Go to audiobook
Короткие колющие выпады фальчионами и мечами – и слитный рёв:
– Давай-давай!!!
– Хоп! – Рем сменил шестопёр на трофейный щит и теперь толкал в одном ритме с соратниками.
Когда свод воротной арки закончился и впереди замаячил внутренний дворик замка, Эдгар дю Валье, прикрывавший тыл и приканчивавший вражеских подранков, выкрикнул:
– Ступеньку!
Аркан понял его без лишних слов, выдохнул:
– Смена! – и, убедившись, что его место в строю занял Шимус – один из неугомонных южан-орра, встал на одно колено и хлопнул себя по плечу латной перчаткой. – Давай, Эдгар!
Дю Валье разбежался настолько, насколько позволяло тесное пространство под барбаканом, с силой оттолкнулся от подставленного Ремом плеча и взмыл ласточкой в воздух, преодолевая линию сражающихся. Сделав сальто в полёте, рыцарь-ренегат, едва коснувшись ногами каменных плит замкового двора, закрутился среди обороняющихся стальным вихрем у самой земли, подрубая ноги и создавая целую просеку в рядах воинов марки.
В брешь кинулись ортодоксы, сражение превратилось в свалку, и чаша весов склонилась в сторону более многочисленных и свежих воинов Аркана. Вырвавшись на простор двора, Рем огляделся – на башнях замка трепетали чёрные знамена с красным черепом, из бойниц выбрасывали тела в коттах цветов дю Жоанара.
– Подлец! О, подлец! – На каменных плитах лежал дю Легрос, и изо рта его текла кровь. – Ненавижу…
– Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его!» – Рем не знал, кто такой Едом, и слыхал о Иерусалиме только в прежних легендах, но здесь, на поле битвы, в отблесках разгорающегося пламени твердыни дю Жоанаров, эти слова из Писания пришли ему на ум сами собой. – Вы сами выбрали такую судьбу, обратив своё оружие против Арканов и приступив к нашему замку вместе с дю Массакром!
«Кровная месть» – эти слова были произнесены не им. Не он начал вендетту… А закончить её можно было только одним способом: убить всех, кто может обнажить оружие против его отца, братьев, сестры. А значит…
– Отправляйся в ад, дю Легрос! – сказал Рем устало и с размаху воткнул клинок под забрало рыцарю.
Донжон пал спустя четверть часа – у него просто не осталось защитников.
Игры кончились – к бывшей резиденции маркизов дю Жоанаров, которая, как оказалось, носила поэтичное название «Цитадель Чайки», маршировала армия коннетабля Бриана дю Грифона.
Стальная змея, состоящая из людей, лошадей, доспехов, клинков и знамён, вилась по лесной дороге, постепенно взбираясь по пологому склону холма к замку. Аркан прикинул, что армия коннетабля состояла никак не меньше чем из пяти или семи тысяч воинов. Бок о бок двигались герцогская гвардия и так называемые «вассалы короны», нетитулованные имперские рыцари-башелье, которые получали свои наделы за военную службу, присягая только и исключительно императору.
Последние три десятка лет императоров в Кесарии попросту не было, и башелье предложили свои услуги местным правителям, клянясь в верности не конкретному человеку, а скипетру – княжескому, герцогскому… Теперь их следовало называть не «вассалами короны», а «вассалами скипетра». На взгляд Рема, это было несусветной глупостью: а если скипетр возьмёт больной ублюдок типа дю Массакра и прикажет сжигать деревни с жителями или мучить маленьких детей?
Так или иначе – местоблюстителем герцогского престола по обычаю всегда был коннетабль, так что и армия подчинялась ему. Кроме герцогских сил, дю Грифон вёл с собой и личную дружину – знамёна с его эмблемами в виде мифического полуорла-полульва виднелись в самом авангарде. Гремящей и пылящей колонной войско приближалось к взятому несколько дней назад замку дю Жоанаров. Его, Рема Тиберия Аркана Буревестника, замку!
– Монсеньор! – Это обращение на западный манер порядком раздражало баннерета, но деваться было некуда – ещё сильнее его бесило «ваше высочество». – Монсеньор! Какие будут приказания?
