Read the book: «Третий шанс»

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Евгений Ажакин, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1. Реинкарнация? Со всеми вытекающими, ага

Часть I

– Эй, Всевышний! А не пора ли мне в отпуск?!

Нельзя сказать, что первая сказанная мною после второй смерти фраза сильно удивила Бога, на которого я честно отпахал несколько десятков лет, но определённый интерес со скепсисом пополам в его взгляде всё же присутствовал. То ли потому, что он не считал меня достаточно потрудившимся во благо его, то ли он всё ещё был под впечатлением от моей кончины, весьма, так скажем…

Необычной, да.

Боги ведь следят за своими жрецами, верно? Вот и он наверняка следил. А как не следить за подопечным, который и в первый раз грохнулся не менее абсурдно? Я, конечно же, этим не горжусь, но смерть и продолжение жизни после оной хорошо так встряхивают восприятие. Позволяют иначе взглянуть на вещи, над которыми в приличном обществе смеяться не принято. На смерть, например. Собственную.

И, надо же, трагикомичную оба раза!

Впервые элемент трагедии проявился в том, что я умер молодым, только закончившим институт и полным желания менять мир под себя. А комизм тут – это орудие убийства, чёртов грузовик, который – я готов поклясться! – наезжая на меня, яростно лупал фарами-глазищами и кричал японское «Исека-а-а-ай»!

Или это уже умирающий мозг достроил картинку и успел запечатлеть в памяти души – чёрт его, на самом деле, знает.

Казалось бы – умер и умер, лежи себе спокойно и не отсвечивай, работай над улучшением флоры на конкретном огороженном заборчиком участке. Вот только вышло так, что конец смертного тела – это не конец жизни, и я, за свои немногочисленные годы набравший аж три плюсовых балла и всего один отрицательный, – таки есть в существовании безвольной амёбы свои плюсы, – заслужил право попасть в рабство к приглядывающему за нашим мирком божеству.

Ну, как рабство: рождение в новом мире и служба на благо Всевышнего, выражающаяся в выполнении его заданий. Ни толковыми друзьями, ни семьёй я там так и не обзавелся, так как работодатель порою посылал меня в такие дали с такими поручениями, что ввязывать в это кого-то дорогого мне было бы просто глупо. Как и делать недорогого дорогим, что суть одно и то же.

Но всему приходит конец, и я, боевой маг второй категории, – для первой в голове должен быть мозг, а не сено, как было у меня со слов многочисленных случайных учителей, – преставился от старости.

Тут следовало бы сделать отступление о том, что оступиться и навернуться со скалы, моментально приложившись темечком об выступающий камень – такая себе смерть от старости, но готов поспорить на что угодно: там, где седой старик оступится, молодой лось проскачет и не заметит опасности. Ну а то, что боевой маг в «старости» даст фору любому молодому лосю… давайте не будем о грустном, а?

Ведь это уже прошлое, а с будущим только предстоит определиться.

– На самом деле заслужил. – Всевышний, представший в образе худосочного готичного юноши с такой, знаете, противненькой улыбкой, взмахом руки создал для меня диванчик, на котором я тут же и оказался отнюдь не по своей воле. – Вот расскажу коллегам, что мой старший жрец от усталости свернул шею, упав с пятиметрового валуна…

– Какой валун, Всевышний? То была гора высотой с… да с ту самую гору! И шагал я три дня и три ночи без сна и без пищи, на одной лишь воле…

– И чудесных таблетках, ага.

Я нахмурился. Вообще, некоторые СОВЕРШЕННО ЗАКОННЫЕ препараты в горах действительно вещь не лишняя, ибо высота, давление, суровые погодные условия и всё такое пагубно сказываются на любых организмах. Даже у магов.

– Мне-то можешь не заливать, я сам всё прекрасно видел. И твоими глазами, и со стороны. Валун там был, а не скала!

– Нет, ну теперь я оскорблён в лучших чувствах! Так что там с отпуском?

Шутки шутками, а отдохнуть без необходимости денно и нощно решать проблемы пантеона мне хотелось очень сильно. Сильно настолько, что я был готов подписаться и на роль похуже – но только после отпуска!

– С каким отпуском? Да ладно, ладно, шучу я. Сам ведь подбил на такой стиль общения… И эти ваши мемы показал. Занятная у вас планета, право слово. Хоть и маленькая для такого числа живущих. – Восседающий на компьютерном кресле всевышний оттолкнулся ногами от стола и откатился в сторону, наконец-то развернувшись ко мне лицом не вполоборота. Пыхнув забористым косяком, составленным из, конечно же, сугубо лечебных травок, работодатель начал перечислять: – По отпуску есть варианты, и вариантов этих много. Сам-то куда хочешь?

– Туда, где у богов нет серьёзного влияния. Живой, не загаженный мир. Средневековье там… Авантюристы, гильдии, монстры. Чтоб нескучно было! – Это действительно был бы курорт, была бы возможность стать сильнее…

Всевышний задумался на минутку, мысленно сортируя известные ему измерения. С каждой секундой лицо его мрачнело всё сильнее, пока он наконец не озвучил весь список…

– Есть подходящий тебе мир, но особо мощных способностей дать не смогу – другие боги денно и нощно бдят, чтобы сущности нашего уровня не вмешивались в происходящее. Разве что кусок системы пропихнуть получится, но и тут – варианты…

– Не надо систему… Или всё-таки надо? На крайний случай пусть она будет не настолько мудрёной, как в прошлый раз, а? И было бы неплохо, чтоб она распространялась только на меня.

Иначе всё пойдёт по накатанной, и в стремлении «прокачать» себя за мной начнут охоту все сильные авантюристы мира сего. Система мира «Геймера», которую не так давно начали пользовать чуть ли не все боги – вещь интересная, но я всё равно где-то проколюсь, а проблем потом не оберёшься. Мне же этих самых проблем хватило и в уже закончившейся жизни. Один раз я уже накосячил, и потом лет десять шарахался от каждого встречного. Проходить через это снова желания не было, ибо мало кто любил магов на побегушках у богов или вообще демонов.

– Огрызок системы? Есть у меня одна идейка… не то чтобы экспериментальная, но и не обкатанная особо. – Как обычно, «материальный» мир за спиной всевышнего пошёл галюнами, так как он, загоревшись иной идеей, практически упустил из рук контроль над этим ненужным декором. – Тебе подойдёт идеально, так как твоей рунной магии в том мире нет.

– Как нет?

– Просто нет. Руны – только в артефактах, а с артефактами у тебя сам знаешь как.

«Знаешь» – мягко сказано, так как создание даже самых простых игрушек у меня выходило из рук вон плохо. И это при том, что рунная магия считается одной из лучших на поприще наложения мистических сил на материальную основу. Почему так – мне неведомо, так как я всё же ни разу не учёный и не артефактор. Этим ребятам нужны лаборатории, относительная безопасность и много времени на одном месте, а у меня не было ни первого, ни второго, ни третьего. Я по большей части боевик-исполнитель, которому хорошо, когда цель проста и понятна, а когда цели нет – ещё лучше, можно отдохнуть, занимаясь чем угодно.

– Столь нелюбимых тобой параметров с репутациями не будет и в целом мир под систему не прогибается от слова совсем. Такая система будет черпать энергию для изменений в твоей же душе, а от божественного в ней будет лишь изначально вложенная крупица. Устраивает?

Мир, в котором система будет только у меня, и её наличие не будет фактически перекраивать реальность, с которой я взаимодействую? Дайте два!

– Полностью!

– Ну, тогда – адьос, проживи полноценную жизнь…

Меня засосало в бесконечное ничего, и последующих слов я уже не слышал.

– …и начни с пелёнок! А я посмотрю за тем, как ты обойдешься без няньки, мой самый незадачливый и забавный жрец. Старший, ха-ха-ха!..

Всевышний рассмеялся, сотрясая своим смехом всё подконтрольное ему измерение, но я этого уже не слышал.

Часть II

Хотел бы я сказать, что всё прошло ровно, но при одной лишь мысли о моих первых трёх годах в новом мире хотелось рыдать навзрыд – до того сильно по мне ударила подстава, устроенная Всевышним, чтоб ему икалось. Сейчас ещё ладно, хотя бы ходить на своих двоих могу, читать кое-как выучился, да и от груди меня отлучили.

Но в первый… нет – в первые два года это был самый настоящий ужас.

Не приведи Всевышний вам когда-то оказаться в теле младенца, полностью осознавая всё происходящее, но не имея возможности что-то изменить. Толку от того, что я отчаянно дёргал крошечными конечностями, на мой взгляд не было совершенно, так как ползать я всё равно научился через год с небольшим. Ходить – в два с половиной, и это, насколько мне известно, довольно-таки поздно…

Но самый неприятный момент – родители. Или всё же моё к ним отношение? Столетний жрец в отпуске, оказавшийся в теле младенца, ну вот совсем никак полюбить своих новых родных не может, как бы гормоны ни старались. К такому выводу я пришёл, окончательно определившись с тем, что помимо признательности и уважения, – выращивание детей – это капец как напряжно! – ни к Волану, ни к Клариссе я ничего не испытываю.

Волан, отец этого тела, был самым обыкновенным алхимиком неопределённого возраста. Ну а мать, Кларисса, авантюристка тридцати лет, со специализацией которой не понятно ровным счётом ничего: скрытная она в этом плане. Доподлинно известно о наличии у обоих магического дара, стремления к спокойной жизни и абсолютного непринятия сколь-нибудь значительных опасностей.

Иными словами, и Волан, и Кларисса не хотели, чтобы я становился авантюристом, воином, боевым магом или кем-то подобным, что ничуть не скрывали, буквально с пелёнок проводя соответствующую идеологическую обработку.

Опасно, понимаешь!

А мне что делать, если за прошлую жизнь я настолько свыкся с необходимостью регулярно биться насмерть или хотя бы просто биться, что нынешнее спокойствие и прозябание отдаются болезненным зудом в пятой точке?

Не то чтобы я был маньяком до битв, как небезызвестный Синигами с колокольчиками на башке, но подраться любил. Во второй молодости за мной даже пара примечательных прозвищ ходила, покуда я был достаточно туп для того, чтобы с ноги врываться в самый эпицентр любой примечательной битвы.

Теперь же взгляните на меня: маленький, пухлый и практически бессильный! Дарованный Всевышним огрызок системы был именно огрызком, суть которого заключалась в возможности выбрать для себя ровно пять навыков, которые таковыми и вовсе не являлись.

Например, [Магия], выбранная мною в возрасте полутора лет, не открыла во мне новых способностей и не одарила огромным мана-резервом. Вместо этого я просто знал, что и как мне нужно делать, чтобы подготовить духовное и астральное тела к эффективному использованию этой энергии. В дальнейшем мне обещались знания по базовой магии, освоив которую в совершенстве, я открыл бы продвинутый её класс, но сверхсильным божественный дар действительно не был.

Если и другие попаданцы вроде меня ограничены подобными силами, то всё, наверное, не так уж и плохо. Условия плюс-минус одинаковые, если не учитывать целую прорву нюансов вроде расы, опыта, положения в обществе, случайностей…

Да кого я обманываю – равными условиями тут и не пахнет. Всё как в обычной жизни…

Но не суть. Прямо сейчас я посреди ночи сижу в домашней библиотеке, и в свете простенького артефакта-сферы, который пожрал половину моего невеликого резерва за раз, листаю толстенную книгу по географии и политике. Половина слов в ней мне была понятна постольку-поскольку даже несмотря на мой второй навык, [Языки и культуры], взятый по опыту прошлой жизни.

