Read the book: «Исторія Россіи. 862—1917», page 12

8. Самодержавіе московскаго государя

Называя себя самодержцемъ въ знакъ независимости своей отъ другихъ государей, Иванъ III постепенно становится самодержцемъ и въ позднѣйшемъ, нынѣшнемъ значеніи этого слова, т. е. государемъ, воля котораго выше всего и всѣхъ въ его государствѣ. Онъ требуетъ безпрекословнаго себѣ повиновенія, строго караетъ за ослушаніе; онъ поднялся на высоту столь недосягаемую, что передъ нимъ уравнились всѣ: потомокъ Рюрика или Гедимина и послѣдній изъ подданныхъ, всѣ одинаково благоговѣйно и раболѣпно должны преклоняться предъ нимъ. Иванъ не задумался послать на плаху Патрикеевыхъ и одного изъ Ряполовскихъ, видныхъ представителей московской знати. Недаромъ говорили, что женщины не выдерживали его взгляда и падали въ обморокъ.

Когда псковичамъ показалось, что, объявивъ сына своего Василія «великимъ княземъ Новгорода и Пскова» (1493), Иванъ намѣренъ отдѣлить ихъ отъ Московскаго государства, и послали просить его оставить ихъ подъ державою внука Дмитрія (въ ту пору онъ ещё считался наслѣдникомъ всей Русской земли), то Иванъ велѣлъ отвѣтить: «развѣ я не воленъ въ своёмъ внукѣ и въ своихъ дѣтяхъ? кому хочу, тому и дамъ княжество», пословъ же велѣлъ заточить въ тюрьму за неумѣстное вмѣшательство не въ свои дѣла.

Въ ещё болѣе яркія и сильныя формы облеклось самодержавіе Василія III. Лучше и полнѣе всего оно изображено Герберштейномъ. Посолъ императора Максимиліана I, Герберштейнъ дважды посѣтилъ Москву, въ 1517 и 1526 гг., и имѣлъ случай хорошо присмотрѣться къ условіямъ и обстановкѣ тогдашней придворной жизни. Василій III, по его словамъ, «примѣняетъ свою власть къ духовнымъ такъ же, какъ и къ мірянамъ, распоряжаясь, безпрепятственно и по своей волѣ, жизнью и имуществомъ всѣхъ; изъ его совѣтниковъ ни одинъ не пользуется такимъ значеніемъ, чтобы осмѣлиться разногласить съ нимъ или помѣшать ему въ чёмъ-либо. Русскіе открыто заявляютъ, что воля государя есть воля Божья и что ни сдѣлаетъ государь, онъ дѣлаетъ по волѣ Божіей. Поэтому они называютъ его „ключникомъ и постельничимъ Божіимъ“; поэтому и самъ государь, въ случаѣ ходатайства за какого-нибудь плѣннаго или по другому важному дѣлу, обычно отвѣчаетъ: „если Богъ повелитъ, то освободимъ“, и если кто спрашиваетъ о дѣлѣ невѣрномъ, сомнительномъ, то обычно получаетъ въ отвѣтъ: „про то вѣдаетъ Богъ да великій государь“» («Записки о московитскихъ дѣлахъ» Герберштейна).

Вотъ почему если русскіе жаловались (Берсень Беклемишевъ), что Василій всѣ дѣла «запершись самъ-третей у постели [т. е. у себя въ кабинетѣ, а не на общемъ собраніи] вершаетъ», то это говорилось втихомолку, уже по одному тому, что за такія рѣчи приходилось расплачиваться головою на плахѣ.

