Read the book: «Аура: Девочка демон»

Глава 1

Рис 1.

Рис 1. Встреча двух Богинь Первой Эпохи. Трек фона: CELESTIAL

(Tiktok Version) - KIRXSHA

Их разделяло около шестидесяти метров.

Земля вокруг была расколота. Там, где ещё недавно росла трава, остались глубокие следы ударов. Пыль медленно оседала, но ни одна из них не опускала оружие.

Микаса Хикагури крепко держала Катану Кровавой Луны двумя руками. Напротив стояла Хионара Цучинами. Её Катана Тьмы тоже была готова к удару.

Никто не двигался.

— Как же ты мне надоела! — закричала Хионара. — Просто дай мне тебя убить!

Она резко опустила клинок, перехватила его одной рукой и выпрямилась. Рис 2.

Рис 2. Хионара Цучинами Богиня Первой эпохи. Трек фона: CELESTIAL

— Микаса, почему ты не можешь просто сдаться? — продолжила она. — Мы рождаемся, страдаем всю жизнь, а потом умираем. И ты это прекрасно знаешь. Но всё равно говоришь о любви, о глупых сказках, верности и надежде. Зачем? В этом мире они никого не спасут. Даже свет Элинэи.

Микаса тоже выпрямилась. На её лице появилась лёгкая ухмылка. Рис 3

Рис 3. Микаса Хикагури Богиня Красных Аур. Трек фона: CELESTIAL

— Иногда мне кажется, что ты точная копия Навеи.

— Даже не смей…

— Но я всё ещё верю, Хионара, — спокойно перебила её Микаса. — Верю, что однажды родится человек, в котором будет свет Элинэи. Возможно, мы даже не увидим его. Но он появится, просто поверь.

Микаса чуть крепче сжала рукоять.

— Если ты не можешь в это поверить, я поверю за нас обеих. Пусть наша Первая эпоха полна боли. Пусть мы каждый день сражаемся и теряем тех, кто нам дорог. Когда-нибудь всему этому придёт конец, у нас нету бедующего, запомни это.

Хионара зло усмехнулась.

— Конец? — Она шагнула вперёд. — Микаса, когда наступит Вторая эпоха, а за ней Третья, нас с тобой уже не будет! Ты хочешь отдать всё будущее надежде на человека, которого даже не существует?

— Я хочу дать шанс бедующему поколению.

— А я не хочу больше ждать! — выкрикнула Хионара. — Мы можем стать сильнее прямо сейчас. Настолько сильными, чтобы никто больше не смел причинять нам боль. И если для этого тьма должна поглотить всех Аур, пусть поглотит! Лучше стать сильными, чем до самого конца цепляться за любовь, которая ничего не меняет!

Микаса посмотрела на неё без улыбки.

— Пусть ты соткана из самой тьмы. Пусть ненавидишь меня. Но я знаю: именно меня ты ценишь больше всех.

Хионара замолчала. Лишь на миг, но Микаса заметила это.

— И я буду останавливать тебя столько, сколько понадобится, — продолжила она. — Не позволю, чтобы твои Фиолетовые Ауры забыли, что значит чувствовать. Любить. Доверять. Быть рядом друг с другом. Не позволю тебе отнять у них то, что когда-то было важно и для тебя.

— Замолчи!

Хионара подняла руки и сложила пальцы в ритуальный знак.

Над полем раздался гул. За её спиной воздух потемнел, и в небе вспыхнула фиолетовая магия. Из тьмы показалась огромная голова. За ней — длинное тело, когти и крылья, закрывшие собой почти всё небо. Рис 4.

Рис 4. Сикигами Богини. Трек фона: CELESTIAL

Дракон.

Его глаза открылись. От одного его появления задрожала земля. Хионара стояла прямо под ним и на фоне огромного существа казалась совсем маленькой.

— Тогда попробуй остановить меня, — произнесла Хионара.

Микаса стиснула зубы. Рис 5.

Рис 5. Микаса. Трек фона: CELESTIAL

* * *

Капитан умирал ещё до того, как на базу упала первая ракета.

Юджин увидел его у караульного помещения. Тот шёл вдоль стены, держась за неё ладонью; за спиной оставались тёмные отпечатки. Автомата при нём не было. Под расстёгнутой курткой, у края бронежилета, расползалось мокрое пятно.

— Беги! Нас предали… Уже поздно!

Последние слова капитан-лейтенант произнёс почти без голоса. Колени у него подогнулись. Юджин подхватил его под мышки, опустился вместе с ним на землю и прижал ладонь к ране.

— Кто,кто? Товарищ капитан, кто предал?

Кровь прошла между пальцами. Юджин надавил сильнее, шаря свободной рукой по разгрузке. Перевязочный пакет никак не находился: пальцы цепляли край подсумка, скользили, снова возвращались к застёжке.

— Сейчас. Сейчас я…

Капитан вцепился ему в запястье.

— Это был…

Юджин наклонился к самым его губам. Тот пытался произнести имя: собрал дыхание, шевельнул языком, но выдохнул только хрип. Пальцы на запястье разжались.

— Кто это был, товарищ Капитан, договорите. Пожалуйста.

Капитан смотрел мимо него. Юджин ещё держал ладонь на ране. Вчера этот человек показывал ему на телефоне дочь: девочка без переднего зуба поднимала над головой огромного плюшевого зайца. Капитан жаловался, что игрушка обошлась в половину жалованья, и всё увеличивал фотографию, хотя экран и так был у самого лица.

Юджин нашёл рацию.

— Медика к северному посту. Срочно! У нас раненый…

Он запнулся, нажал кнопку ещё раз. За несколько минут до этого в эфире приказали перейти в режим ожидания и не занимать канал. Такой же приказ получили расчёты противовоздушной обороны: Юджин слышал, как дежурный раздражённо переспросил, надолго ли. Теперь рация молчала. За бетонными укрытиями не двигалась ни одна установка.

Над дальним лесом загорелась белая точка. За ней ещё одна. Юджин поднял голову. Огни вытягивались в полосы, расходились над базой и начинали снижаться.

В казарме спали люди. У двери сушились сапоги. В третьем окне горела лампа: там по ночам играли в карты, прикрыв свет одеялом. Юджин смотрел на эту узкую полоску и не мог вдохнуть достаточно глубоко, чтобы закричать. Потом тело капитана соскользнуло с его колен.

— Подъём блядь, Тревога! — заорал он. — Воздух!

До тревожной кнопки было три шага. Юджин ударил по ней основанием ладони. Сирена успела издать короткий, надломленный звук; первый взрыв поднял над казармой крышу. Его швырнуло на стену. Он ударился плечом и затылком и упал за бетонный блок. По другую сторону застучали осколки. В рот набилась штукатурная пыль. Юджин закрыл лицо рукавом и закашлялся. Следующий удар погасил свет.

Из-под обрушившейся стены звали на помощь. Он выбрался из-за блока и пошёл на голос, едва свалившись на колени. Рис 6.

Рис 6. Беспомощность. На фоне звучит: Psycho - Help Me

Перед ним опрокинулась горящая опора. Юджин отшатнулся, обжёг ладонь, попробовал обойти её с другой стороны — и дальше уже ничего не увидел за огнём.

Спуск за насыпь ещё оставался цел. Нужно было добраться до прохода между складами. Он знал эту дорогу наизусть, но теперь вместо ворот торчала перекрученная рама, а там, где стояла машина, горел провал в земле. Юджин бежал, спотыкаясь об обломки. Крика за спиной больше не было слышно. Может, его заглушил свист в ушах.

Уже у насыпи земля ушла из-под ног. Его развернуло боком, он увидел совсем близко летящую балку и успел подумать, что закрыться не получится.

Между ним и огнём стояла девушка.

На долю секунды — не дольше вспышки. Длинные волосы, тонкие плечи, два маленьких выступа над головой. Красный свет очертил поднятую ладонь. Девушка повернулась к нему, но лица он не разглядел.

Юджин моргнул.

Балка ударилась о землю рядом с его головой. Что-то тяжёлое придавило ногу. Он попытался втянуть воздух, почувствовал во рту песок и потерял сознание. Рис 7.

Рис 7. Рассвет после конца.

* * *

— А?

В госпитале он первым делом спросил, успели ли поднять казарму.

— Тише-тише. Не стоит резко вставать.

Чужая рука придержала его за здоровое плечо. Юджин попробовал освободиться, и бок отозвался такой болью, что пришлось лечь. Над ним были белый потолок, трубка капельницы и человек в очках. В открытое окно доносился стук колёс по неровному асфальту.

— Где я?

— В госпитале. Ты шесть суток был без сознания.

Шесть. Юджин повторил это число про себя. Для него балка ещё падала.

— А остальные?

Врач посмотрел на капельницу, прежде чем ответить:

— База уничтожена. С северной стороны периметра вытащили только тебя. Нашли под обломками у насыпи.

— Там люди были. В казарме.

— Я знаю.

На подоконнике лежала синяя ручка с разгрызенным колпачком. Юджин смотрел на неё, пока врач рассказывал о травмах. Спросил, можно ли вернуть слух. Ему ответили, что он должен понемногу восстановиться. Остальное пришлось объяснять ещё раз на следующий день.

О конце войны он узнал вечером. Сосед по палате попросил прибавить звук телевизора; ведущая читала условия мирного договора. Переговоры, о которых на базе говорили несколько недель, наконец закончились. На экране люди пожимали друг другу руки. Юджин дождался, когда покажут дату. Договор подписали, пока он лежал без сознания.

На другой день пришёл офицер из следственной группы. Поставил стул у кровати, включил диктофон и попросил начать с последнего приказа по рации. Он давал договорить, даже когда Юджин умолкал посреди фразы. Про капитана расспрашивал особенно подробно.

— Вы точно уверены, что он хотел назвать человека?

— Да.

— Но имя вы не разобрали?

Юджин покачал головой. Несколько раз повторил «это был», стараясь услышать продолжение. Всякий раз за этими словами наступал тот же хрип.

Про девушку он тоже рассказал. Офицер попросил описать её, а потом уточнил, видел ли Юджин кого-нибудь ещё после удара головой. Вопрос был задан без насмешки. Юджин отвернулся к окну. Можно было сказать, что не уверен, что, наверное, почудилось. Тогда офицер перестал бы смотреть на него с таким осторожным вниманием.

— Она подняла руку, — сказал Юджин. — Запишите и это.

На восстановление ушло ещё почти три недели. Он заново учился проходить коридор без остановки, просыпался от хлопнувшей двери и прислушивался к работающей вентиляции: не оборвётся ли она так же, как связь перед налётом. Однажды во время обхода хлопнуло окно. Юджин оказался на полу раньше, чем понял, что произошло. Подниматься пришлось с помощью медсестры. Он не смотрел на соседей по палате.

Перед выпиской ему оставили номер следователя. Проверка продолжалась; если что-нибудь вспомнит — звонить сразу. Юджин убрал листок в карман к документам.

— Что теперь будет со мной? — спросил он врача.

Тот уже тянулся за следующей папкой, но остановился.

— Ну чтож, теперь поедешь домой. К своим.

* * *

Андрей увидел его первым и поднял руку над головами встречающих.

— Юджин!

Все пятеро стояли у выхода с платформы. Мария держала бумажный стаканчик, Катя прижимала к груди его старую куртку, которую он попросил привезти. Сергей забирал у Саши телефон: тот хотел сделать фотографию, а в кадр всё время попадали чужие затылки.

Мария шагнула навстречу и замерла, увидев повязку у ворота.

— Обнимать тебя можно?

Юджин кивнул. Она обняла его осторожно, уткнулась лбом в здоровое плечо. Кофе из стаканчика пролился ему на рукав.

— Ой, господи, прости…

— Ты вернулся из армии или из магазина? — перебил Андрей. — Где сувениры?

— Андрей, — сказала Катя.

— Ладно, всё, молчу.

Он сунул руки в карманы. Юджин увидел, что у него дрожит подбородок, и сам потянулся его обнять. Сергей забрал сумку. Саша хлопнул Юджина по спине, тут же испугался, что сделал больно, и принялся поправлять ворот собственной куртки. Он всегда что-нибудь поправлял, когда не знал, куда деть руки.

— Фотографировать будешь? — спросил Юджин.

— Потом. Здесь свет дурацкий.

Саша спрятал телефон, хотя ещё минуту назад свет его вполне устраивал.

— Ладно, пойдём, — сказала Мария, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Мы всё приготовили. Сегодня ты просто отдыхаешь. Никаких разговоров о войне. Сегодня — только мы.

— Да, — ответил Юджин. — Сегодня просто отдохну.

Дома заедал замок. Юджин повернул ключ, потянул дверь, попробовал ещё раз. Сергей взялся за ручку рядом с ним.

— Сначала приподнять. Я же говорил, петля просела.

— Ты ещё до моего отъезда её починить собирался.

— Так ты же вернулся. Значит, не горело.

В комнатах пахло корицей и влажной тряпкой. Кто-то вымыл окна. На кухне сушилась его любимая чашка с отколотым краем, а над столом висела новая лампа.

— Старую выбросили? — спросил Юджин.

— Она мигала, — ответила Катя. — И не начинай. Запасную лампочку мы тоже пробовали.

— Я только спросил.

— Вот и я только ответила.

Андрей уже открывал шкафы в поисках тарелок. Мария отняла у него нож: резал хлеб на весу. Все знали, где что лежит. После гибели родителей именно они приходили сюда, оставались допоздна, приносили еду под выдуманными предлогами. Сергей однажды три вечера подряд возился с исправным краном. Юджин знал, зачем тот приходит, и всё равно сердился, когда слышал звонок.

Теперь он стоял в дверях кухни и мешал Кате пройти с чайником.

— Что? — спросила она.

— Нет, ничего. Просто спасибо, что вы… — Он повёл рукой, не найдя слова.

— Пыль вытерли?

— Что вы есть.

Она отвела глаза.

— Садись уже. Чай сейчас будет.

За обедом выяснилось, что магазин на углу закрылся, у Марии опять протекает балкон, а Андрей сменил работу — на этот раз, по его словам, исключительно по собственной воле. Катя ждала ответа после собеседования. Каждые несколько минут её телефон коротко гудел под столом, она проверяла экран и клала обратно.

— Ещё не написали? — спросила Мария.

— Написали. Интернет предлагают подключить.

— Ну вот, хоть что-то, уже перспективы, — сказал Андрей.

Катя показала ему кулак. Юджин потянулся за хлебом и обнаружил у себя на тарелке второй кусок пирога. Первый он ещё не доел. В другой день он бы отодвинул тарелку или стал спорить, что не маленький. Сейчас отломил кусочек и положил в рот. Мария перестала следить за его тарелкой.

Ему хотелось запомнить разговор целиком, даже про балкон. Но голоса отдалялись. Друзья сидели рядом, а до него доходили отдельные слова, как через толстое стекло. Вилка ударилась о край тарелки. Юджин вздрогнул и слишком резко повернул голову. Саша замолчал на полуслове. Юджин попросил его продолжить.

Позже они перебрались в комнату. Саша устроился на подоконнике, хотя рядом стоял свободный стул. Катя подлила Юджину чаю.

— Расскажи, чего хочешь дальше. Ну, когда отдохнёшь. Может, в большой город переедешь? Или тут останешься, дом подправишь?

— Дайте человеку хотя бы сумку разобрать, — сказал Андрей.

— Я и сказала: когда отдохнёт.

— Ну, какие планы? Перспективы? — подхватил Сергей. — Давай, расскажи. Хоть помечтаем вместе.

В боковом кармане сумки лежали госпитальные бумаги и номер следователя. Юджин знал, где проведёт ночь, помнил, какие таблетки принять после еды. Дальше ничего не было.

— Слушайте, я на самом деле пока не знаю.

Он хотел спросить Катю о собеседовании, но Саша уже слез с подоконника.

— Слушай, давай лучше в клуб сходим, развеемся. Там сегодня наши собираются. Музыка, люди, всё как раньше. Ну, почти.

— Если хочешь, — сказала Катя Юджину. — Можем и дома остаться.

Он хотел остаться. И ещё сильнее хотел не быть человеком, ради которого все говорили тише и следили за каждым движением. Саша ждал ответа. На его куртке подвернулся ворот; Юджин протянул руку и расправил его.

— Ну чтож, а давай сходим.

— На час, — добавила Мария. — Но если надоест — уйдём.

К вечеру у них кончился хлеб, Андрей доел почти весь пирог, а дверь так никто и не починил. Уже на пороге Сергей ещё раз приподнял её, проверяя петлю.

— Завтра приду с инструментом. Только открой мне. А то знаю тебя.

— Открою.

Мария вернулась на кухню выключить свет. Юджин подождал её, держа дверь, и услышал, как звякнула оставленная в чашке ложка.

* * *

В клубе Андрей сразу куда-то исчез, а через минуту вернулся с человеком, которого все, кроме Юджина, почему-то знали. Пришлось пожать руку, улыбнуться, сказать, что да, вернулся, да, теперь надолго. Незнакомец наклонился к нему с вопросом. Юджин по движению губ понял, о чём тот собирается спросить, и указал на барную стойку: извини, не слышно.

Музыка отдавалась в больном ухе. Он выбрал место с краю, откуда был виден выход. Заказал виски, но после первого глотка отставил стакан: во рту появился неприятный лекарственный привкус.

— Уже домой? — спросила Мария, наклонившись к нему.

— Иди. Я пока посижу.

Она попробовала потянуть его за рукав, увидела лицо и отпустила.

— Десять минут. Потом идём.

На танцполе Катя объясняла Сергею, что он попал ей на ногу. Тот, не расслышав, радостно кивал. Андрей обнял их обоих за плечи и получил от Кати локтем. Юджин поймал себя на том, что улыбается. Он мог бы уйти сейчас. Но ещё немного хотелось посмотреть на них отсюда, с края зала, где никто ничего у него не спрашивал.

Телефон завибрировал в ладони. Саша прислал фотографию: Юджин у стойки, а за его головой кто-то на стене нарисовал корону. Подпись была короткой: «Ваше величество, не скучайте». Юджин поднял взгляд. Саша стоял в нескольких шагах и показывал ему большой палец. Он успел набрать: «Иди ты».

Потом свет над стойкой стал красным.

Сначала Юджин решил, что сменился прожектор. Посмотрел на стакан: тонкий огонёк дрожал на стекле, хотя на потолке горели синие лампы. Такой же свет лежал на его пальцах. Он разжал руку. Жар прошёл по запястью к локтю, заставил согнуться и прижать ладонь к груди.

Юджин расстегнул верхнюю пуговицу, встал и закашлялся. На стойку упала капля крови. Бармен что-то спросил. Юджин видел, как двигаются его губы, но музыку уже не слышал. Зеркальная панель за бутылками отразила его лицо — бледное, с раскрытым ртом. В глазах горело красное.

— Саш…

Саша повернулся. Улыбка пропала с его лица. Он протянул руку, чтобы поддержать Юджина.

Из груди Юджина вышла тонкая нить.

Она прошла сквозь ткань, не разорвав её, пересекла воздух и натянулась поперёк зала. За первой потянулись другие. Красные, почти прозрачные, они зависли среди людей. Юджин успел увидеть, как Саша опустил глаза на своё запястье.

Потом нити дёрнулись.

Стаканы у бармена разошлись ровными половинками. Над стойкой брызнула кровь. Саша осел у ног Юджина, продолжая тянуться к его рукаву, но пальцы уже не двигались. Из-за музыки никто не услышал первого крика. Следующий утонул в грохоте падающих конструкций.

Юджин прижал руки к груди, попытался затолкать нити обратно. Они проходили сквозь ладони. Он чувствовал натяжение каждой. Среди опрокинутых столов была Катя — ползла к кому-то, оставляя за собой тёмный след. Он шагнул к ней. Новые нити хлестнули через зал.

Юджин остановился, вдавил локти в бока. Даже это движение могло их дёрнуть. Он старался не дышать.

— Нет. Не надо. Пожалуйста…

У дальней стены стояла Мария. Или ему показалось, что стояла: алый свет бил в глаза, люди заслоняли друг друга. Она смотрела прямо на него. Юджин открыл рот, чтобы крикнуть ей пригнуться.

Из лопнувших нитей вырвалось пламя.

Оно побежало низко над полом, взметнулось по занавесям, и Марии больше не стало видно. Юджин втянул обжигающий воздух и согнулся пополам. Когда он смог поднять голову, нити исчезли. У его ботинка лежала Сашина рука. Юджин смотрел на неё и ждал, что она пошевелится, схватит его за штанину, заставит хоть что-нибудь сделать.

Он не помнил, как добрался до выхода. Помнил дверную ручку — скользкую, никак не поддававшуюся. Помнил, что толкал дверь, хотя её нужно было тянуть на себя. На улице упал на ладони в рассыпанное стекло и выронил телефон. Тот отскочил к водосточной решётке.

За спиной выдавило окно. Юджин прикрыл голову и пополз, затем поднялся, хватаясь за стену. Надо было вызвать помощь. Там ещё могли быть живые. Он оглянулся на дверь, увидел пламя за ней — и побежал.

Ладони горели от порезов. Впереди плыл жёлтый фонарь, всё время отклоняясь в сторону, и никак не приближался. Юджин попытался ухватиться за ограду, промахнулся и почувствовал, как подламываются колени.

После этого не было ничего.

* * *

Он проснулся у себя в кровати.

Сел так резко, что одеяло сползло на пол, и несколько секунд смотрел на закрытую дверь. В комнате было светло. На стуле лежала аккуратно сложенная одежда. На тумбочке стоял стакан воды.

Юджин перевернул ладони. Ни порезов, ни крови. Провёл большим пальцем по месту, где засел осколок, надавил сильнее. Кожа была целой.

Это был сон.

Он произнёс это вслух и не узнал своего голоса. Ванная находилась в пяти шагах. Юджин дошёл до неё, включил свет и наклонился к зеркалу. Глаза синие. На шее старый след от госпитального пластыря. Волосы чистые, даже дыма не пахнет.

Вернувшись в комнату, он поднял со стула рубашку. Пуговицы были целы. На рукавах не осталось пятен и подпалин. Юджин сунул её в корзину с бельём, но тут же достал обратно и ещё раз понюхал ворот.

Значит, сон.

Только он помнил, как бежал. Помнил не картинкой: икры ещё сводило, когда он вставал на носки. Знал, в какую ладонь впилось стекло и как у выхода пахло горелой проводкой. А вот как открыл дверь квартиры, разделся и лёг — не помнил совсем.

На кухне стояли вчерашние чашки. У одной прилипла к краю нитка от чайного пакетика. Юджин взял её, посмотрел и поставил обратно. Нужно позвонить Саше. Услышать сонное ругательство. Спросить, кто вчера довёл его домой, и позволить над собой посмеяться.

Телефона на тумбочке не оказалось.

Он проверил карманы и сумку, заглянул под кровать. Потряс каждую вещь со стула по отдельности. На тумбочке по-прежнему стояла только вода. Юджин остановился посреди комнаты. Перед глазами лежал телефон у водосточной решётки, экраном вниз.

«У кого-нибудь из ребят. Оставил и забыл».

Он оделся, застегнул куртку не на те пуговицы, расстегнул снова. Мария жила за парком, минут в пятнадцати ходьбы. Наверняка ещё спала. Ничего: сначала разбудит, потом извинится. Юджин вышел, не позавтракав. Он представлял, как она откроет дверь и начнёт сердиться, и шёл чуть быстрее, чем позволяла нога.

У старого клёна пришлось сесть. Сердце колотилось. Юджин расстегнул куртку и упёрся локтями в колени. По гравию прокатилась детская коляска. Женщина, толкавшая её, спросила, всё ли в порядке. Он кивнул. Она помедлила и пошла дальше.

Юджин проводил её взглядом, закрыл глаза — и перестал чувствовать скамейку под собой. Открыл их уже в другом месте. Перед ним поднимались бордовые ступени. За ними не было ни парка, ни неба: красный пол уходил в темноту, в которой едва различались высокие колонны. Между колоннами тянулись светящиеся нити. Они медленно пульсировали. На верхней площадке стоял трон. Рис 8.

Рис 8. Демоница. На фоне звучит: DOORS LIGHT FUNK Super Slowed - DJ VTTT77, DJ VYZ

Девушка сидела неподвижно, положив руку на подлокотник. Длинные волосы доходили до талии. Серая рубашка, юбка, гольфы, простые туфли. Над волосами поднимались маленькие рожки медного оттенка. Юджин узнал очертание её головы. То самое. Между падающей балкой и огнём.

— Ты…

Она шевельнула пальцами. У него свело ноги. Юджин попытался устоять, но колени ударились о камень. Руки подломились следом. Он остался на четвереньках у нижней ступени, тяжело дыша и не понимая, почему мышцы слушаются чужого движения.

— Ты ничтожество, — сказала девушка. — И всё же я терплю тебя, потому что ты можешь быть полезен. Благодари меня, свою богиню, за то, что остался жив.

Юджин с трудом поднял голову. Она смотрела на него без любопытства. Только два пальца на подлокотнике были напряжены, вдавлены в камень; с каждого уходила в темноту красная нить.

— Что ты со мной сделала?

— Пока — заставила слушать.

Он попробовал выпрямиться. Давление усилилось, и лоб почти коснулся ступени.

— Если посмеешь помешать моим планам, — продолжила она, — ты испытаешь страдания, с которыми не сравнится всё, что было с тобой до моего прихода. Ты будешь кричать так, что даже мёртвые тебя услышат.

— В клубе…

Одна из нитей над троном дрогнула. Девушка сразу подняла глаза, сжала руку, и Юджин почувствовал резкий толчок под рёбрами.

— Молчать.

Она сказала это тише прежнего. От её тона у него перехватило дыхание. В следующий миг под ладонями оказались деревянные рейки. Юджин сидел на скамейке, согнувшись почти до колен. По дорожке удалялась та же коляска. Женщина ещё не успела дойти до поворота. Он ощупал колени через брюки. Они болели.

Теперь у него было два воспоминания об одной девушке. Одно можно было списать на удар головой. Второе случилось только что, на обычной парковой скамейке, и он даже не успел уснуть.

Юджин заставил себя встать. До Марии оставалось пройти через старую часть парка и пересечь дорогу. После первых шагов захотелось вернуться к скамейке, дождаться той женщины и попросить помощи. Он оглянулся, но коляски уже не было видно. Имя Марии само крутилось на языке. Если она дома, если откроет — он сможет рассказать ей всё.

* * *

Калитка в старый сад была приоткрыта. Прежде её всегда запирали, и Юджин замедлил шаг, не сразу решившись свернуть. Отсюда можно было срезать путь к дороге. Он толкнул прутья и придержал калитку, чтобы не хлопнула.

За оградой пахло сырой землёй. Между голыми кустами белели подснежники: росли по краям дорожки, теснились у камней и выходили из-под прошлогодней листвы. Возле скамейки лежала небольшая кучка сорванных цветов. Над ними, ухватившись за доску обеими руками, стояла девушка.

Белые волосы закрывали ей лицо. Она пыталась сдвинуть скамейку, но одна ножка увязла в земле; девушка отпустила доску, откинула прядь и сердито посмотрела вниз. Подол голубого платья был испачкан. Босая пятка проваливалась в мягкую землю.

— Вы не замёрзли?

Она вскинула голову. Увидев его, выпрямилась так быстро, что наступила на край платья, и придержала подол, едва не потеряв равновесие. В глазах вспыхнула радость. Розовые глаза — Юджин успел удивиться этому, прежде чем она заговорила. Рис 9.

Рис 9. Милое создание. На фоне звучит: running (Slowed) - lonely

— Человек… Как же давно я не видела никого настоящего.

Он машинально оглянулся на калитку. По ту сторону проехал велосипедист. Девушка смотрела только на Юджина, ожидая ответа.

— Я просто проста мило проходил.

— Хорошо, что ты сюда свернул.

Она убрала волосы за ухо и снова взялась за доску.

— Поможешь?

— Куда её?

— Туда, где солнце.

До освещённого места было меньше шага. Юджин хотел сказать, что солнце скоро уйдёт и проще пересесть на другой край, но девушка уже отступила, освобождая ему место. Он положил руку на холодную спинку.

— Вместе. Только не тащите, поднимите чуть-чуть.

Ножка вышла из земли с влажным чмокающим звуком. Они переставили скамейку, и Юджин выдохнул сквозь зубы: потянуло больной бок. Девушка сразу выпустила доску.

— Спасибо, я сама дальше.

— Уже всё.

— Криво.

Он посмотрел на неё. Она смотрела на скамейку совершенно серьёзно. Юджин приподнял свой край ещё раз, выровнял его по дорожке. Девушка проверила, не качается ли доска, и села, подобрав под себя ноги. Место рядом осталось свободным.

— Вот. Теперь можно.

Он постоял, прислушиваясь к боли, и сел на минуту. Солнечное пятно доходило до его колена. За оградой шли люди; слышались обрывки разговоров, шорох колёс по дорожке. Девушка закрыла глаза и подставила лицо свету. На щеке у неё осталась полоска земли. Юджин показал на собственную щёку. Она потёрла не ту сторону, потом другую и испачкалась ещё больше.

— Ладно, — сказала она, посмотрев на пальцы.

Юджин отвернулся, чтобы не засмеяться. Почти сразу вспомнил, зачем вышел из дома, и поднялся.

— Ладно, мне уже пора.

— Подожди.

Она спрыгнула со скамейки, наклонилась за цветами и начала собирать их в букет. Поворачивала все головки в одну сторону, убирала сухие травинки. Один подснежник выскользнул и упал на дорожку. Юджин поднял его; стебель надломился почти у самой головки.

— Этот уже…

— Ничего. Дай.

Она осторожно пристроила его между двумя целыми, чтобы держался. Потом протянула букет Юджину.

— Вы всё ещё дарите их друг другу?

— Цветы?

Девушка кивнула.

— Ну как-бы дарим.

— Тогда возьми. Если есть кому.

Он вспомнил, как собирался будить Марию. Прийти с цветами было бы не так стыдно. Она наверняка спросила бы, какую клумбу он ободрал, и ещё долго стояла бы в дверях, не впуская его.

Юджин взял букет. Надломленный подснежник снова наклонился, и девушка поправила его прямо у него в руке.

— Теперь держится.

— Спасибо.

Она довольно улыбнулась. Юджин ответил почти без усилия. Только сейчас заметил, как сильно до этого сжимал зубы.

— А тебя как…

Улыбка исчезла с её лица. Девушка посмотрела за его плечо. Юджин обернулся, но на дорожке никого не было. Когда он снова взглянул на неё, тень у её ног уже поднималась.

Чёрная полоса вытянулась из земли, развернулась в человеческую фигуру. В ней нельзя было различить ни одежды, ни кожи — только белые зрачки и длинное лезвие. Рис 10.

Рис 10. Безжалостный.

— Сзади!

Девушка начала поворачиваться.

Меч прошёл поперёк её горла.

Кровь ударила Юджину на щёку, попала в раскрытый рот. Девушка обеими руками схватилась за шею. Между пальцами выплеснулась новая струя; она попыталась вдохнуть, и из раны вырвался влажный, короткий звук.

Юджин шагнул к ней, выронив цветы. Нужно зажать. Он знал, что нужно зажать, только не понимал, куда положить ладонь, если кровь идёт отовсюду. Девушка осела на колени. Ещё держала голову прямо, смотрела ему в лицо с испуганным недоумением. Он успел схватить её за плечо. Под его пальцами кожа была тёплой. Потом её руки соскользнули с шеи и легли на платье.

Чёрная фигура шагнула к нему через упавшее тело. Юджин отдёрнул руку и попятился. Существо заслонило девушку целиком; между его ногами он видел край голубого подола и вдавленные в землю цветы. Один подснежник прилип к его ботинку.

Существо подняло меч. Воздух справа разрезала синяя полоса.

Удар был коротким. Голова чёрной фигуры отделилась от плеч прежде, чем её меч начал опускаться. На дорожку плеснула кровь. Тело качнулось к Юджину, и чья-то рука резко оттащила его назад.

Рядом стояла ещё одна девушка. Короткие синие волосы, рубашка того же цвета, чёрный галстук. В её руке была катана; по лезвию сбегало голубое сияние. Она посмотрела на беловолосую девушку среди цветов. Губы у неё сжались. Затем её взгляд задержался на Юджине — слишком внимательно для случайного прохожего. Рис 11.

Рис 11. Синеволосая спасительница.

— Беги!

— Но ей надо помочь.

Синеволосая снова посмотрела на клумбу. Юджин понял ответ ещё до того, как она заговорила.

— Уже поздно. Беги

Он всё ещё держал руку перед собой, не решаясь опустить. На ладони остались кровь и несколько белых волосков. За спиной девушки воздух почернел. Между стволами открывалось что-то узкое и неровное; ветка, попавшая в черноту, исчезла без звука. Синеволосая повернулась к разрыву, закрывая Юджина собой.

— Здесь открылся портал Забвения. С минуты на минуту придут Опустошённые. Если хочешь жить — уходи сейчас, не оглядывайся!

— Куда?

— Калитка слева. Дальше вдоль ограды, до улицы. Быстро!

У самой калитки он всё-таки обернулся. Девушка держала катану двумя руками. В чёрном разрыве показалась ещё одна белая пара глаз. Юджин толкнул калитку; она ударилась об ограду. Он побежал вдоль забора и остановился только возле автобусной остановки. Мужчина с пакетом отступил от него на шаг.

— Вам плохо, может скорую вызвать?

Из пакета торчал длинный батон. Юджин смотрел на него, затем на мокрые шнурки ботинок мужчины. Человек перед ним переминался с ноги на ногу и ждал ответа.

— Девушка. Там, в саду… Вызовите. Пожалуйста.

Мужчина достал телефон. Юджин назвал парк, объяснил, где калитка, и дождался, пока тот повторит адрес оператору. Слышал слова «кровь» и «нападение». Когда мужчина спросил, сколько нападавших, Юджин открыл рот и не смог ответить. Он отступил к краю остановки. Мужчина повторил вопрос — уже ему вслед.

До дома Марии оставалось два квартала. Юджин дошёл до перекрёстка и остановился. На рукаве засыхала кровь. Так к ней нельзя. Нужно умыться, найти телефон, понять, что произошло. Он поднял глаза: за крышами тянулся дым.

Там был клуб.

Юджин долго ждал зелёного света, пропустил его и дождался следующего. Потом повернул к дыму. На углу уже стояли люди. За лентой виднелась пожарная машина, из выбитых окон над знакомой вывеской ещё тянуло гарью. Кто-то рядом говорил, что выгорело всё.

Он не подошёл к ограждению. Перешёл на другую сторону и пошёл вдоль домов, к переулку. Если там не будет телефона, он вернётся к Марии. Эта мысль держалась, пока он не увидел жёлтый фонарь.

Телефон лежал у водосточной решётки, под краем припаркованной машины. Юджин присел и достал его. На чехле уцелела белая полоса, которой он когда-то заклеил трещину. При нажатии на кнопку экран загорелся. Пропущенные вызовы, сообщения — всё перекрывала новая глубокая трещина.

Он разблокировал телефон. Открылся вчерашний разговор с Сашей. На фотографии Юджин сидел у стойки, отвернувшись от камеры; над его головой была нарисованная корона.

Рядом по мокрой мостовой текла грязная вода. Он смотрел на свои ладони: целые, без единой царапины. На них засыхала чужая кровь из сада.

Это был его телефон. Он сам оставил его здесь.

* * *

Дверь квартиры открылась не сразу. Юджин дважды повернул ключ вхолостую, потом вспомнил: сначала приподнять. В прихожей стянул куртку и бросил её на пол. Добрался до ванной, смыл кровь с лица. Вода затекала за ворот. Он провёл языком по зубам, сплюнул, прополоскал рот ещё раз.

На экране телефона теснились сообщения. Все за сегодняшнее утро.

«Ты где?»

«Ответь, пожалуйста».

От матери Марии: «Клуб сгорел. Говорят, никто не выжил. Юджин, ты с ними был? Ты знаешь, где Маша?» Ниже — ещё несколько звонков. И последнее сообщение, совсем недавнее:

«Машу нашли».

Он нажал на её имя в общем чате. Последнее сообщение было вчерашним, отправленным, пока он сидел в поезде: «Мы уже на вокзале. Не вздумай выйти раньше нас». Юджин позвонил ей. Дождался, когда вызов оборвётся, и набрал ещё раз. Потом позвонил Кате, Андрею, Сергею. У Саши телефон оказался недоступен.

В городских новостях была фотография клуба, снятая с той стороны, откуда он обычно входил. Ему не сразу удалось сопоставить обгоревшие стены со вчерашним залом. Сообщали о погибших, о людях, которых ещё не опознали. Родственников просили обращаться по отдельному номеру.

Юджин прочитал его несколько раз, но не набрал. Вместо этого открыл ответ на Сашину фотографию. «Иди ты» так и осталось в поле ввода. Большой палец лёг на кнопку. Юджин убрал его.

На столе стояло шесть чашек.

Он медленно сел. Из кухни виднелась дверь, которую Сергей обещал починить завтра. Завтра было сегодня. Юджин положил телефон экраном вниз. Через несколько секунд перевернул обратно: вдруг позвонят.

Саша подошёл к нему первым. Протянул руку, потому что увидел, что другу плохо. Юджин помнил, как ещё дома расправил ему ворот. Ткань легко поддалась пальцам. Он заставлял себя вспоминать её — шов, холодную застёжку, — но всё равно видел руку у своих ботинок.

Он согнулся, упираясь лбом в край стола. Первый всхлип вышел негромким и сдавленным. Потом Юджин уже не мог вдохнуть без судорожного, болезненного звука. Телефон вибрировал рядом. Он придвинул его к себе, не поднимая головы.

В какой-то момент под рёбрами потеплело. Тонкое, почти незаметное тепло пульсировало в своём ритме, пока Юджин захлёбывался слезами над кухонным столом.

Там была она.

Он поднял голову.

— Ты знала.

В квартире никто не ответил. Юджин вытер рот ладонью и повторил, громче:

— Ты знала, что это произойдёт.

Тепло стало жаром. Он не успел подняться: стул исчез, и Юджин, потеряв опору, упал на колени перед бордовыми ступенями, в том мире где был раньше.

* * *

Девушка сидела на троне в той же позе. Ладонь прикрывала часть лица. Красные нити между колоннами натянулись сильнее; одна негромко звенела, и этот звук Юджин чувствовал в зубах. На этот раз его никто не удерживал. Он поднялся, цепляясь пальцами за край ступени.

— Это ты, — выдохнул он. — Это ты сделала. Ты убила их. Всех. Моих друзей, моих людей, мою жизнь.

Она опустила руку.

— «Сделала», — повторила спокойно. — Как будто я взяла меч и лично перерезала каждую нить.

Юджин шагнул на первую ступень.

— Ты могла остановить это!

— В тот момент — нет.

— Ты богиня! Ты сила! Ты знала, что будет, и позволила этому случиться!

Она не двинулась. До трона оставался целый пролёт ступеней, и Юджин чувствовал, что ещё одно движение её пальцев положит его лицом на камень.

— Я богиня огня и крови, — сказала она. — И то, что ты видел, связано с моим перерождением.

— С чем?

— С рождением. В новом носителе.

Он смотрел на неё, не моргая.

— Ты называешь смерть моих друзей каким-то своим чёртовым рождением?

— Именно. До тебя были другие носители. С ними тоже происходило то, чего они не могли понять. Это не прихоть, Юджин. Это часть моей природы. Механизм не спрашивает моего согласия.

Она впервые произнесла его имя. Он не говорил ей, как его зовут.

— Тогда зачем ты была там? — спросил он. — Если ничего не можешь, зачем вообще была?

Одна из нитей за её плечом провисла. Девушка сжала подлокотник, и нить снова натянулась. На виске у неё выступила влага.

— Ты видишь только конец. Кровь и пепел. Ты не видишь трещины, которая расползается между мирами. Не видишь, что пытается через неё пройти.

Юджин вспомнил чёрную щель в саду. Белые глаза по ту сторону. Он не знал, об одном ли и том же она говорит, и от этого злился ещё сильнее.

— Не смей прятаться за «необходимостью». Они были живыми. Они смеялись, строили планы. Верили, что завтра будет лучше. А ты решила, что их жизни — приемлемая цена?

— Ты требуешь, чтобы я остановила то, что уже началось. Вчера такая попытка погубила бы не один клуб.

— Весь город? Это ты хочешь сказать?

Она не отвела взгляда.

— Сейчас я удерживаю то, что ещё можно удержать. В том числе тебя.

Юджин хотел ударить её. Подойти ближе и ударить, даже зная, что ничего не выйдет. Вместо этого он сжал кулаки так сильно, что заболели запястья.

— Значит, всё это было неизбежно?

Девушка помолчала. Впервые перед ответом она посмотрела не на него, а на собственную руку.

— Когда это началось в клубе, у меня уже не было того выбора, о котором ты говоришь.

В голове стоял шум. Юджин пытался собрать следующий вопрос, но вместо клуба увидел перед собой казарму.

— А обстрел базы? Это тоже твоё рождение? Капитан умирал у меня на руках. Он сказал, что нас предали.

— Про тех, кто обстрелял базу, я ничего не знаю. Приказ отдавала не я.

— Я видел тебя там.

Она выпрямилась. Нить за её плечом снова зазвенела.

— Ты остался жив.

— Это не ответ.

— Другого сейчас не будет.

Юджин провёл ладонями по лицу. Они были чистыми. Та же кожа, те же пальцы, сквозь которые вчера проходили нити, разрезавшие Сашу.

— Как я попал домой? — спросил он. — Я бежал. Потом упал. Почему я проснулся в своей кровати?

Девушка на миг задержала взгляд на его руках.

— Ты сейчас стоишь здесь, сотрясаешь воздух, а энергия уходит впустую. Мне нужно стабилизировать мою жизненную энергию в твоём разуме, а не выслушивать твои упрёки.

— Я задал вопрос.

— Я слышала.

Юджин посмотрел на ступени. Он помнил не всё. Она знала больше, чем говорила. Больше он пока ни в чём не был уверен.

— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросил он. — Ты… инопрешелениц?

Девушка медленно подняла брови.

— Чё?

Он смотрел серьёзно. Девушка коротко рассмеялась — неожиданно, почти поперхнувшись. На миг перед ним оказалось обычное лицо, без этого неподвижного высокомерия. Юджин не улыбнулся. Она заметила это и замолчала. Пальцы снова легли на подлокотник.

— То, что я посмеялась, не значит, что наша связь станет ближе. Ты всё ещё тот мальчишка, который не понимает, где оказался.

— Зато я понимаю, где остались они.

Она чуть прищурилась.

— Если ты продолжишь мешать, следующими могут стать те, кто ещё жив. Ты этого добиваешься?

— Нет.

Ответ вырвался сразу. Юджин ненавидел её за то, что она заставила его ответить именно так, будто нужно было доказывать, что он не хочет новых смертей.

— Так что не смей мне мешать.

Она уже поднимала руку, когда он спросил:

— А если бы это были твои друзья? Твои близкие? Ты бы тоже сказала, что это необходимая цена?

Рука остановилась.

Юджин ждал. Ему не нужно было очередное объяснение про энергию и трещины. Он хотел, чтобы она представила хотя бы одного человека на месте Саши. Или не человека — кого-нибудь, кого сама не захотела бы терять.

Девушка посмотрела мимо него, на нижнюю ступень. В лице ничего не изменилось, но ответить сразу она не смогла. Потом пальцы сомкнулись. Юджин оказался у кухонного стола. Он всё ещё стоял, наклонившись вперёд, и чуть не упал на стул.

