Read the book: «Живые праздники»

У любого праздника есть два возраста. Один отсчитывается по календарю: сколько лет этой дате, какому святому или государственному указу. Второй — по людям: до каких пор бабушка варила для всей улицы кутью, до каких пор во дворе жгли чучело, до каких пор сосед кричал «горько!» и все, включая трёхлетнего свидетеля, считали своим долгом крикнуть погромче.

Эта книга - про второй возраст. Она о том, как традиции, рождённые на Руси сотни и тысячи лет назад, дожили до наших дней: не в музейных витринах и не в забытых словах, а в реальной жизни - в городах, деревнях, на кухнях, в дворах и в переписках мессенджеров. Здесь нет хрестоматийной парадности. Есть блины, которые хозяин сковороды испортил и с достоинством съел сам. Есть колядовщики, которых тёща не пускала в дом, пока не пройдёт испытание логопедическим толком. Есть Мурманск, где на праздник Севера школьники и китобойщики гоняют старенькие Валики по льду Кольского залива.

Книга устроена просто, по календарю - от зимы к осени, а дальше - к праздникам, которые Россия сделала сама, и к тем, что привезли с собой народы, живущие в стране. В каждой главе три опоры: как традиция выглядела в старину, что от неё осталось, и почему она до сих пор работает - не потому, что «так положено», а потому, что людям с этим по-настоящему хорошо.

Праздники в этой книге - не повод для ностальгии, а работающий механизм. Праздники держат людей вместе. На Руси они придумывались для жизни общины: чтобы колхозные поля вспахали сообща, чтобы сноха знала тёщу в лицо, чтобы дети не забывали, что зима бывает весёлой. Сегодня община у нас уже не деревенская, а городская, онлайн-групповая, но потребность осталась прежней. И праздник с вековой историей, который это позволяет, - редкий и ценный дар.

Хорошей книжной традиции хочется доверять. Поэтому всё, что здесь о старине, - по материалам этнографов, диалектных словарей, соборных и приходских записей, а всё, что о современности, - по рассказам живых людей, по постам и по сообщениям с городских праздников. Если встретите неточность - тем лучше: найдёте повод поспорить, а спорить о праздниках так же старо, как праздновать их.

Часть первая. Зимний круг

Зима - самый домашний круг русского года. Пока поля спят, а дороги занесены, праздники уходят внутрь избы: к печи, к столу, к святочному гаданию на зерне и к ёлке в красном углу. Зимние праздники держались не на площади, а на доме - и потому дожили до наших дней лучше многих: городская квартира оказалась прямой наследницей крестьянской избы. В этой части - шесть глав о самом тёплом времени года: от новогоднего указа Петра до блинов на Масленицу.

Глава 1. Новый год: обряд, который сменил имя

Три праздника в одном

Первого января Россия празднует Новый год всего с 1700 года. До этого год начинался первого сентября - и до сих пор именно эту дату, старый «начальный год», школьная система чтит в Дне знаний. Пётр I, вернувшись из Европы, издал указ: Новый год считать с первого января, украсить ворота можжевельником и еловыми ветвями, веселиться. А меньше чем через триста лет советская власть перенесла Рождество на шесть дней позже - и Новый год стал главным.

Так что сам Новый год - на самом деле обряд «двойного имени». В нём слились три праздника: древнеславянский суртовый (зимний перелом, когда солнце начинает возвращаться), христианское Рождество, которое было с ним срослось на сотни лет, и светский праздник, которому государство дало имя само.

Что осталось от старины

Слово «ёлка» по-настоящему вошло в жизнь с 1840-х годов: тогда первый рождественский ёлочный бал устраивали в петербургском Английском клубе, а чуть позже - общественные ёлки для детей в столицах и в деревенских избах. Однако первые ёлки были скромными: игрушки - конфеты и мандарины в золотых бумажках, свечки, позже - стеклянные шары из Богемии. Стеклянные ёлочные игрушки, между прочим, родились не в России, а в Германии в первой трети XIX века, из-за неурожая яблок: стеклодувы сделали стеклянные шары вместо настоящих, «по необходимости», и это стало расцветом целого ремесла.

От новогодней старины в наши дни дожили:

- гирлянды - наследие свечей, когда-то ими украшали ветви, а теперь вместо пламени - светодиоды;

- «Новый год в полночь» - осколок старого обряда «отправить старый, встретить новый», который и по-простому, и по-церковному был переходом;

- мандарины - ностальгия по 1970-м, когда они привозились с кавказских и азербайджанских базаров к самому празднику.

Оливье и шуба: еда как код

Салат оливье пережил человека, который его придумал. Люсьен Оливье, шеф-повар ресторана «Эрмитаж» в Москве, в 1860-х подал закуску с дичью и икрой. Рецепт он не раскрыл; домой его унесли бы повара, но они «реконструировали» по памяти - дичь пропала, а заменой стал картофель. Дальше салат пережил революцию, голод, оттепель и застой, теряя каждый раз самый дорогой ингредиент: рябчики стали курицей, свежие огурцы - маринованными, майонез стал «Майонезом Провансаль» в жестяной банке с синей этикеткой. Каждое поколение подгоняло рецепт под то, что было в холодильнике.

И вот тонкость: оливье сегодня - уже не еда, а знак. Редкий человек готовит его из-за вкуса. Готовят, потому что «нельзя Новый год без него». Это и есть живой обряд: еда, которая больше не значит ничего, кроме того, что мы вместе.

