Read the book: «Операция «Тоталайз». Последний бой Михаэля Виттмана», page 3

Командир канадской 2-й пехотной дивизии генерал-майор Чарльз Фоулкз. Захват плацдарма на гряде Верьер обеспечил возможность скрытого сосредоточения сил союзников для последующего наступления на Фалез. Однако цена, которую пришлось заплатить за это, была излишне высока, и лишь отсутствие альтернативной кандидатуры на должность командующего дивизией позволило Фоулкзу сохранить свой пост.

Несколько часов спустя разведка канадцев известила командование, что, «основываясь на целом ряде косвенных сведений, можно предположить, что противник начал перегруппировку войск». Появились свидетельства того, что подразделения 1-й тд СС оставляют позиции на участке фронта 2-го канадского корпуса. Им на смену перебрасывается 89-я пехотная дивизия, которая по оценкам разведки союзников представляла собой «дивизию второго эшелона со слабой боевой подготовкой». Дезертировавший солдат 3-го батальона 1055-го гренадерского полка (одного из двух полков 89-й дивизии) сообщил канадцам, что 1-я тд СС отступила в район Бретвиль-сюр-Лез, то есть на западный фланг фазы 2 готовящейся операции «Тоталайз». Ночью с 5 на 6 августа немецкий санитарный автомобиль по ошибке заехал на позиции канадцев в районе деревни Сен-Мартен. Сдавшиеся в плен санитары медицинского взвода 1056-го гренадерского полка подтвердили факт передислокации. Разведывательная служба канадцев пришла к выводу, что немцы переводят 1-ю тд СС дальше в тыл для усиления второй линии обороны. Так же думали Крерар и Симондс.

Это была парализующая новость. Первоначальный план операции требовал срочных корректив. Симондс внес их на совещании в штабе корпуса в 10.00 6 августа. Он сообщил своим командирам, что вес немецкой обороны сместился в тыл, а вся передовая линия обороны теперь защищена одной пехотной дивизией, очевидно, поддержанной некоторым количеством танков и самоходных орудий 1-й тд СС. При этом основные силы 1-й и 9-й тд СС перемещены в район целей фазы 2. В свете этих перемен штурмовые силы фазы 1 могут действовать более смело, чем предусматривалось первоначальным планом. Их цели и задачи в день Д остаются без изменений, но в день Д+1 им поручается захват целей, ранее возложенных на 3-ю канадскую пехотную дивизию. Та, в свою очередь, будет следовать за бронетехникой фазы 2 и захватит цели, ранее закрепленные за 4-й бронетанковой дивизией. Поскольку силам фазы 2 операции предстоит столкнуться с куда большим сопротивлением, чем считалось поначалу, Симондс принял решение свести вместе фазы 2 и 3, чтобы 4-я канадская и 1-я польская танковые дивизии наступали параллельно, имея конечным пунктом финальные цели операции. В изменившихся условиях еще большую важность приобрело обеспечение максимально возможной поддержки наступающих сил (особенно в рамках фазы 2) со стороны ВВС. Два удара стратегических бомбардировщиков, которыми Симондс намеревался пробить брешь сначала в первой, а затем во второй линии обороны немцев, были чрезвычайно важны и отказ от проведения любого из этих налетов ставил под сомнение выполнимость всей операции в целом.

Немецкие линии обороны располагались в полном соответствии с главным принципом оборонительного строительства, согласно которому передовой и тыловой рубежи должно разделять такое расстояние, чтобы атакующий вынужден был сделать паузу для переброски своей артиллерии на новые огневые позиции. Эта пауза позволит обороняющемуся консолидировать силы и организовать адекватное противодействие. Только авиация могла позволить избежать этой тактической паузы, так что в руках пилотов тяжелых бомбардировщиков был ключ к успеху наземных войск. Согласование запросов штаба 2-го канадского корпуса с командованием бомбардировочной авиации союзников заняло несколько дней и сопровождалось специфическими конфликтами. В 17.00 4 августа 1944 года, за несколько часов до того, как генерал Монтгомери официально дал ход операции «Тоталайз», в штабе 1-й канадской армии имела место конференция с представителями ВВС.

