Read the book: «Дело Ильина. Человек без прошлого»

Пролог. Знакомитесь – Сергей Васильевич Ильин

Серёга Ильин, пятидесяти четырёх лет от роду, спал кратким и тревожным сном человека, стабильно принимающего приличные дозы алкоголя. Возвращаясь вчера вечером домой после суточной смены охранником на заводе и предвкушая трое суток выходных, он взял в ближайшем магазине нехитрую холостяцкую снедь: ноль семь дешёвой водки, полторашку пива, банку кильки, буханочку чёрного хлеба, кусок ливерной колбасы и килограмм пельменей на три дня отдыха. В целом набор был стандартный для конца весны – начала лета.

Готовить Ильину было не охота, а этот краткий список продуктов полностью удовлетворял его потребности. В холодильнике, конечно, были кетчуп, майонез, горчица, иногда мелькала банка солений — огурцов или помидор, прикупленных в охотку у соседки бабы Клавы. В морозилке стабильно лежала замороженная рыба, изредка привозимая им с рыбалки, окорочка курицы, взятые как-то по акции, и пара кусков мяса косули, которое по зиме время от времени подкидывали друзья охотники-браконьеры. Но чаще всего Серёга пользовался заходом в магазин, за тем, что нужно было только открыть или порезать. Ну или как пельмени быстро сварить, хотя пельмени Ильин просто любил, особенно приправленные кетчупом и майонезом – «кетчунезом», как он называл.

Летом набор менялся в сторону увеличения пива до трёх литров и уменьшения водки до чекушки, под свежие овощи и зелень отсыпанные щедрой рукой той же бабы Клавы или купленных на импровизированном рыночке возле магазина у старушек дачниц. Зимой пиво практически исключалось, водка увеличивалась до литра, и на столе появлялись репчатый лук, порезанный на четвертинки, или чеснок, сало, картошка в мундирах, а вместо кильки в томате чаще были селедка в масле или готовый салат «сельдь под шубой».

Пил хозяин квартиры в таком режиме уже третий год, после того как умерла мама. Отца своего он никогда не видел и с пятнадцати годков не парился с этим. Сын уже взрослый тридцати трёх лет жил в другой стране, иногда они переписывались по мессенджеру, но как-то всё реже и реже. Когда-то у него был сервисный центр по ремонту компьютеров, в котором он являлся хозяином, директором, бухгалтером, менеджером, водителем. Но после смерти мамы бизнес быстро надоел ему, и Сергей, продав сервис, со спокойной душой ушёл в продолжительный глубокий запой.

Останавливать его было некому, с последней женой они были на тот момент разведены уже семь лет, общение прервано. Отношения с другими женщинами надолго не складывались. От общества друзей-собутыльников давно устал, предпочитая выпивать сам с собой.

Пробухав около года в режиме «нон-стоп» практически в одиночестве и, пропив почти все деньги с продаж сервиса, Ильин выхватил инфаркт. Каким-то чудом вызвав пьяным сам себе скорую и умудрившись открыть дверь врачам, был доставлен в больницу, где реанимирован и прооперирован, ну или наоборот. Выписавшись через месяц из кардиоцентра с отдышкой и постоянной слабостью, спустя ещё месяц Серёга обменял мамину двушку на четвёртом этаже на угловую однушку в соседнем доме на первом с доплатой. Поразмыслив что «уходить из этого мира» пока не хочется, занялся здоровьем.

Сперва прогулки по километру, иногда два, потом бассейн. Через пару месяцев уже вышел на бег до двадцати км., приобрёл абонемент в фитнес-центр, посещая его от трёх до пяти раз в неделю. Через полгода похудев на двадцать два килограмма, избавившись от отдышки и даже приобретя более-менее нормальную физическую форму, он заметил, что деньги с доплаты за обмен уже почти кончились.

Умолчав об инфаркте, благодаря спортивному внешнему виду, устроился охранником на местный мясокомбинат, в недавно открытый на его огромной территории в нескольких цехах «Завод электронных изделий», выпускавшем пару видов ноутбуков и компьютеров. Да и как выпускавшем, правильно сказать: занимавшемся «коленной сборкой» из китайских компонентов. Но наличие Сертификата отечественного производителя, позволяло снабжать этой техникой госпредприятия ближайших областей с очень хорошей накруткой.

Работа Сергея полностью устраивала, но, к сожалению, вернулось желание выпивать, то ли от одиночества и неустроенности личной жизни, то ли от ощущения себя не на своём месте, а, возможно, просто годы принесли усталость от реальности или поздний кризис среднего возраста: когда много пройдено, но ещё больше «просрано» и ты осознаёшь все эти ошибки.

Аккуратно вписав свой алкоголизм в рабочий график сутки через трое, он старался не «жестить», употребляя большую часть приемлемой для себя дозы спиртного только после смены, которая заканчивалась в восемнадцать ноль-ноль. Следующий день обычно уходил на привычное похмелье, от него уже было не избавиться без пива и порции водки, сон или мелкие домашние дела. А в два последующих дня, как Сергей говорил, тратились на «Здоровый образ жизни» прогулки в парке или за городом, рыбалку, гараж, фитнес-зал.

Пьяный и тревожный сон уже почти отпустил мужчину, но глаза ещё не открылись, в мозгу мелькали картинки, что нужно встать, «бахнуть» оставшиеся двести грамм водки, запить пивом и либо дальше прилечь подремать уже с не так гудящей головой и без «сушняка» в горле, либо всё-таки убраться в квартире к лету, возможно, даже помыть окна и сменить постельное бельё на кровати, которой в последнее время он всё чаще предпочитал не раздвинутый диван. Либо всё-таки убраться в квартире к лету, возможно даже помыть окна и сменить постельное на кровати, которой он чаще предпочитал диван. Либо идти в гараж возится снова с коробкой передач старого ГАЗ-69, на нём он выезжал на рыбалку раза три-четыре за лето и осень, потом «внедорожник» всю зиму стоял, а весной приходилось «ковыряется» с чудом автопрома ещё СССРовских времён.

Открыв один глаз, осмотрев пространство и проанализировав свои ощущения, с глобальной уборкой, Серёга решил повременить, а вот перед тем как похмелится, желательно было чутка прибраться на журнальном столике, стоявшем у дивана. Хотя бы выкинуть газету, заменявшую скатерть, вместе с крошками и ополовиненной банкой кильки, в которой он вчера умудрился погасить несколько бычков. Иногда Ильин курил, но только по пьяни, причём хорошие сигареты или самокрутки с настоящим табаком. Взгляд по привычке упал на часы, «шесть утра» внутренний будильник поднял, как всегда, практически в одно и то же время.

Но только он принял сидячее положение, как раздался громкий стук в дверь и крики. Из зала было не разобрать что орут, но голоса были нервные. Посмотрев с тоской на остатки водки в бутылке, Ильин, пошатываясь, пошёл в прихожую.

Глава 1. Позвольте к вам ворваться

Снова раздался удар кулаком в дверь, на этот раз гораздо настойчивее предыдущего, а следом донёсся раздражённый голос человека, которому уже надоело ждать:

— Открывай! Ты нас топишь!

В голове лениво мелькнула мысль о том, кого именно он может топить, если живёт на первом этаже и под ним только подвал, но размышлять над этим вопросом Сергей не стал, потому что организм ещё не проснулся окончательно. Рука сама повернула ключ на пару оборотов и отодвинула защёлку. Тут же дверь распахнулась и на пороге возникли два резвых мужичка по возрасту лет под сорок или чуть больше.

— Полиция, стоять, не двигаться, — перед глазами на мгновение появилось удостоверение, рассмотреть которое Сергей всё равно не успел, потому что в следующую секунду оказался впечатан спиной в стену собственной прихожей, а предплечье одного из гостей весьма чувствительно прижало его к горлу.

— Не дави... блевану... — прохрипел он, совершенно честно оценивая перспективы ближайших секунд.

— Чисто! Никого! — донеслось из комнаты. — Тащи его сюда, Василий.

— Да не ломай ты меня вхолостую, Вася, — недовольно проворчал Сергей, когда оперативник выкрутил ему руку. — Видишь же, через раз дышу, хожу еле-еле, какой из меня сейчас терминатор...

Опер смерил его взглядом, словно прикидывая степень достоверности услышанного, после чего немного ослабил захват.

— Иди давай, болезный. Знаем мы таких больных. Чуть зазеваешься — нож в боку, бутылка по голове или табуретка в затылок. Не первый день служим.

Руку он всё-таки отпустил, убрав простой, но достаточно надёжный захват, после чего подтолкнул хозяина квартиры в сторону комнаты.

— Садись.

Сергей тяжело опустился на диван, который ещё десять минут назад казался самым уютным местом во Вселенной, и только теперь внимательно посмотрел на второго оперативника.

Тот стоял посреди комнаты, неторопливо осматривая последствия вчерашнего отдыха, причём выражение лица у него было такое, словно он попал не в жилое помещение, а в музей человеческих ошибок.

Мужчина усмехнулся.

— Ну привет, Старый, — второй мент назвал его кличкой, ещё лет пятнадцать назад приклеившейся к нему в одной разношёрстной и разновозрастной компании, с которой он достаточно часто общался и бывал на рок-концертах, вечеринках, просто кафе, тусовках в квартирах, на дачах и природе.

— Не имею чести вспомнить, господин полицейский.

Оперативник усмехнулся.

— Да мы и не были лично знакомы, ты просто на моей бывшей жене после нашего развода женился, правда слышал ненадолго, сбежала она от тебя, — и оглядевшись вокруг брезгливо добавил: — и правильно сделала

Память сработала очень быстро для похмелья.

— Петро Васильев...

— Собственной персоной.

— Однако...

Опер ещё раз оглядел квартиру, задержался взглядом на столе, на котором среди хлебных крошек, пустых бутылок и вчерашней газеты стояла банка кильки с окурками, после чего брезгливо скривился.

— И правильно она от тебя сбежала.

Сергей задумчиво взглянул на него.

— Надеюсь, Петя, ты не мстить пришёл? Если по этому поводу, то слегка опоздал, лет на десять примерно. Да и объект мести уже не тот, износился, — и развёл руками, одновременно показывая на себя и на окружающую обстановку.

— Не переживай, Старый, — усмехнулся Васильев. — Есть у меня сегодня дела поинтереснее твоей семейной биографии.

И повернувшись в сторону кухни, повысил голос:

— Петров! Ты что там застрял? Изучаешь музей спившегося неудачника?

Из кухни немедленно донеслось:

— Да тут экспозиция богатая, Пётр Ильич. Думаю, экскурсии можно водить.

В комнату вошёл лейтенант Василий Петров

— Да вот в окно на кухне смотрел, открыл, воздухом дышал. Думал, кого в понятые позвать, может кто в такую рань по двору пойдёт. Ту же в зале задохнуться можно от перегара и в целом вонизмы. Надо тоже здесь окно открыть проветрить, а то пока обыск будем делать — сдохнем.

— Не говори, Вася. Как-то не по статусу живёт главарь крупной криминальной банды у нас на районе.

Ильин сидел, смотрел, слушал, а в глазах было полное непонимание и недоумение.

— Чо плетёте мусора, какой обыск, какой банды главарь? — рука автоматически потянулась к бутылке с остатками водки — Моя банда: мать-работа, вот эта подруга ноль семь, да ещё ржавый «козлик» (ГАЗ-69) в гараже.

— Еее еее Куда? — Петров шагнул к дивану, протягивая руку, собираясь перехватить бутылку.

— Оставь его, Василий, – старший по званию махнул рукой. — Пусть накатит, беседовать будет проще. — И чуть тише: — Вот про гараж-то мы и забыли молодец сам напомнил.

Лейтенант остановился и отошёл к дверному проему, оперившись плечом на косяк, стал ухмыляясь наблюдать, переглядываясь со старшим, как Серёга, отодвинув рюмку, придвинул к себе гранёный стакан и перелил в него всё, что оставалось в бутылке. Взяв его подрагивающей рукой, в три глотка осушил до дна и чуть придерживая дыхание, начал наливать в эту же посуду пиво из полторашки, стараясь лить по стенке, не позволяя янтарной газированной жидкости сильно пенится.

Когда пиво сравнялось с краями, очень аккуратно поднёс стакан к губам и маленькими глотками, смакуя дабы не вызвать икоту пузырьками, но при этом не отрываясь, не переводя дыхание, влил «Жигулёвское» в себя поверх водочки.

Заглянув в пустой стакан, Ильин, блаженно улыбнувшись, откинулся к спинке дивана, широко раскинув руки. В глазах мелькнула хитринка, алкоголь подействовал практически моментально.

— Вот вы дебилы — и он начал посмеиваться, снимая с себя похмельное и ситуационное напряжение, — я ж на первом этаже живу, а вы: «открывай, ты нас топишь», был бы трезвый сроду бы не открыл — вроде не в тему разговора, но, ничуть не смущаясь этого, проговорил Старый.

Петров, сжав кулаки, отлип от косяка и направился к дивану с явным намерением «поучить», как себя вести хозяина картины.

— Воу-воу, малой, какой ты грозный! Небось твоя идея и исполнение были? — Сергей поднял руки в жесте «сдаюсь» и ещё громче и заразительней заржал.

Васильев шагнул наперерез напарнику, вытянув руку, жестом дублируя слова:

— Стой лейтенант, он нас провоцирует и уже в сторону сидящего на диване: — А чего открыл тогда, умник?

— Да тоже дебил, видать заразился вашей болезнью моментально даже через дверь. Да и голоса у вас на крысиные похожи, которые в подвале живут, жалко наверно стало животинок, не сообразил с похмелья, что те хоть и умнее вас, но разговаривать не умеют.

Тут уже у Петра сжались кулаки, а у более нервного младшего напарника белки глаз налились кровью. Но Ильин не останавливался, он был что называется «в ударе», удачно лёгшие двести грамм на старые дрожжи, да полирнутые пивком, абсолютно притупляли чувство страха и даже самосохранения.

– О молодёжь, ещё вопрос: а вы как друг друга нашли Пётр Васильев и Василий Петров? Это ж как в кино «Приключения Петрова и Васечкина», — и усмехнувшись, напустив на лицо маску безнадёжности. — Хотя откуда вы можете про него помнить? Вас явно по мультику «Лёлик и Болек» лепили — Громкий смех Сергея был прерван ударом ноги в грудь лейтенанта. Узкое пространство комнаты и стоявшая между ними мебель не позволили Петрову как следует вложиться в удар, но хозяин квартиры всё равно закашлялся и согнулся над журнальным столиком.

— Майор, я его сейчас прикончу! — прорычал Петров.

Васильев оказался рядом мгновенно, перехватив напарника поперёк корпуса, он заломил ему руки в борцовском захвате и буквально вытолкал из комнаты в прихожую.

— Слушай сюда внимательно, лейтенант, — заговорил он быстрым полушёпотом, едва дверь комнаты скрыла их от Ильина. — Сейчас быстро находишь мне двух понятых, подтягиваешь участкового и одного ППСника. Мы начинаем здесь работать. Сам узнаёшь адрес гаража этого «главаря преступного мира», летишь к следователю, согласуешь с ним запасной вариант с гаражом. Находишь человека, который сможет открыть и потом закрыть гараж без лишнего шума, готовишь там всё необходимое. И не забудь у следователя сразу постановление на обыск взять. На всё про всё у тебя три часа, потому что дольше здесь тянуть процесс я не смогу даже при большом желании.