Скольких проблем я бы избежал, будь у меня тогда что-то такое… но в прошлом у меня сего навыка не было, и с тёмными эльфами я поцапался исключительно потому, что их «Приветствую, путник!» – или что-то похожее – на слух воспринималось почти как посыл на три буквы на русском матерном. Да и остальные выражения по нелепой случайности соответствовали, а те крохи знания об их языке, что у меня были, сделали всё только хуже.

Я им чуть ли не поиметь друг друга предложил, пытаясь выдать что-то вроде «давайте жить дружно!».

И всё-таки эта книга, несмотря на свою непонятность моему умению вопреки, являлась одним из немногих источников информации, рассказывающих о мире вне стен родного дома, из которого меня ну совсем не выпускали. Традиции, понимаешь – не положено дитю до пяти лет и носа казать из безопасного места. Оно, в общем-то, и логично: проклятия, монстры, магия всякая… но легче от этого не становилось!

Потому что всё, что мне оставалось – это поддерживать дружеские отношения с домашним питомцем, здоровенным котом размером с мейн-куна, и под его присмотром тайком от родителей покидать кроватку, пробираясь в рабочий кабинет.

В дни, когда я не делал коту подношений в виде ловко сброшенного кусочка мяса, эта пушистая зараза при малейшей попытке покинуть отведённую мне комнату посреди ночи орала так, что просыпались даже мертвецы. Пару раз обжёгшись на этом, выводы я сделал, и наладил с котом сотрудничество. Тем более что этот миролюбивый с виду зверь в этом доме заменял сторожевую собаку, являясь каким-то видом магических хищников на не менее магической привязке.

Какой именно тварюшкой он был, мне ещё только предстояло выяснить ввиду отсутствия нужных книг, а пока можно было довольствоваться и географией.

Жил я где-то в людском королевстве, Бригантии, но где именно, сказать не мог. Никто и не думал на политической карте отмечать маленькие то ли города, то ли вообще сёла вроде моего.

Сколько я ни искал, но сумел определить своё местоположение лишь приблизительно, ибо, со слов отца, «столичный регион на удивление требователен к деньгам, но ради будущего наших детей можно и потерпеть». Тогда речь шла о ценах на всякое-разное, и на обучение в том числе.

А так как я «обучался» чтению на глазах родителей, – а на самом деле – усваивал бесценные знания от навыка [Языки и культуры], – те вполне справедливо посчитали меня гениальным ребёнком, которому требовалось обеспечить соответствующий старт в жизнь.

Но несмотря на то, что алхимики были уважаемыми членами общества и зарабатывали очень серьёзные деньги, в одиночку отцу было трудно и обеспечивать семью, и откладывать внушительные суммы. Слушал я всё и всех, и потому быстро вник в то, что для начала меня своими силами «подтянут» по общим наукам, а после – выделят учителя по магическим дисциплинам. К мечу меня никто, естественно, допускать не собирался, так как у родителей не было даже мысли о том, что когда-нибудь я стану авантюристом или наёмным воином.

Сие было паршиво, так как я физически ощущал, как с течением времени из меня улетучиваются все те немногие навыки владения оружием, которыми я обладал, будучи боевым магом. Это в сказках можно десять лет не касаться рукояти меча и не растерять при этом навыки. В реальности же без практики нечто, чем ты овладел в совершенстве, забудется достаточно быстро, и оставит после себя лишь жалкое подобие былого величия.

Из-за этого у меня то и дело мелькали мысли насчёт третьего по счёту навыка, но пока всё упиралось в физическую неспособность тренироваться. Во-первых, я мелкий и немощный. Во-вторых, обладающие всей полнотой власти надо мной родители категорически против всего опасного, следовательно – мне ещё долго капать им на мозги ради получения соответствующего разрешения.

Как итог пока я могу практиковаться только в магии да разбираться с миром, который меня окружает.

А разбираться было с чем, ибо мирок оказался раз так в пять больше, чем Земля и планетка, на которой я пробовал себя в роли жреца. И это была не моя ошибка, а реальный факт, который я получил путём приравнивания местных измерительных величин к привычным мне. Опыт, как говорится, уже был, так как последние сто лет я расстояния измерял в метрах и километрах, вес – в граммах и килограммах, ну и всё такое прочее. Это было гораздо удобнее всего того, чем пользовались страны моего второго мира.

В этом, третьем по счёту, система была не настолько печальна, но далека от кратного десяти идеала.

Возвращаясь к теме стран, людское королевство Бригантия занимало четверть одного из трёх материков, что по площади примерно равнялось моей самой-самой первой родине – России, страны, отличающейся выдающимися размерами. Соседями выступали растянувшиеся вдоль западной границы царства эльфов, – а их было чуть больше десятка, – южная империя зверолюдей – Зараши, а также дикие земли востока, в которых разномастных стран было больше сотни, а занимали они где-то треть материка, включая в себя тончайший перешеек, являющийся единственным сухопутным путём, ведущим к континенту демонов.

Последний населяли, как несложно догадаться, демоны, в видах которых я не разбирался, а перечня стран в учебнике почему-то не было. Возможно, сие было следствием закончившейся всего полвека назад демонической войны, но точно судить было сложно…

– Зол, опять сбежал?! Гарро, а ты куда смотришь и почему молчишь?!

В ответ на неожиданно раздавшуюся из-за моей спины отповедь мамы гигантский кот что-то невнятно мяукнул, а после со скоростью молнии покинул комнату, рассчитывая так избежать наказания. Я повторить данный манёвр не мог, и потому мне пришлось прибегнуть к глубоко-печальному взгляду, оттянувшему на себя всё внимание и позволившему мне безбоязненно упрятать горстку песка в щель между половиц.

Магию я тренировал согласно наставлениям навыка, прямо сейчас находясь на этапе, когда этой горсти песчинок хватало и на отработку контроля, и на расширение мана-резерва. И если три месяца назад я добирался до дна резерва за сорок минут, то сейчас мне требовалось почти три часа, что как бы намекало на эффективность моих тренировок.

Рост более чем в четыре раза – это, как ни посмотри, прогресс.

– Золан, ещё раз застану тебя за чтением посреди ночи – буду запирать кабинет на замок!

Пф-ф, маменька, не делайте мне мозг! В этом доме дверей отродясь не водилось, а через месяцок-другой мне и замки помехой не будут, ибо пресловутый песок по моей воле мог и твёрдым стать, а там вскрыть простенькую средневековую поделку будет проще, чем тайком избавиться от салата на обед. А мама тем временем взяла меня на руки, возвысив на недосягаемую прежде высоту, после чего пробормотала:

– Так, и что же ты читал сегодня? «Континенты и страны: Издание для авантюристов»? Золан! Почему не книги с нижней полки?

Родители кое-как свыклись с мыслью о том, что я уж очень охоч до чтения, и потому выделили мне целую полку, заставив её детскими же книгами, но я те стойко игнорировал, предпочитая литературу посерьёзнее. В конце концов, будущий гениальный маг я или где?

А матушка, не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, скомандовала:

– Всё! Пора спать! Идём!

Да я бы с радостью пошёл, если бы мог. Но отпускать меня никто не собирается, так что кроватки не избежать… Унижение, конечно, но у меня и так уже глаза слипаются. И это не я такой ленивый, а тело трёхлетнего ребёнка невыносливое. Восемь часов скачу, как козлик, а потом засыпаю в течение пятнадцати минут. Часов так шесть сна, и ещё восемь часов активности, невзирая на время суток. Нездоровый, конечно, график, но мне нормально, родители не беспокоятся – следовательно, всё окей. А вот и кроватка…

Дочитать бы завтра седьмой раздел, о стране дворфов…

Часть III

А утром, очень, я вам скажу, ранним, меня разбудили, переодели в нарядную, с закосом под взрослую, одежду, и повели в гостиную, где меня дожидался мой первый учитель. И я был бы рад, окажись это миловидная девушка или женщина, но…

Древний, как сам мир, старик сидел за столом, в центре которого стоял массивный артефакт, знакомый мне по книгам. Оценивающий кристалл, способный не только определить способности к магии и резерв, но и выявить потенциал оцениваемого в использовании праны. Как именно он это делает, мне неизвестно, так что не стоит даже думать о том, чтобы как-то подтасовать результаты.

– О-хо-хо, а ты, стало быть, Золан, верно? Иди сюда, не бойся. Ты ведь читал о магии?

Странно, но факт – родители просто наблюдали за мной и этим старичком со стороны, даже не пытаясь его мне представить.

– Да, читал. – И – да, я уже говорил, хоть и старался делать это пореже. Всё-таки три года, дети должны болтать без умолку и нести всякую чушь. Но актёр из меня откровенно никакой, потому и решил я говорить редко, но метко. Адекватно и, в определённых рамках, «по-взрослому», укрепляя пока ещё шаткую репутацию гения. – Это оценивающий кристалл?

– Именно. Знаешь, для чего он нужен?

– Для определения мана- и прана-потенциала авантюристов!

Да-да, у взрослого человека в теле ребёнка капать на мозги получается отменно, так что я нисколько не сомневался, что родители к моему семилетию сдадутся и позволят мне изучать боевые аспекты как минимум магии, а там и до меча недалеко. Таким образом, упоминание героев-авантюристов где можно и где нельзя было одним из основных рычагов давления, коим я беззастенчиво пользовался.

– Не только авантюристов, но в целом всё верно. Родители рассказывали тебе о роли маны в нашей жизни?

А вот этого точно не было, да и в детских книжках тема раскрывалась поверхностно, мол, мана это здорово, мана это классно, а куда, кто и зачем – догадывайся сам, трёхлетний засранец. В полном соответствии со своими мыслями я покачал головой.

– Что ж, тогда это сделаю я. Мана – это магическая энергия. Она бывает индивидуальной и нейтральной. Индивидуальную ману разумные существа вырабатывают сами, и она же хранится в их резервах, в то время как нейтральная наполняет всё остальное, неодухотворённое, будь то трава, деревья, камни или просто воздух. Это понятно?

Вот что я тебе, дед, скажу – хрен бы обычный трёхлетний ребёнок понял то, что ты пытаешься объяснить! Но я не обычный и очень даже умный, так что…

– Понятно.

– Точно? Что ж, тогда слушай дальше. – Старик переложил трость в другую руку, после чего продолжил: – Помимо маны есть также и прана, концентрированная жизненная энергия, существующая в любом обладающем разумом живом существе помимо тех, что используют ману. Таким образом, прана и мана взаимоисключающи. То бишь, если в тебе есть мана и ты пользуешься магией, прана для тебя недоступна, и наоборот. Попытки нарушить этот основополагающий закон могут окончиться очень плохо, так что, Золан, ни в коем случае не пытайся их смешать. Понял?

– Понял. – Ну а что я ещё мог сказать? В учебниках ничего такого написано не было, и из-за этого все мои планы стать могучим воином-магом моментально улетели в тартарары. Навык [Магия] о столь незначительном моменте, как несовместимость маны и праны, известил меня только сейчас после прямого запроса… Вопросик, что ли, задать? – А если я уже пользуюсь магией, то прана мне больше никогда не будет доступна?

– Не совсем так. Существуют способы, за счёт которых можно очистить тело от маны и начать заполнять его праной, но это долго и не слишком эффективно. – Предполагаю, что улыбка на лице старика должна была выглядеть предельно добро и дружелюбно, но меня всё равно передёрнуло – примерно так улыбался один из моих заклятых врагов в прошлой жизни. – Золан, ты пользуешься магией?

– Учусь пользоваться.

– Покажешь?

