Иллюстратор Валерия Егорова
Дизайнер обложки Евгений Кравец
© Евгений Кравец, 2017
© Валерия Егорова, иллюстрации, 2017
© Евгений Кравец, дизайн обложки, 2017
ISBN 978-5-4483-8864-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рождение новой книги всегда событие, особенно если она заслуженная и выстраданная. Как говорится, большому кораблю – большое плавание, надеюсь «Дорога в пункт Я» таковой и является. Книга вызревала долго, ранние стихотворения, вошедшие в нее, написаны немногим менее 20 лет назад. Автор замысловато перемешал наиболее актуальные и совсем юношеские вещи, создается впечатление, что книга состоит из произведений разных авторов. Эволюцию поэта проследить трудно – это доступно только тем, кто давно следит за стихами Е. Кравца. Да и сам интерес к исследовательской работе отходит на второй план – поглощают оригинальные темы, умение постановки масштабных вопросов и поиск нетривиальных творческих решений. Автор не кичится знаниями, но умело пользуется ими. Разноплановость, на мой взгляд, главное достоинство человека пишущего.
Евгений – смелый экспериментатор, не боящийся утратить узнаваемость за сменой антуража. Его отличают интеллект, сдобренный щепоткой эпатажа, и чувственность, не переходящая в спекуляцию. Меня очень радует сам факт появления книги, он даёт надежду на то, что умные и честные стихи жизнеспособны, они непременно найдут отклик в человеческих душах.
Желаю автору творческой востребованности не только в Волгограде, где, едва соприкоснувшись с «литературным недомоганием», молодые поэты начинают задыхаться от собственного бессилия, но и за его пределами, где порой возможности захватывают и главное уходит из поля зрения. Невозможно приобрести любовь читателя без чуткой, способной на поступки, человеческой души, ибо она главный цензор всему живому.
Наталья Сырцова,
член Союза писателей России.
Эй, человек!
Будь так добр, подойди.
Продаёшься?
Это риторика – знаю ответ…
Но почём?
Я подкопил…
остроумца ищу, вероложца,
Кто не по вкусу просолен был
и наперчён,
Не опустившего взора,
когда презирали,
Кто к пасторальным утехам
вовек не привык,
И, не боясь навсегда
угодить в мизерабли,
В горле не прячет
бессовестный острый кадык.
Нет, я не Дьявол,
сверкающий серной главою,
Тот, кто приводит вас в мир
ледяною рукой.
Нет, я – Талант,
и я выкуплю сердце живое,
Сколько бы ни торговался
сквалыга Покой.
«Кто-то любил её: кормил мёдом и белладонной, держал в тепле»
Т. Харрис «Молчание ягнят».
Тха… Тха… Тха…
Три коротких выдоха только грудью —
отключив диафрагму, обездвижив сердечные клапаны,
усмирив вибрацию бёдер, залапанных
одноклассником в сальном отцовском бьюике…
Я шагну и побуду жратвой на серебряном блюде.
По-гекконьи уставится, не моргая,
черепную коробку бесстрастно вскроет,
надиктует готовый вывод: я – полароид,
моментальный, как озарение попугая…
деловито жужжа, признаю́ языки врагами.
Но впервые меня не едят, а пробуют,
отделяя любовно от розовых спаек волокна;
в исступлении жреческом всматривалась и глохла:
тело страхов моих, дородная недотрога,
в полушариях ныло, словно они – утроба.
Если зрение ищет эстампы, крачек, секвойи
Или угли коптящих уютом немых бегоний,
То хоть témpus edáx1, и беспамятство сложено вдвое —
золотушным руном укрываясь, на лу́ны воя,
оставайся навеки в халатно открытом загоне.
Сердце мое – Йерусалим,
ребра мои – стены плача,
Мертвой улыбки розовый дым,
В мыслях таинственных прячу.
Став Незнакомкой званых миров,
Тесному времени внемля,
Даже горжусь тем, что я не готов,
Медленно лечь в эту землю.
Мне бы допить расточительный взгляд
и без смятенья расстаться.
Мне бы мильоны столетий назад
Под скорлупой зарождаться.
Я отрицал бы тот чопорный сон,
Где каждый с событием сросся,
И чаще с эпохою отождествлен,
Чем с бытовым неустройством.
С безлюдных крыш и шумных магистралей,
Из подворотен и нервно мерцающих окон
Зеленый мрак кричит, что его обокрали,
Тяжелой грудью упали к кровавым истокам,
Силком обидной свободы сдавили каменный крест.
Мы ожили в ногах, тех, чьи стяги забвенья короче.
А среди изобилья чумой опаленных невест
Умирало младенчество грубо приласканной ночи.
Все спорилось… Как, помнится, давно,
Зелеными ладошами взрывая
Красу пестрящую обыденного рая,
Расстрига-ветер сжег мое окно.
Топорща взгляд пустующих очей,
Наполнив мукою мешки незримых легких,
Покалывая плоть, пустил по небу токи,
И у камина сел, как юный книгочей.
Он понукал рудые языки,
За ниточки привязанные к пальцам,
Лишь отчужденный ум бессонного страдальца,
Оставил на мгновенье свой замшелый скит.
И, надо же, достался мне!
Как череп мой ему, должно быть, тесен!
Но не беда: читал намедни в прогрессивной прессе,
мозг так же часто протекает и в спине.
Я стал всеведущ, быстр, красив и смел,
мог наблюдать движение корпускул…
Выдерживать подобную нагрузку,
Наверное, я б долго не сумел.
Я посетил давно уснувший сквер,
И усмирял террор беседой кроткой,
Из ила поднимал дымящие подлодки,
Воссоздавал щедроты темных недр.
Но вскоре ум ушел, истек, как лунный свет,
Мне стало нечем назидать своим грядущим детям,
Ведь, как и ранее, один крамольный ветер
Гулял в такой гостеприимной голове.