Я старался сосредоточиться на реальности. Выныривая из пустоты провалов, отчаянно цеплялся за спасательные круги – близкие лица, воспоминания, желание вернуться к свету. Но каждый раз захлёбывался и уходил под плотную толщу. Мрак бездны радушно раскрыл для меня свои объятия.
Образы, вырванные из реальности в периоды просветления, причудливо перемешиваются с плодами воображения, которые рисует мозг в кромешной тьме, без возможности зацепиться за крючки в окружении. Взывая к Тени, в ответ слышу лишь отдалённый смех. Хотя возможно, это очередная галлюцинация.
Могила Алисы. Безмолвная скала Вечного Укора. Осквернённая насилием. Кристально чистое снежное полотно вокруг, превращённое в розово-красное безобразное месиво. Капли крови свисают с металла ограждения переспелыми рябиновыми гроздями, кричаще блещут на солнце, привлекают снегирей.
Холодный камень Храма, гулкий звук шагов. Свет факела выхватывает рисунки и незнакомые иероглифы на гладких стенах. Давящая тишина и ощущение крови во рту. Настойчивый шепот Теней в голове. Чужих, пугающих. Но одновременно родственных, близких по наполнению. По чувствам. По сокрытым желаниям.
Зияющие пустотой глазницы молодого Кренцент. Ничего в них не напоминает о метавшемся там ужасе прямо перед смертью. Горло разорвано диким зверем, в отверстии с рваными краями виднеются внутренние стенки.
Даша, раскинувшая свои волосы по подушке. Сквозь прикрытые веки отчётливо видно, как быстро двигаются её зрачки. Тяжёлое дыхание прерывается слабыми стонами. На нежной шее заметны струйки крови, пачкающие волосы и шёлк постели. Девушку терзают кошмары.
Молодая девушка с бледным лицом, обрамлённым чёрными распущенными волосами. Стоит возле знакомого леса в Кызылтасе. Изящные лисьи черты лица, зелёные глаза под сенью длинных ресниц смотрят с превосходством и уверенностью. На полных, чётко очерченных губах застыла лёгкая покровительственная улыбка. Насыщенный цвет глаз и губ контрастирует с аристократичной бледностью кожи. Простое белое платье с небольшим вырезом прекрасно очерчивает развитую грудь и тонкий стан, а затем расширяется у ног, опускаясь до земли. Элегантная и статная, она выглядит удивительно уместно на фоне тёмного, ночного леса. А поднимающийся из-за густых крон яркий серп луны дополняет её образ мягким призрачным светом.
Мила, сонная и разбитая, в мокрой одежде, облокотилась на капот машины, наблюдая за мной печальными глазами. Засохшая кровь на щеке, одежда в грязи, мелкая дрожь по всему телу.
Образы продолжали проецироваться в сознании, я не мог отличить, какие являются реальными, какие же не имеют никакого отношения к происходившему со мной. Волны эмоций, вызванные яркими картинками, мешают сосредоточиться на избавлении от оков вырвавшейся Тени. Я даже не мог осознать, в какой момент потерял контроль. Воспоминания не торопились создавать логичную цепочку, подкармливая меня обрывками, и только сильнее запутывали утомлённый мозг.
Очередная попытка – и в глаза мне ударил яркий солнечный свет, заставив сразу же прикрыть лицо рукой. Во рту мерзкий металлический привкус, смешанный с алкоголем. Голова болит, словно я давал пьянству бой в течении недели и постоянно терпел поражение. В теле слабость, лицо непроизвольно кривится в гримасе отвращения. Сглотнув, я аккуратно убрал руку от лица и приоткрыл глаза.
Я в машине. Первым делом в глаза бросилась разбитая панель. По ней ударили чем-то весьма тяжёлым, и пластик, или из чего она там сделана, не выдержал варварского обращения. Удар превратил часть салона в крошево, по лобовому стеклу от капота побежала паутина мелких трещин. Повернув голову, я увидел Руса.