Мои ожидания не оправдались, и ни Волан, ни Кларисса ничем своего удивления не выдали. Или знали о том, чем их сын регулярно балуется? Вполне может быть, так как сенсорика местных вполне может отличаться от привычной мне, и там, где обычно требуется талант специально обученного человека, здесь может справиться и рядовой, не особо одарённый человек. Но тогда выходит, что мои попытки таиться были совершеннейшим образом бесполезны.

– Сейчас покажу.

Я спустился со стула – с моим ростом – натуральный подвиг – и умчался на второй этаж, в кабинет, где и выпотрошил бесценные запасы тренировочного песка. На всё про всё ушло около двух минут, по истечении которых я вновь сидел в гостиной, высыпав горсть песчинок прямо на стол. Меня никто не торопил и не одёргивал, что было само по себе удивительно: чужой в доме, что ли, так влиял? Ладно, не суть.

Сосредотачиваюсь, читаю про себя простейшее заклинание обращения к стихии – и песок начинает плясать, полностью подчиняясь моей воле. Спустя примерно минуту, когда я перешёл от простых движений к более сложным элементам и фигурам, старик нервно хохотнул:

– Это удивительный талант. Господин Волан, госпожа Кларисса, я очень сожалею, но у меня нет опыта в обучении настолько молодых магов. – Старик посмотрел на меня, искренне улыбнувшись. – Золан, ты превосходно освоил начальный этап тренировки на контроль, но я очень тебя прошу – не экспериментируй со следующими этапами без присмотра. Это опасно, так как истощение резерва маны может привести к смерти.

– Я понимаю. Об этом было написано в книге, по которой я занимаюсь.

Естественно, я по диагонали прочитал наличествующие в доме книги по магии, дабы знать, что я мог найти, а что – нет. Тренировка с песком входила в этот перечень, и следующим должна была стать отработка простых, но полноценных заклинаний. Ах да, немаловажный момент – стихийных предрасположенностей в привычном понимании в этом мире не существовало в принципе, но каждая стихия требовала к себе особого подхода. Таким образом, я мог одинаково хорошо контролировать и землю, и воду, и воздух, и огонь, но с последними двумя элементами были проблемы.

Если землю с водой я ещё мог найти и попрактиковаться с управлением оными, то доступа к открытому огню у меня не было, а воздух оказался слишком капризной стихией.

– Что ж… – Слово взял мой отец. – Господин Глассовер, но мы ведь можем рассчитывать на обучение Золана основополагающим наукам?

– Как и базовым основам магии. Принципиально, невербальный контроль над элементом не слишком отличается от использования простых заклинаний, и этому я обучить смогу. Но если вы хотите большего, то тут поможет или специалист, коих мало, или обучение в академии магии. Да хотя бы в том же Рилане, я сам там учился, и могу сказать, что преподаватели и подход к обучению там отменные.

– Это ваша рекомендация как наставника?

– Верно, – кивнул старик Глассовер в ответ на вопрос отца. – Думаю, младшая группа примет Золана в возрасте десяти лет. До этого же момента необходимо обеспечить ему хорошее образование. Я могу обучить мальчика математике, языкам, обществознанию, политике и культуре, но не этикету. Для этого вам придётся нанимать отдельного наставника.

– Спасибо за ваше участие, господин Глассовер. – Кларисса низко поклонилась, напомнив мне об обычаях Страны восходящего солнца из моей первой жизни, а также об обычаях восточных стран – из второго. Скорее всего, в этом гигантском мире тоже существуют похожие традиции. – Мы обязательно последуем вашим советам. Что ещё от нас требуется?

Как минимум мама – про отца пока сказать сложно – относилась к словам этого старика с каким-то особым трепетом, что наводило на мысли о его особом привилегированном положении в обществе. Я сам тоже не мог сказать о Глассовере ничего плохого, так как тот показывал себя лишь с лучшей стороны: признался, что у него нет опыта обучения детей вроде меня, и дал свои рекомендации, которые, я надеюсь, родители проверят на стороне.

Учиться у такого человека не зазорно, и я собирался приложить к тому все усилия.

– Чернила, перья, писчая бумага, – перечислил старик, не сводя с меня взгляда. – Ну и обсудить график занятий, конечно же. Золан, сколько времени ты готов уделять урокам?

– Всё время… учитель.

И без того широкая улыбка старика стала ещё шире, заставив меня обратить внимание на белоснежные, полностью комплектные зубы – редкость в том возрасте, на который выглядел Глассовер. Сколько ему? Девяносто или даже больше? Или тут маги живут в разы дольше? Нет, это вряд ли – в книгах, которые мне довелось читать, не упоминалось ни об одном человеке-долгожителе. Грустно, но я и не рассчитывал на слишком долгую жизнь…

– Золан, учёба – это труд, а ты ещё слишком мал для того, чтобы посвящать ей всё время. Разве у тебя нет игрушек?

В ответ я скорчил непонимающее лицо, закрутив песок вокруг своих маленьких рук. Таким образом я как бы указывал на то, что заменило мне игрушки.

– Госпожа Кларисса, чем обычно занимается ваш сын?

– М-м-м… – Мама задумалась ненадолго, словно бы не желая ничего упустить. – С самого детства Золана не интересовали игрушки, но притягивали книги. Днём, когда мы за ним присматриваем, он или читает, или изучает дом. Ночью же наш сын тайком пробирается в кабинет и опять читает, видимо, вдобавок практикуясь в магии…

– И всё? – Старик выглядел порядком удивленным. – Больше никаких интересов?

– Когда вы об этом сказали, мне и самой это показалось странным… Дорогой?

Видимо, родители понимали друг друга с полуслова, так как в словах Клариссы явно отсутствовала часть вопроса.

– Нет. В последнее время я слишком редко бываю дома, и если провожу время с сыном, то рассказываю ему о тех или иных алхимических составах…

– Волан?!

Возмущение матери, с одной стороны, было понятно – она-то искренне считала, что я нормальный ребёнок, пусть и не без странностей. Тут же выяснилось, что мои игрушки – это книги, а с отцом мы и вовсе понемногу заучиваем базовые для алхимика знания. Тут хочешь, не хочешь, а забеспокоишься.

Благо продолжать разборки Кларисса не решилась, и причиной тому явно было присутствие в доме гостя и будущего наставника. Интересно, он местный или прибыл сюда по контракту? Я-то всё ещё не знаю даже, в каком поселении живу. Но, если поразмыслить логически, всё-таки в городе, ибо отец ходит на работу, а в селе, даже большом, столько зелий совершенно точно не надо. Или варит с доставкой? Тоже вариант, в общем-то…

Тем временем отец принялся оправдываться:

– А что я могу поделать, если остальное ему просто неинтересно? Зато алхимией Зол искренне интересуется и всё запоминает! Ну-ка, сынок, расскажи, как отличить низшее зелье регенерации от продвинутого?

– Откупоривать сосуд нельзя?

– Естественно.

– Тогда первый способ, предназначенный для прозрачных сосудов – внешний осмотр на просвет. Качественное концентрированное зелье менее однородно и содержит в себе остаточные частицы ингредиентов, что легко заметить. В случае с низшим зельем этих частиц будет меньше. Но если зелье не разбавлено, а изначально сварено плохо, то в нём будут присутствовать лишние частицы при том, что его эффект будет соответствовать низшему зелью. По этой причине оценку зелья на просвет совмещают с ещё двумя методами визуального определения…

Я вещал словно по учебнику или, вернее будет сказать, с завидной точностью пересказывал слова отца. Память у меня хорошая за счёт развитого астрального тела, плюс бонусы детского тела, в котором мозг настроен именно на скоростное усвоение информации. Заниматься, в свою очередь, мне особо нечем, и потому крупицы знаний, до которых удаётся дотянуться, усваиваются мною от и до.

Но то, что мой рассказ поразил всех кроме отца – состоявшийся факт. Волан, может, и рассказывал маме о том, насколько я в этом хорош, но та, похоже, особо и не верила.

– Золан…

– Кхм.

Под конец моей речи мамы хватило только на имя, в то время как Глассовер лишь хмыкнул, утопив пальцы в густой, но аккуратно подстриженной бородке. Правильно, восхваляйте такого удивительного меня!

– Позвольте спросить, какие книги читал ваш сын? Достаточно просто названия.

– М-м-м… Все из моего кабинета, предполагаю… – Отвечал отец весьма неуверенно. – Справочники по алхимии, руководства по базовой магии, свод правил и законов нашей страны…

– Этой ночью я едва отобрала у Золана талмуд по политике и географии мира. До какого раздела ты успел дочитать?

– До седьмого. Про континент дворфов.

– Дворфов, значит… – Глассовер огладил бороду. – Скажи, Золан – сколько всего эльфийских королевств на нашем континенте, и с какими из них у царства людей общая граница?

Нет, дед, мы так точно не договаривались! Может, перечислить я их ещё могу, но про границы вопрос для меня слишком сложный. Вроде Залийское Королевство с нами граничит, но и его я запомнил из-за того, что именно оно сейчас представляет интересы эльфов перед остальными державами. Ещё пять или шесть я уверенно не назову, только наугад…

– Не знаешь?

– Не могу вспомнить, какие именно королевства с нами граничат. – Только сейчас заметил, что особо сложные слова я произношу не слишком внятно – влияние детского тела. – Залийское точно, а остальные… Но я могу все перечислить.

Таким образом, взрослые и ответственные люди на протяжении полутора часов пытали меня на предмет того, что я знаю, стремясь таким образом нащупать границы моих знаний и пределы памяти. Но я был не так прост, и потому с составлением расписания на ближайший месяц мы закончили только ближе к вечеру, так как старик Глассовер был вынужден провести со мной первое, вступительное занятие, дабы определить, что мне известно, а что – нет.

И всё-таки выглядеть гением в чужих глазах весьма и весьма приятно. И не думал даже, что в глубине души я настолько тщеславен…

Часть IV

Тяжело в учении – легко в бою. Так говорили в моём первом мире, так говорили во втором, так говорят и в третьем. Нет, мои занятия не походили на адские тренировки, о которых можно было подумать. Камни головой я не колол, подошвы обуви об тропинки не стёсывал, угли под грудь во время отжиманий мне тоже никто не сыпал. Даже гениальность не лишила меня в глазах родителей и наставника статуса ребёнка, отчего учиться было как-то слишком уж легко.

Меня просто не желали перенапрягать, строго дозируя нагрузку и не позволяя тренироваться самостоятельно. Шесть часов с учителем и два-три – в одиночестве, шесть дней в неделю. На седьмой день я отдыхал и укладывал в голове все полученные знания, после чего с новыми силами приступал к учёбе. Зубрил, вникал, и думал о том, что в детстве я всё-таки был тем ещё раздолбаем, раз уж даже легчайшая школьная программа мною была осилена лишь отчасти.

Во второй жизни меня тоже нельзя было назвать образцом прилежания, так как Система и покровительство Всевышнего даже из отпетого лентяя способны вылепить терминатора. Так и получилось – я толком ничего не делал первые лет пятьдесят, но выживал за счёт плодоносящего роялями дерева. После, конечно, понабрался уму-разуму, стал капельку мудрее, но вот так, с нуля, учиться мне было нечему и незачем.

Зато теперь это сполна компенсировал огромный, интересный мир, в котором я намеревался прожить полноценную жизнь. Любить и ненавидеть тех, кого хочу я, а не Всевышний. Уничтожать и созидать согласно собственному желанию, а не по указке свыше. В конце концов, идти своей дорогой, не оглядываясь на требовательного в делах покровителя. Но сто лет…

Такой срок не проходит бесследно, и меня постоянно преследует чувство, будто на пороге вот-вот появится очередная аватара с поручением для вашего покорного слуги и насмешкой от Всевышнего: «А ты правда поверил в отпуск? Что ж, прости – тебе надо ещё восемьсот лет отпахать, не время расслабляться…»

Зная его лично и неоднократно общаясь с ним в неформальной обстановке, я мог с уверенностью сказать, что именно этот бог вполне на подобное способен. Более того, розыгрыши, зачастую жестокие, его прямая специализация.