По результатам конструктивного и взвешенного обсуждения было заключено устное соглашение о возможности участия в операции тяжелых и средних бомбардировщиков стратегических сил союзников. В тот же день по горячим следам штаб 1-й канадской армии разработал подробный план воздушной поддержки с указанием точных координат целей. Впрочем, без одобрения штаба Верховного главнокомандующего, который напрямую ведал вопросами применения стратегической авиации, достигнутое соглашение не имело реальной силы. Поэтому 5 августа делегация представителей наземных войск, включавшая в себя начальника штаба 1-й канадской армии бригадира Мэнна, старшего оперативного офицера штаба 21-й группы армий бригадира Ричардсона, начальника разведки штаба 1-й канадской армии подполковника Райта и заместителя командира 2-го канадского корпуса майора Маркса, вылетела в Англию, чтобы проработать детали операции в штаб-квартире экспедиционных ВВС, расположенной в Стэнморе на окраине Лондона. Вечером этого дня в присутствии заместителя Эйзенхауэра главного маршала авиации Артура Тэддера и старших офицеров Королевских ВВС и стратегического командования ВВС США бригадир Мэнн выступил с яркой речью, в которой, не жалея красок, обрисовал всю важность роли, возложенной на Бомбардировочное командование. Дальнейшее обсуждение, хотя и сопровождалось неминуемыми спорами по целому ряду мелких пунктов, прошло довольно продуктивно, и в целом Мэнну удалось добиться согласия на выполнение подавляющей части своих заявок. Часть целей была передана тактической авиации, удары по ряду объектов отклонили, но это уже не играло существенной роли.

Генерал-майор Станислав Мачек представляет командующему 21-й группы армий генералу Монтгомери старших офицеров своей дивизии за день до операции «Тоталайз», которая стала для польских танкистов Мачека боевым крещением.

Изменения практически не влияли на генеральный план операции, и это было самым главным. Однако следующий день стал серьезным испытанием для Мэнна. Вместе с Ричардсоном он прибыл в штаб Бомбардировочного командования Королевских ВВС, чтобы обсудить последние детали с маршалом авиации «Бомбардировщиком» Харрисом. Харрис имел репутацию грубого и несдержанного человека, и теперь эти черты его характера проявились в полной мере. С места в карьер маршал заявил Мэнну, что безотносительно того, какие договоренности были достигнуты накануне, он отказывается бомбить цели в темное время суток, и никакая сила не вынудит его поменять свое решение. Он объяснил, что нанесение ударов вблизи дружественных наземных сил проводится по специальной системе радарного наведения Oboe, применение которой в условиях ограниченной видимости, по его мнению, невозможно³. Однако Мэнн оказался не робкого десятка. Бесцветным голосом он напомнил маршалу, что накануне личный представитель последнего одобрил запросы наземных сил. Так что, если теперь маршал отказывается от достигнутой договоренности, он должен лично проинформировать об этом штаб 21-й группы армий, поскольку «тактическая и стратегическая ситуация в Нормандии достигла той точки, когда задержка операции «Тоталайз» может иметь массу самых прискорбных последствий». Харрис, который не привык получать отпор, а тем более от армейского офицера ниже себя по званию (не говоря уже про то, что это был колониальный офицер), некоторое время молчал, потом заявил, что никуда звонить не станет. С этого момента, как указал Мэнн в своем рапорте, «встреча стала достаточно продуктивной, а командующий демонстрировал очевидное желание содействовать операции».