Глава 2. Рождество: возвращение после долгого перерыва

Праздник, который возвращали

В 1918 году Рождество официально отменили - точнее, праздник остался, но прекратилось его публичное, городское, воспитательное существование. Ёлку запрещали, Деда Мороза и Снегурочку преследовали на правах «буржуазных суеверий», а Рождество стало домашним, тихим, полусемейным. В 1929 году оно вообще исчезло из календаря: первое января стало рабочим днём. В 1935-м ёлку вернули - и то как «карнавал для детей» без всякого религиозного смысла. Только в 1991 году Рождество стало праздничным днём, который Россия отмечает седьмого января.

И вот сегодня перед нами странный, но живой результат: Рождество в России пережило запрет и вернулось.

Сочельник и сочиво

Вечер накануне Рождества называется Сочельник - от слова «сочиво» (отварная пшеница с мёдом и маком). По канонам, которые соблюдала семья, трапеза начиналась «с первой звезды» - с традиционным рассказом: «Смотрите, на небе звёздочка». На стол подают двенадцать постных блюд - по числу месяцев, по числу апостолов - и у каждого дома свой список.

Рождественский стол - не только еда, но и зачин разговора. Здесь принято, чтобы хозяин дома сеновал сено под скатерть (по воспоминанию стариков в сёлах Подмосковья - до 1990-х), чтобы под стол клали клочья шерсти и прутья. Смысл - отголосок древнего обряда зимнего солнцестояния, в котором дом «встречал» богатство и плодородие символами плодородия: травой, зерном, шерстью.

Как Рождество отмечают сейчас

В деревнях и малых городах сохранился обряд, который прекрасно вписался в наши дни: созвонить всех за три дня до праздника и разбить обязанности - кто испечёт, кто свезёт, кто накроет. Рождество стало поводом для семейного сбора с механикой, похожей на Новый год, но с национальным настроем: святочные песни, рождественская звезда, семейный стол со «своими» блюдами, передающимися из поколения в поколение, - от бабушкиных пирогов до дедушкиных наливок.

Глава 3. Святки и колядки: неделю тишины нет

Две недели между старым и новым

Святки - двенадцать дней от Рождества до Крещения. Дни, когда «час не работает»: время гаданий, колядок, переодеваний и позволенного перебора пределов допустимого. Этнографы ещё в XIX веке отмечали: Святки - это граница года, на которой мир «приоткрывается». Отсюда - гадания, отсюда - ряженые, отсюда - разрешение дурачиться.

Колядки: обход с песней

Колядовщики - ряженые, подростки, дети - ходили по дворам с песнями-пожеланиями. Хозяева в ответ давали пироги, сало, мёд. Обход заканчивался, когда все дворы в деревне пройдены - а дальше пели общий стол.

Колядки - живой жанр. Здесь до сих пор видна работа: пожелания, которые выкрикивают, были не просто «много-много добра», а очень конкретные - столько-то зерна, столько-то телят, столько-то свадеб. Стихи колядки почти не сохранились в «чистой» форме: каждая деревня добавляла своё, рифму ломала, имена менялись. В этом смысл жанра: колядку сочиняли для конкретного дома и конкретного праздника.

Гадания

Гадания - отдельная атмосфера. Разные техники: зеркала с двумя свечами (самое знаменитое, катастрофически страшное), лодочки из ореховой скорлупы с огоньком, кольца в воде, посуда с крупой. К гаданиям были готовы: переодевались, гасили свечи, открывали окно.

Сегодня гадания не умерли - они переехали в интернет: тесты, карты Таро онлайн, «бросание» монетки. Но зимний вечер с друзьями, свечи, кофе и книга толкований - они по-прежнему живее любого бота. Потому что в гадании главное - не результат, а сама процедура, повторяющаяся из года в год.

Что от святок осталось сегодня

Святки в современном мире проявились по-разному. В городах проходят фестивали и карнавалы - от «Святочных гуляний» в Коломне до тематических представлений в музеях. В деревнях остались живые колядовщики: не в каждом доме, но и не нулевые. В театрах идут представления. Дети в школах учат колядки. Самая живая часть - семьи, где колядуют сами, без приглашённых актёров: обходят соседей, получают конфеты, уходят довольные. Это всё та же логика: ряженый нужен для того, чтобы сосед посмеялся.

Глава 4. Старый Новый год: праздник по ошибке календаря

Осколок старого календаря

Старый Новый год - четырнадцатое января - это уникальный русский продукт. Праздник возник не из традиции, а из бюрократии: в 1918 году большевики перевели страну на григорианский календарь, и календарь «случайно» оставил за нами лишний, старый Новый год. Церковь по-прежнему живёт по юлианскому счёту, и её Рождество приходится на седьмое января.

Старый Новый год для многих - не «двойной» праздник, а «второй», дружеский. Новый год - официальный, семейный, торжественный, со столом, телевизором и мандаринами. А Старый - свободный, с друзьями, без обязательств.

Васильев вечер и щедрование

У старого обряда в этот вечер было имя - Васильев вечер. В ночь на четырнадцатое января щедровали - обходили дома с пожеланиями. Название «щедрый» отличает его от «колядных» обходов: по преданию, в эту ночь обращались к хозяевам щедрее, чем в Рождество. Также в этот вечер гадали на суженого и варили кашу. Обычай «засевания» зерном существует до сих пор: утром четырнадцатого января дети (а раньше - юноши) идут по домам и «засевают» горстью зерна пороги, стены, полы, приговаривая: «Родись, жито, пшеница, всякая пашеница». За это им дают конфеты и деньги.