Петров тяжело дышал, пытаясь справиться с раздражением, буркнул:

— Понял.

— Нет, не понял, — жёстко перебил его Васильев. — Ты сейчас чуть всё дело не похоронил из-за собственной дурости. Сидит бухой мужик на диване, языком метёт что попало, а ты уже ногами махать начал. Запомни простую вещь: если человек начинает тебя специально злить и у него это получается, значит ситуацией уже управляет он, а не ты.

Лейтенант молчал.

— Тебе служить и служить, лет пятнадцать до пенсии, если повезёт Так учись, иногда самый опасный человек в комнате не тот, у кого оружие, а тот, кто сидит в старых спортивных штанах на диване и заставляет тебя потерять самообладание. Ты ему сейчас чуть не подарил повод для жалобы, экспертизы и лишних вопросов, которые потом придётся разгребать нам обоим.

— Да он специально нарывается.

— Конечно специально, только ты зачем ведёшься? Он сейчас пьяный, а ты трезвый, но пока что дураком выглядишь именно ты.

Петров отвернулся, что-то бурча. Васильев понизил голос ещё сильнее.

— И ещё раз повторяю: в гараже сделай всё красиво. Не так, как любят некоторые молодые и инициативные сотрудники «на дурняка», а так чтобы потом ни следователь, ни прокурор, ни адвокат, ни судья не задавали лишних вопросов. Здесь мы работаем с ходу и на скорую руку, а там всё должно выглядеть так, будто припрятано не особо тщательно, но аккуратно, и не на долго

— Сделаю.

— Конечно сделаешь. И думать начнёшь раньше, чем руками работать, потому что, если после твоих художеств начнутся проблемы, крайними окажемся не Фельдман, не директор завода и не ещё кто-нибудь, а мы с тобой.

Лейтенант нехотя кивнул:

— Всё понял.

— Вот теперь верю, — майор сделал паузу и добавил:

— Здесь все «зарядил»?

— Зарядил

Петров открыл рот, чтобы рассказать, что именно, но старший группы жестом остановил его.

— Не-не-не Вася, не хочу знать конкретику, так проще будет «удивится» когда найдём, мы же здесь «по слепому» постановлению работаем, типа не знаем, что ищем. Мне и так хватает предположения, что «криминал» на кухне

Лейтенант кивнул и задал вопрос:

— А где следователь судью в такую рань для постановления найдёт?

— Фельдман найдет. Вчера же вечером нашёл. В сауну к нему сгонял вот жизнь у людей, вторник вечер, середина недели, а они в сауне, — в голосе опера слышалась не зависть, а лёгкое раздражение.

Петров покачал головой с сомнением:

— После сауны, сосранья

Васильев хлопнул его по плечу, продемонстрировав что разговор окончен, и указал на лестницу.

— Давай работай, и понятых мне найди нормальных, желательно таких, которые читать умеют и потом не начнут вспоминать подробности в суде.

— Сделаю.

Лейтенант быстро направился вниз по лестнице.

Несколько секунд майор смотрел ему вслед, медленно выдохнул и вернулся в комнату.

За время его отсутствия Ильин успел снова устроиться на диване с таким видом, как будто не пережил удар ногой в грудину, а развлекался от происходящего и получал удовольствие. Опустевшая бутылка стояла на столике рядом с банкой кильки, превращённой в пепельницу на газетах с крошками. Сам хозяин квартиры выглядел заметно бодрее, чем десять минут назад.

— Ну что, начальник, воспитательный процесс закончен? — лениво поинтересовался он.

— Закончен.

— Ну отлично, а я уже начал переживать, что у вас в коллективе дисциплина хромает.

Васильев молча придвинул к себе стул и сел напротив.

— А ты, не переживай, тогда может быть и переживешь. — Пётр внимательно посмотрел на собеседника. — Смотрю, повеселел.

— Так похмелье отпустило, мир сразу стал добрее, люди симпатичнее, а сотрудники полиции почти перестали пугать своим присутствием.

— Не переигрывай.

— Да я искренне.

Майор усмехнулся.

— Ладно, Сергей Васильевич, раз настроение улучшилось, тогда поговорим.

— О чём?

— О твоей интересной и насыщенной жизни.

— Боюсь разочаровать, Пётр Ильич, жизнь у меня скучная. Работа, магазин, диван, гараж, рыбалка, иногда спортзал, чтобы сердце окончательно не развалилось. Всё.

— Вот сейчас и проверим насколько всё

Разговор «ни о чём» продолжался ещё минут пятнадцать, пока не раздался стук во входную дверь, Васильев посмотрел в сторону коридора и поднялся со стула.

— А вот и первые участники нашего небольшого, но очень важного мероприятия прибыли.

— Це понятые? — пошутил Сергей фразой из фильма «Место встречи изменить нельзя».

— Возможно.

— Ну главное шоб не подставные. Предупреди людей сразу, что у меня тапки старые и одни, а интерьер не соответствует требованиям приличного общества.

— С чувством юмора у тебя всё хорошо.

— Когда кроме чувства юмора особо ничего не осталось, начинаешь его беречь.

Васильев ничего не ответил и направился открывать дверь, за которой уже слышались голоса участкового, возглавлявшего делегацию, состоящую из ППСника и «отловленных» будущих понятых.

Глава 2. Вот и понятые, во главе с бабой Клавой

В этот момент заскрипела дверь и в комнату вошли: участковый младший лейтенант, как всегда с дерматиновой папкой под мышкой и сержант ППС с автоматом на плече. На пороге остались маячить заспанный Лёха с пятого этажа, вычисленный Петровым по стоящей у подъезда машине. И ворчащая баба Клава, которую уже участковый, по заданию лейтенанта перехватил по пути на остановку для поездки на дачу.

— Ироды, заняться вам нечем, чего у него искать, блох на себе поищите, собаки сутулые. Мне рассаду высаживать надо, а не вот здесь торчать. Дениска, чо папку взял подмышку и сразу главный, — обратилась старушка к участковому. — Небось тесть с деревни приедет, сперва к Лёхе за самогонкой побежишь, а потом к бабе Клаве за огурчиками и помидорчиками маринованными... А откуда им взяться будит, если я тут в самый сезон высадки рассады с вами торчу?

Участковый парень двадцати двух лет покраснел. А Алексей выпучил на бабу Клаву глаза.

— Ой да не пучься Лёшенька и пузо подбери, весь район знает у кого самая качественная самогонка в городе, — продолжила бабуля.

— Серёга, а ты что сидишь, молчишь как барин? Натворил што? Што им от тебя надо? Набезобразничал по-пьяне? Говорила я тебе ЖЕНИСЬ, ну или просто девку приведи, всё под присмотром бы был, — уже обращаясь к хозяину квартиры, проворчала старушка.

— А это кто? Петька ты што ли? Васильев? За жену бывшую мстить пришёл гадёныш. Десять лет как Серёга с ней развёлся и эту прошмандовку, после этого я даже во дворе нашем не видала… и до этого бы не видеть вертихвостку…

Клавдия обратила внимание на представителя ППС стоявшего молча углу.

— А ты кто, не признаю никак, нашенский, али пришлый?

— С Пенькова я… — буркнул здоровяк, вставив зубочистку в рот.

— Точно Пенёк стоит, пуколку повесил на себя, — тыкнула бабуля пальцем в автомат. – Боишься кого, сиротинушка? Чо в зубы деревяшку засунул? Ну-у-у точно пенёк… Зовут как?

— Витек...

— Ну и как я угадала «Витек Пенёк с Пенькова», — старушка залилась весёлым, звонким смехом.

Ильин оглядел картину: охреневший Васильев, сидевший напротив, покрасневший как красна девица участковый, Лёха с выпученными глазами и пузом, здоровый ППСник с зубочисткой во рту, не понимающий «зачем он здесь» … И баба Клава в минуту построившая всю эту команду по ранжиру. Еле сдержав смех, перегнувшись через стол, сказал майору:

— Петя, слушай отправь младшого за чекушкой, — кивнул в сторону участкового, — ты ж это всё часа на три затянешь, пока твой Васёк паганки мутит.

Майор снова внимательно взглянул на хозяина квартиры и подумал: «Услышал разговор в прихожей? – не должен. Кто-то слил информацию из своих? – маловероятно. Аналитика интуиция? – возможно… тогда для пользы дела пусть лучше накатит…»

И в тот же момент услышал над ухом голос бабы Клавы.

— Петька, чо сидишь. Уступи бабке место, — сделав вид что встаёт с неохотой, Васильев поднялся и направился к участковому, отправить того в магазин.

-— Серёж, ты чо такой спокойный? Што эти ироды от тебя хотят? Што искать-то будут, — обратилась она полушёпотом к мужчине. Правда «полушёпот» у бабули был такой, что его в соседней квартире было слышно.

Ильин, наблюдая краем глаза за жестикуляцией опера и участкового, ответил:

— Да не знаю, баб Клав. Спал себе спокойно после смены. Разбудили… Самому уже интересно.

И поняв по «диалогу» полицейских, что молодой показывает на часы, разводя руками типа «до двенадцати не продадут» и на папку «мне тем более» обратился к ним:

— Да вон у Лёхи возьмите, только он меньше литры не наливает. Ну я жестить не буду, со следаком же ещё общаться, а что останется, выпьете потом за моё здоровье, как в «каталажку» свезёте.

Клавдия начала наводить порядок на журнальном столике, заворачивая остатки «вчерашнего пиршества» в газету, на которой оно проходило. И снова «зашептала»:

— Серёж, а давай я своему соседу по даче позвоню, Афанасич у меня хенерал какой-то, он тут быстро порядок наведёт. А то ж посодют ни за что, ни про что…

— Даа не… баб Клав, не надо. Вины за собой не чувствую. Сам разберусь, — вздохнул Ильин.

Васильев, подойдя к Лёхе, что-то ему проговорил. Тот снова выпучил глаза. Опер подтолкнул его к выходу со словами:

— Давай быстрей, а то мы так этот обыск никогда не начнём.

И, увидев действия бабули, обратился уже к ней:

— Клавдия Андроповна, перестаньте мешать следственным действиям, не трогайте ничего… — начал было майор, но был тут же прерван старушкой.

— Шта ты здесь искать собрался, юродивый? В пустой бутылке да в банке прокисшей кильки с бычками, али газета тут подозрительная? Так её таку вчера по всему району разносили в почтовые ящики, пихали, уже сколько раз с Дениской ругалась, про этот хлам и мусор, — младший лейтенант в очередной раз покраснел. — Ещё и шастают мутные личности по подъездам, потом лампочки пропадают… Окно вон лучше открой, начальник сраный или тоже боишься, что твои улики, которые ты искать собрался, выветрятся…?

— КЛАВДИЯ АНДРОПОВНА, прекратите, я же на службе… — возмутился Васильев, но прошёл и распахнул фрамугу.

— Ты, Петька, про свою службу начальству будешь докладывать, а мне не надо. Ты свои «следственные действия» без выгоды для себя не делаешь. А в остальное время службу у Юльки «Итальянки» исполняешь из четырнадцатого дома. В засаде там сидишь — стручок свой засаживаешь. Али следственные действия в «матильде» еёной проводишь? — жестикуляция и мимика бабули, дополняли её слова, делая их смешнее для наблюдателей за процессом и обидней для того, кому предназначались. Правда, замечал это только Ильин.

На пороге возник Лёха с пластиковой литрушкой жидкости цвета спитого чая, и посмотрел на старшего опера всё также выпученными глазами. Тот махнул рукой в сторону журнального столика, жестом показав «поставь». Лёха сунул бутылку соседу и отошёл к входной двери.

— Я вас сейчас в отделение отвезу... — прорычал оперативник в сторону бабы Клавы.

— Кого ты в отделение отвезёшь? Меня? Ветерана тыла трёх войн? И голос свой на меня не повышай…

— Каких трёх войн? Какого ветерана тыла? Вы же 44 года рождения… — начал было майор.

Но очередной раз был прерван старушкой:

— Цыц охальник, будешь ты тут женщине о её возрасте напоминать, я сча вспомню, как за твои грешки мать тебя ремнём с голой жопой по двору гоняла.

Пётр ошарашенно уставился на неё и начал набирать воздух…

— Молчи уже, необразованный, – продолжила Клавдия. — Да… 1944 года рождения я, но Отечественная ещё год шла? – Шла. Я в тылу была? – Была. Знаешь, что я вместо мамкиной сиськи сосала? – Чёрный хлебушек вперемешку с глиной через тряпочку… Сосали, когда нить молодёжь такое? — Обратилась она к стоящим полукругом молодым мужчинам с охреневшими глазами.

Глава 3. «Клавдия Андроповна – Диверсант»

Ильин, также сидящий на диване и видевший «из первого ряда» офигевшие лица собеседников бабы Клавы, правой рукой наливал самогонку в рюмку, которую, как и стакан, не забыв протереть, опытная соседка оставила заботливо на столике. Левой же он держался за живот, сгибаясь от смеха, абсолютно протрезвев от концерта, который устроила Андроповна с полицейскими.

Такие «шоу» он наблюдал неоднократно. Его мама дружила в своё время ещё с Тётей Клавой, их дачи даже были напротив, пока соседка не прикупила другую в более престижном и удобном для неё районе. Сергея даже пытались сосватать за младшую дочь Андроповны — Марину, но как всегда безуспешно.

Клавдия Андроповна Дереза за «словами в карман никогда не лезла», и её эпитеты и обороты всегда можно было использовать для юмористических передач. Правда они проходили по высшему уровню сарказма и гранью по оскорблению, но были близки к истине, били точно в цель, в слабые места и огрехи собеседников, и главное оказывались правдой, которую было не желательно озвучивать вслух, особенно громким голосом бабы Клавы.

Так она общалась и с представителями ЖЭК, и с врачами в поликлинике, и с соседками-торгашками на рынке. Причём всегда обладала самой достоверной и точной информацией обо всём, что происходило на районе и даже в городе: от жизни бомжей до интриг в областной администрации. Она знала, кто с кем развёлся, кто ушёл в запой, кто получил новую должность, кто попался на взятке, а кто снова сел или оказался в полиции за драку. Складывалось впечатление, что сведения к ней стекаются быстрее, чем в городское управление внутренних дел.

Сергей поднял рюмку.

— Ну, за Клавдию Андроповну. А вторая война была «Холодная»? — со смехом сказал он и, выпив рюмку, занюхал бутербродом с колбасой, одним из тех, что бабуля достала из дачной сумки и выложила перед ним на салфетку.

— Вот… вот… сразу видно образованного человека, не то что вы нехристи. Ты закусывай, закусывай, Серёжа… Тяжёлое было время, непонятно кто где с кем воюет, полки в магазинах пустые, по новостям всё прекрасно, а по слухам вот-вот на нас ядрёную бомбу американсы скинут. Хорошо дачные участки начали выдавать, да муж у меня рукастый был, домик быстро построил…

В голове у Васильева складывалась совсем невесёлая картина: «Блин… с бабкой обыск нормально не провести, и так уже почти час начать не даёт, Петров дебил, нашёл на кого участкового натравить, при ней сейчас улики найдём, а оформлять замучаемся пока ей же не докажем, что они здесь были… мда…»

От мыслей о подобной перспективе Пётр Ильич почувствовал раздражение. Старушку необходимо было быстрее заменить кем-нибудь спокойным и менее разговорчивым, а ещё лучше более сговорчивым. Пусть ещё минут десять-пятнадцать попересказывает про свои войны и исторические потрясения, а за это время участковый найдёт нового понятого. И можно будет Клавдию Андроповну без особых конфликтов отправить на дачу, где её энергия точно найдёт более полезное применение, чем участие в полицейском обыске.