Сидит прямо, удерживая руль так крепко, что пальцы побелели. На меня внимания не обращает, следит за дорогой. Во всей позе сквозит напряжение. Солнце нещадно лезет в глаза, до слёз, потому мне пришлось сощуриться, чтобы разглядеть хоть что-то.
– Дороу, – хрипло произнёс я.
– Здоровались уже.
В голосе, помимо напряжения, звучит и тщательно скрываемая тревога.
– Быстро нашёл меня? – я посмотрел в окно, пытаясь понять, где мы едем. Но блестящий на солнце снег заставил отказаться от этой идеи, вызвав дикую резь в глазах.
– Кладбищ мало, – коротко ответил он. Чуть скосил глаза в мою сторону: – Это уже ты, Алекс?
– Нет, это мой крайне неудачный клон с большим количеством багов, – проворчал я. – А тупые вопросы перегружают его баганый интерфейс.
Рус повернулся ко мне. Брови сосредоточенно сдвинуты, пронзительные глаза настороженно вглядываются в моё исполненное благородства и таинственности, надеюсь, лицо. Когда я понял суть вопроса, то отвернулся, вздохнув.
– Это я? – тихо спросил я, кивнув на развороченную панель.
– Твой крайне неудачный клон, – в тон ответил он.
– Извини, – искренне произнёс я. – Случилась непонятная хрень.
– Ты сам в непонятную хрень превратился, – после молчания отозвался он. – Таким я тебя ещё не видел.
– Водка – козёл, – проговорил я, продолжая щуриться от солнца.
Вытащил сигарету, но Рус неожиданно резко гаркнул:
– Нет!
Я удивлённо повернулся к нему. Друг уже давно перестал возмущаться по поводу прокуривания его салона. Сейчас же тон его категоричен. Возможно, злится из-за предстоящего ремонта.
– Да ладно тебе, у меня было тяжёлое утро, – попробовал оправдаться я.
– Не вздумай, Ал! – громче повторил он. – Ты себя не держишь в руках. Никаких наркотиков!
– Рус, это сигарета, – непонимающе запротестовал я, продемонстрировав пачку. – Не самое лучшее время раскрывать для меня мир ЗОЖ. Я тебе не предлагаю, вот и ты с проповедями о вреде наркотиков завязывай.
– Не тупи, – раздражённо отозвался он. Руслан редко демонстрирует эмоции, и подобное их проявление сродни истерике. – Впервые после встречи твои глаза пришли в норму. Тот Охотник, Надир, рассказал мне, как ты вызвал Тень. Действие алкоголя ещё не закончилось. Любой допинг вновь лишит тебя способности думать адекватно.
– А к чему привела попойка в одно лицо? – подозрительно спросил я, напрягаясь внутри.
Теневая падла молчит, что уже является нехорошим знаком.
– Ты снова подошел близко к Поглощению, – замедленно пояснил Рус. – И выпил Кренцент. Досуха. Покалечил Охотника. Не желал слушать разумных доводов. Чуть не разнёс машину, когда я отказался везти тебя в клуб. И в бордель. И в сауну. Надир незаметно подсыпал какого-то порошка во фляжку с водкой, и дал тебе.
– Что дальше? – закрыв глаза, спросил я.
По телу пробежала дрожь. Впервые после событий в Храме я потерял контроль над Тенью. И всё-таки добрался до вампирской крови.
– Ты чуть успокоился, – ответил он. В вечно спокойных глазах друга засело искреннее беспокойство. – Ал, я уже видел тебя под контролем Тени. Сейчас ты был другим.
– Каким же?
– Злее. Импульсивнее. Ты не желал никого слушать. Агрессировал на любое замечание или просьбу.
– В общем, стандартный вечер пятницы, – тяжело вздохнул я, откладывая сигарету.
– Нет. Создалось впечатление, что ты… не знаю, как объяснить… Ещё менее человек, чем был ранее, когда находился в обличие Тени.