Почему обряд живёт

Старый Новый год - редкий случай, когда традиция оформилась на наших глазах. Ничьей волей не создавали: он появился, потому что календарь разошёлся, а праздники - не только по датам. Люди просто отказались терять лишний праздник. Через сто лет после реформы календаря это наш общий дом - тем, кто «никогда не отмечает Старый Новый год», трудно объяснить, почему 13 января у них всё равно собираются гости.

Глава 5. Крещение: иордань, мороз и очередь к проруби

Самая холодная вода в году

Крещение Господне - девятнадцатого января. В этот день на Руси освящали воду - «иордань» так называется вырезанная в льду купель, потому что там, на реке Иордан, крестили Иисуса. По канону, вода в этот день становится «агиасмой» - святыней; её набирают в ёмкости и хранят весь год, пьют и брызгают на дом.

Крещенский купающийся народ

Обряд купания в иордани вырос из бытового христианства: считается, что в этот день купание в освящённой воде «отпускает грехи». На самом деле - точнее: это благоговейная инициатива. Но массовый вид явление приобрело недавно: до 1990-х окунуться в прорубь в Крещение - из ряда вон, а в нынешней Москве у храмов и в парках проруби вырезают в сотнях мест, дежурят спасатели, скорые, устраивают «мостики» для входа.

Интересный вопрос - масштаб. По оценкам МЧС, ежегодно на Крещение купаются несколько сотен тысяч человек, в Москве - более двухсот тысяч. Купаются и верующие, и туристы, и студенты, и те, кто «просто попробовать». И каждый год находится кто-то, кто объясняет, что «это популизм», а кто-то - что «это традиция». Оба правы одновременно.

Откуда такая сила

Обряд купания отлично сочетает два начала: христианское благословение и дохристианскую связь воды с очищением. Но есть и третье - витальное, физиологическое. Ледяная вода даёт чувство, которое человек запоминает: после выхода - тепло, лёгкость, восторг. Это ощущалось и в древности. Скорее всего, именно тело, а не догма, обеспечивает традиции Крещения многовековую жизнь.

Глава 6. Масленица: неделя, когда едят и прощаются

Проводы зимы на всей скорости

Масленица - славянский праздник весеннего равноденствия, который успел стать последним перед Великим постом. В старину её называли «широкая», «сырная», «обильная». Семь дней, в которые позволено всё, что запрещено в пост: масло, молоко, яйца, веселье, кутеж.

Каждый день недели имел своё имя и смысл:

- понедельник - «встреча»: ставили горку с качелями, строили снежные города;

- вторник - «заигрыш»: смотрины невест, катались с горок;

- среда - «лакомка»: тёща звала зятя на блины;

- четверг - «разгуляй»: самый широкий день, катались на лошадях, брали снежные городки;

- пятница - «тёщины вечёрки»: теперь зять зовёт тёщу, показывает, как умеет блины;

- суббота - «золовкины посиделки»: невестки зовут сестёр мужа;

- воскресенье - Прощёное воскресенье: просят прощения у всех, кого обидели.

Это не «забавы ради», а работающая система: неделя разрабатывалась как социальный клапан, где снимались накопившиеся обиды, умиротворялись родственные отношения и одновременно - соразмерялись перед началом весны и поста.

Чучело и сожжение

Главный образ Масленицы - чучело. Его одевали, ставили на сани, возили по деревне, потом сжигали. Смысл действия - проводы зимы, но не забавы ради. Пепел развеивали по полям, чтобы «плодородие» дошло до земли. Сегодня чучела жгут и в городах, и в деревнях - от народных гуляний в парках до дворовых компаний.

Масленица в наше время

Масленица - возможно, самый хорошо живущий русский праздник. Работает он по простой причине: не требует обязательной веры, больших затрат, долгих приготовлений. Нужно всего лишь блины, природа, гости и снег. И добавьте к этому главное: Масленица - единственный праздник, где есть официальное «извинение». Прощёное воскресенье - редкий случай, когда традиция легализует слова «прости меня», которые иначе трудно сказать. Люди пользуются этим - и в семьях, и между друзьями, и даже на рабочих почтах, где пришло сообщение «Прости, если чем обидел(-а)».

Именно за это Масленицу и стоит беречь. Праздник, который умеет прощать, - штука вообще редкая.

Часть вторая. Весенний круг

Весенний круг - самый долгожданный. Он начинается, когда зима ещё сильна, и заканчивается, когда земля окончательно оттаяла. Почти всё в нём - про пробуждение: тесто поднимается, зерно прорастает, птицы возвращаются, а человек выходит из избы на улицу. Между Масленицей и Пасхой стоит Великий пост, и весенние праздники дышат этим ритмом - то тихо и строго, то шумно и ярко. В этой части - шесть глав о том, как Россия звала весну.

Глава 7. Сороки, или жаворонки

День, когда в печи пекут птиц

Двадцать второго марта, когда зима ещё не сдалась, а весна уже никуда не денется, на Руси пекли из теста маленьких птиц. Руки делали им крылья и головку, вместо глаз вставляли изюминки, вместо хвоста - защипанный веер. Их называли «жаворонками» и «куликами», и это было не съедобное украшение, а самая настоящая магия: встретить, позвать, зазвать весну.

День звался «Сороки» - и это не про птиц, а про святых: в этот день церковь вспоминает сорока мучеников Севастийских, воинов, которые в 320 году замёрзли в ледяном озере, отказавшись отречься от веры. Народная память взяла из церковного календаря число - сорок - и пристегнула к нему своё: сорок птиц, сорок утренников, сорок ложек холодной погоды. «На Сороки сорок сороков птиц возвращаются в родные края», - говорили старшие, и никто не думал спорить с такой арифметикой: совпадение считалось не ошибкой, а умыслом природы.