– Накройте стол прямо тут, на барбакане. Я так и не попробовал знаменитого жоанарского выдержанного вина! И пошлите кого-нибудь… Шарль, попроси маэстру Доэрти встретить коннетабля. Патрик – благородный и тем паче – капитан, моя правая рука… Это будет прилично. Пусть пригласит дю Грифона сюда, ко мне. За обедом переговоры пойдут гораздо продуктивнее…
– Переговоры? – Шарль, старый вояка, был уверен, что столкновения не избежать.
Аркан же вёл себя довольно беспечно – и это удивляло верного вассала. Но, не сказав ни слова, сержант устремился вниз по винтовой лестнице. Рем вздохнул полной грудью: всё-таки червь сомнения точил его душу. Нет, он не опасался штурма: во время взятия этого замка ортодоксы не повредили укрепления, и сейчас твердыня, битком набитая воинскими припасами и продовольствием, могла показать зубы. Да и гарнизон рос день ото дня – ортодоксы юга герцогства продолжали присылать людей: по пять, десять, двадцать от каждого хутора, деревни, городка.
Отсюда, с массивного барбакана, было видно, как сквозь распахнутые ворота на рысях вылетел одинокий всадник – Патрик Доэрти – со знаменем в руках. Он бесстрашно направлял коня к разворачивающемуся в боевые порядки войску коннетабля.
– Паяцы! – усмехнулся Аркан.
Они что, хотели показать готовность к штурму замка – плотными колоннами, через ров, вал и стены? Или произвести впечатление многолюдством, добротностью экипировки и воинской выправкой? На секунду Рем отвлёкся от манёвров армии коннетабля и залюбовался видом: замковый холм хотя и был пологим со стороны, обращённой к суше, но возвышался над окрестностями, занимая господствующее положение. Штормовое Последнее море, прибрежные леса и ближайший городок с уютной гаванью – всё это открывалось взору молодого баннерета.
– Луи! – обратился ко второму сержанту Аркан. – Пройдись по периметру, осмотрись. Я знаю, что всё в порядке, но… Чёртов лес! Мы не должны прозевать врага, как Жоанары прозевали нас! И пускай Патрик, Оливьер и Скавр прибудут прямо сюда. Наверняка с дю Грифоном будет какая-то свита, значит, и мне невместно встречать его в одиночку.
– Да, монсеньор!
Густые усы, нахмуренные брови, полный латный доспех, шлем на сгибе локтя, огромный меч у пояса – рыцарь без страха и упрёка, герой десятка войн и сотни сражений, мессир коннетабль Бриан дю Грифон выглядел слегка запыхавшимся. Ещё бы! В таком облачении подниматься по винтовой лестнице – серьёзное испытание даже для человека подготовленного!
– Тиберий! – пропыхтел коннетабль.
– Маэстру дю Грифон – моё почтение! – раскланялся Рем.
– Почтение?! Это может быть чем угодно, только не почтением! Я ношусь по всему герцогству за твоим братцем и папашей в надежде их образумить и тут выясняю, что на юге появился ещё один Аркан и уже вырезал под корень дю Жоанаров!!! Это что угодно, только не почтение! Это уже слишком, и я готов отдать приказ заковать тебя в кандалы и повезти в Аскерон в железной клетке! Но…
– Но у меня тут целая крепость и семьсот хорошо вооружённых воинов, м-мм? – усмехнулся Аркан. – Вы и ваши спутники, наверное, притомились за долгую дорогу, а потому – лучше подайте знак своим людям, чтобы они спешились и отдохнули… А мы с вами перекусим чем Бог послал.
Широким жестом баннерет указал на накрытый стол, который приготовили его люди. Местным слугам Рем не доверял и отправил их на все четыре стороны – тех, кто остался жив. Наверняка большая часть из них осталась тут же, недалеко, в порту – до него было всего-то полдня пешего ходу.
Воины коннетабля просто пожирали глазами угощение, да и сам дю Грифон, известный любитель застолий, явно засомневался.