И с наигранным интересом в голосе обратился к Клавдии:

— А третья?

— А третья Петенька, была Перестройка, война власти с народом, война криминала между собой… тут я иногда и на передовой была, — начала баба Клава свой рассказ.

Майор не став слушать, подошёл к участковому, который уже устал периодические краснеть, и просто стоял слушал старушку, приоткрыв рот, как и ДПСник, хотя оба не понимали ни общего смысла, а иногда даже отдельных слов.

— Так, младший лейтенант, дуй быстро, найди замену бабке, первого попавшегося тащи, только чтоб с паспортом был, — сказал он полушёпотом Денису.

И тут же обратился к Лёхе, уже в полный голос:

— Паспорт с собой? — тот отрицательно покрутил головой. — Давай быстро за паспортом и обратно три минуты тебе, время пошло.

Сосед поплёлся на пятый этаж за документами.

— БЫСТРЕЙ! — подогнал его опер.

И повернулся к Клавдии Андроповне, сделав вид, что внимательно слушает про риски торговли семечками в 90-х. Сам в это время пристально присматривался к хозяину квартиры. Тот, выпив вторую рюмку, меланхолично жевал бутерброд, слушая сотый раз рассказ бабы Клавы, блаженно улыбался и думал о чём-то своём. Его спокойствие очередной раз напрягло майора, и очень сильно заставило засомневаться в успехе этой операции…

Не успела баба Клава завершить свой рассказ, как на пороге появился участковый со стройной девицей в сапогах ботфортах на высоком каблуке, кожаной мини-юбке, плотно обтягивающей упругую задницу, короткой замшевой куртке, чуть прикрывающей топ, который, выделяя зону декольте, поддерживал шикарную грудь, необременённую лифчиком. Вид у неё в целом был, как будто она сошла с экрана голливудского вестерна боевика про байкеров.

— Вау, — сказал Серёга и, выпрямившись в спине чутка, даже втянул живот, добавив с лёгким восхищением: — Ну прям как из фильма «Харли Дэвидсон и Ковбой Мальборо».

Клавдия Андроповна всплеснув руками воскликнула:

— Юлькаааа.. шалашовка… и ты здесь, Петушка своего зашла проверить «курочка»… — и уже обращаясь к Денису: — Ты зачем её притащил, мы здесь для обыска собрались, а не для оформления их с Петькой в ЗАГС.

Младший лейтенант покраснел, почувствовав, что он опять сделал что-то не то. Майор же, побагровев так,что казалось вот-вот из ноздрей пар пойдёт, смотрел на участкового, испепеляя того взглядом.

Ильин нагнулся через столик к бабе Клаве и спросил:

— Тёть Клав, а это кто, смотрю её все знаю?

— Юлька Федотова, Светки однокашницы твоей дочка, ну которая в Италию танцевать ездила.

При упоминании Светки в подвыпивших глазах Сергея мелькнули искорки тёплых воспоминаний.

Старушка погрозила ему пальцем.

— Ааа вспомнил, шлялся ты с ней, а мог бы на моей Маринке женится, жил бы сейчас как кот в масле обласкан, обстиран и накормлен. Ну да ладно… померла Светка пару лет назад, спилась, цирроз… без этой шалавы хоронили, шлындала как мать в свои годы, в это время по миру…

Девица фыркнула и сморщила носик. То ли на обстановку и ароматы в квартире, то ли на слова старой соседки.

Васильев шикнул на участкового:

— Ты где её нашёл…

Тот красный как рак прошептал:

— Ну вы же сами сказали первого попавшегося…

Майор взял себя в руки.

— Юлия Андриановна, предъявите, пожалуйста, документы.

Девушка томно взглянула на него и полезла в сумку, висевшую на плече. Через полминуты безуспешных поисков стало понятно, что паспорт где-то есть, но найти его быстро не получится. Тогда она подошла к столику возле дивана, пристроила сумку на краю и начала выкладывать содержимое перед собой.

Сначала появилась косметичка.

Затем зарядка для телефона.

Следом легла лента из трёх презервативов.

Участковый кашлянул и сделал вид, что его больше интересует протокол.

Потом на стол отправились зажигалка, пачка прокладок, ключи, кисточка для ресниц и тонкие сигареты «Чапман».

Клавдия Андроповна сокрушённо покачала головой.

— От шалава... Вот те шалашовка...

Юлька, не обращая внимания на комментарии, продолжала разгружать сумку.

На столе появились ножнички для ногтей, расчёска, связка ключей от машины с брелоком сигнализации БМВ и пудреница.

Ноздри Васильева заметно раздулись. Он ещё раз посмотрел на девушку, потом на брелок, потом снова на девушку, пытаясь совместить одно с другим.

Следующим на свет появился большой ключ непонятного назначения, потрёпанный блокнот с торчащей из торца маленькой гелевой ручкой, газовый баллончик «Черёмуха» и очки на плюс два.

ППСник перестал лениво мусолить зубочистку, происходящие события для его деревенского мозга, волею судьбы попавшего в полицию, всё больше становились непонятными…

На стол легли салатовый маркер, носовой платок со следами крови, стерильный бинт и баллончик WD-40.

Теперь уже молчали все.

Создавалось впечатление, что следующим номером программы из сумки должны появиться либо пистолет, либо автомат Калашникова в разобранном виде.

Ильин откровенно ухмылялся.

Клавдия Андроповна сопровождала каждый новый предмет отдельным комментарием:

— От шалава...

— Да куды-ть тебе это...

— Господи прости...

— Совсем стыда нет...

Наконец Юлька вытащила упаковку жвачки «Орбит», закинула подушечку в рот и почти сразу вслед за ней обнаружила паспорт.

— Вот Пётр Ильич, — с улыбкой протянула она документ. — По вашим рекомендациям всегда ношу с собой. Денис уже проверял.

Как только паспорт оказался в руках оперативника, упаковка жвачки, зажатая под длинным красным ногтем, выскользнула и упала на пол. Васильев негромко выругался и наклонился её поднимать. Дождавшись именно этого момента, Юлька поправила грудь обеими руками, совершенно не скрывая, что делает это вовсе не из необходимости. Проведя кончиками указательных пальцев вдоль края топика и без того подчёркивающего выпирающие соски, она встретилась взглядом с улыбающимся Ильиным и едва заметно усмехнулась уголком губ. После этого, словно ничего особенного не произошло, принялась складывать вещи обратно в сумку, наклоняясь над столиком настолько старательно, что вырез топа большую часть времени находился прямо напротив лица Сергея.

Клавдия Андроповна наблюдала за происходящим с нескрываемым осуждением, однако вмешиваться пока не спешила, собирая материал для будущей воспитательной беседы. Либо с Сереем, либо с Юлькой, либо с обоими…

— Клавдия Андроповна, а у вас документы с собой? — майор подчёркнуто вежливо обратился к старушке.

— Ага… сча... «усы и хвост мои документы» али ты меня в первый раз видишь, Пееееетенька… напомнить кто Я?

— Клавдия Андроповна, — очередной раз изо всех сил сдерживая себя оперативник, обратился к «ветеранше 3-х войн», — У нас тут ответственное мероприятие, следственные действия. Либо предъявите паспорт и оставайтесь пока не закончится обыск и составление протоколов, либо езжайте на свою дачу к рассаде… у нас есть понятой, вам на замену, — указывая на Юльку рукой, добавил: - Точнее, понятая с документом.

Тут уже настала очередь фыркнуть бабе Клаве:

— Заменил значит меня Петя, ну ладно я не гордая поеду на дачу. Может там мой сосед генерал уже приехал сезон открывать, расскажу ему о вашем ментовском безпределе… — и подмигнула Ильину. — Держись, Серёжа.

Подхватив сумки, зашагала к выходу, добавив заворачивая в кухню:

— Водички только попью, а то заболталась тут с вами, в горле пересохло, — отпихнув на ходу, прибежавшего с паспортом запыхавшегося Лёху. — Подвинься «паровоз» пыхтишь здесь…

Васильев отмахнулся от неё, инструктируя участкового по заполнению протокола, данными из паспорта Юлии Андриановны. Ильин налил очередную рюмку, замахнув, поднял сжатую правую руку в жесте «но пасаран» вслед Клавдии Андроповне, и начал по-пьяному в открытую наблюдая за Юлькой тыкающей пальчиком в смартфон.

Клавдия Андроповна Дереза, сразу поняла, что в квартире Сергея происходят какие-то неправильные события. Она обладала огромным жизненным опытом, а также интуиций, хорошо зная эту пару полицейских и самого хозяина квартиры, быстро заподозрила, что против последнего готовится какая-то провокация. Причин она не понимала, но чувствовала — здесь что-то не так. Сын покойной подруги был, конечно, не ангел, выпивал, мог подраться, даже сесть с похмелья за руль, но обыск: «украл, наркотики, оружие, убил кого?». Клавдия перекрестилась на свои мысли, произнеся шёпотом:

— НЕ МОГ, подставляют ироды, с детских лет падлюками росли…

Прикинув что в большой комнате всё на виду и там при всём желании подложить какой-то криминальный компромат не получилось бы… Ту же вспомнила что перед выходом на остановку для поездки на дачу, по пути к которой её и «поймал» участковый, возвращаясь рано утром из круглосуточного магазина с хлебом и молоком, видела полицейского Ваську Петрова, мелькающего в окне кухни Серёжи. Мелькнула мысль: «Вот поганец, всё детство и юность «крысятничал» и маленьких забижал, что-то здесь не так, не зря он тут суетился».

Поставив сумки на входе в кухню, достала кружку с полки, параллельно осмотрев пространство. Сунув кружку под струю холодной воды, открыла шкаф-тумбу у холодильника, там лежали: пакет со спагетти, упаковка гречки и пара пачек сухого киселя. В углу стояли четыре банки тушёнки с местного мясокомбината. Вроде ничего особенного, такой набор был практически в каждой квартире. Но пара банок выглядели свежее двух других.

Клавдия Андроповна долгое время, работала на этом предприятии в ВОХРе (военизированная охрана) и незадолго до её выхода на пенсию ходили разговоры, что на территории есть цех, где упаковывают под видом тушёнки или вместе с ней различные криминальные грузы для скрытой транспортировки: наркотики, ювелирные изделия, алмазы или валюту. Никто ничего точно не знал, а может позже и узнали. Но баба Клава ушла на заслуженный отдых и её стали мало интересовать слухи с комбината, тем более появились внуки, умер муж, а забот с дачей и прочими делами добавилось.

Вспомнив эти истории, Клавдия быстро осмотрела привлёкшие её внимание банки, ощупала «закаточный» шов на них. Почувствовав, что он отличается от заводского, сунула обе в одну из сумок с мыслями: «Выкину в старицу по пути на огород, если они без криминала Серёга не обеднеет, а бережённого боженька бережёт… а дурака конвой стережёт». Закрыв кран, сделав пару глотков из кружки, больше смочив губы для виду, вылив остатки воды в раковину, старушка подхватила свои дачные котомки и направилась к выходу.

Заглянув мимоходом в зал и, отметив для себя, что там ничего не изменилось. Серёга всё так же пялился на Юльку, тыкающую в телефон, ППСник меланхолично жевал зубочистку, подпирая стену, Лёха стоял, сложив руки на пузе, держа в них паспорт, участковый писал в бумагу какие-то данные, на которые ему указывал Васильев. Видя, что на неё никто не обратил внимания, баба Клава выскользнула тихо за дверь и, выйдя из подъезда, быстро засеменила в сторону остановки.

Глава 4. Обыск в квартире

Взяв паспорт из рук Лёхи, майор передал его участковому. И обратился к Ильину.

— Ты бы не налегал на самогонку без закуски, Сергей Васильевич. А то не доживёшь до конца обыска. Как со следователем общаться будешь?

— А вы не беспокойтесь, Пётр Ильич, доживём и пообщаемся.

— Ну ладно, как скажешь. Тогда вынужден задать вам вопрос: что-то противоправное дома храните? Добровольно выдать не желаете? Ознакомьтесь с постановлением на обыск…

— Да ищите уже что хотите… — Ильин устало махнул рукой и откинулся на диван, прикрыв глаза.

Полицейские приступили к поискам. Через полтора часа вся квартира была перевёрнута. Серёга время от времени внимательно следил за действиями сотрудников и пьяненько ржал над тем, что благодаря ментам нашлись вещи, которые он давно потерял или забыл о них.

Ничего существенного найдено не было. Охотничий нож, доставшийся от деда, маминого отца, без разрешения. Да пара патронов шестнадцатого калибра, которые Ильин уже и не помнил, как оказались в квартире, могли создать административные проблемы. Но на повод для санкционированного следствием обыска в рамках уголовного дела никак не вытягивали.

Васильев откровенно нервничал. Тем более Петров не писал сообщений, не перезванивал. Выйдя на кухню, оглядев вытащенные из шкафов вещи и продукты, прикрыв дверь, он набрал номер лейтенанта.

— Ну что Василий, перерыли мы в квартире всё, что можно, ничего интересного и существенного не нашли… ты вообще что-то подбрасывал?

— Там тушёнка в шкафу стоит, две из них мне следователь дал, он их откуда-то с вещдоков «дёрнул», с конфиската. Вроде как они по делу о наркотиках проходили… — раздалось в ответ.

Маты просто полились из майора:

— Вы вообще со следаком дебилы, у нас дело заведено по краже с завода. Нахрена нам банки тушёнки с наркотой?

— Да следак торопился, не приготовил на тот момент директор завода «то, что украли». Сказал: «Будем повод закрыть, дальше дожмём на месте…»

— Ну а сейчас приготовил? — Пётр взял со стола одну из двух банок и начал крутить её в руке. — Гараж зарядили?

— Да всё нормально, Ильич. Двенадцать ноутбуков стопочкой лежат. Ордер на обыск у меня.

— Как открыл, закрыл?

— Следак «медвежатнику» позвонил, должничёк у него есть, съездили с ним, открыл, закрыл в пять минут.

— Местный?

— Кто?

— Конь в пальто, не тупи, Вася. Тот, кто гараж вскрывал местный?

— Да-а-а-а-а НЕТ… конечно, нет, на краю географии, через весь город «пилить» живёт. Хорошо в тот момент тут недалеко был, быстро подъехал, минут за пятнадцать…Только… погодите, товарищ майор. — чувствовалось, что лейтенант в чём-то сомневается и перешёл на официальный тон.

— Да что там ещё, Василий?

— Тут… ну в общем, директор выдал нерабочие ноутбуки для улик, сказал и «такие сойдут».

Старший оперативник сперва опешил, потом задохнулся от злости, потом мысленно выматерил весь мир и самого себя, что ввязался в это дело. Несколько секунд Васильев молчал, глядя на банку в своей руке. Потом медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сдерживая нахлынувшие эмоции, вкрадчиво спросил:

— Фельдман в курсе.

— Да он сам директору завода Мойсейчуку при мне звонил и эту схему посоветовал, ну типа «отдать сломанное старьё пятилетней давности, чтоб списать потом как рабочие и получить полную компенсацию по страховке, как за новые, ну и не забыть, таки, с ним поделится…» — быстро доложил лейтенант, цитируя следователя.