Она так и не ответила.

* * *

Днём приходили из полиции. Юджин сначала ждал, пока перестанут звонить. Потом услышал, что стучат, и пошёл открывать. В прихожей всё ещё лежала куртка. Он поднял её, повесил на крючок и только после этого повернул ключ.

Его имя назвали родственники друзей. Полицейских было двое; тот, что постарше, разговаривал, второй записывал ответы. Юджин провёл их на кухню. Чашки со стола пришлось сдвинуть к стене.

— Во сколько вы вошли в клуб?

Он не знал. Помнил, как Мария закрыла дверь квартиры, как они шли по улице. Сказал, что было уже темно.

— А ушли когда?

— После. Когда загорелось.

Ручка перестала скользить по бумаге.

— То есть в момент начала пожара вы находились внутри?

Юджин кивнул. Его попросили рассказать, где он стоял, кого видел рядом, откуда пошёл огонь. Он назвал всех пятерых. Сказал про стойку и занавеси. На вопрос, что было перед этим, ответил не сразу.

— Мне стало плохо.

— Вы потеряли сознание?

— Потом. На улице.

— А до этого?

Он смотрел на руку с ручкой. Саша тоже протянул ему руку. Юджин отодвинул свой стул, чтобы сесть подальше от края стола.

— Не могу вспомнить всё по порядку.

Ему предложили вызвать врача. Он покачал головой и принёс выписку из госпиталя. Пока полицейский читал, Юджин стоял рядом, удерживая пустой файл за угол. Затем бумаги вернули.

— Как вы добрались домой?

— Не знаю.

— Вас кто-то привёз?

— Я помню, как бежал. Потом упал. Проснулся уже здесь.

Полицейский несколько секунд смотрел на него.

— Вам кто-нибудь звонил после этого? Может быть, тот, кто помог?

Юджин принёс телефон, показал последние вызовы. На вопрос о трещине рассказал про стекло у выхода и водосточную решётку. Собственный голос казался ему слишком ровным. Он мог назвать переулок, вспомнить положение телефона, но стоило разговору приблизиться к Саше, приходилось замолкать и ждать, пока отпустит горло.

Перед уходом полицейский попросил его оставаться на связи: с ним ещё захотят поговорить. Второй зачитал записанное. Юджин слушал, опустив голову.

— Не вышел, — перебил он.

Оба посмотрели на него.

— Здесь написано: вышел из клуба. Я выбежал.

Молодой полицейский поправил запись. Юджин больше ничего не добавил. Про нити он так и не рассказал.

Закрыв дверь, он понял, что не спросил главного: мог ли кто-нибудь из друзей выжить. Они говорили о времени, о выходе, об огне. Он стоял у двери и прислушивался к шагам на лестнице, пока те не стихли. Затем набрал мать Марии.

Она услышала его голос и заплакала. Юджин держал телефон у уха, не зная, как начать. За её спиной разговаривали люди, кто-то просил передать документы. Он понял, что она ещё не дома.

— Я здесь, тёть Олеся — сказал он. — Простите, я только сейчас…

Рассказать, как всё случилось, она не просила. Спрашивала, жив ли он, дома ли, один ли сейчас. Юджин ответил на все три вопроса. Хотел спросить о Марии. Вместо она сказала, что перезвонит позже.

Связь оборвалась. Юджин ещё немного подержал телефон у уха, затем положил перед собой. Он мог бы предложить помощь. Спросить, куда приехать. Но не знал, что скажет, когда увидит её лицо.

После звонка он взял первую чашку со стола и понёс к раковине. Чай засох у стенок, ложки прилипли ко дну. Нужно было хотя бы убрать посуду. Юджин включил воду, вытащил ложку и начал тереть чашку губкой.

За окном кто-то двигал по асфальту мусорный контейнер. Скрип колёс то приближался, то стихал. Вода шумела. Юджин провёл большим пальцем по отколотому краю, сполоснул чашку и снова взял губку. Пятно оставалось на месте.

Он потёр сильнее. Белая пена собралась у запястья. Юджин смотрел, как она медленно розовеет, и не сразу понял, почему.

По пальцам текла кровь.

Она выходила из-под ногтей, забивалась в линии на ладони, стекала на белую керамику. Юджин подставил руки под струю, но вода только разносила её шире. В раковине лежал подснежник с переломанным стеблем. Лепестки облепили слив.

Он услышал тот короткий звук, с которым девушка в саду пыталась вдохнуть.

Чашка выскользнула из пальцев и ударилась о край раковины.

Юджин дёрнулся.

Вода была прозрачной. В сливе не было цветов. Он перевернул руки, поднёс ближе к лицу: кожа побелела от воды, на костяшках выступила краснота. Юджин закрыл кран и прислонился к стене.

Потом зачем-то заглянул под чашку, проверил слив. Никаких цветов. Кровь ему померещилась. Когда он начал мыть посуду, до шести оставалось двадцать минут. Теперь было почти полседьмого. Всё это время он держал одну чашку. Остальные пять стояли на столе.

Юджин сел на пол у кухонного шкафа. Стул был рядом, но подняться к нему показалось слишком трудно. Он ждал, пока перестанет казаться, что между пальцами что-то стекает. Хотел вспомнить имя девушки из сада и только теперь понял, что так и не спросил.

На телефон пришло сообщение от родственников Андрея: не осталось ли у Юджина недавней фотографии? Он поднялся, схватившись за край стола, пролистал снимки и выбрал тот, где было хорошо видно лицо. Андрей сидел на ступеньках у подъезда и щурился на солнце. Юджин помнил, что тогда сказал ему Саша, заставив посмотреть в камеру. Теперь снимок понадобился для другого. Он отправил его и положил телефон на стол.

Вечером он всё-таки вышел. В квартире взгляд останавливался то на чашках, то на двери, то на пустом подоконнике. У подъезда Юджин достал телефон и увидел, что батарея почти разрядилась. Вспомнил обещанный звонок, вернулся и поставил его на зарядку. Сидел рядом, пока на экране прибавлялись проценты.

Он снова открыл Сашину фотографию из клуба. За плечом, в зеркале, отражалась часть его лица. Юджин приблизил снимок, но на месте глаза расплывалось несколько тёмных точек. Ничего. Всё началось позже.

Когда зарядки хватило, чтобы не бояться пропустить звонок, он убрал телефон во внутренний карман и вышел ещё раз. Квартира оставалась единственным местом, куда его уже вернули без его ведома. Запертая дверь больше ничего не обещала.

По улицам Юджин шёл медленно. Обходил шумные компании, останавливался перед переходами, даже когда горел зелёный. В витринах отражались люди за спиной; он всякий раз проверял, есть ли они на самом деле.

На скамейке у сквера лежала раскрытая книга. Дождь намочил страницы. Юджин поднял её и переложил под навес остановки. Старый детектив; Сергей когда-то сердился на его героя за то, что тот до последней страницы не мог догадаться, кто убийца. Юджин убрал руку с обложки и пошёл дальше.

К саду он мог вернуться по той же дороге. На развилке постоял, глядя между деревьями, но по нижней дорожке не пошёл. Свернул к каменному уступу. В детстве они забирались туда смотреть на город; оттуда был виден и парк. Если у калитки кто-нибудь остался, он увидит.

Синеволосая девушка знала, что происходит. Назвала тварей, заметила, как открывается разрыв. Юджин помнил, что она осталась у него за спиной с катаной в руках. Она тоже могла не выжить. Он поймал себя на том, что ищет внизу голубое сияние, хотя между ветвями уже почти ничего не различалось.

Тропа пошла вверх. Под ногой хрустнул мелкий щебень. До уступа оставалось несколько шагов, когда Юджин поднял голову и остановился. Рис 12.

Рис 12. И снова она.

На камне, метрах в шести над нижней тропой, сидела синеволосая девушка. Та же рубашка, тот же чёрный галстук. Катаны в руках не было. Она смотрела прямо на него и выпрямилась сразу, как только он показался из-за деревьев.

Она ждала.

Юджин оглянулся. Можно было вернуться к освещённой улице. Позвонить по номеру, который оставили днём, сказать, что ему опять мерещится. Там ему хотя бы предложат врача.

Он вынул телефон, посмотрел на треснувший экран и убрал обратно. Затем сделал шаг к камню. Пусть она объяснит, что увидела в саду. Пусть скажет, почему смотрела на него так внимательно ещё до того, как велела бежать.

Девушка чуть наклонила голову. Улыбка у неё была осторожной, без прежней торопливости.

— Ну что ж, а теперь можем с тобой спокойно поговорить… Здравствуй, необычный человек.

Глава 2

Дитя пророчества

Дождь собирался на краях чёрных зонтов и тяжёлыми каплями падал за воротник. Юджин стоял без зонта. Он был в плаще. Рис 1.

Рис 1. Похороны. Трек фона: diedlonely - bipolar (slowed)

У свежих могил теснились люди. Соседи, знакомые, лица, которые он помнил с детства, и чужие лица, которых никогда прежде не видел. Кто-то поправлял съехавшую ленту на венке. Женщина впереди всё пыталась очистить платком грязь с фотографии, хотя дождь тут же заливал стекло снова. Рядом с ней мужчина держал раскрытый зонт и не замечал, что уже несколько минут укрывает им пустое место.

Юджин смотрел на фотографию.

Он помнил, как её делали. Друг отворачивался, смеялся, говорил, что вышел ужасно, и требовал удалить снимок. Потом махнул рукой: ладно, оставляй, только никому не показывай.

Теперь снимок стоял среди цветов.

Кто-то коснулся плеча Юджина.

— Держись.

Он кивнул, даже не обернувшись. За утро он научился отвечать этим коротким движением почти на всё. На соболезнования. На вопрос, не холодно ли ему. На чужое молчание, когда слова заканчивались, а уходить сразу казалось неловко.

Лопата вошла в мокрую землю. Раздался первый глухой удар.

Юджин опустил взгляд на свои руки.

Под ногтем всё ещё оставалась тёмная полоска. Он заметил её дома, перед выходом, долго тёр щёткой, до боли. Полоска не исчезла. Теперь ему вдруг стало важно вспомнить, когда он успел испачкаться: вчера, позавчера, на той базе? Земля ли это вообще?

Он сунул руки в карманы.

В правом лежала зажигалка. Дешёвая, синяя, с трещиной возле колёсика. Друг оставил её у него ещё до всего случившегося. «Потом отдашь», — сказал он. Юджин носил её с собой и забывал вернуть. Иногда натыкался пальцами и думал: при следующей встрече.

Он сжал пластик так крепко, что острый край трещины впился в кожу.

Люди начали расходиться. Несколько зонтов медленно поплыли к воротам, остальные задержались у могил. Женщина с платком наконец перестала протирать фотографию. Просто стояла перед ней, стиснув мокрую ткань.

Юджин дождался, пока перед ним освободится место, подошёл и поправил цветок, упавший с венка на землю. Стебель переломился. Он попробовал уложить его так, чтобы надлома не было видно, но цветок всё время съезжал.

— Ну же, — произнёс он едва слышно.

С третьего раза получилось.

Он ещё постоял. Ему казалось, нужно что-то сказать, хотя бы мысленно. Проститься как положено. Попросить прощения. Но всякий раз, когда он начинал подбирать слова, в голове возникало чужое, совершенно будничное: «Потом отдашь».

Обратно Юджин пошёл один.

На улице у кладбища машины медленно проезжали по лужам. Ветер гнал воду вдоль бордюра, забивал жёлтые листья в решётку стока. Под навесом магазина двое подростков делили наушники; один что-то сказал, другой согнулся от смеха. Юджин отвернулся раньше, чем успел разглядеть их лица.

Он свернул на тихую улицу и только там немного разжал пальцы. На ладони остался красный след от зажигалки.

По дороге нужно было пройти мимо сквера. За мокрыми ветками показалась скамейка — та самая, возле которой он вчера разговаривал с синеволосой девушкой, только в другом месте.

Юджин замедлил шаг.

Вчера ещё не было ни этих могил, ни фотографии под дождём. Он уже знал, что друзья погибли, но между знанием и сегодняшней землёй, упавшей на гробы, оставалась какая-то отсрочка. Теперь закончилась и она.

Он остановился у ограды сквера. Вчерашний разговор вернулся с неожиданной отчётливостью.

* * *

В тот вечер дождя не было. Синеволосая девушка стояла рядом со скамейкой в хорошем на вид настроении. Рис 2.

Рис 2. Трек фона: Part of Me - Unrevel, Nastya Kazantseva

Когда Юджин приблизился, она повернулась к нему.

— Как ты? Голова не кружится?

— Уже нет. Или… мне кажется.

— Если начнёт — сядь. Не мучай себя.

Он хотел поблагодарить её сразу, но вместо этого спросил:

— Кто ты?

— Я Керин Уно. Я Аура. Богиня Синих Аур.

Она произнесла это без торжественности. Юджин некоторое время ждал продолжения: объяснения, шутки, хоть чего-нибудь, что помогло бы понять, как отвечают на такое знакомство.

— А я… Юджин. Юджин Ехиро.

— Приятно познакомиться, Юджин Ехиро.

— Да. Наверное. — Он провёл ладонью по лицу. — Прости, я плохо соображаю. Спасибо, что спасла тогда меня.

Керин не стала говорить, что благодарить не за что.

— Хорошо, что ты жив, — ответила она и чуть отступила, всматриваясь в него.

Её взгляд задержался на его груди. Рис 3.

Рис 3. Трек фона: Part of Me - Unrevel, Nastya Kazantseva

— Что?

— Так, погоди.

Юджин невольно замер. Синие глаза Керин стали ярче, однако она почти сразу отвела взгляд. На лице появилось выражение, которого он у неё ещё не видел: она нахмурилась и посмотрела снова, уже медленнее.

— В тебе находится Марта Хикагури, — сказала она. — Богиня Красных Аур.

— Марта…

Теперь у того присутствия, которое он чувствовал внутри, было имя. Юджин повторил его про себя. Где-то под рёбрами отозвалось слабое тепло, но, возможно, он просто слишком внимательно прислушивался к собственному телу.

— Она тебя слышит? — спросила Керин.

— Ммм, даже не знаю. Я с ней пытался поговорить, а она… то отвечает, то нет.

Он помолчал.

— Всё же красивое имя.

Ответа изнутри не последовало.

Керин села на край скамейки, оставив ему место. Юджин опустился рядом. Лишь теперь он заметил, как устали ноги.

— Ты сказала «в тебе», — произнёс он. — Я понимаю, что она внутри. Но где именно? И почему она там остаётся?

— В твоём разуме. Сейчас ей нужно восстановить жизненную энергию. После перерождения это занимает время.

— После чего?

Керин ненадолго прикрыла глаза.

— Ах да. Прости. Начала с середины.

По улице прошла пожилая женщина с сумкой. За ней, держась за её рукав, шла маленькая Розовая Аура. Керин проводила их взглядом и только потом продолжила:

— Раз в тысячу лет наступает новый цикл. Мы перерождаемся и переходим в другую вселенную. В такой мир, как ваш. Здесь тоже живут люди, хотя всё может быть устроено иначе. Нам мало известно о законах мироздания и о том, кто нас перемещает в другую мультивселенную раз за разом.

Юджин посмотрел на дома за оградой. Та же остановка. То же окно на втором этаже, где каждую весну выставляли рассаду. Ему было трудно представить, что для Керин всё это — один мир из множества других.

— Значит, вы каждый раз… рождаетесь детьми?

— Нет. Аура остаётся собой. Помнит свою жизнь, узнаёт близких, сохраняет облик, чувства, всё, чему научилась. Только после перехода сил первое время мало. И если Аура оказывается в носителе, ей нужно побыть внутри него.

— То есть Марта не разучилась пользоваться магией?

— Конечно, нет.

— Просто ей нечем… ну, пока нечем её питать?

— Так понятнее, да. Она восстанавливается.

Юджин опустил взгляд на ладони.

— А ты сидишь здесь.

— Слабость не означает, что мы совсем не можем выйти. Но долго оставаться снаружи и тратить силу на всё подряд сейчас не стоит. Даже богине.

— Она тоже может выйти?

— Ненадолго — может. Когда сочтёт нужным. Не заставляй её.

Последние слова прозвучали чуть строже. Юджин поднял голову.

— Да и в мыслях такого не было. Просто хотелось понять, почему она молчит.

— На этот вопрос ответит сама Марта.

Керин поправила прядь у виска, и над ними прошелестели листья.

— Слушай, — сказал Юджин, — а сколько тебе тогда лет?

— Тридцать тысяч.

Он посмотрел на неё. Потом на скамейку, на свои руки и снова на неё.

— Стоп, сколько?

— Тридцать тысяч, — повторила Керин. Уголок её рта чуть приподнялся. — Ты спросил.

— Нет, я понял. Просто… не понял.

— Мы считаем прожитые годы вместе, через все циклы. Возраст никуда не исчезает.

Юджин попытался представить хотя бы тысячу лет и бросил. Ему с трудом удавалось удержать в голове последние несколько дней.

— А выглядишь ты…

— Молодо?

Он кивнул.

— Мы не стареем так, как люди.

Над дорожкой пролетел обрывок бумаги. Керин проследила за ним, и улыбка сошла с её лица. Она прислушалась к чему-то за пределами сквера.

— Времени у нас немного. Есть ещё кое-что, что мне нужно тебе сказать.

Юджин выпрямился.

— Это не только Марта. У тебя есть собственный огонёк жизненной энергии. Белый.

Он приложил ладонь к груди.

— Но я его не вижу.

— Обычным зрением ты и не увидишь.

— У всех людей такой?

Керин покачала головой.

— Да вот дело в том, что у людей нет той жизненной энергии, которой пользуемся мы. Есть жизнь, есть чувства. Но такого огонька быть не должно.

Она подбирала слова осторожно; Юджину это не понравилось.

— А у меня есть.

— Есть. За всю известную мне историю Аур ничего подобного не встречалось.

— И что теперь?

Керин некоторое время смотрела на него.

— Теперь не пытайся делать с ним что-то только потому, что он у тебя обнаружился. Не проверяй, сколько выдержишь. И не позволяй никому испытывать это на тебе.

— Звучит так, будто я могу взорваться.

— Я этого не сказала.

— Но что это значит, тоже не сказала.

— Потому что не хочу выдавать предположение за ответ.

Юджин потёр грудь поверх одежды. От движения стало теплее, и он тут же разозлился на себя: теперь любую мелочь будет принимать за что-то необыкновенное.

— Ты поэтому тогда пришла? В сад?

Керин кивнула.

— Я заметила твой огонёк. Поспешила туда.

Он ещё не успел задать следующий вопрос, а она уже поняла.

— Ту Ауру я не успела спасти, — сказала Керин. — Мне жаль эту бедняжку.

Юджин отвернулся.

Некоторое время они молчали. У остановки затормозила машина; послышался голос водителя, затем хлопнула дверь. Жизнь продолжала издавать обычные звуки, и от этого случившееся не становилось понятнее.

— Вы все такие? — спросил Юджин наконец.

— Какие?

— Ну… приходите спасать. Помогать. Даже когда вас не знают.

— Многие из нас именно этого и хотят. Мы сильно привязываемся. К людям тоже. Любовь, радость, страх за близкого — всё переживаем очень остро. Иногда со стороны кажется, что слишком.

— И как же вы с людьми уживаетесь?

Керин не ответила сразу.

— По-разному, Юджин.

Он услышал в её голосе усталость и больше не стал спрашивать об этом.

— Небось обниматься любите?

Вопрос вырвался неожиданно даже для него. Керин посмотрела на него и тихо рассмеялась.

— Очень. Но сначала всё-таки спрашиваем, можно ли.

— Я не про сейчас.

— Поняла.

Юджин опустил голову. Ему стало немного легче сидеть рядом с ней — хотя бы потому, что он мог сказать глупость, и никто не требовал немедленно взять себя в руки.

— Ты Синяя, Марта Красная… Сколько вас вообще?

— Цветных родов — шесть. Запоминать всё сейчас не нужно.

— Ну хотя бы попробую.

— Ну что ж. Синие, Зелёные, Оранжевые и Розовые относятся к светлым Аурам. Наши силы связаны с водой и молнией. Зелёные ближе к природе, Оранжевые — к солнечной энергии, Розовые — к любви и гармонии.

— А Красные?

— Красные и Фиолетовые — тёмные Ауры. Красные владеют огнём и кровью. Фиолетовые — тьмой и планетарными разрушениями.

Юджин нахмурился.

— Тёмные — значит…

— Не значит злые, — остановила его Керин. — Речь о природе силы. Она может быть разрушительной, но цвет не решает за Ауру, как ей поступать.

— А кто сильнее?

— Среди светлых — Синие. Среди тёмных — Фиолетовые. Только не пробуй по одному цвету угадывать, кто победит в бою. Перед тобой всегда конкретная воительница или маг. С её опытом, умением и состоянием.

Юджин покосился на Керин.

— А богиня?

Она подняла ладонь. Между пальцами коротко пробежал синий разряд, и Юджин ощутил запах грозы. На руку Керин упала первая капля дождя. Следующая остановилась над ладонью, затем ещё одна; несколько прозрачных бусин повисли в воздухе и медленно повернулись вокруг её пальца. Рис 4.

Рис 4. Магия Богини

Он наклонился ближе, забыв о вопросе.

Керин опустила руку. Капли упали на дорожку.

— Богиня — главная защитница своего рода. По одной на каждый цвет. И да, Марта тоже богиня. Но это не отменяет её нынешней слабости.

Юджин хотел спросить, что же она умеет, когда сильна, однако Керин уже встала.

По другую сторону ограды снова показалась женщина с сумкой. Розовая Аура тянула её за рукав в сторону переулка. Женщина растерянно оглядывалась.

— По этой улице не ходите, — окликнула их Керин. — Вернитесь к освещённым домам. И остальных предупредите.

В её голосе было что-то такое, что женщина не стала спорить.

— Что случилось? — спросил Юджин.

— Опустошённые. Они здесь неподалёку.

Керин смотрела уже за крыши домов. В её глазах вновь усилилось синее свечение.

— Те, что охотятся здесь, поглощают жизненную энергию Аур, убивая их, — сказала она. — Если увидишь такого, уходи. Не приближайся, не проверяй, заметил ли он тебя. Они опасны и для людей.

Перед Юджином снова возникло лицо погибшей в саду Ауры. Он сглотнул. Рис 5.

Рис 5. Опустошённые. Фон атмосферы: Nuuk (Air)

Thomas Köner

Керин повернулась к нему.

— Где твой дом?

Он показал. Она проследила взглядом вдоль улицы, кивнула.

— Так, туда сейчас можно пройти. Иди прямо домой. Мне нужно задержать их, пока люди и мирные Ауры уходят.

— Но ты сама сказала, что вы ослаблены.

— Поэтому не стоит тратить время.

Он умолк.

Керин смягчила голос:

— Знаешь, когда я вернусь, обязательно позову тебя в гости. Там договорим. Вопросов у тебя, похоже, хватит надолго.

— Это уж точно.

— А сейчас иди.

Она дождалась, пока он выйдет из сквера, затем направилась в противоположную сторону. Несколько прохожих остановились перед ней; Керин коротко указала им дорогу. Юджин видел, как Оранжевая Аура взяла человека за руку и потянула за собой, как кто-то побежал предупреждать соседей.

Потом Керин исчезла за поворотом.

Через несколько секунд над дальними крышами вспыхнул синий свет. Грома не было.

Юджин ускорил шаг.

* * *

Сегодня скамейка была пуста. Дождь стекал по её спинке и капал с деревянного подлокотника в маленькую мутную лужу.

Юджин отнял руку от ограды сквера. Пальцы замёрзли.

— Марта? — негромко позвал он.

Рядом никого не было. Внутри тоже не ответили.

Он постоял ещё секунду и пошёл домой.

* * *

В зале Синих земель даже тихие шаги были слышны издалека.

Иро несла поднос обеими руками, стараясь не задеть ножкой бокала его металлический край. Вдоль стен поднимались острые ледяные грани; холодный свет проходил сквозь них, ложился на пол длинными полосами и дробился под ногами.

Мидцуки сидела на высоком троне, положив руку на подлокотник. Голубые волосы касались плеч. На чёрной ткани её одежды отражалось свечение окружающего льда. Когда Иро приблизилась, Властительница подняла глаза. Рис 6.

Рис 6. Властительница Синих Аур. Фон атмосферы: MONTAGEM LUNA Super Slowed - Marian & Sean

— Поставь рядом. Спасибо.

Иро опустила поднос на столик, но не отошла.

Мидцуки заметила это сразу.

— Что-то случилось?

— Пришла весть от Богини Керин. Ещё вчера, но её пришлось перепроверить… Простите, я сейчас не об этом.

— Так, Иро. Говори с начала.

Та перевела дыхание.

— Керин нашла человека с собственной жизненной энергией. Белый огонёк. Она считает, что это Дитя пророчества.

Мидцуки уже взяла бокал, однако к губам не поднесла.

— Именно человек?

— Верно.

— Не свечение находящейся в нём Ауры?

— Нет. Весть говорит о его собственной энергии. А внутри него — Марта Хикагури.

В зале стало слышно, как тонко потрескивает лёд.

Мидцуки поставила бокал обратно.

— А вот это уже совсем другой разговор.

Она поднялась и прошла к одной из ледяных граней. Иро осталась возле столика, не зная, следует ли идти за ней.

Властительнице Синих Аур принадлежало последнее слово в делах её земель. Армия, границы, порядок внутри владений — решения сходились к Мидцуки. Керин, богиня и защитница Синих, стояла рядом с ней по своему положению, но повседневное управление оставляла Властительнице. И потому донесение от Керин не требовалось украшать ни печатями, ни длинным перечнем заслуг: Мидцуки знала, кто его передал.

— Она уверена? — спросила Властительница.

— В том, что увидела белый огонёк, — да.

— А в пророчестве?

Иро замялась.

— Это её предположение.

— Тогда так и будем называть.

Мидцуки провела пальцем по холодной поверхности. На льду остался короткий матовый след.

— Я не привыкла строить решения на сказаниях прошлой эпохи. Но Керин не стала бы тревожить меня из-за слуха. Где она вообще сейчас?

— У людей. Опустошённые появились неподалёку от поселения. Она помогает сдерживать их.

— Значит, не отрывайте её. Как только сможет, я хочу поговорить с ней лично.

— Передать, чтобы привела человека?

— Нет. Пока, думаю, достаточно разговора будет.

Мидцуки обернулась.

— И никаких испытаний. Не нужно бросать его в бой, чтобы посмотреть, чем он отличается. Если Керин права, мы ещё успеем узнать. Если ошиблась — тем более незачем губить человека.

Иро кивнула. На этот раз торопливость исчезла из её движений.

— Вы будете наблюдать за ним?

— Само собой, буду. Лично. Когда пойму, что именно произошло.

Мидцуки вернулась к столику, но бокал так и оставила нетронутым. Несколько секунд она смотрела на дрожащую полоску света в напитке.

— Белый огонёк, — повторила она негромко.

Иро не решилась ответить.

— Госпожа, я могу ещё чем-нибудь вам помочь?

Мидцуки подняла на неё взгляд.

— Можешь перестать называть меня госпожой, когда мы одни. Мы ведь уже договаривались.

— Знаю, знаю. Я просто… волновалась.

— Заметно.

Иро смущённо улыбнулась. Мидцуки коснулась её руки и отпустила.

— Пока пусть эта весть останется здесь. Не хочу, чтобы раньше нас до него добрались любительницы пророчеств.

— Хорошо, Мидцуки.

Когда Иро ушла, Властительница ещё долго стояла у столика. На подносе остался круг от влажной ножки бокала. Она машинально провела по нему пальцем, затем отдёрнула руку и посмотрела в сторону дверей.

Керин нужно было многое объяснить.

* * *

Дома пахло сырыми дровами и остывшим чаем.

Юджин повесил плащ и куртку возле двери, снял мокрые носки и переоделся. Долго стоял у умывальника, держа руки под водой. На пальцах уже не было грязи, но он всё продолжал тереть ладони друг о друга, пока не заметил, что дрожит.

Он растопил печку. С первого раза бумага прогорела, оставив поленья тёмными и влажными. Пришлось подкладывать щепки. Синяя зажигалка несколько раз щёлкнула впустую, прежде чем дала неровное пламя.

Юджин смотрел на огонёк, прикрывая его ладонью от сквозняка.

«Ты колёсико не ломай. Оно и так еле живое».

Он закрыл глаза. Потом поднёс пламя к бумаге и дождался, пока займётся тонкая щепка.

На столе стояли две кружки. Вторую он достал ещё утром, не подумав. Так и оставил рядом с первой, хотя никто не должен был прийти.

Юджин убрал её в шкаф.

Телевизор включил ради звука. На экране люди спорили, смеялись, перебивали друг друга. Он сел на широкий диван у печки, натянул на плечи плед и попытался следить за происходящим. Не получилось. Через несколько минут обнаружил, что смотрит в одну точку под экраном.

Дождь ослаб. Вода уже не била по стеклу сплошной рябью — отдельные капли медленно сползали вниз, оставляя прозрачные дорожки. За окном светлело.

Ведущий на экране передал одному из участников ботинок. Зрители загудели. Участник прижал обувь к груди, что-то торжественно объявил и попытался откусить подошву.

— Что за дичь ты смотришь?

Юджин не сразу понял, откуда прозвучал голос.

— Сам не знаю.

— Зачем он жрёт ботинок?

— За деньги, наверное.

— Идиоты.

Юджин медленно повернул голову. Рис 7.

Рис 7. Откуда она взялась? Трек фона: VEM VEM UNWELCOME SCHOOL SLOWED - MachiChunky, chocomate

Марта стояла за диваном.

На несколько секунд он забыл и о телевизоре, и о холоде под пледом. Она была здесь — отдельно от него, на расстоянии вытянутой руки. Смотрела на экран с таким неприязненным выражением, что нелепое шоу внезапно показалось ещё нелепее.

— Ты всё-таки вышла?

— Как видишь.

— Керин сказала, тебе нужно…

— Я слышала, что она сказала.

Он замолчал. Марта оглядела кухню, задержалась взглядом на окне и пошла к двери.

— Подожди. Ты куда?

— Ухожу.

— На улице же…

Она остановилась у порога.

— Чё?

Юджин хотел сказать об Опустошённых, о её слабости, о том, что Керин до сих пор не вернулась. Но под её взглядом всё это вдруг стало похоже на попытку читать наставления тому, кто прожил несравнимо больше него.

— Ты надолго?

Марта не дала ответа, а молча ушла на улицу.

Дверь закрылась.

Он некоторое время сидел неподвижно. На экране всё ещё смеялись. Этот звук раздражал всё сильнее; Юджин нашёл пульт между подушками и выключил телевизор.

В комнате стало слышно печку.

Он подошёл к окну. Марта уже пересекла улицу и двигалась к последним домам. Дальше начинался лес. Между ветками на мгновение мелькнули её тёмные волосы, тронутые красным отсветом вечернего света, и исчезли.

Юджин вернулся к дивану, поднял с пола плед. Сложил. Положил. Посмотрел на дверь.

«Не заставляй её», — сказала Керин.

Он и не собирался заставлять. Можно просто убедиться, что с ней всё в порядке. Найти, сказать, что дома тепло, и уйти, если пошлёт.

Юджин постоял ещё немного, затем надел сухую куртку. Переложил в неё ключи и синюю зажигалку. Проверил заслонку печки, закрыл дверцу и вышел.

На пороге он всё-таки остановился. После вчерашнего предупреждения идти в лес было глупо, и он это понимал. Но Марта ушла туда ослабленной. Если сейчас с ней что-то случится, он будет сидеть у телевизора и ждать, пока ему расскажут.

Этого он не вынес бы.

— Только до опушки, — пробормотал он, запирая дверь.

Последние дома стояли совсем близко к лесу. За огородами тянулась старая дорога, вдоль которой ещё сохранились покосившиеся столбы ограды тренировочного лагеря. Им давно не пользовались: часть площадки заросла, турники проржавели, деревянные мишени потемнели от дождей. Дальше дорога сужалась и уходила между соснами.

Марту Юджин не увидел.

Он дошёл до края леса, позвал её негромко. Подождал.

С ветки упала капля, ударила по воротнику. Где-то за стволами хрустнул сучок.

— Марта?

Он сделал ещё несколько шагов. В сырой земле отпечаталось много следов; различить среди них её следы он не смог бы, даже если бы знал, что искать.

Лес здесь был знаком с детства. После дождя под ногами пружинила хвоя, в низинах белели тонкие полосы тумана. На сосне возле развилки темнела старая зарубка. Когда-то они с друзьями спорили, кто первым дойдёт отсюда до ручья, не сворачивая с тропы, и один всё равно срезал через кусты, а потом делал вид, что так и было договорено.

Юджин задержал взгляд на зарубке и пошёл дальше.

— Я просто хочу знать, что ты цела, — сказал он уже громче. — Потом уйду. Эй, ты меня слышишь?

Ответом стал глухой удар.

Он замер.

Из-за деревьев донеслись шорох, короткий скрежет и чей-то сдавленный выдох. Потом снова удар — тяжёлый, с хрустом ломающейся древесины.

Юджин пригнулся и быстро прошёл между низкими ветками.

Тропа выходила на открытое поле. Под деревьями сгущалась ранняя темнота, но в центре её разрезали зелёные вспышки.

Сначала он увидел лежащего человека. Тот был так неестественно повёрнут головой к плечу, что Юджин сразу понял: подходить и спрашивать, нужна ли помощь, уже не придётся. Возле дальнего ствола лежало ещё одно тело. Рука с раскрытой ладонью выступала из мокрой травы.

Между ними двигался Опустошённый.

Высокая чёрная фигура почти сливалась с лесом. Тьма на плечах шевелилась, расходилась клочьями и стягивалась обратно. В провалах лица горели белые точки. Существо наклонилось, и Юджин различил длинные когти на его руке — влажные, неровные, острые на концах.

Напротив стояла маленькая зеленоволосая девочка.

Правый глаз закрывала светлая повязка. Короткие пряди прилипли к щеке; из-под потрёпанного плаща виднелся напряжённый локоть. В обеих руках она держала тонкий клинок, покрытый изумрудным светом.

Юджин поначалу принял её за ребёнка. Она была совсем невысокой. Но двигалась так, как не двигаются дети, впервые увидевшие опасность: без лишних шагов, постоянно поворачиваясь к противнику левым боком, удерживая его в поле зрения единственного глаза. Рис 8.

Рис 8. Маленькая Аура.

Опустошённый ударил сверху.

Девушка ушла в сторону, пропуская когти рядом с плечом, и рубанула по его руке. Зелёный след прочертил темноту. Существо отпрянуло, но почти сразу ударило снова.

Она успела подставить клинок. Раздался сухой треск. Ноги девушки скользнули по мокрой земле; она отступила на два шага и упёрлась пяткой в корень.

Юджин зажал ладонью рот. Воздух вдруг перестал проходить в лёгкие.

Снова кто-то стоял перед ним и не мог уйти. Снова он видел, что сейчас произойдёт, и тело не слушалось. В памяти вспыхнула красная нить, натянутая поперёк пространства, затем лицо друга — ещё живое, повернувшееся на звук его голоса.

Девушка на прогалине резко отвела голову. Когти прошли возле повязки и зацепили край плаща.

Юджин вывалился из кустов.

— Эй!

Голос сорвался. Он набрал воздуха.

— Сюда смотри, ебень!

Опустошённый повернул голову. Девушка воспользовалась этим и вогнала клинок ему в плечо. Из раны вырвался тёмный дым. Существо резко развернулось, высвобождаясь из-под клинка, и ударило её плечом. Девушку отбросило в сторону.

Она устояла, но зелёное свечение дрогнуло.

— Уходи! — крикнула она Юджину. — Быстро!

Он оглянулся на тропу. До неё было несколько шагов. Можно было добежать до города, кого-нибудь позвать. Но когти уже поднимались снова, и девушка держала меч слишком низко.

— Слышишь, я тебя здесь не оставлю.

— Да ты ему ничего не сделаешь!

Она оттолкнулась от дерева и встретила следующий удар. Зелёный свет вспыхнул в её левом глазу. На мгновение клинок стал ярче, оттеснил чёрную руку, но затем свечение оборвалось. Девушка согнулась, словно её ударили изнутри.

Опустошённый шагнул к ней.

Юджин побежал.

Он не успел решить, что будет делать. Не придумал ни удара, ни способа увернуться. Увидел, как она пытается поднять меч, и выставил руки, закрывая её собой.

Когти опустились прямо на него.

Белый свет заполнил прогалину.

Юджин не увидел, откуда он появился. Лишь почувствовал резкую боль под рёбрами, а затем толчок, от которого его самого качнуло назад. На одно мгновение стали видны все ветки, каждая капля на хвое, лицо девушки с приоткрытым от удивления ртом.

Опустошённого отбросило.

Он врезался в дерево, содрал со ствола кору и упал на одно колено. Из его груди вырвался протяжный скрежет. Чёрные клочья расползались по земле и торопливо стягивались к нему обратно.

Белый свет погас.

Юджин остался с вытянутыми руками. Его трясло. Он смотрел на свои ладони и никак не мог понять, почему они целы.

Девушка первой пришла в себя. Шагнула вперёд, подняв клинок.

Опустошённый отпрянул, развернулся и скрылся между деревьями. Несколько секунд слышался хруст веток, потом и он затих.

— Не беги за ним, — сказала девушка.

Юджин коротко, почти беззвучно усмехнулся. Бежать он сейчас не смог бы ни за кем.

Она ещё немного стояла, прислушиваясь к лесу. Потом медленно опустила оружие.

— Так, а ну-ка покажи свои руки, покажи.

— Что?

— Руки. Он тебя задел?

Юджин перевернул ладони. На одной алела царапина от ветки. Он не помнил, когда получил её.

Девушка посмотрела, осторожно оттянула рукав его куртки.

— Кажется, нет, — сказала она. — А стоять можешь?

— Пока стою.

— Хорошо. Только не передумай по дороге.

Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Ей самой приходилось тяжело дышать.

Юджин посмотрел на тела.

— Они…

Девушка проследила за его взглядом.

— Увы, я пришла слишком поздно.

Он сделал полшага к лежащему человеку.

— Может, проверить…

— Я проверяла.

Он остановился. Ему хотелось возразить, заставить её проверить ещё раз, потому что уходить отсюда и оставлять людей на земле было неправильно. Но одного взгляда хватало, чтобы понять то, что она уже сказала.

Девушка не торопила. Дождалась, пока он повернётся, и указала клинком на узкий проход между соснами.

— Нужно уходить. Он ранен, но жив. И может вернуться.

Юджин кивнул.

— Как тебя зовут?

— Аяно Хлорисса. А тебя?

— Юджин Ехиро.

— Так, Юджин, иди за мной. Только смотри под ноги. Здесь скользко.

Он двинулся следом. На краю прогалины всё-таки оглянулся.

Тела оставались там же. С раскрытой ладони падала вода.

Они шли по узкой тропе вдоль неглубокой ложбины. Аяно держала меч опущенным, но не убирала его. На поворотах останавливалась, слушала, затем коротко показывала Юджину, что можно идти дальше.

Первые несколько минут он молчал. После вспышки перед глазами ещё плавало бледное пятно; стоило посмотреть на тёмный ствол, как оно проступало снова. Колени дрожали, и он старался ступать осторожно, чтобы Аяно не заметила.

Конечно, она заметила.

— Слушай, давай помедленнее, — сказала она, будто это ей самой было нужно. Юджин посмотрел на неё.

— Он тебя ранил?

— Лишь плечо задел. Немного.

— Покажи.

Аяно удивлённо обернулась.

— А ты что, умеешь лечить?

— Нет. Но перевязать могу.

— Там царапина. Правда. Вот до твоих рук он почти добрался.

Она сбавила шаг ещё немного.

— Ты знал, что сможешь его оттолкнуть?

Юджин покачал головой.

— Хоть догадывался?

— Нет.

Аяно остановилась и посмотрела ему в лицо.

— Погоди, то есть ты просто выбежал?

Он отвёл взгляд.

— Ну, получается, да.

Она раскрыла рот, затем закрыла. Покосилась назад, на оставшееся за деревьями открытое поле.

— Ну ты и… — Аяно выдохнула. — В общем, спасибо. Но больше так не делай, ладно?

— А как надо было?

— Лучше бы я сама справилась.

Она сказала это сердито, однако сердитость была направлена не на него. Юджин заметил, как крепко она сжимает рукоять.

— Ты долго там была?

— Достаточно. Услышала крики, прибежала. Думала, успею.

Её пальцы на рукояти разжались. Она поправила хват и пошла дальше.

Тропа начала подниматься. Между соснами стало светлее: за лесом оставалась узкая полоса ещё не погасшего неба. Юджин узнал высокую берёзу, расколотую давней молнией. Отсюда до окраины было не так далеко.

Аяно задержалась возле берёзы и погасила свечение клинка. Юджин впервые увидел её при более ровном свете. Светлая повязка была потёрта по краям; завязка уходила под зелёные волосы. Возле открытого глаза прилипла маленькая хвоинка.

— У тебя тут… — Он указал на собственную щёку.

— Где?

Аяно провела рукой не с той стороны. Юджин показал снова, и она наконец стряхнула хвоинку. Рис 9.

Рис 9. Необычная встреча.

— Спасибо. А то так и ходила бы, красавица лесная.

Он неожиданно для себя усмехнулся.

Аяно заметила, но ничего не сказала. Лишь поправила одежду и посмотрела на него внимательнее.

— Ты вообще откуда взялся? Гулял?

— Искал кое-кого.

— В лесу? Сейчас?

— Она ушла в эту сторону. Я подумал…

Он не договорил.

— Знакомая?

— Аура.

— А-а. Тогда понятненько. — Аяно шагнула через корень. — Хотя всё равно не очень.

— А сколько тебе лет? — спросил Юджин сразу.

— 7 000 годиков.

— Сколько-сколько?

Аяно сразу засмеялась.

— До 20 000 лет Аура является малышкой; после, от 20 000 до 30 000, Аура — подросток; с 30 000 до 40 000 — юношеский возраст и так далее.

— Так ты, получается, совсем кроха?

— Ага, но зато такая, что могу дать люлей любой бяке.

Юджин слегка улыбнулся.

— Вас тут предупреждали об Опустошённых?

— Предупреждали.

Она посмотрела на него через плечо.

— Я понял, — сказал Юджин. — Глупо.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя на лице написано.

Аяно не удержалась от короткого смешка. Рис 10.

Рис 10. Искренняя милота. Фон атмосферы: insomnia suffershade

Под ногами закончилась рыхлая хвоя. Дальше шла старая, заросшая по краям дорога; в колеях стояла дождевая вода. Аяно оглядела её в обе стороны и только после этого убрала меч.

— Здесь легче заметить, если кто-то идёт, — объяснила она. — В чащу пока не полезем.

Юджин кивнул и прислонился плечом к стволу. Голова понемногу переставала кружиться.

— Ты Зелёная Аура?

Аяно посмотрела на собственные волосы.

— Ммм, надеюсь. Иначе придётся всё заново выяснять.

— Керин вчера рассказывала. Я пока путаюсь.

— Керин Уно?

— Да.

Аяно подняла бровь.

— Ничего себе у тебя знакомства.

— Да я и сам не выбирал. Она меня спасла.

Улыбка исчезла с её лица.

— Тоже от Опустошённого?