Несмотря на то, что у Всевышнего нет абсолютного титула вроде Игрока, создавшего систему и распространившего её среди множества богов-последователей, он довольно-таки значимая фигура в своём обществе. Мне сильно повезло попасть к нему, так как он относился к немногочисленному лагерю божеств, считающих смертных не просто забавными куклами, с которыми можно делать что угодно, а полноценными, достойными более-менее пристойного отношения личностями.

Едва ли такой взгляд повысил в их глазах ценность жизни рядового смертного, но вот ко мне, например, Всевышний относился вполне себе нормально. По крайней мере, не списал в утиль ни за первый провал, ни за десятый – пожурил, показал, как нужно было действовать, и дал следующее задание, повторив ещё не единожды.

Но всё это – бессмысленные размышления, которые в любом случае ни к чему не приведут. Сейчас у меня было кое-что другое, на что требовалось обращать внимание. А именно – сегодня меня, на следующий после пятого дня рождения день, брали с собой на некую церемонию.

Несмотря на моё отношение к предстоящему – а традиции мне было за что недолюбливать, – родители относились ко всему как-то даже слишком серьёзно. Ну, церемония представления детей племени, ну, проводящаяся один раз в жизни, так что же – из-за этого варить какое-то стрёмное зелье из кучи всякой всячины и крови нас троих?

Едва заметив отца за этим непритязательным с виду занятием, я попытался его расспросить о предназначении варева, но он ограничился общими «для церемонии» и «так заведено, дабы ты мог гордиться принадлежностью к Иллити и моему роду». Учитывая тот факт, что ни о каких Иллити я до этого момента не слышал, это общество было очень невелико. Собственно, самих народов и известных рас (!) демонов или зверолюдей я мог перечислить сотни так полторы, а о трети от этого числа я даже кое-что знал – их склонность к магии или предпочитаемое оружие, например.

Даже старик Глассовер ничего об этом не говорил, что указывало либо на просьбу родителей молчать, либо на абсолютную незначительность моей принадлежности к этому роду-племени…

– Уже переоделся? Молодец! Пойдём, церемония скоро начнётся.

– А теперь я могу узнать, что там будет?

– Нельзя.

– Это магическое ограничение или традиция? И если второе, то обосновано ли это?

– Золан! – Мама вспылила, до боли крепко сжав моё запястье. Несмотря на недурственные успехи в магии, физически я оставался простым мальчиком пяти лет. Но не успел я возмутиться, как по руке растеклось приятное тепло исцеляющего заклинания. – Прости. Это очень важная церемония, и я сильно волнуюсь…

– Потом расскажешь, почему?

– Вечером. И папа тоже расскажет свою часть истории. Хорошо?

– Конечно!

Энтузиазм в моём голосе был неподдельным. Со временем я проникся к родителям уважением и в какой-то мере любовью. Всё же трудно оказалось не проникнуться какими-то чувствами, в течение пяти лет день ото дня купаясь в доброте и заботе. Тем более что я и сам, возможно, втайне даже от самого себя мечтал снова обрести семью. Тех, чьи жизни не будут мне безразличны. Попытаться… не заменить тех, кто остался там, на Земле, но хотя бы вновь почувствовать что-то похожее.

Разговор завершился, а спустя две с небольшим минуты я переступил порог родного дома, выйдя на улицу…

Не посёлок, но и не город – так я подумал, окинув взглядом ровные ряды аккуратных домов. Высотой те не превышали трёх этажей, и выглядели совершенно по-разному, различаясь материалом, окрасом и общей конструкцией. Не то чтобы я был экспертом в строительстве, но для деревни, даже большой, такие дома в мире меча и магии – признак зажиточности. Я, конечно, понимал, что отец очень хорошо зарабатывает, но масштабы…

Сколько же получают маги-наставники, раз уж моя семья не может себе позволить нанять кого-то серьёзного? Глассовер, несмотря на все свои знания и возраст, не настоящий маг, так как ему покорился лишь продвинутый уровень, которого, с его слов, при надлежащем таланте и обучении достигают к девяти-десяти годам. А ему, для сравнения, уже семьдесят четыре, что для человека обыкновенного является концом жизни. И каково, интересно, им умирать, ничего не зная о том, что находится за гранью? Первый раз я умер, будучи молодым, не раздумывая о смерти и уж точно не ожидая её, тогда бесконечно далёкую.

Там раз – и всё, уже стою на приёме у Всевышнего с рабочим контрактом в руках. М-да. Куда-то не туда мои мысли унесло, однако – вон, вокруг травка шуршит, птички – посчитаем таковой воющего вдали петуха – поют, люди бродят. Красота? Красота.

Маму проявление мною заинтересованности удовлетворило, так что дальнейший путь мы проделали молча. Я целиком ударился в наблюдение, стараясь почерпнуть об окружающем мире побольше информации чисто на всякий случай, а мама витала в своих мыслях ровно до того момента, как мы встретились с отцом.

Тот дожидался нас непосредственно на месте, рядом со здоровенными деревянными воротами, являющимися частью каменной, почти крепостной стены. Обычно четырехметровыми заборами обносят деревню целиком в качестве кое-какой защиты от хищников и бандитов, но тут, видимо, царила своя атмосфера. Область внутри деревни, окруженная такими стенами – это, на мой взгляд, тонкий намёк на весьма толстые обстоятельства. На существование клана, рода или гильдии, например.

Нужное подчеркну чуть позже, когда наконец узнаю, в чём тут дело.

– Там уже всё готово.

– Мы ведь не опоздали? – Мама всерьёз обеспокоилась словами на удивление серьёзного отца, но тот покачал головой. – Слава Богу…

– Смотри не сболтни того же внутри, дорогая. В моей семье далеко не все настолько терпимо относятся к упоминанию чужого божества…

– Хорошо, дорогой. – Мама присела на корточки и обхватила мою голову руками. – Зол, что бы ни случилось, помни – это нормально. Если что-то пойдёт не так, тебя предупредят. Понял, малыш?

– Да.

Не говорить же, что их разговор, а также слова матери, обращенные ко мне, пропитаны опасностью? Мне как-то резко перехотелось удовлетворять желания родителей и участвовать в этой подозрительной церемонии… Но кто всерьёз будет спрашивать пятилетнего ребёнка? Может, мама ещё и прислушается, но отец – глава семьи, и спорить с его словами меня отучили ремнём. Обиду я запомнил и вознамерился отомстить, но для этого мне надо подрасти ещё хотя бы на три-четыре головы, иначе всё опять окончится наименее желанным образом.

– Золан… – Отец взял слово. – Ничего не бойся и ни перед кем не склоняй головы.

– Н…

Мама попыталась было сказать что-то, но брошенный отцом взгляд заставил её замолчать. Временами Волан бывает на удивление властным, что даже для мастера-алхимика несколько странно.

– Идём.

Отец только начал разворачиваться к воротам, а те уже начинали открываться. Двое привратников, вручную распахнувших вход, склонились под углом в девяносто градусов, чем-то напомнив мне рыцарей востока из второго мира, и японцев – из первого. Неужто тут даже люди с европеоидным типом внешности прониклись такими традициями? Если так, то на знатных приёмах мне показываться противопоказано.

Никогда не понимал слепого уважения по отношению к старшим, которые порою в своём развитии недалеко уходили от коровьей лепёшки.

Ну, по крайней мере, архитектура за стенами всё та же, привычная, без восточных ноток. То же касалось и одежд встречающихся то тут, то там людей, на которые наши с отцом вещи ни капли не походили.

А экипировали меня, стоит сказать, в миниатюрную «алхимическую» мантию с длинными, но не болтающимися рукавами, запахивающейся грудью и полами, защищающими даже ступни от попадания любых жидкостей. Для полного комплекта не хватало только специальной обуви, – а вы что хотели – алхимия далеко не так безопасна, как кажется! – и маски, специальным образом зачарованной.

Здесь же все носили классические городские костюмы вроде моего домашнего. И чего, спрашивается, мы так вырядились? Или это специфическое требование для участия в церемонии? Маловероятно, так как вон тот мелкий пи… кхм, мальчишка, с брезгливостью на меня взирающий, одет нормально. Сопровождающие его родители недалеко ушли, но в основном они одаривали снисходительно-жалостливыми взглядами моих родителей. Как же хочется подпалить им зады, но – увы, это родственники отца, и вот так вступать с ними в конфронтацию нежелательно.

– Амстер. – Отец поздоровался с сопровождающим бесячего пацанёнка мужчиной, и тот, вместе с нами остановившись перед дверью, ведущей в недра то ли склада, то ли просто на него похожего большого прямоугольного здания, не стал тянуть с ответом.

– Волан. – Неожиданно, но он вполне себе искренне, пусть и скромно улыбнулся. – Вижу, твой сын здоров. Поздравляю.

– Благодарю.

А это к чему сказано? Плюс один вопрос в копилку того, что будет произнесено вечером. Но взгляды местных «родичей» меня определённо начинают раздражать. Как там пелось – я на позитиве, и мне всё пофиг? Во-от, как шуганулись родные – стоило только улыбнуться во все не совсем тридцать два зуба и скорчить страшную рожу. Благодарите небеса за то, что я ПОКА такой немощный. Иначе простой гримаской всё бы не обошлось.

– Что говорят старейшины?

А вот теперь вопрос задал отец, которого, казалось, бросаемые на нас взгляды смешили. Но того же нельзя было сказать о маме, которая будто бы стала на полголовы ниже даже несмотря на то, что отец держал её за руку. Может ли быть, что она – причина ссоры отца с родными? Например, что те не одобрили его брак?

– Сомневаются в… ты сам знаешь в чём. Не планируешь возвращаться?

– А я могу? – Горькая усмешка вкупе с практически незаметно скользнувшими в нашу сторону глазами всё сказала сама за себя, и я окончательно убедился в том, что причина раздора – мы. Будь на моём месте обычный умный ребёнок, способный делать выводы, и такое отношение любимого отца могло бы послужить причиной психической травмы. – Старейшины ни за что не согласятся с моими условиями.

– Но хотя бы его ты можешь доверить роду, если всё пройдёт успешно.

– Не если, а когда, брат. – О! Дядька обнаружился! И ведь даже в гости не заходил ни разу на моей памяти, родственничек. – И даже так я не отдам его роду, что бы те ни говорили и какие бы доводы ни приводили. В моих силах дать ему всё, что необходимо.

– Второй круг не допускают до обучения молодёжи не просто так, Волан. Подумай как следует, прежде чем принимать решение.

– Решение УЖЕ принято, – произнёс отец, сделав акцент на этом своём «уже». Амстер же, посмотрев на меня печальным взглядом, тяжело вздохнул – и резко повернулся к распахнувшейся двери.

– Я искренне желаю ему удачи, брат.

– Верю. И за это я благодарен.

С таким невесёлым настроением мы шагнули в недра здания, отведённого для проведения таинственной церемонии. Самое интересное только начиналось…

Глава 2. Был человек, а стал?.

Часть I

Оккультная секта. Первое впечатление, по крайней мере, у меня было именно таким, так как стоящие и сидящие в полумраке люди, будто бы скрывающие свои лица, выглядели пугающе. Особого шарма добавлял хорошо освещённый артефактами центр огромного помещения, в котором возвышался обелиск, окружённый медленно вращающимися прямоугольными бумажками. Определённо, это были руны, нанесённые на материальный носитель. К сожалению, руны совершенно мне незнакомые, и даже система, прослеживающаяся в их форме, отличалась от привычной мне.