– Да успеете вы ещё заковать меня в кандалы, не вечно же я буду сидеть в этом замке! Если у вас останется такое желание – поймаете меня на пути к Закану. – Аркан подошёл к столу и отодвинул одно из кресел. – Рано или поздно я соберусь его прикончить. А пока… Я не обедал сегодня, ваше появление поломало мне все планы… Так что я начну, а вы присоединяйтесь. Патрик, Оливьер – тут отличные бараньи рёбрышки и вино – то самое! Садитесь, вам-то особое приглашение точно не нужно!
Дю Грифон и его люди некоторое время пялились на принявшихся за еду молодых мужчин, а потом коннетабль шумно сглотнул и сказал:
– Людвиг! Передай мой приказ дю Ришару – пусть располагаются на привал. Доспехи не снимать, коней не рассёдлывать!
Людвиг, высокий боевитый молодец с многократно сломанным носом, явно огорчился – он уже настроился на обильный перекус. Но – служба! Щёлкнув каблуками, офицер побежал вниз, по винтовой лестнице. А рыцари Бриана дю Грифона с грохотом расселись вокруг стола. Доспехов они не снимали.
Патрик, Оливьер и Скавр подняли вверх кубки:
– Виват, Аркан!
– Виват, друзья! – откликнулся Рем и не чинясь принялся за еду.
Его соратники не отставали – печёное и жареное мясо, сыр, маринованные и квашеные овощи, свежий хлеб – всё, что можно было раздобыть на кухне и в кладовых, пошло в дело. Убедившись, что травить их тут точно не собираются, рыцари тоже принялись уписывать угощение за обе щеки. Аркан слегка расслабился: если бы они твёрдо решили арестовать или убить его – чёрта с два стали бы есть в доме врага.
– Так что там с обвинениями, маэстру коннетабль? – спросил он, когда первый голод был утолён. – Видит Бог, я действовал только для собственной защиты и в соответствии с благородным правом на кровную месть!
– Тиберий! – Дю Грифон с шумом стукнул кубком по столу и отодвинул от себя блюдо с мясом. – Ты что, пытаешься так нагло обмануть меня? Арканы сцепились с Заканом и дю Массакрами, боевые действия разгорелись чуть ли не на трети территории герцогства, и при этом всем хорошо известно, что осталось всего четыре претендента на скипетр, который лежит на престоле и ждёт своего хозяина! И ты рассказываешь мне о кровной мести? Ты единственный из своих братьев, кто может претендовать на власть в Аскероне… Твоя мать…
– Давайте не будем трогать мою покойную мать! – вскинулся Рем. – Она погибла во время родов, и Селена – единственное, что мне о ней напоминает. И поверьте мне, я сделаю всё, чтобы укоротить руки каждому, кто угрожает убийством моей сестре! Этот маленький засранец Мишель дю Жоанар во всеуслышание заявил мне о кровной мести, клянусь Огнём и Светом! Он сам признался, что бывал у стен замка Аркан вместе с дю Массакром! И пусть чёрт меня поберёт, если я первый напал на молодого маркиза Виктора! Да – я нанёс ответный удар, который вышел сокрушительным. А что вы предприняли бы на моём месте? Сам маркиз приводит полсотни латников к лагерю моих людей и пытается схватить меня, а его наследник говорит о кровной мести… Если это не повод для вендетты – то что тогда? Ах да… Когда дю Массакр пытал меня и люди Закана несколько раз покушались свести со мной счёты – вы ведь и это не посчитали хорошим поводом… Лучше бы я сдох, да? Тогда у Децима и отца была бы достаточно веская причина для мести, как думаете?
Бриан дю Грифон не мог не признать весомость таких аргументов. Тем более Рем выразил готовность поклясться, а это было очень, очень серьёзно. Потому коннетабль поднял ладони в обезоруженном жесте:
– То есть Арканы – ни при чём? Ты не претендуешь на скипетр? И весь этот бардак с Заканом и дю Массакрами – личное?