Юджин кивнул. Посмотрел на свои кроссовки, на прилипший к подошве лист. Ему всё ещё казалось, что нужно что-то сделать с оставшимися на поле людьми. Не просто идти и разговаривать.

Аяно заметила, куда он смотрит.

— Я сообщу нашим, — сказала она. — Про тех, кого мы оставили, тоже. Их найдут.

Он хотел спросить, когда именно. Вместо этого произнёс:

— Сегодня хоронили моих друзей.

Аяно замолчала.

На дороге с тихим всплеском лопнул пузырь в луже. С веток продолжала падать вода.

— И я вот… — Юджин отлепил лист от подошвы другой ногой. — Стоял там. Смотрел. Потом дома сидел. Теперь здесь стою.

Он не знал, зачем говорит об этом незнакомой девушке. Слова выходили сами, неровно, без начала, которое могло бы что-то объяснить.

— Они погибли, а я всё время куда-то хожу. Куртку меняю. Дверь запираю.

Аяно присела на край поваленного ствола, оставляя ему место. Юджин не сел. Ему было проще оставаться на ногах.

— Что случилось? — спросила она тихо. — Если хочешь рассказать.

— На базу ударили ракетами. Ночью.

Он остановился. В ушах снова возник тот далёкий звон, который не удавалось заглушить ни водой, ни телевизором.

— Сначала я даже не понял, что происходит. Все бежали. Кто-то орал, чтобы ложились… А потом появились красные нити.

Пальцы сами нашли в кармане зажигалку.

— Они проходили сквозь людей. Просто… — Юджин провёл рукой поперёк, не закончив движения. — Я видел, как погибли мои друзья. Стоял рядом. И даже ничего не сделал.

Аяно хотела что-то сказать, но он продолжил:

— Потом погибла Аура. В саду. Опустошённый перерезал ей горло. Керин пришла, а её уже…

Он вытащил зажигалку. Колёсико оказалось под большим пальцем. Юджин щёлкнул им, но огня не появилось.

— Друг дал. Я всё забывал вернуть.

Аяно посмотрела на синий пластик и снова на него.

— Но её можно оставить у тебя, — сказала она.

— Знаю.

Он сжал губы. Потом повторил:

— Знаю.

И всё-таки убрал зажигалку бережнее, чем доставал.

Аяно поднялась со ствола.

— Дальше не обязательно рассказывать. Можно просто пройтись. Или постоять ещё, если хочешь.

Юджин кивнул. Он ждал, что она скажет что-нибудь о времени, которое всё исправляет. О том, что друзья наверняка хотели бы видеть его счастливым. Но Аяно молчала и смотрела на дорогу, давая ему возможность не следить за собственным лицом.

— Спасибо, — сказал он наконец.

Она только кивнула в ответ.

Они снова пошли. Аяно держалась слева от него, время от времени поворачивая голову к лесу. В её движениях была привычная осторожность: прежде чем посмотреть вправо, ей приходилось поворачиваться чуть сильнее.

Юджин заметил это и постарался не разглядывать повязку.

Не получилось.

— Можешь спросить, — сказала Аяно.

— Я не думал спрашивать…

— Все смотрят. Ничего.

Она коснулась края повязки, проверяя, не сбилась ли та во время боя.

— Это случилось давно. Один из Тринадцати Предвестников Опустошённых.

— Тринадцати кого?

— Предвестников. Очень сильных. Если услышишь это слово от воительниц, лучше сразу уходи туда, куда они скажут.

Юджин вспомнил существо на прогалине.

— Сильнее того?

— Намного.

Он посмотрел на неё с недоверием. Аяно заметила.

— Да, я понимаю, как это звучит после того, что ты только что видел.

— Я не это…

— Это. И вопрос нормальный.

Она помолчала, перешагивая через лужу.

— Тогда у меня было гораздо больше силы. Она очень быстро выросла. Я даже не успела привыкнуть. Утром пробуешь то, что вчера не получалось, а оно выходит. Потом ещё что-нибудь. Я думала, дальше так и будет.

В её голосе появилась неловкость. Она поправила ремень, хотя поправлять было нечего.

— Наши почти ничего не увидели. Всё произошло слишком быстро. Получила силу, решила, что теперь многое могу… и встретила его.

— Но ты остановила Предвестника?

— На тот раз — да. Удалось помешать ему. Он вытягивал энергию из Красных Аур. Мне нужно было подобраться достаточно близко, чтобы разорвать это. Я рискнула.

Она не стала описывать, как именно. Юджин посмотрел на повязку и понял достаточно.

— И ты в итоге потеряла глаз.

Аяно кивнула.

— После этого прежняя сила перестала мне подчиняться.

Юджин некоторое время шёл молча, пытаясь связать одно с другим.

— У вас магия… в глазах?

— Через них можно её использовать. Ты видел, как мой светился в бою?

— Видел.

— Это активация. Ауры часто так делают. У некоторых ещё рисунок меняется. Только у всех по-разному, тут одним объяснением не обойдёшься.

Она подняла руку и пошевелила пальцами.

— Маги умеют направлять силу и так. Через руки, например. У них больше способов. А я воительница. У меня почти всё держалось на глазах. Для боя, для клинка… Я привыкла именно к этому.

— Значит, если Аура теряет глаз, то…

— Нет, не обязательно. — Аяно покачала головой. — Есть те, кто после такого ранения остаются сильными. Со мной вышло иначе. Почему настолько плохо — я и сама до конца не понимаю.

Она подставила ладонь под капли, стекавшие с ветки, и растёрла холодную воду между пальцами.

— Я ведь помню, как всё делала. Встаю так же, направляю силу так же. Кажется, сейчас получится. Иногда даже начинается… А потом всё обрывается. Как сегодня.

— Тебе больно?

Аяно пожала плечом. Тут же поморщилась: задетая когтями кожа отозвалась на движение.

— Бывает.

— Ты говоришь «немного», «бывает»… А сама еле стояла.

Она посмотрела на него.

— А ты руки под когти подставляешь. Так что давай, пирожок, пока без лишних лекций друг другу?

Юджин слабо усмехнулся.

— Ладно. Справедливо.

За деревьями послышалась ворона. Аяно остановилась на секунду, прислушалась, затем продолжила путь.

— Эй, вообще-то я не всегда так плохо сражаюсь, — сказала она после паузы. — Просто сегодня слишком долго тянула. Надо было отходить раньше.

— А там были люди.

Она не ответила.

Юджин больше не спрашивал.

Некоторое время они шли молча. Дорога стала ровнее, и Аяно убрала с лица мокрую прядь. Юджин заметил, что без напряжения боя она выглядит ещё моложе. Особенно когда пытается переступить лужу одним шагом, не достаёт и сердито смотрит на промокший носок ботинка.

— Отлично, — пробормотала она. — Как раз этого и не хватало.

— И давно ты воительница?

— У нас я самая молодая.

— Наверное, тебе всё время говорят не лезть в опасность.

— Представь, всё время. Иногда по делу. — Она покосилась на него. — Это не значит, что мне нравится это слушать.

— А кто тебя учил?

— Мама.

Аяно сказала это сразу, без запинки. И даже немного улыбнулась.

— Она раньше тоже была воительницей. Потом ушла со службы, но тренироваться не перестала. Говорила, если долго ничего не делать, руки начинают забывать раньше головы.

Юджин слушал. Впервые за весь разговор Аяно смотрела не на лес и не на него, а куда-то перед собой.

— У неё была старая площадка. Далеко от земель Зелёных Аур. Она ещё молодой туда ходила. Там камни вместо мишеней, кривой забор… И одна доска всё время падала. Мама её прибивала, доска опять падала. Я спрашивала, почему нельзя взять новую. А она говорила: «Эта ещё хорошая».

Аяно усмехнулась.

— Упрямая была.

Она несколько шагов молчала.

— Другие, когда я путалась, чаще всего говорили: «Пока рано. Подрастёшь». Мама оставалась со мной и объясняла снова. Даже когда я злилась и бросала всё на землю. Она одна тогда верила, что у меня получится.

— Ты была совсем маленькая?

— Угу. Меч держала двумя руками и всё равно опускала. Мама делала вид, что не замечает, как я отдыхаю между попытками.

Аяно опустила взгляд на свою ладонь.

— В тот день мы тоже туда пришли. Я ещё обиделась на неё: она заставила повторять одно и то же. Я хотела что-нибудь новое, красивое. А она — шаг в сторону, ещё шаг, не стой перед ударом…

Её голос замедлился.

— Потом у площадки стало тихо. Я не сразу поняла. Просто мама перестала меня поправлять и посмотрела мне за спину. Там были Опустошённые. Несколько.

Юджин остановился вместе с ней.

— Она подвинула меня к выходу. Очень спокойно. Даже не толкнула, просто поставила за себя. И сказала, чтобы я бежала. Что она их задержит, а я должна… Рис 11.

Рис 11. Печальное воспоминание.

Аяно оборвала фразу.

Она стояла посреди дороги, не поднимая головы. Пальцы крепко держали край одежды. Юджин видел, как они сначала побелели, потом медленно разжались и снова вцепились в ткань.

— Аяно.

Она быстро вдохнула, будто собиралась продолжить, но не смогла. Слёз не было. Только взгляд стал неподвижным, и губы сжались так, что почти потеряли цвет.

Юджин не спросил, что случилось потом.

— Давай лучше здесь постоим, — сказал он.

Аяно едва заметно кивнула.

Он встал рядом. Не перед ней, не заставляя смотреть себе в лицо. За кустами журчала дождевая вода; где-то далеко хлопнула дверь — до домов было уже ближе, чем казалось.

— Прости, — произнесла она через некоторое время. — Я думала, смогу нормально рассказать.

— Ты мне ничего не должна рассказывать, всё хорошо.

Аяно провела большим пальцем по шву куртки. Потом отпустила ткань.

— Просто иногда начинаю вспоминать хорошее…

Она замолчала.

Юджин посмотрел на собственный карман. Синяя зажигалка упиралась в бедро.

— Понимаю.

Больше он ничего не сказал. Не мог подобрать слов, которые сейчас не показались бы лишними.

Через какое-то время Аяно сама шагнула вперёд. Юджин пошёл рядом. Её плечо едва касалось его рукава; он подстроился под её шаг и не отстранился.

Лес редел. Между деревьями показалась крыша крайнего дома, ещё дальше — дым над трубой. Аяно заметила его и несколько секунд смотрела на серую полоску в небе.

— Чаю бы, — сказала она негромко.

— А у меня есть.

Она повернула к нему лицо.

— Правда?

— Конечно. Обычный. И мята где-то была, надо только посмотреть.

— Обычный тоже супер.

— Ну, тогда пойдём. Тут недалеко.

Аяно кивнула. Некоторое время они говорили только о дороге: где свернуть, какой двор лучше обойти, где после дождя стоит вода. Юджин поймал себя на том, что уже не сжимает зажигалку в кармане. Он просто шёл рядом с Аяно и объяснял, как найти его дом.

Потом вдалеке раздался металлический стук, и он вздрогнул всем телом.

На окраине кто-то закрывал ворота.

Аяно посмотрела на него, но не стала спрашивать. Подождала, пока он выдохнет.

— Ты так и не сказал, кого же ты искал, — осторожно напомнила она чуть позже.

— Марту.

Аяно резко повернула голову.

— Марту Хикагури?

— Другой я не знаю.

— Она здесь?

— Была внутри меня. Потом зачем-то вышла. И ушла в лес.

Аяно приоткрыла рот, посмотрела на его грудь, затем поймала себя на этом и отвела взгляд.

— Извини. Просто… сначала Керин, теперь Марта. Ты точно «просто Юджин»?

— Хм, теперь я уже точно ни в чём не уверен.

Она не рассмеялась. Он ответил слишком устало.

— Ага, значит, ты её носитель, — сказала Аяно.

— Да. Похоже, не самый удачный.

— Она так сказала?

— Не этими словами.

Аяно тихо хмыкнула.

— Ну тогда ясненько.

— А ты её знаешь?

— Знаю, кто она. Это не одно и то же.

Юджин ненадолго задумался.

— Она со всеми так разговаривает? Как будто я ей… мешаю самим существованием.

Аяно помолчала.

— Честно не могу сказать за неё.

— Я думал, с Аурами всё как-то… честнее, что ли. Проще понять, что вы чувствуете.

— Мы тоже можем соврать. Или скрыть, что чувствуем, — ответила Аяно. — Но про Марту не спрашивай. Меня рядом не было, я не знаю, о чём вы говорили.

— Керин тоже так ответила.

— Ну, значит, в этом мы с богиней сходимся.

Он провёл рукой по волосам.

— Просто она ничего не объясняет. Ушла, и всё. Я даже не знаю, собирается ли вернуться.

— Ей нужно восстанавливаться, да?

— Керин сказала, что нужно.

— Тогда выходить надолго ей сейчас тяжело. Но это не значит, что она будет сидеть на месте только потому, что ей так посоветовали.

— Ты говоришь так, будто сама никогда не слушаешь.

Аяно покосилась на него.

— Мы сейчас не обо мне.

На этот раз он всё-таки улыбнулся.

— А у тебя есть носитель?

— Нет. Я получаю энергию от Сердца Зелёных Аур. Поэтому могу быть здесь сама по себе. Хотя восстанавливать силы всё равно приходится.

Она немного помолчала.

— Слушай, Юджин. Я могу помочь тебе найти дорогу, предупредить об опасности. Но почему Марта ушла и что думает о тебе — это правда лучше у неё спросить.

— А она скажет: «Не твоё дело».

— Ммм, возможно.

Он посмотрел на Аяно, и та чуть развела руками.

— Я же не обещала, что будет легко.

Дорога повернула к окраине. Теперь крыши были видны отчётливо, а между ними и лесом тянулась открытая полоса земли. Справа чернела ограда старого тренировочного лагеря.

Аяно уже хотела спросить, какой из домов его, когда вдруг остановилась.

Юджин заметил перемену раньше, чем понял её причину: она перестала свободно держать руки, шагнула ближе к стволу и всмотрелась туда, где ложбина уходила за дорогу.

— Не двигайся.

Он замер.

Между дальними деревьями что-то прошло. Слишком высокое для человека. Через мгновение показалась другая тень, чуть левее.

Аяно медленно втянула воздух.

— Ещё двое. Возможно, и больше.

Юджин нащупал её рукав.

— Они идут сюда?

— Пока вдоль ложбины. Но если повернут…

Она не договорила. Осторожно отвела его от дороги и провела за стволами ещё несколько шагов, туда, откуда открывался прямой путь к домам. Здесь между ними и замеченными тенями оставались деревья и склон.

— Видишь крайнюю калитку? — спросила Аяно.

Юджин кивнул.

— Тогда иди туда. По открытой стороне, возле огородов. Сейчас там никого нет.

— А ты?

— К нашим. Здесь недалеко дозор Зелёных Аур. Нужно предупредить, пока эти вредины не подошли к людям. И сказать про прогалину.

— Я с тобой.

— Нет, Юджин.

Он уже собирался возразить, но она повернулась к нему всем телом.

— Послушай. К дозору надо идти вдоль той стороны леса. Ближе к ним. Одна я пройду быстрее и тише, а тебя придётся ещё прикрывать. Я сейчас не смогу и то и другое.

Он посмотрел туда, где мелькнули тени.

— Ты сама еле держалась.

— Я не собираюсь с ними драться. Доберусь до воительниц. Там мне помогут.

Аяно проверила, свободно ли выходит меч, и поправила плащ, убрав цеплявшийся за ветки край под ремень. Движения снова стали быстрыми и точными.

— А если они заметят тебя?

— Тогда буду уходить к дозору. Не полезу навстречу. Обещаю.

Юджин отпустил её рукав.

— Ладно тогда.

Она проследила взглядом путь до калитки, затем снова посмотрела на него.

— Увы, чай придётся отложить.

— Не волнуйся, он никуда не денется.

— С мятой, если найдёшь.

— Договорились.

Аяно протянула ему ладонь. Юджин пожал её осторожно, помня, как недавно дрожали эти пальцы.

— Я приду, когда смогу, — сказала она. — Ты только сам больше не пропадай в лесу.

— Ха, постараюсь.

Она прищурилась.

— Лучше без «постараюсь».

— Ладно. Понял.

Аяно отпустила его руку и сделала шаг назад.

— И ещё. Если хочешь научиться защищать… попроси Марту показать хотя бы начало. В следующий раз одной удачи может не хватить.

Юджин посмотрел на ладони. На них не осталось ни света, ни следа от удара, который должен был их разорвать.

— Я не знаю, согласится ли вообще она.

— Но всё же попробуй спросить, пирожок.

Аяно махнула ему и быстро двинулась вдоль склона. Перед тем как скрыться, оглянулась на окраину — проверила, идёт ли он.

Юджин направился к домам.

На этот раз он шёл по открытой стороне дороги. Несколько раз оборачивался, но зелёных волос среди деревьев уже не было видно.

У старой ограды Юджин остановился.

До его улицы оставалось несколько минут. Дома можно было умыться, переодеться, сесть у печки и ждать. Он представил, как опять включит телевизор, как будет прислушиваться к двери, к окну, к каждому шороху внутри себя.

Марта всё ещё не вернулась.

Через пролом в ограде виднелась тренировочная площадка. Отсюда она казалась почти целой: несколько деревянных макетов, перекладина между столбами, низкая стена у дальнего края. Только вблизи становилось видно, что дерево почернело, а в трещинах бетона проросла трава.

Юджин посмотрел на ладонь.

Надо было идти домой. Аяно только что вывела его из леса, и он прекрасно понимал, что она сказала бы, увидев его сейчас. Но площадка находилась уже на окраине; с неё были видны дома, а до дороги — десяток шагов. Он задержится ненадолго. Попробует понять хотя бы что-нибудь, пока не забыл ощущение белой вспышки.

Так он объяснил это себе.

Юджин прошёл через пролом. Под ногой хрустнуло стекло. Он отступил, выбрал место на открытой бетонной полосе и оглянулся: путь к дороге оставался свободным.

На одном из столбов ещё сохранилась полоса облупившейся краски. Он узнал её. Они с друзьями приходили сюда подростками и отмечали, до какой высоты могут дотянуться в прыжке. Один каждый раз приподнимался на носки перед замером. Все видели, никто не спорил — только потом заставляли прыгать ещё раз.

Юджин коснулся полосы пальцами.

«Ну что, твоя очередь».

Он опустил руку и отошёл к макетам.

Аяно. Когти. Её короткий выдох, когда зелёное свечение оборвалось. Он попытался восстановить всё до мельчайшей подробности: как побежал, как выставил руки, где именно под рёбрами возникла боль.

Вытянул ладони перед собой.

Ничего.

Только пальцы снова начали дрожать. Рис 12.

Рис 12. “Попытка не пытка.”

— Ну же, давай, — сказал он тихо.

Юджин сосредоточился, задержал дыхание. Представил, что когти опускаются прямо на него. Тело отозвалось сразу: спину свело, в груди стало тесно. Он дёрнулся и опустил руки.

Белого света не было.

Он согнулся, упираясь ладонями в колени. Несколько раз вдохнул. На затылке выступил пот, хотя на площадке было прохладно.

— Так. Не так.

Ему никто не объяснял, как должно быть. И от этого хотелось злиться — на свои руки, на пустой воздух, на то, что однажды сила появилась сама, а теперь он даже не знал, к чему обращаться.

Юджин снял куртку и повесил её на выступ ограды. Закатный свет понемногу уходил с верхушек деревьев. Между макетами ложились длинные тени.

Он вспомнил ладонь Керин, капли, остановившиеся в воздухе. Она не напрягалась, не сжимала зубы. Просто подняла руку.

Юджин попытался повторить движение.

Сначала ничего не изменилось. Потом в пальцах возникло покалывание. Он резко выпрямился, и по ладони пробежала короткая красноватая искра.

Юджин замер.

Она погасла так быстро, что он мог бы принять её за обман зрения. Но на коже осталось тепло. Другое, чем на прогалине. Знакомое по присутствию Марты.

— Марта? — позвал он.

Тишина.

Он попробовал снова. На этот раз поднёс ладонь ближе к лицу, чтобы не пропустить результат. Между пальцами щёлкнуло; горячая точка коснулась кожи. Юджин отдёрнул руку.

— Чёрт.

Искра была настоящей.

Он потёр обожжённое место. Ничего серьёзного — красное пятнышко на сгибе пальца. Однако теперь он смотрел на собственную руку иначе. Значит, это возможно. Пусть совсем немного, пусть не тот свет, который отбросил Опустошённого, но что-то у него получалось.

Юджин повернулся к ближайшему макету. Сухие края деревянных щепок торчали из мха на боку. Он выбрал одну и вытянул ладонь.

Искры рассыпались раньше, чем долетели до дерева.

Он подошёл ближе.

— Тебе никогда не освоить магию, если продолжишь в том же духе.

Юджин резко обернулся.

Марта стояла у дальнего края площадки, рядом. Рис 13.

Рис 13. Блуждающая Марта.

Он не слышал её шагов. Она смотрела на вытянутую руку, затем перевела взгляд на макет.

— Ты собираешься поднести к нему ладонь вплотную? Может, сразу сунуть пальцы в огонь?

Он опустил руку.

— Где ты была?

— Гуляла.

— Я искал тебя.

— И?

— Ты слышала, как я звал?

Марта не ответила. Подошла ближе, остановилась в нескольких шагах.

— Ну и зачем?

Юджин смотрел на неё. Она была цела. На одежде не было крови, двигалась ровно, хотя её лицо в сумерках казалось бледнее, чем дома.

— Хотел убедиться, что с тобой ничего не случилось.

— Убедился?

— Да.

— Тогда перестань пялиться.

Он отвернулся к макету. Облегчение длилось недолго: почти сразу поверх него легли усталость и раздражение. Пока он пробирался через лес, не зная, где она, Марта просто гуляла. Или не просто — откуда ему знать, если она ничего не говорит?

— Там были Опустошённые, — сказал он. — Я их видел.

Марта посмотрела внимательнее.

— И ты полез к ним?

Юджин не ответил сразу.

— Одна Зелёная Аура сражалась. Её зовут Аяно. Она уже не могла удержать его.

— И ты решил, что сможешь его одолеть?

— Нет. Просто я не мог стоять в стороне и наблюдать, как может погибнуть аура, тем более на вид она очень юная.

— Какой ты жалкий.

Он сжал пальцы. Обожжённое место заныло.

— А что надо было делать? Смотреть?

Марта не отвела взгляда.

— Как минимум позвать тех, кто умеет, в отличие от тебя, сражаться, бестолочь.

— Он бы убил её раньше.

Ветер прошёл между столбами, шевельнул висящую куртку. Марта посмотрела на лес за его спиной.

— Ну и как ты ушёл?

— Не знаю. Свет появился. Белый. Он отбросил его. И мы успели уйти.

Она снова перевела взгляд на Юджина.

— И теперь ты пытаешься повторить это?

— Пытался, по крайней мере. Но получаются только искры. Красные.

Марта скользнула взглядом по его ладони.

— Не смешивай одно с другим.

— Я и не смешиваю. Я вообще не понимаю, что теперь делаю.

— Оно и видно.

Юджин выдохнул через нос.

— Покажи.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Хотя бы с чего начать-то.

— Я тебе не наставница.

Он посмотрел на деревянный макет, затем снова на неё.

— А мне больше некого попросить.

— Твои проблемы.

Марта отошла к стене. Юджин некоторое время стоял, не двигаясь, потом снова поднял руку.

На этот раз он не представлял когти. Попытался найти то слабое тепло, которое чувствовал внутри после разговора с Керин. Оно было совсем негромким, почти терялось за сердцебиением и усталостью. Когда он сосредоточился на нём, предплечье начало покалывать.

Он напряг пальцы.

Искры вылетели неровной россыпью и погасли у самого макета. Одна зацепила мох. Над ним поднялся тонкий дымок.

Юджин потянулся вперёд, стараясь удержать ощущение. Нога попала на край трещины, колено подогнулось. Он упал на ладонь и тут же зашипел от боли: прижал обожжённый палец к бетону.

Марта не подошла.

— Что-то безнадёжный результат, — сказала она.

Юджин поднялся сам. Стряхнул с ладони песок, проверил колено. На ткани проступило мокрое пятно.

— Я ещё попробую.

— Пробуй.

— Можешь не смотреть.

Марта скрестила руки.

Он снова повернулся к макету. Пальцы дрожали сильнее, и сила отзывалась всё хуже. Каждый раз он пытался поймать тепло, торопился, начинал давить, а оно пропадало. Тогда он возвращался к самому началу.

Через несколько попыток между пальцами мелькнул крошечный язычок пламени. Не успел Юджин выпрямиться, как тот уже погас.

Однако на мокром мху осталась чёрная точка.

— Оу, — произнёс он.

Марта молчала.

Юджин повернулся к ней.

— Ты заметила?

— Это лишь случайность.

Он посмотрел на свои руки.

— Возможно. Но всё равно это было.

Марта оттолкнулась от стены.

— Случайность не удержит тебе горло целым в следующем бою.

— Поэтому я и хочу научиться.

Она прошла вдоль макетов к выходу. Юджин проследил за ней взглядом.

— Марта, подожди.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Что ещё?

Он долго подбирал слова. Ему не хотелось опять просить, объяснять, что он не совсем бесполезен, что будет стараться, слушаться. За сегодняшний день он устал от собственного голоса.

— Мне кажется, что вас вообще не должно было заносить к нам, — сказал он наконец.

Марта повернула голову.

— Что?

— Аур. В наш мир. К людям.

Он посмотрел на крыши за оградой. В одном из окон включился свет.

— Керин говорит, вы помогаете. Направляете. Пытаетесь сделать человека лучше. А я не понимаю, зачем вам это всё терпеть.

Марта развернулась к нему.

Юджин продолжил, уже не стараясь говорить спокойно:

— Люди предают, когда им выгодно. Причиняют боль, если уверены, что им ничего за это не будет. Находят оправдание чему угодно. Я сколько живу, всё время это вижу. А вы приходите и надеетесь, что с вами будет по-другому.

Он запнулся, потёр лицо ладонью.

— Не будет. Я не верю в эту доброту. Не могу. Человеческую природу не переделать только потому, что кто-то очень хочет в неё поверить.

Марта стояла у прохода между макетами. Юджин не мог разобрать её выражения в сгустившейся тени.

— Ну и ты у нас, конечно, исключение, — сказала она.

Он поднял голову.

— Я этого не говорил.

— Но говоришь о людях так, будто сам не человек.

— Я знаю, кто я.

— Хорошо бы.

Юджин опустил взгляд. На рукаве осталась светлая полоса от бетона. Он потёр её пальцами; грязь размазалась ещё сильнее.

— Я не пришёл доказывать тебе, что люди хорошие, — сказал он тише. — И не собираюсь просить, чтобы ты начала нам доверять. Я сам не доверяю.

Марта не ответила.

— Просто сегодня я опять стоял и смотрел, как кого-то убивают. И больше не хочу. Пусть я такой же человек. Но я хотя бы могу научиться что-то делать.

— Чтобы спасти всех?

— Нет. — Он ответил резко, потом помолчал. — Нет, Марта. Мне бы успеть к одной.

Она посмотрела на его ладони.

За оградой прошли двое прохожих. Их голоса ненадолго донеслись до площадки, затем стихли за поворотом. Юджин ждал, что Марта уйдёт вслед за ними, но она оставалась на месте.

— Жалость тебе не поможет, — сказала она.

— Я и сам это знаю.

— Не знаешь. Ты только что полез под удар, который не мог остановить. А теперь пытаешься выжать из себя силу, пока не упадёшь. Что ты будешь делать, когда снова понадобится встать?

Юджин промолчал.

Марта подошла к ближайшему макету и коротким движением затушила ещё тлевший мох. Он даже не заметил, что тот продолжает дымиться.

— Огонь не слушается потому, что ты считаешь себя правым, — сказала она. — Ему всё равно, кого ты хотел защитить, если не умеешь остановить пламя. Сожжёшь и того, кто стоит рядом.

Юджин посмотрел на чёрное пятно.

— Тогда научи останавливать.

Марта медленно повернулась к нему.

— Руку вытягивай.

Он не сразу пошевелился.

— Ты же сказала…

— Тебе объяснение нужно или урок?

Юджин поднял руку.

— Урок.

— Тогда слушай, повторять не буду.

Она велела ему отойти от макетов на чистый бетон. Носком туфли отодвинула ветку, указала на траву у трещины.

— И это убери.

Юджин наклонился, вырвал сухие стебли и отбросил их к ограде.

— Я думал, мы будем зажигать мишень.

— Ты пока не можешь зажечь ничего по собственному желанию. До мишени доживи хоть.

Она встала сбоку, так, чтобы видеть его руку.

— Ноги шире. Не настолько. Одну чуть вперёд.

Юджин переставил ступни.

— Колени не запирай. А то стоишь как столб.

Он согнул ноги.

— А теперь не приседай. Я сказала — не приседай.

Юджин выпрямился немного и посмотрел на неё. Марта кивнула на его плечо.

— Опусти.

— Оно опущено.

Она молча ткнула пальцем в напряжённую мышцу. Юджин невольно поморщился и расслабил руку.

— Вот теперь опущено.

Он вдохнул, приготовившись.

— И перестань задерживать дыхание.

— Я ещё ничего не сделал.

— Слушай меня, не делай из меня дуру: я всё вижу.

Юджин выдохнул. Марта ждала.

Несколько первых попыток прошли вообще без искр. Стоило ему сосредоточиться, как плечо снова поднималось, пальцы сводило, дыхание обрывалось. Марта каждый раз останавливала его прежде, чем он успевал продолжить.

— Сначала.

— Но я чувствовал…

— Знаешь, что чувствуют обычно?

— Ладно, я понял, можешь не продолжать.

— И всё же я видела, как ты напряг руку. Сначала.

Он начинал снова.

Понемногу Юджин перестал смотреть на макет. Всё внимание ушло на собственное тело: ступни на бетоне, согнутое колено, тяжесть руки. Он никогда не думал, сколько лишнего делает, когда пытается просто вытянуть ладонь.

— Где появляется тепло? — спросила Марта.

— В пальцах.

— До пальцев.

Он закрыл глаза, прислушиваясь.

— Где-то здесь, — сказал он и коснулся другой рукой груди, немного ниже рёбер.

— Не дави. Проследи, куда идёт.

— Но как?

Марта подняла ладонь. Над ней возникло маленькое красное пламя, ровное, почти неподвижное. Она не шевелила пальцами. Через мгновение огонь стал тоньше, опустился и исчез.

— Я не бросаю всю силу сразу. Сколько направила — столько держу. Уменьшила поток — пламя погасло. Попробуй найти начало этого движения. Без огня.

Юджин посмотрел на её руку.

— У тебя это слишком легко выглядит.

— А должно выглядеть мучительно, чтобы тебе было приятнее?

Он коротко выдохнул и снова закрыл глаза.

Под рёбрами едва заметно потеплело. Он попытался удержать ощущение, но Марта тут же сказала:

— Не хватай. Ты опять давишь.

Юджин не понимал, как она это замечает. Однако стоило ему расслабиться, как тепло перестало обрываться. Оно сдвинулось вверх, отдалось в плече, затем ниже, ближе к локтю.

Он открыл глаза.

— Есть.

— Не объявляй. Следи.

Тепло дошло до запястья. Юджин испугался, что сейчас потеряет его, и резко напряг пальцы.

Искры ударили в ладонь. Он отдёрнул руку и отступил. Пятка зацепила выступ бетона; Юджин едва не сел на землю, успев неловко махнуть руками.

— Не дёргайся к себе! — рявкнула Марта.

Он замер. В воздухе ещё пахло опалённой тканью.

На манжете темнела маленькая точка.

— Я не специально.

— Огонь от этого перестанет обжигать?

Юджин опустил взгляд на рукав.

Марта указала на его место.

— Встань обратно. Пока не почувствуешь, как убирать силу, дальше не пойдём.

Следующее упражнение оказалось хуже всех предыдущих. Нужно было довести тепло до запястья и остановиться. Не получить искру, не зажечь хотя бы крошечный огонёк — просто почувствовать, как оно ослабевает.

Раз за разом Юджин торопился. Ему казалось, что ещё немного, ещё одно усилие, и получится то самое пламя, которое он видел у Марты. Она обрывала каждую такую попытку.

— Назад.

— Я почти…

— Назад, сказала.

Он стиснул зубы.

— Ты будешь спорить на каждом шаге?

— Если при этом будет необходимость. А пока закрой свою пасть и молча делай то, что я говорю.

Юджин перестал спорить и молча стал выполнять упражнения.

Через некоторое время ему удалось. Тепло добралось до запястья, задержалось и начало ослабевать. На этот раз он не затолкал его обратно усилием, а просто перестал тянуть дальше. Пальцы остались неподвижными. Плечо не поднялось.

Юджин медленно разжал ладонь.

— Так?

— Ещё раз.

Он повторил. Вторая попытка вышла хуже: в середине всё оборвалось. На третьей он сумел провести ощущение до конца.

Марта велела повторить снова.

Над дальними домами зажглись окна. Цвета на площадке почти исчезли; только верхушки сосен ещё держали остаток заката. Ветер усилился, и Юджин поёжился в мокрой от пота футболке.

Марта посмотрела на него, затем на ограду.

— Куртку надень.

— Мне жарко.

— А потом остынешь и начнёшь трястись ещё сильнее. У меня нет времени ждать.

Он сходил за курткой. Пока застёгивал её, обнаружил, что пальцы слушаются плохо. Замок дважды разошёлся у самого низа.

— Руки отдохнут — продолжим, — сказала Марта.

Юджин сел на низкую стену. Она осталась стоять, глядя в сторону леса.

— Ты всё это сразу умела? — спросил он.

— Естественно, умела.

Он ждал продолжения.

Марта молчала.

— Потому что ты богиня Красных Аур?

Она повернула голову. Юджин встретился с её взглядом и понял, что ответа не получит.

— Ладно, — сказал он. — Неважно.

Из кармана выглянул синий край зажигалки. Он задвинул её глубже. Вспомнил ладонь Аяно, её слова: «Её можно оставить у тебя».

— Что? — спросила Марта.

Юджин поднял голову.

— Нет… Ничего.

Она посмотрела на его карман, но расспрашивать не стала.

Несколько минут они провели в молчании. Юджин дышал ровнее; дрожь постепенно отпускала руки. Он чувствовал усталость в тех мышцах, о существовании которых раньше особенно не задумывался.

Марта подошла к старой железной чаше на низкой подставке. Когда-то здесь разводили огонь для вечерних занятий. На дне остались сухие обломки дерева, прикрытые ржавым листом железа. Она сдвинула лист и коротко провела ладонью над щепками.

Пламя занялось сразу. Красный свет лёг на бетон, на её лицо и на полосы облупившейся краски.

— Теперь хотя бы увижу, что ты творишь, — сказала она. — Вставай.

Юджин вернулся на прежнее место.

На этот раз Марта позволила довести тепло до ладони. Совсем немного, только до едва заметного покалывания.

— Не смотри на мишень. На руку смотри.

— Я думал, надо на цель.

— Твоя цель пока здесь.

Он сосредоточился. Тепло шло медленно, и ему пришлось удержаться от привычного рывка. На ладони что-то щёлкнуло. Вспыхнула искра, ещё одна.

— Меньше, — сказала Марта.

Юджин ослабил усилие. Искры исчезли.

— Теперь немного добавь.

Он не сразу понял, насколько именно. Вышло слишком резко: огонь лизнул кожу у большого пальца, и он снова дёрнул кистью.

Марта коротко взмахнула рукой. Пламя пропало раньше, чем добралось до манжеты.

— Куда руку ведёшь?

Юджин остановился с ладонью у собственного лица.

Она смотрела на него молча.

— Я… понял, — сказал он, опуская руку.

— Надеюсь.

Палец горел. Юджин осторожно пошевелил им. Кожа покраснела, но волдыря не было.

— Останавливаться будешь? — спросила Марта.

Он посмотрел на свою ладонь.

— Если я ещё смогу попробовать.

— Пробуй. Но без рывка. И когда начнёт печь — убираешь силу, а не суёшь огонь себе в лицо.

Юджин кивнул.

В железной чаше треснула щепка. От неожиданности он вздрогнул, сбился и сердито выдохнул.

— Не получается.

— Сейчас не получилось. Разницу слышишь?

Он повернулся к ней.

— Ты же сказала, мне никогда…

— Я сказала — если продолжишь в том же духе. Слушать тоже учись, бестолочь.

Юджин отвёл взгляд и начал снова.

Постепенно у него получилось различить два ощущения, которые раньше сливались: тепло, двигавшееся по руке, и жар у самой кожи. Пока он пытался усилить оба сразу, пламя срывалось. Теперь он остановился раньше, удержал слабый поток и выждал.

Над ладонью поднялся маленький огонёк.

Юджин боялся вдохнуть слишком сильно.

— Дыши, — тут же сказала Марта.

Он сделал осторожный вдох. Пламя качнулось, стало ниже, но осталось.

Красное у основания, светлее на тонком конце. Совсем маленькое. Оно не долетело бы до мишени, не отпугнуло бы даже обычного зверя. Но сейчас Юджин видел, что держит его сам.

— Убирай.

Он не сразу послушался.

— Юджин.

Поток ослаб. Огонёк свернулся и погас.

Юджин смотрел на пустую ладонь.

Марта выждала несколько секунд.

— Повтори.

Он попробовал. Ничего не произошло.

Попробовал ещё раз. Искры рассыпались по воздуху.

Внутри поднялось раздражение. Только что получалось. Он почти видел нужное движение, но стоило попытаться повторить, как начинал торопиться и путать всё заново.

— Не гонись за предыдущей попыткой, — сказала Марта. — Делай эту.

Юджин опустил руку, встряхнул пальцы. Выдохнул. Снова поставил ноги, проверил плечо.

Тепло пришло медленно.

Он довёл его до ладони и остановился. Над кожей возник дрожащий язычок пламени, продержался несколько секунд. Юджин убрал силу до того, как Марта успела приказать.

Огонь погас.

В груди сильно стучало. Он улыбнулся, не отрывая взгляда от руки, затем поднял голову.

— Два раза.

— С перерывом на несколько провалов.

— Всё равно два.

Марта посмотрела на его дрожащие пальцы.

— На сегодня хватит.

— Ещё один?

— Нет.

Юджин хотел возразить. Но когда опустил руку, внезапно понял, насколько устал: плечо почти сразу заныло, ноги стали тяжёлыми. Он медленно сел на край стены, чтобы не выдать, как трудно стоять.

Марта занялась железной чашей. Уменьшила пламя, проверила землю вокруг. Юджин следил за её движениями, всё ещё чувствуя остаточное тепло в ладони.

— Спасибо, — сказал он.

Она не обернулась.

— Я серьёзно. Я бы сам так и продолжал жечь пальцы.

Марта выпрямилась и посмотрела на него. В свете чаши у неё порозовели щёки; она тут же отвернулась, убрав волосы за плечо. Рис 14.

Рис 14. Смущённая Богиня.

— Закрой пасть, — буркнула она. — Пару вещей объяснила. Ничего особенного.

Юджин опустил взгляд на ладонь.

— Для меня — это много значит.

— Ты дважды потянул огонь к себе. Один раз чуть не упал. И до сих пор забываешь дышать. Найди другой повод для восторга.

Он некоторое время молчал. Потом поднялся со стены.

— Ладно. Но я услышал.

Марта скрестила руки.

— Посмотрим завтра.

Юджин замер, застёгивая куртку.

— Завтра?

— Если руки будут целы. И если не начнёшь упражняться ночью без меня.

— Не начну.

Она посмотрела так, что ему пришлось повторить:

— Правда. Не начну.

Марта подошла к чаше и окончательно погасила огонь. Красный свет исчез с макетов; площадка сразу стала холоднее и больше. В темноте блеснули окна домов.

Юджин поднял с земли упавшую ветку и положил её к остальным. Ему хотелось ещё раз посмотреть на то маленькое пламя, но он оставил руки в карманах.

— Пойдём домой? — спросил он.

— Я знаю дорогу.

— Знаешь. Я просто спросил.

Марта прошла мимо него к пролому в ограде.

Юджин подождал, пока она выйдет, затем оглянулся на макеты. На одном чернела крошечная подпалина, почти неразличимая в сумерках.

Он не стал обещать себе, что завтра всё получится.

Просто пошёл за Мартой.

До дома они дошли молча.

Марта шла чуть впереди, выбирая сухие места на дороге. Юджин пару раз едва не наступил в лужу и после этого стал смотреть под ноги. Пальцы в карманах покалывало; колено ныло при каждом шаге. На углу он оглянулся в сторону леса.

Зелёного света не было видно.

Он представил Аяно на узкой тропе — как она поворачивает голову, чтобы лучше видеть, торопится к дозору. Хотелось пойти проверить, добралась ли. Юджин вытащил руку из кармана, посмотрел на покрасневший палец и снова убрал.

Сегодня он уже сходил проверить.

— Что там? — спросила Марта, заметив, что он отстал.

— Ничего. Иду.

Ключ не сразу попал в замок. Юджин выругался вполголоса, перехватил связку другой рукой и открыл дверь.

Дом встретил остаточным теплом. Печка ещё держала тепло, но на кухне стало прохладнее, чем днём. На крючке возле входа висела мокрая куртка; с рукава медленно капало в подставленный таз.

Марта вошла первой. Остановилась возле окна, посмотрела наружу. Юджин закрыл за собой дверь, повернул ключ и зажёг лампу. Снял куртку, отнёс её в комнату и сменил влажную одежду. Ключи и зажигалку выложил на полку у окна.

На столе оставалась утренняя кружка.

Он убрал её в раковину и достал две чистые. Вторую взял не сразу: рука остановилась у дверцы шкафа. Потом он всё-таки поставил кружки рядом.

— Чай будешь?

Марта повернулась от окна.

— Без сахара.

— У меня его всё равно почти нет.

Она снова посмотрела на улицу.

Юджин налил воду в чайник и поставил его на плиту. Крышка выскользнула из пальцев, со звоном ударилась о край стола. Он вздрогнул и зажмурился.

Когда открыл глаза, Марта смотрела на него.

— Рука не держит?

— Просто уронил.

Она опустила взгляд на его пальцы.

— Под прохладную воду. Подержи. И хватит тереть.

Юджин только сейчас заметил, что постоянно проводит большим пальцем по обожжённому месту. Он подошёл к умывальнику. Вода сначала показалась ледяной, потом стало легче.

Марта отодвинула стул и села так, чтобы видеть дверь.

Юджин хотел спросить, не удобнее ли у печки, но передумал. Подбросил несколько поленьев, поставил возле чайника заварку, начал искать мяту. Нашёл старый бумажный пакет на верхней полке, понюхал и положил рядом.

Аяно он обещал мятный чай.

— Ты есть хочешь? — спросил он.

— Нет.

— Ладно.

Сам он тоже не хотел. Тем не менее отрезал хлеба, потому что с утра почти ничего не ел. Первый кусок пришлось долго жевать: хлеб был сухой, и горло не желало его пропускать.

Марта сидела молча. Лампа освещала край её щеки, рука лежала на столе. В этой тесной кухне она казалась чужой — даже сильнее, чем среди старых макетов. Юджин не знал, чем заполнить паузу. Телевизор включать не хотелось.

— Ты ведь могла сразу сказать, что ненадолго уходишь, — произнёс он наконец.

Марта подняла глаза.

— И что бы изменилось?