9. Обстройка Кремля

Независимый государь, обладатель всей Сѣверо-Восточной Руси, идейный наслѣдникъ византійской короны, сносящійся съ иностранными государями и принимающій у себя ихъ пословъ, Иванъ III не могъ жить въ прежней обстановкѣ, въ деревянномъ Кремлѣ, постоянно выгоравшемъ и носившемъ обликъ обычнаго на Руси города. Кремлёвскія стѣны, хотя и каменныя, отъ времени и пожаровъ сильно обветшали; покрытыя деревянною кровлею, съ деревянными заборолами (разборный заборъ), онѣ и по виду казались сложенными изъ дерева, а немногія церкви изъ камня были такія маленькія, что совсѣмъ пропадали въ общей массѣ деревянныхъ построекъ (княжескихъ и боярскихъ хоромъ). Иванъ III съ сыномъ и принялись за перестройку и украшеніе Кремля. Ихъ строительная дѣятельность велась въ очень широкихъ размѣрахъ, наглядно свидѣтельствуя о новыхъ временахъ и новыхъ требованіяхъ.

Кремлёвскіе соборы велѣно было строить, примѣняясь къ архитектурному стилю Успенскаго собора во Владимірѣ; и дѣйствительно, рука иноземнаго мастера не заглушила въ нихъ основной черты – простоты и серьёзности древнерусскаго храма. Перестроенный Кремль наглядно свидѣтельствовалъ о величіи Москвы, о богатствѣ и власти ея государя. Кремль сталъ символомъ русской мощи, гордостью и славой ея властителей. Чудные, величественные соборы, богато украшенные, и бѣлый поясъ высокихъ каменныхъ стѣнъ, опоясавшихъ Кремль, ярко выдѣляясь на фонѣ окрестныхъ полей и лѣсовъ, создали съ той поры бѣлокаменную Москву и ея златоглавые верхи.

1473–1474. Кирпичныя, на каменномъ фундаментѣ, митрополичьи палаты.

1475–1479. Успенскій соборъ, донынѣ существующій. Строилъ его Аристотель Фіораванти, изъ Болоньи.

1479. Церковь Іоанна Златоустаго въ монастырѣ того же имени, въ память покоренія Новгорода. Строили псковскіе мастера.

1480. Церковь Богоявленія на Троицкомъ подворьѣ.

1483. Церковь во имя Алексѣя Чудотворца.

1484–1485. Церковь Ризъ Положенія (митрополичья). Строили псковскіе мастера.

1484–1489. Благовѣщенскій соборъ (дворцовый). Строили псковскіе мастера.

1485. Кирпичныя палаты Ховрина (сына государева казначея).

1485–1495. Кремлёвскія стѣны. Строили итальянскіе мастера Антоній Фрязинъ, Маркь Фрязинъ (Марко Руффо) и Алевизъ (Aloisio, изъ Милана).

1487–1491. Грановитая палата. Строили Маркъ Фрязинъ и Пьетро Антоніо Солари, изъ Венеціи.

1499–1508. Теремной дворецъ. Строилъ мастеръ Алевизъ, изъ Милана.

1501–1503. Церковь Чуда архангела Михаила, въ Чудовомъ м-рѣ.

1504. Церковь Козмы и Демьяна.

1505–1509. Архангельскій соборъ, мѣсто погребенія государей московскихъ. Строилъ мастеръ Алевизъ Новый.

1506. Церковь Николы Голстунскаго, кирпичная.

1508. Ровъ подъ Кремлёвскими стѣнами; обложенъ камнемъ и кирпичомъ. Работа мастера Алевиза.

1508–1509. Церковь Іоанна Предтечи, у Боровицкихъ воротъ. Строилъ Алевизъ.

1514. Церковь Рождества Богородицы.

1514. Десять каменныхъ церквей, на посадѣ, за предѣлами Кремлёвскихъ стѣнъ. Строилъ Алевизъ.

1515. Успенскій соборъ былъ расписанъ живописью.

Подобно Владимірскому, и Успенскій соборъ пятиглавый; главы покоятся на столпахъ, составляющихъ остовъ храма. Стѣны совершенно гладкія; только поясъ изъ колонокъ да цвѣтная (позднѣйшаго времени) роспись вокругъ порталовъ разнообразятъ бѣлое поле стѣны. «Не только нѣтъ украшеній, но и всѣ линіи собора необычайно просты. И въ этой простотѣ сказалась душа вѣка, не привыкшаго къ земной пышности, суроваго, но въ то же время упорнаго въ своей вѣчной жизненной борьбѣ. Соборъ былъ колоссомъ въ сравненіи съ окружающими зданіями, съ раскинувшейся кругомъ деревянной Москвой: его монументальная простота переходила въ величіе, которое чувствуется и теперь, когда окружающія постройки сжали и превысили соборъ» (Шамурины). Успенскій соборъ сталъ образцомъ для позднѣйшихъ пятиглавыхъ храмовъ.

