Дмитрий Шимохин

Пояса были под стать, но у каждого

– Мы, пресветлейший и непобедимейший монарх, Дмитрий Иванович, Божию милостию Цесарь и Великий Князь всея России, и всех Татарских царств, и иных многих Московской монархии покоренных областей Государь и Царь, да

нам. За право работать, так сказать. А ты, – он ткнул пальцем в меня, – за них поручишься и следить будешь, чтоб платили

сухим деревом, лаком и скипидаром, меня встретил старший – Потап. Мужик кряжистый, в кожаном фартуке, с таким же цепким взглядом, как у Яковлева. – Работу бросай, – сказал я, едва спешившись. – Заказ срочный, плачу тройную цену. Я развернул на верстаке первый чертеж. – Колеса – долой. Кузов – на полозья. Полозья широкие, кованые, с подрезом. Чтобы по глубокому сибирскому снегу шла, как по маслу. Потап хмыкнул. – С умом

Свежевыпавший снег приятно хрустел под ногами. Ветер

кармане твердость паспорта и тяжесть трофейного Кольта.

делает сразу, одного будет мало. Да и горн стоит промазать