Но какую роль они играли сейчас? Это мне предстояло узнать с минуты на минуту, так как я и сын дяди были последними, кого тут ждали. Дверь уже запечатали и выставили охрану, а на небольшой постамент чуть в стороне от освещённого пространства взобрался мужчина лет сорока. Выглядел он серьёзно и капельку тщеславно, прямо-таки фоня властью. Такие люди, как правило, вызывают у окружающих желание преклонить колено, но на меня это не действовало совершенно.

Я ведь со Всевышним на «ты», так о каких смертных властителях речь?

– Сегодня мы собрались здесь, дабы провести обряд посвящения в силу рода! Гериан, сын Амстера и Вильи! Золан, сын Волана и Клариссы! Кселана, дочь Варгарда и Меллы! Каждый Иллити, будь он мужчиной или женщиной, воином или ремесленником, повелевающий праной или маной, обязан пройти через церемонию обращения к предкам, сделав мощь их крови своей мощью, а их слабость – своей слабостью! Да, вы не ослышались! Наследие рода – это не только сила, но и слабость, ибо магия всегда следовала и будет следовать принципу равноценного обмена! Покажите, чего вы стоите, и позвольте нашим общим прославленным предкам одарить вас! Гериан, шаг вперёд!

Я проводил спину вышедшего в центр зала – и где тут шаг, спрашивается? – пацанёнка, сосредоточившись на монолите и вращающихся вокруг печатях. Этот мир был так устроен, что магия здесь была несколько ограниченной. Например, сенсорика заметно отличалась от привычной мне. Маг не мог вот так взять – и определить уровень сил стоящего перед ним человека.

Единственным вариантом реализовать сенсорику в сколь-нибудь похожем на привычный мне виде, это напитать маной некую область, как в случае с мамой и нашим домом. После этого маг начинал ощущать магические всплески на подконтрольной ему территории. Определение магической силы даже при таком подходе требовало серьёзных приготовлений, что в моём случае являлось практически бесполезным. Ведь зачем матери скрываться от собственного ребёнка, прибегая к таким окольным путям, если она может просто арендовать оценивающий кристалл и проверить его – меня то бишь – запасы маны?

В целом же у этой медали было две стороны. Из-за этой особенности мага было весьма сложно выявить, что позволяет, так скажем, скрывать свои силы при необходимости. Но ведь и я сам не смогу сказать, кто стоит передо мной: маг или воин, или вообще обыкновенный безобидный человек.

Таким образом, я понятия не имел о том, насколько сильны собравшиеся на церемонию старейшины…

– Магия или меч, Гериан?

– Магия!

– Покажи, на что ты способен, и уничтожь столько мишеней, сколько сумеешь! И да помогут тебе предки сейчас и после!

От ритуальных разговоров всё как-то слишком быстро перешло к действу, но в чём-то даже изящную волну пламени, созданную посредством короткого заклинания, я не заметить не мог. Откровенно говоря, Гериан весьма неплохо управлялся с этим огнём, выжигая печати и демонстрируя свой контроль над элементом. А ведь это стихия, считающаяся одной из самых сложных в освоении, а сам малец, скорее всего, и правда обычный ребёнок, а не попаданец. Я, естественно, тоже так смогу через пару месяцев тренировок, но мне и не пять лет.

Талантливый засранец этот мой двоюродный братишка…

Тем временем за несколько секунд его огонь сжёг штук так пятьдесят печатей, после чего окончательно развеялся. Последнюю бумажку парень сжигал настолько маленьким язычком пламени, что мне даже показалось, будто та сгорит лишь наполовину. Но вот второе заклинание ему сотворить не позволили даже несмотря на то, что маны у Гериана должно было оставаться ещё очень много.

Не с собой сравниваю, а с описаниями, предоставленными Глассовером. Даже без обучения подобных огоньков ребёнок в возрасте от пяти до восьми лет может создать штуки три-четыре, а такого талантливого мальца точно тренировали. Собственно, разброс в возрасте образовался из-за того, что обычно смышлёных детей начинают учить магии с восьми лет. В этом мире считается, будто именно в этом возрасте человек обретает полноценный разум и закаляет волю до уровня, достаточного для тренировок.

Но это всё мелочи, так как у меня назревает, чтоб её, проблема. Одно заклинание. Всего одно. Если это правило для всех стихий, то мне нельзя будет использовать ничего простого. Просто из-за того, что ни земля, ни вода, являющиеся моими основными элементами, на начальном уровне не имеют достаточного направленно-рассредоточенного разрушительного потенциала.

А продвинутый мне пока не даётся…

Так что делать в таком случае? Уничтожить пять-десять печатей против пятидесяти у переполненного гордыней ребёнка?

Да я себя после такого уважать перестану, продуть такому мальцу!

Из этого следует, что мне нужно как-то увеличить потенциал заклинаний низшего ранга. Допустим, я раздую объём вливаемой маны. Вдвое тут будет мало, а вдесятеро – придётся читать заклинание вслух, как какому-то бесталанному ребёнку. Что получится в таком случае? Каменный снаряд просто разрастётся до размеров ядра царь-пушки, а вот с водой всё не так однозначно.

Вряд ли эти бумажки размокнут, так как их даже огонь не сразу брал. Будь печати живыми, мне было бы достаточно их заморозить, но это могут и не засчитать. Значит, клинок, сотканный из воды? Но один точно не заденет больше двадцати печатей. В принципе, если одно заклинание читать вслух, а второе использовать невербально, то я смогу ударить «одним» водяным… пусть будет крестом. Итак, водяной крест заденет вдвое больше целей, и от того, как я его позиционирую, зависит очень многое. Шансы на успех не стопроцентные, так что мне придётся постараться…

Тем временем в центре зала начались какие-то нездоровые шевеления. А именно – обелиск охватил ярко-алый свет, а в следующее мгновение в пацанёнка выстрелил такого же оттенка луч. Но тот не помер и даже удержался на ногах, но вот его одежда обратилась в ничто, открыв всем желающим тщедушное детское тело. Я, конечно, не слишком стеснителен, но голышом бегать перед полусотней человек мне ещё не доводилось…

Стоп, что?!

Пока я мысленно издевался над непонятными ритуалами, у Гериана разошлась кожа на лбу. Брызнула кровь, и наружу показался алый, как сама кровь, небольшой, но заметный кристалл, заставивший всех присутствующих возбуждённо зашептаться.

Отец, думая, что я не вижу, искренне поздравил Амстера, похлопав того по плечу. А его брат, так же считая, что все отвлеклись на его сына, ободряюще улыбнулся моему отцу! Не снисходительно, но словно извиняясь… Не за меня ли? Ну, едва ли я расстроюсь, если у меня во лбу не вырастет кристалл. Это как плакат «Я ДЕМОН, НЕНАВИДЬТЕ МЕНЯ, ЧЕЛОВЕКИ!». Ведь люди всегда недолюбливали демонов, а после войны пятидесятилетней давности нелюбовь переросла в лютую ненависть, что прослеживалась даже в строках нейтральных исторических трактатов и учебников.

Демонов гнали изо всех городов, и какие-то шансы выжить среди людей у них были лишь в далёких посёлках или резервациях. Но чтоб человек вырастил во лбу кристалл? Нет, это едва ли возможно сделать вот так просто. И Иллити эти…

Возможно, я – демон? Или всё-таки полудемон? Мама-то у меня, похоже, человек, а если ненависть между людьми и демонами взаимна, то отношение родни становится вполне понятным. Хорошо, что от отца не отвернулся брат, так как его предательство могло ударить по нему сильнее всего…

Счастливому, едва не прыгающему от радости Гериану повязали на лоб какую-то повязку и увели из зала, а после – вызвали меня.

– Золан, шаг вперёд!

Я, встрепенувшись, горделиво приподнял подбородок и, уняв дрожь, – и это совершенно точно влияние детского тела, а не моё собственное волнение! Именно так! – встал на то же место, что и Гериан. И каково было моё удивление, когда свет будто бы преломился, осветив лица всех присутствующих. При пацанёнке такого не было… Но никто не подаёт виду, что что-то произошло. Возможно, только я вижу их лица? Часть церемонии? Если так, то зачем это нужно? Ну, рассмотрел я холодное презрение на лице местного тамады. Ну, решил набить ему морду при случае. Но для этого, похоже, хватило бы и личной встречи.

Впрочем, глубокий смысл искать мне не дала стремительность происходящего.

– Магия или меч?

– Магия.

– Покажи, на что ты способен, и уничтожь столько мишеней, сколько сумеешь! И да помогут тебе предки сейчас и после!

Я пошевелил пальцами – основными проводниками моей магической энергии, после чего моментально свалился в слабенькое подобие боевого транса из прошлой жизни. Есть цель, которую необходимо уничтожить. Есть средства и план, который надо всего лишь реализовать. И больше ничего. Ни зрителей, ни эмоций. Я – и цель…

Руки взметнулись вперёд, и я принялся зачитывать совершенно детское полотно заклинания. Оглядывался бы – заметил бы удивление на лице отца, привыкшего к невербальной магии в моём исполнении, но этого я не видел, будучи полностью сосредоточенным на задаче.

– Правящий повсюду хозяин морей и звёзд, обрати на меня свой взор и одари благословением. Позволь мне направлять твоё величие, позволь разить твоим мечом и защищаться твоим щитом. Прими мою верность, разреши сразить то, на что укажет мой перст! – Кажется, из носа от перенапряжения пошла кровь. Вполне резонно, учитывая, что эту же стену текста я впервые дублировал мысленно, готовясь запустить разом два заклинания начального уровня. Все шло настолько гладко, что я решился на небольшую импровизацию. И в мыслях, и вслух прозвучало изменённое финальное слово, одновременно с которым моя магия вырвалась наружу: – Перекрёстная Волна!..

Кажется, с количеством маны я всё-таки переборщил. Такая мысль у меня промелькнула, когда пара скрещённых, бурлящих водяных сгустка просто пронеслись вперёд, обратив в ничто чёрт знает сколько печатей. И если центр, кхм, перекрёстной волны распался от столкновения с монолитом, то его четыре отделившиеся части полетели дальше, угрожая превратить зрителей в шашлык. Я и не подумал о такой возможности, но, к счастью, моё заклинание сумели перехватить, испарив все волны направленными сгустками пламени.

Ну, предки, выносите свой вердикт. Я ведь старался, даже капилляры в носу полопались…

Если в братишку монолит стрельнул красным лучом, то я удостоился ярко-голубого. В одно мгновение мой собственный резерв раздуло, словно воздушный шарик. Если минуту назад я мог использовать четыре перекрёстных волны подряд, то сейчас, по беглой оценке, маны у меня было на все… сто двадцать? Что, б…лин? Да мне такой резерв не светил даже к пятидесяти! Или всё дело в том, что я демон? Тогда – да, они исконно магическая раса, а не обретённая, как люди, и резервы у них в среднем вдвое больше.

Спасибо, предки! Удружили так удружили! Я глубоко поклонился монолиту, неприятно чиркнув по полу кончиками крыльев.

Упс?..

Начав активно мотать головой, я сделал два вывода. Во-первых, я похудел. Это было особенно заметно, так как я стоял в центре зала голышом, а обтянутые кожей кости как-то сразу бросались в глаза. Во-вторых, у меня из спины торчала пара матово-чёрных крыльев, не то как у летучей мыши, не то как у дракона. Но стоило мне только наивно пожелать, как они с хрустом скрылись в спине, заставив меня пискнуть от боли. План на будущее – обзавестись обезболивающим и принимать его перед тем, как баловаться с неведомо как во мне помещающимися крыльями. Ну и в-третьих, повторюсь, мой резерв маны достиг взрослых значений. Даже если это нижняя планка по палате среди демонов, я доволен. Это ж какая имба!