III. Удѣльные князья – пережитокъ старины

Процессъ превращенія московской вотчины въ государство во времена Ивана III и Василія III совершался, но ещё не завершился окончательно: старые взгляды и понятія оказались живучи и изжили не сразу. Совершенно отказаться отъ удѣльныхъ воззрѣній ни тотъ ни другой изъ названныхъ князей не рѣшились, вѣрнѣе, совсѣмъ и не собирались.

Иванъ III оставилъ послѣ себя 5 сыновей и, умирая, всѣхъ ихъ надѣлилъ удѣлами, всѣхъ оставилъ ещё на положеніи самостоятельныхъ князей, – государей, сказали бы мы примѣнительно къ терминологіи нашего времени. Правда, настоящимъ государемь сдѣланъ былъ одинъ Василій, остальные – только слабыя тѣни: Василій получилъ 66 городовъ, притомъ всё главнѣйшіе: Москву, Новгородъ, Псковъ, Тверь, Владиміръ, Коломну, Ростовъ, Нижній, Муромъ; области: Заволочье, Югру, Печору, Пермь Великую, Вятскую землю и проч.; остальнымъ же четырёмъ сыновьямъ, всѣмъ вмѣстѣ, досталось всего 30 городовъ, и то второстепенныхъ: Дмитровъ, Звенигородъ, Кашинъ, Руза, Устюжна, Молога, Калуга, Верея и др.; ихъ лишили правъ сноситься съ иностранными государями, чеканить свою монету, права располагать вотчиною по своему усмотрѣнію, такъ какъ по смерти удѣлъ ихъ долженъ былъ перейти къ старшему брату; обязали служить великому князю своимъ войскомъ; даже судъ по важнѣйшимъ дѣламъ перенесли изъ удѣльной области въ Москву, – и всё же, по идеѣ, младшіе братья были такіе же князья, какъ Василій, въ силу того же самаго права, какое и его посадило на великокняжескій престолъ. Укороченные въ своихъ правахъ, фактически совершенно безсильные, младшіе братья Василія всё же оставались, въ предѣлахъ своихъ жалкихъ удѣловъ, носителями княжеской власти и имѣли право сказать, что, кромѣ Московскаго великаго княжества, есть ещё другія княжества, гдѣ существуетъ своя власть, свои люди, своё войско и управленіе.

Василій III тоже не порываетъ со стариной. У него два сына и два дяди. Часть, оставленная старшему сыну Ивану, непомѣрно громадна, другимъ достались однѣ жалкія крохи, а всё же достались.

Даже Иванъ Грозный завѣщалъ младшему сыну Дмитрію въ удѣлъ городъ Угличъ. Правда, особымъ самостоятельнымъ княжествомъ Угличъ на этотъ разъ уже не былъ, однако форма, хотя совершенно выдохшаяся, лишённая всякаго содержанія, ещё налицо. Такъ медленно шло разложеніе вотчины и превращеніе ея въ государство. Только ураганъ, пронёсшійся надъ Русской землёй въ Смутные годы, смёлъ окончательно и безвозвратно этотъ ненужный пережитокъ старины.

IV. Москва и Новгородъ

1. Главныя причины паденія Новгорода

а) Недостатки государственнаго строя; низшій классъ населенія искалъ себѣ управы и защиты не у своего правительства, а у чужого, въ Москвѣ.

б) Союзъ съ иновѣрной Литвой – онъ получилъ характеръ измѣны православію, чѣмъ умѣло воспользовался Иванъ III, выступивъ противъ новгородцевъ въ роли защитника истинной вѣры и придавъ самому походу своему на Новгородъ характеръ крестоваго похода.