– Что-то пошло не по плану, – признал я. – Но времени на раздумья не было. Не хотелось оставлять Надира этим скотам.
– Дело не в самом бою, – уточнил Рус. – Ты после боя вёл себя пугающе. Ну и вид у тебя был… Как у наркомана законченного. А ещё ты бредил.
– Ну, сейчас начнётся, – буркнул я. – Как обычно после пьянки: тому, кто нажрался первым, начинают приписывать всё, что только можно приписать.
– Я серьёзно, – сказал он, заворачивая во двор. – Ты говорил что-то о Храме. О Деве.
– Чего? – я удивлённо вытаращился на друга.
О Храме я старался не вспомнить вообще. А о всяких Девах бредит Тень. На постоянной основе.
– Сложно было разобрать твоё мычание, – пожал он плечами. – Говорю лишь то, что удалось услышать.
– Сходи на кладбище, говорили они… Там будет тихо, говорили они…
Я осмотрел себя. Весь в крови. Чужой ли, своей – не важно. Сильных повреждений, кроме дикой головной боли и ноющего плеча, не чувствую. Тень заткнулась и не торопится вылезать из тёмной норы на задворках сознания. Но потолковать нам нужно в более благоприятной атмосфере.
– Зачем ты вообще туда попёрся без охраны? – с тем же раздражением упрекнул меня Рус. – Альберт ведь предупреждал, чем могут закончиться такие вот прогулки.
– Искали не меня, – возразил я. – Они пришли за Надиром. Меня даже отпустили.
– Марк все ещё лелеет надежду на твоё возвращение? – приподнял он бровь в намёке на удивление.
– Думаю, да. Других объяснений нет. Не представляю я серьёзной угрозы, чтобы стать объектом целенаправленной охоты.
– Даже после уничтожения почти всего клана Венефика в одиночку, ты всё ещё веришь, что не представляешь серьезной угрозы? – скептически поинтересовался он.
– То было стечение обстоятельств, – поморщился я. Язык не поворачивается назвать его удачным. – Мне очень сильно помогли.
– Не суть. Важен результат. И если Марк воспринимает тебя, как шикарную инвестицию, то Виктория никогда не простит тебе геноцида жриц, Ал. – уверенно сообщил он. – Ты для неё теперь цель даже важнее, чем Олег. Уж она оценивает тебя высоко.
– В отличие от Доминус, – хмыкнул я. Но Рус заметил за небрежным тоном то, что я попытался скрыть. Ибо лицо его стало даже немного сочувствующим.
«Мерседес» плавно заехал во двор. День полностью вступил в свои права и улицы наполнились жизнью. Собачники лениво выгуливают своих питомцев. На огромной горе снега резвится малышня. Лучи зимнего солнца разгоняют мрак и тревожные мысли горожан. Заставляют их забыть о сковывающем напряжении. Уничтожают воспоминания о гнетущей паутине, окутывающей город с наступлением сумерек. Забыл и я. За что тут же поплатился.
– Немногим известно, что произошло в Храме на самом деле. Зато многие знают о твоём происхождении. Альберт явно пытается высчитать, чем грозит потенциальное возвышение безродного молодого сородича, ещё и из опального исчезнувшего клана, для общей морали внутри клана. К тому же, способность твоей Тени слишком уж непохожа на стандарты, принятые среди Доминус. Я бы не был так строг к ним.
– Я их спас, Рус. – Упрямо ответил я. – И мне кажется, имею полное право возмущаться.
– А почему ты мне жалуешься на эту несправедливость? – спросил он. – Иди к Альберту, выскажись.
– Знаешь же, не пойду. – Я сжал губы. – Мне от его взгляда даже не по себе.
– По крайней мере, понимаешь, каково мне при общении с тобой. – Хмыкнул он. Вгляделся в меня пристальнее: – Ты уверен, что всё в порядке? Охотник говорил, что тебе может потребоваться ещё доза.