— Вот суки, — вырвалось у Васильева, — эти два еврея свои схемы мутят, а нам расхлёбывать. — Да любой адвокат этот эпизод в клочья порвёт. У Ильина сервис компьютерный был, ему десятками технику сдавали. Кто через неделю забирал, кто через год, кто вообще забывал. Это не улика, это мусор. НА РЕМОНТ Сдали и не забрали!!! И ВСЁ!!! НЕТ УЛИК…

— Пётр Ильич, – оставаясь на официальном тоне, продолжил младший опер, — но ведь это не наши проблемы… мы улики изъяли, протокола составили, подозреваемого доставили. Дальше дело следствия…

— Не наши проблемы Вася? — резко оборвал напарника более опытный старший товарищ, — Во-первых, если что-то делаешь — делай хорошо. Во-вторых, это сегодня они не наши, а завтра дело развалится, и мы с тобой крайними останемся: не доработали, не собрали, не заметили, не зафиксировали. Ты хоть знаешь, почему Фельдман так суетится о каком-то охраннике с завода? И нам везде «зелёный свет» …

— Почему?

— Да потому что дело на контроле у начальника следствия, а его военком попросил – НЕДОБОР у них на войну, тфу… на операцию специального назначения.

— А как…?

— Да жопой об косяк Вася… предложат либо сесть на пять, либо на два года добровольцем на фронт, пока воюет, дело в столе лежит. Вернётся живым — грехи спишут. Не вернётся… Да и у Фельдмана, как всегда, свой интерес, тестя он на место Ильина устроить хочет. А кент его Мойсейчук никак Серёгу уволить не может, работает мужик без косяков.

— Так тесть же у следака…

— Мудак ещё тот, — процедил майор, — не работал никогда, тяжелее стакана «портвейна», ничего не поднимал. Числился он где-то, контора закрылась, а муда.. старику два года до пенсии осталось.

— Так какой из него охранник, он же тащит и продаёт всё, что плохо лежит. Если бы не Давид Натанович, сидел бы уже…

— Ну вот Фельдман надеется, что у Мойсейчука тащить не будет, ну или проще и дешевле отмазывать будет, они же все там родственники…

— А ты откуда знаешь? — почувствовав настроение майора, лейтенант снова перешёл на дружеский тон.

— Информаторов, Вася, надо не только на районе «на земле» иметь, но и в следственном комитете тоже… Ладно, заболтались мы с тобой, наше дело «опричное». Вернёмся к банкам с тушёнкой, лучше подстраховаться по схеме следователя, так-то в натуре на того, у кого изъяты наркотики, да ещё в таком «транспортабельном для контрабанды» виде можно и сломанные ноутбуки повесить, и убийство Кеннеди.

Всё ещё держа банку в руке, спросил:

— А ты, лейтенант вообще, как хотел, чтобы мы определили, что вот в этих двух ОБЫЧНЫХ жестяных банках с нашего мясокомбината что-то есть криминальное…

— Так они отличаются от других двух…

— Тут всего две ржавые, — Васильев, поставив банку на стол, освободив правую руку, держа левой телефон у уха, заглянул в холодильник, затем в тумбовый шкаф, после на полки с посудой. Шкаф и полки были пусты, весь нехитрый скарб стоял на кухонном столике. По-деревенски хозяйственный ППСник, обыскивающий кухню, видать не стал выкладывать продукты из холодильника, просто осмотрев их.

— Ну да было в шкафу две, просроченные лет на десять. Я перед ними поставил ещё две, они такие свеженькие, у них шов закатки даже отличается. Да любой обратил бы внимание.

Майор хотел позвать Витька, чтобы уточнить, не было ли ещё двух банок, но тут его осенила мысль: «Старая Карга…», взглянув на часы и поняв, что искать бабу Клаву уже бесполезно, у неё было целых два часа, чтобы избавиться от улик. Он в бессильной злобе заорал в трубку:

— Ты нахрена мудак эту старую ведьму притащил понятой!!!

Нажав отбой на телефоне, схватил единственную тарелку и оставшиеся две банки Пётр выскочил из кухни и влетел в зал. Бросив тарелку на стол, сунул тушёнку в руки ничего не понимающего сержанта ППС и скомандовал:

— Открывай. Вываливай содержимое на тарелку.

Пока Витек возился с банками, обратился к участковому:

— Ты изъятие оформил? – и указал на нож с патронами.

— Так вы же сами…

— ОФОРМЛЯЙ!!!!!!! – участковый нагнулся над протоколом и начал быстро писать.

В это время ППСник вытряхнул содержимое первой банки в тарелку.

— О-о-о-о закусочка, — Ильин пьяно сфокусировал зрение на столе, на тарелке и на банке, продолжил, — да ты никак Петро меня травануть решил, срок годности на них смотрел? Я же их в начале девяностых из командировки в Узбекистан привёз, на жд вокзале Ташкента в буфете увидел и купил. Как сувенир: докуда наш мясик дотянулся своими поставками… — мутно глядя, как сержант вытряхивает ещё одну банку, пьяно проныл: ну-у-у-у вторую то зачем…

В пьяных глазах Сергея мелькнуло ледяное болезненное воспоминание о том, что ты хочешь забыть или даже забыл, но тебе это снится и будоражит в непонятных для тебя самого снах. И в этот момент он завалился на диван, «уйдя» алкогольное забытьё.

Майор, выхватив личный нож ППСника, которым он вскрывал банки, начал ворошить мясо. Убедившись, что там кроме тушёнки ничего нет, взял тарелку в руки и понюхал. Содержимое пахло абсолютно съедобно. Но скорчив брезгливую гримасу, Пётр сунул тарелку, как всегда, охреневающему с выпученными глазами Лёхе, со словами:

— Вывали в унитаз, посуду вымой на кухне. Смыть не забудь.

Тот, неся тарелку на вытянутой руке, стараясь не дышать, отправился исполнять. Васильев подскочил к хозяину квартиры, подняв его за грудки с дивана, начал трясти с криками:

— ГДЕ? ОСТАЛЬНОЕ где? — мужчина пьяно обмяк у него в руках, повиснув тряпичной куклой. Майор отшвырнул его на диван и тут же подскочил к Юльке: — А у тебя, шалава, откуда ключи от Васькиной Бэхи в сумке?

— Ты охренел, Петя, — теперь девушка широко открыла глаза, на которых навернулись слёзы.

С дивана раздался пьяный голос:

— Е-е-е-е-е-е Петручио, к девочке не приставай… это теперь моя Принцесса…

— Откуда ключи, я спрашиваю? — повысил тон полицейский, не обращая внимание на Сергея. Тем более у того были закрыты глаза и только правая рука, попыталась поддержать его фразу, приподнявшись сантиметров на пятнадцать, но бессильно упала обратно.

— Да пошёл ты… — «Итальянка» развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты. Было слышно, как хлопнула дверь в квартире, процокали каблуки по ступенькам и проскрипела подъездная дверь.

Васильев повернулся к сержанту, который спокойно стоял у стены, перекатывая уже спичку в зубах:

— ДОГНАТЬ, — скомандовал он ППСнику. — Вернуть хоть под дулом автомата, будет сопротивляться, за шиворот тащи… — глубоко вздохнул. Выдохнул, выровнял голос до официального тона.

— Никто не уйдёт отсюда, пока не закончим обыск и не подпишем протокол.

Витёк ускорившись с места, рванул за Юлькой.

Оперативник подошёл к участковому.

— Изъятие оформил? — тот кивнул, показав, что нож и патроны лежат в отдельных пакетах.

— Пиши в протокол: «во время обыска были найдены две банки тушёнки, вызвавшие подозрения закаточными швами, при вскрытии их, в присутствии понятых, визуально посторонних предметов не обнаружено, но содержимое издавало резкий тошнотворный запах. Поэтому всё было утилизировано через унитаз, а банки в мусорные баки».

Младший лейтенант удивлённо посмотрел на майора.

— Пиши-пиши, — продолжил тот, — или ты хочешь оставшийся обыск и всю дорогу протухшей падалью дышать? — участковый отрицательно закрутил головой, покраснел и продолжил заполнять документ.

В зал вошёл Лёха с тарелкой.

— Что ты её притащил, оставь на кухне и неси сюда пакет с мусором, — проворчал оперативник. Тот быстро метнулся на кухню и вернулся с пакетом, в котором единственно лежала газета, собранная бабой Клавой со столика у дивана и в какой-то момент отправленная в мусорку.

Васильев демонстративно брезгливо взял банки двумя пальцами каждой руки и скинул в пакет.

— Всё, Алексей, выкинь это в бачки и сразу обратно, подписываем протокол, будим нашего пьяного «бандито ганстерито» и едем на обыск в его гараж. Надо только ключи от него найти.

— Так вон они в прихожей висят, на гвоздике, — сосед показал пальцем на небольшую связку нестандартных ключей на стене, выходя в подъезд.

— Отлично, этот вопрос закрыт, — проговорил майор и подумал «для следователя тоже отмазка есть, почему наркотики в его банках не нашли и вроде никто ничего не понял».

В этот момент в комнату вошли: Юлька и сержант, точнее ППСник ввёл девушку, правой рукой держа её кисть в захвате на излом, а другой рукой прикладывая грязный носовой платок к кровоточащим бороздам на свой левой щеке. За ними зашёл Лёха и тут же выпучил глаза на Витька с «Итальянкой», переводя их то на Серёгу, пьяно похрапывающего на диване, то на участкового, дописывающего протокол со стоящим рядом оперативником.

Увидев такую картину, Васильев ухмыльнулся.

— Юлия Андриановна, что же вы убегаете с места проведения следственных действий. Так нельзя, вы уже записаны как понятая и присутствовали на проведении обыска. Да отпусти ты её, – обратился он к сержанту. — И иди лицо умой да платок с мылом постирай, я там вроде видел кусок. А то инфекцию занесёшь, морда совсем страшной станет.

ППСник, отпустив руку девушки, пошёл в ванную выполнять указание старшего по званию.

— Так, понятые, проходим и быстро расписываемся в протоколе, — продолжил майор.

Первым подошёл Алексей, не читая, поставил подпись и отошёл к стене. Юлька, зыркнув на Петра карими глазами и демонстративно разминая правую руку, взяла протокол левой, однако вместо того, чтобы сразу отыскать строку со своей фамилией, начала читать с первой страницы.

Васильев выдержал секунд сорок.

— Расписывайся, Итальянка, и вали отсюда, а то сейчас за нанесение телесных повреждений представителю власти уже свой протокол читать будешь.

Девушка не ответила, перевернула страницу, скользнула взглядом по перечню обнаруженного, на несколько секунд задержалась ближе к концу, где участковый записал вскрытие банок тушёнки, затем вернулась к началу и ещё раз просмотрела данные понятых. После этого положила протокол на прежнее место, ближе к младшему лейтенанту Денису, аккуратно оставила сверху ручку и только тогда выпрямилась.

— Пётр Ильич, — произнесла она уже без прежней капризной ленцы, — вы мне права понятой разъясняли?

Васильев сначала не понял, к чему она ведёт.

— Какие тебе ещё права? Присутствовала при обыске, сейчас распишешься, и на этом всё.

— Вот именно поэтому и спрашиваю. Привлекли меня принудительно, права и обязанности не разъяснили, возможность сделать замечания до подписания протокола тоже почему-то решили не предоставлять, а теперь ещё угрожаете уголовной ответственностью, чтобы я быстрее подписала документ. Остальные нарушения сегодняшнего обыска я пока перечислять не стану, хотя там есть что обсудить, но из числа понятых прошу меня официально исключить, а протокол переписать без моих данных.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Можете, конечно, оставить всё как есть, тогда я собственноручно укажу перед подписью, что права мне не разъяснялись, к участию в следственном действии меня принудили, а старший группы угрожал привлечением к ответственности, если я откажусь подписывать протокол без замечаний. После этого можете объяснять прокурору, почему решили сэкономить пять минут на поиске ещё одного понятого.

Говорила она спокойно, почти доброжелательно, однако от прежней Юльки-Итальянки, томно растягивавшей слова и демонстрировавшей обиду на весь мужской род, не осталось ничего. Васильев несколько секунд смотрел на неё, прикидывая, насколько далеко она готова зайти, затем перевёл взгляд на протокол, лежавший рядом с участковым, и на небольшую закрытую банку тёмно-зелёной масляной эмали, почти пустую, но ещё достаточно тяжёлую, чтобы во время обыска её зачем-то вынули с нижней полки шкафа и оставили на столе.

Решение созрело мгновенно.

Майор взял банку, большим пальцем подцепил неплотно сидевшую крышку, словно хотел проверить содержимое, затем поставил её возле локтя младшего лейтенанта и потянулся за протоколом. Следующее движение выглядело случайным: ёмкость качнулась, опрокинулась набок, и густая зелёная эмаль медленно поползла по столу, заливая верхние листы и добираясь до нижнего, на котором стояла подпись Алексея. Лежавшую сверху ручку Пётр Ильич успел подхватить прежде, чем до неё дотянулся вязкий край растекающегося пятна.

Участковый от неожиданности отдёрнулся, но поздно: несколько тяжёлых капель попали на рукав его формы.

— Вы что делаете, товарищ майор?! — вырвалось у него.

Васильев посмотрел сначала на испорченный протокол, затем на стремительно краснеющего младшего лейтенанта.

— Не я. Это ты банку опрокинул.

Тот открыл рот и первым делом взглянул на Лёху, затем на лежавшего на диване Ильина, словно надеялся, что кто-нибудь из них решится подтвердить очевидное.

— Но я же её даже не трогал…

— Зато бабу Клаву привёл ты, Юльку вместо неё тоже ты, а теперь ещё и протокол эмалью залил. И за все твои косяки разгребать почему-то каждый раз приходится мне.

Участковый покраснел до самых ушей.

— Так это же вы…

— Я сейчас решаю проблему, пока она не раздулась до вселенских масштабов, а ты достаёшь чистые бланки и переписываешь всё начисто.

Васильев поднял банку, плотно прижал крышку и поставил её на другой край стола, после чего ещё раз посмотрел на залитые зелёным листы и уже спокойнее повернулся к Юлии.

— Юлия Андриановна, до свидания.

Она томно взглянула на него, словно вообще ничего не произошло, и забрала паспорт с другого края стола.

— Красный диплом юридического факультета, Пётр Ильич. Теперь иногда вспоминайте, что и такое бывает, прежде чем начинать угрожать женщине уголовным делом.

— Лёха, — не обращая на неё внимания, распорядился Васильев, — быстро поднимись к себе и приведи жену. Паспорт пусть возьмёт.

— Так она с ребёнком…

— Ребёнка на пять минут с соседкой оставит. Живёшь на пятом этаже, а рассуждаешь так, будто я тебя в другой город отправляю.

Алексей посмотрел на свою подпись, расплывавшуюся под зелёным пятном, вздохнул и пошёл к выходу.

Юлия убрала паспорт в сумочку и тем же движением вынула из её глубины ключи от машины с брелоком BMW. Покручивая их на указательном пальце, прошла к двери, но на пороге остановилась.