2. Культурное развитіе Новгорода

Паденіе Новгорода явилось не только политическимъ торжествомъ Москвы въ ея объединительной работѣ по собиранію разрозненныхъ частей Русской земли, но одновременно крупнымъ завоеваніемъ также и въ области культурной. Дѣло въ томъ, что культурно Новгородъ былъ сильнѣе Москвы, стоялъ гораздо выше ея. Долгій періодъ татарскаго ига Москва провела въ полномъ разобщеніи съ Зап. Европой, Новгородъ же и Псковъ, наоборотъ, продолжали поддерживать своё общеніе съ нею. Новгородъ и въ этотъ тёмный періодъ русской исторіи оставался прежнимъ рынкомъ и торговымъ звеномъ между Западомъ и Востокомъ, тою гостепріимною пристанью и складочнымъ мѣстомъ, куда стекались товары ганзейскіе, съ мусульманскаго Востока и отъ сѣверныхъ инородцевъ. Въ Новгородѣ существовалъ постоянный «нѣмецкій» дворъ. Дыханіе западноевропейской жизни, не доходившее до Москвы, чувствовалось на берегахъ Волхова.

Съ Запада зашла сюда ересь жидовствующихъ, вызвавшая къ жизни много цѣнныхъ литературныхъ произведеній; подъ вліяніемъ этой ереси приступили (архіеп. Геннадій) къ переводу на церковно-славянскій языкъ полной Библіи; этой же ереси обязано своимъ появленіемъ знаменитое сочиненіе Іосифа Волоцкаго «Просвѣтитель»; тогда же въ Новгородѣ занялись составленіемъ житій русскихъ святыхъ; въ связи съ наступленіемъ восьмого тысячелѣтія отъ сотворенія міра (1492 + 5508 = 7000) составлена была церковная пасхалія. Первыя печатныя книги съ Запада пришли въ Новгородъ раньше, чѣмъ въ Москву; онѣ появились здѣсь въ концѣ XV ст., т. е. 30–40 лѣтъ спустя послѣ изобрѣтенія Гуттенберга (первыя книги напечатаны въ Германіи въ серединѣ 1450-хъ годовъ). Для своей Библіи архіеп. Геннадій могъ пользоваться печатнымъ изданіемъ Вульгаты (латинскимъ переводомъ Библіи, одобреннымъ католическою церковью). «Первые переводы произведеній западноевропейскихъ литературъ, сдѣланные, несомнѣнно, въ Московской Руси, относятся ко второй половинѣ XV вѣка и принадлежатъ по преимуществу Новгороду. И въ этомъ столѣтіи, и въ началѣ слѣдующаго Новгородъ работаетъ надъ переводами энергично» (Соболевскій). Всё это свидѣтельствуетъ о культурномъ движеніи, о духовныхъ запросахъ, какими жила въ ту пору новгородская интеллигенція.

Болѣе близкій къ Западу, Новгородъ въ то же время стоялъ дальше отъ азіатскаго Востока – другое благопріятное условіе для культурнаго развитія. Благодаря тому, что нога татарина никогда не заходила въ Новгородскій край, тамъ сохранилось гораздо больше памятниковъ старины – вещественной (церковной) и рукописной. Высчитываютъ, что добрая половина древней русской письменности, дошедшей до насъ за XI–XVI в., принадлежитъ Новгороду и Новгородской области.

3. Культурная зависимость Москвы отъ Новгорода

Москва оставалась въ сторонѣ отъ этого движенія; но съ подчиненіемъ Новгорода, а позже и Пскова тамошнія культурныя силы пріобщились и ей, перешли къ ней на службу. Перестраивая Кремль, московскіе князья пользовались услугами не только итальянскихъ мастеровъ, но также и псковскихъ; образованнѣйшіе люди времёнъ Ивана Грознаго, какъ митр. Макарій, свящ. Сильвестръ, образованіемъ своимъ обязаны Новгороду. Макарій здѣсь задумалъ и принялся за составленіе своихъ знаменитыхъ Четій-Миней; извѣстная Царственная книга (описаніе первыхъ 20 лѣтъ правленія Ивана Грознаго, 1533–1553 гг.) раскрашена новгородскими миніатюристами.