— Я хотя бы не думал бы…

— Что?

Он провёл мокрой рукой по полотенцу.

— Что ты вообще не вернёшься.

Марта некоторое время смотрела на него.

— В следующий раз не беги следом.

— Тогда скажи, что вернёшься.

— Ты мне условия ставишь?

Юджин устало выдохнул.

— Нет. Пытаюсь нормально поговорить.

Чайник начал шуметь. Юджин отвернулся, снял его с плиты и принялся наливать воду. Слишком торопился; из носика плеснуло на стол. Он отставил чайник и вытер лужицу полотенцем.

— Керин сказала, тебе нужно быть внутри носителя, — продолжил он уже тише. — Я не знаю, насколько тебе тяжело снаружи. И не понимаю, когда надо беспокоиться.

— Когда мне понадобится вернуться внутрь, я вернусь.

— Хорошо.

— Сама. Тебе ясно?!

Он поставил перед ней кружку.

— Я услышал.

Марта придвинула чай к себе. На этом разговор закончился.

Юджин сел напротив. Он удерживал кружку обеими руками, стараясь не касаться горячей поверхности обожжённым пальцем. За окном кто-то прошёл по улице; шаги замедлились возле соседнего дома и стихли. Потом раздались голоса, короткий скрип калитки.

Обычный вечер.

Ещё вчера ему казалось, что обыкновенные вещи должны были исчезнуть вместе с тем, что произошло на базе. Но хлеб оставался сухим, вода закипала, замок заедал. Люди по-прежнему возвращались домой, не зная, как пройти мимо чужого горя и не задеть его.

Юджин откусил ещё немного хлеба. На этот раз проглотить было легче.

— Ты завтра правда покажешь ещё? — спросил он.

— Я уже ответила.

— Знаю. Просто уточнил.

Марта посмотрела на его руку.

— Завтра посмотрим, как будешь держать ладонь. Нового не жди, пока не научишься повторять старое.

Юджин кивнул.

— Договорились.

— И не вздумай отрабатывать это здесь.

Он оглядел деревянные полки, занавеску возле окна, полотенце у плиты.

— Хорошо.

— Ну хоть что-то.

Марта снова занялась чаем.

Юджин смотрел, как над её кружкой поднимается пар. Ему хотелось спросить, почему она всё-таки согласилась помочь. Он даже открыл рот, но представил ответ и промолчал.

Возможно, её просто раздражали его неумелые попытки. Возможно, были другие причины. Сегодня он их не узнает.

Когда чай закончился, Юджин отнёс кружки к умывальнику. На мгновение задержался над ними: две тёмные дорожки от заварки на белой эмали, кусочек мяты у края. У него мелькнула мысль, что другу не понравился бы такой чай — слишком крепкий. Он машинально повернул голову к столу.

Там сидела Марта.

Юджин опустил взгляд и открыл воду.

— Долго будешь греметь? — спросила она.

— Уже всё.

Он вымыл кружки, вытер стол, убрал хлеб. Делал это медленно. Когда дел на кухне не осталось, стало непонятно, чем занять руки.

Марта откинулась на спинку стула. Веки ненадолго опустились, но, услышав его шаги, она сразу открыла глаза.

— На диване теплее, — сказал Юджин. — Я сейчас принесу одеяло.

Она ничего не ответила.

Он сходил в маленькую комнату, вынул из шкафа подушку и запасное одеяло. Вернулся на кухню, отодвинул к стене табурет. Диван стоял рядом с печкой; здесь было теплее всего в доме.

Юджин стряхнул с сиденья крошку, расправил одеяло и положил подушку у подлокотника.

— Вот. Можешь лечь. Не надо делать вид, что ты не устала.

Стул резко скрипнул.

Он обернулся.

Марта уже стояла. Лицо у неё стало жёстким.

— Чё ты сказал?

— Я говорю, здесь можно…

— Я услышала.

Юджин опустил руки.

— Падальщик никчёмный, ты за кого меня держишь? — Голос Марты ударил по тесной кухне. — Думаешь, теперь можешь решать, что со мной? Жалеть меня?

Он вздрогнул. Подушка, которую он ещё поправлял, соскользнула набок.

— Я просто одеяло принёс.

— Тогда не лезь ко мне со своей жалостью.

Юджин посмотрел на неё, потом на диван. Раздражение поднялось внезапно и горячо. Он устал, колено ныло, пальцы болели. Ему хотелось сказать, чтобы она сама делала, что хочет, раз даже одеяло нельзя предложить без ссоры.

Он стиснул край ткани и помолчал, пока не смог разжать руку.

— Ладно. Я не должен был говорить за тебя, — произнёс он. — Не хочешь — не ложись. Я оставлю здесь.

Марта не села.

— И не смотри на меня так, — добавила она.

— Как?

Ответа не последовало.

Юджин отвернулся первым, поднял табурет и поставил его у стены.

— Мне тоже не нравится, когда за меня решают, что я чувствую, — сказал он. — Сегодня весь день решали. Я понял.

В печке осело полено. Они оба услышали этот короткий треск.

Юджин больше не трогал одеяло. Сходил за своей подушкой, отнёс её в комнату, вернулся проверить ставни. Марта всё ещё стояла возле стола, но, когда он прошёл мимо, шагнула к дивану.

— Я ненадолго, — сказала она.

— Хорошо.

— И свет выруби. В глаза бьёт.

Он повернул лампу так, чтобы абажур закрывал её от прямого света. Марта села на край дивана, сама переложила подушку к другому подлокотнику и устроилась лицом к двери.

Юджин ещё раз проверил печку.

На полке у окна лежала синяя зажигалка. Юджин взял её в руку, покрутил. При свете лампы трещина на пластике стала заметнее.

Он переложил ключи в ящик стола. Зажигалку положил рядом, у самого края.

Марта лежала молча. Одеяло пока оставалось у её коленей. Юджин не стал поправлять его.

Из комнаты было видно край дивана и дверь печки. Он оставил дверь между комнатами приоткрытой, подвинул свой стул, чтобы ночью не задеть его ногой, и вернулся к лампе.

Ему всё ещё не хотелось ложиться. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникали база, красные нити, мокрая земля у могил. Сегодня добавилось открытое поле и рука, лежащая ладонью вверх.

Он задержался у стола, слушая дом. Капля сорвалась с висящей куртки. В стене что-то тихо щёлкнуло. Марта пошевелилась на диване.

Юджин повернул к ней голову.

— Спокойной ночи, Марта.

Она не ответила.

Он погасил лампу и осторожно прошёл в комнату. Сел на край кровати, снял одежду. Пальцы уже почти не дрожали, только кожу на ладони всё ещё стягивало от ожога.

Юджин лёг, оставив глаза открытыми. За приоткрытой дверью краснела щель печки. Одеяло негромко прошуршало по дивану.

Потом из кухни донеслось:

— И тебе… спокойной.

Глава 3

Спустя месяц упорных тренировок Юджин изменился — не столько внешне, сколько изнутри. Он так и не овладел магией огня на высшем уровне — Марта, как всегда, язвила по этому поводу, бросая короткие колкие фразы вроде: «Ты не пламя зажигаешь, ты его уговариваешь». Но теперь в его движениях появилась уверенность, а в самой сути его силы — тяжесть, способная противостоять Опустошённым.

С каждым днём он всё отчётливее чувствовал ту самую жизненную энергию, о которой говорила Керин. Это было похоже на тонкие нити тёплого света, тянущиеся от сердца к кончикам пальцев, на едва уловимое гудение внутри груди, будто в нём пробуждался собственный маленький очаг. Юджин не мог объяснить это чувство словами, но знал: оно делало его сильнее.

Марта, несмотря на свои насмешки, в глубине души не хотела, чтобы он погиб раньше времени. Иногда, когда Юджин падал от усталости, она молча подходила, стаскивала с полки банку с травяной мазью и кидала ему: «Не ной. Намажься и вставай». В этих резких жестах было больше заботы, чем в долгих утешениях.

Юджин проснулся раньше Марты — и это само по себе было странно. Обычно она поднималась первой, уже с чашкой в руке и насмешливой полуулыбкой, будто знала, что он снова проспал. Но сегодня в комнате стояла непривычная тишина.

Он приподнялся с кровати и посмотрел на Марту: она спала, свернувшись в клубок, как будто даже во сне пыталась удержать вокруг себя тонкую завесу тепла. Её дыхание было ровным, но в нём чувствовалась усталость — будто за ночь она не отдыхала, а продолжала сражаться.

Юджин тихо встал, стараясь не скрипнуть половицей, и подошёл на кухню, где спала Марта. Кухня и правда была огромной — просторная, с высокими потолками и широкими окнами. Он налил себе воды в чашку, сделал глоток и поставил чайник. И в этот момент раздался стук в дверь — не громкий, но настойчивый, такой, от которого по спине пробегает холодок.

Он замер. Ни Марта, ни он сами никого не ждали. Бросил взгляд на спящую Марту, потом снова на дверь. Стук повторился.

— Кто там? — голос прозвучал чуть хрипло, и Юджин мысленно выругался: не хватало ещё, чтобы голос выдал, насколько ему не по себе.

Дверь приоткрылась, и на пороге появились две девушки. У обеих глаза были ярко‑красными, словно в зрачках тлели угольки. Красные роговицы, будто выточенные из рубина, смотрели прямо на него, не моргая. Одна смотрела с презрением, будто весь мир обязан оправдываться перед ней, вторая — с лёгкой улыбкой, в которой читалось искреннее желание сгладить неловкость. Рис 1.

Рис 1. Две Красные Ауры.

— Мы сёстры Марты, — коротко сказала первая, и голос её звучал так, будто даже эта простая фраза должна была прозвучать как распоряжение.

— Я Акане Хикагури, глава клана Хикагури, — добавила она, не дожидаясь вопроса. В этом не было хвастовства — просто констатация факта, как «я дышу» или «солнце светит».

Девушка, стоявшая рядом, мягко толкнула сестру локтем — совсем чуть‑чуть, но этого хватило, чтобы ледяная строгость треснула по краю.

— А я Азуки, — она чуть наклонила голову, и в этом поклоне было куда больше вежливости, чем в целой речи Акане. — Прости, что так внезапно. Просто… мы почувствовали её энергию. Она такая яркая, такая упрямая, что даже на границе было видно, будто кто‑то зажёг сигнальный костёр. Мы не могли не прийти.

Юджин сглотнул, пытаясь вернуть голосу спокойствие.

— Входите… пожалуйста. Марта ещё спит. Я как раз хотел ей чаю сделать.

Акане чуть приподняла бровь, будто проверяя, не шутка ли это — что кто‑то в такой момент просто собирается пить чай. Но потом едва заметно кивнула и шагнула внутрь, не оглядываясь, точно зная, что сестра последует за ней.

Азуки задержалась на пороге на секунду дольше, словно давая Юджину время привыкнуть к их присутствию.

— Спасибо, — тихо сказала она, проходя мимо него. — Знаешь, Марта всегда говорила, что у тебя в доме как‑то… спокойно. Даже когда всё вокруг горит.

Юджин неловко улыбнулся, сам не зная, комплимент это или нет.

— Ну, сейчас тут скорее просто тепло. И чайник ещё горячий.

Он закрыл за ними дверь, и этот тихий щелчок прозвучал как граница: до стука всё было привычным, а после — уже совсем другая история.

В доме пахло остывающим чаем и утренним спокойствием, которое теперь казалось хрупким, как тонкое стекло.

— Проходите… может, по чашке чая? — Юджин неловко кивнул в сторону кухни, будто сам сомневался, уместно ли сейчас предлагать обычное чаепитие тем, у кого в глазах тлеет рубиновый огонь.

Азуки мягко улыбнулась, первой сделала шаг вперёд и чуть склонила голову, словно извиняясь за внезапность их появления.

— Спасибо. Мы просто… сёстры Марты. Я — Азуки, а это моя… скажем так, страшно серьёзная сестра Акане. Прости, что ворвались без предупреждения. Просто мы почувствовали её энергию и не смогли остаться в стороне.

Акане лишь коротко кивнула, не тратя слов, но её взгляд скользнул по комнате, будто она проверяла, всё ли на месте и нет ли угрозы.

Марта, всё ещё полусонная, приподнялась на локте на диване и фыркнула — так, будто весь этот церемониал был ей до раздражения знаком.

— Ой, да ладно вам с этими «почувствовали энергию». И вообще, этой Неуклюжести совсем не обязательно знать про красные ауры, про клан, про все эти ваши семейные легенды. Человеку вроде этого сброда лучше не знать, так как, если он не знает, мне куда проще жить без его косяков.

Юджин чуть поморщился от её тона, но чашку с чаем всё равно протянул, будто этим жестом хотел сказать: «Я здесь. И я хочу понять».

Акане резко, но без крика, опустила ладонь на спинку дивана — не сильно, но так, что тишина в комнате стала ощутимее. Её презрение к легкомыслию Марты не исчезло, но теперь в нём было больше усталости, чем злости.

— Угомонись, Марта. Если ты будешь отталкивать тех, кто рядом, только потому, что боишься за них, ты в итоге останешься одна. А этого бабушка Микаса точно не хотела бы видеть.

Марта дёрнулась, будто от укола, и тут же попыталась спрятать уязвимость за привычной колючкой.

— Да кто вообще вспоминает про бабулю в такой момент? Это всё… древность, так что закрыли рты!

Но Азуки, не обращая внимания на её ворчание, тихо подошла, легонько дёрнула Марту за прядь волос — совсем по‑сестрински, без злобы, скорее чтобы напомнить, что она здесь, — а потом провела ладонью по её плечу, словно гладя колючий цветок, который всё равно хочется беречь.

— Бабушка Микаса Хикагури была не просто главой клана, Юджин, — сказала Азуки спокойно, глядя на него, но в то же время как будто разговаривая и с Мартой. — Она создала клан Хикагури и была богиней первой эпохи красных аур. Самой могущественной из всех, кого помнят наши земли. И она никогда не отталкивала тех, кто хотел быть рядом. Даже если это было опасно.

Юджин замер с чашкой в руках, чувствуя, как смысл этих слов медленно оседает внутри, тяжёлый и важный.

— То есть… она была как ты, Марта? Даже сильнее?

Марта открыла рот, чтобы снова выдать что‑то резкое, но Акане, не глядя на неё, мягко положила ладонь ей на макушку, чуть придержав, как удерживают порывистого ребёнка, чтобы он не сорвался с места.

— Сильнее. Гораздо сильнее. И именно поэтому она знала: сила — это не только огонь и кровь. Это ещё и те, кто остаётся рядом, даже когда становится страшно.

Марта шумно выдохнула, но на этот раз в этом выдохе не было злости — скорее усталость от того, что её правда всё‑таки вытащили на свет.

— Всё, ладно… хватит про бабулю. Где мой чай, пока он совсем не остыл.

Азуки улыбнулась шире, пододвинула к Марте чашку и села рядом, плечом к плечу.

— Вот это уже похоже на дом.

Юджин быстро накрыл на большой стол: расставил чашки, достал из шкафа банку с сушёной мятой — Марта любит эти чаи, — и поставил рядом тарелку с простыми печеньями. Рис 2.

Рис 2. Акане, Азуки и Марта за чаепитием.

Они расселись: Акане — во главе стола, прямая, будто и здесь ей нужно было держать оборону; Азуки — рядом с Мартой, время от времени легонько касаясь её плеча, чтобы та не уходила в себя; Марта — всё ещё колючая, но уже не такая острая; Юджин — напротив, стараясь не мешать, но и не прятаться.

— Ты опять кладёшь в чай мяту? — проворчала Марта, но тут же сделала глоток, и уголки её губ дрогнули, будто она пыталась не улыбаться.

— Ты её любишь, — спокойно ответил Юджин и сам удивился, как уверенно это прозвучало.

— Не люблю, — буркнула Марта, но чашку не отодвинула.

Азуки тихо рассмеялась, и звук этот был тёплым, как солнечный луч.

— Вы как старая семейная пара, которая ссорится из‑за того, кто первым встанет за солью.

— Не смей так говорить, — Марта стрельнула в неё взглядом, но в глазах уже не было настоящей злости. — Я просто привыкла к этой бестолочи.

— Это и есть семья, — тихо заметила Акане, впервые за всё время чуть расслабив плечи. — Не обязательно быть кровными, чтобы держаться друг за друга. Бабушка Микаса всегда говорила: клан — это те, кто не уходит, когда становится тяжело.

Марта покосилась на неё, будто хотела снова огрызнуться, но вместо этого спросила, неожиданно тихо:

— А что ещё она говорила? Я ведь родилась, когда её не было.

Акане на секунду замерла, будто сама не ожидала такого вопроса. Потом чуть наклонила голову.

— Она говорила, что огонь не должен сжигать тех, кто стоит рядом. Что сила — это ответственность, а не право отталкивать. И что даже богине иногда нужен кто‑то, кто просто поставит перед ней чашку горячего чая.

Марта медленно кивнула, будто эти слова легли туда, где давно было пусто.

— Значит, бабушка была умной.

— Очень, — улыбнулась Азуки. — И ещё она ужасно не любила, когда мы ели печенье без неё. Так что давай, не жадничай.

Марта фыркнула, но пододвинула тарелку ближе к Азуки.

— Только потому, что ты сегодня не такая невыносимая, как обычно.

За столом повисла тишина, но не напряжённая, а уютная — та, что бывает, когда люди наконец перестают защищаться друг от друга. Они болтали о пустяках: о том, как в клане до сих пор ругают старых мастеров магии крови, которые вечно путали заклинания; о том, что в прошлом году на празднике осеннего огня Марта умудрилась поджечь собственный шарф; о том, как Акане однажды пришлось объяснять старейшинам, что «немного магии» — это не то же самое, что «всё горит».

Юджин слушал, иногда вставляя короткие реплики, и чувствовал, как напряжение, сковывавшее его с самого стука в дверь, понемногу тает. Он не был частью этой семьи, но сейчас ему позволили быть рядом — и этого было достаточно.

Когда чашки опустели, Азуки тихо вздохнула и посмотрела на окно, где солнце уже поднялось выше, заливая комнату золотистым светом.

— Надо будет скоро возвращаться. Граница земель не ждёт.

Марта напряглась, будто снова хотела надеть броню из колкостей, но потом просто кивнула.

— Знаю. Но… спасибо, что пришли. Даже если ворвались как ураган.

Акане встала, но прежде чем выйти, остановилась рядом с Мартой и на секунду положила руку ей на плечо.

— Мы всегда придём. Даже если ты будешь делать вид, что не ждёшь.

И в этой фразе не было ни приказа, ни упрёка — только обещание.

Позже сёстры ушли, оставив после себя едва уловимый запах полевых трав и неловкую тишину, которая повисла между Юджином и Мартой. Дверь тихо щёлкнула, отрезая их от чужого беспокойства, но покой не вернулся — он будто рассыпался в тот самый миг, когда прозвучали слова о пропавших людях.

Юджин перевёл взгляд на Марту. В её глазах уже не было привычной насмешки — только настороженность, тяжёлая, как грозовая туча.

— Пойдём в тренировочный лагерь, — предложил Юджин, стараясь говорить твёрдо, будто сам себе доказывал, что достоин этого голоса. — В лесу. Там я смогу лучше почувствовать поток энергии, а ты… ты покажешь, как направить его в удар. Мы должны быть готовы.

Марта хмыкнула, но в этом звуке не было издёвки — скорее усталость, смешанная с горьким пониманием.

— Ты всё ещё думаешь, что тренировка спасёт нас от того, что надвигается? — спросила она, но тут же махнула рукой, не дожидаясь ответа. — Ладно. Пойдём. Лучше уж ты будешь знать, куда ставить ногу, когда земля уйдёт из‑под неё.

Они вышли за порог, и воздух сразу стал другим — гуще, тяжелее, будто сам лес прислушивался к их шагам. Тропа, знакомая до каждой коряги, теперь казалась чужой: тени сгущались там, где раньше играли солнечные зайчики, а шелест листвы звучал не как дыхание природы, а как шёпот предупреждения.

Тренировочный лагерь был небольшой поляной‑площадкой, окружённой старыми макетами. Здесь воздух всегда пах дымом и горячей землёй — здесь рождалось пламя.

Но прежде чем Юджин успел сделать хоть шаг к центру поляны, из глубины леса вышел он, Опустошённых но особенный. Он не шёл — он просачивался сквозь тени, будто сам мрак решил принять форму человека. Его силуэт был размытым, как отражение в мутной воде, но от него веяло такой тяжестью, что даже воздух, казалось, оседал на плечи свинцовым грузом. Рис 3.

Рис 3. 13‑й предвестник Опустошённых.

И тут же солнце исчезло. Не закатилось, не скрылось за тучами — просто стёрлось, будто кто‑то провёл ладонью по небу, стирая свет. Поляна погрузилась в густой, вязкий сумрак, в котором даже собственные руки казались чужими.

— Какая редкая удача, — голос Марена звучал отовсюду сразу, низкий, скрежещущий, будто камни тёрлись друг о друга в темноте. — Две жизненные энергии в одном месте. Марта — Богиня Красных Аур, пламя её расы ещё теплится… и ты, мальчик, в тебе есть нечто иное. Не магия, не сила — чистая, нетронутая жизненная энергия. Она слаще мёда для таких, как я.

Юджин почувствовал, как внутри него вспыхивает то самое тепло, о котором говорила Керин, — не пламя, а сама суть его жизни, тонкая и яркая нить, которую теперь ощущал не только он. Марен тоже её видел.

Марта шагнула вперёд, закрывая Юджина собой. Вся её привычная колкость исчезла, растворилась, будто её смыло ледяной водой. Теперь в её движениях не было ни насмешки, ни раздражения — только расчёт, холодный и беспощадный, как лезвие клинка.

— Марен, он же 13‑й предвестник Опустошённых, — произнесла она спокойно, будто они встретились не на проклятой поляне, а на рынке, чтобы обсудить цену на зерно. — Ты знаешь, что против тебя могут выстоять лишь богини цветных рас. Обычная Аур, даже воительница, умрёт быстро. А Юджин… он даже не достиг второй стадии магии огня. Сбежать нам не получится. Значит, будем драться.

Её голос звучал ровно, без дрожи, без пафоса — просто констатация факта.

Марен рассмеялся — звук был похож на треск ломающихся костей.

— О, как благородно. Ты готова сгореть, чтобы он жил. Но знаешь, Марточка, мне не нужно твоё чёртово благородство. Мне нужна энергия. Твоя и его. И я заберу обе, ясно.

Вокруг него сгущалась тьма, пульсируя в такт его словам. Деревья скрипели, будто их гнули невидимые руки, а воздух становился густым, как смола.

Марта подняла руку, и вокруг неё вспыхнуло пламя — не хаотичное, не рвущееся во все стороны, а собранное, сжатое, как пружина. Оно не освещало поляну — оно собирало в себе силу, готовясь к удару. В её взгляде не осталось ничего человеческого — только анализ, расчёт траектории, оценка слабых мест врага, поиск малейшей щели в его защите. Рис 4.

Рис 4. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

— Юджин, — не оборачиваясь, бросила она; голос звучал чётко, как приказ. — Не двигайся. Не пытайся меня защитить. Если я ошибусь на долю секунды — ты сгоришь вместе со мной. Держи энергию внутри. Пусть она будет щитом, а не приманкой.

Рис 5.

Рис 5. Глаза Марты приобрели характерный рисунок. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

Юджин застыл, чувствуя, как эта самая энергия пульсирует в груди, горячая, живая, почти болезненная в своей яркости. Он понимал: сейчас он не воин, не маг — он просто сосуд, который нельзя разбить.

Марен рванулся вперёд — не бегом, а каким‑то неестественно плавным движением, будто пространство само тянуло его к цели. Копьё свистнуло в воздухе, целясь ей в грудь. Марта отпрыгнула, перекатилась и тут же ударила снизу огненным выбросом.

Это была «Волна красной ауры» — резкий выброс энергии, который должен был сбить противника с ритма. Но Марен лишь слегка отклонился, и волна разбилась о невидимую преграду из тьмы. Он даже не замедлился.

«Он не просто силён, — пронеслось в голове Марты, — он управляет самой тканью пространства. Каждый его шаг искажает реальность. Если я буду полагаться только на силу, он меня раздавит. Значит, надо бить не в лоб, а в щели между его тенями — туда, где тьма ещё не успела затвердеть».

Он сделал обманное движение, будто собирался ударить копьём, но в последний момент его тело словно «провалилось» в тень, и из темноты рядом с Мартой вырвался тонкий, острый шип из чистой тьмы. Она едва успела отскочить, но шип всё же зацепил край её плаща, и ткань тут же начала тлеть, будто разъедаемая изнутри.

В ответ Марта взмахнула катаной, и по лезвию прокатилась волна красного света. Это был «Разлом ауры»: пространство вокруг неё на мгновение исказилось, и все теневые ловушки Марена рассыпались, как будто их никогда не существовало. В тот же момент она сделала рывок вперёд, нанося серию быстрых ударов, каждый из которых оставлял за собой след из искр.

Марен парировал, но его движения стали чуть медленнее — он не ожидал, что она сможет нейтрализовать его теневые атаки так быстро. «Она адаптируется, — подумал он, — и делает это слишком быстро. Значит, нужно заставить её использовать больше энергии. Чем больше огня она выпустит, тем слабее станет её контроль. А когда её аура начнёт мерцать, я заберу эту энергию — и пусть её род исчезнет вместе с её именем». Рис 6.

Рис 6. Битва Марты и Марена. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

Он резко отступил, и пространство за его спиной начало темнеть, сгущаясь в плотную, вязкую тьму. Из этой тьмы начали формироваться тонкие, острые лезвия, которые медленно вращались, ожидая команды. Это была его фирменная ловушка — «Теневой вихрь», который мог разрезать даже воздух.

Марта замерла на долю секунды, оценивая ситуацию. «Если я попробую прорваться сквозь вихрь напрямую, он меня изрежет. Но если я использую „Пламенную Сансу“, я смогу на мгновение превратить свой огонь в абсолютное тепло — такое, что тьма отступит сама, не выдержав жара. Это сожрёт половину резерва, но другого шанса не будет».

Она подняла свободную руку, и пламя вокруг неё вспыхнуло багровым, почти чёрным светом — это и была «Пламенная Санса». Огонь перестал быть просто пламенем: он стал чистым жаром, который не освещал, а выжига́л тьму изнутри. Пространство вокруг неё потемнело, и теневые лезвия на мгновение потеряли свою остроту, словно их затушили раскалённым железом. Марта рванулась вперёд, рассекая вихрь одним мощным ударом, и оказалась в опасной близости от Марена.

Не теряя ни секунды, она швырнула вперёд три огненных шара — они летели не просто как сгустки пламени, а как миниатюрные солнца, сжигающие воздух на своём пути. Пока Марен отбивал их один за другим, Марта создала перед собой два огненных крутящихся лезвия — они вращались с такой скоростью, что срезали даже тени, не оставляя Марену ни единой безопасной точки для шага.

Но Марен не собирался играть по её правилам. Он резко крутанул копьё, и вокруг него вспыхнула волна тьмы, которая поглотила огненные шары и заставила огненные лезвия рассыпаться на искры. В ту же секунду Марта бросила каплю своей крови на землю — магия крови вспыхнула алой паутиной, на долю мгновения сковывая Марена, заставляя тьму вокруг него застыть.

«Сейчас!» — мелькнуло у неё в голове, и она метнулась вперёд, целя клинком в брешь, которую успела заметить между пластинами его доспеха. Но Марен уже двигался — не как человек, а как трещина в реальности: он вывернулся из захвата магии крови быстрее, чем она успела нанести удар, и его копьё едва не вспороло ей бок.

«Слабо, — холодно усмехнулся он про себя. — Она думает, что кровь может удержать того, кто питается самой сутью жизни. Её магия — как детская игрушка рядом с тем, что я ношу в себе».

Он резко отступил, и пространство вокруг него снова потемнело. Из тьмы начали вырастать не только лезвия, но и когтистые тени, тянущиеся к Марте со всех сторон. Она отбила одну, вторую, третью, но их становилось всё больше. Тогда она ударила в землю рукоятью катаны — по поляне прокатилась волна жара, сжигая тени и заставляя тьму отступить на несколько шагов.

Но этого оказалось недостаточно. Марен резко крутанул копьё, и вокруг него вспыхнула мощная волна тьмы, отбросившая Марту назад с такой силой, что она пролетела по воздуху, кувыркаясь, пока наконец не упала на землю, тяжело ударившись о камни.

— Ты — никчёмная Красная Богиня Аур, — его голос звучал не с насмешкой, а с ледяным спокойствием, будто он просто констатировал факт. — Твоя сила — лишь тусклое отражение былого величия. Предыдущая Богиня Красных Аур, Микаса Хикагури, была в разы сильнее, могущественнее — она могла сдерживать сразу пятерых Предвестников, не теряя дыхания. А ты… ты даже не способна противостоять самому слабому из Предвестников Опустошённых. Ты не заслуживаешь этого титула.

Марта приподнялась на локте, сплёвывая кровь, и посмотрела на него с той самой колкостью, которая всегда пряталась за её холодной маской.

Пламя вокруг Марты начало медленно гаснуть, словно угасало и её внутреннее пламя — яркие всполохи тускнели, рассыпаясь в пепел, и вскоре от огня осталась лишь тонкая алая дымка, тающая в воздухе. Она опустила катану, и клинок глухо звякнул о камни — будто сама сталь признала эту минуту поражения. Рис 7.

Рис 7. Сломленная духом.

— Бабуля и вправду была сильнее, чем я… — прошептала Марта, и голос её прозвучал непривычно тихо, без привычной колкости, без стального холода. В нём слышалась не слабость, а горькая правда, которую наконец‑то стало не стыдно произнести вслух.

Юджин стоял чуть поодаль, сжав кулаки так, что побелели костяшки, но не смел подойти, пока она сама не позволит. А теперь, когда Марта опустила оружие и плечи её вдруг стали казаться слишком хрупкими для той тяжести, что она всегда носила, он шагнул вперёд. Не спеша, будто боялся спугнуть её, как дикого зверя, который вот‑вот сорвётся и убежит.

И тогда Марта заговорила — не для Марена, не для битвы, а для Юджина, словно только его и стоило сейчас слышать.

— С самого детства мне твердили, что я стану будущей Богиней Красных Аур, — начала она, глядя куда‑то сквозь тьму, туда, где в воспоминаниях всё ещё жил тёплый свет. — Они видели во мне жизненную энергию, такую же, как у Микаса Хикагури. Говорили, что во мне есть искра, способная разгореться в настоящее пламя. И я верила… или делала вид, что верю. Потому что хотелось быть достойной.

Она на мгновение прикрыла глаза, будто пытаясь удержать перед внутренним взором тот образ, который столько лет грел её в самые холодные ночи.

— По легендам, моя бабушка была Богиней Красных Аур первой эпохи. О ней слагали сказания: говорили, что она была настолько сильной и отважной, что сама тьма отступала перед её шагом. Она стала первой и единственной Аурой, которая смогла полностью овладеть магией крови — не просто использовать её, а подчинить, сделать частью своей сути. Я слушала эти истории и восхищалась ею. Мечтала хоть раз увидеть, поговорить, услышать её голос… Но понимала: бабушки давно нет. Её эпоха ушла, а мне достались только обрывки её славы и чужие ожидания.

Марта чуть сжала рукоять катаны, но не подняла клинок — просто прикоснулась к нему, как к единственному якорю, который не давал ей рассыпаться.

— В подростковом возрасте я впервые смогла открыть Сокрытые Врата, которые она оставила после себя. Это было… как шаг в чужую память. Там, в этих вратах, я увидела её. Настоящую. Не легенду, не бронзовую статую в чьих‑то рассказах, а живую женщину с усталыми, но добрыми глазами. Она подошла ко мне, обняла и сказала самые тёплые, самые простые слова, какие только можно сказать ребёнку, который боится не оправдать надежд. Она не говорила: «Ты станешь сильнее всех». Она сказала: «Пускай ты не станешь такой могущественной, как я, но ты можешь стать особенной. Особенной по‑своему».

Марта наконец подняла взгляд — не на Марена, который всё ещё стоял в тени, наслаждаясь её минутной слабостью, а на Юджина. В этом взгляде было столько уязвимости, столько доверия, что у Юджина на мгновение перехватило дыхание.

— Я всегда хотела быть такой же великой, как она, — тихо призналась Марта. — Но, наверное, я просто другая. И, может быть, этого достаточно… если рядом есть тот, кто не ждёт от тебя невозможного.

В этот момент Юджин подошёл к ней со спины. Он не бросился вперёд, не заслонил её собой, не выкрикнул громких слов. Просто остановился рядом и осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, положил руку ей на плечо.

— Пускай ты не такая могущественная Богиня Красных Аур, как твоя бабушка, — сказал он спокойно, но в его голосе звучала твёрдость, которую нельзя было спутать ни с чем. — Но тебе досталась её воля. И её сильный дух. А это порой важнее любой магии. Мы справимся. Вместе.

Марта замерла, чувствуя сквозь ткань плаща тепло его ладони — такое простое, человеческое тепло, которое вдруг оказалось сильнее любого пламени. Она посмотрела на него — и в этом взгляде было что‑то почти детское: удивление, благодарность и робкая надежда, которая только начинала разгораться.

Марен, наблюдавший за этой сценой, скривил губы в усмешке, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на раздражение — будто ему было неприятно видеть, как между двумя людьми возникает связь, которую не разорвать ни тьмой, ни страхом.

— Как трогательно, — процедил он, и его голос снова зазвучал отовсюду сразу, царапая слух. — Ты цепляешься за чужие слова, как за соломинку. Но воля и дух не остановят мою тень. Они лишь сделают твою смерть более горькой.

Но Марта уже не слушала его. Она глубоко вдохнула, ощущая, как внутри, где ещё недавно была только пустота, снова начинает пульсировать тонкая нить энергии. Не такая яркая, как у бабушки, не такая всепоглощающая, но своя. Настоящая.

Она выпрямилась, не убирая плеча из‑под руки Юджина. Пламя не вспыхнуло с прежней яростью — оно загорелось ровно, уверенно, будто теперь знало, ради чего горит.

— Ты прав, — сказала Марта, глядя прямо на Марена. — Я не Микаса Хикагури. И никогда ею не стану. Но я — Марта Хикагури. И этого достаточно, чтобы стоять здесь. Чтобы сражаться. Чтобы не дать тебе забрать то, что мне дорого.

Марта сделала резкое, почти неуловимое движение — и в ту же секунду исчезла, словно её стёрли с полотна реальности. Она не просто отступила — она телепортировалась в отдалённую точку поляны, туда, где тени лежали гуще, а воздух был неподвижен, будто сам мир затаил дыхание. Но её взгляд, острый и пронзительный, не отрывался ни от Марена, ни от Юджина: она видела их обоих, будто между ними не было ни расстояния, ни преград.

Опустившись на одно колено, она скрестила пальцы в ритуальном знаке — сложном, древнем, выточенном веками в памяти её рода. Каждый сустав будто наполнился льдом, а по коже пробежали мурашки от силы, которая начинала собираться вокруг неё, как грозовые тучи перед бурей. В этот миг даже ветер перестал шептать, и наступила гробовая тишина — та самая, что бывает перед самым страшным ударом судьбы. Рис 8.

Рис 8. Использование вышей магии. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

И тогда она произнесла чётко, без дрожи, вкладывая в слова всю свою волю:

— Сокрытые Врата.

Реальность вздрогнула. Не треснула, не раскололась — она будто выдохнула, и всё вокруг начало плавно погружаться в тёмное небытие. Тьма не нападала, не рвалась вперёд — она обволакивала, стелилась по земле, забирала свет, звуки, даже запахи, пока мир не превратился в сплошную, вязкую пустоту.

— Безмолвие Ада.

А потом, секунда за секундой, пространство начало перестраиваться. Перед глазами вспыхнул иной мир — мир, где всё горело. Пламя не было красивым или изящным: оно было диким, яростным, пожирающим всё подряд. Вокруг царили хаос и разрушение: обугленные деревья стояли, как чёрные скелеты, а среди руин застыли статуи, покрытые кровавой смолой, — словно кто‑то пытался сохранить в них последние мгновения жизни, но они так и остались в вечном крике.

Юджин почувствовал, как связь с привычной реальностью рвётся, будто кто‑то перерезал невидимые нити, державшие его на месте. Он стоял посреди этого пылающего кошмара и вдруг осознал: он больше не на тренировочной площадке. Он в другом мире, в чужом, враждебном, где сама земля дышала болью. И в этот момент в его голове вспыхнула догадка: Марта не собиралась убивать Марена этой техникой. Она хотела либо прогнать его, либо задержать на мгновение — ровно настолько, чтобы успеть схватить Юджина и вернуться обратно, сбежать от Предвестника, пока тот будет оглушён и дезориентирован.

Марта, стоя на расстоянии, прошептала:

— Коде 9: Огненный Феникс.

В небе будто произошёл разлом — резкий, болезненный, как трещина в стекле. Из этой трещины, разрывая саму ткань пространства, начал появляться он: огромный, пылающий, величественный. Огненный Феникс рос в небе, становясь всё больше, пока не занял собой почти весь горизонт. Его крылья были словно из чистого пламени, а перья — из света, который одновременно слепил и обжигал. Он падал вниз — медленно, но неотвратимо, как приговор, который нельзя отменить. Рис 9.

Рис 9. Огненный феникс, 9-а способность призыва в Безмолвие Ада. Трек боя: CELESTIAL POISON - R. Bou, OBLXKQ

С каждым его движением воздух дрожал, а земля стонала. Рев Феникса прокатился по этому миру, сотрясая даже застывшие статуи, заставляя кровавую смолу стекать по их лицам, будто они наконец‑то начали плакать.

— Лети, мой птенчик, неси хаос и ужас. Пусть этот мир забудет, что значит тишина. — тихо, но твёрдо произнесла Марта, и в её голосе звучала не только сила, но и странная нежность, будто она провожала в последний путь кого‑то дорогого.

Марен, стоявший до этого с высоко поднятой головой, вдруг осознал: просто стоять здесь и ждать удара — смертельно опасно. Его тьма, его власть над пространством казались теперь жалкой игрой по сравнению с этой первозданной стихией.

Он уже хотел перенаправиться в другую точку, скрыться, найти укрытие — но тут его взгляд зацепился за Юджина.

Юджин стоял, вытянув руки вперёд, и вокруг него медленно, но уверенно формировался огромный невидимый купол — светлый, пульсирующий, сотканный из самой жизненной энергии. Он не был похож на щит из стали или камня — он был как дыхание, как тепло, которое отталкивало тьму. Этот купол не давал Марену уйти, не позволял ему раствориться в тенях или ускользнуть сквозь разломы пространства.

Предвестник зарычал, его голос дрожал от ярости и страха:

— Ничтожество! Отпусти! Кто тебе дал право использовать эту силу против меня,мразь?!

Юджин не отвечал. Он чувствовал, как силы покидают его, капля за каплей, как вода сквозь пальцы. Каждая секунда держания этого купола стоила ему частички самого себя. Он понимал все риски: он мог потерять сознание, мог упасть без сил, мог умереть прямо здесь, в этом чужом мире, среди огня и пепла. Но он также понимал, что если сейчас отпустит — Феникс пролетит мимо, Марен ускользнёт, и тогда всё будет напрасно. Марта не сможет вернуться одна, а он не сможет выжить в этом мире без её защиты.

Тем временем Марта, находясь на приличном расстоянии, смотрела на эту картину, и в её груди всё сжималось от ужаса. Рис 10.

Рис 10. В недоумение.

«Что он делает? Зачем? Я же сказала ему не вмешиваться! Если он умрёт — я умру следом. Пока он обычный человек, пока он не понимает всей сути Аур и их силы, он остаётся самым уязвимым. Он для меня удобен и полезен, а может он мне нужен!?»

Мысли метались в её голове, сталкиваясь, как осколки стекла. Она пыталась сохранить хладнокровие, пыталась просчитать варианты, но сердце билось так сильно, что заглушало даже рёв Феникса.

— Нет, нет, нет… — прошептала она сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока её голос не превратился в крик. — Не смей, Беги! Не смей умирать, слышишь!

Её глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться — не сейчас, не в бою. Но капли всё равно выступили, дрожа на ресницах, отражая багровый свет Феникса.

— Не смей, не смей! — кричала она, и этот крик был не приказом, не гневом — это была мольба, самая искренняя и отчаянная, на которую она была способна.

Она рванулась вперёд с такой скоростью, что воздух за ней разрывался на полосы. Каждый шаг отдавался в груди болью, каждый вдох был как удар. Её единственной задачей сейчас было коснуться Юджина, схватить его и телепортироваться обратно в свой мир, оставив Марена один на один с этим хаосом, с этим взрывом, с этим огненным приговором.

Феникс продолжал падать, сокращая расстояние до земли. Его тень накрывала всё вокруг, и даже Марен, привыкший к тьме, почувствовал, как холод пробирается под броню.

Юджин тем временем становился всё слабее. Его руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, а перед глазами плыли тёмные пятна. Он уже не видел чётко ни Феникса, ни Марена, ни даже собственную тень. Он чувствовал только, как энергия уходит, как мир становится тише, как будто кто‑то медленно убавлял громкость вселенной.

Когда он окончательно потерял сознание и начал падать на колени, в ту самую секунду Марта добежала до него. Она не думала, не взвешивала, не искала идеальных слов — она просто схватила его, прижала его голову к своей груди, крепко, так, будто хотела защитить его даже от самой смерти.

И в тот же миг реальность снова вздрогнула — но теперь она не погружалась во тьму, а, наоборот, вспыхнула ослепительным светом. Рис 11.

Рис 11. Спасение.

Они исчезли из пылающего мира и вернулись обратно — на ту самую тренировочную площадку, где воздух всё ещё пах дымом и горячей землёй, где деревья стояли нетронутыми, а небо было ясным, будто ничего и не происходило.

Только тишина была другой — напряжённой, звенящей, наполненной эхом только что пережитого ужаса.

Марен не успел сбежать. Он остался там, в том пылающем мире, и когда Феникс наконец коснулся земли, произошёл взрыв такой силы, что даже пространство содрогнулось. Тьма, которую он носил в себе, рассыпалась, как пепел на ветру, и от 13‑го Предвестника Опустошённых не осталось ничего — ни тени, ни шёпота, ни следа.

Марта опустилась на землю, всё ещё прижимая к себе Юджина. Её плечи дрожали, но не от холода — от облегчения и от той самой боли, которая приходит после того, как ты чудом избежал катастрофы.

— Какая же ты бестолочь… — прошептала она, и её голос дрожал, смешиваясь со слезами, которые теперь уже не сдерживались. — Какая же ты никчёмная, безрассудная, глупая бестолочь… Зачем ты это сделал? Ты чуть не убил себя! Ты мог погибнуть!

Юджин, лежавший у неё на руках, приоткрыл глаза — они были мутными от истощения, но в них всё ещё теплился тот самый свет, который она так боялась потерять. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой, хриплой.

— Зато… — его голос звучал тихо, с хрипом, будто каждое слово царапало горло. — Зато мы вместе смогли убить нашего первого Предвестника Опустошённых.

Марта замерла, глядя на него, и в этот момент вся её ярость, весь страх, вся боль вдруг превратились в нечто другое — в ту самую нежность, которую она так старательно прятала за колкостями и насмешками. Она уткнулась лбом в его лоб, закрыла глаза и прошептала:

— Идиот. Самый настоящий идиот.