Праздник стоял на стыке двух времён. Христианского: день мучеников, которые по легенде стояли в озере и грелись невидимым огнём, и лишь один воин убежал в тёплую купальню - и умер там мгновенно, а тридцать девять остались живы. Народного: день весеннего равноденствия, когда светлое время суток впервые догоняло тёмное. Двойное дно праздника - вера плюс земля, святые плюс жаворонки - очень характерно для русской культуры и очень неплохо для неё работало: у календарного дня оказывалось сразу два смысла, и оба тёплые.

Как это делали

Жаворонков лепили из ржаного теста: воду, муку, щепоть соли, ложку масла - тесто крутое, простое, то самое, из которого пекли хлеб. Форма знакома всякому, кто хоть раз видел деревенскую выпечку: жгут теста завязывали узлом - получалась птица с перекрученной шеей, головку протыкали изюминками, хвост плющили пальцами и надрезали ножом. Пекли в печи, устилая противень, а потом несли не на стол - на улицу.

Дети были главными героями дня. Их выгоняли из избы целой ватагой, каждый нёс своих жаворонков, и они бежали к околице, к пригорку, к месту, где уже слышалась птица. Здесь пели веснянки - короткие, звонкие, детские заклички: «Жаворонки, жаворонушки, прилетите к нам, принесите нам лето тёплое, унесите от нас зиму холодную». Пели хором, кто во что горазд, потом подбрасывали печенье вверх, ловили и съедали. Некоторые жаворонков оставляли: одного - на крыше дома, чтобы «дом грелся», другого - бросали в поле, чтобы «земля тёплой была», третьего - держали до следующего года, чтобы «счастье не улетело».

В жаворонков запекали секреты: монетку, зёрнышко, колечко. Кому попадёт монетка - тому деньги, кому зёрнышко - урожай, кому колечко - свадьба. Гадание простое, честное и по-детски наглое, потому что выиграть здесь мог только тот, кому поспешили достаться птицы с сюрпризом. Взрослые этому не мешали: в деревне было принято веселиться вместе с детьми, а не смотреть на них со стороны.

Того же дня хозяйки пекли и «кулики» - длинные, похожие на птиц, полосы теста. Ими байкали скот: «кулик» бросали в поле, чтобы скот ходил далеко и не сбивался. Ими же одаривали соседей. Праздник был и обрядом, и хлебом, и поводом зайти друг к другу.

Говорили в этот день и о погоде, но не для планирования, а для закрепления: «Кулики прилетели - ледоход наступит», «Сорок мучеников - сорок утренников». «Утренники» - это сорок холодных рассветов, которые ещё могут случиться: после Сорок зима переставала быть хозяином и становилась гостьей, которую можно выставить за дверь.

Как это выглядит сейчас

Сороки - редкий праздник, который не умер, а переехал. Из деревни он перебрался в детский сад, школу и пекарню, и это удалось ему потому, что главное в нём - не храм и не двор, а руки и тесто. В детских садах двадцать второго марта лепят жаворонков, учителя приносят на урок пару свежей выпечки, и дети во всю силу свистят на перемене, позванывая весну. Пекарни и домашние кулинары выкладывают фотографии птиц в соцсети, пекут их всей семьёй. Эколого-просветительские объединения помнят этот день как старый русский «день птиц»: его «официальная» советская версия, первый апреля, выросла как раз из Сорок.

Печенье-жаворонок - вкус скромный, почти никакой: ржаное тесто, чуть сладости. Но в нём есть то, чего нет в пышных куличах из супермаркета, - история рук. Ребёнок, который сам завязал узлом жгут теста, сам воткнул изюминки-глаза и сам побежал на улицу кричать «прилетите к нам», получает не десерт, а живой ритуал, которого у него не будет ни в каком приложении.

Практика: жаворонки на своей кухне

Тесто простое: полкилограмма ржаной или пшенично-ржаной муки, четверть литра тёплой воды, щепотка соли, чайная ложка сахара, столовая ложка растительного масла, десяток граммов дрожжей - или совсем без дрожжей, на пресном тесте, так делали в старину и так проще всего. Замесить, дать постоять час, потом лепить. Классика: отрываете кусочек, катаете жгут, завязываете узлом - один конец тянете вверх, это шея и головка, второй оставляете хвостом. Вставляете изюминки. Хвост плющите и режете ножом на три-четыре «пера». Выпекать при двухстах градусах минут двадцать, до румяной корочки.

Есть и другой способ, «кулик»: раскатать жгут потоньше, сложить вдвое и перекрутить - получится птица с витой шеей, самая старая и самая красивая форма. Кто хочет сделать день громче, пусть выйдет с семьёй во двор и покричит: «Жаворонки, жаворонушки, прилетите к нам». Соседи посмотрят странно - и это нормально. Странно смотрели и на всех, кто в своё время что-то придумал новое.

А ещё можно одну жаворонку не съесть. Спрятать её до следующего года - как это делали в деревне, - а в марте раскрошить на свежую выпечку. Так ритуал становится двенадцатимесячным и обрастает семейной историей: «а вот та самая жаворонка из прошлого марта».

Глава 8. Вербное воскресенье

Первый куст, который проснулся

Вербное воскресенье стоит на границе зимы и весны строже, чем любой другой весенний день: за неделю до Пасхи, в хмурой ещё погоде, когда земля только-только дышит, единственное, что в природе цветёт по-настоящему, - это верба. Пушистые серебристые почки, которые в деревне называли «котиками», появляются раньше всех цветов, раньше первой травы, раньше даже подснежников. Потому, когда церковь вспоминала, как Христос въехал в Иерусалим и народ встречал его пальмовыми ветвями, Русь вместо пальм брала то, что под рукой: вербу. Пальм у нас не растёт, а верба - везде.