4. Новгородская школа иконописанія

Особенно высоко стояло въ Новгородѣ иконописаніе. Отличительные признаки новгородской школы письма: Рисунокъ рѣзкій, строгій; прямыми, длинными линіями, фигуры по большей части короткія; лицо длинное; носъ опущенъ на губы; обиліе деталей. Московское письмо изящнѣе; отдѣлка тамъ тонкая, краски положены живыя, чего нѣтъ въ Новгородской школѣ. Фигуры московскихъ святыхъ полны мечтательности; они ушли въ свои мысли (А. Рублёвъ), – лики же новгородскихъ иконъ полны экспрессіи и энергичнаго выраженія; движеніе фигуръ – сильное; покой – глубокій. Новгородскіе святые упорно вперили свой взоръ, точно хотятъ вычитать въ нашей душѣ; московскіе – стоятъ, не замѣчая насъ; они живутъ въ своёмъ мірѣ, далеко отъ міра земного.

V. Личность Ивана III

1. Преемственность программы. Одной стороною Иванъ III стоитъ на рубежѣ двухъ эпохъ и принадлежитъ обѣимъ. Онъ такой же князь-собиратель, какъ и его предшественники; у него тѣ же цѣли, тѣ же пріёмы и тѣ же средства, какъ и у тѣхъ. Истинный потомокъ Калиты, онъ такъ же расчётливъ, медлителенъ и остороженъ въ своихъ дѣйствіяхъ, такъ же избѣгаетъ рѣшительныхъ мѣръ, всего рискованнаго и терпѣливо ждётъ, пока плодъ не созрѣетъ вполнѣ и не свалится самъ.

2. Отличія отъ прошлаго. Одно выдѣляетъ его отъ предковъ: онъ счастливѣе ихъ. Онъ жилъ въ ту пору, когда плодъ уже созрѣлъ и цѣль была достигнута: ему не для чего выходить на Куликово поле и биться смертнымъ боемъ съ татарами, рисковать своимъ будущимъ – ханъ Ахметъ постоитъ на берегу р. Угры и самъ, безъ понужденія, отойдётъ въ свои приволжскія степи; нечего осаждать Тверь – она сама отворитъ ворота и покорно признаетъ его власть; стоитъ ему подойти къ Новгороду, пригрозить – и конецъ вѣчевому колоколу, конецъ новгородской свободѣ; богатыя и обширныя земли безъ кровопролитія и безъ особыхъ усилій сольются съ родовой отчиной московскаго князя.

3. Грань между Иваномъ и прошлымъ. Иванъ счастливѣе своихъ предковъ, – казалось бы, только и разницы; но этого «счастья» достаточно, чтобы наложить на него особый отпечатокъ. Хотя по крови и по духу онъ настоящій сынъ Василія Тёмнаго, правнукъ Донского и праправнукъ Калиты, однако самый успѣхъ, выпавшій на его долю, – завершеніе начатаго дѣла – кладётъ извѣстную грань между нимъ и тѣми. Сѣверо-Восточная Русь, ставъ объединённою, превратила Ивана въ государя и надѣлила его средствами въ такихъ размѣрахъ, о какихъ тѣ никогда и мечтать не смѣли. Съ «государствомъ» сразу расширились новые и очень далёкіе горизонты. Московское княжество начнётъ съ этой поры превращаться въ Россію, начнётъ принимать участіе въ общеевропейской жизни – это создастъ совершенно новыя условія существованія, породитъ новыя цѣли, а для достиженія этихъ цѣлей заставитъ искать и новыхъ средствъ.

4. Внѣшняя и внутренняя политика. Виднѣлись ли самому Ивану эти новые горизонты? Внёсъ ли онъ что-нибудь отъ себя для выясненія этихъ новыхъ цѣлей и созданія этихъ новыхъ средствъ?