– Если бы я хотел начать гражданскую войну за герцогство – неужели я оставил бы в живых Флоя, как думаете? Виконт, кстати, передавал вам привет и пожелание сбрить усы – они очень некуртуазно выглядят, вот что он сказал. Я гостил у него на острове недели две назад, и мы вместе даже провели операцию против гёзов, у Гагарочек… Не знаете, кстати, какого чёрта пираты чувствуют себя как дома в мирных гаванях нашего родного герцогства? – Рем пристально посмотрел в глаза коннетаблю.
Не мог сей воинский начальник не ведать о таком безобразии. Знал, точно знал… И ничего не делал. А потому…
– А потому, маэстру коннетабль, я бы настоятельно рекомендовал вам отойти в сторонку и не мешать нам с братьями прикончить тех, кто хочет прикончить нас. И тогда будет у нас в герцогстве тишь да гладь да Божья благодать… Снова.
Дю Грифон насупился ещё сильнее и что-то шептал губами под покровом пышных усов некоторое время, а потом – гдах! – врезал по столу кулаками так, что посуда задребезжала, а вино из кубков расплескалось.
– Вы хотите Крылатый поход?! Вы что, не понимаете, что будет, если скипетр возьмёт ортодокс?! – Коннетабль вскочил со своего места, и его люди, дожёвывая и допивая, также встали из-за стола. – Ты неплохой парень, Тиберий-младший, но тебя уже зовут Буревестником! Слишком много от тебя проблем! Я не совсем дурак, чтобы разбираться с феодальной вендеттой, если стороны не хотят примирения… Пока весь этот бардак остаётся в рамках кровной мести – войско герцогства в стороне. Но стоит мне почуять, что ваши аркановские лапы тянутся к скипетру, то, видит Бог…
– Ваше высочество! Ваше высочество! – По лестнице поднимался один из ополченцев-ортодоксов. – Люди из Роквера у ворот, просятся под вашу руку…
– Вот как, значит… – недобро осклабился коннетабль. – Ну-ну… Я предупредил тебя, Буревестник!
Рем чувствовал, что его лицо горит. Далось им это «высочество»! Он резко встал, отодвинул стул и подошёл к дю Грифону близко-близко, так, что смог прошептать в самое ухо:
– Там к морю выходит калитка, у самого обрыва. Отправьте туда кого-нибудь прямо сейчас… Доэрти выведет людей. Две женщины и четверо детей, один из них мальчик лет пяти.
Усатый рыцарь даже дышать перестал, слушая очень внимательно.
– Сделайте так, чтобы ни я, ни мои братья, ни тем более отец о них больше никогда не услышали. Вы меня понимаете?
Бриан дю Грифон удивлённо глянул на него, задумчиво кивнул, а потом проговорил:
– А вы не похожи на остальных Арканов… ваше высочество! – и пошёл прочь.
Из портового городка выливался сплошной поток беженцев. Бог знает что себе вообразили эти люди, но стоило отряду всадников с чёрными знамёнами появиться у той окраины, что смотрела на замок, как кибитки, фургоны и повозки, сопровождаемые пешеходами и домашней скотиной, под рёв и стенания двинулись прочь из родных мест. Слёзы, крики, щёлканье бичей и скулёж собак, молитвы и ругань наполнили воздух…
Рем смотрел на весь этот дурдом, по привычке вздёрнув левую бровь. Однако дурная у него репутация! Жители порта, видимо, надеялись на войско коннетабля, но теперь, когда герцогская гвардия ушла, решили попытать счастья в бегстве, не имея храбрости сражаться и желания – подчиниться новому владельцу замка.
– Взгляните! – Патрик Доэрти указывал на небольшую группу, которая никуда уходить не намеревалась. – Нас всё-таки встречают.
Несколько безоружных мужчин стояли у самого въезда в город и явно смотрели в сторону всадников Аркана.
– Что ж, не будем обманывать их ожиданий… – Рем тронул пятками бока коня и двинулся вперёд.
Его войско состояло в основном из пехоты, но всё же около трёх десятков кавалеристов имелось. Конница выполняла функции личной охраны и разведки, командовали кавалерией южане – Шимус и Коннор. Ортодоксы ведь привыкли воевать пешим порядком, опираясь на укрепления или фургоны, и слыли стойкими и умелыми воинами. Но для таких вот рейдов, как этот, всадники были незаменимы: не брать же с собой сотню тяжёлых пехотинцев, чтобы понять, что к чему в ближайшем городишке?