Он вытащил из кармана небольшой пакетик с серебристым порошком. Тонкоизмельчённое вещество загадочно блестит на солнце, напоминая серебряную пудру, перемешанную с металлической стружкой. Отчего-то возникли аналогии с цианидом для вампиров.
– Это что ещё за Димедрол на максималках? – в руки мне брать пакетик не хотелось. – Точно не слабительное?
– Даже если так, ты будешь слишком занят, чтобы охотиться, – резонно заметил Рус. – Вечером ты должен быть в форме, не забыл? Одиночная прогулка на кладбище не послужит оправданием. Скорее, наоборот.
– Есть идеи, как прийти в себя.
– Даша? – Я кивнул. – Я бы с ней поаккуратнее сегодня был. Ты последнее время сам не свой. А сегодня апогей твоей неадекватности.
– Торжественно клянусь, что пить не буду больше, – я посмотрел на Руса. – Если бы кретины Кренцент не навестили нас, я бы не сорвался.
– Если бы, – повторил Рус с нажимом. – Ты должен был предусмотреть такой вариант. Цена каждой ошибки становится выше с возрастающей силой. А твоя сила возросла значительно.
Я вздохнул. Ещё раз бросил взгляд на разбитую панель.
– Сила, которой я не понимаю, – признался я. – А Мелисса мало чем может помочь. Ей не ясны мои отношения с Тенью.
– Не только ей. Неприязнь остальных в клане исходит от непонимания. Ты непредсказуем, залезть тебе в голову очень сложно. А сюрпризы в ситуации, когда под ударом абсолютно все, никому не нравятся.
– Мне тоже не нравятся, – согласился я. Потёр виски: – Возможно, вы правы. Мне требуется выпустить пар, отпустить ситуацию.
– «Мы» правы? – переспросил он, остро взглянув на меня.
– Да есть тут ещё один, который докопался, как пьяный до радио, – буркнул я.
Рус понимающе хмыкнул.
– Если немного припоздаю, ничего ведь не случится?
– Случится, – отрезал он. – Не раздражай Альберта без весомой причины.
– Нет ничего веселее, чем, будучи мышью, дёргать за хвост кота, неспособного хапнуть тебя в ответ, – глубокомысленно заметил я. – Но дело не в этом. Я действительно должен взять себя в руки. Вернуть контроль над ситуацией. И ты прав – рисковать с Дашей сегодня не стоит.
– И что ты удумал снова? – настороженно поинтересовался он. – Учти, я не нанимался вампирским ангелом-хранителем.
– На этот раз никаких одиночных прогулок, – пообещал я. – Загляну в «Диамант».
Рус задумался. Я видел, что его тренированный мозг усиленно ищет варианты, как я могу создать локальную катастрофу даже из простого похода в клуб. Заботой ли обо мне, или же нежеланием снова мчаться на помощь – не знаю, чем он руководствуется. Но, видимо, ничего не придумал.
– Возможно, Альберт и поймет, что тебе нужно немного времени прийти в форму после драки, – сдался он.
Взглянул на моё пальто. Разорванное, грязное, ещё и простреленное. Лицо у меня выглядит ненамного лучше гардероба, успел уже глянуть в зеркало и разочароваться. Мне казалось, что вампир в любой ситуации выглядит, как молодая рок-звезда – неважно, сколько пришлось скакать и получать по физиономии, он будет смотреться шикарно. Своим внешним видом я с завидным постоянством опровергаю эту теорию. Больше не на рок-звезду похож, а на немытого бомжа.
– А не поймет, и чёрт с ним, – махнул я рукой.
– Столь тёплые чувства к Альберту исходят лишь по причине его недооценки твоего вклада в события у Кызылтаса? – спросил он.
– Не знаю, – задумавшись, честно ответил я. – Может, потому, что он предпочёл сделать вид, будто я в сторонке курил во время глобального дебоша. Может, потому, что после того, как он осознал мою сущность, включил режим вампирского национализма. А может, потому, что из Доминус он единственный, кого я по-настоящему боюсь. Не знаю, выбирай понравившийся вариант.