Но тренировать резерв теперь будет стократ сложнее, так как незаметно слить на заклинания такие объемы будет трудно… и не только это.

Всякая магия бьёт по телу, и в случае с невербальной магией это ощущается сильнее всего. Будь всё как было, и я бы планомерно повышал свои физические параметры, подготавливая тело к использованию всё большего количества заклинаний. Но теперь у меня осталось прежнее тело, которому было неприятно даже после траты прежнего, тридцатикратно меньшего резерва. Физическая слабость, спровоцированная прохождением через плоть маны, накапливалась, и под конец дня была отчётливо ощутима. Вопрос: что со мной будет, если я потренируюсь на объём, в тридцать раз превосходящий прошлый?

И реально ли вообще будет в ближайшие годы высушить свои запасы, дабы стимулировать их рост?..

Тем временем в центр зала выбежал – именно выбежал, а не вышел – отец, опустившийся передо мной на колено и принявшийся за осмотр. По толпе пошли волнения, но вслух ничего нехорошего не прозвучало. Вместо этого ко мне подошла миловидная женщина-целитель со своим учеником или ассистентом, мужчиной, которому на вид было лет так сорок. Но он в этой паре был именно что ведомым, так как подчинялся каждой команде целительницы.

Меня осматривали с изрядным волнением, будто бы опасаясь чего-то. Но спустя четверть часа, когда я уже собирался лично прекратить бессмысленное действо, женщина сбросила капюшон:

– Золан полностью здоров и полон сил. Вдобавок он обрёл благословление Генерала.

– Король и Генерал в один год!

– Генерал!

– Что же, быть может, дочь Варгарда и Меллы станет Ворожеей?

Я слышал всё, но едва ли понимал, о чём они говорят. Окей, допустим, меня благословил какой-то Генерал. Тогда братишка отхватил благословение Короля? Но Король, по логике, лучше Генерала! Я, правда, продул пятилетнему пацану?..

– Сын, поздравляю. – Наконец-то сообразивший закутать меня в свою мантию, отец сжал меня в объятиях. Из его глаз текли слёзы, но отражали они не боль и не грусть, а радость. – Ты сделал даже больше, чем я ожидал.

– Подробности вечером, да?

– Да. Нам многое придётся обсудить…

Таким образом, я поучаствовал в церемонии, оказавшейся куда как более важной, чем предполагалось. Знал бы – выучил бы что-то более разрушительное, но имеем то, что имеем.

Генерал, надо же…

Часть II

К сожалению для всего рода Иллити, Кселана оказалась самым обычным гением, и особого благословления древних демонов не заслужила. Просто получила по «стандартной» татуировке на обе руки, спину и часть груди, увеличив свой резерв и обзавёдшись значительно более высокими физическими характеристиками. И это было именно то благословение, которого удостаивалось девяносто девять процентов Иллити. Ещё процент приходился на кого-то вроде меня и Гериана, тех, кто удостаивался внимания одного из семнадцати «первых Иллити».

По факту, Король, Генерал, Властитель, Ворожея и прочие легендарные демоны были всего лишь выдающимися личностями, возглавившими отколовшихся от уничтоженной людьми расы Ференгдаров предателей, позже провозгласивших себя отдельной расой и, одновременно, родом – Иллити. Меня не особо устраивала принадлежность к расе, прославившейся предательством, но выбирать не приходилось.

Тем более что свой попаданческий рояль я получил именно от такого родства…

– Сын. Ты должен знать, что я, твой отец, принадлежу к главной ветви нашего рода. Я был первым наследником до того, как встретил твою маму. Из-за неодобрения старейшин и отца я был вынужден покинуть род, но это не касается тебя. Любой Иллити, даже полукровка, получивший благословление, считается полноправным членом рода. Ты сделал даже больше, чем я желал – стал Генералом, прямо как твой дедушка. – Отец грустно улыбнулся. Было видно, что слова о семье, что отказалась от него, давались ему очень нелегко. – У тебя есть что-то, что ты хочешь узнать?

Вот такой диалог, походящий на таковой между двумя взрослыми людьми, меня полностью устраивал. Всё-таки не зря я повсюду демонстрировал свои интеллект и зрелость. Именно за счёт этого отец и учитель старались относиться ко мне как к равному.

– Этот род Иллити не одобряет браки с другими расами?

– Да. Обычно решившийся на такое изгоняется из рода и лишается имени Иллити, но мне, как наследнику и сыну Генерала, сделали послабление. Была велика вероятность, что ты, даже являясь полукровкой, сумеешь достичь больших результатов, чем я когда-то. Это называется наследственностью. Кровь главной ветви всегда была сильна.

– Сила, что я получил… Тот старейшина говорил, что это ещё и слабость. В чём она заключается в моём случае?

– Обычный, рядовой Иллити, с получением татуировки достигает своего пика в плане резерва маны или праны, и заметно теряет в контроле. Генерал же, со слов твоего деда, так же не может наращивать резерв свыше полученного на церемонии, но контроль у него остаётся на прежнем уровне. Крылья в какой-то момент позволят тебе летать, но в воздухе ты будешь крайне заметен и уязвим. Что до слабостей, то тут всё очень серьёзно. Слушай меня внимательно, Золан, и делай выводы. Хорошо? И не беспокойся лишний раз: если что-то будет непонятно, то я повторю столько раз, сколько будет нужно.

Я кивнул. Раз уж Волан просит об этом в таком тоне, значит всё действительно может полететь в тартарары, окажись я недостаточно внимательным. Да и мама сидит бледнее мела – видимо, ей уже всё известно. Но оно и неудивительно, учитывая тот факт, что она вот уже пятнадцать лет жила с отцом, первым наследником насчитывающего семь тысяч разумных рода Иллити.

Тут хочешь не хочешь, а специфических знаний наберёшься.

– Да, отец.

– Во-первых, ты должен знать о концепции телесных и духовных энергий. Глассовер рассказывал тебе об этом?

– Естественно. Это был один из первых уроков, так как от баланса двух первоначальных энергий зависит очень многое. У меня он, насколько я знаю, одинаков – один к одному.

Таки да, я не только выслушал урок Глассовера, но и прочитал запрошенную у мамы литературу по теме. Если в двух словах, то телесная энергия отвечала за здоровье и физический потенциал. Например, у воинов на пике силы соотношение телесной и духовной энергии – четыре к одному. Восемьдесят процентов силы, двадцать процентов ума. Таким образом, пользователи праны были сильны и выносливы, но «мозги» у них варили довольно посредственно, что можно было компенсировать лишь развитием астрального тела.

Духовная энергия, в свою очередь, отвечала за интеллект и эффективность преобразования маны в заклинания. Маги, забросившие развитие тела и не справившиеся с удержанием баланса, заметно теряли в здоровье и умирали гораздо раньше своих коллег-воинов. Буквально перекос на уровне четыре к одному в пользу духовной энергии гарантировал простому человеку смерть не в восемьдесят, а в сорок лет.

С демонами и прочими расами схема выглядела аналогично, но вот Вечные, или бессмертные, как их ещё называют, существа, могли свободно злоупотреблять перекосами, доводя соотношение до девяти к одному в пользу духовной энергии. При сравнительно небольших объемах маны, они тратили её в разы эффективнее, что превращало их в неубиваемых чудовищ, относящихся к отдельному классу опасности – Апокалипсис.

Снести город одним заклинанием? Вполне себе реально. Превратить горы в равнины и наоборот? Тут уже придётся попотеть, но ничего невозможного. По крайней мере, так описывали их в книгах, до которых я смог дотянуться. Ну и, соответственно, бессмертные пользователи праны тоже обладали абсурдными силами. Кто-то мог выжить, уснув в лаве, кто-то разрубал само время и нарушал своими ударами законы мироздания, а кто-то, не обладая особым боевым потенциалом, был буквально бессмертным. Одного из таких утопили где-то в океане, запечатав предварительно нарубленные части его тела в специальных гробах. В итоге этот демон-император вроде как жив, но ничего поделать уже не может, обречённый всю ближайшую вечность куковать на дне морском одновременно в нескольких местах.

Но, возвращаясь к разговору с семьёй, отец меня огорошил:

– Теперь соотношение духовной и телесной энергии у тебя – три к одному, сын.

Не материться, ману держать под контролем, а эмоции – в руках… Всё нормально. Всё хорошо. Я и так должен жить сильно долго, да и перекос этот можно исправить. Можно же?

– Я могу скорректировать этот перекос?

– Тренируя своё тело и ограниченно пользуясь магией – можешь. Так как тебе для становления сильным магом больше не надо развивать резерв, это более чем реально. Мой отец, твой дедушка, предложил выделить наставника рода для того, чтобы помочь тебе с этим.

– И на какое соотношение я смогу рассчитывать?

– Твой дедушка, к нынешнему моменту, достиг двух к одному. – Я ещё не успел задать вопроса, как отец продолжил: – Ему сто тридцать лет.

– И… Сколько обычно мы живём?

Я уже развернул окно системы, принявшись перебирать предлагаемые ею варианты навыков. Мне нужно было что-то, что позволит начать коррекцию как можно скорее.

– В среднем, двести семьдесят лет. Долгожители и мечники высоких рангов дотягивают до трёхсот тридцати – четырёхсот лет.

Настало время распаковывать мой личный рояль, прикрываясь благословением! Слава огрызку системы, позволяющему откопать нужный навык!

– Отец, а что же о знании Генерала? Нужно ли мне ему следовать?

– Что?

Конечно же, ты не знаешь, ведь это «знание Генерала» – навык, который я только что выбрал. [Путь к Идеалу], практика, не имеющая ничего общего с боевыми искусствами, не включающая в себя боевых приёмов, но способная выправить мой перекос в кратчайшие сроки. Думаю, один к одному через семьдесят лет – вполне реальный план, а рекорд деда будет мною покорён годам к двадцати. Ну и физическая форма, конечно, у меня будет превосходной, без учёта необходимости учиться драться в ближнем бою без праны. Читай – страдать.

– О чём ты?

– Ну, вместе с тем лучом в моей голове появилось знание о том, как нужно тренироваться Генералу. Возможно, это поможет исправить перекос? Генерал ведь не был воином?

– Он был магом, да… – Волан подзавис, но относительно быстро взял себя в руки. – Ты можешь показать эти тренировки?

Три слота навыка из пяти доступных я уже заполнил, но непосредственно в голове они разархивируются только после сна. Слегка переиначив, о том я и сообщил отцу. Тот согласился, и беседа перешла в русло планов на будущее.

– Чем ты хочешь заниматься в будущем, Зол?

– Я хочу стать авантюристом. Да, мама, именно авантюристом. – Я пристально посмотрел на маму, не сумевшую сдержать испуганный вздох. Но вот она скрыла лицо в ладонях – и тихо заплакала. – Я долго думал об этом. Я хочу посмотреть мир, хочу стать сильным, способным защитить себя и тех, кто мне дорог. Тебя, мам, и отца.

– Как?..

– Исходя из этого желания, я должен быть крепким физически, умелым магом и многое знать о мире вокруг… – В соответствии с этикетом, бегло изученным под присмотром Глассовера, я склонил голову. – И потому я прошу оставить Глассовера в качестве моего учителя общих наук. Пусть не магии, но я хочу учиться у него. От меня он никогда не узнает о благословении.