По мере того как кавалькада во главе с баннеретом приближалась к границам жилой застройки, огонь любопытства в его душе разгорался всё сильнее.
– Это что там – гномы? – не выдержал и спросил он, хотя ответ был очевиден.
– Точно так, маэстру! – отозвался Шимус. – Три подгорника, остальные вроде человеческого рода, на вид – ортодоксальные купцы. Может, из Аскерона?
Южане запанибрата не держались, но «высочествами» и «монсеньорами» не сыпали – принятое вежливое обращение равного к равному – «маэстру» – их вполне устраивало. Рема, впрочем, тоже. А вот наличие среди принимающей стороны некоего пожилого и хмурого мужчины в потёртом коричневом камзоле и с тростью в руках не то чтобы не устраивало, но всерьёз нервировало. Диоклетиан Гонзак? А он тут какого чёрта забыл?
Один из купцов, огромный бородач с лысой башкой, облачённый в синий суконный кафтан и перепоясанный широким кушаком поперёк объёмного пуза, вышел вперёд. В его толстых, как стволы деревьев, руках обнаружился классический каравай – с украшениями в виде колосков из теста и солонкой посередине. Их встречали хлебом-солью?
– Обчество славного города Крачки приветствует храброго маэстру Тиберия Аркана Буревестника! Примите наше гостеприимство, отведайте чего Бог послал… – Купцы и гномы смотрели на баннерета выжидающе.
Его было легко вычислить: баннерет и знамя – в походе вещи неразделимые, разве что в лютой сече аристократ-ортодокс может отдать штандарт ординарцу или пажу, чтобы не отвлекаться от боя. Спешиваясь, Аркан сдерживал улыбку – у жителей побережья явно были проблемы с фантазией: Олуши, Гагарочки, цитадель Чайки, теперь ещё и Крачки! Одни морские птички! Не хватает, пожалуй, только Бакланчиков и Альбатросиков… Хотя один Буревестник, похоже, тут уже завёлся.
– Во имя Господа нашего, Владыки Огня и Света, Творца миров! – Рем осенил себя знаком огня. – Моё почтение вам, маэстру, и моё почтение всему обч… обществу славного города Крачки!
Аркан, повинуясь обычаю, отломил кусок хлеба, макнул его в соль и отправил в рот.
– Выпечка что надо! – сказал он. – Я бы заказал у этого пекаря припасы для своей дружины!
Встречающие вдруг расплылись в улыбках, а бородатый верзила, который и держал каравай в руках, смущённо прогудел:
– Сам пёк! – А потом сверкнул глазами: – О заказе, вестимо, поговорим…
Говор у него был примечательный. Рем не удержался и спросил:
– А те, что бегут из города, это…
– Это оптиматы. И семьи флотских. Они думают, что начнутся погромы, сильно испугались, как быстро вы взяли замок! – откликнулся Гонзак. – Пройдёмте в ратушу, нужно многое обсудить!
Интересно, в каком качестве таинственный маэстру находился в Крачках и можно ли звать его по имени? И вообще, Диоклетиан Гонзак – это настоящее имя или просто одна из личин? Так или иначе, вся процессия пошла следом за прихрамывающим маэстру Гонзаком. Всадники спешились, следуя примеру своего сеньора, и вели лошадей в поводу, настороженно посматривая по сторонам.
Крачки – городок тысячи на три жителей – представлял собой симбиоз классической позднеимперской архитектуры Аскерона с её каменными и кирпичными домами под черепичными крышами, фахверковых конструкций, характерных для Запада, и извечных портовых трущоб с хибарами, лабазами, складами и бараками всех мыслимых и немыслимых форм и размеров.
Ратуша предстала взгляду Аркана довольно неожиданно: высокое светлое строение с традиционными часами на башне.
Бом-м-м! – ударил колокол сверху, и стрелки часов сдвинулись с места. Бом-м-м!