– Какие мы ранимые, – улыбнулся он. – Ладно, это ваши дела. Ты сам хочешь ему рассказать о том, что произошло?
Я молча взглянул на друга. Его улыбка стала шире:
– Приводи себя в порядок. Увидимся вечером. И прошу, не устрой чего-нибудь.
– Буду лапочкой, – вновь пообещал я, и кряхтя, выбрался из машины. Меня ждёт ещё один разговор.
Добравшись до квартиры, я избавился от грязной одежды, принял душ. Раны, полученные в бою, не спешат заживать, хотя огнестрел затягивается удивительно быстро. Пуля, к счастью, прошла навылет. Я вздохнул.
Когда факт, что пуля прошла навылет, является единственным светлым пятном среди событий твоего утра, это знак, что пора в жизни что-то менять.
– «Тут ты прав…» – «О, а я думал, снова придётся тебя за жабры вытаскивать на ковёр». – «У меня сон час. Совсем разучился жить без моих мудрых наставлений и изящных решений?» – «Ты называешь случившееся изящным решением?» – «Само решение нажраться и влететь в толпу агрессивно настроенных красноглазых имбецилов принадлежит не мне. Я старался не допустить полнейшего фиаско». – «Показывай, что там случилось». – «Вот надо тебе в этом копаться? Мы живы, мы дома, мы победили». – «Показывай, скотина скрытная. Рус выглядел очень встревоженным. А значит, случилось что-то выходящие из ряда вон». – «Ты не находишь, что вся эта ситуация из ряда вон? Действовать пришлось аналогично». – «Хватит отговорок. Показывай». – «Хозяин – барин. Но…» – «Обойдусь без субтитров и закадрового голоса».
И он показал. Какое-то время я сидел в молчании, залипая в стену. В голове роится тьма мыслей.
– «Мы выпили его?» – «Угу. Но…» – «Я знаю, не оправдывайся». – «Это всё твоё нежелание кормиться. Я предупреждал». – «Руку Надиру сломали тоже из-за нежелания кормиться?» – «Если бы ты, например, занимался сексом с восхитительной барышней, а к тебе настойчиво ломился какой-то клоун с желанием поговорить о Боге, что бы ты сделал?» – «Странная параллель между восхитительной барышней и мёртвым вампиром». – «Извращенец. Я говорю о том, что от отсутствия самоконтроля не только ты можешь страдать. Мы были голодны, истощены, добрались до оазиса в пустыне. И тут нас стараются остановить. Надир знаком с вампирами, не думаю, что очень удивлён подобным исходом». – «Ты раньше не срывался. Момент с Надиром не единственный». – «Алкоголь – не лучшая идея для пробуждения меня. Последствия всегда непредсказуемы. В этом у нас с тобой много общего». – «И поэтому у меня провал в памяти произошёл? Опять». – «Твоё сознание ослабло, мое влияние усилилось. Сложи два и два».
Оказавшись в привычном мире, в своей зоне комфорта, я без опаски закурил. Тут ломать особо нечего. А главное – некого.
– «А что за глюки?» – «Глюки? О, друг, у меня для тебя плохие новости…» – «Не язви! Что ты старался мне показать?» – «Очнись, сын мой, ты бредишь! Ничего я не показывал! Может, у тебя в голове третий поселился? Сможем скоро кворум набирать…» – «Я видел Храм. Видел Милу в то утро, как мы уехали оттуда; Дашу в постели, ещё какую-то девушку…» – «А вот это уже интересно! Умеешь себя развлечь в бреду. Это голод называется. Вот и мерещатся всякие…» – «Не в том плане, как обычно представляем! Это напоминало тизеры. Одни образы пришли из прошлого, а других вообще не происходило со мной. Ещё и зов этот странный…» – «Зов?» – «Сам знаешь, несколько ночей уже слышу Тени. Только сейчас голос стал более отчётливым». – «Чего хотят?» – «Не могу понять». – «Если им действительно что-то нужно, они сумеют об этом сказать. Как в прошлый раз. Сейчас, видимо, просто развлекаются. Посиди несколько сотен лет в ветхом жилье без вайфая и бесплатного порно, тоже соскучишься по общению».