Замена эта получилась не механической, а осмысленной. Пальма у южных народов - знак победы над смертью, торжество, «слава». Верба у русских - знак того же самого, но по-северному: не триумф, а обещание. Ещё ничего не зацвело, а верба уже проснулась. Как не поверить, что за ней проснётся всё остальное?

В старину это был один из самых «народных» праздников года - не строгий, а шумный. После литургии шёл на улицу весь народ, от стариков до грудных детей, все с ветками в руках. А дальше начиналось то, что стыдливо называют «народной трактовкой библейского сюжета»: ветками хлестали друг друга. Легенда, которую рассказывали детям, честно объясняла, откуда это: верба будто бы хлестала того, кто нёс её Христу, а потому теперь имеет право хлестать сама. Смысл здесь очевиден: ударить веткой - значит «передать здоровье», как передают огонь от свечи к свече. «Верба красна, бей до первого слеза», - говорил хлестающий. Дети получали удары - скорее весёлые, чем болезненные - и радовались им как привилегии: взрослым, по идее, хлестать не положено, но и их хлестали, и стариков тоже, потому что им здоровье нужнее.

Была у вербы и медицина. Почку считали лекарством от лихорадки и от головной боли: съесть девять почек - и никакая хворь не возьмёт. Мальчишеский ритуал: набить рот почками и вытерпеть их горечь - испытание на мужество, которое было куда честнее многих взрослых испытаний.

Ветки, освящённые в храме, несли домой и ставили в красный угол - рядом с иконами. Там они и жили весь год: засыхали, роняли серебристый пух, стояли до следующего Вербного, после чего их меняли на свежие. Считалось, что такая ветка охраняет дом: в грозу её вынимали и обходили с ней избу, в беде - держали в руке.

Отдельный обряд - посадка. Вербная ветка у дома считалась оберегом не мистическим, а вполне хозяйственным: верба приживается почти всегда, растёт быстро, и через десять лет семья имела дерево, под которым дети играли. Сажали ветку, которую хранили весь год, прямо в землю весной - и, что удивительно, ветка часто укоренялась.

Как это выглядит сейчас

В современных городах Вербное воскресенье выглядит так: к храмам выстраиваются очереди за освящённой вербой, на тротуарах у церквей - торговцы ветками, в квартирах - вазы с пушистыми ветками на подоконниках. Всё это те же самые обряды, что и сто лет назад, только выросшие до городского масштаба. В сельской местности ничего не изменилось вовсе: вербу ломают у речки, освящают, ставят в дом.

Отношение к самим деревьям за это время изменилось. Ломать вербу где попало считается уже дурным тоном, и это правильно: в городах кустов мало, а очередь за ветками большая. Лучший выход - верба со своего участка, с дачи, от родни в деревне, или покупка у тех, кто срезает её законно. Срезать можно только несколько веток с куста, а не целиком его оголять: дереву это не вредит, а ветки на следующий год будут ещё пушистее.

Дети по-прежнему участвуют в празднике, и по-прежнему их любимая часть - хлестать. В вербное воскресенье во многих семьях родители смиренно подставляют спину, дети с честью исполняют долг, а бабушки комментируют: «Бей до первого слеза». Обычай живёт именно потому, что он прост, смешон и требует физического действия - ребёнок ничего не должен знать о богословии, чтобы запомнить этот день на всю жизнь.

Практика: верба в городском доме

Первое - ветка. Если есть возможность, срежьте свою: козья ива, она же «бредина», растёт у речек, в парках, на пустырях. Срезать нужно несколько веток с куста, не более трети. Если нет - купите у храма: там обычно продают именно освящённую и срезанную по правилам.

Второе - как поставить. Вербе нужна ваза с водой: она не засохнет сразу, а постоит и, возможно, распустит листья. Место - там, где семья собирается вечером, а не в дальний угол. Через неделю-две вода в вазе начнёт пахнуть, ветки лучше переложить в сухую вазу или связать и подвесить - так они доживут до следующего года, как в старину.

Третье - ритуал. Если в доме есть дети, «похлестайте» их с теми самыми словами: «Верба красна, бей до первого слеза, будь здоров». Это не шутка, а передача старинной формулы, которую в деревне знали наизусть. А потом посадите одну ветку у дома, если есть куда. Верба приживается легко, растёт быстро, и через десять лет ваш дом будет встречать весну собственным деревом, которое посажено руками ваших детей.

Глава 9. Страстная неделя: Чистый четверг и тишина перед праздником

Уборка как обряд

Семь дней перед Пасхой на Руси жили по особым правилам. Это была самая напряжённая неделя года - не потому, что на неё выпадало что-то страшное, а потому, что вся деревня готовилась к самому большому празднику одновременно. Дом мыли до блеска, окна отмывали от копоти, половики выбивали на снегу - последний раз в году, когда снег держится. Стряпня шла нон-стопом: куличи, пасха, яйца, ветчина. Всё это требовало порядка, и порядок в доме превращался в порядок в душе - по крайней мере, так это осмысляли.

Четверг Страстной недели получил собственное имя - Чистый. В этот день мылись в бане до зари, надевали чистое, ходили в храм. Была своя особая магия: вода из четверга считалась целебной, и её хранили. С четвергом связаны и приметы: «В Чистый четверг очищай хату и двор от всякой нечисти, грязи и нечистой силы».