Как-то так. С учителем я проводил гораздо больше времени, чем с родителями, и потому привязался к нему, перестав в какой-то момент воспринимать его как просто оплачиваемый источник знаний. Старик, насколько я могу судить, тоже видел во мне не очередного ученика, а… внука, может? Своих детей у него не было, и этим он удивительно походил на меня в прошлой жизни.

Правда, я не связывал себя отношениями из-за службы Всевышнему, а вот о причинах Глассовера мне оставалось только гадать.

– Кланяться перед родителями тебя тоже он научил, а, Зол?

– Поклон – это жест, подкрепляющий просьбу, отец.

– Глассовер пусть и умён, но он всего лишь человек. Род может дать тебе во всех смыслах лучшего наставника. Он будет старше, опытнее и умнее. Ты понимаешь это?

– Да. Но также я понимаю, что доводы разума не всегда верны. И… мне не нравятся Иллити, отец. Среди всех только Амстер хорошо отнёсся к нам. Даже старейшины смотрели на меня как на ничтожество до того момента, как меня благословили предки.

Волан хмыкнул, после чего кивнул задумчиво:

– Зная тебя, я предполагал, что так оно и будет. То, какими глазами ты смотрел на этих застарелых снобов…

– Дорогой!

– Прости. Зол, забудь о том, что старейшины – ископаемые, слепо верующие в чистоту крови! – Слова, произнесённые отцом под упрекающим взглядом мамы, были полной противоположностью того, что она хотела услышать. Но таков был Волан, неспособный принимать компромиссы. – А если серьёзно, сын, то я тобой горжусь. И твоё отношение к роду полностью понимаю… и принимаю. В конце концов, пятнадцать лет назад я с такими же мыслями ушёл вместе с твоей мамой.

– И всё-таки, что насчёт моего обучения магии?

Как ни посмотри, а мне нужно было прикрытие моим знаниям. Свалить всё на книги вряд ли получится, так как магия – вещь опасная, а в глазах окружающих я просто слишком умный пятилетний пацан, которому упала в руки огромная сила. Спасибо, что не ответственность. Ведь так как я сын изгнанного из клана Иллити, да ещё и полукровка, никаких обязательств по отношению к роду у меня нет. Возможно, предложенные дедом наставники – способ привязать меня к «семье», но мне не нужен ни наставник по общим наукам, ни по боевым искусствам. Идеально будет, если удастся найти мага-учителя со стороны. Тогда я смогу в любой ситуации послать горе-родственников и не прослыть предателем.

– Я не хочу учиться у наставника рода, но могу предложить самостоятельное обучение. У меня есть хорошая база, и по меньшей мере продвинутого уровня я могу достичь самостоятельно.

– Твоя уверенность в своих силах похвальна, но совсем без наставника… – Отец покосился на маму, что-то высматривая в её глазах. Но она всё ещё находилась в подвешенном состоянии после моего заявления, и потому никак не ответила. – Думаю, мы с твоей мамой сможем за тобой присмотреть. Пусть даже твои основные элементы отличаются от моих, но нужные книги всегда можно заказать из столицы.

– У нас хватит на это денег?

– Это не тот вопрос, который должен тебя сейчас волновать, сын. – Волан заботливо потрепал меня по волосам и ободряюще улыбнулся. – Подождёшь несколько минут?

Ну конечно же, моя мама – маг и бывший авантюрист. А кто сможет помочь мне с подготовкой лучше, чем маг-авантюрист? Знания-то я получу, но с их применением на практике навык ничем не поможет. Вот только состояние, в котором она оказалась из-за моих слов… Мне казалось, что за последние годы я как следует приготовил почву, и ничего такого не должно было произойти. Человек предполагает, а Бог располагает – так, кажется, говорят…

– Конечно.

Волан обхватил маму за плечи и увёл её из гостиной на второй этаж, оставив меня в гордом одиночестве. Подумать было над чем, но почему-то в голове царил застой. Мысли упорно не ехали, куда надо, и словно бы вязли в чём-то, копошась там словно мухи в янтаре. Неужто я просто вымотался? Но ведь в своё время я даже после знатной драки с Князем тьмы и, по совместительству, ставленником другого бога, пошёл не отдыхать и зализывать раны, а пить в ближайший, чудом уцелевший кабак. Как простенькая церемония и последующий разговор с семьёй довели меня до такого состояния? Неужто столь сильно влияют именно эмоции? Если так, то мне нужно многое переосмыслить.

И вот как-то так я, развалившись на диване в гостиной, уснул крепким сном вконец исчерпавшего наличные силы ребёнка. И весь график, бережно выстраиваемый на протяжении года, улетел в тартарары…

Глава 3. Приключения? А, нет, показалось…

Часть I

– Золан.

– Мама.

Улыбку на лице даже не надо было изображать, так как присутствие здесь Клариссы в, похоже, «рабочих» одеждах, чуть ли не броне, указывало лишь на то, что она решилась меня обучать. Усиленные кожаными накладками брюки и куртка с длинными рукавами не выглядели особенно презентабельно, но от экипировки авантюриста ничего такого и не требовалось. Множество креплений и карманов, пояс с парой отделений для алхимии по бокам, перечеркивающая грудь перевязь, потёртые, но крепкие перчатки, странного вида обувь с сантиметровым широким каблуком и, наконец, плащ с капюшоном, в «развёрнутом» положении скрывающий всю фигуру целиком, а сейчас невесомой вуалью стелящийся по плечам и спине.

Если бы я когда-то с таким же вниманием подходил к выбору вещей, мог бы избежать стольких проблем…

– Скажу откровенно, сынок: я не рада тому, какой путь ты решил избрать. Жизнь авантюриста полна лишений, боли и страданий. – Что же произошло с тобой в прошлом, мама, что ты так относишься к профессии, воспеваемой разумными всех рас? – Но это не значит, что я не буду тебя учить. В своё время моим наставником был экс-авантюрист, маг A-ранга, специализирующийся на исцелении и воде, что передалось и мне. К первому у меня был талант, коего у тебя, к сожалению, нет, а второе я выбрала из соображений совместимости с исцеляющей магией и необходимости самозащиты. И в первую очередь работать мы будем с водой. Тебе ведь она нравится, Зол?

Стал бы я выбирать что-то, что мне не нравится! Тем более что вода свободно превращается в лёд, существенно расширяя и без того внушительный арсенал. Помимо этого, вода как элемент – универсальный боец. Эффективные атака и защита, плюс ведущая роль в деле управления погодой. Из воды проистекает и молния, но, к сожалению, природная. То бишь, чтобы вдарить смертоносным разрядом по оппоненту, мне нужно нагнать туч и обеспечить разницу в потенциалах… Что сделать не так-то просто, особенно если вы, как я, с физикой на «вы».

– Да. Я хочу сделать воду своей основной стихией, а землю – второстепенной.

– Землю тебе придётся осваивать самостоятельно, а вот с водой я помогу. Что тебе уже известно?

– Вся магия воды начального уровня из учебников, где-то половина – земли, и, видимо, комбинированные заклинания…

– О чём ты?

– Перекрёстная волна, мам. На церемонии я одновременно читал вслух и невербально заклинание для обычной режущей волны, изменив финальное слово. Таким образом технически я использовал два заклинания, а не одно.

На несколько секунд мама, так сказать, «повисла», уйдя в себя и не торопясь возвращаться обратно. Возможно, подобная практика не особо распространена в этом мире? Хотя, на самом деле, это довольно очевидно для любого мага, способного использовать невербальную магию. Точно как и то, что можно читать вслух одно заклинание, а на деле применять другое – противник, приготовившийся уклоняться от каменной дроби, вряд ли переживет разверзнувшийся у него под ногами огненный ад.

И всё-таки, что если это не естественная способность? Маловероятно, конечно, так как моё физическое, астральное и духовное тело полностью принадлежат этому миру. И с собой я не принёс ровным счётом ничего, кроме разве что ограниченной в своих возможностях системы, но и она пока даёт только и исключительно «учебники».

Соответственно, то, на что способен я, может повторить любой разумный, раскрывший свой магический потенциал. Правда ведь?..

Но ничто не вечно. Кларисса вышла из ступора, первым делом сжав меня в крепких объятьях. Крепких настолько, что я, со своим-то тщедушным ныне тельцем, побоялся остаться инвалидом, и потому аккуратно вывернулся из рук мамы.

– Мам, что случилось?

– Ты применил комбинированные чары в таком возрасте! Это… Это даже не талант, а благословение Клавана!

А ведь дома мама не упоминала имя бога, в которого верит, так как отец очень неоднозначно к этому относился. Как он говорил раньше – в его семье всё божественное под запретом. И не соврал ведь, так как все Иллити относились к богам, мягко говоря, скептически. Они просто не верили в богов, компенсируя это верой в себя и в достоинство предков. Вот такие, почти племенные, устои.

– Когда и где ты тренировался с ними? Кто тебя учил? Глассовер?

– Нет. Я сам додумался. Считал, что это естественно.

– Сынок. – Мама поравняла своё лицо с моим, опустившись на одно колено и слегка сгорбившись. Всё-таки пока я был очень невысок. – Я горжусь твоими талантами, но постарайся не распространяться об этом умении. Мир далеко не настолько доброе и дружелюбное время, как ты думаешь. Детей… Особенно одарённых детей… Их похищают, Золан. А после продают на чёрных невольничьих рынках тем, кто готов заплатить за возможность вырастить послушного, сильного раба. Мы с твоим папой сделаем всё, чтобы тебя защитить, но даже нас может быть недостаточно.

– Понимаю.

Мне стоило и самому подумать о такой возможности. Всё-таки не первый век живу, всякого дерьма повидал, но почему-то воспринимал этот мир… не совсем в тех тонах, в каких следовало бы. Благо, для пятилетки это простительно, и у меня есть время исправиться. Ещё и общаться с посторонними следует с осторожностью, так как это лишь мои родители могут считать нормальной «взрослую» манеру общения. Для остальных же пятилетний ребёнок, составляющий ветвистые предложения и использующий сложные термины, может показаться кем угодно, но точно не нормальным существом.

– Что касается начального уровня магии воды, то я действительно выучил всё, что только мог.

О том, что мои умения несколько шире, говорить, пожалуй, не стоит. В частности, благодаря навыку я освоил много интересных заклинаний того же ранга, не попавших в доступные мне учебники или арсенал Глассовера. Например, Мелькающая капля, которую в основном использовали в качестве скальпеля для срочных полевых операций. Я же разглядел в этом заклинании эффективное оружие последнего шанса, которым можно воспользоваться в крайнем случае, когда враг уже подошёл на расстояние удара мечом. Обычные маги, неспособные использовать невербальные чары, с таким планом пролетают, как фанера над Парижем, так как заклинание активации Мелькающей капли слишком уж длинное для использования в реальном бою. Но я, будучи «гением», а на деле взрослым в теле ребёнка, мог активировать этот киндер-сюрприз за примерно половину секунды. А там уже капля срывается с пальцев, и в теле нападающего прибавляется пара лишних дыр или аккуратных разрезов. Практически все доспехи посредственно защищают шею, так как голове необходима подвижность, а кольчугу или даже тонкий металл капля в моём исполнении должна весьма неплохо резать. Не как масло, но вкладываемой в заклинание маны хватало, чтобы оставить на мною же созданном камне царапину глубиной в три-четыре сантиметра или сквозную дыру в случае, когда в качестве мишени используется куб со сторонами в пятнадцать сантиметров, и «снаряд» входит под прямым углом.