Голова никак не желает проходить. Виски зажаты в тисках и кто-то усердно продолжает крутить ручку. Никотин не помогает, а дым вызывает острое желание отделаться от завтрака самым нелицеприятным образом.
– «И Тени, и Марк, в один голос утверждают, что Хантвейл не подобает выпивать сородичей ради собственной выгоды». – «А мы получили хоть малейшую выгоду? Кроме той, что вызовем у Макса жжение ниже спины, похоронив очередных его щенков?» – «Не знаю. Но мне казалось, что Вейлани в нашем случае чревато». – «Оно чревато в любом случае и для любого сородича. Если станет известно, что мы сделали на кладбище, боюсь, нас могут не понять». – «У меня в голове какой-то шёпот». – «Это я, идиот. Пора бы уже привыкнуть». – «Нет. Другой, чужой. Но расслышать я не могу ничего членораздельного». – «Предлагает ставки на спорт?»
Наш диалог прервал звук входящего сообщения на компе. Я потряс головой, отгоняя нарастающую тревогу и мысли касательно правдивости слов Надира и Милы о финальной победе зверя.
Сообщение от Даши. Не может дозвониться. Я с тоской вспомнил, что произошло с очередным телефоном, и начал печатать ответ. Вдруг раздался нехороший щелчок, затем нарастающий гул, на миг мелькнул голубой экран, и компьютер вырубился. Я замер в удивлении.
– «А вот это уже знак…» – «Снова винда полетела?» – «Не будь дураком».
Я медленно отошел от стола. Словно это уже способно на что-то повлиять. Комп не подаёт признаков жизни, даже перезапуститься не пытается. Я наклонился к системному блоку. Ни одной горящей лампочки. Замечательно.
– «А вот и та самая выгода. Только вот радоваться не слишком хочется пока». – «Сгоревшая техника? Какая-то сомнительная выгода». – «Это говорит лишь об одном. Кровь Кренцент определённо пошла нам на пользу». – «Точнее, тебе». – «Что хорошо для меня, то и ты можешь использовать с успехом». – «Считаешь, что кровь Кренцент усилила нас?» – «Проверим. Но первый признак усиления сородича – отказ девайсов вокруг». – «А почему тебе не слишком по нраву этот знак?» – «Кроме того, что у нас теперь нет компьютера? Потому, что у многих возникнут вопросы, откуда это самое усиление появилось. А афишировать тот факт, что мы выпили Кренцент, не стоит. К нам и без этого относятся с нездоровым предубеждением».
Я снова уселся на диван. Взял книгу. Экземпляр, взятый у Мелиссы, выглядит совсем новым. Синяя матовая обложка без надписей, но с эмблемой Доминус, ни капли не истрепалась. Пролистав несколько страниц, нашёл раздел о Вейлани.
Леди утверждала, что в оригинале молодым сородичам эти тексты не осилить, потому их перевели на различные языки для удобства. О сохранности стиля никто не побеспокоился, повествование ведётся в формате разделов из своего рода вампирской Википедии.
– «Надо же, читает. Вот, что с людьми делает отсутствие компьютера. А ведь это полезнее, чем бесцельно кликать по ссылкам и бездумно ржать над мемами, которые забудутся через пару секунд после пролистывания». – «Я и с наличием компьютера читаю успешно». – «Но желание вновь усесться за клавиатуру мешает сконцентрироваться». – «Сейчас сконцентрироваться мне мешает твое навязчивое общение. Будь добр, займись чем-нибудь – визуализируй, что я читаю, что ли…» – «Я предпочитаю визуализацию другого рода». – «Замолчи тогда. Ты за сегодня и так много сделал, отдохни».
Тень наконец захлопнула варежку, а я углубился в чтение.