Вокруг них медленно оседал пепел, которого не было в этом мире, — будто отголосок того пламени, что только что сгорело в другом измерении. А тишина становилась не звенящей, а живой, наполненной дыханием двух людей, которые только что прошли через ад — и вернулись.

Глава 4

ГЛАВА IV

В тронном зале не было ветра. Колонны уходили вверх и терялись задолго до того, как взгляд мог различить их вершины; между ними клубилась дымка. В ней проступали человекоподобные фигуры: одни стояли, другие бесшумно переходили с места на место. Стоило всмотреться — и они исчезали.

В глубине зала возвышался трон — огромный, чёрный, лишённый золота и каких-либо знаков власти. Тому, кто сидел на нём, знаки не требовались.

Эрем, повелитель Опустошённых, слегка опустил голову. Чёрные волосы падали ему на лоб, одна рука покоилась на подлокотнике, другая — на колене. Он не старался казаться величественным. Даже здесь, среди существ, от одного упоминания которых пустели человеческие города, ему не приходилось доказывать, кому принадлежит это место.

Справа от трона, как всегда ближе всех, стояла Первая Предвестница Макито. Рис 1.

Рис 1. Повелитель Опустошённых и Первая Предвестница.

Остальные образовали перед Эремом широкую дугу: от Второго до Девятого. Девять существ, каждое из которых могло оставить от города одни развалины, ждали в тишине.

Первым заговорил Девятый. Рис 2.

Рис 2. Девятый предвестник Опустошённых.

— Повелитель.

Эрем не поднял глаз.

— Говори.

— Пришло известие с восточных земель. Тринадцатый не вернулся.

— Это всё?

— Нет. Мы нашли место, где он находился в последний раз. — Девятый выдержал короткую паузу. — Он погиб.

Палец Эрема замер на краю подлокотника. Всего на мгновение, но Предвестники заметили. Первая повернула голову к трону, Второй нахмурился, Третий поднял взгляд. Даже дымка между колоннами словно застыла вместе с ними.

— Погиб? — переспросил Эрем.

— Мы обнаружили остатки его энергии.

В лице повелителя почти ничего не изменилось. Он не разгневался и не встревожился — лишь удивился, а удивить Эрема было труднее, чем напугать целую армию.

Предвестники не умирали тысячелетиями. Когда-то их было тринадцать. Десятый встретился с первой Богиней Фиолетовых Аур, Хионарой Цучинами, и не вернулся. Никто уже не помнил, сколько длилась та битва: одни говорили о нескольких днях, другие уверяли, что Хионаре хватило лишь мгновения, чтобы уничтожить его. Позднее Одиннадцатый и Двенадцатый погибли от руки Микасы Хикагури — Богини Красных Аур той эпохи. Три смерти, и все от существ, чьи имена пережили собственное время.

С тех пор рушились структуры правления, исчезали народы, забывались правители, некогда считавшие себя вечными. Предвестники оставались.

До сегодняшнего дня.

— И кто же его убил? — спросил Эрем.

— Честно, мы и сами не знаем. Большая часть следов принадлежала самому Тринадцатому. Остальная энергия искажена так сильно, что определить её природу невозможно.

— Значит, вы понятия не имеете, с чем он столкнулся.

— Нет, Повелитель. Но неподалёку мы обнаружили кое-что ещё.

— Что?

— Человека.

Пятый едва заметно усмехнулся, но Эрем уже снова смотрел на Девятого с привычным безразличием.

— И почему человек должен меня заинтересовать?

— Потому что в нём есть жизненная энергия.

Усмешка Пятого исчезла. Первая развернулась к Девятому всем корпусом, а Эрем медленно выпрямился на троне.

— Повтори.

— У этого человека есть жизненная энергия.

Тишина стала такой полной, будто и сам зал прислушивался к их разговору.

— У людей её не бывает.

— Поэтому я и докладываю лично.

Люди обладали душой, сознанием, жизненной силой. Могли вступать в связь с аурами, принимать их силу и пользоваться магией. Но жизненная энергия им не принадлежала — никогда, ни в одну из известных эпох. Её присутствие в человеческом теле считалось не редкостью, а невозможностью.

— Ты уверен, что он человек?

— Полностью.

— Имя?

— Юджин.

Эрем повторил имя негромко, словно пробовал его на вкус.

— Мы наблюдали издалека, — продолжил Девятый. — Поначалу энергия почти не проявлялась. Потом она вспыхнула вокруг него — светлая, очень чистая. Всего на несколько мгновений, но мы почувствовали её даже с большого расстояния.

— Сколько её было?

— Мы не успели определить.

— Она исчезла?

— Нет. Осталась внутри и продолжает расти.

— Какой предел?

— Не могу сказать, Господин.

Уголок губ Эрема дрогнул. Теперь его интерес был заметен всем.

— Человек с жизненной энергией, которая не перестаёт расти…

— И он не один, — добавил Девятый. — Рядом с ним Богиня Красных Аур нынешней эпохи.

Несколько Предвестников переглянулись. Титул напоминал о Микасе Хикагури и двух собратьях, которых она уничтожила, хотя та богиня принадлежала другой эпохе и обладала иной силой.

Эрем поднялся. Пол едва слышно дрогнул, полотнища под сводами натянулись, дымка отступила к колоннам.

— Не сравнивай нынешнюю Красную Богиню с Микасой. Между ними слишком огромная разница.

— Значит, она не представляет угрозы? — спросила Первая.

— Я этого не говорил. Конечно, она слабее Микасы, но всё ещё остаётся Богиней Красных Аур. Недооценить её было бы глупо: вдобавок у неё остались магические техники прежней Богини Микасы. А ещё рядом с ней человек, который обладает невозможной для людей силой.

Он спустился с возвышения и остановился перед Девятым.

— По отдельности они уже заслуживают внимания. Они вместе могут оказаться куда интереснее.

— Тогда позвольте мне отправиться к ним, — сказал Девятый. — Наблюдений издалека мало. Я подойду ближе, почувствую его энергию. Возможно, спровоцирую. Рис 3.

Рис 3. Интересная идея.

— Собираешься сражаться? — спросила Макито.

— Само собой, если потребуется.

— А Богиня Красных Аур?

— Буду действовать по обстоятельствам.

Улыбка сошла с лица Эрема.

— Нет. Не забывай, кто она.

— Я помню.

— Сомневаюсь. Ты прав: нынешняя богиня далека от Микасы. Но если решишь, что поэтому она безопасна, ошибёшься.

Девятый слегка склонил голову.

— Да, Повелитель.

Эрем развернулся и пошёл к трону.

— Отправляйся. Проверь человека, но не убивай. Мне нужен живой Юджин.

— Даже если он нападёт первым?

— Защищайся.

— Вы хотите встретиться с ним лично?

Эрем задержался на первой ступени.

— Возможно. Пока мне интереснее посмотреть, как далеко он сможет зайти. Если предел его энергии действительно неизвестен, было бы скучно остановить его рост прямо сейчас.

— А если он станет опасен?

Эрем оглянулся через плечо.

— Тогда станет ещё интереснее.

Он вернулся на трон, и давление, сжимавшее зал, ослабло.

— Девятый. Если снова увидишь светлую энергию — не вмешивайся. Особенно если её станет больше.

— Как прикажете.

Огромные двери начали расходиться. Девятый вышел первым, за ним один за другим исчезли остальные. Вскоре рядом с троном осталась только Первая.

— Эрем, скажи… — позвала она. Первая Предвестница Макито была одной из немногих, кому дозволялось обращаться к нему по имени. — Тебя и вправду не тревожит смерть Тринадцатого?

— Нет.

— Десятый погиб от Хионары Цучинами. Одиннадцатый и Двенадцатый — от Микасы Хикагури. Все трое погибли от Богинь тёмных Аур. Теперь Тринадцатого убивает нечто, чью природу мы не способны определить. Рядом появляется человек с жизненной энергией, а с ним — нынешняя Красная Богиня. Слишком много совпадений.

— Именно поэтому я хочу посмотреть, что будет дальше.

— А если Юджин связан с его смертью?

На губах Эрема мелькнула тень улыбки.

— Тогда тем более торопиться некуда. Война приобретает новые краски.

Макито постояла ещё немного, после чего направилась к выходу. У дверей её шаг замедлился. В памяти всплыли слова, настолько древние, что она не могла вспомнить, когда впервые их услышала.

В Первую эпоху, когда законы мира ещё только принимали нынешнюю форму, среди аур ходило предсказание о ребёнке. Он родится человеком — с человеческим телом и сознанием, — но будет нести в себе светлую жизненную энергию, которой человеку обладать не дано. Силу, чьего предела нельзя увидеть в момент её появления.

Его называли по-разному. Одно имя пережило тысячелетия: Дитя Пророчества.

Первая остановилась. Человек. Светлая вспышка. Энергия, которая растёт без видимого предела. Богиня Красных Аур рядом. Предсказание сулило перемены, способные затронуть не один народ и не одну эпоху, а сам порядок мира.

Неужели это и вправду он?

Она обернулась. Эрем сидел, спокойный, будто всё уже было решено. Рис 4.

Рис 4. Сомнение.

Нет, подумала Первая. Пока рано. Одной вспышки и нескольких совпадений недостаточно.

Она ничего не сказала Эрему и шагнула за порог. Двери сомкнулись с тяжёлым ударом.

* * *

Юджин сидел напротив Марты, и его уверенность таяла с каждой секундой. Он быстро расправился с дольками красной рыбы в соусе терияки, смаковал послевкусие, поглядывал на Марту и искренне не понимал, почему она застыла над этим «эксклюзивным» супом, который заказал Юджин, будто перед ней не блюдо, а проклятие.

— Ну же, давай, попробуй хоть ложечку! — Юджин снова подхватил большую ложку, зачерпнул густой, пряный бульон, в котором поблёскивали специи и… да, виднелась маленькая обезьянья голова. Он поднёс ложку почти к самому носу Марты и расплылся в той самой доброй, чуть глуповатой улыбке, которая у него появлялась, когда он искренне хотел сделать кому-то приятно. — Это же не просто еда — это изысканный вкус! Ты же сама говорила, что ауры пробуют всё, чтобы чувствовать мир…

Марта не выдержала. Запах ударил в ноздри, и внутри всё взвыло от отвращения вплоть до рвоты. Её волосы вспыхнули лёгким, но яростным огнём — не обжигающим, не сжигающим, а будто кричащим: «Нет!» Пламя не тронуло ни скатерть, ни свечи, ни даже её собственные локоны, но в кафе вдруг стало ощутимо жарче.

— Блядь, отъебись нахуй! — рявкнула Марта так, что пара соседних столиков невольно обернулась. Она резко отодвинула тарелку, будто та обезьянка могла её укусить. — Я не хочу пробовать эту гадость!

— Марточка, я правда хотел сделать что-то приятное. Ты рассказывала, что ауры ценят новые ощущения. Вот я и запомнил.

— Удивительно. Обычно у тебя в голове ничего дольше минуты не держится.

Она отвернулась к окну. Пламя в волосах угасло, оставив между прядями несколько красных искр. В её фырканье всё ещё слышалась злость, но теперь к ней примешивалась неловкость.

Юджин решил не испытывать судьбу супом. Он отложил ложку, помолчал и спросил:

— Во время боя с Тринадцатым Предвестником твои глаза изменились. Я сперва подумал, что мне мерещится: вокруг всё горело, трещало, я половину времени не понимал, где верх. Но потом увидел рисунок. Что это было?

Марта напряглась, хотя тут же постаралась скрыть это скучающим выражением лица. Рис 5.

Рис 5. Объяснение магии Аур.

— Глаза Шитору.

— Ши… чё?

— Ши-то-ру, бестолочь.

— Окей, запомню.

— Через пять минут забудешь.

— И всё-таки что это такое?

Судя по её взгляду, Марте проще было объяснить, чем терпеть новые вопросы.

— Шитору — это разновидность глаз. Это не заклинание, не боевая техника и не то, чему можно научиться по книжке, делая умное лицо. Это пробуждение новой силы. Обычная аура способна пройти не дальше второй стадии, а у людей предела нет.

— А первая стадия?

Насмешка на лице Марты исчезла.

— Прозрение. Оно приходит, когда ты впервые чувствуешь, из чего на самом деле складывается жизнь ауры: энергия, сознание, память, связь с другими. Ты не просто узнаёшь об этом, а понимаешь всю их сущность. Обычно такое понимание рождается по большей части из потерь.

— Подожди, это после какой потери?

Она провела пальцем по краю стакана.

— На твоих глазах умирает аура, с которой у тебя нет магической привязки или носителем которой ты не являешься, но которая стала для тебя важнее любой привязки. Самая близкая. Самая любимая. Внутри что-то ломается — и одновременно открывается.

Юджин больше не улыбался.

— А вторая стадия?

— Затмение.

На этот раз Марта отвела взгляд. Её пальцы крепче сжали стакан.

— Эти глаза были у тебя тогда?

— Верно. Во время Затмения сила и магия ауры возрастают примерно вдвое. Меняются реакция, восприятие, контроль энергии. Шитору проявляется полностью.

— Почему рисунок именно такой?

— Всё, завались. Тебе необязательно много знать.

— Это почему?

— Потому что ты бестолочь.

— Ну спасибо, хоть в этот раз звучит более убедительно.

— Не за что.

— Вообще-то это был сарказм.

— Вообще по барабану.

Несколько минут они почти не разговаривали.

Юджин смотрел куда-то в стол, но перед глазами снова и снова возникала одна и та же картина.

Горящий мир.

Обугленные деревья.

Чёрное небо.

И огромное существо, рождённое из пламени.

Он наконец поднял взгляд.

— Марта.

Она лениво повела глазами в его сторону.

— М?

Юджин немного помолчал.

— Тогда… во время боя. Ты сказала: «Сокрытые Врата».

— Ну, сказала.

— И что это было?

Она несколько секунд смотрела на него, словно решая, насколько подробно стоит отвечать.

— Высшая магия.

Юджин нахмурился.

— Это я уже понял.

— Нет, — спокойно произнесла Марта. — Думаю, не понял.

— Сокрытые Врата — их так называют потому, что, даже если ты самый могущественный маг, который может перемещаться в разные вселенные, в том числе параллельные, ты никогда не сможешь попасть в Сокрытые Врата, потому что они скрыты проклятием. Они могут открываться только тогда, когда их открывает пользователь. Это одна из тех техник, которыми нельзя пользоваться просто потому, что ты достаточно силён. Для их открытия необходима вторая стадия глаз Шитору. Без неё ты даже не сможешь правильно сформировать пространство.

Юджин невольно вспомнил её глаза в тот момент.

Тот странный взгляд.

То ощущение, будто окружающий мир внезапно перестал быть настоящим.

— Значит, это было какое-то заклинание перемещения?

— Да.

Марта покачала головой.

— Я перенесла нас в существующий мир. В другую реальность.

Юджин несколько секунд смотрел на неё.

— Ты хочешь сказать… тот горящий мир действительно существовал?

— Пока Врата были открыты — да.

Она произнесла это так буднично, что Юджин даже не сразу нашёлся с ответом.

Марта продолжила:

— Когда пользователь применяет Сокрытые Врата, он забирает туда себя и выбранного противника. Иногда нескольких противников, если способен удержать их одновременно. После этого обычная реальность рушится, и противники оказываются в другом измерении — другом мире, который невозможно найти нигде во вселенной. Вход на эту территорию становится недоступным.

— Каждый тип Врат создаёт собственную территорию. Она может быть огромной. Настолько огромной, что даже покажется отдельным миром.

— Но это всё равно не настоящий мир?

— Настоящий, — поправила Марта. — Просто ограниченный.

Юджин прищурился.

— Ограниченный чем?

— Границей.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— У любых Сокрытых Врат есть предел пространства. Где-то он находится ближе, где-то настолько далеко, что до него можно добираться часами. Но он существует всегда.

— А если добраться до него?

Марта слегка улыбнулась.

— Тогда начинается самое интересное.

Юджин уже заранее понял, что ему не понравится ответ.

— Если противник сумеет достичь края территории и разрушить границу, созданная реальность начинает рушиться. Пространство теряет устойчивость, и Врата закрываются.

— То есть можно сбежать?

— Конечно, можно.

Она чуть наклонила голову.

— Если тебя до этого не убьют.

Юджин тихо хмыкнул.

— В принципе, логично: должна же быть грань.

— Само собой.

Он снова посмотрел на стол.

В памяти всплыло то бескрайнее пылающее пространство.

— Но всё же, почему ты тогда просто не использовала самое сильное заклинание сразу?

На этот раз Марта не ответила сразу.

Выражение её лица немного изменилось.

— Потому что Сокрытые Врата жрут жизненную энергию.

Он поднял глаза.

— Очень сильно?

— Колоссально.

Весёлость окончательно исчезла из её голоса.

— Само открытие Врат требует огромного количества жизненной энергии. Потом энергия постоянно расходуется на поддержание данной территории. На изменение пространства. На удержание противника внутри. И только после этого идут способности самих Врат.

Юджин медленно нахмурился.

— И сколько есть способностей?

Марта подняла руку и показала десять пальцев.

— Десять.

Марта слегка улыбнулась.

— У каждых Сокрытых Врат существует десять ступеней воздействия на территорию. Их называют кодами. Первый — самый слабый. Затем второй, третий… и так далее.

Она остановилась.

— До десятого.

Юджин посмотрел на неё.

— Значит, десятый код самый сильный?

— Естественно, самый сильный, бестолочь. Я кому всё объясняю?

— А ты можешь его использовать?

Марта замолчала.

Всего на мгновение.

Но Юджин заметил.

— Могу, — наконец ответила она.

— Тогда почему не использовала его тогда?

Марта медленно выдохнула через нос.

— Потому что между словами «я способна это сделать» и «я переживу это» есть небольшая разница.

Юджин ничего не сказал.

Она продолжила уже серьёзнее:

— Сила последнего кода зависит не только от мастерства. Главный предел — запас жизненной энергии пользователя. Если энергии достаточно, ты выдержишь отдачу. Если её мало…

Марта провела большим пальцем по своей шее.

— Можешь умереть прямо во время применения.

Юджин нахмурился ещё сильнее.

— Стоп, просто умереть?

— Сердце остановится. Тело не выдержит. Или энергетические каналы разрушатся раньше, чем техника завершится. Вариантов много.

— Очень странно, даже слишком.

— Высшая магия вообще редко бывает дружелюбной.

Несколько секунд между ними стояла тишина.

Потом Юджин вспомнил ещё кое-что.

— Феникс.

Марта посмотрела на него.

— Что?

— Тогда появился огромный огненный феникс.

Она слегка улыбнулась.

— Код Девять. Огненный Феникс.

Теперь это название прозвучало совсем иначе.

Юджин откинулся на стуле.

— Девятый…

— Именно, мой любимый птенчик, что несёт ужас и кошмар.

— То есть всё время до того момента ты специально экономила энергию?

Марта кивнула.

— Во время того боя я старалась использовать столько силы, сколько было необходимо, и ни каплей больше.

Она взяла чашку, однако пить не стала.

— Потому что заранее понимала: обычными атаками его не остановить. Мне нужен был достаточный запас жизненной энергии хотя бы для девятого кода.

Юджин вспомнил пылающее небо.

Разлом в небе.

А затем — невероятных размеров огненное создание, расправившее крылья над разрушенным миром.

— Огненный Феникс…

— Он предназначен не для точечного удара, — сказала Марта. — Это техника масштабного уничтожения.

Она поставила чашку обратно.

— Когда появляется Феникс, часть накопленной энергии Врат соединяется с жизненной энергией пользователя. После этого он обрушивает её на территорию.

Юджин усмехнулся.

— «Часть»?

Марта посмотрела на него.

— Огромную часть.

— Ну, впрочем, я так и думал.

Она слегка пожала плечами.

— Поэтому после девятого кода я уже не могла позволить себе разбрасываться силой.

Юджин помолчал некоторое время.

Марта сделала маленький глоток. Юджин наблюдал за ней, пока она не обратила внимание:

— Чё тебе?

— Я помню: перед тем, как я потерял сознание после боя, у меня перед глазами всё плыло, но тебя я видел. Ты держала меня на коленях.

— Это галлюцинации.

— Ты плакала.

— Я не плакала!

Соседи снова покосились на них.

— Ладно, — покорно согласился Юджин. — У тебя просто слезились глаза.

— Это было от дыма.

— Мы были на улице, и ветер дул в другую сторону.

— Юджин.

Марта криво улыбнулась.

— Да?

— Закрой свою пасть.

Юджин едва заметно улыбнулся. Марта тут же ткнула в него пальцем.

— Даже не смей делать такое лицо. То, что я тогда тебе немного открылась, ещё не означает, что я теперь стану девочкой-паинькой.

— Стоп, я такого не говорил.

— Зато подумал.

— Ну, возможно.

— Вот поэтому лучше помалкивай.

Юджин послушно кивнул. Марта взяла стакан, он опустил глаза к тарелке. Прошло секунд десять; она уже почти поверила, что тема закрыта.

— Но всё же ты плакала, — тихо сказал он.

Стакан медленно вернулся на стол, волосы Марты снова занялись огнём.

Юджин оценил расстояние до выхода.

— Я, пожалуй, попрошу счёт.

— Юджин.

— Я пошутил!

А затем Юджин задал вопрос, который всё это время вертелся у него в голове:

— Марта.

— А десятая способность твоих Врат?

Пальцы Марты замерли на стакане.

На этот раз она не улыбнулась.

Даже взгляд стал другим.

Юджин это заметил сразу.

— Что делает десятый код?

Марта медленно подняла глаза.

— Тебе пока лучше этого не знать.

— Даже интересно, почему?

— Потому что девятый код создан для разрушения того, кто находится внутри Врат.

Она сделала короткую паузу.

— А десятая способность ставит под угрозу сами Врата вместе с их хозяином.

Юджин молчал.

Марта отвела взгляд к окну.

— Поэтому его не используют ради победы.

За стеклом медленно прошла человеческая фигура.

— Его используют только тогда, когда уже решил, что пути назад нет.

Юджин ещё долго смотрел на неё.

Дверь в кафе распахнулась с таким грохотом, что вздрогнули уже все. В проёме появилась Аяно — растрёпанная, раскрасневшаяся, с сияющими глазами. Она ворвалась внутрь так, будто не дверь открыла, а выиграла сражение. Рис 6.

Рис 6. Озорной оптимизм. Трек её настроения: SUA CERTEZA ULTRA SLOWED - N1VALL, Dianasty

— А я тебя искала! — объявила она, направляясь к Юджину. — Помнишь, дружок мой? Мы обещали ещё увидеться.

— Я вообще-то никуда не исчезал.

— Для меня исчезал. Я тебя не видела.

— Железная логика.

— Вот именно!

Марта стояла чуть в стороне, прямая и холодная, будто сама гордыня обрела форму. Её взгляд скользил по Аяно с тем спокойствием, с которым смотрят на неугомонного ребёнка.

Марта собралась вернуться в его сознание, но Юджин протянул к ней руки и чуть развёл их, приглашая обняться, чтобы она могла попасть в его разум. Она посмотрела на него как на безнадёжного дурака.

— Нет, даже не думай. Бестолочь, не нужны мне твои обнимашки.

Щёлкнув пальцами, она исчезла.

— Забавная, но немного чокнутая, — заметила Аяно.

Из глубины сознания Юджина немедленно донеслось: «Я тебя слышу, соплячка».

Он подавил смешок.

— Раз теперь мы вдвоём, покажешь мне Земли Зелёных Аур?

— Естественно, покажу. Только сначала посидим в парке: идти далеко, через час попросишь нести тебя на спине.

— Я крепкий мужчина.

— Конечно-конечно.

Они вышли из кафе и пошли в расположенный рядом парк, где устроились на лавке у дороги. Аяно принялась рыться в маленьком кармане. Юджин успел предположить оружие, банан, деньги или древний артефакт, прежде чем она торжественно вытащила сухарик.

— Угощайся, милашка. Он вкусный.

Юджин открыл рот от удивления.

— Последний?

Аяно заглянула в карман.

— Кажется, да.

— Тогда ешь сама.

— Эй, я тебе принесла. — Она положила сухарик ему в ладонь. Рис 7.

Рис 7. Щедрость. Трек фона: sense - trapeia

Жест был совсем пустяковым, но тронул Юджина сильнее дорогого подарка. Аяно не пыталась произвести впечатление и не ждала благодарности. Ей захотелось поделиться — вот и всё.

— Спасибо.

— Не за что.

Она снова сунула руку в карман и нашла там маленький обломок.

— Ага!

— Ты сказала, что тот был последним.

— Видимо, ошиблась. Повезло.

Аяно захрустела своим обломком. Юджин попробовал сухарь.

— Ну как?

— Нормальный.

Она возмущённо вскинула голову.

— Вкусный, — поспешно поправился он. — Очень вкусный.

— Чудно.

Некоторое время Юджин наблюдал, как она щурится от удовольствия и раскачивает ногой, не стараясь казаться взрослее, мудрее или сильнее. Потом вспомнил то, что слышал о ней раньше.

— Ты правда всю жизнь хотела быть воительницей?

Улыбка Аяно не исчезла, только стала тише.

— Я не знаю, как на это ответить. С рождения вокруг были воины: одни возвращались с боёв, другие уходили и больше не возвращались. Нам не говорили: «Когда вырастешь, станешь кем захочешь». Говорили: «Когда станешь сильнее, сможешь защищать других».

— И тебя это никогда не злило?

— А почему должно было?

Она спросила без притворства. Для неё такая жизнь была единственно возможной.

— Иногда мне кажется, вы просто не успеваете понять, чего хотели бы на самом деле, — сказал Юджин. — Война длится десятки тысяч лет. Вы учитесь сражаться раньше, чем узнаёте, что любите. Среди вас могли бы быть художницы, учителя, музыканты. Кто-то выращивал бы цветы, кто-то пёк хлеб.

— Я бы ела хлеб, — серьёзно вставила Аяно.

Юджин рассмеялся, но быстро посерьёзнел.

— Страшно думать, сколько мечтаний исчезло прежде, чем вы успели их придумать.

Аяно задумчиво посмотрела на него.

— Наэри бы тебе понравилась.

— Кто?

— Наэри Домори. Моя самая близкая подруга. Самая-самая. Рис 8.

Рис 8. Лучшие подруги.

Одно её имя сделало лицо Аяно тёплым и нежным.

— У неё никогда не было огромной силы, — продолжила она и тут же предупредила: — Но даже не думай, что она слабая. Сила ведь не всегда здесь.

Аяно сжала кулак, затем коснулась груди.

— Иногда она здесь. Наэри добрая не потому, что хочет такой казаться. Она иначе не умеет. Может помочь незнакомой ауре, а потом весь день ворчать, что та даже спасибо нормально не сказала.

— Добрая и ворчливая? Мне уже нравится.

— Я же говорила. Она многому меня научила — например, терпению и тому, что перед дракой неплохо бы подумать.

Юджин посмотрел на неё с сомнением.

— Не очень-то получилось.

Аяно толкнула его плечом, и оба рассмеялись. Когда смех стих, она стала серьёзнее.

— Но однажды Наэри спасла мне жизнь. Я решила, что одна удержу проход, пока остальные отступают. Конечно, переоценила себя.

— Конечно, — негромко согласился Юджин.

— Не перебивай. Я не заметила удар, а Наэри заметила и встала между нами. Её тяжело ранило. Знаешь, что эта дура сказала? «В следующий раз сначала думай, потом геройствуй». И сразу потеряла сознание.

— Хорошая фраза. Продолжение хуже.

— Я всю ночь просидела рядом и думала, что никогда себя не прощу, если она не очнётся. А утром Наэри открыла глаза и первым делом спросила, осталось ли что-нибудь поесть.

— Теперь я точно хочу с ней познакомиться.

— Познакомлю. Обязательно.

Аяно произнесла это так уверенно, будто дала настоящее обещание.

С ней было легко. Она не прятала доброту за грубостью и не заставляла угадывать, что чувствует. Если хотела улыбнуться — улыбалась; если кто-то был ей дорог — говорила об этом вслух.

Юджин невольно подумал о Марте. Она закрывалась всякий раз, когда разговор становился личным: ругалась, насмехалась, меняла тему. Может, дело было не только в скверном характере? Может, открыться перед ним означало для неё дать ещё одному человеку возможность причинить боль?

После недавней битвы, после её слёз и рук, прижимавших его к себе, он уже не мог всерьёз поверить, что Марте всё равно.

— Ю-у-уджин, — протянула Аяно и помахала ладонью перед его лицом. — Земля вызывает странного человека.

Он моргнул.

— Задумался.

— Опасное занятие.

— Вы с Мартой тренировались отвечать одинаково?

— Нет. Просто мы обе умные.

«Не сравнивай меня с ней», — раздражённо отозвалась Марта у него в голове.

Юджин прикрыл рот, скрывая улыбку.

Аяно спрыгнула с лавки и протянула ему руку.

— Ну всё, пойдём к нам.

— Ты же говорила, что далеко.

— Далеко. Поэтому пойдём медленно.

Он принял её руку и поднялся.

По дороге Аяно без умолку рассказывала о Зелёных Аурах, о домах, знакомых и сотне мелочей, которые Юджин едва успевал запоминать. Она предупредила, что некоторые удивятся, увидев человека, некоторые будут разглядывать, а кто-нибудь непременно задаст тысячу вопросов. Но обижать его никто не посмеет.

— Я буду рядом, — сказала Аяно совершенно серьёзно, а затем снова улыбнулась. — И Наэри тебе обрадуется. Она может подружиться даже с камнем, если тот достаточно долго лежит рядом. Тебя накормят, всё покажут. Может, останешься ночевать.

Юджин слушал и понимал, как не хватало ему именно таких вещей: не битв и пророчеств, а последнего сухарика, приглашения в гости и простого обещания быть рядом.

«Может, однажды Марта тоже скажет мне что-нибудь подобное».

«Я всё ещё тебя слышу, бестолочь».

Он остановился. Аяно оглянулась.

— Что случилось?

— Понял, что иногда думать и правда опасно.

Она звонко рассмеялась.

Глава 5

Глава 5

Аяно первой вышла из леса. Ещё несколько шагов назад ветки цеплялись за одежду, а теперь перед ней лежало залитое солнцем поле. Тёплый ветер шёл по высокой траве; за полем поднимались пологие холмы, и где-то там начинались зелёные земли Аур. Рис 1.

Рис 1. Великолепная погода. Фон атмосферы: on read - supwel, WHY.WAVE

Юджин замедлил шаг. Скоро всё, что он знал, можно будет увидеть своими глазами. Аяно обернулась к нему и прищурилась. Он уже выучил эту улыбку: сейчас она либо подденет его, либо придумает новое прозвище. Юджин невольно улыбнулся в ответ.

— Юджин, — сказала она, чуть прищурившись, — скоро я познакомлю тебя с нашей властительницей Хисторией. Она будет рада увидеть необычного человека с необычной силой.

В её голосе слышалась гордость. Она говорила о его странной силе так, будто ей не терпелось представить его кому-то близкому. Юджин ещё не привык, что его необычность может радовать.

— Что ж, — мягко ответил он, — мне и самому интересно увидеть зелёные земли Аур.

Аяно довольно кивнула — и тут ветер стих. Трава застыла, над ухом оборвался тонкий звон насекомого. Юджин почувствовал холод, хотя солнце по-прежнему грело плечи.

Улыбка исчезла с лица Аяно.

— Аяно?..

Она смотрела мимо него. Посреди поля, в нескольких шагах от них, темнел воздух. Юджин поднял глаза: ни облака. А пятно разрасталось. Под ним серела трава, стебли поникали, словно их сдавливала невидимая тяжесть.

— А? — только и успел произнести Юджин.

Тьма сжалась, обретая очертания тела. Опустошённый.

Юджин успел увидеть движение, но даже не поднял рук. Удар в голову отбросил его к большому дереву. Спина встретила ствол; треснула кора, перед глазами вспыхнуло белое. Он сполз к корням, уже не чувствуя, как тёмная энергия обвила его грудь и прижала к дереву.

— Да как же эти твари посмели оказаться здесь?!

Аяно выхватила из зелёной вспышки изумрудный меч. Ещё три силуэта выступили из сгущавшейся тьмы. Она отступила так, чтобы видеть и врагов, и Юджина.

— Так, их Четверо…

Он лежал неподвижно. До него было всего несколько шагов, но первый опустошённый уже перегораживал дорогу.

— Не то выбрали место. Рис 2.

Рис 2. Начало схватки. Трек боя: raven armor - DVRKINSLDE, Shaymen, hushy

Она встретила его удар клинком, отвела чёрную руку и пригнулась под когтями второго. Лезвие распороло ему бок. Существо отшатнулось, оставляя в траве густые тёмные капли; Аяно повернулась к третьему и едва успела поставить блок. Пятки прорезали землю — так далеко её протащило столкновение.

— Какой тяжёлый…

Шорох за спиной заставил её присесть. Над головой свистнуло лезвие. Аяно ударила свободной ладонью в землю: изумрудные нити оплели ногу четвёртого врага и дёрнули вниз. Пока он восстанавливал равновесие, она перемахнула через его согнувшуюся спину и вонзила меч между лопаток. Клинок она выдернула уже из распадавшегося тела.

Оставшиеся трое не дали ей перевести дух. Один рубил сверху, раненый теснил справа, третий ухватил за запястье. Аяно вывернулась, ударила его локтем и пропустила удар в живот. Воздух вышибло из лёгких. Она упала на плечо, перекатилась — чёрная рука расколола землю возле её головы.

— Всё.

Свет вдоль лезвия стал почти белым. Аяно рванулась вперёд, прошла под замахом ближайшего врага и рассекла ему шею. Рис 3.

Рис 3. Начало схватки. Трек боя: raven armor - DVRKINSLDE, Shaymen, hushy

Другой поймал клинок ладонью. Она провернула рукоять, высвобождая меч вместе с обрубками пальцев, и ударила снова. Голова опустошённого отделилась от плеч.

Раненный в бок отступал. Аяно настигла его коротким выпадом в грудь. Он повалился в траву; тёмная жидкость толчками вытекала из обеих ран.

Аяно остановилась, тяжело дыша. В животе ныло. Она вытерла разбитую губу тыльной стороной ладони.

— И это всё?..

Лежавшее существо не шевелилось. Аяно подождала ещё мгновение, но взгляд уже возвращался к дереву. Юджин так и не поднял головы. Она решила, что последний враг умирает, и поспешила к нему.

В глубине леса, между стволами, стоял Золкарион, Девятый Предвестник Опустошённых. С его места просматривалось всё поле. Он наблюдал за нападением, держа руки за спиной, и ни разу не двинулся, даже когда Аяно убила троих. Рис 4.

Рис 4. Наблюдатель из тени.

Человек с жизненной энергией. Рядом с ним — Аура, которая, едва закончив бой, бросилась ему помогать. Золкарион перевёл взгляд с девушки на Юджина. Такое сочетание заслуживало внимания.

— Интересно…

Аяно опустилась возле Юджина.

— Юджин.

Кровь темнела у него в волосах. Она наклонилась ближе, вслушиваясь в дыхание.

— Ну же…

Он застонал. Сначала вернулись звуки, потом боль — тупая, тяжёлая, отдававшая в затылок при каждом ударе сердца. Юджин попробовал выпрямиться.

— Что за…

Что-то удерживало его у ствола. Он дёрнул рукой; воздух вокруг запястья исказился, на миг проступило звено чёрной цепи. Такие же оковы стягивали грудь и ноги.

— Это ещё что?

Он рванулся сильнее. В плечах отозвалось болью, а цепи лишь плотнее врезались в тело.

— Твою ж мать…

Увидев, что он очнулся, Аяно улыбнулась. Юджин сразу заметил кровь у неё на губе, но она уже потянулась к оковам.

— Всё хорошо. Сейчас я тебя освобожу, мой пирожок.

— Я бы поспорил насчёт «всё хорошо».

— Потом поспоришь, моя врединка.

Её пальцы почти коснулись тёмного звена и вдруг замерли. Аяно смотрела на Юджина с таким изумлением, словно он сказал что-то непонятное.

— Аяно?..

По её подбородку потекла кровь. Она попыталась вдохнуть, закашлялась; тёплые капли попали ему на щёку. Юджин опустил взгляд.

Из её живота выступало чёрное лезвие.

— Юджи…

За Аяно стоял раненый опустошённый. Одной рукой он удерживал её за плечо, второй загнал оружие со спины насквозь. Из раны у него в боку всё ещё сочилась тёмная жидкость.

Дальше, посреди поля, возникали новые силуэты. Юджин насчитал пятерых.

— НЕ СМЕЙ!!

Он бросился вперёд всем телом. Цепи ударили о кору, удержали. Опустошённый выдернул лезвие, и Аяно обмякла в его руке. Он отшвырнул её к остальным. Она покатилась по земле, прижимая ладонь к животу, успела опереться на локоть — и получила удар под рёбра. Следующий пришёлся в спину.

— МРАЗИ!

Юджин дёргал руки, пытаясь хотя бы одну вырвать из оков.

— СТОЙТЕ, СУКИ!

Опустошённые не обернулись. Аяно лежала лицом в траве. Она подводила под себя колено, но её снова сбили.

Юджин зажмурился и потянулся туда, где находилась Марта.

* * *

Красный зал встретил тишиной. Марта сидела на троне. Юджин остановился перед ней, всё ещё ощущая цепи на запястьях; здесь, в собственном сознании, это казалось невозможным и оттого ещё страшнее.

— Марта, помоги! — выпалил Юджин. — Она же может умереть!

Она посмотрела на него без всякого интереса.

— Мне плевать на эту соплячку.

Он не сразу понял, что она ответила.

— Марта…

— Всё.

— Но…

Марта щёлкнула пальцами.

* * *

Юджин открыл глаза в тот миг, когда кулак опустошённого ударил Аяно в лицо. Голова её запрокинулась. Её подняли с земли, швырнули другому; тот встретил её ударом ещё в воздухе.

— НЕЕЕЕТ!

На запястьях Юджина выступила кровь. Он уже не чувствовал содранной кожи. Видел только, как Аяно пытается прикрыть голову руками и не успевает.

Внезапно враги остановились. Почти одновременно повернулись к лесу, затем расступились, оставляя проход.

Золкарион вышел из тени. Он шёл неторопливо, выбирая места, где трава ещё не была примята, и остановился перед Аяно. Та лежала на боку. Пальцы скребли землю в поисках опоры.

— Ммм…любопытно…

— Ты ещё кто такой?!

Предвестник не повернул головы.

— Проникающее ранение в области живота. Значительная потеря крови. Множественные удары…

Он наблюдал за её дрожащей рукой.

— Однако тело продолжает пытаться подняться.

Аяно с трудом подняла лицо.

— Я повторяю ещё раз, гниль высокомерная… ты вообще кто такой?..

— Лишь наблюдатель.

— Тогда наблюдай… Падальщик.

Золкарион улыбнулся.

— Именно это я и делаю.

Только теперь он взглянул на Юджина.

— Особенно интересно наблюдать не за тобой.

Пауза длилась ровно столько, чтобы Юджин понял, кого он имеет в виду.

— А вот за ним.

Золкарион прошёл вдоль поля, всё ещё не приближаясь к пленнику.

— Человеческий организм.

Он говорил негромко; Юджин слышал каждое слово.

— Неестественная жизненная энергия.

Его взгляд задержался на тёмных оковах.

— Эмоциональная привязанность к Аурам.

Затем вернулся к лицу Юджина.

— И резкие изменения этой энергии под воздействием сильных эмоций.

Юджин перестал дёргать цепи. Ему стало ясно, почему его до сих пор не убили.

— Не смей трогать её.

Предвестник снова повернул к Аяно.

— Ты слышишь меня?!

Ответа не было.

—ДАЖЕ НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ К НЕЙ!

Она попыталась встать до того, как он подойдёт. Нога подломилась, и Аяно упала на ладонь. Когда над ней легла его тень, она подняла голову.

— Чё уставился?..

— Ты сильнее, чем выглядишь.

— А ты уродливее, чем выглядишь.

Золкарион помолчал, потом коротко рассмеялся.

— Даже сейчас.

Аяно сплюнула кровь ему под ноги.

— Особенно даже сейчас.

Он посмотрел на пятно возле своего сапога. Улыбка исчезла.

— Ладно.

Предвестник отступил на шаг. Юджин увидел, как тот перенёс вес на опорную ногу.

— НЕТ!

Удар пришёлся Аяно в бок. Юджин услышал сухой хруст раздробленных рёбер, прежде чем её отбросило. Она рухнула в траву и осталась лежать с открытым ртом, беззвучно пытаясь втянуть воздух.

— Аяно?..

Её плечи дёрнулись.

— Аяно!

Аяно наконец вдохнула.

— А-А-А-А-А-А!

Крик захлебнулся кашлем. Она свернулась, прижала руку к рёбрам и сразу отдёрнула её. Даже это прикосновение оказалось невыносимым. Дышать получалось только понемногу; стоило воздуху войти глубже, боль пронзала грудь.

— А-а… чёрт…

Золкарион повернулся к Юджину.

— Так.

Он чуть наклонил голову, присматриваясь.

— Теперь посмотрим.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, КЛЯНУСЬ!

По плечам Юджина пробежал свет. Он рванулся, и тёмные звенья впервые задрожали.

— Вот оно.

— Я ТЕБЯ, СУКА, УБЬЮ!

Свет вспыхнул снова, ярче. Юджин потянул руки вперёд, уже надеясь, что сейчас оковы лопнут, но они только натянулись до предела.

— Боль другого существа вызывает резкий рост…

Предвестник проследил, как погасла очередная вспышка.

— Вот оно как…очень интересно.

За его спиной Аяно опиралась на ладонь. Та скользнула в крови, и девушка снова упала. В траве возле неё зеленел меч: выпущенный при первом ранении, он медленно подтягивался к протянутым пальцам.

— Неужели ты всё ещё собираешься вставать?

Аяно подняла лицо.

— А ты. немощь… надеялся… что я просто останусь лежать?

Она подтянула под себя колено. От движения перехватило дыхание, перед глазами на мгновение стало темно. Пришлось переждать, уткнувшись лбом в плечо.

— Ну же…

Рукоять наконец легла в ладонь. Аяно упёрла остриё в землю.

— Ну же, давай…

Нога не слушалась. Она поставила её ровнее, осторожно перенося вес на клинок. Рис 5.

Рис 5. Сила духа.

— Вставай…

Золкарион смотрел, не мешая.

— тело твоё уже давно проиграло.

Она подняла на него глаза.

— А я его… не спрашивала, понял!

И выпрямилась. Земля качнулась; Аяно замерла, пока та снова не стала! Одной рукой она зажимала бок, в другой держала меч. Теперь ей нужно было экономить даже дыхание.

Предвестник отступил, освобождая место.

— А вот теперь…

Его взгляд скользнул к ожидавшим опустошённым.

— …покажи мне, почему ты называешь себя воительницей.

Слово задело что-то давнее. На долю мгновения вместо вытоптанного поля Аяно увидела двор и собственные маленькие руки на слишком толстой деревянной рукояти.

— Я хочу быть воительницей!

Кто-то засмеялся.

— Ты?

— Ты мелкая воительница!

— Даже этот меч тяжелее тебя!

Она сжимала меч так крепко, что занозы впивались в кожу.

— Всё равно стану!

Мама сидела неподалёку. Когда Аяно посмотрела на неё, та улыбнулась — спокойно, без малейшей насмешки. Этого хватило, чтобы не выпустить меч.