Рем даже не удивился, когда оставшиеся в городке члены магистрата попросились под его руку – от лица всего города Крачки. В этих самых Крачках, правда, теперь проживало процентов сорок населения от того, что было ещё буквально утром. Исход продолжался до сих пор: последние беженцы покидали город – уже не сплошной колонной, а редкими группами. Они шли, ехали, волочили свой скарб, проклиная на чём свет стоит ортодоксов, скоропостижно скончавшегося по собственной дурости молодого маркиза и захвативших замок неведомых вражин со страшными рожами на знамёнах. И конечно, они костерили своих соседей, которые решили, несмотря ни на что, остаться в своих домах.
Но так или иначе, присягнувший на верность город – это было сильно. Аркан чувствовал даже некую гордость. Одно дело – сотня-другая дружинников, в большинстве своём бродяг без роду и племени, которые ухватились за шанс изменить свою жизнь, и совершенно другое – когда своим сеньором его признали зажиточные, добропорядочные горожане, которым есть что терять!
Вассальную присягу от лица всех восьми сотен свободных людей мужского пола приносил глава городского магистрата – тот самый громила-пекарь по имени Паскаль Пейерак.
– Мы, жители вольного города Крачки, клянёмся тебе, баннерет Тиберий Аркан Буревестник, признавать тебя нашим сувереном и правителем при условии, что ты будешь соблюдать все наши гражданские свободы и Божеские законы. А если нет – то нет! – прогудел Пейерак.
А магистраты согласно выкрикнули:
– Аминь!
– Вашу клятву принимаю и подтверждаю! – как можно более громогласно заявил Аркан. – Вы – мои люди, ваши горести – мои горести, ваши радости – мои радости, храни нас всех Господь!
– Аминь! – возгласили присутствующие повторно.
Только гномы плотной кучкой сгрудились в дальнем углу зала и поглядывали на всё происходящее из-под насупленных бровей. Они-то присягать явно не намеревались. Что-то с ними было не так, с этими невысокими и коренастыми представителями подгорного народа – кхазадами, как они сами себя называли. Но обстановка не располагала к анализу, и Рем никак не мог понять, что же именно смущает его в облике хмурых бородачей.
Недалеко от гномов, закинув хромую ногу сразу на два сиденья, расположился и Диоклетиан Гонзак. Всё это было чертовски любопытно, и, пообещав себе разобраться с этим позже, Аркан вернулся к своим новым вассалам. С ними всё обстояло не менее интересно: если дружинники приносили сеньору клятву безусловную, то эти прибрежные почитатели морских птичек произнесли сакральную формулу присяги ортодоксов «а если нет – то нет». И, положа руку на сердце, Аркану это нравилось гораздо больше, чем безоговорочное «я – ваш человек».
– Итак, верные мои вассалы! – повысил голос баннерет. – Первым своим приказом я отменяю подушный денежный налог на жителей города Крачки на ближайшие пять лет… Но!
Отмена налога тут же вызвала бурное ликование, сменившееся задумчивой тишиной после угрожающего «но».
– Но обязую вас выстроить стену вокруг города и обеспечить безопасность дороги от Цитадели Чайки до гавани Крачек, вырубив лес на склоне замкового холма и наняв отряд воинов, достаточный для исполнения этих обязанностей. Лес милостиво разрешаю использовать для постройки стены…
– Хм! – только и сказал Паскаль Пейерак, пытаясь понять, выиграли они или, напротив, потеряли от такого размена.
Строительство стены – дело недешёвое! А уж слова об отряде воинов и вовсе навевали грусть: как понять, сколько солдат нужно для «обеспечения безопасности»? Дюжина, две дюжины, сотня? Однако такой приказ не противоречил принесённой клятве, и Аркан прекрасно понимал, что исполнять его горожанам придётся. И оборотов он сбавлять не собирался.
– Помимо того, в гавани Крачек отныне и до моего особого приказа имеют право беспошлинно швартоваться суда виконта Флоя, а также великого клана Корхоненов – северных лордов, и корабли славного града эльфов Доль Наяда, что за Последним морем. Все они – наши желанные гости, друзья и союзники.
– Северяне и эльфы? У нас будут швартоваться северяне и эльфы? – Глаза местных купцов алчно заблестели.