Вейлани, или пожирание Тени, являлось распространенным явлением не только в древние времена, но даже в Средневековье. Во времена войн сородичей, довольно частых, кстати, вампиры не чурались возможности сожрать ближнего своего, получив его силу. Ради могущества вырезались целые ячейки. Ни одно из сверхъестественных существ, с которыми ранее сталкивались Круги, не погубило столько вампиров, сколько им же подобные братья и сёстры. Ну, кроме Магов, наверно. Которые практически стёрли с лица земли Второй Круг в Афинах, едва не оборвав нить жизни всего рода.
Способности Тени путём Вейлани, конечно же, забрать нельзя. Однако сырое усиление внутреннего зверя является бесспорным и заманчивым плюсом. И если сейчас бал правят деньги и политическое влияние, то в смутное время главной валютой и основным аргументом в большинстве споров являлась именно сила. Особенно грешили жаждой насытиться кровью собратьев Хантвейл, Кренцент, Венефика и исчезнувшие ныне кланы Даммар и Мортуорум, изредка с припиской «Доминус».
– «Если мои умственные способности ещё не окончательно деградировали от нахождения с тобой в одной черепной коробке, то „Мортуорум“ обозначает „мёртвый“. А с этим дополнением – „Хозяин мёртвых“». – «Некроманты? Серьёзно?» – «После всего, что ты увидел, у тебя ещё функционирует способность скептически относиться к существованию кого угодно?» – «Функционирует». – «Просто до конца не смирился с новыми реалиями, сколько бы ни утверждал обратного. Ты стараешься жить обычной жизнью, пусть и с некоторыми поправками. Отвергаешь правила и законы обоих сообществ. Занял позицию чужого среди чужих и возмущаешься, почему же к тебе относятся так плохо. Тебе уже столько раз пришлось переступить через себя, через свои принципы. Пора бы задуматься об их смене». – «Принципы? У меня их никогда не было, слава богу». – «Хочешь казаться беспринципным циником?» – «Нет. Принципы – аркан, собственноручно накинутый на собственную же шею. Их наличие не делает из тебя правильного человека, не делает тебя лучше. Человек должен уметь адаптироваться к ситуации. Осознавать, какие действия необходимо принять в зависимости от текущих нужд и интересов. Принципы дают лишь возможность выделываться их наличием и действовать по сформированному клише. Сковывают тебя тогда, когда требуются свободные руки». – «То есть, ты не из тупого принципа отказываешься кормиться?» – «Нет. И я не отказываюсь. Только стараюсь держать себя в руках и не уйти в разнос. Есть разница между принципами и сознанием. Логикой. И разница заключается в гибкости и адекватности относительно отдельно взятой ситуации». – «Ни хрена не понял, но очень интересно…»
Часто старшие сородичи использовали своих молодых собратьев в качестве ужина перед серьёзными столкновениями. Изредка молодняку удавалось скопом одолеть старшего вампира и получить экспресс-рост по карьерной лестнице в клане и сообществе. Вампиры настолько увлеклись жуткой забавой, что количество сородичей стало падать со всё нарастающей скоростью.
Во времена Инквизиции, ставшими переломным моментом в жизни Кругов и чёрным пятном для каждого из выживших кланов, Вейлани запретили под страхом смерти. Ибо святые Ордены и простые смертные умудрились проредить ряды кровопийц так рьяно, что даже самых слабых вампиров принялись холить и лелеять с тем же трепетом, как христианский мир – остатки древней культуры Майя и Ацтеков в современном толерантном обществе. Хотя они сами же эти культуры и предали огню. За дело, кстати.
С уничтожением Хантвейл – одного из главных катализаторов данного кровавого безумия, а также с наложением вето на вампирский каннибализм, Вейлани принял обличие Уз Крови. Теперь члены клана добровольно делятся кровью между собой для усиления связи. Обычно – между Сиром и птенцом, но те же Кренцент подобным образом поддерживают связь между всеми сородичами в клане.