— Машину, Петенька, я купила сама, а в развалюху твоего Петрова приличная девушка даже под дулом пистолета не сядет. Мамину квартиру я выставила на продажу, потому что приобрела новостройку в центре, поэтому искать меня по прежнему адресу и приглашать на очередной ужин больше не нужно. Если продолжишь беспокоить, подключу связи и объясню твоему начальству, чем служебная настойчивость отличается от домогательства.

Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и добавила:

— А за сегодняшнее принудительное привлечение к следственному действию пока будем считать, что ты рассчитался испорченным протоколом.

Посмотрев с сожалением и одновременно с нескрываемым кокетством на пьяного Сергея, Юлия снова подняла палец с висящими на нём ключами, оставляя Васильеву последний, уже вполне понятный жест, развернулась на каблуках и вышла.

Дефилируя мимо возвращавшегося из ванной ППСника Витька, она презрительно оглядела его расцарапанное лицо и повторила тот же жест, не снимая ключей с пальца.

— Никто ничего не видел и не слышал, — гаркнул Васильев присутствующим.

Все закивали, причём участковый, продолжавший вытирать зелёные капли с рукава, сделал это особенно быстро. Только Старый, до этого лежавший на диване с закрытыми глазами, смотрел на майора совершенно трезво и странно ухмылялся, словно наблюдал за ним через прицел.

Васильев отогнал неприятное ощущение, ещё раз приказал участковому доставать чистые бланки и начал звонить напарнику…

Глава 5. Сон Ильина

Лёжа на своём диване безвольной куклой, как всем казалось в пьяном забытье, пока шла остаточная суета с тушёнкой и подписанием протокола, Сергей видел все тонкости происходящего в квартире и одновременно находился в другом пространстве, как будто смотрел кино со своим стопроцентным участием. Подобные видения были не редкостью, и алкоголь часто позволял отключить мозг, направив его в полную пустоту, но в этот раз самогонка не помогла, чёткость «картинки» и осознанность шли как вторая реальность…

Сергей Васильевич Ильин сидел дома с высокой температурой. Выхватив где-то вирус, он решил не ходить на работу, чтобы не заражать студентов. Не так давно его пригласили преподавать «прикладную драконологию и теорию замещения человеческого мышления аномальными сущностями» на кафедру физики городского Университета.

Почему именно туда, спросите вы? Да «драконы его знают» почему. Однако после публикации этой теории, описывающей духовные сущности в людях и нелюдях от Воинов и Принцесс до Вампиров, Теней, Ловцов Душ и самих Драконов, концепция мгновенно стала сенсацией. И именно на физфаках при вузах начали в спешном порядке открывать исследовательские лаборатории. Логика была проста: медицина, биология, география и история хоть и соприкасались с этим феноменом, но признать его значило пустить под откос все их базовые классические научные догмы. А психологи и вовсе объявили теории войну, ведь она до основания разрушала всё, что выстраивалось ими последние два века и считалось незыблемым фундаментом человеческой психики.

Раздался звонок на сотовом.

— Сергей Васильевич, тут такое... — взволнованный голос аспирантки Юлии, помогавшей ему на кафедре, заметно дрожал. — Какие-то две странные женщины в лекционной аудитории берут у наших ребят кровь на анализ! Мотивируют якобы проверкой на наркотические вещества…

Высокая температура, которую организм поднял, чтобы бороться с вирусом плавила сознание, Сергей не помнил, как натянул куртку и завёл свой байк Suzuki GSX-1300R Хаябуса. Рёв мотора под телом, казалось, дублировался рыком просыпающегося внутри Дракона, город как во сне выглядел искажённым: светофоры мигали фиолетовым, а пешеходы выглядели размытыми тенями. Ильин летел по разделительной полосе, его знобило, но внутренний огонь позволял кожей чувствовать каждый поворот. Он двигался не по навигатору, а по «порталам» городского пространства, интуитивно срезая углы через арки и закрытые дворы, которые сокращали время его пути к цели в десятки раз.

Шина заднего колеса мотоцикла взвизгнула, тормозя по асфальту в лёгком управляемом заносе. Байк остановился на парковке перед зданием университета, Сергей заглушил мотор, внезапная тишина больно ударила по барабанным перепонкам, а следом накатила новая волна жара. Он опустил ноги на асфальт, удерживая тяжёлую «Хаябусу» скорее на инстинктах, чем на физической силе. Внутренний Дракон, разбуженный бешеной скачкой по улицам и переулкам, не желал засыпать обратно, его огненное дыхание жгло лёгкие, требуя немедленного выхода.

Ильин сорвал с головы шлем и повесил его на зеркало, воздух показался ему липким и неестественно холодным. Подняв взгляд на массивный фасад Университета, он заметил, что окна лаборатории кафедры физики на третьем этаже, несмотря на яркий солнечный день и задёрнутые шторы на них, тускло светились мертвенно-зелёным оттенком, пробивающимся в физический мир из Тонкого, это точно была не люминесцентная лампа.

Шатаясь, Сергей направился к главному входу, охранник на вахте — пожилой отставной военный, обычно бдительно проверявший пропуска, — сидел за своим столом неподвижно. Его глаза были открыты, но взгляд абсолютно расфокусирован, словно мужчина смотрел кино внутри собственной головы.

— Тень... — хрипло выдохнул Ильин, распознав характерный след чужого ментального воздействия. Психологи назвали бы это глубоким гипнозом, но Сергей слишком хорошо знал: обычный человек не способен так чисто «погасить» волю другого, здесь работали специалисты иного порядка.

Преодолевая лестницу через две ступени, он чувствовал, как с каждым шагом температура его тела поднимается всё выше, а воздух вокруг, наоборот, стремительно остывал. Мимо шествовали студенты, они двигались в странном, полусонном забытьи, словно персонажи замедленной съёмки или обитатели параллельного мира. Вызывать лифт Ильин не стал, оказаться в таком состоянии запертым в железной коробке было равносильно ловушке. На втором пролёте в висках настойчиво застучало: «Ловцы Душ? Или кто-то из Совета Воинов решил проверить теорию на практике?»

Ворвавшись в поточную аудиторию, Сергей застал финал картины. Две женщины в белых халатах хладнокровно распоряжались у преподавательского стола, студенты сидели притихшие, буквально заворожённые странной, давящей аурой визитёрш. Ильин заставил себя сосредоточиться и внимательно оглядел, практически просканировал окружающее физическое пространство, выявляя его тонкости и важные моменты.

Обе женщины были одеты в безупречно белые медицинские халаты, под которыми угадывались дорогие деловые костюмы. На столе стоял металлический кейс, с прозрачной крышкой, в каких обычно перевозят биоматериалы высокого уровня опасности. Рядом лежали инструменты, но иглы шприцев казались непривычно толстыми, а вакуумные пробирки вместо стандартных медицинских кодов были промаркированы странными алхимическими символами.

В аудитории, несмотря на летний зной за окном и отсутствие кондиционера, царил неестественный, пронизывающий холод, воздух настолько остыл, что при выдохе изо рта вырывался едва заметный пар, который тут же растворялся в полумраке. Окна были задёрнуты плотными шторами, обычно использовавшимися для создания сумерек при работе с проектором, что делало атмосферу ещё более изолированной от реального мира. На подоконниках окон лежал иней, а сами стёкла на несколько сантиметров снизу, были слегка подёрнуты морозными узорами.

Одна из женщин уже методично упаковывала инструменты и пробирки в кейс, укладывая их в строго отведённые отделы и отсеки. Вторая крепко держала за локоть аспирантку Юлию, девушка была мертвенно-бледной, на её обнажённом предплечье белел свежий медицинский пластырь, а в распахнутых глазах застыл первобытный страх человека, чью волю заперли внутри собственного тела. Остальные студенты сидели за амфитеатром аудиторных столов вялые, покорные, безвольные, будто послушное стадо, ждущее своей участи. Их Духовные сущности внутри были словно придавлены гранитной плитой чужого присутствия, а мозг заставлял тела замереть и созерцать происходящее неподвижно.

— Вы нарушаете границы частной собственности и устав Университета, дамы, — громко произнёс Сергей, сохраняя спокойствие и удерживая рвущегося в бой Дракона, собственный голос был для него чужим и рокочущим.

Женщины одновременно повернули головы, их движения были синхронными, пугающе пластичными. Та, что упаковывала кейс, закрыла его, щёлкнув механическими замками, прищурилась, и в полумраке её зрачки на мгновение вертикально вытянулись, отразившись зелёным светом.

— Вампир, — быстро оценил мужчина.

— Профессор Ильин, — холодно, без удивления произнесла вторая, та, что держала девушку за локоть. — А мы как раз собирались подняться к вам на кафедру, Ваша теория... требует контроля, а кровь ваших студентов проверки на наркотики, нам поступил сигнал... не мешайте работе Комитета.

Мужчина сфокусировал взгляд на ней, а затем перевёл его во «внутренне зрение», и границы тела собеседницы замерцали.

— Тень, — ясно оформилось в сознании.

Сергей почувствовал, как внутри него, в самом центре пылающего разума, Дракон расправил крылья: «Наркоконтроль? Проверка? Смешно…»

— Проверка на наркотики, говорите? — хрипло усмехнулся Сергей, блокируя выход телом. — Ловцы Душ обнищали, раз используют вампирскую прислугу для сбора биоматериала. Ищете Воинов или Принцесс по составу гемоглобина?

Холод аудитории, призванный парализовать волю обычных людей, для просыпающегося внутри Сергея Дракона стал лучшим катализатором. Жар, до этого мучивший Ильина, мгновенно трансформировался вчистую, направленную энергию. Внутренний огонь утробно рыкнул, расправляя крылья под рёбрами, и волна невидимого, но осязаемого тепла хлынула от Сергея во все стороны.

Хрустнул иней на ближайшем подоконнике и быстро растаял, оставив лужицы, которые постепенно превращались в пар, а задёрнутые шторы едва заметно качнулись от потока горячего воздуха и начали постепенно разъезжаться в стороны, впуская в помещение яркие солнечные лучи.

Женщины вытянули правые руки в направлении окон, приостанавливая, исходящей от них энергией, раздвигающиеся портьеры. Движение было откровенно инстинктивным, ярко обнажив способности их внутренних сущностей.

Сергей выпрямился, его зрачки на долю секунды сузились, вспыхнув расплавленным золотом, а дыхание, до этого рождающее пар, стало сухим и обжигающим. Плита чужого присутствия, давившая на студентов, дала трещину: Юлия судорожно вздохнула, к ней начал возвращаться осмысленный взгляд.

— Вы вступили на территорию Драконьей Справедливости, нарушаете её правила и законы здравого смысла, дамы, — голос Сергея изменился, обретя более низкий, рокочущий резонанс, от которого завибрировали стёкла в шкафах с физприборами. — Наркоконтроль не использует алхимическую маркировку ордена Ловцов Душ, да и кровь берёт аккуратнее.

Обе женщины одновременно замерли. Та, что держала Юлию, медленно разжала пальцы, позволяя бледной аспирантке обессилено опуститься на лавку. Визитёрши повернулись к Ильину, их лица оставались безупречно гладкими, словно восковые маски, но в глазах зажёгся холодный, расчётливый анализ.

— Профессор Ильин, живьём ваша теория выглядит ещё более... монументально, — прошипела та, что закрывала кейс, её голос прозвучал как шуршание сухого льда. — Мы надеялись, что вы подождёте нас дома. Вирус должен был удержать вас в постели минимум на трое суток, драконий метаболизм, надо признать, недооценён нашей канцелярией.

— Зато я вашу канцелярию оценил в полной мере, — Сергей сделал шаг вперёд, и с каждым движением сознание очищалось от человеческого мышления и анализа, уступая место древнейшей первобытной ярости. — Явиться на мой факультет, изолировать и парализовать моих студентов, качать из них кровь под видом анализов? Кто выдал вам санкцию, Тень и Вампир?

Женщина, стоявшая у стола, едва заметно улыбнулась, обнажив идеально ровные, слишком острые для человека зубы.

— Санкции для союза Ловцов Душ не нужны, Сергей Васильевич, как и не нужны конфликты с человеческим сообществом, которые могут начаться после уничтожения Университета, если вы сейчас же нас не выпустите с тем, что мы взяли для проведения исследований…

Кейс на столе тихо щёлкнул, активируя какую-то таинственную защиту, и алхимические знаки на пробирках, видимые внутри него через бронированное термостойкое стекло, налились тревожным багровым светом.

— Уничтожения? — тихо, почти ласково переспросил Сергей.

Воздух вокруг него мгновенно деформировался, по проходам аудитории, не затрагивая сидящих студентов, прошла видимая термическая волна, от которой затрещали деревянные парты. Внешняя форма человеческого облика Ильина поплыла: кожа на скулах на мгновение показалась покрытой матовой обсидиановой чешуёй, а когтистые пальцы правой руки нечеловеческим движением легли на край ближайшего стола, с лёгкостью сминая толстый массив дуба.

— Вы плохо изучили мою теорию, — Сергей сделал один короткий, стремительный шаг, мгновенно сократив дистанцию до преподавательского стола втрое. — Драконы не защищают то, что принадлежит им переговорами, они выжигают угрозу до основания.

Вампирша у стола среагировала с неестественной для людей скоростью, рванувшись к кейсу, чтобы активировать защиту или пустить в ход заложенное там оружие. Но воздух вокруг металлического ящика уже превратился в раскалённый кисель, стоило её пальцам коснуться ручки, как раздался шипящий звук сгорающей кожи, жар, исходящий от Сергея, за секунду нагрел пространство вокруг предметов на столе до температуры чуть ниже плавления металла. Женщина сдавленно зарычала, отпрянув назад и обнажая клыки, а её безупречный белый халат начал обугливаться на груди.

Вторая визитёрша, Тень, попыталась атаковать ментально, соткав из сумерек аудитории удушливый холодный кокон, чтобы вернуть Сергея в состояние лихорадочного бреда, но этот лёд растаял, даже не успев коснуться его ауры.

— Кейс останется здесь, — отрезал Сергей, и от вибрации его голоса на потолке с сухим треском лопнула лампа, осыпав пол мелким стеклом. — А вы сейчас расскажете мне, где находятся координаторы вашего союза. Живыми вы отсюда уйдёте только в том случае, если я услышу адреса.

Аспирантка Юлия на лавке зажала уши руками от первобытного давления, которое излучал их преподаватель, у всех присутствующих студентов заложило уши, но к ним стремительно возвращался контроль над собственным телом. Ментальная блокада Ловцов была полностью уничтожена драконьим пламенем.

Женщины попытались атаковать, двигаясь с неестественной, смазанной скоростью. Но Сергей, подпитываемый лихорадочным ознобом и проснувшимся Внутренним Драконом, перехватил их движения. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели, а от рук полыхнуло сухим, невидимым глазу жаром, который мгновенно парализовал волю нападавших.

Воздух в пространстве между ними буквально завязался узлом. Вампирша, застывшая в полушаге от преподавательского стола, замерла с хищно скрюченными пальцами, не в силах опустить ногу на пол. Тень, успевшая переместится ближе к окну, чьё тело уже начало растворяться в полумраке задёрнутых штор, и вовсе превратилась в неподвижный, застывший во времени силуэт. Драконье пламя Сергея не сжигало физически, оно выжигало саму кинетическую энергию противников, превращая их хвалёную скорость в абсолютный ноль.

— Стоять, — тихо, но веско приказал Ильин.

