Read the book: «Капитан Гвоздев»

© Евгений Иоников, 2026

ISBN 978-5-4496-8170-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В апреле 1957 года работниками белорусского КГБ были допрошены несколько женщин, проживавших в Минске в первый год оккупации. Следователей интересовала деятельность группы агентов 4-го Управления НКВД СССР, выполнявших в городе спецзадание своего ведомства. Уцелевшие после провала командир группы и один из ее рядовых участников после выхода за линию фронта были арестованы и осуждены на 10 и на 5 лет соответственно. В 1957 году встал вопрос об их реабилитации, а упомянутые женщины оставались немногими из тех, кто мог в деталях рассказать о событиях: они являлись ближайшими родственницами разведчиков, которые скрывались у них и даже привлекали к выполнению незначительных, но не менее опасных от того поручений.

Протоколами допросов указанных женщин, а также материалами следствия, проводившегося в 1942 – 1943 годах в отношении выживших разведчиков в значительной степени ограничивается круг источников для исследования этой темы. При этом следует принимать во внимание, что в Национальном архиве РБ хранятся лишь несколько копий материалов из дела капитана Гвоздева, остальные документы, надо полагать, до сих пор не переданы на хранение в главное архивное учреждение страны. В связи со сказанным мы, по мере возможности, будем использовать в качестве источников информации другие документы, в которых имеются хотя бы незначительные, косвенные упоминания о разведчиках.

Главным героем нашего повествования является Гвоздев Александр Матвеевич. О довоенной биографии этого человека известно немного. Доступные документы Национального архива РБ содержат об этом периоде его жизни лишь формальные сведения – главным образом это установочные данные из протоколов его допросов: родился в 1905 году в селе Бусиново Московской области, в партию вступил в 1930, образование имел высшее. Результаты поиска в интернете также дают весьма скудный результат, интерес представляет лишь информация о составе Отделения НКВД Института восточных языков имени Нариманова последних предвоенных лет. Этот институт готовил работников для наркоматов, деятельность которых была связана с зарубежными странами, в том числе для НКИД, НКО и НКВД. В институте было два факультета: лингвистический (готовил переводчиков), и особый (для подготовки и переподготовки «кадров специального назначения») [1]. Гвоздев Александр Михайлович был зачислен в Синьдзянский сектор особого факультета, который и закончил в 1940 году. До поступления в институт (1936 год) он отучился в Высшей пограничной школе (ВПШ НКВД СССР – прообраз будущей Высшей школы КГБ) и имел по ее окончании звание старшего политрука [2].

В электронной книге памяти, размещенной на сайте СШ №5 города Химки Московской области, имеются сведения о его родном брате, пропавшем без вести в 1942 году рядовом Гвоздеве Николае Матвеевиче [3].

В институт имени Нариманова Гвоздев пришел из 1-го Управления НКВД (разведка) с должности оперуполномоченного; войну встретил уже в звании лейтенанта госбезопасности (соответствовало капитану РККА) на должности старшего оперуполномоченного 4-го Управления НКВД СССР (террор и диверсии на занятых противником территориях). Осенью 1941 года командовал 10—м отрядом специального назначения 4-го батальона ОМСБОН [2].

В декабре того же года в той же должности старшего оперуполномоченного он готовил группу для переброски в Минск со специальным заданием. В состав подобного рода групп входили, как правило, три – четыре человека: командир, один или два разведчика и радист с радиостанцией. В нашем случае состав группы имел некоторую специфику. Стоявший во главе группы Юркянец и два других ее члена – разведчики Татаржицкий и Юшкевич были уроженцами Минска, они не только хорошо знали город, но и имели в нем знакомых, в том числе и ближайших родственников. Это, по мнению Гвоздева, должно было способствовать их оседанию в городе. В первых числах января 1942 года группу Юркянца выбросили с парашютами в районе Минска [4, с. 141].

Десантирование прошло успешно, группа быстро собралась в полном составе и спустя несколько дней уже ожидала в условленном месте самолет с питанием для радиостанции. В это время разведчики были окружены немцами. В завязавшейся перестрелке Юркянец был убит, а Юшкевичу, Татаржицкому и радисту группы Ковалевскому удалось выйти из окружения, но все трое получили ранения. Некоторое время они скрывались в деревне Васильково (Дзержинский район) у родственников Юшкевича, а потом перебрались в Минск [4, C. 141].

Член Минского подпольного комитета той поры Алексей Котиков, сослуживец Леонида Татаржицкого по работе на Минском железнодорожном узле предвоенных лет, был допрошен по этому поводу 12 февраля 1943 года и показал, что, убегая от немцев, группа бросила рацию и на этом прекратила свое существование [5, c. 167], ибо не могла поддерживать связь с Центром.

О дальнейшем рассказывают женщины – свидетельницы и участницы тех событий. Зимой 1942 г. на квартиру к Антонине Анисимовой (улица Р. Люксембург, 15 в Минске) из деревни Васильково (ранее – Лаптевичи) пришел ее родственник Дедюля Степан и под большим секретом рассказал, что в их краях была выброшена из самолета группа десантников, в которую входит и ее брат Василий Юшкевич.