К четвергу приурочены и кулинарные действия: крашение яиц, замешивание теста на куличи, установка опары. Хозяйки были заняты весь день, и в деревне это было видно и слышно - запах свежей выпечки стоял над всей улицей.

Отдельная вещь - четверговая соль. Простую соль прокаливали в печи вместе с квасной гущей или ржаной мукой, и она приобретала тёмный цвет и особый вкус. Вкусно - это вопрос вкуса; полезно - по народной вере: такая соль хранилась весь год и считалась лекарством от сглаза, бессонницы и хвори. Её клали в еду, давали скоту, ставили в угол как оберег. Химия здесь на стороне традиции: прокалённая соль действительно теряет влагу и становится сыпучей, а квасная гуща добавляет микроэлементы. Что до «лекарства от сглаза» - это уже фольклор, но приятно свой.

В пятницу - Страстную - всё останавливалось. Ни стряпни, ни уборки, ни работы в поле: день тишины, поминовения, созерцания. В деревне в этот день разговаривали шёпотом, дети играли тихо, взрослое население собиралось в храмах. Современному человеку это может показаться экзотикой - целый день ничего не делать. Но попробуйте не делать ничего один день в году, и вы поймёте, что пятница эта - не пауза, а смысл.

Как это выглядит сейчас

Страстная неделя в современном городе живёт в двух видах. Первый - генеральная уборка: люди, далёкие от религии, инстинктивно выбирают четверг перед Пасхой, чтобы отмыть окна и постирать всё, что можно постирать. Чистый четверг - возможно, самый работящий день русского календаря, и это работает даже на тех, кто не знает, что он так называется.

Второй вид - праздничная подготовка. В четверг крашат яйца, в пятницу или субботу пекут куличи (в старину - наоборот, куличи пекли в четверг или пятницу, а освящали в субботу). В субботу по церквям идут очереди: несут корзины с куличами, крашеными яйцами, ветчиной. Это самый живой и самый наблюдаемый вид народной традиции - его видно издалека, в него вовлекаются даже неверующие.

Четверговая соль продается в церквях и лавках, но всё чаще её делают сами - рецепт простой, и это становится семейным делом, которое передаётся из поколения в поколение. Домашняя четвёрговая соль - хорошая прививка против покупки «интерьерных» сувениров: сделать самому дешевле, вкуснее и осмысленнее.

Практика: Чистый четверг по-домашнему

Утро - уборка. Не весь дом: выберите две-три комнаты, которые важнее всего, и вымойте их на совесть. Хочется сделать больше - отлично, но не изматывайте себя: главное - довести до конца то, что начали.

Обед - вода. Пока на кухне стоит тесто для куличей, наберите тёплой воды, вымойте руки, лицо, при желании - примите душ. Это и есть «мыться в бане до зари» в городском исполнении.

Вечер - соль. Прокалите соль с ржаной мукой или квасной гущей в духовке: соль приобретёт тёмный цвет и станет жёстче. Проверить готовность просто: если соль стала сыпучей и потемнела - готово. Хранить в стеклянной банке, использовать весь год.

Отдельный пункт - тишина. Страстная пятница не просит ничего делать, и это её сила. Выключите телефон на полдня. Сядьте с семьёй. Проговорите вслух то, что вы обычно не договариваете. Это будет самый спокойный день года - используйте его.

Глава 10. Пасха: главный праздник

Стержень года

Пасха стояла в центре русского календаря так прочно, что от неё отсчитывали время: до Пасхи и после Пасхи. Все двенадцать главных праздников года привязаны к ней как к точке отсчёта - не случайно дата Пасхи меняется каждый год и от неё, по церковному правилу, зависит дата и Троицы, и Вознесения, и всего остального. Для крестьянина это был не абстрактный календарный факт, а самый буквальный ритм года: когда Пасха ранняя - весенние работы стартуют раньше, когда поздняя - зима тянется до самого апреля.

Праздник жил у всех - у верующих и неверующих, у крестьян и у интеллигенции. После революции 1917 года Пасху вычеркнули из официального календаря, закрыли храмы, запретили колокола. Но праздник не исчез. Он ушёл в частную жизнь, в кухни, в семейные столы, и там дождался своего возвращения. В девяностые колокола зазвонили снова, и оказалось, что традиция не потерялась - она просто ждала в запасе.

В чём сила Пасхи? В простом и очень человеческом наборе: стол, яйца, кулич, встреча. Всё остальное - богословие, литургия, ночные службы - важно, но работает на людей, которым важно. А людям, которым не важно, остаётся стол, яйца, кулич и встреча - и этого достаточно, чтобы праздник продолжался.

Яйца: от крашенок до писанок

Крашеное яйцо - главный символ праздника, и к нему есть две традиции. Первая - крашенки: яйца, окрашенные целиком в один цвет. Вторая - писанки: яйца с узором, которые расписывали воском и красителями, настоящая миниатюра, работа на несколько часов. Писанки были дорогим искусством, крашенки - народной нормой. В старину покрасить яйца умела каждая хозяйка, и делала это без красителей: луковая шелуха давала золотисто-бурый, берёзовые листья - жёлтый, отвар свёклы - розовый, дубовая кора - коричневый.

С яйцами играли. Главная игра называлась «битки»: двое берут по яйцу и стукают их друг о друга, у кого цело - тот выигрывает яйцо противника. Простая, азартная, честная - и экономная, потому что яйца трескаются, а съесть треснувшее яйцо приятнее, чем целое.