От этого слова по аудитории прокатилась финальная волна тепла, окончательно рассеявшая ментальный туман Ловцов Душ. Студенты на дальних рядах амфитеатра начали судорожно вдыхать воздух, к ним возвращались краски жизни и контроль над телом, кто-то испуганно вскрикнул, осознав реальность происходящего.

Сергей, игнорируя слабость от бушующего в крови вируса, медленно подошёл к столу. Металлический кейс всё ещё слабо светился багровым, но алхимические символы на пробирках, видимых через толстое стекло, под воздействием его ауры начали тускнеть, теряя свою силу. Он накрыл ладонью крышку ящика, навсегда блокируя чужие магические механизмы.

— Юля, — не оборачиваясь, обратился он к девушке аспирантке, и его голос постепенно возвращался к привычному человеческому тембру. — Уводи группу из аудитории. Немедленно. И заприте дверь с той стороны.

Девушка, всё ещё бледная, но уже полностью пришедшая в себя, быстро кивнула. Студенты, подгоняемые инстинктом самосохранения и авторитетом любимого преподавателя, бесшумно и стремительно потянулись к выходу, стараясь не смотреть на застывшие, восковые фигуры двух женщин.

В коридоре защёлкнулся замок, Сергей остался один на один с пленницами. Жар внутри него требовал ответов, а парализующий импульс драконьей воли медленно ослабевал, давая визитёршам возможность говорить.

— А теперь, — Ильин опёрся о край стола, глядя прямо в расширенные от шока зрачки вампирской сущности. — Мы вернёмся к вопросу об адресах и вашем координаторе, у вас ровно одна минута, пока вирус, занесённый вами в меня, снова не поднял температуру до критической.

Не успел он продолжить, как двери аудитории с грохотом слетели с петель, помещение мгновенно заполнили бойцы в глухой чёрной экипировке без опознавательных знаков. Они действовали беззвучно, слаженно и со смертоносной чёткостью, вообще не обращая внимания на носителя Дракона. На обездвиженных женщин мгновенно надели наручники, необычной конструкции, из особого матового сплава. На металле располагались странные устройства, покрытые алхимическими символами, которые ритмично переливались тусклым свечением в строго определённом порядке.

Ильин с удивлением заметил, что его Внутренний Дракон не проявляет к ворвавшимся ни капли агрессии, напротив, древний змей стремительно успокаивался и уходил глубоко внутрь, словно признавал этих людей и добровольно отдавал защиту Носителя на их попечение. Жар в груди начал спадать, сменяясь привычной человеческой слабостью от недолеченной простуды.

В аудиторию вошёл человек, судя по всему, командир отряда ворвавшихся бойцов, огромный широкоплечий мужчина, чем-то похожий на древнего викинга или матёрого таёжного медведя, снял с себя тактический шлем, открывая лицо, покрытое густой растительностью. Он уверенно подошёл к Сергею и устало произнёс:

— Опять ты лезешь под пули, Серёга.

Протянув огромную ладонь, больше похожую на лапу Потапыча, не дожидаясь ответного жеста, он крепко заграбастал Ильина в мощные мужские объятия и размашисто похлопал его по спине со словами:

— Ну здравствуй, Брат.

Сергей пошатнулся от этого дружеского натиска, но на губах его впервые за этот безумный день появилась слабая улыбка. Появление Воинов — а их командир, без сомнения, нёс в себе сильнейшую духовную сущность этого типа — означало, что Университет теперь в безопасности, а у тайного союза Ловцов Душ сегодня очень плохой день.

— Матвей Иваныч, товарищ майор, мне нужно срочно поставить укол товарищу подполковнику, — медик отряда, хрупкая на вид девушка со спокойными глазами Воина, подошла к Сергею ещё до того, как он успел отстраниться от командирских объятий, извлекая из набедренной аптечки автоматический инжектор, она без лишних слов стянула рукав его куртки. Быстрый укол в плечо отозвался мгновенной, ледяной прохладой, которая лавиной прошлась по венам, гася остатки лихорадочного драконьего жара, дышать сразу стало легче, а смазанные контуры аудитории обрели прежнюю чёткость.

— Состав блокирует искусственный вирус и стабилизирует метаболизм тела, — коротко отрапортовала она командиру, убирая пустой инжектор. — Жить будет, но Носителю нужен покой.

— Покой нам только снится, — прогудел великан, аккуратно забирая со стола заблокированный кейс Ловцов Душ. — Нас уже ждут, студентов твоих мои ребята вывели через запасной ход, они в безопасности и нам пора.

— Подполковник? Я? — Сергей вопросительно посмотрел на Матвея Ивановича.

Тот лишь усмехнулся, по-медвежьи качнув головой.

— Тебе многое придётся вспомнить, дружище, но давай все вопросы к начальству.

Через пару минут они спустились к чёрным бронированным внедорожникам, припаркованным в тени университетского парка. «Хаябусу» Сергея один из бойцов закатывал в крытый фургон сопровождения, передвигаться по городу на мотоцикле в его состоянии было бы безумием, да и маршрут предстоял не из простых, с постоянным перестроением разделением, контролем отсутствия слежки. Пленённых женщин спецназовцы уже загрузили в огромный броневик.

Машины сорвались с места без сирен, мгновенно растворяясь в плотном городском потоке. Сергей откинулся на кожаное сиденье и под действием вколотого препарата к нему возвращаются силы, он размышлял о том, что произошло в Университете, не подозревая, что конечной точкой маршрута будет закрытый аналитический центр ГРУ — штаб, где под вывеской обычного НИИ автоматики координировались операции по контролю за аномальными сущностями.

Их ждал полковник Вельхов, человек, который давно знал изнанку мистики и идеально разбирался в угрозах национальной безопасности, лично курировал внедрение теории Ильина в оборонные структуры страны. Судя по тому, что Ловцы Душ начали действовать так открыто и нагло, у полковника накопилось к Сергею очень много важных вопросов.

Оказавшись в подземном бункере штаба, Ильин остановился. На огромных экранах в операторской он с удивлением увидел графики собственной мозговой активности и карту излучения его Внутреннего Дракона, зафиксированные во время недавней вспышки в аудитории.

— Вы думали, что ваша кафедра «прикладной драконологии» — это просто дань моде? — Вельхов протянул Сергею стакан с крепким чаем. — Мы ведём вас с момента публикации первой статьи. Ваша теория — это не просто философия, это новая доктрина национальной безопасности. И то, что Ловцы Душ начали охоту за вашими студентами, означает только одно: война за Духовные сущности перешла в горячую фазу, а мы в ней — главный приз.

— Мы? — с удивлением спросил Сергей.

— Так точно, подполковник госбезопасности Ильин и Дракон Огня по совместительству. Тебя приветствует Дракон Воздуха — я руководитель этого проекта и всех операций, связанных с Сущностями, полковник Вельхов Игорь Олегович и твой старинный друг. Ну а с Драконом Земли ты только что приехал из Университета.

Сергей медленно перевёл взгляд с полковника на Матвея Ивановича. Громадный «викинг» стоял у дверей, скрестив руки на груди, и в его обычно спокойных карих глазах на секунду промелькнул глубокий, тяжёлый отблеск цвета вековой гранитной крошки. Дракон Земли — Сила, способная сдерживать тектонические сдвиги и, как оказалось, парализующая магию Ловцов Душ.

— Моя амнезия... — Сергей сделал глоток обжигающего чая, чувствуя, как внутри окончательно укладываются кусочки пазла. — Тот инцидент пять лет назад. Это был не взрыв фугаса.

— Это была ментальная зачистка, которую устроил союз Ловцов Душ, — Вельхов подошёл к интерактивной карте, где пульсировали красные точки по всему евразийскому континенту. — Они пытались выжечь твою сущность, Серёжа. Твоя человеческая память тогда пострадала, а Дракону это даже не повредило, а усилило его. И чтобы защитить тебя, мы разыграли карту с «гениальным учёным-теоретиком», дали тебе кафедру, создали безопасный купол. Мы ждали, пока твоя матрица восстановится естественным путём. Твоя книга — это не просто учебник, это воспоминания, которые ты шаг за шагом вытаскивал из подсознания.

— Но они нашли меня, — констатировал Ильин, глядя на экран, где биометрия пойманных вампирши и тени окрасилась в предупреждающий фиолетовый цвет. — Зачем им кровь моих студентов?

Вельхов помрачнел, и воздух в операторской на мгновение стал неестественно разреженным, словно перед сильной грозой — проявление силы Воздушного Дракона.

— После выхода твоей книги найти тебя для них было несложно, но это была часть нашей операции по раскрытию их планов. Как выяснилось, им нужна не просто кровь, твоя теория доказала, что сущности могут передаваться или «просыпаться» в людях под воздействием сильного катализатора. Ловцы поняли, что ты, сам того не осознавая, запустил процесс инициации у молодого поколения, среди твоих студентов есть как минимум двое, чьи спящие сущности относятся к высшему порядку Воинов и Принцесс. Ловцы Душ считают, что на основе их крови, они смогут создать оружие, позволяющее уничтожить или захватить сущность любого из нас.

Сергей поставил стакан на стол, ложившиеся на подкорку обрывки старых военных тактических схем и приказов начали выстраиваться в чёткую боевую задачу. Хватит быть просто профессором, пора подполковнику Ильину возвращаться в строй.

— Каков наш план, товарищ полковник? — уже с военной интонацией в голосе спросил Сергей. — Ловцы Душ заперты в допросной, и я сомневаюсь, что они станут молчать, если к ним зайдут три Дракона…

— Допрос начнётся прямо сейчас, Серёжа, только в допросную войдут ДВА дракона, — ледяная усмешка приподняла уголки губ полковника Вельхова, его взгляд стал холодным и пронзительным. — Конечно аналитический центр хорошо укреплён, но нам нужно тотальное прикрытие, Ловцы Душ не оставят своих оперативников такого уровня, они бросят на штурм все силы. Теперь их главная задача не только вернуть пленных — Вампиршу с Тенью, но и перехватить аспирантку Юлию, это и есть Принцесса высшего порядка, одна из основных целей посещения ими Университета. Она сейчас в лаборатории крыла «Б», под защитой «проснувшихся» Воинов. Твоя задача — занять господствующую высоту и перерезать любую попытку прорыва, Дракон Огня со снайперской винтовкой — это будет главный козырь нашей обороны.

Спустя десять минут подполковник госбезопасности Ильин занял позицию на техническом ярусе вентиляционной башни, возвышающейся над внутренним двором секретного комплекса, остатки простуды полностью выжгло вновь проснувшимся внутри него яростным пламенем Сущности Дракона. Крупнокалиберная винтовка привычно лежала в руках, став естественным продолжением его тела, через мощную оптику Сергей контролировал периметр, парадный вход и переходную стеклянную галерею, ведущую к крылу, где находилась Принцесса.

В это же время внизу, в бронированной допросной, Матвей Иванович и полковник Вельхов переступили порог. Две пленницы: бледная, худая вампирша и колеблющийся полупрозрачный силуэт женщины-тени зашевелились в своих цепях из подавляющего магию сплава.

— Ну что, дамы, поговорим о ваших хозяевах? — начал Матвей, и под его мощным голосом Дракона Земли бетонный пол допросной отозвался едва слышным тектоническим гулом.

Ответить они не успели, ту же секунду на пульте управления оперативного центра завыла багровая сирена, экран биометрии внешнего периметра и внутреннего контроля аналитического центра замигал.

— Началось! — новое ощущение прокатилось волной по телу Сергея, и тут же в тактической гарнитуре раздался напряжённый голос дежурного оператора.

— Прорыв внешнего контура! Множественные цели! Теневые переходы и штурмовые группы Вампиров!

Воздух во дворе комплекса мгновенно сгустился, потемнел, из-за углов, из-под колёс припаркованных машин начали вырастать и формироваться матово-чёрные скользящие фигуры — Тени-ликвидаторы. Вслед за ними, сокрушая лёгкие заграждения, на территорию ворвались Вампиры в тяжёлой штурмовой экипировке под предводительством боевых магов Ловцов Душ. Они действовали со звериной, запредельной скоростью, слаженно разворачивая подавители воли и стремясь пробиться сразу к двум точкам: к блоку допросных и к научно-исследовательскому крылу.

— «Первый» на позиции. Вижу штурмовой авангард, — хладнокровно отчеканил Сергей, ловя в перекрестье прицела ведущего мага Ловцов, который как раз вскидывал руки для сотворения масштабного заклинания прорыва.

Выдох. Палец плавно выжал спуск.

Винтовка рявкнула, заряженная огненным сгустком Сущности Огненного Дракона пуля калибра 408 со свистом рассекла воздух. Защитный амулет мага Ловцов даже не успел вспыхнуть, он мгновенно испарился вместе с головой и плечами цели, кинетический удар был такой силы, что стоявших рядом Вампиров раскидало в стороны, опалив их лица драконьим пламенем.

— Минус один, — ровно произнёс Ильин, передёргивая затвор.

Второй выстрел, и тяжёлый бронированный внедорожник, на котором Вампиры пытались подвезти к дверям плазменный резак для вскрытия штурмовых шлюзов, разнесло на куски. Огненная волна от детонации бака накрыла сразу троих нападавших, заставив их истошно визжать, обычный регенеративный фактор вампиров не справлялся с пламенем первородного Дракона Огня.

— Отличная работа, «Первый»! — рявкнул в наушнике Матвей Иванович. — Я держу допросную, эти сучки пытаются рвать цепи, их ментально подстёгивают извне! Вельхов ушёл перекрывать коридор к девчонке!

Через оптику Сергей заметил, как по стене крыла «Б» вверх, игнорируя гравитацию, стремительно взбираются три чёрные тени, они двигались текуче, почти невидимо для обычного глаза, направляясь прямиком к окну лаборатории, где находилась аспирантка Юлия. Ловцы координировали их действия через ментальный канал, стремясь выкрасть Принцессу любой ценой.

— Куда поползли… — пробормотал Сергей. Он затаил дыхание, внутри него глухо, властно зарычал Дракон Огня, требуя выжечь всю эту штурмовую группу до основания, но подполковник госбезопасности жёстко удерживал контроль, превращая ярость в максимально идеальную точность снайперского выстрела.

Винтовка снова глухо и мощно ухнула в тишине технического яруса, пуля вошла в кирпичную кладку, аккурат перед носом первой тени, и высвободившаяся термическая энергия разорвала структуру существа, развеяв тело вместе сущностью пеплом по ветру. Оставшаяся пара штурмовиков на секунду застыла от неожиданности, и этой заминки Ильину хватило с избытком.

Два быстрых, ритмичных выстрела, две огненные вспышки на стене, нападавшие рухнули вниз обугленными кусками материи.

— Крыло «Б» чисто, — доложил Сергей, быстро меняя магазин. — Но к парадному входу подтягивается резерв, полковник Вельхов, у вас гости на первом этаже, три штурмовика Вампира с подавителями!

— Принято, «Первый», уже встречаю, — отозвался Дракон Воздуха, и в ту же секунду из разбитых окон первого этажа вырвался яростный, ревущий поток ураганного ветра, швыряя нападающих Вампиров на бетонные столбы.

Схватка разгоралась с новой силой, Ловцы Душ бросали в бой свои лучшие силы, понимая, что, если они не заберут Юлию и не освободят пленниц сейчас, вся их вековая сеть на континенте будет раскрыта и уничтожена Драконами госбезопасности. Но сверху, намертво перекрывая им все пути отхода и манёвра, вёл свой методичный, смертоносный отсчёт подполковник Ильин…

На грани выхода из забытья, первым кого увидел Ильин был майор Васильев, и пару секунд он смотрел на него как будто сквозь оптический прицел снайперской винтовки, втягивая сознание в текущую реальность, в свою квартиру с разбросанными после обыска вещами. Старший группы только что дозвонился до своего подчинённого лейтенанта Петрова.

