Quotes from the book «Девятый класс. Вторая школа», page 3
Его постоянно спрашивают, как сделать такую школу, дайте рецепт. Шеф отвечает односложно (отшучивается?): «Очень просто – надо собрать хороших учителей и не мешать им работать».
Они были прежде всего учителя, а на отроков и отроковиц воздействует главным образом не текст, не только текст, не столько текст, сколько энергетика личности, особая аура, которая возникает (или не возникает) на уроке.
Больше про Бегемота вроде и вспомнить нечего. Однако в учебнике биологии справедливо отмечено: «Несмотря на широкую известность, во многих отношениях бегемот изучен недостаточно». Много позже я узнал, что под доносом на школу стояла подпись и нашего Бегемота.
– Что это? – указывая пальцем, но не дотрагиваясь до купюры, с брезгливым ужасом спрашивает Бегемот.
– Рубль, – отвечает Зацман. Как и положено математику, он дал ответ абсолютно точный, но никак не проясняющий реальную ситуацию.
Бегемот, естественно, воспринял ответ как издевательство.
– Немедленно заберите! – грозно рычит Бегемот.
– Не заберу, – отвечает Зацман.
– Нет, заберите! – Бегемот выходит из себя.
– Не заберу, – все так же спокойно говорит Зацман и, наконец осознав, что почемуто не всем все происходящее понятно, добавляет: – Он не мой.
На попытки оправдаться, что просто не успел сделать все, что задано, произносил неизменное: «Не успел – значит, неуспевающий».
Идеал есть гармония
«Девятый класс. Вторая школа. Едва знакомы ты и я. В речах ни одного глагола, а только междометия. Из пункта Я летит записка, в пункт Ты врезается легко. Я улыбаюсь — как все близко, ты плачешь — как все далеко. Клочок от тех времен остался, источник света и тепла, и тот, похоже, затерялся в бездонных ящиках стола.»
Вторая школа (типовая послевоенная постройка на задворках универмага «Москва») была элитой школьной Москвы. Но наш класс не был элитой Второй школы. Элиту не обозначают сомнительной литерой Ж.