Первое освящённое яйцо хранили весь год. Его ставили за иконой, считали оберегом дома, а когда он терял вид - зарывали в поле, «чтобы земля родила». Семейная реликвия на один год, не больше, и в этом её красота.

Кулич, пасха, стол

Кулич - высокий хлеб на дрожжевом тесте с изюмом, сверху глазурь и посыпка. Его пекли в четверг или пятницу, освящали в субботу, ели в воскресенье. Форма высокая и круглая не случайна: кулич в народе уподобляли башне, крепости, торжеству.

Творожная пасха - отдельное блюдо: творог со сливками, маслом, сахаром, изюмом, сложенный в специальную деревянную форму-пирамидку. На стенках формы вырезаны буквы «ХВ» - Христос воскресе. Пасху делали заранее, в четверг, чтобы творог спрессовался и застыл.

Стол на Пасху был обильный: не семь и не десять блюд, а столько, сколько позволял дом. Мясо, ветчина, сыр, масло, яйца, куличи, пасхи - всё то, от чего отрекались семь недель поста. Двенадцать блюд - цифра, которая встречается в описаниях, но не была законом: важна не цифра, а избыток.

Христосование: приветствие, которое лечит обиды

Самый интересный обычай Пасхи - христосование. Людьми обменивались приветствием: «Христос воскресе!» - «Воистину воскресе!» - и целовались трижды. Звучит просто, но смотрим глубже: в деревне христосовались не только с роднёй, но и с соседями, с чужими, с теми, с кем были в ссоре. Пасхальное приветствие обязывало ответить - и тем самым давало повод помириться.

Это была социальная функция праздника: обиды, которые копились весь год, извинялись в пасхальную неделю. Ссориться в Пасху считалось грехом, а значит, у человека был годовой шанс начать всё заново. Кто упускал этот шанс - упускал ещё на год.

Как это выглядит сейчас

Пасха вернулась в публичное пространство полностью: ночные службы в храмах, освещение куличей, колокольный звон, который можно услышать на улицах городов. Крашение яиц стало семейным творчеством - на каждом столе яйца в шелухе, в куркуме, в соке краснокочанной капусты, с наклейками, с нарисованными узорами.

Куличи в пекарнях стоят с начала апреля, и очередь за ними в субботу - зрелище, которое удивляет всех, кто думал, что традиция умерла. Но самое интересное происходит дома: в семьях, где никогда не бывало куличей, их стали печь - просто потому, что это красиво, вкусно и понятно.

Христосование в наши дни работает по-новому: между близкими, по телефону, в переписке. «Христос воскресе» в сообщении от друга, с которым вы не общались месяц, - это тот же самый повод для примирения, что и в деревне.

Практика: Пасха на своей кухне

Первое - яйца. Лучший натуральный способ: луковая шелуха. Наберите шелуху за две недели - её понадобится много, из шести-семи луковиц на десяток яиц. Прокипятите шелуху в воде полчаса, остудите, опустите яйца и держите на слабом огне минут десять. Получится золотисто-бурый цвет. Для ярко-жёлтого - куркума; для синего - отвар краснокочанной капусты с уксусом; для розового - сок свёклы. Хотите узор - приложите к яйцу листик петрушки, оберните чулком, опустите в краситель: под листиком останется светлый силуэт.

Второе - творожная пасха. Полкило жирного творога, сто граммов сливочного масла, сто миллилитров сливок, полстакана сахара, сто граммов изюма, ваниль. Творог протереть через сито, всё смешать, выложить в форму (или в дуршлаг с марлей), поставить под гнёт в холод на сутки. Всё. Форму «ХВ» можно вырезать из бумаги и приложить - а можно купить настоящую деревянную пасочницу, она стоит недорого и служит десятилетиями.

Третье - приветствие. Напишите «Христос воскресе» тому, с кем давно не разговаривали. Это самая простая и самая сильная вещь из всех, что есть в этом празднике.

Глава 11. Красная горка

Свадьбы после поста

Красная горка - первое воскресенье после Пасхи. Название пришло из деревни: «красные горки» - это пригорки, холмы, на которых сходил снег и которые первыми становились сухими и тёплыми. На них и собиралась молодёжь: хороводы, песни, встречи. «Красный» здесь - не о цвете, а о красоте: красная девица, красный угол, красное лето.

В церковном календаре это Фомино воскресенье - память апостола Фомы, который не поверил в Воскресение, пока не увидел. Народ про это знал мало и не особенно хотел знать: для деревни важнее было другое - первый день после поста, когда можно играть свадьбы.

Всю Великую свадьбы запрещались: пост. А на Красной горке они начинались с удвоенной силой. Было принято считать, что свадьба, сыгранная на Красной горке, будет счастливой: молодые «на пригорочке» - значит, «на видном месте», «на добрую память». Сваты, которые приходили зимой и получали отказ, весной могли рассчитывать на новый шанс.

Молодёжь праздновала на природе. Хороводы шли вокруг холмов и пригорков, играли в «Ручеёк», в «Бояре», пели долгие песни. Парни высматривали девушек, девушки парней, и всё это делалось под надзором всей деревни: свадьбы здесь начинались не с объяснения в чувствах, а с публичного признания в поле зрения всего села.

Отдельный обряд - «окликание молодых». Молодёжь шла к дому новобрачных, которые сыграли свадьбу недавно, и окликала их песнями. Молодожёны выносили угощение: яйца, пряники, пиво. Если угощения не было - молодёжь об них «шутила»: замазывала окна, забрасывала дровами, пугала. Это была не жестокость, а социальный контроль: скупые молодожёны становились темой всей деревни, и на следующий год они уже не скупились.