А потом двор исчез. Остались огонь, дым и мамины волосы, прилипшие к окровавленным пальцам. Маленькая Аяно поддерживала её голову на коленях и всё пыталась поправить эти волосы, словно сейчас это могло чем-то помочь.

— Мамочка, прошу… пожалуйста…

Мама с усилием подняла руку к её лицу.

— Ты станешь лучшей воительницей. Ты будешь оберегать то, что любишь, и защищать то, что тебе дороже всего на свете.

— Мама…

— Я верю в тебя, моя ягодка.

В траве зашуршали шаги. Аяно вернулась в настоящее: опустошённые обходили её, направляясь к дереву. Юджин видел их и снова тянул цепи.

— Мам…

Она сжала рукоять.

— Кажется, сейчас самое время проверить, не зря ли ты в меня верила.

Золкарион отошёл в сторону. Аяно больше не смотрела на него. Всё, что ей оставалось сделать, находилось между ней и Юджином: несколько шагов, которые нельзя было уступить.

— Ну что, уроды…

Она попыталась ухмыльнуться. Разбитая губа снова треснула.

— Попробуем ещё раз потанцевать.

Первый опустошённый бросился к ней.

Она отсекла протянутую руку и шагнула следом, не позволяя остальным обойти себя с той стороны, где был Юджин. Когти скользнули по плечу. Аяно развернула клинок остриём к врагу и коротко ударила в грудь.

— Один…

Существо осело. За его спиной другой опустошённый уже поднимал оружие. Аяно отвела удар; от толчка в сломанных рёбрах потемнело в глазах. Она поняла, что следующего такого блока не выдержит.

Пришлось подпускать их ближе. Длинный замах требовал воздуха, которого не хватало, разворот отзывался болью в животе. Аяно держала локоть у тела и била из этого положения, почти не отводя меча. Лезвие доставало до горла, до груди; после каждого выпада она возвращала его к себе, прежде чем враг успевал схватить за руку.

Опустошённый вцепился в её волосы. Аяно подалась за ним, чтобы не потерять равновесия, и ударила снизу, под челюсть.

Он отпустил её. Новый удар в спину сбил Аяно на колено. Пока она поднималась, один из врагов миновал её и побежал к дереву.

— Эй!

Он не замедлился.

— Я с тобой разговариваю, ублюдок!

Аяно метнула меч. Изумрудная полоса пересекла поле, клинок вошёл опустошённому в спину, и тот упал у самых корней. Она протянула руку. Оружие вырвалось из тела и вернулось в ладонь, ощутимо дёрнув плечо.

Юджин смотрел на неё с нескольких шагов. Она уже отступила почти к дереву и теперь стояла между ним и врагами. При каждом выдохе на губах у неё появлялась кровь.

— Аяно…

Она не обернулась. За тёмными силуэтами сгущались новые пятна. Пока одни опустошённые падали, другие выходили на поле. Враги больше не помещались в том узком просвете, который Юджин мог видеть из-за её плеча.

Аяно пропустила удар в разбитый бок. Ноги подогнулись раньше, чем она почувствовала боль. Она упала, захлебнулась кашлем и увидела нависший над собой сапог.

— Что? Опять?..

Перекатиться удалось едва-едва. Сапог вдавил землю возле виска. Аяно подрезала опорную ногу существа, дождалась, пока оно рухнет рядом, и вогнала меч ему в шею.

Вытащить клинок сразу не получилось. Пальцы разжимались сами.

— Ну же, Давай…

Она обхватила рукоять крепче, упёрлась локтем в землю и потянула. Меч поддался. Вставать пришлось с его помощью, долго, рискуя получить следующий удар ещё до того, как распрямится колено.

— Хватит…

Юджин не узнал собственного голоса.

— Аяно…

Ближайший опустошённый кинулся к Аяно. Она встретила его остриём, позволила телу скользнуть вдоль лезвия и отступила на полшага, высвобождая меч.

— Хватит!

Теперь она посмотрела на него. Хотела улыбнуться, но вышло криво.

— Чего раскомандовался, милашка?

— Аяно, ты умрёшь!

Аяно взглянула на его запястья, на оковы вокруг груди. Даже сейчас он не переставал тянуть их. Потом повернула голову к приближавшимся врагам.

— Тогда постараюсь сделать так, чтобы было не зря.

Юджин открыл рот, но она уже шагнула навстречу следующему. Ему хотелось остановить её, приказать лечь, дать ей хотя бы минуту. Он видел, что произойдёт, если она послушается: опустошённые переступят через неё и дойдут до дерева.

Издали наблюдал Золкарион. Он больше не улыбался. Каждый раз, когда Аяно шаталась, его взгляд становился пристальнее; всякий раз она удерживалась на ногах.

— Кто следующий, подонки?

Двое напали сразу. Одному Аяно рассекла запястье, второго встретила клинком по шее. Чужое лезвие пробило плечо. Она прижала вооружённую руку врага к себе, не давая ему выдернуть оружие, и ткнула своим мечом в грудь. Опустошённый отшатнулся, вырывая лезвие из раны. На мгновение между ней и остальными образовался просвет.

Юджин видел, как она пробует поднять левую руку и не может. Потом просвет закрылся. Чёрная кисть сомкнулась у неё на горле. Аяно ударила коленом, ослабила хватку и провела клинком вплотную к чужой шее.

Они теснили её к дереву. Она уже почти не переставляла ног; выбирала ближайшего, била и замирала на ту долю секунды, пока он падал, заслоняя её от остальных. Меч светился неровно. Юджин ловил эти вспышки и каждый раз боялся, что следующей не будет.

Удар по правому запястью выбил оружие. Аяно отшатнулась, вскинула левую руку, закрывая лицо. Чужой клинок пронзил ладонь.

Она вскрикнула. Опустошённый потянул оружие назад, но Аяно сжала пальцы. Лезвие резало руку. Она удержала его ещё на мгновение — ровно настолько, чтобы прижать правую ладонь к груди врага.

— А вот теперь ты никуда не уйдёшь.

Зелёный свет ударил в упор. Существо разорвало, и Аяно упала вместе с ним. Обломок тёмного оружия рассыпался в её левой руке.

Изумрудный меч лежал в стороне. Она потянулась к нему правой ладонью. Он дрогнул, прополз по примятой траве, остановился. Аяно стиснула зубы. Меч снова двинулся и наконец лёг в пальцы.

Дважды она пыталась подняться и срывалась. На третий раз удалось встать, опираясь на клинок. Золкарион, до этого молчавший, слегка подался вперёд.

—Неможет быть, Невероятно…

Юджин повернул к нему голову.

— Что тебе от нас надо?!

— Мне?

Предвестник словно удивился, что о таком ещё нужно спрашивать.

— Не волнуйся, лишь только ответ.

— Какой нахер ещё ответ?!

— Что ты такое, Юджин Ехиро?

Юджин замолчал. Услышать здесь своё полное имя было страшно, но он почти сразу забыл и об этом: Аяно качнулась.

— И сколько боли потребуется, чтобы это выяснить.

Юджин снова посмотрел на него. В этот раз слова давались легко.

— Я тебя найду, слышишь.

Золкарион приподнял бровь.

— Что?

— Даже если ты сейчас уйдёшь.

Юджин выдержал его взгляд.

— Я найду тебя.

Он уже не кричал.

— И клянусь, я перережу тебе горло.

Предвестник помолчал. Вокруг Юджина снова проступал свет, и этого, казалось, было достаточно для ответа.

— Чтож, прекрасно.

Он улыбнулся.

— Именно этого я и хотел.

Аяно не разбирала их слов. Звуки отдалились; перед глазами то светлело, то становилось темно. Она помнила, где дерево. Пока Юджин оставался за её спиной, нужно было держаться лицом к полю.

Сбоку мелькнула тень. Один из опустошённых обошёл её и устремился к корням. Аяно повернулась вслед. Первый шаг дался с трудом, на втором нога почти подломилась. Она бросила вперёд весь свой вес и дотянулась клинком до чужой спины.

Враг упал. Аяно удержалась на ногах, не сразу понимая, что больше не нужно бежать. Перед ней был Юджин. Живой.

— Получилось…

Он смотрел поверх её плеча.

— АЯНО!

Аяно начала поворачиваться. Удар пришёлся по руке; изумрудный меч выскользнул, и опустошённый поймал рукоять. Она протянула к нему пальцы — так же, как звала оружие прежде.

Меч дрогнул в чужой хватке. Вернуть его она не успела.

Знакомое зелёное лезвие вошло ей в грудь.

На лице Аяно осталось удивление. Она посмотрела на рукоять, потом на Юджина. Когда опустошённый выдернул меч, её ноги подломились.

— АААААААА!

Свет вырвался из Юджина. Тёмные цепи лопнули, осыпались вокруг рук чёрными искрами. Волна прокатилась по полю, пригнула траву, ударила в деревья. Опустошённых сорвало с земли; ближние распались на лету, дальних отбросило к опушке.

Золкарион остался на краю выжженного светом круга. Плащ трепало, но он даже не прикрылся рукой.

— Вот оно…

Юджин уже не видел его.

— АЯНО!

Он оттолкнулся от дерева, споткнулся о корень и упал. В голове вспыхнула прежняя боль. Пришлось подняться на руках; он торопился, соскальзывал пальцами с мокрой травы и наконец добрался до неё.

— Аяно…

Аяно ещё дышала. Юджин опустился рядом, подхватил её голову. Воздух выходил из её груди с тихим влажным хрипом.

— Нет…

Он прижал ладонь к ране. Кровь просачивалась между пальцами. Юджин нажал сильнее, увидел, как дрогнуло её лицо, и ослабил нажим, не понимая, что делать.

— Нет-нет-нет…

Аяно открыла глаза. Несколько мгновений искала его лицо, потом узнала. Уголок разбитого рта чуть приподнялся. Юджин ждал, что сейчас она назовёт его каким-нибудь новым дурацким словом, и вдруг понял, как отчаянно хочет это услышать.

— Мне так и не получилось стать великой воительницей, — прошептала она. — Жаль, что всё закончилось именно так, Юджин Ехиро...

— Ты чё издеваешься?..

Он оглянулся на поле, будто там можно было найти доказательство, заставить её увидеть.

— Посмотри, что ты сделала…

В примятой траве темнели пятна, где рассыпались враги. От дерева до середины поля тянулся след её крови. Аяно не повернула головы.

— Кажется… план Марты сбылся.

В красном зале Марта медленно выпрямилась на троне. Она видела всё глазами Юджина. Прежнее равнодушие исчезло; на губах появилась задумчивая улыбка.

— Вот оно как. Не думала, что эта соплячка знает цену за силу.

Она помолчала, глядя на Аяно.

— Забираю свои слова обратно.

— Ты вправду очень интересная Аура, Аяно Хлорисса.

Голос Марты доходил до Юджина откуда-то издалека. Он почти не слушал. Глаза жгло, слёзы мешали разглядеть лицо Аяно. Одна упала на её щёку, оставив красный след. Юджин машинально провёл по своей скуле и увидел кровь на пальцах.

— О каком плане Марты ты говоришь? — спросил он срывающимся голосом.

Аяно смотрела на него спокойно. От этого спокойствия ему становилось хуже.

— Твои глаза… Рис 6.

Рис 6. Пробуждение новых глаз.

Она остановилась, набирая воздух.

— Твоя любовь к Аурам, Лопушок.

Юджин осторожно устроил её у себя на сгибе локтя. Голова Аяно запрокидывалась; он поддержал её затылок.

— Я знаю… ты станешь самым сильным воином.

— Да мне вообще насрать, кем я стану!

Она едва заметно вздрогнула.

Он наклонился ближе, пытаясь удержать её взгляд.

— Ты сама мне всё покажешь! Мы же только шли к зелёным землям! Ты хотела познакомить меня с Хисторией!

Она слушала. Юджину показалось, что если продолжать говорить, она так и будет слушать.

— Так познакомь!

Слова закончились слишком быстро.

— Вставай…

Ему было стыдно за эту просьбу: он видел, что она не встанет. И всё равно не мог перестать просить.

— Прошу…

Аяно медленно подняла правую руку. Пальцы коснулись его щеки и слабо сжали её, как бывало раньше, когда ей хотелось стереть с его лица угрюмое выражение. Рис 7.

Рис 7. Последний миг.

— Ну же…

Юджин замер, боясь помешать этому движению.

— Чего грустишь, глупышка?

Он накрыл её ладонь своей.

— Умоляю, пожалуйста, не уходи.

Аяно ещё смотрела на него. Потом взгляд перестал удерживаться на его лице.

— Аяно?..

Пальцы разжались. Рука стала тяжёлой, начала соскальзывать со щеки. Юджин поймал её.

— Стой-стой, Нет.

Прижал обратно, точно она просто устала держать.

— Нет… нет, Аяно.

Глаза Аяно оставались приоткрытыми. Он осторожно качнул её у себя на руках.

— Эй.

Её голова послушно повернулась вместе с его движением.

— Глупышка ведь я, да?

Он ждал знакомого прищура. Хотя бы слабого смешка.

— Ну скажи…

Грудь под его ладонью не поднималась. Юджин смотрел на неё, отсчитывая время до следующего вдоха. Прошло слишком долго.

— Аяно…

Имя почти не прозвучало. Он притянул Аяно к себе, уткнулся в зелёные волосы и ещё несколько мгновений сидел тихо. Потом плечи затряслись. Кровавые слёзы падали ей на висок, а он всё держал её руку у своей щеки.

— Ты же сказала…

Юджин попытался вдохнуть и не смог договорить сразу.

— Ты же говорила, что скоро мы будем в безопасности…

Вернулся ветер. Прошёл по примятой траве, поднял тонкую прядь у лица Аяно. Юджин убрал её за ухо. Всего несколько минут назад она шла впереди и оборачивалась к нему; теперь он сам поправлял ей волосы, потому что она больше не могла.

Золкарион стоял в дали. Когда Юджин поднял глаза, они встретились взглядами. Предвестник больше не улыбался. Он получил ответ, ради которого затеял нападение, но взгляд его снова скользнул к следам боя — туда, где Аяно раз за разом поднималась с земли.

Юджин отвернулся от него. У него на руках остывала Аяно.

* * *

Рис 8. Белая пустота.

— Что?..

Аяно открыла глаза. Она стояла на коленях, упираясь ладонями во что-то твёрдое, но под руками была только белизна. Ни земли, ни примятой травы. Она опустила взгляд на левую ладонь: целая. Провела пальцами по груди, осторожно вдохнула поглубже.

Боли не было.

Это испугало её сильнее, чем незнакомое место. Она помнила, как входил меч, помнила лицо Юджина над собой. Его рука поддерживала ей голову. Значит, он всё-таки освободился.

— Где я?..

Голос прозвучал глухо, без эха. Аяно поднялась. Белый свет окружал её со всех сторон; сколько она ни вглядывалась, нигде не было ни горизонта, ни края.

Она снова приложила ладонь к груди.

— Значит… всё-таки…

Договорить не получилось. Она оставила Юджина там. Вспомнились его мокрые щёки, просьба не уходить, на которую она так и не смогла ответить.

Впереди что-то изменилось. В белизне проступил силуэт: женщина в светлой одежде, длинные зелёные волосы. Аяно замерла.

— Нет… Рис 9.

Рис 9. Знакомый силуэт. Фон трека: Everlasting (Slowed) - Navjaxx, VXLLAIN

Женщина сделала шаг, чуть склонив голову. Аяно знала это движение. Когда-то она бежала навстречу этим шагам, обнимала за ноги, тянула руки вверх. За тысячи лет многое стёрлось. Иногда она подолгу пыталась вспомнить мамино лицо и злилась на себя: черты ускользали, оставалась только улыбка. Рис 10.

Рис 10. Давно не виделись. Фон трека: Everlasting (Slowed) - Navjaxx, VXLLAIN

Аяно сразу узнала всё, что боялась забыть.

— Мама?..

— Здравствуй, Аяно.

Голос. Она даже не представляла, насколько соскучилась по этому голосу, пока снова не услышала своё имя.

Аяно не двигалась. Женщина протянула к ней руки.

— Я скучала по тебе, моя девочка.

— МАМА!

Она бросилась вперёд. Уткнулась лицом в мамино плечо, вцепилась в ткань на спине. На мгновение задержала дыхание, прислушиваясь к теплу под щекой, — и разрыдалась. Рис 11

Рис 11. Встречу которую она так долго ждала. Фон трека: Everlasting (Slowed) - Navjaxx, VXLLAIN

— А-а-а-а… Мамочка…

Мама прижала её к себе. Ладонь легла на затылок, осторожно прошла по волосам.

— Тише… тише, моя Ягодка…

Аяно пыталась что-то сказать, но выходили только короткие, судорожные вдохи. Мама терпеливо ждала. От этого становилось ещё больнее: когда-то она точно так же ждала, пока маленькая дочь перестанет плакать и расскажет, кто её обидел.

— Я так… так сильно по тебе скучала…

Мама погладила её по спине. Аяно держалась за неё обеими руками и постепенно начала разбирать собственные слова.

— Я всё время хотела тебе что-нибудь рассказать.

— Какие-то глупости… совсем обычные вещи. Что произошло за день. На кого я разозлилась. Что у меня получилось. Что не получилось…

Она сглотнула.

— А потом вспоминала, что тебя нет.

Мама наклонилась к её волосам.

— А знаешь, я всё это время была рядом.

Аяно отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть её лицо.

— Я наблюдала за тобой.

— Всё это время?

— Да, Всё это время.

Мама убрала мокрую прядь с её щеки.

— Я видела, как ты жила. Как смеялась, а потом плакала по ночам, когда никто не слышал. И сегодняшний бой я видела тоже.

Аяно опустила глаза. Здесь на руках не осталось даже следа крови, но она помнила, как скользила рукоять и как трудно было в последний раз до неё дотянуться.

— Ты едва стояла, — тихо продолжила мама. — А всё равно возвращалась к нему. Я видела, как ты закрывала Юджина собой, когда сил уже почти не осталось. Он стал тебе очень дорог.

Аяно кивнула. При имени Юджина горло снова сжалось.

— Но, я могла быть сильнее.

Мама взяла её лицо в ладони. Аяно невольно повернула щёку к одной из них — так давно ей хотелось этого прикосновения.

— Посмотри на меня. моя радость.

Она подняла глаза.

— Ты стала могущественной воительницей, Аяно.

Мама произнесла это тихо. Аяно вспомнила деревянный меч во дворе и ту улыбку, с которой мама смотрела на неё тогда.

— Ты защитила того, кого любишь. До самого конца.

— Ты… ты гордишься мной?

У матери дрогнули губы.

— Солнце моя, я всегда тобой гордилась.

Аяно зажмурилась. Всё, что она годами представляла себе, все разговоры, которые вела с мамой в мыслях, оказались ненужными. Хотелось только ещё немного постоять так, чувствуя ладони на щеках.

— Я столько раз хотела это услышать…

Мама снова обняла её. Аяно прижалась лбом к её плечу и затихла. Здесь никто не заставлял разжать руки, никто не торопил. Она могла плакать столько, сколько нужно, и мама всё это время оставалась рядом.

— Скажи, ты больше не исчезнешь?

Мама отстранилась, чтобы Аяно видела её лицо.

— Нет, моя Ягодка.

— Теперь уже нет.

Аяно всматривалась в неё, всё ещё ожидая, что свет дрогнет и знакомые черты исчезнут. Но мама смотрела в ответ. Большой палец всё так же стирал слёзы с её щеки.

Потом мама взяла её за руку.

— Аяно.

— Да?

— Нам уже пора.

Аяно посмотрела туда, где белизна казалась чуть глубже.

— Куда?

— В загробный мир Аур.

Некоторое время она молчала. Теперь у случившегося появилось название. Где-то далеко остался Юджин, и от мысли о нём снова заболело внутри — иначе, чем болели раны.

Мама не тянула её за собой. Ждала, сжав пальцы, и Аяно стояла рядом, пока не смогла сделать вдох.

— А ты знаешь дорогу?

— Знаю.

Эту руку она когда-то держала, чтобы не потеряться в толпе. Сейчас пальцы переплелись так же привычно.

— Хорошо, тогда веди.

Они пошли. Аяно то и дело смотрела на маму сбоку, проверяя, что та по-прежнему здесь. Мама замечала и чуть сильнее сжимала её ладонь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, моя Ягодка.

Аяно придвинулась ближе и положила голову ей на плечо.

Позади них свет начал гаснуть. Белизна тускнела, растворялась по краям, словно это место уже выполнило всё, ради чего существовало. Казалось, весь этот тихий белый мир был создан лишь затем, чтобы Аяно смогла встретиться с мамой.

Теперь они нашли друг друга, и мир медленно исчезал.

Аяно не оглянулась. Мама держала её за руку.

Глава 6

Цена прозрения

Юджин всё ещё стоял на коленях рядом с Аяно.

Он уже знал, что она умерла. Её пальцы ещё сохраняли тепло, но он больше не ждал, что они сожмут его ладонь. Держал её руку и смотрел на лицо, стараясь запомнить всё, что прежде казалось таким привычным. Рис 1.

Рис 1. Потеря дорогой Ауры. Трек фона: you not the same deep version - Tilekid

Аяно была рядом столько раз, что он привык искать её прежде, чем понимал, чего боится. Повернуться, встретить взгляд — и уже не оставаться с этим одному. Теперь ему предстояло подняться и уйти без неё. Юджин не представлял, как это сделать.

Он прижал её руку к своей щеке. Под закрытыми веками жгло.

— О тебе узнают, Аяно.

Голос хрипел. Юджин сглотнул и заставил себя продолжить:

— Все земли Зелёных Аур узнают, какой могучей воительницей ты была. Клянусь.

Он смотрел на её ладонь. Ещё совсем недавно эта рука держала оружие, защищала его. Теперь только он мог удержать её над травой.

— Я расскажу им, как ты сражалась. Как защищала меня до последнего. Они будут знать твоё имя. — Дыхание сбилось; он подождал, пока снова сможет говорить. — Они все будут знать о тебе, Аяно.

Вокруг шумел лес. Где-то скрипела ветка, шуршали листья. Из глубины деревьев донёсся короткий птичий свист. Юджин услышал его с таким недоумением, словно птица совершила что-то невозможное.

— Прощай, моя Принцесса.

Он осторожно положил её руку на траву. Пальцы не сразу разжались. Юджин ещё несколько мгновений сидел рядом, затем поднялся.

На мгновение ноги подогнулись. Юджин удержался, неловко переставив ступню, и застыл над Аяно с опущенными руками.

На другом конце поля стоял Золкарион.

Девятый Предвестник даже не прятался за деревьями. Несколько десятков шагов открытого пространства отделяли его от Юджина, и он спокойно ждал, пока тот поднимет голову. На губах держалась слабая улыбка.

Юджин стиснул зубы. Он только что дал обещание Аяно и ещё не знал, как проживёт хотя бы следующий день. А её убийца стоял перед ним, ничем не рискуя, и смотрел.

Нужно было добраться до него.

Юджин шагнул вперёд. Золкарион чуть склонил голову, внимательнее вглядываясь в его лицо, затем коротко повёл кистью.

У ближайшего дерева показались длинные пальцы. Когти с хрустом вышли из коры; существо вытянуло шею и шагнуло на траву, волоча одну руку по земле. За ним раздвинулись кусты. Другой Опустошённый сполз с поваленного ствола, вывернул голову к Юджину и замер на четвереньках. Рис 2.

Рис 2. Искусственные Опустошённые.

Ветви качнулись слева. Потом справа. Сухой сучок хрустнул за спиной.

Юджин оглянулся на Аяно. До ближайших деревьев от неё оставалось всего несколько шагов.

Из леса выходили новые твари. Одну при каждом движении бросало набок: колено проваливалось внутрь, прежде чем снова принять вес тела. Другая остановилась между стволами и улыбнулась почти человеческим ртом. Улыбка растянулась слишком широко; под кожей проступили зубы, которым не хватало места в челюстях.

Ползущие протискивались между ногами тех, кто ещё держался прямо. Когти сдирали мох с корней. Из глубины толпы донёсся тонкий смешок и оборвался влажным щелчком. Над полем стояли запах гнили и дыхание сотен глоток.

Рядом вспыхнуло красное сияние. Марта обрела материальный облик и сразу повернулась к лесу. Её взгляд прошёл по кольцу существ, задержался на узком промежутке между ними.

— Юджин, справа ещё можно пройти.

Он смотрел на Золкариона. Предвестника уже почти заслонили чужие спины.

— Алё, ты слышишь? Сейчас они нас зажмут. Либо прорываемся к нему, либо уходим. Решай быстро.

Юджин повернул голову. Марта стояла близко; он увидел её ладони, свободные и чистые. Она была с ним всё это время. Слышала, как он звал Аяно, пока зажимал ей рану. Теперь у неё нашлись решения.

— Закрой свою пасть.

Марта выпрямилась.

— Что ты сказал?

Рис 3.

Рис 3. Недоумение

Он отвернулся раньше, чем она закончила вопрос. Один из Опустошённых подался вперёд, и правая рука Юджина сама сжалась, словно в ней уже было оружие.

Между окровавленными пальцами проступил алый свет. Юджин чувствовал, как он тянется от него к Марте, хотя не мог бы объяснить, чем именно это чувствует. Стоило попытаться вглядеться, и ощущение распалось. В ладони осталась тяжесть.

Сияние вытянулось в клинок. Юджин опустил остриё катаны к траве.

— «Кровавая Луна»… — Марта перевела взгляд с оружия на его лицо. — Да как ты…

Рис 4.

Рис 4. Новый уровень силы.

Он не ответил. Сам не знал. Рукоять скользила в крови; Юджин сжал её крепче и поднял катану, направляя на Золкариона.

Марта ещё смотрела на артефакт. Он призвал его сам, без её помощи, хотя их связь не должна была этого позволять. Она потянулась к знакомому отклику и убедилась: клинок настоящий.

Предвестник усмехнулся.

— Вот оно как. Хм, становится всё интересней.

Юджин подался к нему. Толпа двинулась навстречу, и в просветах между телами он увидел, как Золкарион поворачивается к лесу.

— Ещё увидимся, Юджин Ехиро. А пока я пойду к границе земель Зелёных Аур. Там кое-кто остался.

Предвестник оглянулся через плечо. Этого короткого движения хватило, чтобы Юджин рванулся вперёд.

Тьма поднялась от ног Золкариона, закрыла его до груди. Улыбка ещё мгновение держалась среди ветвей, затем исчезла. На место, где он стоял, вышли Опустошённые. Рис 5.

Рис 5. Новые экскременты ещё впереди.

Первый пересёк Юджину дорогу почти у самых ног. Его спина выгнулась перед прыжком, когти вспороли дёрн. Юджин ударил снизу вверх. Существо пролетело мимо, приземлилось на руки, и верхняя половина тела съехала набок. В траву плеснула чёрная кровь. Рис 6.

Рис 6. Трек Боя: NO FEAR - MVDNES, HENSEI

Второй прыгнул слева. Катана вошла в шею с коротким влажным звуком. Отсечённая голова ударилась о чужое плечо и затерялась под ногами. Через падающее тело уже карабкались следующие.

Юджин отступил, едва не наткнувшись пяткой на руку Аяно.

Он замер на долю мгновения, посмотрел вниз. Потом резко сместился вправо, прочь от неё, заставляя ближайших тварей повернуть следом. Одна продолжала идти прямо. Юджин вернулся к ней двумя шагами, рассёк спину и отбросил тело в сторону. Рис 7.

Рис 7. Трек Боя: NO FEAR - MVDNES, HENSEI

Только убедившись, что оно не шевелится, снова поднял катану.

Кольцо сомкнулось вокруг него. Рычание перешло в сплошной рваный гул.

Юджин видел пасти, когти, вытянутые руки. Теснота мешала существам: они толкали друг друга, цеплялись за чужие плечи, падали под ноги. Он ударил в первый свободный промежуток, разрубил шею, довернул клинок поперёк чужого лица. Кровь хлестнула на щёку. Кто-то сзади толкнул передний ряд, и вся масса навалилась на него.

Марта на мгновение потеряла Юджина из виду. Затем в гуще тел вспыхнула алая полоса. Вторая прошла выше, на уровне голов. Из толпы вывалился Опустошённый с рассечённым животом и попытался подняться на руках; по его спине уже прошёл Юджин.

Впереди мелькнул просвет. Те самые деревья, между которыми исчез Золкарион.

Юджин бросился туда. Крупная тварь прыгнула сверху, оттолкнувшись от спины сородича. Он пригнулся под когтями, поднял катану навстречу падающему телу. Лезвие вошло в живот до рукояти. Юджина качнуло под чужим весом; он довернул кисть и рванул клинок вверх.

На плечо хлынула горячая чёрная жижа. Что-то тяжёлое упало в траву, обвилось вокруг ступни. Юджин выдернул ногу и шагнул дальше.

До леса оставалось совсем немного. Он уже различал корни у поваленного ствола, когда сзади в правое плечо вошли когти.

Рука дёрнулась и повисла. Катана едва не выскользнула. Существо прижалось к его спине, подтягивая к себе; Юджин услышал возле уха щёлканье зубов и вслепую вцепился левой рукой ему в лицо.

Он тянул, пока вытянутая шея не оказалась перед ним. Короткий взмах дался с такой болью, что потемнело в глазах. Тело сползло по спине. Голова осталась в ладони.

Юджин отбросил её. Несколько пальцев твари всё ещё держались за разорванную одежду. Он стряхнул их, попробовал поднять правую руку выше — и не смог. Кровь тянулась из плеча, собираясь под рукавом.

Опустошённые не дали ему передохнуть. Один врезался сбоку; когти разорвали куртку вдоль рёбер. Юджин вогнал катану в раскрытую пасть и вывернул лезвие. Челюсть треснула. Он сбросил обмякшее тело ударом ноги, но подошва поехала на мокрой траве.

Юджин упал на колено.

Когти прошли там, где только что было его лицо. Он рубанул по чужим ногам, перехватил рукоять обеими руками и с трудом поднялся. Теперь каждый широкий замах отдавался в плече; пришлось держать клинок ниже и подпускать тварей ближе.

Они лезли через поваленные тела. Юджин бил навстречу, выдёргивал застрявшее лезвие, упирался ногой в рассечённую грудь. Иногда места для взмаха не оставалось вовсе, и он толкал катану вперёд, пока не чувствовал, что остриё вышло с другой стороны.

До деревьев он добрался — и обнаружил за ними ещё один ряд существ.

Золкариона там не было.

Юджин остановился на миг, тяжело втягивая воздух. На языке стоял вкус чужой крови. Он пытался рассмотреть лес за толпой и понимал только одно: пока он здесь, Предвестник уходит.

Следующий удар пришёлся поперёк двух шей. Третий Опустошённый получил лезвием по лицу и осел, загораживая дорогу остальным. Юджин прошёл между ними раньше, чем тела успели упасть.

Марта стояла у края поля. Несколько тварей протиснулись мимо неё, даже не повернув голов; все рвались к Юджину. Она следила за его правой рукой. Он всё реже поднимал локоть, зато подходил всё ближе, оставляя между собой и когтями расстояние в ладонь.

Перед ним неожиданно освободилось место.

Один Опустошённый отступил. В него врезался другой, попытался протолкнуть вперёд, но первый вцепился в чужие плечи и завыл. Юджин шагнул к ним. Оба исчезли за красной вспышкой.

Тварь с вывернутой шеей развернулась и побежала к лесу.

Юджин настиг её у кустов. Катана вошла под лопатку; существо изогнулось, попыталось достать его руками. Рис 8.

Рис 8. Трек Боя: NO FEAR - MVDNES, HENSEI

Он протолкнул клинок глубже и повёл вверх. Спина раскрылась. Тело сползло к его ногам, и Юджин уже искал следующего.

Второму беглецу он отсёк ступню вместе с частью голени. Опустошённый рухнул на живот и пополз, вгрызаясь пальцами в землю. Оглянулся. Юджин остановился за его спиной, поднял катану и опустил её на шею.

Когда голова откатилась к корням, он посмотрел вперёд. За кустами была свободная тропа.

Он мог уйти по ней. Мог снова попытаться догнать Золкариона. Вместо этого обернулся на вой за спиной.

Оставшиеся твари сбились в плотную массу. Передние пятились, задние напирали, и наконец толпа качнулась целиком. Они бросились на него одновременно, перепрыгивая через убитых.

Юджин попробовал поднять катану. Плечо свело; кончик клинка опустился к траве. Он стиснул рукоять и на миг закрыл глаза.

Красный свет проступил сквозь веки. Когда Юджин посмотрел снова, толпа словно распалась на отдельные движения. Он видел, куда качнётся чужое плечо, в какой промежуток попадёт рука, как одно тело заслонит другое. Пути пересекались, сходились и расходились прямо перед ним.

Осмыслить увиденное он не успел. Впереди раскрылась пасть, и Юджин шагнул навстречу.

Марта увидела один взмах.

Катана прошла почти у самой земли. Ближайший Опустошённый ещё сделал шаг; длинные пальцы дотянулись до лица Юджина и остановились в нескольких сантиметрах. На них проступили тонкие красные линии. Такие же пересекли запястье и шею, побежали по телам позади. Рис 9.

Рис 9. Финальная атака катаны Кровавая Луны.

Пальцы отделились первыми. Следом упала кисть. Голова съехала набок, и вся толпа начала рушиться.

Туловища распадались на ходу. Отсечённые руки сталкивались в воздухе; чёрная кровь хлестала из раскрытых грудных клеток. Первые упавшие исчезли под следующими. Мокрые удары слились в грохот, под тяжестью тел ломались кости.

Последний Опустошённый рухнул у ног Юджина. Его рука ударилась о сапог, разжалась и больше не пошевелилась.

Тишина пришла не сразу. По телам ещё стекала кровь, где-то подёргивалась зажатая между ними нога. Юджин ждал нового движения и держал катану перед собой, хотя рука дрожала всё сильнее.

Потом понял, что больше никто не поднимется.

Он посмотрел на клинок. Попытался снова увидеть те пути — перед глазами остались только перепутанные конечности и растоптанная трава. В голове глухо стучало. То, что он только что сделал, уже не удавалось повторить даже мысленно.

По катане прошла трещина света. Сталь стала прозрачной, рассыпалась красными искрами. Пустые пальцы ещё несколько мгновений сжимали рукоять, которой больше не было.

Юджин опустил руку. Золкарион ушёл. Аяно лежала там же, где он её оставил.

Он прислушался к собственному дыханию. Совсем недавно казалось: стоит заставить тварей замолчать, и станет легче. Теперь каждый вдох отзывался болью в рёбрах, и рядом по-прежнему никто не отвечал ему своим дыханием.

Марта подошла ближе, остановилась у деревьев. Некоторое время она смотрела на поле, потом перевела взгляд на Юджина.

— Ну? Теперь-то понимаешь?

Он не повернулся. Кровь из раненого плеча ползла по руке и капала с пальцев.

— Несколько минут назад ты вообще ничего не мог с ними сделать. А вот сейчас посмотри, что от них осталось.

Юджин стоял неподвижно. Марта выждала, затем скрестила руки на груди.

— Да, я видела, что происходило с Аяно. И знала, насколько она тебе была дорога.

Его пальцы медленно согнулись.

Марта заметила это движение. На миг взгляд ушёл к телу, но она снова посмотрела на Юджина.

— Тебе нужен был толчок. Вот и твоё первое пробуждение новых глаз Шитору. Ты бы ещё долго просил научить тебя, обещал всех защитить… А когда приходило бы время действовать, ты бы ничего и близко не смог даже предпринять.

Он опустил глаза на свою ладонь. Среди чужой черноты ещё можно было различить засохшую кровь Аяно. Юджин помнил, как зажимал ей рану, как кровь всё равно просачивалась между пальцами. Марта видела это.

— Конечно я могла вмешаться, — продолжила она. — Но тогда всё осталось бы как прежде. А теперь у тебя хотя бы есть сила. Конечно, больше, чем я рассчитывала, но пойдёт.

Юджин молчал. Она словно предлагала ему ещё раз посмотреть на поле и самому убедиться, что обмен получился удачным.

— Только вот один вопрос назрел: как ты смог призвать «Кровавую Луну» и использовать магию этого оружия?

Он не поднял головы.

Марта переступила с ноги на ногу. Говорить с ним становилось всё труднее; любой ответ позволил бы ей возразить, а он не давал даже этого.

— Юджин, Аяно уже не вернуть. Но хоть тут её смерть оказалась полезной.

Тишина затянулась. Марта чуть подняла подбородок.

— Хотя бы эта соплячка…

Юджин повернулся к ней.

— Тебя уничтожить?

Марта замолчала с приоткрытым ртом. Потом губы дрогнули, готовясь к усмешке, но та так и не появилась. Рис 10.

Рис 10. Что?

Он смотрел на неё спокойно и ждал.

— Чё? Ты кому угрожаешь? Забыл, кто тебе силу преподнёс?

Юджин пошёл к ней. Нога едва держала; он перенёс вес на другую, выпрямился и сделал ещё шаг. Марта отступила раньше, чем успела остановить себя.

— Прозрение, — сказал он. — Я видел нашу связь. Что с ней происходит, когда носитель умирает.

Её лицо стало неподвижным.

— Если его убивают, Аура может переродиться. Новый носитель, другой цикл. Но если он сам обрывает свою жизнь…

— Юджин.

Он остановился в нескольких шагах. Остальное знание ускользало: стоило потянуться к нему, и начинало ломить виски. Однако этот разрыв он помнил отчётливо. После него связь уже не продолжалась.

— Ты исчезнешь вместе со мной. Навсегда.

— Послушай, ты… Давай сначала…

У его ладони вспыхнул свет. Марта оборвала фразу.

Катана проявилась не сразу. На мгновение Юджин почувствовал только холод в пальцах, потом рукоять тяжело легла в ладонь. Он стиснул её, чтобы не выронить, и двинулся к Марте.

Она снова подалась назад. Под пяткой хрустнула ветка, лопатки упёрлись в ствол. Марта быстро оглянулась. Обыкновенное дерево; она могла бы обойти его, но вместо этого осталась стоять, прижимаясь спиной к коре.

Юджин поднял клинок. Она напряглась, ожидая удара, — и увидела, как он приставил катану к собственному горлу.

— Ты совсем ебанулся?!

Голос сорвался. Марта вскинула руку, но тут же остановилась: его взгляд сместился к её пальцам. Она медленно опустила ладонь.

— Убери катану.

Он не шевельнулся.

Через связь пришла его готовность исполнить угрозу. Марта потянулась к этому ощущению, надеясь найти за ним колебание, и почувствовала только боль. Его собственная жизнь сейчас весила для него страшно мало.

— А теперь слушай меня, — сказал Юджин. — Если ты ещё раз решишь, кому умереть ради моей силы…

— Я же не…

Он посмотрел на неё. Марта замолчала.

— Ещё раз будешь стоять и ждать, пока мне станет достаточно больно, — я покончу с собой. И заберу тебя с собой. Клянусь.

Она слышала каждый его вдох. Видела, как дрожит рука с катаной. Прежде эта дрожь позволила бы ей презрительно усмехнуться; теперь Марта боялась даже случайного движения.

Тысячелетиями за любой смертью для неё оставалась возможность продолжения. Она привыкла к этому так давно, что почти перестала замечать. Юджин только что закрыл перед ней эту возможность и стоял, ожидая ответа.

Марта вдавила пальцы в кору. Рис 11.

Рис 11. Беспомощность Марты.

Дыхание всё равно сбивалось. Она хотела приказать ему опустить оружие, заставить пожалеть о сказанном. Вместо этого пришлось сглотнуть, чтобы голос вообще послушался.

— Да.

Юджин ещё несколько мгновений смотрел на неё. Затем катана рассыпалась искрами.

Он опустил руку и отвернулся. Марта осталась у дерева. Пальцы болели; разжав их, она увидела, что под ногти забилась кора. Руки продолжали дрожать, и спрятать это было уже не от кого — Юджин на неё больше не смотрел.

Юджин прошёл обратно через поле.

Теперь он шёл медленнее. Выбирал, куда поставить ногу, переступал через тела. Однажды оступился на скользкой траве, тяжело выдохнул и снова выпрямился.

Марта следила за ним. Он остановился возле Аяно.

Пока он шёл, ему почти удавалось удерживать лицо неподвижным. Теперь это усилие оказалось бесполезным. Та же прядь всё ещё касалась её губ.

Юджин опустился на колени. Протянул руку и увидел, чем испачканы его пальцы. Долго, неловко тёр их о внутреннюю сторону одежды, отыскивая чистую ткань. Боль в плече мешала, и от этого простого препятствия вдруг захотелось закричать.

Он только что уничтожил сотни Опустошённых. А теперь не мог даже как следует вытереть руку, чтобы прикоснуться к ней.

Наконец Юджин отвёл волосы от её щеки. На коже осталась едва заметная тёмная полоска. Он тут же попытался стереть её большим пальцем, бережно, почти не касаясь лица.

— Прости. Я… сейчас.

Полоска исчезла. Он так и остался с протянутой рукой.

Ему хотелось рассказать ей, что произошло. Что он смог призвать меч богини. Что твари испугались его. Он поймал себя на этом нелепом желании и согнулся, словно пропустил удар.

Рассказывать было некому.

Юджин взял её ладонь обеими руками. Пальцы успели остыть. Потом склонился и прижался лбом к её лбу.

На миг мир сузился до этого прикосновения. Он не видел поля, не видел Марту. Только чувствовал знакомую близость и отчаянно старался запомнить её, хотя ещё не знал, как вынести память о том, что больше никогда не повторится.

— Ты бы сейчас сказала мне что-нибудь, — прошептал он. — Да? Хоть что-нибудь.

Слова оборвались. Он остался так, касаясь её лба, и впервые позволил себе заплакать. Без крика; дыхание сбивалось, плечи вздрагивали, а ладонь всё ещё держала её руку так, будто Аяно могла испугаться, если он отпустит.

Он не помнил, когда в последний раз говорил ей, как много она для него значит, хотя времени прошло так мало. Наверное, всё время казалось ему долгим путём. Что впереди ещё будут дни, когда можно сказать лучше, без неловкости, не торопясь.

— Я не знаю, как без тебя, — выговорил он.

Марта слышала. Юджин больше не помнил о её присутствии.

Подняв голову, он осторожно уложил ладонь Аяно поверх другой. Поправил край одежды у плеча. Задержался, отыскивая ещё какое-нибудь маленькое дело, которое позволило бы не вставать.

Впереди были земли Зелёных Аур. Там сейчас кто-то разговаривал, ждал возвращения близких, не зная, что к ним идёт Золкарион.

— Мне нужно идти, Аяно, — сказал Юджин.

Ноги не слушались. Он заставил себя подняться, но не смог сразу отвернуться.

— Я вернусь за тобой.

Обещание прозвучало тихо. Он боялся произнести его после всего, чего уже не сумел сделать, и всё-таки произнёс. Только потом повернулся к тропе. Марта наконец оттолкнулась от дерева.

— Эй.

Он пошёл.

— Юджин.

Его плечи едва заметно качались при каждом шаге. Правая рука висела ниже левой. К Марте возвращалась способность говорить — и вместе с ней злость, за которую теперь хотелось держаться.

— Да куда ты, мать твою, пошёл?!

Юджин остановился. Повернул голову лишь немного.

— Эта мразь отправляется в земли Зелёных Аур.