Харрис, однако, настоял на том, чтобы этой же ночью был проведен испытательный вылет самолета, осуществляющего наведение ночных бомбардировщиков на цели. Если опытным и хорошо подготовленным пилотам этой машины не удастся обнаружить и распознать цели, помеченные световые маркерами, то час Ч для бомбардировщиков должен быть перенесен с 23.00 на 21.30. Симондс с большой неохотой согласился с этим требованием, однако испытания показали, что световые снаряды 25-фунтовых орудий хорошо видны с воздуха, и спустя несколько часов время Ч воздушной фазы операции «Тоталайз» было окончательно утверждено. Впрочем, на этом чехарда с обеспечением воздушной поддержки не закончилась. Утром 7 августа, то есть менее чем за сутки до начала операции, выполнение дневного налета фазы 2 операции было перепоручено стратегической авиации армии США. Вечером 7 августа в штабе 1-й канадской армии была утверждена окончательная оперативная инструкция № 12, разъясняющая детали воздушной поддержки. Час Ч для фазы 1 назначался на 23.00 7 августа, час Ч для фазы 2–13.00 8 августа. Были оговорены сроки, в течение которых наземные войска могут отменить нанесение удара, если необходимость в нем отпадет. Инструкция включала также пункт, на котором ВВС настаивали в течение всего процесса планирования. Наземные войска, находящиеся в непосредственной близости от целевых объектов бомбардировки, должны быть отведены на стандартное безопасное расстояние, за линии, специально установленные для каждого конкретного подразделения. Операция «Тоталайз» была первой крупной операцией, подготовленной штабом 1-й канадской армии. Очевидно, это стало одной из причин того, что процедура получения воздушного обеспечения оказалась длительной и сложной. И самое странное, в течение всего планирования не было предпринято ни одной серьезной попытки разработать альтернативный план на случай, если погодные условия не позволят авиации подняться в воздух. Похоже, в штабе канадской армии беспечно приняли запрашиваемый Симондсом план воздушной поддержки как данность, не допуская даже мысли, что авиация союзников окажется неспособной воплотить в жизнь их ожидания.

Сержант Уилкинс около своего танка из эскадрона «С» 1-го батальона полка Нортгемптонширских Йоменов разъясняет экипажу план ночного марша. Слева направо: рядовые Бурман и Милнер, младший капрал Прайд и рядовой Торн.

В 17.00 7 августа Монтгомери позвонил Крерару, чтобы обговорить с командующим армии аспекты предстоящего наступления. Неожиданно, вместо обсуждения деталей прорыва немецкой линии обороны разговор пошел о захвате Фалеза и рейдах легких бронетанковых сил на восток, юг и запад от города. Беседа текла так, словно захват Фалеза был уже решенным делом, но Монтгомери не сделал ничего, чтобы сдержать неожиданный энтузиазм Крерара. Победные настроения сопровождали и последующий разговор Крерара с Симондсом, в котором генералы обсуждали возможности использования 1-й польской танковой дивизии в акциях по зачистке лесных массивов западнее реки Див. Очень похоже, что за несколько часов до начала операции на высшем командном уровне царило убеждение, что предпринятые ими титанические усилия неминуемо гарантируют успех.

Глава 3. Ночной прорыв

С утра 7 августа атакующие подразделения первой фазы операции «Тоталайз» начали выдвигаться в районы сосредоточения. Маршруты движения лежали вне прямой видимости наблюдателей противника. Однако день был сухой и жаркий, и колонны техники подняли тучи пыли. Обычно в Нормандии подобное свидетельство передислокации войск не оставалось без внимания. Выразительные плакаты вдоль дорог напоминали водителям: «Пыль – значит обстрел». Однако в этот раз ни артналета, ни воздушной атаки не последовало. Штаб 89-й пехотной дивизии проигнорировал явный признак подготовки союзников к наступлению, и объяснить это можно лишь отсутствием боевого опыта и у командования дивизии, и у личного состава. Британской компоненте фазы 1 операции «Тоталайз», которую составляли 51-я (Хайлэндская) дивизия⁴ и 33-я бронетанковая бригада,⁵ предстояло наступать узким фронтом (примерно 1,8 км) восточнее национального шоссе № 158 на юго-восток с первоначальной задачей прорвать первую линию обороны немцев. После этого британцы должны взять под контроль следующие целевые объекты:

1) район, ограниченный ключевыми точками: деревня и лесной массив Лоргишон – деревня Крамениль – деревня Сент-Эньян-де-Крамениль и лес южнее её – деревня Гарсель-Секвиль;

2) деревня Секвиль-ла-Кампань и леса восточнее и южнее её.