— Ты где, Вася? Едешь… так давай езжай сразу к гаражу. По дороге или на месте найди ещё двух понятых… Да затем Петров, чтобы у адвокатов потом вопросов не было к следователям, а у следака к нам, что тот же Лёха заинтересованное лицо, хочет отжать квартиру у соседа, поэтому участвовал в двух следственных действиях по одному уголовному делу.

Алексей, выпучившись на оперативника, переводя взгляд на Ильина, мотал головой, демонстрируя «Нет-Нет». Васильев отмахнулся от него, объясняя что-то дальше по телефону.

В этот момент Серёга встал с дивана, развёл руками, и, улыбаясь, похлопал соседа по плечу. Поднял с пола небольшую спортивную сумку, ворошнул ногой одежду, раскиданную по полу, увидев трусы, подобрал пару и положил в сумку, также нашёл три комплекта носков, свёрнутых после стирки попарно в комочки, положил их к трусам. Снял со спинки тонкий, но достаточной тёплый свитер отправил его вслед за носками. Оглядел себя в зеркало открытой двери шкафа, удовлетворённо хмыкнул, спортивный костюм был помят после ночи в нём, но, как говорится, «для камеры сойдёт».

Повернулся к Васильеву, который с удивлением, наблюдал за его трезвыми, спокойно размеренными действиями. И спросил с усмешкой:

— Гражданин майор, разрешите рыльно-мыльные из ванны взять? Заодно хоть дома зубы почищу да умоюсь на прощанье, душ уж не прошу позволить принять, понимаю, торопимся.

Оперативник, очередной раз опешивший, как хозяин квартиры из пьяного вдруг превратился в абсолютного трезвого, кивнул головой.

— Сержант сопроводи.

И обратился к участковому:

— Денис, собирай документы, вещдоки, сейчас в гараж поедем, там ещё обыск будет.

Младший лейтенант засуетился, складывая заполненные листы и улики в свою дерматиновую папку.

Через пару тройку минут в комнату вернулись Витёк и Сергей. Второй, выглядел по-другому, чем перед уходом, холодная вода освежила лицо и даже разгладила алкогольные морщины, а чуть влажная после водных процедур наголо бритая голова, дополняла эффект свежести. Он показал прозрачный пакетик с туалетными принадлежностями майору, в котором были: небольшой кусочек мыла, начатый тюбик зубной пасты и зубная щётка. Также продемонстрировал полторашку воды со словами:

— При сержанте налил из-под крана.

Не обращая внимания на кивок ППСника, глядя, как хозяин квартиры складывает остатки необходимого в сумку, Васильев поинтересовался:

— А ты Старый собираешься как «бывалый», я про тебя что-то не знаю, вроде ты у нас ПОКА не сидел? Кстати, может, накатишь стакан «на ход ноги»? И вообще, с чего ты взял, что ты домой не вернёшься?

Ильин с усмешкой взглянул на майора и начал отвечать на его вопросы в обратном порядке:

— Не вернусь. Не зря же твой Петров где-то суетится все три часа, пока мы здесь. В квартире у меня ты существенного ничего не нашёл, даже от бессилья «концерт» с тушёнкой для кого-то устроил…значит… найдёшь в другом месте, — слегка задумчивый взгляд прошёл как будто сквозь майора. — А куда мы едем? В гараж. Значит всё что нужно уже там, «подозрительное» или «конкретное». Ну а оттуда ты меня повезёшь к следователю, а он найдёт за что закрыть на 72 часа… — сделал паузу, смотря ледяным взглядом, от которого у оперативника всё похолодело внутри, продолжил.

— «На ход ноги» накатывать не буду, хочу трезвым твоего Фельдмана послушать, в глаза ему посмотреть да прояснить для себя каким ТУТ боком его братик Мойсейчук и что конкретно они от меня хотят… — снова пауза.

— Не сидел. А сборы такие… ну…, наверное, потому что в командировках на три-четыре дня бывал, несколько раз на вахты на севера ездил по полгода. А может, в кино видел… — длинная пауза, как будто хозяин квартиры расставлял правильно в голове слова.

— А знать ты про меня ничего и не должен, хотя возможно, скоро что-то и узнаешь. А вот у меня про тебя информации достаточно…

Майор усилием воли вывел себя из ступора, в который был загнан уникальной логикой «подследственного», несовместимой с его предыдущим пьяным состоянием.

— Какой информации? Да что ты вообще можешь знать обо мне?

Серёга усмехнулся.

— Петя, ну ты же на глазах моих рос и службу свою участковым начинал. Тебе напомнить, как тебя в школе били за стукачество и крысятничество, а также мелкое воровство и отжатые деньги на обеды у младшеклассников? Или как ты уже участковым бухая на хате у Гоги Бетона с его кентом Сладким ствол и удостоверение потерял, а потом ползал перед ними на коленях…? Сколько ты потом перед ними отрабатывал, лет десять? Пока первый не сел надолго, а второй не завязал женившись?

Майор привстал, сжимая кулаки, хозяин квартиры усмехнулся.

— Ага, давай, замахнись, я тебе сразу кадык вырву и твой ППСник полуспящий помочь не успеет. Вот Фельдман-то обрадуется и мне статья образуется посерьёзней, и с твоими с Васей косяками по этому делу уже возится не придётся. У напарника твоего то тоже мозгов в детстве хватало только котят мучать да мелких во дворе обижать… по ходу и сейчас ничего не изменилось…

Полицейский хотел приказать сержанту с участковым скрутить Ильина, надеть наручники и обработать дубинкой для сговорчивости. Но взглянув в стальные глаза противника, почувствовав непонятную силу, исходящую от него и увидев, как ему показалось, полупрозрачную тень, похожую на Дракона у него над плечами, просто махнул рукой, бросив фразу в сторону двух других сотрудников:

— Грузим подозреваемого в машину. Едем на обыск в гараж.

ППСник, взяв автомат на изготовку, повёл стволом в сторону двери, показывая задержанному начать движение. Участковый, сунув папку под мышку, поднял сумку, собранную Сергеем, и встал чуть позади сержанта. Васильев, сняв ключи от гаража с гвоздика в стене прихожей, вышел первым, за ним быстренько выскользнул сосед Лёха. Ильин обулся, держа руки за спиной, и переступил за порог.

— Гражданин майор, ключи от хаты Лёхе отдадите?

— Нет. Квартира будет опечатана, ключи переданы следователю, вдруг понадобятся дополнительные следственные действия, — официально жёстко ответил старший оперативник.

Хозяин квартиры хмыкнул, пожал плечами и направился к выходу из подъезда.

До гаражного кооператива можно было дойти быстрей пешком, но Васильев решил поехать на полицейском УАЗике. Он демонстративно открыл пред Ильным заднюю за решётчатую дверь «с кормы» машины.

— Ну, начинай привыкать,Старый, — и подтолкнул Сергея. Тот достаточно ловко для его лет запрыгнул в неудобный проём «бобика». Пётр Ильич очередной раз поёжился от его спокойствия.

С момента разговора со следователем и получения данного задания майора не покидало чувство, что он всё это делает зря и для него будут неприятные последствия. Всё складывалось не так: тупость напарника, жадность следователя, спокойствие подследственного, появление бабы Клавы с её подрывной деятельностью и непонятным «соседом хенералом», конфликт и расставание с Юлькой.

А выйдя на улицу, из квартиры, добавилось ощущение, как будто за ними кто-то наблюдает. Тряхнув головой и отгоняя все эти чувства и мысли, он захлопнул дверь патрульной машины за подследственным, приказав остальным, грузится, посмотрел на часы: стрелки приближались к десяти утра. Мелькнула мысль: «М-да… почти четыре часа провозились, а результатов Ноль…»

До гаража доехали за пятнадцать минут, всё это время следом, на расстоянии, находящемся вне обзора зеркал заднего вида УАЗа следовала серебристая BMW, мощная, но при этом не сильно приметная.

Глава 6. Девушка с изюминкой

За рулём серебристой «бэхи» сидела девушка, это была Юлька «Итальянка» из четырнадцатого дома, по паспорту Федотова Юлия Андриановна, по служебному удостоверению Капитан ФСБ управление «Н» (борьба с контрабандой и наркобизнесом).

Несмотря на свой достаточно молодой возраст в тридцать один год, Юля успела закончить с отличием ИПОС (институт подготовки оперативного состава) при Академии ФСБ. Выбрав при поступлении следственный факультет, она параллельно упёрлась в изучение иностранных языков и юридических дисциплин. Не забывая о физической подготовке.

Последовавший период был связан с частыми зарубежными поездками: Турция, Израиль, Соединённые Штаты, Сирия... Обмен профессиональным опытом сменялся жёсткими реалиями служебных командировок по просторам родной страны, где в процессе расследований встречались контрабанда, незаконный оборот наркотиков и коррупционные схемы. Так она пропустила недолгую болезнь мамы и её скоропостижный уход в другой мир, не попав даже на похороны.

Когда ей предложили расследование в родном городке под легендой «прибывшей в родное гнездо блудной развратной дочери» по делу, в котором был замешан местный мясокомбинат вместе с представителями криминальных и полицейских структур, а возможно, и областной администрации с выходом на федеральный уровень, она приняла это задание с радостным предвкушением.

Роль «Юльки Итальянки», вернувшейся на родину с подмоченной репутацией, была не просто удобной — она была гениальной. Идеальное прикрытие, чтобы без лишних подозрений подобраться к тем, кто курировал процессы из федеральных ведомств. Она давно ждала опасное, громкое и интересное дело. Это был шанс или способ раз и навсегда оборвать пересуды в управлении, будто её карьерный взлёт лишь следствие эффектной внешности и «особых отношений» с начальством, а не профессионализм и трудолюбие.

Вернувшись в родной город и обосновавшись в материнской квартире, капитан Федотова с головой окунулась в новую для себя роль, перевоплотившись в Юльку «Итальянку». Образ требовал жертв: кричащий макияж, головокружительные каблуки, ультракороткие юбки и топы, едва прикрывающие тело. Ночные клубы, вызывающая манера поведения и бесконечные байки о заграничных вояжах, большая часть из которых была правда — разумеется, без единого намёка на служебные цели — сделали своё дело. Юлька молниеносно влилась в местную тусовку, подбираясь к тем, кто ворочал большими деньгами и держал в руках бразды правления городом.

Вскоре по округе поползли слухи. Бабушки на лавочках, перемывая косточки, лишь качали головами: «Яблоко от яблони...», — вспоминая лихие девяностые и мать Юльки, танцовщицу, ездившую на заработки в Италию. Вспомнили и про отчество — Андриановна, возобновились разговоры, что её папаша — иностранец. Никто не знал, что эту красивую легенду, как и своё прозвище «Итальянка» Юлька придумала сама ещё в десять лет, так и не добившись от матери внятного ответа на вопрос — кто её настоящий отец.

Она быстро оказалась в центре мужского внимания, став объектом восхищённых взглядов и настойчивых ухаживаний. Обладая острым аналитическим умом, она с ходу сканировала каждого: бесполезные исчезали с её горизонта, особо ретивые получали холодный отпор, а потенциально перспективные знакомства искусно запирались в пространстве под названием «френдзона».

И тут на горизонте появился старший оперуполномоченный майор Пётр Ильич Васильев, он был почти на пятнадцать лет старше её и якобы даже помнил те времена, когда служил районным участковым в звании младшего лейтенанта, а Юлька была школьницей с двумя смешными косичками и огромными наивными карими глазами. Капитан Федотова, быстро проанализировав обстановку, инициировала проверку Васильева. «Связи» всплыли незамедлительно: Пётр Ильич тесно работал со следователем Фельдманом, а тот, в свою очередь, состоял в родстве с самим директором завода Мойсейчуком. Это было то что нужно.

Подпустив майора к себе ближе чем остальных, Юлия начала оперативную игру. Пётр был выгоден по двум причинам. Первая: находясь с ним якобы в отношениях «Итальянка» получала дополнительную защиту от остальных ретивых поклонников и причину, по которым она им отказывает, но оставляет в «друзьях». Вторая: был шанс получить информацию о махинациях Фельдмана и возможно, выйти на Мойсейчука.

Но в обоих случаях капитан Федотова просчиталась. Поклонники, зная о подлой натуре Васильева, и его мстительном характере, подкреплённом обширными оперативными и силовыми связями в различных кругах и сферах, начали отдаляться, постепенно исчезая из привычного окружения. Сам майор, будучи человеком опытным, строго соблюдал негласное правило: в личном общении вне рабочего круга никогда не говорить о работе, а тем более о тех щекотливых эпизодах, что могли бросить тень лично на него или его сообщников.

Два месяца она искусно вела Петра по тонкой грани, принимая его ухаживания, но не позволяя отношениям переступить интимную черту. Сохраняя баланс между попытками получения информации и дистанцией, она, в конце концов, признала эту партию проигранной. Поняв, что из данного источника доступа к информации не будет, и к другим целям приблизиться не удастся, ей было принято решение свернуть эту бесперспективную разработку.

Подав рапорт об итогах, а также запросив разрешение на прекращение разработки данного направления и, получив «добро» от руководства, Юлька приступила к действиям. Нужно было как-то расстаться с Васильевым, не привлекая лишнего внимания и, главное, не задействуя коллег из ФСБ. Первым делом она решила сделать то, что планировала уже давно, обменять мамину панельную «хрущёвку» в рабочем квартале на современную квартиру в центре.

Накопления у Федотовой для выполнения этого плана были. На самом деле вне этой операции «Юлька Итальянка» жила и одевалась достаточно скромно. Эффектная от природы внешность позволяла ей обходиться без дорогой косметики, а в одежде она ценила прежде всего удобство: джинсы, рубашки, свитера, спортивный стиль. Вне работы она вела уединённый образ жизни, игнорируя рестораны и путешествия, вторых с избытком хватало по службе. Редкие выходные проводила дома, готовила себе жареную картошку или яичницу, простой салат из огурцов, помидоров, сезонной зелени, приправляя оливковым, иногда обычным подсолнечным маслом. Любила пельмени, частенько покупала фарш, добавляла в него лук, специи, замешивала тесто и лепила сама. Вопрос жилья в столице был решён служебной квартирой, а обременять себя ипотекой она принципиально не планировала, ценя внутреннюю свободу больше, чем квадратные метры.

Настоящими её слабостями были машины, мотоциклы, спорт и стрельба из всех видов оружия. Последние два увлечения давно перетекли в разряд служебных обязанностей, требующих изнурительных тренировок. А первые два пункта были заполнены лет пять назад.

Однажды увидев BMW 3 серии Gran Turismo F34, а прокатившись на ней, Юлька сказала сама себе «надо брать». После приобретения данной модели на полном приводе в серебристом цвете с нужным двигателем, умельцы из управления, разными техническими манипуляциями прокачали движок «девочки» до шестисот с лишним лошадиных сил, и наша Юлия Андриановна получила в целом не слишком выделяющийся на дороге автомобиль с разгоном до ста километров в час за три секунды.