Впереди темнела тропа. Между корнями ещё оставалось достаточно места, чтобы пройти, не задев ни одного тела.

— Я не могу просто стоять в стороне.

Марта нахмурилась.

Теперь, когда клинка не было, особенно ясно стало видно, во что ему обошлись последние минуты. Он уже не мог скрыть ни усталости, ни крови, пропитавшей одежду под раненым плечом.

— В таком-то состоянии…

Юджин пошёл дальше. Марта проводила его взглядом. Он ни разу не оглянулся. Переступил через корень, придержался здоровой рукой за ствол — и исчез между деревьями. Некоторое время она ещё слышала шаги. Потом лес забрал и их.

Марта осталась на поле, рядом с Аяно. Там, куда ушёл Юджин, уже не двигалась ни одна ветка.

* * *

У границы земель Зелёных Аур вечер начинался спокойно.

Справа журчала вода. Четыре воительницы шли вдоль леса, обходя корни; впереди, за поворотом, дорога спускалась к просеке.

Хина Морикава догнала Саюри и некоторое время шагала рядом, изредка поглядывая на неё.

— Ну говори уже, — не выдержала Саюри Нагано. — Что опять?

— А почему сразу «опять»?

— Потому что ты так смотришь, когда тебе что-то нужно.

Хина поправила ремень ножен.

— Слушай, а ты не возьмёшь мой завтрашний вечер? Я бы за тебя потом утром вышла.

— Нет, завтра не могу.

— А если послезавтра два раза за тебя?

— Хина, я же сказала: не могу. Дело не в том, сколько раз ты за меня выйдешь.

Шедшая следом Мэй Хасэгава протянула Хине флягу. Та взяла её, но пить не стала.

— У тебя что-то случилось? — спросила Мэй.

— Да нет. Просто к матери надо. Мы собирались крышу поправить, пока опять дожди не пошли. Я обещала помочь, а обещание надо держать, тем более перед мамой. Рис 12.

Рис 12. Дозорные в патруле.

— А почему сразу не сказала?

— Кому? Тебе? Ты сама после утреннего дозора еле дошла.

Мэй пожала плечами.

— Ну, не еле. Но спать я бы всё-таки хотела.

Саюри посмотрела на Хину.

— Так предупреди мать. Скажи, что не получается. Ты же на службе, в чём проблема?

— Да она и так это знает. Я уже три раза переносила. Теперь она даже не спрашивает, приду ли. Говорит: «Как освободишься».

Хина отвернула пробку, отпила и вытерла горлышко рукавом, прежде чем вернуть флягу. Несколько шагов все молчали.

— Меня это и злит, — добавила она. — Лучше бы поругалась, что ли. А так вроде всё нормально, только я опять не пришла.

Мио Кадзама, шедшая впереди, подняла руку. Девушки сблизились и замолчали. Она прислушалась у поворота, осмотрела просеку, затем кивнула, разрешая идти дальше.

— Я возьму твой вечер, — сказала Мио уже тише. — А ты мой следующий утренний. Если на посту согласуют.

Хина сразу оживилась.

— Серьёзно?

— Да. Только сначала согласуем, а потом уже обещай.

— Ну хоть ты не начинай.

— А я не начинаю. Мне утром тоже хочется поспать.

Саюри улыбнулась и слегка толкнула Хину плечом.

— И всё-таки ей напиши. Сегодня ещё. Она же не знает, что ты тут за неё целый дозор торгуешься.

— Я не торгуюсь.

— Конечно. Просто предлагала мне две смены за одну.

Хина хотела ответить, но заметила, что тень от Саюри пропала. Солнечная полоса впереди тоже погасла. Ветви над дорогой не шелохнулись.

Мио остановилась.

— Стойте.

Мэй уже смотрела вверх. Просветы между кронами затягивало тьмой; до заката оставалось ещё достаточно времени. Птицы умолкли. Внезапно стало слышно, как Хина часто дышит через нос.

Чьё-то присутствие легло на плечи тяжестью. Саюри пошатнулась и ухватилась за локоть Мэй.

— К просеке, — сказала Мио. — Вместе. Не разбегаться.

Они начали отступать. Мэй достала сигнальный свисток, но не успела поднести его к губам: между двумя деревьями появилась фигура.

Мужчина стоял на дороге, по которой они только что собирались уходить. Выпрямленные плечи, свободно опущенные руки. Он посмотрел на свисток, потом на лицо Мэй.

— Зови, — сказал Золкарион. — Может, кто-нибудь и успеет.

Мио вытащила меч.

— Мэй, к посту. Мы прикроем.

Та резко свистнула. Тревожный звук прошёл между деревьями, и Мэй сорвалась с места. Мио шагнула за ней, удерживая Предвестника в поле зрения. Саюри с Хиной остались по краям дороги.

Золкарион повернул голову вслед бегущей.

— Саюри, сейчас! — крикнула Хина.

Они ударили с двух сторон. Зелёная энергия вспыхнула вдоль клинков. Мио увидела, как Саюри заходит слева, заставляя противника повернуться к ней, а Хина сокращает расстояние справа. Всё произошло быстро, слаженно — как они не раз отрабатывали.

Золкарион даже не поднял рук.

Раздался короткий влажный звук. Тело Саюри сделало ещё шаг, а голова уже ударилась о землю. Хина успела повернуться к ней, и следующий удар рассёк её шею. Кровь брызнула на дорогу. Обе рухнули почти одновременно.

Мио отступила, едва не наступив на выпавший меч. Саюри лежала у самого поворота. Хина — чуть дальше, там, где ещё недавно просила поменяться сменами.

Из леса донёсся второй свист. Мэй продолжала бежать.

Мио бросилась на Золкариона, не давая ему развернуться вслед за ней. Первый удар он пропустил возле плеча. От второго ушёл движением головы. Мио заставила себя шагнуть ещё ближе, почти под его руку.

— На меня смотри!

Он ударил её ногой в грудь. Мио отлетела, скользнула спиной по стволу и упала на колени. Воздух вышибло из лёгких; она вцепилась в рукоять, пытаясь снова подняться.

Вокруг пальцев Предвестника сгущалась тьма. Вытянулась в длинное чёрное копьё. Мио качнулась к нему, но ноги не послушались.

— Мэй!

Копьё сорвалось с руки. Свист оборвался на полузвуке. Мэй ещё пронесло вперёд несколько шагов, затем она упала лицом в траву. Из затылка торчало копьё, которое тут же рассыпалось дымом.

Мио смотрела на неё и ждала движения. Потом перевела взгляд на свисток возле разжатых пальцев. Второй сигнал ушёл. Кто-то должен был услышать.

Она снова подняла меч.

Золкарион приближался без спешки. Мио попыталась встать, опираясь левой рукой о дерево. Правая слушалась плохо; остриё ходило перед ней из стороны в сторону.

— Не подходи.

Он остановился за пределами удара. Мио старалась дышать тише, хотя после удара каждый вдох резал грудь.

— Что тебе надо тут? — спросила она. — Мы же… мы даже не знали, что ты здесь.

Предвестник посмотрел в сторону леса.

— Мне нужно увидеть, на что способно дитя пророчества. Сколько в нём света. Вы оказались кстати.

Мио не понимала, о ком он говорит. Она следила за его руками и пыталась придумать хоть что-нибудь. До свистка не добраться. От следующего копья не уйти. Он даже не запыхался.

— Я никому ничего не…

Мио осеклась. По его лицу поняла: он не собирается торговаться.

— Я не хочу умирать, — выговорила она.

— Ну, это понятно: никто не хочет просто так умирать, но твоя смерть будет не просто так, а на пользу моему эксперименту.

Он шагнул к ней. Мио ударила снизу вверх, целясь в лицо. Золкарион перехватил запястье; меч упал, звякнув о корень. Девушка потянулась к нему свободной рукой, но Предвестник вывернул её назад и рывком поставил Мио на ноги.

Она попыталась вырваться, ударить его пяткой, зацепиться за ствол. Он оказался за спиной и удержал оба запястья. Мио почувствовала подошву между лопатками.

— Стой. Нет, прошу, пожалуйста…

Золкарион начал тянуть её руки на себя. Она подалась назад, пытаясь уменьшить натяжение, но упёрлась спиной в его ногу. В плече что-то хрустнуло. Мио закричала и согнулась, насколько он позволил. Ноги подкашивались; он удерживал её, не давая упасть.

Юджин выбежал на дорогу почти вплотную к телу девушки. Он шёл на тревожный свист, пока не услышал крик; последние метры бежал, сбиваясь на корнях и уже не замечая, как боль от каждого толчка отдаёт в плече.

Юджин остановился. Голова лежала отдельно, у корней. Чуть дальше виднелась вторая погибшая. Ещё одна — в траве у тропы. А возле дерева стоял Золкарион и держал четвёртую за вывернутые руки.

Она была жива.

Девушка подняла лицо. Её взгляд встретился с его взглядом; на миг она перестала кричать и судорожно втянула воздух. Рис 13.

Рис 13. Её уже не спасти.

— Помоги…

Юджин двинулся к ней. Поднял ладонь, пытаясь снова призвать катану. Красный свет проступил между пальцами и погас.

Золкарион улыбнулся.

— Ух ты, и всё-таки успел.

Он сильнее упёрся ногой ей в спину. Девушка вскрикнула, и Юджин замер. От Предвестника её отделяло слишком мало места. Один огненный удар мог достаться обоим.

— Отпусти её, — сказал он. — Ты же меня ждёшь, я тут.

Золкарион посмотрел на его пустую руку, потом снова в лицо.

Юджин осторожно перенёс вес на другую ногу. До девушки оставалось несколько шагов. Он попытался обойти Предвестника сбоку, но тот развернулся вместе с пленницей, всё время прикрываясь ею.

Девушка шевельнула губами. Юджин не расслышал слов.

Золкарион рванул с хрустом её руки назад.

Крик оборвался на хрипе. Суставы и мышцы не выдержали; оторванные руки остались у Предвестника, а девушка рухнула вперёд. Юджин бросился к ней. Золкарион отбросил то, что держал, и преградил дорогу.

Она лежала на боку, ещё пыталась двигаться. Тьма стеклась к пальцам Предвестника и вытянулась в копьё.

Юджин ударил его здоровой рукой, стараясь сбить замах. Золкарион перехватил запястье и оттолкнул его так легко, что Юджин не удержался на ногах.

— Нет!

Он упал на колено и снова потянулся вперёд. Копьё ударило вниз. Девушка дёрнулась и затихла.

Несколько мгновений Юджин ещё слышал её голос. Потом остался только звук собственного дыхания.

Он не знал её имени. Не знал, сколько ей оставалось идти до дома. Но видел, как она посмотрела на него. Видел, что успела поверить.

Золкарион вытащил копьё. Тьма рассыпалась между пальцами.

— Ну?

Юджин поднял голову. Предвестник наблюдал за ним с тем же вниманием, с каким Марта следила за его пробуждением. Он ждал, что получится из этой смерти.

Воздух вокруг Юджина дрогнул от жара.

—Ублюдок. Я тебя убью.

Первый огненный шар прошёл рядом с плечом Золкариона. За его спиной рвануло дерево; щепки и земля ударили по стволам. Юджин поднялся, пошатываясь, и выбросил ладонь снова.

Предвестник сместился в сторону. Вторая сфера взорвалась у дороги, третья — между деревьями. Юджин шёл за ним. Он видел, куда тот ступает, пытался перехватить следующий шаг, но в последний момент Золкарион всякий раз оказывался в другом месте.

— Стой, тварь!

Огонь взметнулся выше крон. Юджина толкнуло жаром; он заслонил лицо раненой рукой и почти сразу ударил опять. По сухим веткам пламя перебралось на кусты. Загорелась трава вдоль дороги.

Золкарион отступал через ту часть поляны, где лежали погибшие.

Юджин заметил огонь возле девушки, которую только что пытался спасти. Увидел, как вспыхнула ткань на её плече. На мгновение рука остановилась, но Предвестник снова мелькнул между деревьями, и Юджин послал вслед ещё одну сферу.

Взрыв накрыл край дороги.

Золкарион был жив. Он стоял по другую сторону огня, почти нетронутый, а там, где лежали девушки, полыхала трава. Пламя добралось до тела у тропы, побежало по одежде двух погибших возле поворота. Юджин смотрел на них, всё ещё держа поднятую руку.

Юджин опустил руку и шагнул к ближайшей девушке. Пламя уже скрывало лицо, которое он запомнил всего несколько мгновений назад. Он сжал пальцы, попытался удержать огонь, потянуть к себе то, что так легко выбрасывал наружу. Ничего не произошло.

— Да погасни же…

Он опустился на колени у края пламени. Попробовал сбить его ладонью с рукава, отдёрнул обожжённые пальцы. Ткань рассыпалась под прикосновением.

Юджин застыл. У Аяно он так долго оттирал руки, прежде чем коснуться её щеки. Здесь не смог сохранить даже того, что осталось после убийцы.

— Эй, ты чего остановился? — спросил Золкарион из-за огня.

Юджин не ответил. Он искал, за что взяться, как вытащить девушку, и не решался прикоснуться снова. Перед глазами стоял тот миг, когда он заметил огонь у её плеча и всё равно выбросил следующую сферу.

С дороги донёсся женский голос:

— Юджин! Назад!

Он повернулся не сразу. Между ним и огнём прошла вода. Пламя пригнулось к земле, исчезло в густом пару. Юджин закашлялся. Ещё один поток хлынул вдоль дороги, накрыл горящие кусты; деревья зашипели, и с ветвей посыпался чёрный мокрый пепел.

Керин остановилась рядом. Синие волосы прилипли к щеке от воды. Она быстро оглядела его, заметила пропитанный кровью рукав и потянулась к здоровой руке.

— Вставай. Давай, опирайся.

Юджин не двинулся.

— Мы были неподалёку и услышали тревогу, — сказала она. — Где дозор?

Он посмотрел на мокрую землю перед собой.

Керин проследила за его взглядом. Её рука замерла. Она обернулась к дороге, увидела остальных и на секунду закрыла глаза.

— Их было четверо, — сказал Юджин. — Когда я пришёл, одна ещё…

Голос не послушался. Керин присела, осторожно взяла его за предплечье. Рис 14.

Рис 14. Всё хорошо Юджин?

— Поднимайся, пожалуйста, Юджин. Он ещё здесь.

Золкарион вышел из пара, и Керин встала, заслоняя Юджина. Но между ней и Предвестником уже остановилась другая женщина.

Короткие синие волосы скользнули по спине, когда она повернулась к дороге. Её взгляд задержался на погибших. Затем женщина снова посмотрела на Золкариона. Лицо стало жёстким.

— Отойди от них.

Предвестник перестал улыбаться. Медленно развернулся к ней всем телом.

— Мидцуки.

Рис 15.

Рис 15. И вот появилась она. Властительница Синих Аур.

Она не ответила сразу. Поставила ногу чуть в сторону, перекрывая проход. Золкарион следил за этим движением, и Юджин впервые увидел, с какой осторожностью Предвестник выбирает, куда ступить самому.

— Давненько не виделись, — сказала Мидцуки Огава. — Керин, займись им.

Керин снова подхватила Юджина под руку. На этот раз он попытался подняться. Нога скользнула по мокрому пеплу, и Юджин вцепился в её плечо, едва не увлекая за собой.

— Тише. Я держу.

— Я сжёг их.

Керин посмотрела на него. Юджин не смог отвести глаз.

— Они уже были мертвы. Но я видел, что туда идёт огонь, и всё равно…

Он снова посмотрел на свои пальцы. Кожа покраснела; на ладони остался пепел, прилипший к крови. Юджин начал было вытирать его об одежду и остановился.

Керин задержала взгляд на его руках. Потом крепче поддержала за локоть и помогла отойти к дереву.

Юджин обернулся на дорогу. Он по-прежнему не знал ни одного имени. Теперь ему предстояло узнать их — и кому-то рассказать, что случилось здесь после их смерти.

* * *

Марта всё ещё стояла у дерева.

Она разглядывала ладонь. Следы коры почти исчезли, но пальцы время от времени начинали дрожать снова. Марта сжимала их в кулак и ждала, пока пройдёт.

— Этот мальчишка.

Слово прозвучало тихо. Она попробовала сказать его с прежним презрением и не стала повторять.

Юджин не должен был получить доступ к катане так рано. Не должен был увидеть столько. Она рассчитывала на пробуждение, на первый настоящий шаг — а он успел найти в их связи то, о чём она предпочла бы вообще никогда не говорить.

Марта провела рукой по лицу. Перед глазами снова возникло лезвие у его горла. Она помнила собственный голос: «Убери катану». Даже сейчас хотелось вернуться в ту секунду и произнести это иначе, чтобы не слышалось, как ей страшно.

Она дала ему силу. Он воспользовался ею, чтобы поставить её к дереву.

Марта шагнула к тропе и остановилась. В стороне лежала Аяно. Руки были сложены одна поверх другой; Юджин поправил ткань на её плече. Он возился с ней так долго, хотя прекрасно знал, куда отправился Предвестник.

«Я вернусь за тобой».

Марта посмотрела на деревья вокруг поля. Сотни тел ещё не успели остыть, запах крови стягивался к лесу. Она осталась между тропой и Аяно. Если здесь появится кто-нибудь ещё, она хотя бы увидит его первой.

— Своими действиями, значит, можешь распоряжаться моей жизнью, — сказала Марта в сторону, куда ушёл Юджин. — Это так, по-твоему?!

Ответа не было. Без него спор никак не складывался: она находила новую реплику, а произносить уже не хотелось.

Прежние носители всегда благодарили. Её предыдущий произносил её имя мягко, почти благоговейно. Она помнила это слишком хорошо — в отличие от того, как её предавали. С какого именно дня началась ложь, Марта так и не узнала. В памяти остались одни и те же голоса и до предательства, и после него.

Юджин не пытался понравиться. Не стал прятать ненависть, чтобы получить от неё ещё больше. Марта почти ухватилась за эту мысль и тут же стиснула зубы. Великое утешение: этот хотя бы предупредит, прежде чем погубить её.

Она отвернулась к лесу. Там было пусто.

«Её смерть оказалась полезной».

Сила ведь пробудилась. Юджин выжил. Марта по-прежнему могла перечислить всё, что он получил, и от этого события не становились другими. Она попыталась снова представить его перед собой — поставить перед ним эти доводы, заставить выслушать до конца.

Вспомнилось, как он вытирал руку о внутреннюю сторону одежды. Больное плечо мешало; Юджин пробовал ещё раз, пока не нашёл чистый участок. А потом всё равно оставил на щеке Аяно тёмную полоску и начал стирать её.

Марта раздражённо выдохнула. Эта подробность мешала сосредоточиться.

Издалека донёсся глухой удар. Она вскинула голову и прислушалась через связь. Юджин был жив. Истощён настолько, что Марта невольно сделала шаг к лесу. За первым ударом последовал второй; между деревьями мелькнул далёкий отсвет.

— Ну конечно. Само собой ты ещё…

Она ждала следующего взрыва, готовясь окликнуть его через связь. Но прежде чем нашлись слова, что-то в его состоянии изменилось. Ярость больше не закрывала всё остальное. Марта почувствовала боль — глухую, тяжёлую — и не смогла понять, что именно произошло.

Рука сама поднялась к груди. Юджин был жив; она проверила ещё раз и только тогда опустила ладонь.

Марта посмотрела на Аяно. Так и не придумала, что сказала бы Юджину, если бы он сейчас снова оказался перед ней. Извиняться она не собиралась. Повторять прежние слова тоже почему-то не хотелось.

Она повернулась лицом к деревьям, оставив Аяно за спиной, и заставила себя разжать кулак.

— Ненавижу тебя, Юджин Ехиро, ненавижу! Рис 16.

Рис 16. Ненависть Богини.

Глава 7

Потерянное никогда не будет забыто

Керин подхватила Юджина под руку и помогла подняться. Стоило ему выпрямиться, как боль стянула грудь. Он судорожно втянул воздух и едва не осел обратно. Керин удержала его, позволив опереться на своё плечо. Рис 1.

Рис 1. Поддержка.

— Не торопись. Я держу.

Юджин кивнул, хотя почти не услышал её. Перед ним всё ещё стоял Золкарион.

— Керин, отведи его к деревьям, — сказала Мидзуки. — Подальше от поля.

Она находилась в нескольких шагах впереди. Между ней и Предвестником лежала полоса выжженной земли. От почвы тянуло гарью; там, где на неё попала вода, поднимался редкий пар.

Керин повернулась, но Юджин схватил её за запястье — за ту самую руку, которой она поддерживала его за бок.

— Стой…

Голос сорвался. Он сглотнул, чувствуя во рту кровь, и сжал пальцы крепче.

— Я должен сам убить этого урода.

— Но, даже стоять на ногах не можешь, Юджин, — тихо ответила Керин.

— Не смей уводить меня.

Мидзуки на мгновение посмотрела на него.

Сквозь истощённое тело пробивалась жизненная энергия такой силы, что её присутствие ощущалось даже здесь. Она вспыхивала неровно, болезненными толчками. После каждого Юджин ещё сильнее стискивал зубы.

«Этот юноша… В нём и вправду течёт свет Прародительницы. Только вот…»

Мидзуки прислушалась к этому ощущению. Свет был ослепительно ярким, а вместе с ним она чувствовала столько злобы, что невольно напрягла плечи. Юджин смотрел на Золкариона, и сила в нём снова вспыхивала.

«Он разжигает в себе ненависть. Она заставляет силу пробуждаться снова… И сколько же он сможет выдержать?»

Мидзуки перевела взгляд на Предвестника.

«Похоже, это его рук дело. Что же ты с ним сделал, Золкарион?»

— Хорошо, Юджин, — произнесла она. — Но пока переведи дух. Ну а пока сражаться с ним буду я. Рис 2.

Рис 2. Серьёзный настрой Мидзуки.

Он хотел возразить, однако вдох оборвался хрипом. Керин осторожно высвободила запястье.

— Только около деревьев, — сказала она. — Оттуда ты всё увидишь, договорились?

На этот раз он подчинился. Керин отвела его к краю поля, а Мидзуки снова повернулась к врагу.

Они уже встречались в бою. Она помнила, как он выманивает ответный удар, как меняет направление в последний миг. Помнила и то, чем оборачивается попытка закончить схватку слишком быстро.

Но все ли его приёмы она видела?

Золкарион смотрел только на неё.

— Столько тысячелетий, — проговорил он. — А я всё равно узнаю тебя с первого шага.

Тьма стеклась к его раскрытой ладони, вытянулась между пальцами и уплотнилась. В руке появилось длинное копьё с узким чёрным наконечником.

— А я и вправду забыл, как сильно ненавижу твоё лицо, Мидзуки.

Она опустила правую руку. Вокруг пальцев закрутилась вода. Прозрачная струя вытянулась вдоль ладони и с сухим хрустом обросла льдом. По граням копья пробежал голубой свет. Рис 3.

Рис 3. Бой только начинается. Трек боя: Psycho - c152

Золкарион чуть наклонил голову.

— Твои сёстры уже умерли от моих рук. Прекрасно помню это приятное наслаждение. Теперь посмотрим, как умрёшь и ты.

Пальцы Мидзуки плотнее легли на рукоять копья.

— Их смерть тебе здесь не поможет, как тогда, так и сейчас.

Он ударил прежде, чем стихло последнее слово.

Чёрное остриё метнулось ей под рёбра. Мидзуки повернулась вполоборота и отвела выпад скользящим движением копья. Рис 4.

Рис 4. Отражения атаки. Трек боя: Psycho - c152

Тьма прошла рядом с её боком. В тот же миг она развернула оружие и ударила обратным концом Золкариону в висок.

Он пригнулся. Лёд рассёк воздух над его головой.

Предвестник шагнул вплотную, не давая ей замахнуться снова. Мидзуки успела поставить копьё поперёк тела. Оружие столкнулось; тяжёлая дрожь прошла по её рукам до самых плеч.

Золкарион надавил.

Под каблуком Мидзуки хрустнула промёрзшая земля. Она уступила полшага, затем отвела передний конец копья вниз. Вражеское оружие соскользнуло по льду, и чёрное остриё ударило в почву.

Мидзуки сразу направила свой наконечник ему в горло.

Золкарион отшатнулся. Ледяная грань прошла перед его подбородком, заставив отступить ещё на шаг. Между ними снова осталось расстояние вытянутого копья.

— А ты всё ещё целишься в горло, надеясь меня убить быстро, — процедил он.

— А ты всё ещё пытаешь будь сильным, убивая слабых.

Он коротко оскалился и пошёл на неё снова.

Теперь удары следовали один за другим. Выпад к плечу сменился ударом по древку, затем чёрный наконечник взмыл к лицу. Мидзуки отбила его, но Золкарион уже развернул оружие и ударил с другой стороны.

Лёд звенел. После каждого столкновения в воздухе оставались острые белые крошки.

Мидзуки отступала по дуге, уводя противника от Керин и Юджина. Золкарион заметил это и попытался обойти её. Она тут же перехватила копьё ближе к середине и встретила его коротким выпадом в грудь.

Пришлось защищаться ему.

На третьем ударе Мидзуки прижала его древко к своему. Иней побежал по чёрной поверхности, схватывая оружие в ледяные скобы.

Золкарион не стал вырывать копьё. Зажатый участок вдруг размяк. Тьма протекла между скобами, и Предвестник отдёрнул укоротившееся оружие. Новый наконечник уже собирался возле его руки.

Мидзуки откинула голову. Чёрное лезвие скользнуло перед глазами.

Она ударила копьём в грудь, но Золкарион успел подставить ладонь, закрытую плотной тьмой. Удар отбросил его на несколько шагов. Мидзуки тоже отступила, возвращая равновесие.

Между ними рассыпались пустые ледяные скобы.

Мидзуки успела их заметить. Золкарион — заметить её взгляд.

— Оуу, запомнила всё-таки?

Она не ответила. Под обломками льда уже растекалась вода.

Предвестник шагнул вперёд — и почувствовал, как земля уходит из-под ноги. Поток ударил сбоку, подсекая его. Он воткнул копьё в почву и удержался, но вторая волна уже поднималась за спиной.

Мидзуки провела свободной рукой снизу вверх.

По обе стороны Золкариона выросли две водяные стены. Их верхушки загнулись внутрь, перекрывая путь к отступлению. Он вскинул голову.

Волны начали замерзать.

Лёд нарастал от основания к вершинам. Ещё миг — и обе тяжёлые стены сомкнулись бы на нём.

Золкарион ударил ладонью по земле. Из-под его пальцев рванулась тьма. Два чёрных клина врезались в сходящиеся стены и остановили их. По льду поползли трещины.

Мидзуки уже двигалась в оставшийся между волнами проход. Она держала копьё низко, направляя его в открытый бок Предвестника. Он выдернул оружие из земли и встретил её выпад.

В тот же миг стены рухнули.

Удар поднял над полем воду, пепел и обломки льда. Земля вздрогнула под ногами Керин. Она заслонила Юджина плечом, а он вцепился в ствол, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь белую завесу.

— Ты её видишь? — спросил он.

Керин не успела ответить. Из грохота донёсся новый звон.

Из водяной завесы выскользнула Мидзуки. Под её ногами выросла узкая полоса льда. Она развернулась на ней и увела копьё над плечом, пропуская мимо чёрный наконечник.

Следом вышел Золкарион.

Мидзуки встретила его ударом снизу. Рис 5.

Рис 5. Встречная атака. Трек боя: Psycho - c152

Предвестник отвёл остриё, однако второй выпад заставил его отступить прямо на застывший край волны. Опора под ногой треснула. Он качнулся, и копьё Мидзуки скользнуло вдоль его бока, разорвав одежду.

Золкарион резко подался в сторону и хлестнул тьмой по её ногам. Мидзуки подняла перед собой ледяной выступ. Чёрная полоса рассекла его, но задержки хватило, чтобы она отскочила.

Они остановились по разные стороны расколотой глыбы.

Вода стекала с волос Мидзуки. Она дышала глубже, чем в начале боя. Пальцы левой руки на мгновение разжались и снова обхватили древко.

Золкарион провёл ладонью по разрезу на одежде. Поднял глаза.

— И снова этот взгляд.

Мидзуки молча обошла глыбу.

— Будто ты уже поняла всё обо мне.

— Достаточно, чтобы не оставлять тебя рядом с ними.

Она не посмотрела в сторону леса. Золкарион всё равно понял, кого она имеет в виду.

— Ты всё ещё так уверена, что успеешь закрыть собой каждого?

Мидзуки остановилась.

— Сегодня ты уже убил тех, кто был слабее тебя. И чем ты после этого гордишься? Ты так и не изменился, Золкарион, всё такой же жалкий, как и прежне.

Его пальцы сжали чёрное копьё.

— Я заставлю тебя пожалеть об этих словах.

Тьма выплеснулась из-под его ног. Она растеклась по влажной земле, обогнула ледяные обломки и резко поднялась узкими лезвиями.

Первое ударило Мидзуки в лицо. Она отбила его копьём. Второе вырвалось у колена — под её каблуком тут же выросла ледяная ступень, поднимая ногу над режущим краем.

Третье лезвие шло со спины.

Мидзуки повернула кисть, и вода взметнулась за её плечом. Тёмный клинок пробил поток, но тот успел отклонить удар. Остриё прошло мимо шеи.

Следом налетел Золкарион.

Его копьё ударило сверху, вклиниваясь между её оружием и плечом. Мидзуки пришлось опуститься на одно колено. Перед ней вырос щит изо льда.

Первый удар расколол его до середины.

— Ты всегда…

Второй выбил из щита целый пласт.

— …встаёшь у меня на пути, ненавижу!

На третий раз Мидзуки сама разрушила защиту.

Лёд обратился в воду. Чёрное копьё провалилось сквозь неё, и Золкарион, ожидавший сопротивления, подался вперёд сильнее, чем хотел.

Мидзуки скользнула под его рукой и коснулась ладонью мокрой земли.

За спиной Предвестника поднялся ледяной гребень, отрезая путь назад. Впереди уже сверкнуло её копьё.

Золкарион резко повернулся боком. Ледяное остриё прошло вдоль груди, а его собственное оружие ударило поперёк копья Мидзуки.

Оба вложили силу в движение одновременно.

Сухой треск прорезал поле. Верхняя треть ледяного копья разлетелась осколками. Чёрный наконечник потерял форму и расплескался густыми клочьями тьмы.

Мидзуки скользнула назад, оставляя на размокшей земле две борозды. Золкарион ударился спиной о ледяной гребень и проломил его.

Юджин рванулся от дерева.

Боль тут же согнула его. Керин удержала его за плечи, прежде чем он упал на колени.

— Пусти…

— Она держится, Юджин. Посмотри.

Он с трудом поднял голову.

По обломанному копья Мидзуки бежала вода. Новый наконечник вытянулся из неё, затвердел и покрылся острыми гранями. Напротив Золкарион собирал рассеянную тьму обратно в ладонь.

Никто не отвёл глаз.

— Ну что? — спросила Мидзуки, выравнивая дыхание. — Продолжаем?

Золкарион медленно выпрямился.

— Я тебя хотел убить задолго до того, как этот человек появился на свет.

Мидзуки сместила левую ногу назад. Предвестник проследил за движением.

— И ты всё ещё думаешь, что можешь разговаривать со мной так спокойно.

Он говорил тише. Тьма больше не хлестала по земле: она плотно обвилась вокруг копья, утолщая древко.

Мидзуки подняла оружие.

Золкарион шагнул к ней без прежнего широкого замаха. Первый выпад она отвела вправо. Второй встретила у самого лица. Он тут же ударил обратным концом копья ей в колено, заставляя изменить стойку.

Мидзуки отступила, но чёрное остриё уже двигалось снизу к горлу. Она развернула копьё поперёк и поймала вражеское древко. По месту соприкосновения побежал иней.

Золкарион наклонился ближе.

— А теперь смотри на меня.

Мидзуки почувствовала, как тьма размягчается под ледяной скобой. Она ждала этого и сразу удлинила замёрзший захват, сковывая ещё и наконечник. Одновременно повернула своё остриё ему в грудь.

Золкарион отпустил зажатую часть оружия.

Копьё разорвалось надвое.

В его правой ладони остался короткий сгусток тьмы. Он сплющился, вытянулся лезвием — и ударил снизу, внутри её защиты.

Мидзуки увидела движение кисти. Резко повернула корпус, уводя шею с линии удара, и выставила своё копьё навстречу. Золкарион отпрянул от направленного в грудь острия, доводя начатое движение.

Чёрная кромка прошла по наружной стороне её левой руки. От локтя до самого плеча.

Они разорвали дистанцию.

Мидзуки удержала копьё правой рукой; левая медленно опустилась. Несколько мгновений она смотрела на Золкариона, ещё не ощущая боли.

Потом по руке потекла кровь. Достигла локтя, сорвалась с него и упала на лёд между ними.

Золкарион опустил взгляд на красную каплю.

Мидзуки исчезла прежде, чем он успел поднять глаза.

Короткий рывок вынес её к лесу. Ещё одно движение — и толстый ствол заслонил её от поля.

Она прижалась спиной к шершавой коре. Ледяное копьё рассыпалось в правой ладони. Освободившейся рукой Мидзуки сжала раненое плечо. Рис 6.

Рис 6. Отступление.

Боль прострелила до самых пальцев. Она втянула воздух сквозь зубы и надавила сильнее. Кровь проступила между пальцами, потекла по кисти.

С поля донёсся неторопливый хруст шагов.

— Чего спряталась?

Мидзуки не ответила.

Далеко за переплетением чёрных ветвей едва различалось зелёное сияние. Земли Зелёных Аур. Она задержала на нём взгляд, затем посмотрела туда, где Керин удерживала Юджина возле дерева.

Воздух рядом с ними дрогнул.

Юджин заметил лишь синие пряди — и Мидзуки уже стояла впереди, спиной к ним, низко согнув ноги. В правой руке вновь вытянулось ледяное копьё. Его остриё замерло над землёй, направленное к выходу из леса.

Левая рука оставалась прижатой к боку.

— Мидзуки… — Керин посмотрела на кровь.

— Времени на принятие решение мало.

Мидзуки говорила тихо. Юджин видел, как ровно двигались её плечи, хотя каждый вдох давался ей с усилием.

— Керин, прежде всего нужно спасти дитя пророчества. И не дать Золкариону пойти следом за вами.

Между стволами показался Предвестник. Он остановился посреди поля, заметив их. Мидзуки чуть сместила копьё.

— Я использую “Сокрытие Врат”. Перемещу себя и его в другое измерение. А ты с Юджином…

Юджин высвободился из рук Керин.

— Стой, куда ты…

Он сделал два шага. На втором перед глазами потемнело, но он всё-таки дотянулся до Мидзуки и схватил её за правое запястье.

Остриё копья дрогнуло. Она повернула голову.

— Больше я не позволю, чтобы ради меня кто-то умирал.

Голос прозвучал хрипло, почти без дыхания.

Мидзуки посмотрела на его руку. Пальцы дрожали, но не разжимались.

— Отпусти. Ты едва держишься.

— Я уже слышал, что нужно уйти. Переждать. Довериться.

Он сглотнул, силясь выговорить следующее.

— А потом Аяно умерла у меня на руках.

Мидзуки замерла.

Керин приоткрыла рот. Хотела сказать, что тоже не собирается оставлять её здесь, но посмотрела на Юджина и промолчала. Он уже сказал всё, что она не успела.

Она подошла ближе и вновь подставила ему плечо.

Мидзуки перевела взгляд с его побелевших пальцев на лицо. Её губы чуть дрогнули.

— А ты настойчивый. И смышлёный — сразу понял, что я хочу сделать.

— Не смей делай этого.

Керин невольно улыбнулась. Юджин выглядел так, будто сейчас свалится, и всё-таки спорил с властительницей Синих Аур, удерживая её за руку.

На поле перестали хрустеть шаги.

Золкарион смотрел на них. На руку человека. На Керин, которая поддерживала его. На слабую улыбку Мидзуки.

Его лицо дёрнулось.

— Вот так же они держались друг за друга!

Голос разнёсся над полем.

Керин подняла голову. Золкарион улыбнулся.

— Твои сёстры, Мидзуки. Пока я разрывал их на части, остальные всё ещё пытались их защитить.

Пальцы Юджина напряглись.

— Как же приятно было их убивать, — продолжил Предвестник. — Особенно когда они поняли, что ты им не поможешь, когда убежала в страхе.

Юджин повернулся к нему. Захотелось вырваться из рук Керин, добраться до этого лица, стереть с него улыбку. Золкарион заметил его взгляд и улыбнулся ещё шире.

— Не надо, — тихо сказала Мидзуки.

Юджин посмотрел на неё.

— О каких сёстрах он вообще говорит?

Она больше не улыбалась. На мгновение её взгляд стал таким потерянным, что Юджин ослабил хватку. Мидзуки смотрела на поле, но будто перестала различать стоявшего среди льда врага.

— Нас было семеро, — произнесла она. — Я — в нашей семье я самая младшая была.

Золкарион чуть наклонил голову. Он ждал, явно довольный тем, что заставил её заговорить.

Мидзуки осторожно высвободила запястье и снова направила копьё к полю. Юджин позволил ей это сделать, но остался рядом.

— Наша мать была воительницей. Пока она жила, мне казалось, что с нами ничего не случится. Даже когда её подолгу не было дома.

Мидзуки ненадолго замолчала.

— Позже я узнала, что она не вернулась с войны.

Керин опустила глаза.

— Нас принял клан Огава. Заботился о нас, воспитывал, обучал. Мы не остались одни. Но я всё равно ждала мать. Каждый раз, когда кто-нибудь приходил, бежала смотреть.

В памяти возникла дверь. За ней слышались голоса и шаги. Мидзуки уже соскочила с места, но старшая сестра мягко придержала её за плечо. Не сказала: «Перестань ждать». Просто села рядом и осталась с ней, пока чужие шаги не стихли.

— Старшая всегда замечала, когда мне плохо, — сказала Мидзуки. — Даже если я старалась скрыть. Иногда я злилась на неё за это.

Её губы дрогнули, но улыбнуться не получилось.

— Они все меня любили. Я привыкла, что стоит обернуться — кто-нибудь рядом. Мы могли ссориться, не разговаривать целый день… А вечером всё равно сидели вместе. Я даже не представляла, что может быть иначе.

Золкарион переступил через обломок копья. Мидзуки сразу повернула остриё вслед за ним. Он остановился.

— Расскажи ему, — произнёс он. — Я не буду вас беспокоить.

Улыбнулся он.

Юджин стиснул зубы. Теперь он понимал, почему Предвестник не спешит нападать. Тот следил за Мидзуки, за каждым движением её руки. Ждал, когда она бросится на него, забыв о ране и о тех, кого защищала.

— В тот день мы пошли к землям Зелёных Аур, — продолжила она. — Просто в поход. Всемером.

* * *

Рис 7.

Рис 6. Семья Огава. Трек фона: Blissful - txmy

Солнце пробивалось сквозь листву.

Впереди смеялись. Сёстры спорили о дороге: одна уверяла, что помнит короткий путь, другая напоминала, чем закончился её прошлый «короткий путь».

Мидзуки шла рядом со старшей. Та протянула руку и убрала прядь, налипшую ей на щёку.

— Ты чего притихла, Солнце?

— Я не притихла, просто..

— Устала?

— Немного.

— Тогда пойдём. А то без нас опять не туда свернут.

Сестра улыбнулась и взяла её за руку.

Потом солнечный свет погас.

Сначала Мидзуки решила, что над деревьями прошло облако. Но тени потянулись поперёк тропы, слишком быстро и совсем не туда, куда должны были падать.

Впереди стоял незнакомец.

Сёстры остановились. Старшая сразу оттеснила Мидзуки за спину.

— Чего тебе нужно?

Он оглядел их, словно выбирал, с кого начать.

— Ничего личного. Просто хочу позабавится.

Первый крик оборвался прежде, чем Мидзуки поняла, что произошло.

Старшая толкнула её с тропы.

— Беги!

Мидзуки вцепилась в её руку.

— Нет…

— Беги, Мидзуки!

Рис 8.

Рис 8. Бедствие. Трек фона: Blissful - txmy

Сестра вырвала ладонь. Пальцы выскользнули из пальцев. Мидзуки потянулась следом — и не удержала.

Позже она много раз пыталась вспомнить что-нибудь ещё: куда шагнула старшая, что крикнули остальные, можно ли было вернуться. Но раньше всего вспоминалось именно это движение. Рука, которую она выпустила.

* * *

— Она велела мне бежать, — сказала Мидзуки.

Юджин молчал.

— И ты убежала? — наконец спросил он.

Она кивнула.

— Я выжила. А они — нет.

За деревьями снова раздался смешок. Мидзуки не обернулась на него. Копьё по-прежнему было направлено к полю.

— Долго я думала, что должна была остаться. Возвращалась к этому дню снова и снова. Искала, что могла сделать иначе.

Юджин смотрел на её окровавленную руку. Ещё недавно она двигалась так уверенно, что ему казалось: её невозможно застать врасплох. Теперь он видел, с каким усилием она держит оружие, пока говорит.

— Мне казалось: если перестану ненавидеть хотя бы на мгновение, значит, предам их.

Он узнал это чувство слишком хорошо, чтобы ответить.

— А потом? — тихо спросил Юджин.

Мидзуки опустила глаза.

— Потом я поняла, что почти перестала вспоминать их живыми.

Ветер шевельнул синие пряди.

— У каждой был свой голос. Свои привычки. Они смеялись, сердились на меня, мирились со мной. А я думала только о том дне. Стоило вспомнить сестёр — и перед глазами появлялся он.

Она подняла взгляд на Золкариона. Тот больше не смеялся.

— Старшая велела мне бежать, потому что хотела, чтобы я жила. Все они хотели бы этого. А я годами искала возможность погибнуть, лишь бы добраться до него.

Юджин прислонился к дереву. Керин не убрала руку с его спины.

— И как ты перестала? — спросил он.

Мидзуки посмотрела на него. Он говорил почти шёпотом, и всё-таки в его вопросе было столько боли, что она помедлила с ответом.

— Не сразу. Иногда мне казалось, что ничего не меняется. Но я снова начала вспоминать, какими они были до той встречи. Постепенно их голоса стали важнее его слов.

Юджин отвёл глаза. Пока он не знал, возможно ли такое для него.

— Значит… ты его простила?

— Нет.

Мидзуки ответила сразу. Повернулась к нему лицом, не меняя положения копья. Растерянность исчезла; взгляд вновь стал серьёзным и холодным.

— Я должна его убить.

Юджин невольно задержал дыхание. Она произнесла это ровно, без крика. Так спокойно, что он не сразу нашёлся, что сказать.

— Но не ценой тех, кто сейчас рядом со мной, — добавила она.

Мидзуки посмотрела поверх его плеча и вдруг замолчала. Прислушалась. Её пальцы чуть ослабили хватку.

— И, видимо, не сегодня.

— Что?

Её взгляд поднялся выше. Керин резко обернулась.

Юджин посмотрел сначала на неё, потом на Мидзуки.

— Вы про что?

Высоко над ними едва слышно качнулась ветвь. Золкарион вскинул голову.

Среди тёмной листвы проступил оранжевый свет.

На толстой ветви стояла Аура.

Рис 9.

Рис 9. Подкрепление прибыло. Трек фона: VALERIA - Rushex, MXPAL

Юджин не слышал, как она появилась. Только теперь различил силуэт между ветвями. Незнакомка смотрела вниз, на поле.

Мидзуки выдохнула.