В разных губерниях обряд звали по-разному - «окликание», «вьюнишник», «кликанье». Смысл всюду один: сообщество публично признавало новый брак и получало за это угощение. Никакого ЗАГСа - только песня, угощение и мнение деревни.

Как это выглядит сейчас

Красная горка - самый популярный день для свадеб после майских праздников. ЗАГСы в это воскресенье забиты, фотографы раскуплены, лимузины выстроены. Народная вера в то, что свадьба на Красной горке будет счастливой, живёт вопреки отсутствию статистики - и это нормально: вера не требует доказательств.

Хороводы и народные гулянья в этот день идут в музеях-заповедниках - в Коломенском, Вологде, Суздале, на Кижах. Фольклорные ансамбли поют, водят хороводы, играют в «Ручеёк». Взрослые люди, которые в будни не то чтобы танцуют, на Красной горке берут друг друга за руки и идут по кругу - и это работает лучше, чем любой тренажёр.

Обряд «окликание молодых» в чистом виде не сохранился, но его след можно найти: в некоторых селах Пермского края, Владимирской области до сих пор ходят к молодожёнам с песнями. Городские дворы этой традиции не знают - и жаль.

Практика: гуляние по-старому

Что можно сделать на Красной горке в наши дни. Если вы молодожёны - считайте день «на счастье»: пусть это будет просто красивое совпадение, но совпадение осмысленное.

Если у вас есть соседи, которые недавно поженились, - можно возродить окликание: собрать компанию, спеть пару простых песен под их окнами (можно один куплет), крикнуть «горько!» без повода. Получите конфеты или приглашение на чай - а это уже общение, которого у соседей, возможно, никогда не было.

Если идёте на природу - играйте в «Ручеёк» и «Бояре». Правила простые: «Ручеёк» - пары идут под поднятой цепочкой рук, вставшие в пару снова бегут в конец. «Бояре» - две шеренги друг напротив друга, диалог песней, «Бояре, а мы к вам пришли» - и одна шеренга выбирает себе игрока из другой. Эти игры старше трёхсот лет, и они до сих пор работают - особенно на взрослых, которые впервые в жизни встают в хоровод.

Глава 12. Радуница

День, когда поминают всерьёз

Радуница - вторник второй недели после Пасхи. Название восходит к «радости» - радости о Воскресении, которая распространяется и на умерших. Есть и вторая трактовка: от слова «род», родовая память. Обе трактовки красивые, и обе имеют право на существование.

Народ относился к этому дню так: с утра шли на кладбище, к обеду гуляли. Поговорка фиксировала это точно: «На Радуницу утром пашут, днём плачут, вечером скачут». Звучит жёстко, но описывает точно: день был рабочим, скорбным и весёлым одновременно.

На могилах оставляли угощение: крашеные яйца, куличи, конфеты. Считалось, что покойники «радуются» тому, что о них помнят. Ели и пили прямо на кладбище, в молчании или с разговорами. Это была не поминальная трапеза в доме, а трапеза на месте - семейная встреча, на которую пригласили и тех, кто уже не отвечает.

Радуница была и семейным днём: издалека приезжали родные, которых не видели круглый год, и встречались именно здесь, у могил общих предков. Так кладбище выполняло роль, которую в наши дни выполняет семейный чат: место, где семья собирается, потому что больше негде.

Отдельная традиция - милостыня. Раздавали нищим деньги, еду, одежду - «на помин души». Считалось, что доброе дело, сделанное в память об умершем, дороже любых слов.

Как это выглядит сейчас

Радуница живёт в России без перерыва. В этот день кладбища заполняются народом: убирают могилы, приносят цветы, оставляют еду. В районах Поволжья - у чувашей, мордвы, марийцев - Радуница остаётся семейным праздником в самом полном смысле: семьи приезжают из городов, моют памятники, обедают у могил, разговаривают, вспоминают. Дети ходят по кладбищу наравне со взрослыми, и это выглядит правильно: смерть здесь не табуирована, а встроена в жизнь.

Школьники и студенты участвуют в уборке воинских захоронений, в памятных акциях. Церкви служат панихиды. Всё это - то же самое, что было сто лет назад, с поправкой на современные обстоятельства.

Отдельная нота - споры. Оставлять ли еду на могилах? Церковь советует раздавать, а не оставлять: продукты на могиле привлекают зверей и птиц, а еда не имеет отношения к покойнику. Но народная практика упорствует, и, честно говоря, народная практика здесь имеет свои резоны: оставленное яйцо или конфета - это жест, а не рациональное действие. Жесты не обязаны быть рациональными.

Практика: как поминать

Первое - приберите могилу. Не грандиозно: уберите листья, поправьте землю, поставьте цветы. Это физическое действие, которое имеет смысл само по себе: вы делаете что-то руками, и ваши руки помнят.

Второе - поговорите вслух. Не молитесь, если вы не верующий, - просто расскажите покойному, что произошло в семье за год. Дети, которые слышат такие рассказы, усваивают семейную память естественным путём, без лекций и альбомов.

Третье - разведите милостыню. Раздайте еду соседям, подайте деньги просящему у входа на кладбище, переведите сумму в фонд помощи. Любое доброе дело, сделанное в память о человеке, - это то, что традиция называла «помин души», и это работает независимо от веры.

Четвёртое - заведите семейный альбом, если его ещё нет. Радуница - хороший день, чтобы распечатать фотографии, подписать имена, позвонить старшим родственникам и спросить про тех, кого вы уже не помните. Через десять лет вы будете благодарны себе за этот звонок.