Въ области т. наз. внѣшней политики – да, Иванъ новый человѣкъ; тутъ онъ заронилъ идеи и намѣтилъ задачи, которыхъ раньше не знали и не ставили въ Московской Руси; зато въ области внутренней политики онъ не особенно далеко отошёлъ отъ старины.

5. Политическая независимость. Назвавъ себя царёмъ и самодержцемъ, онъ опредѣлилъ новое мѣсто независимой Россіи въ ряду другихъ государствъ, подчеркнулъ ея самоцѣнность; и, отказываясь отъ предложеннаго императоромъ королевскаго титула, заявивъ, что «мы, Божіею милостію, государи на своей землѣ изначала, отъ первыхъ своихъ прародителей, а поставленіе имѣемъ отъ Бога, и какъ прежде его ни отъ кого не хотѣли, такъ не хотимъ и теперь», – онъ указалъ, что новая Россія не пойдётъ въ хвостѣ другихъ державъ, но дорожитъ собственнымъ Я и будетъ заботливо оборонять его, какъ святыню.

Это черта совершенно новая. Раньше на Руси ничего подобнаго не слыхали. Отсюда пойдётъ будущее Московское царство, Россійская имперія, и когда Пётръ Великій торжественно возложитъ на себя императорскую корону, а Николай I на запросъ англійскаго посла: зачѣмъ онъ строитъ военный флотъ въ Балтійскомъ морѣ, отвѣтитъ: «для того, чтобы мнѣ потомъ не смѣли задавать подобныхъ вопросовъ», – или когда Александръ II, во время польскаго возстанія, съ негодованіемъ отвергнетъ вмѣшательство Франціи и Англіи въ его внутреннія дѣла, – во всѣхъ этихъ случаяхъ названные государи будутъ дѣйствовать какъ истинные наслѣдники Ивана III.

6. Польскій вопросъ. Но политическая фигура Ивана характеризуется ещё другою, тоже новою и столь же важною чертою. Своимъ титуломъ «государь всея Руси», энергичной защитою православія въ зарубежной Литвѣ Иванъ поставилъ новый вопросъ: кому быть во главѣ объединённой русской націи: Литвѣ или Москвѣ? Въ теченіе трёхъ вѣковъ вопросъ этотъ будетъ оставаться очереднымъ, однимъ изъ самыхъ жгучихъ и неотложныхъ. Пройдётъ длинный рядъ годовъ, пока русская жизнь сумѣетъ дать на него удовлетворительный отвѣтъ. Въ началѣ пройденнаго пути стоитъ Иванъ III, въ концѣ его – Екатерина II, а между ними Иванъ Грозный, Борись Годуновъ, два первыхъ Романова, Пётръ Великій, какъ звенья той цѣпи, имя которой Польскій вопросъ. Выковала окончательно эту цѣпь Екатерина, но ковать её началъ Иванъ. Въ этомъ его историческая заслуга; именно это дѣлаетъ его человѣкомъ новыхъ времёнъ. Въ области руссколитовскихъ отношеній по духу онъ гораздо ближе къ чужой ему по происхожденію императрицѣ-нѣмкѣ, чѣмъ къ родному отцу своему или дѣду.

Короче говоря, Иванъ III вывелъ Россію на новый путь международной жизни.

7. Зависимость отъ старины. Зато въ дѣлахъ домашнихъ, въ предѣлахъ своего Московскаго княжества, Иванъ полонъ противорѣчій. Сознавъ себя національнымъ, независимымъ государемъ и опредѣливъ себѣ мѣсто наряду съ такими же, какъ онъ, независимыми государями, онъ, конечно, не могъ не сознавать своей «государственности» и по отношенію къ самой Россіи, къ ея населенію; однако старые образы такъ крѣпко срослись съ его понятіями, что ему трудно совсѣмъ отрѣшиться отъ нихъ и перестать видѣть въ Московскомъ княжествѣ прежнее частное владѣніе, а въ себѣ ея «хозяина-примыслителя».