Имеющиеся в распоряжении командира дивизии генерал-майора Ренни транспортные средства для перевозки пехоты (включая и новые бронетранспортеры «Кенгуру») могли взять на борт только три батальона. Тактический план строился, исходя из этих ограничений. Из подразделений 154-й пехотной и 33-й бронетанковой бригад были сформированы три мобильные колонны – по одному пехотному батальону и одному бронетанковому полку в каждой. В идеале колонны должны была наступать параллельно по трем разным коридорам, но ограниченное количество танков-тральщиков позволяло обеспечить лишь два маршрута для движения. По левому (восточному) маршруту будут наступать 1-й танковый батальон полка Нортгемптонширских Йоменов и 1-й пехотный батальон полка Черной Стражи. Районом оперативного сосредоточения этой группы была назначена местность между деревнями Юбер-Фоли и Солье, а целью – деревня Сент-Эньян-де-Крамениль. По правому (западному) маршруту предстоит двигаться двум моторизованным колоннам. Первая включала в себя 144-й полк Королевского бронетанкового корпуса и 7-й пехотный батальон полка Аргильских и Сазерлэндских горцев, вторая – 148-й полк Королевского бронетанкового корпуса и 7-й пехотный батальон полка Черной Стражи. Районом оперативного сосредоточения обеих колонн назначена была местность восточнее деревни Ла Гинет. Целью первой колонны являлась деревня Крамениль, второй колонне предстояло захватить деревню Гарсель-Секвиль.

7 августа 1944 года экипаж танка «Шерман Файрфлай» с собственным именем Handing Houghton из эскадрона «С» 1-го батальона полка Нортгемптонширских Йоменов загружает боезапас в свой танк в рамках подготовки к операции «Тоталайз». Слева направо: сержант Гиннс, рядовой Капокки, младший капрал Маккензи и рядовой Рейд.

Во время движения к целевым объектам старшими в колоннах будут командиры бронетанковых полков. Их главная задача заключалась в безопасной доставке пехоты к местам спешивания. После этого руководство перейдет к командирам пехотных батальонов, а бронетанковые подразделения будут осуществлять огневую поддержку и отражать контратаки вражеской бронетехники. Вторая бригада 51-й дивизии – 152-я пехотная – будет наступать пешим порядком за мобильными колоннами, имея целью захват деревень Тийи-ла-Кампань (которая к этому времени напоминала уже груду развалин), Лоргишон и Секвиль-ла-Кампань. 153-я пехотная бригада была выведена в дивизионный резерв. Задачи, поставленные перед канадской компонентой операции – 2-й пехотной дивизией генерал-майора Фоулкза⁶ и 2-й бронетанковой бригадой бригадира Уимена⁷ – были сложнее и объемнее и находились практически на грани их возможностей.

Это, по меньшей мере, странно, если вспомнить, что после операции «Спринг» генерал-лейтенант Симондс был настолько недоволен Фоулкзом, что подумывал снять его с должности. В ходе 1-й фазы операции «Тоталайз» 2-я пехотная дивизия и 2-я бронетанковая бригада должны были:

1) захватить территорию восточнее деревни Кайуэ с высотой 122 включительно и местность, примыкающую к деревне Гомениль;

2) зачистить периметр между деревнями Ме-сюр-Орн – Фонтене-ле-Мармьон – Кайуэ – Гомениль – Рокканкур;

3) подготовить на захваченной территории плацдарм для фазы 2 операции.