Как по мне – кратковременная, требующая постоянной подпитки связь не отличается стабильностью и увеличивает количество голосов в голове до уже неприличных значений. Потому я и отказываю Мелиссе в Узах. Нравоучений хватает.
– «Или же ты боишься допустить Леди в нашу голову. Она же увидит гораздо больше, чем ты показываешь». – «Это тоже. Не собираюсь никому открываться настолько сильно. Научен горьким опытом». – «Мелисса принимает всех твоих демонов, не нужно её опасаться». – «Всех ли? Она и о половине не знает». – «Хм… Возможно, ты прав, многогранный ты мой. Обойдёмся пока без женской компании в черепной коробке».
Узы немного усиливают сородичей, помогают при серьёзных ранениях и обеспечивают ментальную связь. Но риск попасть под Поглощение после дегустации вампирской крови оказывается достаточно высоким. Поэтому сородичи пользуются Узами лишь в крайнем случае.
Вплоть до сегодняшнего дня запрет на Вейлани действует в полную силу. А значит, если кто узнает о том, что случилось на кладбище, мне с превеликой радостью оформят смертный приговор. И даже протекторат Мелиссы не спасёт.
– «Никто не узнает. Надир избавился от тел. И чтобы не задеть наших нежных чувств, сжёг их подальше от Алисы». – «Добровольно?» – «Ну… практически». – «Надир единственный из сверхъестественной ментовки, кто относится ко мне нейтрально. Не стоит портить с ним отношения». – «Не прибедняйся. Есть ещё Мила. Есть Слава. Ты вообще милашка». – «Мила избегает встречи после вечера в Храме. Слава вообще носа не выказывает из укрытия и, оказывается, выясняет отношения с внутренним демоном». – «Маленькое уточнение – это ты меня сейчас демоном назвал?» – «Ну ты не ангел – точно». – «Ты – Мать Тереза, посмотрю».
При Вейлани сородич, посягнувший на чужую силу, в комплекте с бонусами получает и целую россыпь побочных эффектов – усиление жажды, повышенную уязвимость к серебру и солнечному свету, нестабильность Тени. А в редких случаях – приобретённую зависимость от крови сородичей.
– «Добавь ещё деструктивное влияние на электронику. Это тебе Марк говорил». – «Альберт и Мелисса постоянно находятся в окружении электроники. И что-то я не заметил, чтобы вокруг них всё коротило и взрывалось». – «Кроме твоего мозга». – «Смешно. Их Тень несравнимо сильнее, однако ничего подобного не происходит». – «Вот тут я бы попросил. Смотри-ка, сильнее. Это как с волшебством – главное не размер палочки, а умение волшебника». – «Ты сейчас про какое волшебство?» – «Не суть. В любом случае, от тебя зависит, насколько эффектно можно раскрыть наш потенциал. И пока ты не блещешь. Из-за этого и я выгляжу несолидно».
Я с некоторой опаской прикоснулся к висящей на шее серебряной цепочке. Ничего не произошло.
Я использую это украшение в роли лакмусовой бумажки. Не знаю, как это должно сработать, но уверен, что почувствую. А пока лишь прикосновение холодного металла к коже.
– «Ты выпил урода, что явно даже младше тебя. Надеялся, что изменения будут масштабными?» – «Ну… наверно». – «На Альберте проверь. Тогда почувствуешь разницу». – «Я бы поостерегся так шутить. Амир, при желании, может забраться к нам в голову. И такие мысли, даже в шутку, ничем хорошим не аукнутся».
Усталость, ранения, бессонная ночь и нервотрёпка сказались на моем состоянии отвратительно. Глаза закрываются сами по себе, я с трудом разбираю слова в книге. Несколько раз поймав себя на том, что перечитываю один и тот же абзац, я отложил её и лёг. Плечо ноет, повязка на руке быстро пропитывается кровью и её следовало бы сменить – но я не сумел заставить себя подняться. Веки сомкнулись. Несмотря на яркий солнечный свет за окном, я провалился в благостную темноту.