Иванъ понимаетъ, что онъ могущественнѣе своего отца или дѣда, сознаётъ свою силу и проявитъ её рѣзче, убѣдительнѣе: строже накажетъ за ослушаніе, пуститъ въ ходъ кнутъ – небывалую раньше на Руси позорную казнь; отрубить Ряполовскому голову, – потому-то и боятся его бояре больше; потому-то падаютъ женщины въ обморокъ отъ его гнѣвнаго взгляда, а бояре, не шевелясь, ждутъ его пробужденія, опасаясь неосторожнымъ движеніемъ нарушить его покой; но во всѣхъ этихъ дѣйствіяхъ слышится чаще разгнѣванный хозяинъ, грозный отецъ, чѣмъ государь, глава большого народа.

Что онъ ещё не выросъ въ государя во весь ростъ, свидѣтельствуютъ тѣ удѣлы, которые онъ оставилъ своимъ младшимъ сыновьямъ: государь – онъ долженъ былъ бы обдѣлить младшее своё поколѣніе; отецъ – онъ не рѣшается на это: это было бы противно стариннымъ правиламъ морали, завѣту дѣдовъ и отцовъ.

8. Противорѣчія во внутренней дѣятельности. Новое и старое постоянно борются въ нёмъ. Переселеніе непокорныхъ новгородцевъ изъ ихъ родного города на Волгу – мѣра суровая, но её можно оправдать соображеніями государственной пользы; но зачѣмъ было вносить въ неё личное раздраженіе, разореніе тысячъ и тысячъ людей? Вѣдь, разоряя новгородскія семьи, онъ разорилъ не только ненавистный ему городъ, но также и національное русское добро! То же самое можно сказать и о мѣрахъ, погубившихъ новгородскую торговлю съ Ганзой.

Сегодня онъ коронуетъ на царство внука и сажаетъ подъ стражу сына, а завтра низложитъ внука и его лишитъ свободы, а на его мѣсто поставитъ сына. Чувствуй себя въ эту минуту Иванъ государемъ, онъ навѣрно поостерёгся бы отъ подобнаго шага: вѣдь онъ наносилъ ударъ не только внуку, но и самой идеѣ государства, – идеѣ столь ещё молодой, едва начинавшей пускать первые ростки. Подобный опытъ ещё могъ безнаказанно продѣлать Пётръ Великій со своимъ сыномъ, но тамъ вся обстановка была иная: идея государства въ сознаніи общественномъ уже окрѣпла, да и на самую казнь царевича Алексѣя посылалъ не отецъ, а государь, въ заботѣ о благѣ государственномъ.

9. Двойственность. Такимъ образомъ, личность Ивана двоится: одной ногою онъ стоитъ уже въ новомъ, будущемъ мірѣ, другою – ещё завязъ въ старомъ. Первое дѣлаетъ его видною историческою личностью, съ чертами, несомнѣнно, положительными, а второе держитъ на прежнемъ уровнѣ. Тамъ его фигура облита зарёю новаго свѣта, тутъ она вся ещё въ сумеркахъ догорающаго дня. Тамъ имъ сказано новое слово, здѣсь онъ всё ещё сбивается на проторённую дорогу. Во всякомъ случаѣ, на этой дорогѣ Иванъ ничего не растерялъ изъ доставшагося ему наслѣдія; скорѣе, наоборотъ, прочно спаялъ его и такимъ хорошо спаяннымъ передалъ своимъ преемникамъ. Будущія поколѣнія въ достиженіи новыхъ цѣлей, поставленныхъ русскою жизнью, будутъ нуждаться въ новыхъ средствахъ, но имъ не обойтись и безъ средствъ, завѣщанныхъ Иваномъ.

10. Заключеніе. Умъ не творческій, Иванъ едва ли заслужилъ названіе Великаго, какимъ награждаютъ его нѣкоторые историки; но это не отнимаетъ у него права занимать одно изъ выдающихся мѣстъ среди дѣятелей русской старины. Это типичный представитель переходнаго времени. Уходя изъ прошлаго, онъ ещё не затворилъ за собою окончательно дверей; но онъ первый пріотворилъ дверь туда, куда потомъ пришлось идти всей Россіи.