Также на дивизию был возложен захват двух укрепленных деревень – Ме-сюр-Орн и Фонтене-ле-Мармьон, что серьезно усложняло задачу Фоулкза и его солдат, поскольку деревни находились в стороне от оси наступления и за пределами огневого вала. Кроме того, в рамках фазы 2 операции дивизии предстояло взять под контроль деревню Бретвиль-сюр-Лез и прилегающую к ней местность с последующим формированием здесь плацдарма для обороны правого фланга оперативной зоны. Достаточно простая схема распределения командования, избранная командиром 51-й дивизии, оказалась неприменима для канадцев – все три командира пехотных бригад не имели достаточного боевого опыта. Два были выходцами корпуса связи, а третий ранее служил в штабе 4-й канадской бронетанковой дивизии и принял командование бригадой только 3 августа, то есть за четыре дня до начала операции «Тоталайз». Вместе с тем, бригадир Уимен был, наверное, самым опытным командиром бронетанковой бригады в канадской армии с практическим опытом управления войсками в Италии и Нормандии. Неудивительно, что именно на него Фоулкз возложил полное руководство мобильными силами канадцев. Сложная география целей и целый ряд других факторов не позволили Уимену использовать такую же простую схему построения колонн, как в 51-й дивизии. Во-первых, мобильные силы решено было разбить на четыре колонны, в соответствии с целевыми объектами дивизии. При этом доступные транспортные средства способны были перебросить к целям только три пехотных батальона.

7 августа 1944 года 1-й полк Нортгемптонширских Йоменов готовится к предстоящей ночной атаке. Танк на переднем плане интересен тем, что является результатом серьезной переделки – сварной корпус М4 венчает литая передняя часть танка М4А1.

Поэтому во-первых вместо пехотной компоненты одной из мобильных колонн решено было использовать разведывательное подразделение дивизии – 8-й разведывательный полк (аутентичное название – 14-й канадский гусарский полк), который имел в каждом из эскадронов штурмовой взвод и имел возможность захватывать слабо обороняемые объекты и удерживать их некоторое время. Во-вторых, один из бронетанковых полков Уимена (1-й гусарский полк) и 5-я пехотная бригада выводились в резерв для действий в фазе 2 (Фоулкз решил, что именно такая группировка потребуется для захвата деревни Бретвиль-сюр-Лез). Поэтому, оставшиеся два бронетанковых полка необходимо было пропорционально распределить между четырьмя мобильными колоннами. В-третьих, Уимен, по всей видимости, был крайне обеспокоен безопасностью перевозимых на бронетранспортерах пехотинцев, поскольку решил отделить передовую ударную танковую группу от основной колонны. С учетом всех этих особенностей было принято решение, что мобильные силы канадцев будут наступать вдоль двух осей – тремя колоннами из района западнее фермы Бовуар (правая ось) к целям, расположенным между деревней Кайуэ и национальным шоссе, и одной колонной из района восточнее фермы Тротеваль (левая ось) к высоте 112. Ядро каждой их трех колонн правой оси формировал батальон 4-й пехотной бригады. На левой оси такую функцию выполнял разведывательный полк дивизии. Огневое и инженерное сопровождение колоннам оказывали танки 10-го и 27-го полков 2-й канадской бронетанковой бригады, танки-тральщики 1-го батальона Кавалерийского полка Лотианских и приграничных Йоменов, инженерные танки AVRE 79-го штурмового эскадрона Королевских инженеров, самоходная и буксируемая артиллерия, а также подразделения инженерной, артиллерийской и воздушной поддержки.