Теперь они точно были уверены, что не прогадали. Аркан усмехнулся, осознав, что всё-таки нащупал путь к их душам. Одно дело – присягнуть по необходимости, из-за религиозных и политических разногласий с предыдущими владельцами замка и их союзниками, и другое – служить из соображений личной выгоды!
– А ещё мне нужны рабочие. Много рабочих – строителей, кузнецов, оружейников… – Рем обвёл глазами зал и хмыкнул: – Они покинули город? Оптиматские иммигранты, верно? Чёрт побери…
– Не спешите поминать нечистого, маэстру Аркан! – Гонзак постучал тростью по спинке стула. – У меня и моих друзей есть к вам разговор. Правда, дня три назад они хотели прийти с этим предложением к дю Жоанару, но я порекомендовал им немного повременить – и, кажется, не прогадал.
– Почтенное собрание! Обсуждение закончено, я полагаю? – Гулкий бас Паскаля Пейерака заполнил собой всё пространство. – Нам стоит заняться вопросами бесхозных имуществ…
Почтенное собрание тут же перестало быть почтенным: купцы и мастера, домовладельцы, хозяева целых рыболовецких флотилий и трактирщики – все они ринулись прочь из ратуши дикой толпой, вопя на все лады и выкрикивая какие-то адреса, наименования товаров и цифры. Дело не терпело отлагательств! Нужно было делить брошенное вчерашними соседями добро!
Аркан постоял немного, опасаясь быть ненароком раздавленным буйными горожанами, а потом зашагал через зал к маэстру Гонзаку.
– Они точно ортодоксы? – спросил он. – Больше похожи на популяров…
– Они дельцы, – усмехнулся в ответ Гонзак. – В любой конфессии хватает любителей дармовщинки. Так что, вас заинтересовало моё предложение?
– Как меня могло заинтересовать то, что ещё не прозвучало? – Рем посмотрел на насупленных гномов и наконец понял, что его смущало в облике подгорников.
Они были лысыми! Ни один уважающий себя кхазад не острижёт свои жёсткие, как проволока, волосы, не станет избавляться от кос! Если борода сама по себе является гордостью гнома, то косы – это отражение его статуса в обществе! И отсутствие кос могло означать только одно…
– Это изгои? – спросил Аркан.
– Это что-то меняет? – заинтересованно глянул на него Диоклетиан Гонзак.
– Нет, абсолютно ничего не меняет. У меня нет дел ни с одним подгорным царством-государством – а потому не вижу проблем, чтобы пообщаться с маэстру гномами, кем бы они ни были.
– Те люди, с которыми я работаю, были обязаны Ёррину. Они просто не могли проигнорировать его просьбу о помощи… Клятва, Тиберий. Самая серьёзная из возможных. Но и услуга, которую Ёррин оказал нам в своё время, не была столь серьёзной, чтобы из-за неё ввязываться в войну с одним из царств кхазадов – не последним, прошу заметить, по совокупной мощи. Потому был выбран компромиссный вариант: мы помогли изгоям с перемещением. О, это была очень интересная операция, можешь как-нибудь расспросить Стросса из Башни магов… Ты ведь знаком со Строссом?
Аркан всем нутром чуял, что от этой истории пахло магией и большой политикой, и после упоминания о магистре Строссе уверился в своём подозрении. Да и слова Гонзака о «людях, с которыми он работает» навевали почему-то мысли о голубых беретах Аквила или, например, алых знамёнах Фрагонаров. Или у кого ещё там из великих ортодоксальных семейств может хватить денег и амбиций запустить щупальца аж в далёкий Аскерон, оторванный от братской семьи единоверцев оптиматскими Центральными и Западными провинциями?
Так или иначе – пока этот таинственный хромой маэстру приносил сплошную пользу, а значит, не верить ему причин у Рема не было.
– Что это за Ёррин такой, о котором вы всё время говорите? Какая-то одиозная личность? – поинтересовался Аркан, перепрыгивая через очередную яму в давно не чиненной дороге, мощённой булыжником.