Через несколько дней Анисимова сама поехала в Васильково. Проживающий в этой деревне второй ее брат Федор рассказал, что группу, с которой находился Василий, немцы разгромили, один человек из ее состава погиб, остальные были ранены, двое из них прячутся лесу в какой-то бане около деревни Мигдаловичи. Василий Юшкевич ушел в д. Антосино к родственникам Анисимовой по мужу.

Дня через 4 после возвращения в Минск ей передали просьбу Федора, чтобы она забрала Василия в город, так как оставаться в Антосино стало опасно. В скором времени она перевезла раненого брата к себе. Василий Юшкевич был ранен в спину осколком гранаты, она лечила его подручными средствами [6, c. 161].

3 февраля 1942 года для выполнения спецзадания 4-го Управления НКВД СССР в район Минска был десантирован и сам капитан Гвоздев [4, c.141]. Как и Юркянцу, ему также были приданы в помощь местные жители Владимир Волков и Иосиф Клочко. Кроме них в состав группы входил радист Владимир Некрасов.

Выброска была организована и проведена не так успешно, как того хотелось бы Гвоздеву. Приземлившись, он не смог определить точного места нахождения своей группы, так как из-за ошибки летчиков их выбросили в незнакомой местности, карты данного района у него не было, был только компас. После приземления на место сбора не явился Волков, в течение ночи его так и не нашли. Гвоздев решил двигаться к Минску без него. На 18-е сутки после десантирования они подошли к городу и остановились в пригородной деревне Щомыслицы у родителей Клочко [7, c.138].

Надолго оставаться в этой деревне было опасно (здесь знали, что Иосиф Клочко в июне 1941 года был эвакуирован в Москву и его неожиданное появление в доме у родителей могло вызвать подозрения). Несколько дней спустя Клочко вместе с отцом посетил живущую в Минске сводную сестру (дочь отца от первого брака) Серафиму.

Он рассказал ей о причинах своего появления в Минске, о выброшенной в районе Койданово группе разведчиков и, в общих чертах, о сути их задания. Сестра позволила ему пожить некоторое время у нее на квартире, и Иосиф тайно от соседей проживал у нее недели две. Из квартиры он никуда не отлучался, а если Серафима уходила из дому, то запирала его на замок.

Из разговоров Иосифа с отцом она узнала, что в Щомыслице в доме у родителей проживал старший этой группы и их радист [8, c.158].

Через несколько дней объявился и «потерявшийся» при десантировании Волков. Он появился в городе несколько раньше своих товарищей. После неудачного приземления (его отнесло ветром далеко в сторону от места сбора группы), не сумев обнаружить командира и других разведчиков, Волков ушел домой в одну из пригородных деревень. Несколько дней спустя он отправил своего отца в Минск, к матери своего школьного товарища Кутик Марии Константиновне. Волков-старший разыскал ее по довоенному адресу (Фабрициуса, 1) и сообщил ей, что его сын Владимир якобы бежал из плена, скрывается, и попросил на время приютить его у себя. Кутик с мужем дали на это свое согласие и вскоре у них на квартире появился Владимир Волков. Дня через два он откровенно признался хозяевам, что был выброшен с группой десантников и прямо поставил вопрос – оставаться ему у них или же уходить из квартиры.

Зная Волкова как друга своего сына, они, несмотря на риск, оставили его в своем доме. Спустя некоторое время он попросил хозяйку отнести записку Клочко Нине, пояснив, что ее муж был десантирован вместе с ним. Что было написано в записке, Кутик не знала, но Клочко через нее передала Волкову, что с ним хочет встретиться старший их группы.

На следующий день Клочко привела к ним капитана Гвоздева, который в то время имел документы на имя Боровика Виктора Викентьевича. Сам же Волков имел документы на имя Будай Владимира. Вскоре Гвоздев перебрался из Щомыслицы в Минск и некоторое время проживал с Волковым в доме у Кутик. Клочко с радистом оставались в Щомыслице [9, c.153].

Не вышедшая на связь группа Юркянца беспокоила Москву. В скором времени Гвоздев получил радиограмму из 4 Управления НКВД СССР с указанием разыскать ее и взять под свое руководство [4, c. 141].

Как это было показано выше, Василий Юшкевич, неформальный после гибели командира лидер группы, скрывался в Минске у своей сестры Антонины Анисимовой. Второго участника этой группы Татаржицкого забрала и перевезла в Минск жена. Радист Ковалевский получил наиболее тяжелые ранения в перестрелке, не имел родственников в Минске и оставался в деревне Васильково на попечении Степана Дедюли. После ранения у него гноилась рука и требовалось лечение с помощью врачей, которых в Васильково не было [6, c. 164].

Отлежавшись две недели в доме Анисимовой, Юшкевич навестил его в Василькове. Он пытался оказать Ковалевскому медицинскую помощь, но его состояние не улучшалось. Возвратившись в Минск, Юшкевич пошел к Татаржицкому посоветоваться на предмет оказания помощи радисту. Было очевидно, что в деревенских условиях вылечить его не удастся. Решили переправить Ковалевского в Минск, Татаржицкий предложил просить помощи у врача, который лечил его. Затем, если Ковалевский поправится, Юшкевич и Татаржицкий планировали достать ему паспорт и отправить куда-либо в деревню по своим связям, где он мог бы беспрепятственно жить.