Распределение командования в колоннах также разительно отличалось от британской схемы. Уимен разбил всю массу атакующих войск на несколько целевых групп: группу прорыва, штурмовую группу и оборонительную группу. Общее командование группами прорыва в колоннах правой оси было возложено на командира 27-го бронетанкового полка (канадского полка Шербрукских фузилеров) подполковника Гордона. Группы отвечали за навигацию и разметку маршрута движения. По достижении района спешивания их главной задачей становилось обеспечение огневого прикрытия пехотных батальонов, штурмующих целевые объекты. В каждой из трех наступающих колонн группа прорыва состояла из двух взводов 27-го бронетанкового полка, двух взводов танков-тральщиков и взвода инженерных танков AVRE. Штурмовые группы войск правой оси возглавил командир 4-й пехотной бригады бригадир Кенонг. Задача групп состояла в захвате и последующей обороне целевых объектов. Каждая из трех штурмовых групп включала в себя эскадрон (роту) 27-го бронетанкового полка без двух взводов, пехотный батальон 4-й бригады на бронетранспортерах, два взвода противотанковых орудий (из 56-й и 74-й противотанковых батарей), пулеметный взвод пулеметно-минометного полка 2-й пехотной дивизии и отделение саперов. На левой оси руководство всей колонной было возложено на командира 8-го разведывательного полка подполковника Олвея. Группа прорыва здесь была сходна по составу с аналогичными группами левой оси с тем лишь отличием, что роль танковой компоненты выполняли здесь два взвода эскадрона «С» 10-го бронетанкового полка. Штурмовая группа в свою очередь состояла из оставшейся части эскадрона «С» указанного бронетанкового полка, собственно 8-го разведывательного полка (включающего в себя штаб и три разведывательных эскадрона), двух взводов ПТО, пулеметного взвода и отделения саперов. Третью крупную группировку – оборонительную – формировал 10-й бронетанковый полк (без одного эскадрона). Ему предстояло следовать за основными силами правой оси и прикрывать зону спешивания от возможных фланговых атак противника. После этого полк переходил в тактический резерв. В тылу колонн будут следовать штабы 2-й бронетанковой и 4-й пехотной бригад, сведенные в так называемую «тактическую штабную группу», а также медицинские и ремонтные подразделения бригад.

Уже совсем стемнело, когда первые из 1019 тяжелых бомбардировщиков Королевских ВВС, задействованных в воздушной поддержке фазы 1 операции «Тоталайз», достигли французского побережья. Они двигались двумя параллельными колоннами с севера на юг. В 22.55 специально выделенные орудия отметили цели бомбардировки световыми снарядами: зеленого цвета на западном фланге и красного – на восточном. Непосредственно бомбардировка должна была продолжаться с 23.00 до 23.40. Первыми, в 23.00, удару подвергнутся деревни Ме-сюр-Орн и Ла Ог, затем в 23.20 – Фонтене-ле-Мармьон и Секвиль-ла-Кампань и, наконец, в 23.40 – Мар-де-Мань. Небо было относительно чистым, видимость – удовлетворительной. Самолеты наведения, двигаясь на высоте 1,2–1,5 км, идентифицировали цели и пометили их цветными маяками, хотя в послеполетном рапорте было отмечено, что на западном фланге артиллерия прекратила огонь световыми снарядами прежде, чем цели 1 (Фонтене-ле-Мармьон) и 3 (Ме-сюр-Орн) удалось пометить точно. После этого в дело вступили главные силы. Генерал-лейтенант Симондс, чья работа с началом активной фазы операции свелась лишь к ожиданию, так описал этот налет: «Самый ужасный шторм, какой только можно себе представить… Земля под ногами сотрясалась в конвульсиях».

Генерал-полковник Крерар, не дожидаясь конца бомбардировки, поспешил отправить в штаб Харриса пылкое сообщение, в котором высоко оценил точность и меткость британских пилотов. Харрис позже признался, что поначалу даже растерялся, посчитав, что это некий подвох. В отличие от Крерара, он был более осведомлен о технической стороне проведенного налета и его ответ был осторожным и взвешенным:

«Спасибо за сообщение. Досадное отсутствие ветра и накопившийся густой дым сделали невозможным сброс почти трети бомбового тоннажа на каждый из выбранных объектов, но, надеюсь, что остальные две трети попали точно в цель. Не стесняйтесь просить о помощи в будущем. Удачи».