Гномы вели их прочь от города, между холмами и пригорками, поросшими кустарниками и небольшими деревцами. Тут и там попадались отвалы горной породы и терриконы из обломков камней – следы давней работы каменоломни. Её забросили много лет назад, когда маркизы заканчивали перестраивать замок. Добыча строительного камня оказалась нерентабельной, так что и дорога, и само предприятие остались брошенными. По какой-то непонятной причине именно там, на этой каменоломне, и разбили свой лагерь изгнанники.
А поскольку верхом гномы не ездили – никогда и ни за что, – то и Рему, и его соратникам пришлось вести лошадей под уздцы эти три или четыре версты, пока не показались первые признаки населённой местности. Свежая вырубка говорила о том, что кто-то заготавливает стройматериалы и дрова, а запах дыма и съестного свидетельствовал о скором достижении цели пути.
– Как-как ты сказал? «Одиозная личность»? – Хромота не мешала Гонзаку двигаться даже быстрее долговязого Аркана. – Пожалуй, да. Он необычный гном… Потому и стал изгнанником. И вся его семья вместе с ним. Расплата за любопытство и неуважение к тысячелетним устоям. Думаю, вы споётесь.
– Споёмся? – глянул на маэстру Гонзака удивлённо Рем. – По-твоему, я тоже – одиозная личность?
– О да! – ответил тот. – Определённо.
Территория маркизовых каменоломен являла собой картину кипучей деятельности: десятки, если не сотни работников-гномов трудились тут не покладая рук, благоустраивая заброшенное предприятие. Визжали пилы, стучали топоры, слышалось басовитое уханье молотобойцев и перезвон кузнечных инструментов, в огромных котлах варилась еда, а лысые и бородатые повара размешивали что-то в этих чанах поварёшками, похожими на лопаты.
– Такое чувство, что они решили остаться здесь навсегда! – проговорил за спиной Аркана Патрик Доэрти.
– Нет, маэстру. Это место, эта каменоромня – совсем не подходит нам. Маро места, очень маро. Просто мы такой народ – основатерьный! Есри где-то решири устроиться – надо дерать это на века! Всяко может обернуться! – ответил один из немногословных бородачей – рыжий и конопатый.
Рокочущий кхазадский акцент впивался в мозг и заставлял слушать очень внимательно.
Аркан выхватывал взглядом коренастые фигуры занятых делом гномов и не мог надивиться: как споро они работали! Тук-тук – стучал топор, и в бревне появлялась выемка нужной формы и размера. Тук-тук! Бородачи подхватывали очищенный от веток и обтёсанный ствол дерева и, рявкнув в унисон, переносили к возводимой срубной конструкции. И выемка приходилась точно по мерке, а другая бригада рабочих уже тащила ещё одно бревно, и венец будущего дома, башни, амбара – чего угодно – собирался прямо на глазах у Рема!
Рядом так же ловко собирали из идеально отёсанных камней фундамент для следующего здания – быстро, слаженно, аккуратно! Нет, ортодоксы тоже умели и любили работать, но то, что вытворяли кхазады, было сродни действиям некоего диковинного механизма, где каждый гном являлся его нужной и необходимой частью: шестерёнкой, рычагом, пружиной…
– Сколько, говорите, они тут находятся? – по-новому взглянул на возводимое прямо на глазах поселение баннерет.
– Пять дней, маэстру, – кивнул Гонзак. – Дайте им достойную оплату и предложите гарантии для их близких, и они построят всё что угодно.
– Близких? – Бровь Аркана снова поползла вверх. – Я вижу тут только взрослых, зрелых мужчин. Это для них-то нужны гарантии?
– Вам требовались работники? Вот они, перед вами. Лучших строителей и ремесленников вы не найдёте на три тысячи вёрст окрест, – взмахнул тростью хромой маэстру. – Дальше вы разберётесь сами, я полагаю!
Гонзак просто развернулся на каблуках и зашагал прочь по дороге, туда, откуда они прибыли! И Рем мог бы поклясться – если он попробует догнать Диоклетиана Гонзака и расспросить поподробнее, то ни черта у него не получится. Исчезнет таинственный маэстру – по своему обыкновению, без следа, только ветер будет листочки по булыжникам гонять.