С мотоциклом тоже всё быстро встало на свои места. Несколько поездок «вторым номером» убедили её, что пассивное созерцание дороги — это не для неё. Хотелось чувствовать мощь машины в собственных руках, а не быть «балластом». Найдя через знакомых того, кто может научить ездить на байке, она приехала к нему на первое занятие.

Сев в седло учебного аппарата, заведя его, наша героиня сразу влюбилась: в звук, в вибрацию. А проехав с десяток кругов по полигону, решила «моё». Любовью оказалась тоже девочка Yamaha Virago XV535 подпольная кличка «Ведьма». В общем в конце обучения, официально вписав категорию «А» в права, Юлька уговорила инструктора продать ей «первую любовь». Шансов отказать красивой настойчивой девушке, в совершенстве владеющей психологическими приёмами убеждения, полученными у преподавателей Академии ФСБ, у него, не было. Поэтому «Итальянка» уехала из мотошколы на своём первом байке.

Откатав два сезона на XV535 и с присущей ей педантичностью изучив всю родословную «Ямах» серии Virago, Юлия Андриановна пришла к выводу, что пришло время перемен. «Ведьма» послужила отлично, но теперь ей требовался «мальчик» посерьёзнее — выбор пал на Drag Star XV1100, которого она заранее окрестила «Дракошей». Поиски не заняли много времени: найденный экземпляр моментально покорил Юлию Андриановну, полностью удовлетворив её запросы к сочетанию уверенной мощи и манёвренности.

«Ведьма» вернулась обратно в мотошколу за полцены, чему владелец был очень рад. Во-первых, за это время цены на мотоциклы выросли, а во-вторых, за время эксплуатации девушкой её двухколёсная подруга не только не потеряла в качествах, но даже улучшила своё техническое и внешнее состояние. Проходя «до» и «после» каждого сезона высококачественное обслуживание, зимуя в тёплых боксах управления ФСБ, под присмотром техников, естественно с ведома начальства.

Руководство, конечно, раздражало немного нестандартное поведение и увлечения их подчинённой. Но в целом служба и дисциплина капитана Федотовой не имела нареканий. А безотказность в отношении командировок и сложных дел с оперативными разработками, ставили её в ряд незаменимых сотрудников, тем более всё порученное ей она выполняла с присущей ей профессионализмом.

Единственное, что ещё вызывало недоумение у окружающих — это полное отсутствие в жизни Юлии постоянных отношений. Впрочем, на все деликатные намёки и прямые расспросы она отвечала с обезоруживающей откровенностью: «в гражданской среде просто не нашлось того, кто способен выдержать ритм моей службы, а служебные романы мне нужны меньше всего».

За неделю до событий с обыском у Ильина Юлия приобрела квартиру, как было задумано. Ей даже не пришлось продавать мамину, накоплений за пять лет службы вполне хватило. Ведь практически всё её жалование, премии и сэкономленные командировочные откладывались на депозит. Поразмышляв, она решила пока не избавляться от квартиры в этом районе. Во-первых, в новой недвижимости для комфортной жизни требовался ремонт. Во-вторых, её присутствие в старом районе было необходимым для выполнения служебного задания.

В тот день, когда капитан Федотова по воле случая оказалась «понятой» на обыске в квартире Сергея, она буквально за пять минут до этого вышла из своей «бэхи», перегнав «девочку» в район проживания. До этого машина стояла на платной парковке недалеко от въезда в город. На ней Юлия Андриановна достаточно часто ездила в командировки, если таковые не требовали поездки на поезде или перелёта на самолёте.

Припарковав машину на стоянке, Юлька «Итальянка» направлялась к своему четырнадцатому дому, когда по пути её остановил младший лейтенант, проверил документы и предложил стать понятой при обыске. Она немного посопротивлялась с интересом глядя на то, как участковый Денис заливается краской и запинается, пытаясь убедить её. И согласилась, интуиция подсказывала, что участие в обыске может помочь выполнению задания.

Переступив порог квартиры на первом этаже, столкнувшись взглядом с майором Васильевым, капитан Федотова лишь удовлетворённо усмехнулась про себя: «А чуйка-то снова не подвела». Пришлось, правда, пройти через неприятный оскорбительный монолог соседки бабы Клавы, но «Итальянке» было не привыкать к подобному.

Быстро и незаметно осмотрев запущенное холостяцкое жилище, она, опытный оперативник ФСБ, задержала взгляд на хозяине. В его облике ощущалось странное противоречие: хмельная расслабленность каким-то образом сочеталась с предельной сосредоточенностью. Несмотря на начинавшийся обыск, мужчина казался безучастным, почти отрешённым, но за этой отрешённостью скрывалось цепкое, хищное наблюдение за каждым движением присутствующих. Окружающие двойственности не замечали, однако её намётанный глаз сразу зафиксировал эти тонкие детали.

Сделав вид, что происходящее ей совершенно неинтересно, Юлька-Итальянка томно тыкала в клавиши смартфона, одновременно анализируя обстановку и присутствующих, запоминая детали и собственные ощущения.

Воспользовавшись моментом явно наигранной сцены ревности Васильева, она изобразила глубокое оскорбление и эффектно попыталась уйти, а после второго его наезда, уже во время подписания протокола, при свидетелях хладнокровно обозначила границы: да, отношения между ними были, но сегодня он сам поставил точку, и любые попытки их возобновить будут жёстко пресечены.

Тогда же, пробежав протокол и поняв, что её официальное участие понятой может впоследствии закрыть другой, значительно более удобный вход в дело Ильина, Юлия не стала заранее решать, понадобится ли он вообще, но предусмотрительно оставила себе такую возможность. Васильев угрозами дал ей необходимый повод, оставалось только обозначить нарушение достаточно уверенно, чтобы майор предпочёл переписать бумаги, а не получить в протоколе замечание от неожиданно грамотной понятой. Теперь её фамилии в документах обыска не будет, следовательно, при необходимости она сможет появиться рядом с Ильиным уже в совершенно другом качестве.

В сложившейся ситуации Юля вообще умудрилась обернуть всё себе на пользу: небрежно упомянула о покупке жилья в центре, скором переезде и наличии собственной машины, а оказавшись абсолютно случайно в квартире Ильина, выполнила всё, что было запланировано для окончательного завершения оперативной разработки «Личные отношения».

Выйдя на улицу, капитан Федотова полной грудью вдохнула весеннюю свежесть. Короткая пауза помогла упорядочить хаос в голове, и она зашагала к дому, уже прокручивая в памяти детали обыска и выстраивая возможные сценарии. Участковый, ППСник и сосед-понятой не вызвали ни эмоций, ни профессионального интереса: ничего подозрительного или хотя бы примечательного в них не было.

Зато удивила Клавдия Андроповна, несмотря на очень интересную для сплетен и пересудов ситуацию, она променяла её на дачные заботы. Правда задержалась на кухне чуть дольше, чем нужно для того, чтобы попить воды, но сразу быстро покинула квартиру, отправившись на автобусную остановку.

По майору Васильеву было видно — он явно не знает, что искать, но «что-то» планирует найти. Ситуация с двумя банками тушёнки, была в целом непонятна, но детали говорили о том, что что-то пошло не так, и оперативник поспешил избавиться от того, что могло его скомпрометировать перед заказчиком этого спектакля. Тридцати секунд, которые был протокол в руках Юльки «Итальянки» ей, как оперативнику ФСБ хватило, чтобы запомнить каждое слово и фразу. А та поспешность, с которой руководивший обыском заставил «понятых» подписать его, говорила о том, что он не хотел, чтобы в него вчитывались.

Больше всего интерес вызывал хозяин квартиры, Ильин Сергей Васильевич. На первый взгляд — типичный холостяк «за пятьдесят», вероятнее всего, давно разведённый. Внешне — ничем не примечателен: заглядывает в фитнес-зал, но без фанатизма, скорее для поддержания тонуса, при этом стабильно дружит с алкоголем. Но его внутренняя сила… скрытая, тщательно маскируемая от окружающих мощь… которую она когда-то для себя назвала «Аура Дракона», исходила из него очень явно.

Капитан Федотова лишь дважды в жизни встречала людей, от которых исходила подобная «Драконья аура», ещё будучи студенткой третьего курса Академии ФСБ, когда у них проходили факультативы, проводимые специалистами из одного, как шептались на курсе, очень секретного подразделения ГРУ.

Курс «Тактика и приёмы ножевого боя» вёл майор, который представился как Матвей Иванович. Когда он первый раз вошёл в зал, разговоры стихли. Высокий, невероятно широкий в плечах, с лицом, высеченным из камня, он был похож на оживший монумент. «Викинг» — так уважительно звали его студенты. Но настоящее потрясение ждало их, когда преподаватель начинал показывать приёмы. Скорость его движений казалась неестественной и одновременно грациозной, словно медведь вдруг научился танцевать вальс. Эта смертоносная пластика в сочетании с огромной хищной силой завораживала и пугала одновременно.

Второй факультатив назывался «Стратегией выживания в тылу врага», вёл его Игорь Олегович Вельхов. В курсантской среде он быстро получил уважительное прозвище Волхв, а ещё его называли Тень. И было за что: Вельхов умел двигаться совершенно бесшумно, словно призрак. Казалось, только что он стоял у доски, чеканя слова, а мгновение спустя его бледно-голубые глаза уже в упор смотрели на двух нерадивых студентов с последнего ряда, только попытавшихся отвлечься. Этот взгляд, холодный и стальной, парализовал, заставляя кровь стынуть в жилах, превращая в некоторые моменты академический час в урок выживания.

Буквально на третьей лекции он сказал одну фразу, которую запомнили большинство, в том числе и курсант Юлия Федотова: «Мне без разницы, что вы усвоите из моих «сказок». Но от того, сколько вы запомните и поймёте, когда-нибудь будет зависеть ваша жизнь, но это не так важно — это же ваша жизнь, вам ей и распоряжаться. Но проблема в том, что от этого будут зависеть жизни и судьбы других людей. А самое главное выполнение оперативной разработки, на которую могут быть потрачены годы, а иногда и десятилетия».

После этого у многих поменялось отношение к его факультативу и учёбе в целом.

Так размышляя, вспоминая и сравнивая, Юлия дошла до маминого дома. Войдя в подъезд, поднялась на третий этаж и, закрыв за собою дверь, набрала на телефоне номер, значащийся под записью «Жанка лучшая подруга».

Если бы кто-то слушал их разговор со стороны, а такое вполне могло быть, так как «Итальянка» ворвалась в родной городок ярким метеором из ниоткуда, плюс её «хороводы» вокруг Васильева. То для него это была бы обычная женская болтовня, пересыпанная смехом и обсуждением пустяков. Но за этой беседой скрывалась шифровка. Капитан Федотова, не меняя непринуждённой интонации «девушки из высшего общества», докладывала руководству: операция «Личные отношения» завершена. Майор подтвердил правильность его разработки как объекта. Есть план для дальнейшего внедрения. Появился новый объект, требующий пристального внимания. Для контроля за ситуацией необходима техническая поддержка и прямой, защищённый канал для согласования деталей. Всё это звучало так:

— Жанночка, я сейчас умру! Рассказываю! — Юля драматично прижала руку к груди. — В общем, иду я, никого не трогаю, и тут… бац! Участковый наш и тащит меня «понятым» на обыск! Смотрю, а там мой Васильев главный. И что ты думаешь? Ведёт себя ровно так, как мы с тобой обсуждали, прям подтверждает всё, прям там при людях нахамил мне, шлюхой выставил!

— Ну конечно, я ему ответила и про новую квартиру сказала, и про машину, и про диплом юрфака. Но тут самое интересное — там был другой. Потерпевший или подозреваемый — я пока не поняла. Да и сам он непонятный, он вообще пьяный был, но взгляд у него такой… пристальный!

— Влюбилась? Да-а-а не-е-ет, Жаннка перестань. Он совершенно не в моём вкусе… старый, за пятьдесят, но что-то есть в нём ТАКОЕ… такое… интересное и притягательное. А помнишь, как ты влюбилась на третьем курсе, в того с голубыми глазами, который у нас факультатив вёл по «Иностранному праву»?

— Ну-у-у-у нет, Жанна. Я не влюбилась…!!! Просто хочу через него отомстить Майору за потраченный месяц моей жизни.

— Как? Я всё придумала… Я же давно хотела устроиться поработать по специальности, ну чтоб поменьше от мужиков зависеть, красный диплом юрфака, что зря пылится. А тут такой шанс. Буду защищать этого... как его… Ильин у него, кажется, фамилия.

— Красивая? Жанна... не переводи всё в русло моей свадьбы. Да, красивая!!! Но сейчас надо показать Петеньке кого он упустил, что я не просто красавица, а ещё умница.

— Поддерживаешь? Да ты моя няша, тьмоки-тьмоки, ты моя лучшая подружка. Слушай, Жанночка, а ты говорила, что у тебя знакомые есть среди адвокатов. Может можно как-то через них быстренько назначение на это дело получить, прям быстро-быстро, прям сегодня на работу устроиться и сразу Адвокатом по назначению на это дело?

— А ну-у-у да у тебя в Москве, а здесь периферия, глушь. Целых пятьдесят пять километров от столицы.

— Подумаешь, поспрашиваешь…??? Ой, спасибо, подружка, с меня латте на овсяном молоке с кокосовой стружкой. — Эспрессо, Мартини с Конфаэль? И подробный рассказ, как всё прошло? Специально для этого приеду, моя дорогая, сразу, как только завершу своё первое Адвокатское дело…

— Ой всё давай подружка, мне скоро на фитнес тренер ждёт, всё поки-поки… целую... жду звоночка как мяч пиночка…

И девушка с довольной улыбкой нажала кнопку отбоя.

Юлька «Итальянка» начала неторопливо собирать спортивную сумку и одеваться на тренировку. А капитан Федотова с замиранием сердца ждала вердикта от руководства.

Ответ пришёл довольно-таки быстро, буквально через десять минут раздался звонок, на экране высветилось «Жанка лучшая подруга».

— Да Жанночка, — на тренировку собираюсь выходить ехать.

— Придётся отложить?

— Ты решила мой вопрос… Ура-а-а-а-а-а ты у меня самая крутая.

И «Итальянка» запрыгала на одном месте.

— Куда проехать? Адвокатская контора на Шмита 11 — записываю. Че-е-ерез два часа… бли-и-ин это же я тренировку пропущу…

— Нет-нет, Жанночка, ничего отменять не надо, ну я же так к слову…

— Всё буду собираться на первую работу… Спасибо тебе, люблю тебя, моя дорогая… До встречи в столице. Скоро будешь пить Мартини с самой крутой адвокатессой Московской области…

Юлия быстро переоделась в деловой брючный костюм, стянула волосы в тугой пучок, перехватив «резинкой», взяла в руки косметичку, посмотрела на себя в зеркало, положила обратно. И вздохнула свободно — имидж «Итальянки» можно было оставить только для ночных клубов, и появилась возможность бывать там гораздо реже, ссылаясь на «усталость по работе». А именно эта «игра» была для неё самая трудной частью, особенно флирт с потенциальными подозреваемыми и информаторами, который теперь можно будет перевести больше в формат телефонных разговоров и мессенджеров. А от ненужных встреч ограждаться занятостью адвокатской деятельностью. Хотя у Юлии уже возникало предчувствие, что эта смена направления легенды может глобально расширить её круг знакомств и вывести на серьёзных людей, которым часто требуется хороший адвокат-защитник.