Реальное положение дел, действительно, было совсем не радужным. Дым от разрывов, смешавшись с густой пылью, довольно быстро закрыл и цели, и маркеры, поставленные самолетами-наводчиками. Из опасения, что сброшенные вслепую бомбы, упадут на изготовившиеся к атаке наземные войска, экипажи более чем трети участвовавших в налете машин приняли решение отказаться от бомбометания. В результате только 642 самолета фактически атаковали цели, сбросив суммарно 3456 тонн фугасных бомб. Хотя (опираясь главным образом на оптимистическое послание Крерара) ВВС охарактеризовали налет как точный и эффективный, по-настоящему действенным он был только для двух целей восточного фланга – Ла Ог и Мар-де-Мань. Еще одна цель – деревня Секвиль-ла-Кампань – попала в зону рассеивания бомб – то есть хотя бы часть сброшенных на нее бомб достигла цели. А вот на западном фланге дела обстояли совсем плохо. Деревня Фонтене-ле-Мармьон была поражена незначительно, поскольку основной удар самолетов пришелся по местности немного западнее. Цель № 3 – деревня Ме-сюр-Орн, которую атаковали 89 «Галифаксов» и три «Ланкастера», практически не пострадала. Основная масса бомб упала в поля неподалеку от Сен-Мартен-де-Фонтене. Несколько бомб разорвалось в порядках изготовившегося к атаке Монт-Рояльского фузилерского полка 6-й канадской пехотной бригады. При этом массированный налет бомбардировщиков поднял по тревоге немецкие гарнизоны по всей линии предстоящего наступления союзников. Цена, которую бомбардировочной авиации пришлось заплатить за все это – одиннадцать машин (десять было сбито и один разбился при посадке).

Эти два бронетранспортера «Кенгуру» использовались в ходе ночного марша для доставки пехоты 51-й Хайлэндской дивизии. Судя по дорожному знаку, снимок сделан в районе временной дислокации штаба одного из артполков дивизии.

Самолеты только приближались к целям бомбардировки, когда в районах сосредоточения заревели сотни тяжелых моторов. Построенные в колонны танки и бронетранспортеры начали выдвижение к стартовой линии, пересечь которую передовые части должны были ровно в 23.30. Маршруты движения были заблаговременно помечены светящимися маркерами. Солдатам передовых подразделений по требованию ВВС были розданы беруши, однако они не понадобились. Как вспоминал командир 144-го бронетанкового полка подполковник Алан Джолли, «рев танковых моторов был действительно оглушительным, и мы поняли, что налет начался, только по вспышкам разрывов впереди». Пройдя стартовую линию, колонны увеличили скорость до 5 миль в час, чтобы подойти максимально близко к зоне артиллерийского заграждения. В 23.45 сотни орудий на позициях у южных предместий Кана открыли беглый огонь, и грохот выстрелов очень скоро превратился в непрерывный рев.⁸

Артподготовка такой интенсивности проводилась в Нормандии впервые. В течение часа 360 орудий вели огонь при средней норме на один ствол – два выстрела в минуту. За огневым валом, соблюдая радиомолчание, шли бронетанковые колонны. Одновременно с полевыми орудиями открыли огонь зенитные пушки Бофорса. 40-мм трассирующие снаряды летели над головами наступающих войск, указывая направление движения. Но довольно скоро стало ясно, что штурманам придется в большей степени рассчитывать на собственные головы, карты и везение, чем на все прочие средства навигации. Артналет поднял облака пыли, настолько плотные, что свет фар не способен был пробить их. Вдобавок немцы принялись обстреливать дымовыми снарядами район сразу за огневым валом, и в результате видимость снизилась практически до нуля. «Лунный свет Монти», создаваемый восемью установками 344-й прожекторной батареи, хотя и разогнал тьму, но пользы от него было немного – светлое облако пыли и дыма мало чем отличалось от темного. Стрелки компасов, установленных в танках британцев, бешено крутились, морзянку в наушниках заглушал рев моторов, кроме того, сигнал пропадал всякий раз, когда танк делал резкий поворот, чтобы объехать воронку или иную преграду. Когда атакующие машины канадцев перевалили через гряду Верьер и стали спускаться вниз по обратному скату высоты, принимать радиосигнал стало невозможно. Продвижение вперед все больше и больше напоминало слепое прощупывание местности в поисках подходящего для бронетехники пути. Ни водители, ни штурманы не имели практического опыта вождения в подобных условиях, и неудивительно, что по мере удаления от стартовой линии колонны все больше и больше рассеивались, утрачивая целостность.