С защитой, к сожалению, всё было на порядок хуже, так как в этом мире привычные мне руны заменяло какое-то недоразумение, называвшееся тем же именем. По сути, руны стали уделом артефакторов и только артефакторов, ибо для их эффективного использования требовалось время и ресурсы.

Как итог, из-под рук рунных магов выходили всякие светящиеся шары, свитки, оружие, доспехи, бытовые магические приборы… но не сильные чары «в моменте». Создать можно было многое, но точно не во время боя. Даже начни я их изучать, автономная защита всё равно выйдет совершенно нежизнеспособной, а это значит – привычная тактика идёт лесом, и я остаюсь с голым задом, но с ружьём в лице атакующей магии. Я могу застрелить такого же папуаса, но и он может проделать со мной то же самое, даже будучи заметно слабее, и это пугает до дрожи в коленях.

Мне нужен местный боевой опыт, но получить его на занятиях с мамой просто нереально. Уж кто-кто, а она всерьёз меня избивать гарантированно не будет.

Значит, нужно найти подходящий способ в течение ближайшей пары лет плюс-минус. Этого срока мне хватит, чтобы слегка окрепнуть и проверить действенность [Пути к Идеалу]. Сейчас-то я даже двигаюсь с трудом, а боевому магу без подвижности дорога одна – в гроб.

Если от него вообще останется что-то, что туда можно положить…

– Я проверю твои знания и, если всё обстоит так, как ты говоришь, то мы начнём работать над контролем и подготовкой к переходу на продвинутый уровень. Сосредоточимся на одном элементе, оставив землю на потом.

Отказ всё равно не принимался, так что я просто кивнул. Поочерёдное освоение стихий было нормой для этого мира, а разница в сроках в сравнении с параллельным отсутствовала. А это значит, что возражать смысла нет.

– Итак, начнём мы с водной пули…

Часть II

За полтора месяца, уделяя «базовой подготовке авантюриста» по три часа в день, я успел продемонстрировать маме весь свой арсенал, получив тонну наставлений по поводу того, что и как можно использовать в разных условиях.

Таким образом, я как будто узнал ещё полторы сотни новых чар – до того странными, но эффективными оказались различные способы использования совсем небольшого перечня простейших заклинаний. Навык ни о чём таком не поведал, что было очевидно, ибо его предназначение – просто дать знание. А уж об использовании этого знания человеку следовало заботиться самостоятельно.

Но если вы подумали, что этим наши тренировки и ограничились, то вы жестоко, очень жестоко ошибаетесь!

В кратчайшие сроки мною был пройден курс юного средневекового пионера, на котором я научился, реально научился, а не сделал вид, решать так много возникающих у каждого авантюриста проблем, что становилось дурно. Как вести себя в гильдии, выбирая задание? На что обратить внимание? Как прокладывать путь от точки к точке, не имея на руках даже карты? А как разбить лагерь рядом с трактом, чтобы не проснуться от бодрящего ощущения фунта стали в брюхе? Где брать воду в длительном походе? Чем питаться? Как обезопасить себя от хищников? Каких людей опасаться, а каким – наоборот, доверять?

И матушку, вбивающую в мою голову эти знания, как будто перестал волновать мой же возраст. Её логика была проста, как топор: если хочу стать авантюристом, то обязан освоить весь этот массив знаний за сравнительно малый срок. Не справлюсь – так не всякий Генерал обязан становиться боевым магом, а в алхимии я делал неплохие успехи. Ремесло, так сказать, осваивалось…

Тем не менее я, потихоньку разбираясь со всем этим, начинал понимать, насколько ошибочными были мои представления о жизни авантюриста.

Рубить монстров днями напролёт? Зачищать подземелья? Ха! Ха! Ха!

В реальной жизни большую часть времени отнимала проклятущая бытовуха, а не приключения. Монстры, как и подземелья, водились разве что на окраинах страны, в провинциях, где концентрация авантюристов не столь высока. А было «нашего брата», как оказалось, не очень много. Если обобщить, то получалось что-то около одного авантюриста на тысячу человек.

Из-за этого для нашего села пары авантюристов, одного B-, а другого – С-ранга, было уже много. А в столице людей, к примеру, на постоянной основе находилось всего шесть команд численностью от трёх до пятнадцати членов, плюс эдак под сотню человек проездом. Что естественно, далеко не все маги, воины и просто сильные люди состояли в гильдии авантюристов.

Например, Иллити почти поголовно являлись отличными магами, но приключенцами становились немногие, да и те почти сразу покидали родные пенаты. Особо почётным – не среди Иллити, а в целом – считалось поступить на службу к дворянину, занимающему высокое положение, или добиться возможности обучать отпрысков знати. Даже армейских магов, на самом деле, в обществе ценили больше, чем неприкаянных авантюристов, ибо туда шли или зелёные новички, или изгои, которым не нашлось места где-то ещё. Всё же авантюрист работал по колено в дерьме и по локоть в крови, что не добавляло профессии престижа.

Исключения случались и были весьма заметны, но они скорее подтверждали правило, нежели опровергали его.

Наверное, всё вышеперечисленное оправдывало тот двоякий статус, что имели авантюристы. С одной стороны, они были полезными, сильными членами общества, способными решать широкий спектр задач. Но с другой, потолком большей части авантюристов навсегда становился B-ранг, а это – просто уровень хорошего мага или воина, использующего прану. Специфичные знания и подход позволяли авантюристам держаться «на коне» и не терять своих позиций, но в мире не существовало ничего, с чем могли разобраться только они. Многофункциональные наёмники на любой вкус – вот, кем были авантюристы.

И никакой романтики, чтоб её!

Поменял ли я своё мнение относительно будущей профессии? Определённо нет. Я не хотел ни прислуживать напыщенным снобам, ни служить в рядах доблестной армии. Да и кто меня туда возьмёт-то, демона-Иллити? Это если только на демонический континент переезжать, чего мне не очень-то и хочется. Из-за этого гильдия авантюристов оставалась единственным подходящим под мои запросы вариантом, так что план на будущее оставался всё тем же.

Но с небольшими исключениями.

А именно – я решил получить высшее магическое образование, отучившись в одной из разбросанных по континенту академий. Не сразу, но годам к семнадцати-восемнадцати карьера авантюриста должна принести мне достаточно денег, чтобы я сумел не только оплатить учёбу, – это вообще собирался сделать отец, с которым я всё обсудил в первую очередь, – но и нормально жить в дорогом городе. Дорогом потому, что магические академии не строили где попало, и города, удостоившиеся такой чести, в плане проживания были как бы не дороже столицы. Моя семья считалась обеспеченной, но даже так лучшим, на что я мог рассчитывать в будущем, была комната в общежитии и строго ограниченные расходы.

– Золан, не отставай!

Встрепенувшись, я взглядом отыскал маму в толпе среди торговых лавок.

Обычный поход за покупками, но даже его мне пришлось добиваться всеми правдами и неправдами. Меня просто боялись отпускать в город, и всё из-за нехорошей родни, расстроенной моим к ним отношением. Подумаешь – отказался учиться у наставников рода и пару недель назад выразил нежелание переезжать на его же территорию.

Будто мне для полного счастья наблюдателей не хватило, от которых я в первую свою прогулку так и не смог отделаться, и из-за этого же получил запрет на выходы в город без присмотра матери или отца. Видите ли, мои манёвры по избавлению от хвоста были восприняты как попытка свалить из-под присмотра! Столько планов из-за этого накрылось – не передать!

Зато теперь такая прогулка для меня сродни глотку свежего воздуха в жаркий день. Я искренне наслаждался и издаваемым толпой гамом, и не всегда приятными запахами средневековой улицы. Тут хоть помои из окон не выливали, но домашняя скотина, в особенности – ходящие прямо по улицам лошади, благоухала так, что с непривычки и помереть можно.

Забавно, но факт – в прошлом мире противные запахи не были такими яркими, будто боги и с этим что-то сделали, пытаясь привести «арену» к подходящему виду. Здесь же я сполна насладился смесью ароматов свежевыпеченной мясной булки, к которой примешалась вонь отрыжки ужранного в стельку жирного торговца, валяющегося в стороне. Столько пить вредно и для здоровья, и для кошелька, что к моменту моего появления уже доказали местные воришки, обобравшие выпивоху и стянувшие с него даже обувь.

Одним словом, городок цвёл и пах, пронизывая всё и всех своей непередаваемой атмосферой эдакого перекрёстка, стоящего на пересечении сразу трёх торговых трактов. Не торговый город, но нечто близкое в меньшем масштабе – вот чем был Рокстоун, в котором я родился и в котором жил.

В очередной раз задумавшись, я пришёл в себя лишь в момент, когда мама окончательно скрылась из виду, а догнать я её не смог из-за целой вереницы повозок и всадников, тянущейся у меня перед носом. Когда последний из этого табора освободил проход, светлых волос Клариссы в округе я не обнаружил, даже взобравшись на груду пустых ящиков под забористые маты лавочника, которому этот хлам принадлежал.

Не заметила, что я отстал, или подумала, что меня утянуло в другую сторону? Кричать бесполезно, но на такой случай у меня есть предельно понятная инструкция: своими силами добираться до дома. Благо схему нашего большого села я, не без помощи вечно беспокоящейся зазря мамы, изучил неплохо, и ориентировался здесь как у себя дома. Но просто так уйти домой… Разве это не будет как-то слишком скучно?

Правда, если посмотреть на вопрос с другой стороны, то ослушайся я сейчас – и после мне могут просто не довериться. Сейчас родители относятся ко мне как к ответственному подростку, но всё может поменяться в момент. Достаточно лишь дать повод.

Значит, всё-таки домой. И когда я уже подрасту?..

Но ничто не мешало мне наслаждаться видами по дороге обратно, чем я и занимался. Архитектура, люди, продукты, просто всякая мелочовка – после продолжительного заточения в четырёх стенах меня интересовало буквально всё, так что к дому я шёл около получаса, прибыв на место с карамелькой на палочке, вручённой мне умилившейся продавщицей.

Всё-таки неплохо быть мелким и милым, да простят меня боги брутальности и мужественности…

Неожиданно, но я заметил колесо. От телеги. Большое, деревянное, обитое металлом и несущееся по нашей улице на внушительной скорости. Оно находилось далеко, времени – закачаешься, можно даже вербально применить пару заклинаний и или закрыться каменной стеной, или просто остановить десятикилограммовую деталь. В конце концов, можно было просто отойти в сторону, избежав столкновения.

Но так всё выглядело лишь в моих глазах. Я привык к большим скоростям, и, хоть моё фактическое восприятие не поспевало за разогнанным сознанием, видел я на порядок больше и лучше обычного человека. Незнакомый мне мужчина, за руку ведущий крохотную девочку, не походил ни на мага, ни на воина, и не реагировал даже на испуганные выкрики за своей спиной, издаваемые теми, мимо кого проносилось колесо. Подумаешь, орёт кто-то – так поди найди место, где было бы тихо на рыночных-то улочках!

Ребёнок так вообще вовсю наслаждался прогулкой, что ему какие-то выкрики? Всего пять секунд отделяло кого-то из этих двоих от травмы или, что куда вероятнее, смерти. Колеса, слетевшего с оси и набравшего такую скорость, сполна хватит на хрупкие человеческие тела…

Возведу каменную или ледяную стену, и колесо отскочит в сторону, рискуя прибить кого-то из прохожих, которых вокруг подозрительно много. Нужно его именно зафиксировать, а заморозить его в полёте я едва ли смогу. Каменная или ледяная тюрьмы тоже отпадают, так как быстро их возвести я не смогу, а медленно в таких обстоятельствах не получится.

Действенный вариант нашёлся быстро, но до столкновения оставалось немногим больше трёх секунд.