— Курами…

В её голосе впервые за всё это время прозвучало облегчение.

— Кто это? — спросил Юджин.

— Куранами Элиси. Главнокомандующая Разведкорпусом. Одна из самых уважаемых военных фигур нынешней эпохи.

Мидзуки подняла на неё глаза. На губах появилась маленькая, тёплая улыбка.

— И моя самая любимая подруга.

Куранами на мгновение посмотрела на неё. Её взгляд задержался на окровавленной руке. Затем она повернулась к полю.

— Девятнадцатый отряд! Занять позиции!

Воздух разом дрогнул в нескольких местах.

Юджин отшатнулся. У дальней кромки поля возникла Аура. Почти одновременно — ещё две, по разные стороны от Золкариона. Следующие появились у расколотой ледяной глыбы и возле выжженной полосы земли. Рис 10.

Рис 10. 19-й Отряд Разведкорпуса. Трек фона: VALERIA - Rushex, MXPAL

Короткие вспышки озарили мокрые стволы. По льду скользнули отблески разных цветов.

— Окружить врага! — раздался властный женский голос.

Розовая Аура вышла вперёд, поднимая руку.

Отряд двигался без заминки. Одни занимали места напротив Предвестника, другие перекрывали промежутки между ними. Последняя вспышка погасла за его спиной.

Золкарион остался в центре.

Он медленно повернул голову, оценивая расстояние до каждой из прибывших Аур. Юджин посмотрел на Керин. Та по-прежнему поддерживала его, но теперь стояла ровнее.

Мидзуки отступила вместе с ними за ближайший ствол. Только оказавшись под его прикрытием, позволила острию копья опуститься.

— Приготовиться к атаке! — приказала розовая Аура.

Над полем поднялось оружие.

Улыбка исчезла с лица Золкариона. Он ещё раз оглядел сомкнувшееся кольцо, затем посмотрел на Куранами. Тьма у его ног начала сгущаться.

— Кажется, шоу только начинается.

Глава 8

Пламя багрового рассвета

Пять магов высшего уровня окружили Золкариона.

Ночь ещё держалась над полем. За тёмной полосой леса едва угадывались очертания холмов; между стволами не было ни одного огня. Здесь, на открытой равнине, светила только луна — да тлели редкие угли в неглубоких воронках, оставшихся после прежней схватки. Огонь выжег траву пятнами, не тронув пространство между ними. От земли поднимался запах сырости, золы и нагретого камня.

Миюки Ханадзора стояла напротив Золкариона. Справа от неё, чуть дальше, заняла позицию Миюри Аманэ. Санами Оминори держала катану двумя руками. Хонока Фуюмори молчала, лишь немного переместив вес на переднюю ногу. Миэла Сэйрин направила на предвестника наконечник копья.

Никто из них не пытался начать разговор.

Золкарион оглядел кольцо из пяти магов. Его взгляд задержался на Миюки, затем скользнул дальше. Казалось, он выбирал не противника, а место в зрительном зале.

— Ну? — наконец протянул он. — Вы так красиво встали. Неужели будете просто стоять?

Миюки не ответила. Она отметила расстояния: до Санами — восемь шагов, до Хоноки — чуть больше; Миюри находится ближе к низине, значит, ей будет удобнее работать с водой. Миэла слишком прямо смотрит на предвестника. Это тревожило.

«Пять направлений. Одновременный рывок. Не дать ему выбрать одну цель».

Миюки подняла руку — не высоко, ровно настолько, чтобы остальные заметили сигнал.

— В бой!

Пятеро сорвались с места одновременно.

Трава согнулась под первым толчком. Уже через мгновение все пять Аур оказались в воздухе, устремившись к Золкариону с разных сторон. Удар Миэлы шёл прямо в грудь. Санами заносила катану для рубящего удара сверху. Хонока входила под другим углом, отрезая путь к отступлению. Миюри целилась ниже, туда, где противник мог попытаться проскочить между ними. Миюки замыкала атаку, готовая прикрыть любую из подчинённых.

Золкарион поднял голову. Улыбка на его лице едва заметно изменилась.

— А вот теперь интересно.

Его руки взлетели к груди. Пальцы сплелись в странном порядке: указательный одной руки прошёл между безымянным и средним другой, большие пальцы сомкнулись, а мизинцы разошлись в стороны. Печать выглядела неудобной, почти невозможной, но он сложил её без запинки. Рис 1.

Рис 1. 19-й отряд наносят одновременно удар Предвестнику. Трек фона: AWAKE REBIRTH Slowed - TEENXFIVE

С губ сорвалось короткое заклинание, слишком тихое, чтобы разобрать слова.

И в тот же миг его тело словно разошлось по пяти невидимым швам.

Из плеча, спины и боков один за другим вырвались силуэты. Ещё мгновение назад у них не было лиц; теперь каждый обрёл черты Золкариона, руки, одежду, собственный взгляд. Один уже оскалился. Другой смотрел исподлобья. Третий казался скорбным до неестественности.

Копии встретили атакующих в воздухе.

Пять ударов прозвучали почти одновременно.

Миюки успела выставить розовый щит, но её отбросило на несколько десятков шагов. Санами пролетела над сухой воронкой, в последний момент коснулась земли клинком и погасила скорость. Миюри ударилась боком о траву и перекатилась. Хонока приземлилась на одну ладонь и сразу поднялась. Миэла проскользила подошвами по земле, оставив две борозды.

В центре поля теперь стояли шестеро одинаковых Золкарионов.

Пятеро двинулись навстречу своим противницам.

Шестой — настоящий — сделал шаг назад, затем ещё один. Его очертания растворились в тени возле невысокого обожжённого бугра.

Миюки разглядела это прежде остальных.

— Слушать приказ! — крикнула она, выпрямляясь. — Сначала копии! Не гонитесь за оригиналом поодиночке!

— С удовольствием, капитан, — отозвался её противник и преувеличенно вежливо поклонился. — Если, конечно, ты успеешь отдать ещё хоть один приказ.

***

Хитрый Золкарион двигался так, словно нарочно оставлял Миюки возможность ударить. Рис 2.

Рис 2. Миюки и Хитрая копия Золкариона. Трек фона: AWAKE REBIRTH Slowed - TEENXFIVE

Он поворачивался боком, чуть опускал руку, на долю секунды открывал плечо. И всякий раз, когда она пыталась воспользоваться этим, пространство оказывалось пустым.

Первый залп лепестков рассёк воздух над ним. Второй — прошёл по земле, срезав траву тонкой розовой полосой. Клон вынырнул сбоку и ударил чёрным копьём. Миюки закрылась щитом из плотно сомкнувшихся лепестков. Щит выдержал, но толчок отозвался болью в локте.

— Ой, — сказал клон. — Не туда?

Миюки отступила на полшага, удерживая его перед собой.

«Не отвечает на угрозу, а предлагает ложную цель. Реакции слишком уверенные. Возможно, он просчитывает направление моей атаки ещё до начала движения».

Она развела руки. Лепестки перестали преследовать противника и повисли широким полукругом.

— Значит, ты решила окружить меня цветочками? Как заботливо и мило.

— Снова говоришь лишнее.

— А ты, похоже, слишком любишь командовать.

— К чему он это говрит?

Он ударил снизу. Миюки подняла заслон, но в ту же секунду второе копьё появилось у её спины. Она развернулась, сжав лепестки в длинное лезвие, и перерубила древко.

Клон захлопал в ладоши.

— Вот! Уже лучше. А теперь представь: пока ты тут играешь со мной, одна из твоих подчинённых зовёт на помощь. Кого спасёшь первой?

У Миюки не дрогнуло лицо.

«Он проверяет не защиту. Он проверяет меня».

— Мой отряд знает, что делать.

— Конечно знает, Миюки. До первого крика, ну что хуже, если это крик затихнет.

Миюки направила лепестки по земле, создавая три расходящиеся линии. Рис 3

Рис 3. Магия лепестков Сакуры.

Клон перепрыгнул одну, обошёл вторую и едва не попал под третью. Первый раз за бой его улыбка стала уже.

«Значит, ограничение пространства действует. Стоит запомнить».

Она не стала радоваться. Слишком далеко от неё раздавались удары, а за ними — голоса товарищей. Миюки не видела всей картины. И это было опаснее любого копья.

***

— СЛАБО, САНАМИ! — проревел яростный клон.

Санами едва удержала катану после очередного столкновения. Пальцы онемели. Она отступила, поставила ногу на плотный участок земли и ударила подошвой. По поверхности пробежала короткая трещина, разошлась под ногами противника, заставила его потерять опору. Рис 4.

Рис 4. Агрессивный Золкарион и Санами. Трек фона: Alive - Vesky

На мгновение.

Он вырвался вперёд, будто трещины вообще не существовало.

— ЭТО И ВСЁ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБНА, НИЧТОЖЕСТВО?!

Санами встретила его копьё обеими руками. Металл завизжал о металл.

«Держу. Я держу его удар. Значит, ещё могу, но..».

Клон резко навалился сильнее. Санами почувствовала, как подошва уходит назад по влажной траве.

«Нет, не могу. Почему я снова уступаю в силе?»

Она вывернула клинок, сбила наконечник в сторону и ушла из-под второго удара. Земля за её спиной вздрогнула, на поверхности выступили небольшие каменные гребни. Один из них задел противника по голени.

— ХА! — взревел он. — ТЫ ДАЖЕ ЗЕМЛЮ СОТРЕСТИ ТОЛКОМ НЕ МОЖЕШЬ, КАКАЯ НЕКЧЁМНОСТЬ!

Санами стиснула зубы.

«Не слушай. Он хочет, чтобы я сорвалась».

Но слова уже застряли в голове.

Когда-то Кагуя Оминори — богиня Фиолетовых Аур и лучшая подруга Санами — стояла перед ней совершенно спокойно. Санами помнила свет на её волосах, помнила собственное смущение и отчаянное желание казаться взрослее.

«Стань сильнее. Вступи в Разведкорпус. И мы увидимся снова».

Она выполнила часть обещания. Дошла до девятнадцатого отряда. Получила звание мага высшего уровня. Сотни тренировок, бесчисленные задания — и всё равно всякий раз, когда встречался враг сильнее, её словно отбрасывало к самому началу.

«Если я остановлюсь здесь, какой смысл был во всём остальном? Кагуя… скажи, сколько мне ещё нужно?»

Клон сделал выпад.

Санами вовремя подняла катану, но рука дёрнулась. Лезвие ушло чуть выше нужного. Чёрное копьё задело её рукав и распороло ткань.

— О-О, — протянул Золкарион, и ярость в его голосе стала ещё громче. — СОВСЕМ ЧУТЬ-ЧУТЬ — И ТЫ БЫ УЖЕ ЛЕЖАЛА!

«Слабая. Опять слабая».

Она выдохнула сквозь зубы.

— Замолчи.

— ЧТО?!

— Я сказала… замолчи!

Санами рванулась вперёд, не дав ему закончить следующую насмешку. Катана вспорола воздух, и под её ногами прошёл толчок. Она сумела оттеснить клона на несколько шагов. Но сама чувствовала, как от каждого удара уменьшается запас сил.

«Не сдавайся. Не смей. Она ведь ждёт».

***

Миюри создала воду без единого облака над полем.

Сначала перед ней возникло кольцо из прозрачных потоков. Затем оно поднялось сплошным валом, выше лесных деревьев, — маленькое цунами посреди сухой равнины. Миюри удерживала громадную массу над травой, стараясь не задеть участниц собственного отряда. Клон напротив вздрогнул и попятился. Рис 5.

Рис 5. Клон страха против Миюри. Трек фона: FUNK ESTRADA Sped Up - unreal c, DJ usof, Gulien

— Н-нет… Подожди! Не надо!

Миюри моргнула.

— Чего? Ты… сейчас серьёзно?

Он бросился в сторону, прикрыв голову руками.

«Так-так. Он боится воды? Или просто меня? Как-то страно, его испуг настоящий, или это особеность, может стоит прижать его к краю поля… Стоп, нет, погоди, к какому ещё краю? Поле же открытое».

Она нахмурилась на саму себя.

— Ладно. Я успею его понять по-другому.

Миюри взмахнула рукой. Вода пошла дугой, не прямо на клона, а чуть позади него, отрезая отступление. Передняя волна ударила с противоположной стороны.

— Не подходи, Миюри! — вскрикнул тот.

На миг он оказался между двух стен воды. Миюри уже решила сомкнуть их, когда противник внезапно выставил обе руки. Из пространства перед ним выстрелили сразу три чёрных копья.

Первое разбило волну на брызги. Второе прошло насквозь и ударило Миюри в бок. Она успела подставить водяной щит, но тот лопнул; боль прострелила рёбра. Третье она отбила струёй, отскочив назад.

— Ай!.. Да как ты…

Клон стоял, прижав ладони к груди. Он дрожал.

— Я не хочу умирать. Не хочу, слышишь?!

«Погоди, он и вправду испуган по-настоящему. Но атака была точной. Как так? Если он почти не контролирует себя, откуда такая скорость?»

Миюри придержала бок, проверяя дыхание. Больно, но двигаться можно.

«Так. Без паники. Я здесь не одна. Я должна удержать его, пока остальные справляются со своими».

Она создала новый поток — ниже прежнего, плотнее, с резким заворотом в конце. Клон заметался, пытаясь угадать, откуда придёт удар. Рис 6.

Рис 6. Магия воды. Трек фона: FUNK ESTRADA Sped Up - unreal c, DJ usof, Gulien

— Пожалуйста, остановись! А ты... ты же боишься ошибиться, Миюри. Не делай больно мне и себе!

— Я бы и рада, — буркнула Миюри, — только ты первым в меня копья кидаешь!

Он вдруг присел и ударил чёрным древком в землю. Вода взметнулась вокруг него столбом; из столба вылетели обломки камней. Миюри отшатнулась, закрыв лицо предплечьем.

«Что? Опять! Его страх не мешает ему атаковать. Может… он делает это именно потому, что боится, да что с ним такое?»

Ответа у неё пока не было.

***

Хонока не любила напрасных движений.

Она проходила мимо острия копья на расстоянии ладони, не на двух шагов; отбивала древко ровно настолько, чтобы открыть себе путь; не ускорялась там, где достаточно было поворота плеча. Когда же требовалось, исчезала из поля зрения противника рывком на скорости звука — и сухой хлопок запаздывал за движением её катаны.

Печальный клон смотрел на неё почти с сожалением. Рис 7.

Рис 7. Печаль Золкариона и Хонока. Трек боя: Late Night - Revault999

— Зачем ты стараешься? — спросил он. — Всё равно ведь кого-нибудь из них потеряешь.

Хонока сделала короткий выпад. Противник отвёл лезвие и медленно отступил.

— Ты говоришь так, словно это причина сдастся.

— А разве нет?

«Слишком неторопливый голос. А руки быстрые. Странно, что не совпадает».

Она сдвинулась вправо. Клон повторил движение. Хонока едва заметно улыбнулась уголком рта.

«Вот оно. Он всё время пытается поставить меня лицом к северу. Значит, там подготовлена атака?»

Она резко сменила направление, обогнула его слева и ударила по копью у самого основания наконечника. Древко отскочило. Клон повернулся следом — и на мгновение запоздал.

— Хонока, — вдруг тихо произнёс он.

Она не остановилась, но внутренне насторожилась.

— Ты ведь иногда пытаешься вспомнить её голос.

Удары стали тише, будто отдалились.

Клон смотрел ей прямо в глаза.

— Кохару. Как странно: лицо осталось, а голос исчез. Неужели ты не боишься забыть остальное, то что пережила?

Хонока перехватила катану другой рукой.

«Что же он знает?».

Удивление длилось всего мгновение. Затем она ушла из-под нового выпада.

— Ты ошибся, если рассчитывал, что я перестану двигаться.

— Нет, — ответил клон. — Я просто знаю, каково больно жить дальше.

Он сказал это таким голосом, что на миг вспомнился Рицу — не его слова, нет, совсем другое: тишина перед рассветом, когда она ещё не успела поверить в случившееся.

Хонока отвела взгляд на долю секунды. Копьё зацепило край рукава.

«Вот оно так. Он ждёт именно этой секунды».

Она отступила, выдохнула и снова подняла клинок.

— Значит, мне нельзя давать тебе её второй раз.

Даже теперь Хонока слышала другие бои: громовой голос противника Санами, разрывы воды, короткие команды Миюки. И ещё — металлический звон слева, там, где сражалась Миэла.

Этот звон постепенно смещался к теням.

Хонока заметила перемену.

«Миэла, только не сейчас».

***

Поначалу Миэла не использовала магию.

Она держала копьё ближе к середине древка, меняя хват после каждого выпада. Рис 8.

Рис 8. Холоднокровный Золкарион и Миэла. Трек фона: CENTURY 21 - WHXMVNCE

Два коротких удара в корпус, обманное движение к бедру, обратный выпад под плечо. Противник отражал всё и не произносил ни звука.

Миэла чуть прищурилась.

«Первый блок. Второй. Третий. Не торопится отвечать, что-то тут не так».

Она развернула копьё и ударила обратным концом. Клон отклонился ровно настолько, чтобы не получить удар в лицо.

— Ты вообще разговаривать умеешь или язык проглотил?

Ответа не последовало.

Миэла не стала повторять вопрос. Ей хватило нескольких столкновений, чтобы понять: противник не притворяется беспомощным. Он выбирает момент для каждого движения, почти не тратит лишних сил.

«Странный. Остальные орут на всё поле, а этот молчит. И с каждым разом всё точнее читает мои выпады».

Клон ударил копьём сверху. Миэла подставила древко, но сила атаки заставила её опустить одно колено. Она тут же ушла перекатом и поднялась.

«Хватит проверять его обычным оружием».

Она поднесла большой палец ко рту и резко прикусила кожу. Боль была короткой и привычной. Миэла отвела руку в сторону. Капли крови не упали на траву — вытянулись тонкими нитями и остались висеть возле ладони. Рис 9.

Рис 9. Особая магия Миэлы. Трек фона: CENTURY 21 - WHXMVNCE

— Магия крови.

Нити вздрогнули, распались на десятки алых осколков и сомкнулись в узкие лезвия. Миэла бросила их веером, одновременно сближаясь с копьём наперевес.

Клон отбил несколько клинков. Остальные обошли его с флангов. Он подпрыгнул — и снизу навстречу ему выросла кровавая пластина. Пришлось закрыться собственным копьём.

Миэла впервые за бой заставила его отступить.

«Так-кто лучше. Он видит копьё, но не успевает следить за всеми лезвиями одновременно».

Она создала узкий щит у предплечья, приняла на него ответный удар и сразу превратила верхний край защиты в три шипа. Один царапнул клону шею. Тот даже не поморщился.

Миэла заметила это и нахмурилась.

И тогда, после долгого молчания, он произнёс одно слово:

— Лайрэ.

Миэла остановилась на долю секунды.

Не потому, что имя было ей неизвестно. Напротив — она знала, как именно его произносил тот, кто отнял у неё Лайрэ. И теперь услышала то же имя тем же голосом, посреди чужого боя, словно умершая вдруг оказалась рядом.

— Что?.. — выдохнула она. — Что ты только что сказал?

Клон не ответил.

Миэла смотрела на него ещё мгновение, затем резко послала вперёд кровавые клинки.

«Не смей. Не смей произноси её имя».

Противник отбил атаку.

Прошло ещё несколько столкновений. Они поменялись местами, пересекли узкую воронку, вышли к участку высокой травы. Клон молчал так долго, что Миэла почти успела восстановить дыхание.

— Она звала тебя, Миэла, — сказал он наконец.

Кровавый щит возле руки Миэлы дрогнул.

«Он же это специально делает. Я знаю».

Она ударила сверху, затем снизу, заставив противника пятиться.

— И всё же, ты не успела, — произнёс клон тем же ровным голосом.

На этот раз Миэла ничего не ответила. Только направила в него сразу все лезвия.

Они рассекли траву и оставили глубокие полосы на земле. Клон ушёл в сторону. Миэла повернула голову, следя за ним, — и заметила вдалеке знакомую фигуру.

Настоящий Золкарион стоял у темнеющего бугра, наполовину скрытый тенью.

Он смотрел на неё.

«Вот ты где».

***

Куранами Элиси увидела Мидзуки.

Властительница Синих Аур сидела на коненях на земле. После боя с Золкарионом ей было трудно даже выпрямиться. И всё же она пыталась следить за полем боя, будто от одного взгляда могла удержать подальше новую беду.

Куранами спрыгнула с невысокого дерева и быстро преодолела последние шаги.

— Мидзу!

Мидзуки подняла голову.

— Курами?..

Куранами опустилась рядом на колени и обняла её со спины— осторожно, но крепко. Несколько мгновений они молчали. Рис 10.

Рис 10. Встреча лучших подруг.

Потом Мидзуки усмехнулась ей в плечо.

— Ну хоть на этот раз нашёлся повод нам с тобой увидеться спустя столько времени.

— Прекрасный повод, — отозвалась Куранами. — Особенно та часть, где ты едва держишься на ногах.

— Ты всегда умела поддержать.

— А ты всегда умела заставить меня волноваться.

Куранами отстранилась, проверяя, насколько серьёзно подруга ранена. Увиденное ей не понравилось, но она не стала спрашивать очевидное.

— Разведчицы передали, что ты столкнулась с Десятым предвестником, — сказала она. — Я собрала лучших, кто был поблизости. Девятнадцатый уже вступил в бой.

— Вижу.

— Но вот только… — Куранами оглянулась на поле, затем на дорогу от леса. —Да вот только в дело в том, а где все остальные?

***

В маленьком кафе было тепло.

Оранжевая Аура сидела за столиком и кушала изысканное блюдо. Рис 11.

Рис 11. Одна из 19-го отряда РазведКорпуса. Трек фона: VEM VEM UNWELCOME SCHOOL - MachiChunky, chocomate

Потом попробовала ещё кусочек и довольно зажмурилась.

— Вау, ну и вкуснятина!

Она подцепила палочками следующую порцию, мельком оглядела почти пустой зал и хмыкнула:

— Интересно, я одна такая беспризорная деловая мадам, что решила сегодня расслабится и вдобавок других отпустить ?

Ответить было некому. Девушка пожала плечами и вернулась к еде.

— Всё ровно сегодня девочки отдыхают.

***

Юджин услышал слово «Разведкорпус» и невольно посмотрел на Керин.

— Подожди. Это ведь не армия Синих Аур? Рис 12.

Рис 12. Структура Армий Аур.

— Нет, — ответила она. — Разведывательный корпус не принадлежит одним землям. В нём служат Ауры разных цветов. Они выполняют задания там, где одной армии не справиться или где угроза касается всех.

— А вот эти пятеро…

— Девятнадцатый отряд. Маги высшего уровня. Это не какие-то случайные участницы сражения, хотя их больше пяти.

Юджин вновь повернулся к полю. На расстоянии он видел лишь стремительные вспышки металла и разлетающуюся воду. Санами билась с клоном так яростно, что земля под ними вздрагивала.

— Тогда почему им настолько тяжело?

— Потому что противник тоже не случайный, — сказала Керин. — Опыт не делает тебя неуязвимым.

К ним подошла Куранами. Мидзуки двигалась медленнее, и Куранами держалась рядом, готовая поддержать её.

— А это, значит, тот самый юноша, о котором ты мне отправляла весточку? — спросила Куранами.

Мидзуки чуть улыбнулась.

— Да. Юджин, познакомься: Куранами Элиси. Главнокомандующая Разведывательного корпуса. И, как бы она ни спорила, она моя лучшая подруга.

— Да я не спорю, Мидзу, — сказала Куранами. — Я просто иногда проверяю, заслуживаешь ли ты этого звания.

— Ну и как результаты?

— Ммм, пока немного сомнительные.

Юджин перевёл взгляд с одной на другую, не вполне понимая, следует ли улыбнуться.

— Очень приятно познакомится, красивая Оранжевая Аура. — наконец сказал он.

— Взаимно. — Слегка улыбнулась смотря на Юджина. Рис 13.

Рис 13. Главнокомандующая Разведывательного корпуса.

Но побеседуем позже, — ответила Куранами, и её выражение изменилось. — Керин, что ты видишь?

— Пять копий. Но они отличаются не только приёмами. Каждая ведёт себя так, словно из Золкариона вынули одну эмоцию и оставили её без остальных.

— Хитрость, — перечислила Куранами, следя за движениями Миюки. — Ярость. Печаль…

— Страх и холодность, — закончила Керин.

Мидзуки опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, затем снова посмотрела на поле.

— Курами, предупреди своих. У него есть одна особенно мерзкая способность.

— Это какая?

— Он видит самые глубокие раны в памяти. Даже те, о которых Аура никогда никому не говорила. И знает, куда ударить словами.

Куранами резко повернулась к подруге.

— Стоп, ты точно уверена?

— Я с ним уже сражалась.

— Значит, его копии тоже могут этим пользоваться…

— Я лишь один раз видела эту способность, но мне хватило времени проанализировать и понять суть этой магии.

Керин слушала, не отрывая глаз от поля.

«Так вот почему их разговоры действуют на магов сильнее, чем атаки».

Она проследила путь одного клона, затем второго и заметила другое: между ними не было ни малейшего сходства в выбранной тактике. Будто сила разделилась вместе с характером.

— Если все пятеро — клоны… — тихо произнесла Керин, — тогда где настоящий Золкарион?

Миюки где-то далеко снова подняла розовый щит. Чёрное копьё ударило в него с сухим треском.

Юджин сжал кулаки.

***

К этому времени Санами уже перестала считать удары.

Она различала только близость чужого копья, боль в кистях и голос.

— ТЫ ВСЁ ЕЩЁ НЕ СДАЛАСЬ?! — кричал клон. — И ЧТО ТЕБЕ ЭТО ДАСТ, СЛАБАЧКА?

Санами попробовала ответить атакой, но ноги на миг стали непослушными. Клинок поднялся с задержкой. Она сама заметила это — и испугалась сильнее, чем в тот момент, когда острие прошло у её горла.

«Медленнее. Я становлюсь всё медленнее. Нет… нельзя. Я не имею права становиться слабее, только не сейчас».

— Ты думаешь, Кагуя тебя ждёт? — выкрикнул Золкарион. — ДУМАЕШЬ, ЕЙ НУЖНА ТАКОЕ НИЧТОЖЕСТВО?!

Санами замерла ровно настолько, чтобы принять следующий удар на самый край клинка. Вся рука содрогнулась.

«Он знает её имя. Знает наше обещание. Но как?..»

Но вопрос уступил место другому, мучительному.

«А если он всё-таки прав?»

Санами отступила ещё на шаг. Земля под ней пошла короткими трещинами — магия откликалась на напряжение, но не давала нужной силы.

— Я… — начала она.

— ЧТО?! ГРОМЧЕ!

— Я не сдамся, никогда и ни за что!

Она сказала это слишком тихо. Клон рассмеялся.

«Слабая. И говорю как слабая, чёрт, даже уверенности нету сказать это в слух».

Санами подняла катану. Руки дрожали; стиснутые пальцы болели. Она заставила себя выпрямиться.

«Кагуя, я дошла до Разведкорпуса. Я дошла так далеко. Пожалуйста… неужели этого всё ещё мало?» Рис 14.

Рис 14. Это ещё не всё. Трек боя: Blossom - HXRIZXN, RVXDEN

Её следующая атака была быстрой, но уже не такой точной. Яростный клон отбил её и ударил плечом. Санами потеряла равновесие, едва не упала и снова поднялась.

Она почти сорвалась — не в яростное наступление, а в панику перед собственной слабостью. И всё же продолжала двигаться.

В другой части поля Миюри тяжело дышала, придерживая бок.

«Хм… он отступает, когда я поднимаю воду выше головы. Но атакует в тот момент, когда я собираю её в стену. Значит, ему нужно, чтобы я на секунду перестала видеть его руки».

Она сделала вид, что готовит новую стену, а сама пустила тонкую струю по траве за спиной клона. Тот испуганно обернулся, и Миюри впервые попала в него плотной водяной волной.

— Получилось!.. — выдохнула она.

Радость длилась недолго. Клон вскрикнул и, падая, метнул ещё одно копьё. Миюри успела отбить его водой, но от резкого движения боль под рёбрами вернулась.

«Ох. Не расслабляйся. Даже когда он боится, это всё ещё Золкарион».

Хонока тем временем заметила смещение боя Миэлы.

Она уже подготовила способ задержать печального клона. Когда тот в очередной раз открылся для бокового выпада, Хонока не попыталась ранить его глубоко. Вместо этого её катана засветилась мягким фиолетовым отблеском.

Четыре коротких движения — к запястью, плечу, бедру и под колено. Разрезы были почти незаметными. Но магия прошла глубже поверхности, пересекая тонкие каналы, через которые клон управлял движением конечностей. Рис 15.

Рис 15. Сверхзвуковая магия Хоноки.

Его рука повисла. Нога подогнулась. Он попробовал шагнуть и не смог.

— Даже это… — печально сказал он. — Даже собственное тело когда-нибудь перестаёт слушаться.

— На какое-то время тебе придётся посидеть, — ответила Хонока без злобы.

«Ненадолго. Но мне большего и не нужно».

Она обернулась туда, где была Миэла.

И увидела, что та уже бежит к теням.

***

Миэла знала приказ Миюки.

Холодный клон остался позади. Он не преследовал её и даже не окликнул: только повернул голову вслед, с тем же пустым выражением лица.

Она знала, почему нельзя оставлять противника за спиной. Знала, что капитан рассчитывает на согласованность пяти магов. Всё это оставалось у неё в голове — ясное, привычное, правильное.

Но прямо перед ней был настоящий Золкарион.

Тот, кто убил Лайрэ.

Она помнила не только смерть. Помнила миг после неё: как ждала, что удар достанется и ей, а Золкарион вместо этого посмотрел с любопытством и ушёл. Оставил её жить. Ему хотелось узнать, во что превратится её горе.

«Я не позволю тебе повторить это с кем-то ещё».

Миэла сорвалась на бег. Кровавые клинки вытянулись за ней, словно острые ленты.

— Миэла! — донёсся откуда-то голос Хоноки.

Она не остановилась.

Золкарион вышел из тени всего на шаг. На его лице появилась знакомая улыбка. Рис 16.

Рис 16. Настоящий Золкарион.

— Надо же. Какая нетерпеливая.

В руке предвестника возникло чёрное копьё. Он бросил его без замаха — коротким, почти небрежным движением.

Миэла увидела острие слишком поздно.

Раздался звон.

Перед ней возникла Хонока. Её катана пересекла траекторию удара. Чёрное древко разлетелось на сухую тёмную пыль, словно его никогда не существовало.

— Ты с ума сошла?! — Хонока повернулась к Миэле. — Тебе же приказали остаться с клоном!

Миэла попыталась обойти её.

— Не мешай.

— Нет. Посмотри на меня.

— Хонока, уйди.

Хонока схватила её за предплечье. Голос оставался твёрдым, но не жестоким.

— Я понимаю, что тебе больно. Но сейчас ты не одна здесь. Ты подставляешь весь отряд.

Миэла дёрнулась.

— Да как тебе вообще понять меня?!

Хонока на мгновение удивлённо замолчала. Слова задели сильнее, чем Миэла могла предположить.

«Если бы ты знала…»

Но говорить о Кохару и Рицу сейчас означало бы потерять ещё несколько секунд. Хонока удержала её руку.

— Потом. Мы поговорим об этом попозже, обещаю. Сейчас надо вернутся к остальным.

— Отпусти меня я сказала! Я должна его убить, только я!

— Ты сейчас не сможешь, успокойся, Миэла!

Миэла рванулась снова, и Хоноке пришлось удерживать её обеими руками.

Золкарион наблюдал издалека. Его улыбка стала почти довольной.

— Как трогательно, — произнёс он негромко. Рис 17.

Рис 17. Срыв эмоций. Трек фона: empathy - insensible

***

Миюки услышала крик Миэлы и поняла всё прежде, чем увидела.

«Нарушение приказа. Хонока пошла за ней. Оба направления открыты».

Хитрый клон мгновенно возник справа.

— Эй Капитан, не отвлекайся. А то мне обидно если что.

Он нанёс два удара подряд. Миюки приняла первый щитом, от второго ушла в сторону и вместо контратаки провела рукой по воздуху.

Лепестки сакуры, разбросанные по полю за время боя, разом поднялись.

Клон вскинул голову.

— Ого. А вот это уже…

Его слова оборвались. Лепестки сомкнулись вокруг него высокой многослойной стеной, закрыли верх, утолщились внизу и заперли его в огромной розовой клетке. Снаружи барьер казался почти невесомым, но изнутри раздался тяжёлый удар. Стенка выдержала.

«Не удержу долго. Хватит, чтобы добраться до них».

Миюки побежала.

Она видела Хоноку, удерживающую Миэлу. Видела настоящего Золкариона чуть дальше. И — самое важное — видела, как у него в ладони уже собирается второе чёрное копьё.

— Хонока! — крикнула она.

Миэла первой заметила движение.

Копьё сорвалось с руки предвестника прямо в Хоноку.

— Берегись!

Миэла толкнула её в плечо, пытаясь убрать с линии удара.

Но копьё уже было рядом.

Розовая фигура мелькнула между ними и темнотой. Рис 18.

Рис 18. Миюки прибыла на помощь. Трек фона: empathy - insensible

Удар пришёлся Миюки в плечо. Острие прошло насквозь. От боли у неё потемнело перед глазами, колени почти подогнулись. Она всё же успела поднять свободную руку, ударила по древку сбоку магическим щитом и заставила копьё изменить направление. Оно пронеслось мимо Хоноки, ударило в землю и распалось в чёрную пыль.

Миюки опустилась на колени.

На руке быстро расползалось тёмное пятно. Она прижала ладонь к ране и попыталась вдохнуть ровнее.

— Капитан! — Хонока тут же оказалась рядом.

Миэла застыла.

— Миюки…

И замолчала. Смотрела на пробитое плечо так, словно не могла соединить причину и следствие.

Миюки заставила себя поднять глаза.

— Миэла… — выговорила она после короткой паузы. — Сейчас не время. Мы ещё не закончили.

— Но…

— Помоги Хоноке. Это приказ.

Миэла медленно кивнула. Ненависть никуда не исчезла, но теперь рядом с ней появилась вина — тяжёлая, почти физическая.

Хонока поддержала Миюки под здоровую руку.

— Надо остановить кровь.

— Позже. Сначала… — Миюки посмотрела туда, где стоял оригинал. — Сначала убедимся, что он не повторит атаку.

Она пыталась говорить как командир. Только голос выдавал боль.

***

Керин увидела падение Миюки и перестала ждать.

В её ладони возникло синее свечение. Оно вытянулось, обрело форму рукояти и длинного клинка. Керин сделала шаг к полю, затем второй.

Кто-то схватил её за руку.

— Даже не смей.

Она резко обернулась. Юджин держал её запястье, и лицо у него было таким, какого она ещё не видела.

— Юджин, ты чего, отпусти меня. Они ранены.

— Вижу.

— Тогда ты должен понимать…

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Он осёкся. Несколько мгновений смотрел мимо неё, на неясный свет огней у воронок.

Перед глазами стояло другое поле. Река. Аяно, лежащая там, куда он уже не успевал добраться.

— Я уже однажды стоял рядом с той, кого не смог защитить, — тихо сказал Юджин. — И видел, как она умирала. И ничего… совсем ничего не смог сделать.

Керин перестала вырывать руку.

— Юджин…

— Я знаю, что ты сильнее меня. Знаю, что можешь помочь. Но я больше не хочу через это проходить. Керин… особенно если речь идёт о тебе.

Последние слова он произнёс почти шёпотом.

Керин смотрела на него, не находя ответа. Он говорил не как ученик, спорящий с наставницей, и не как человек, пытающийся доказать собственную смелость. Перед ней стоял тот, кто уже однажды потерял близкую Ауру и слишком хорошо помнил цену опоздания.

Синее лезвие в её руке дрогнуло. Свет распался на мелкие частицы; они поднялись и погасли в ночном воздухе.

Керин так и не произнесла ни слова.

Юджин отпустил её запястье. На секунду прикрыл глаза. Когда открыл их снова, взгляд уже изменился: он активировал глаза Шитору.

— Я вернусь, — сказал он и бросился к полю.

Керин осталась на месте. Рис 19.

Рис 19. Удивление Богини Синих Ару. Трек фона: dark snowy night - Daniel

***

Юджин добежал до трёх Аур, тяжело дыша. Миюки стояла на одном колене, Хонока поддерживала её, Миэла напряжённо смотрела на тени.

Юджин протянул руку вперёд.

«Кровавая Луна. Сейчас. Ну же».

Он попытался призвать катану.

Пусто.

В прошлый раз артефакт появился, когда ему казалось, что мир вот-вот оборвётся. Теперь ладонь оставалась пустой, сколько бы он ни сосредоточивался.

— Чёрт… Что сейчас-то не так?!

Хонока резко повернулась к нему.

— Ты?! Что ты вообще здесь делаешь?! — Она посмотрела на его пустую руку, затем на глаза. — Ты хоть понимаешь, куда попал?!

Юджин выпрямился.

— Понимаю.

— Это не место для человека. Лучше уходи, пока можешь!

Он посмотрел на раненую Миюки, на Миэлу, которая никак не могла отвести взгляд от Золкариона, и снова на Хоноку.

— То, что я человек, ещё не означает, что я должен стоять в стороне и смотреть, как вы погибаете, тем более, тут есть и моя вина за происходящие.

Хонока хотела возразить — и не нашла слов сразу. В голосе Юджина не было ни бравады, ни просьбы признать его равным. Только упрямое решение.

Миюки взглянула на него снизу вверх.

— Тогда… не мешай нам действовать, — с трудом произнесла она.

— Постараюсь.

— Постараешься? — переспросила Хонока, но договорить не успела.

Из тени донёсся знакомый смешок.

— Ух ты. Решил поучаствовать в нашем спектакле?

Настоящий Золкарион вышел на лунный свет.

Его взгляд был прикован к Юджину.

— А я уже начал думать, что ты пропустишь самое интересное.

Предвестник поднял руку. В воздухе за его плечами возникли чёрные копья — одно, второе, третье, ещё несколько. Все острия повернулись к небольшой группе.

Хонока перехватила катану.

«Слишком много. С Миюки на руках мы не уйдём».

Миэла подняла кровавый щит, но он был слишком узким, чтобы закрыть всех.

Юджин машинально выставил пустую руку, словно катана всё-таки могла появиться в последнюю секунду.

Золкарион опустил пальцы.

Копья сорвались с места.

И исчезли в огне.

Не ударились о щит, не разлетелись от столкновения с оружием — просто вспыхнули и сгорели целиком, не достигнув цели. Жар прошёл перед лицами стоявших на поле Аур и тут же отступил.

Когда пламя расступилось, впереди стояла Марта Хикагури.

Спиной к Юджину.

Хонока замерла. Миэла чуть опустила щит. Миюки, сдерживая боль, подняла голову.

— Марта?.. — голос Юджина сорвался. — Но как ты…

Марта немного повернула голову. Рис 20.

Рис 20. Появление Марты. Трек фона: FLY! Ultra Slowed - LXKERSON

Он увидел только половину её лица — и холодный взгляд, который не оставлял возможности притвориться, будто их последнего разговора не было.

Она ничего не сказала.

Повернулась обратно к Золкариону.

Юджин так и остался стоять с протянутой пустой рукой.

***

Издалека Мидзуки увидела маленькую фигуру в красном на обгоревшей траве и не сразу поверила глазам.

— Ничего себе… Сама Марточка к нам решила прийти.

— Марточка? — переспросила Куранами, не отрывая взгляда от поля.

— А как ещё мне её называть?

Куранами коротко усмехнулась, но ответить не успела. Марта уже подняла ладони.

Между ними вспыхнул крошечный огонёк.

Совсем маленький — будто на кончике фитиля только что родилось пламя. Только цвет у него был не жёлтый: тёмно-красный, плотный, почти багровый. Он не дрожал от ветра. Рис 21.

Рис 21. Запретная магия. Трек фона: FLY! Ultra Slowed - LXKERSON

Марта произнесла ровно, без повышения голоса:

— Огненная Санса.

Куранами перестала улыбаться.

— Кажется, я знаю, что сейчас собирается сделать Марта.

Мидзуки повернула к ней голову, но та уже смотрела на крошечное пламя.

Золкарион тоже смотрел.

Он больше не улыбался.

Где-то глубоко в памяти поднялся образ другой Красной Ауры. Микаса Хикагури, бабушка Марты. Он помнил не всё из той встречи — отдельные движения, страшное спокойствие, огонь, который поначалу казался смешным. И то, как быстро перестало быть смешно.

«Этого не может быть, эта штуку опасна».

Марта перенесла пламя на одну ладонь. Вторую опустила. Рука с огоньком вытянулась вперёд.

«Она знает Сансу. Не подражание. Ту самую».

На лице Золкариона впервые проступило не раздражение и не азарт, а ясное понимание опасности.

«Прямое попадание — конец».

Марта подняла большой палец.

Мир словно задержал дыхание.

Миюки увидела вдалеке красную точку и не сразу поняла, почему от одного её вида стало так холодно. Хонока перестала поправлять повязку на плече капитана. Миэла смотрела на руку своей богини, забыв об оружии. Юджин не слышал даже собственного дыхания.

Огонёк сорвался с пальца.

Он летел почти бесшумно. Маленькая багровая искра пересекала ночное пространство, не оставляя за собой ни пламени, ни дыма. На фоне выжженных воронок она выглядела чем-то ничтожным.

Золкарион метнулся в сторону в последнее мгновение.

Искра прошла там, где только что находилась его грудь.

Коснулась земли.

Сначала вспыхнул белый свет.

Потом ударило пламя. Рис 22.

Рис 22. Взрыв Сансы через секунду. Трек фона: FLY! Ultra Slowed - LXKERSON

Земля раскрылась огромными трещинами. Из точки попадания поднялся столб огня, такой высокий, что его верхушка исчезла в клубах ночных облаков. Глыбы грунта вырвались из глубины и завертелись в воздухе. На дальнем краю поля деревья пригнулись от пришедшей ударной волны.

Хонока наклонилась над Миюки, прикрывая её собой. Миэла выставила защиту из крови. Юджин вцепился рукой в траву — и всё равно его поволокло на несколько шагов. Там, где секунду назад горели лишь маленькие кратеры, выросла новая зияющая воронка.

Удар дошёл до Куранами и Мидзуки запоздало. Куранами заслонила подругу от летевшей пыли. Обе молчали, глядя на огненный столб.

«Такая мощь…» — подумала Миюки, пытаясь восстановить дыхание. «А ведь она даже не приблизилась к нему».

Хонока подняла лицо навстречу горячему ветру.

«Один огонёк. Всего один».

Миэла смотрела на пламя широко раскрытыми глазами. Ей доводилось видеть магию сильных Красных Аур. Но между увиденным прежде и этим лежала пропасть.

Юджин наконец смог выдохнуть.

— Что… это за магия такая?

Никто рядом не ответил.

***

Столб огня медленно осел. Ночь не стала прежней: там, где ещё недавно тянулась трава, теперь лежал раскалённый, переломанный грунт. На краях новой воронки догорали остатки огня. Дальше, за пределами взрыва, по-прежнему темнели неповреждённые участки поля, и густой лес стоял чёрной стеной.

Из дыма вышел Золкарион.

Одежда на нём местами обуглилась. На лице и руках проступали следы ожогов. Он шёл чуть медленнее обычного, но держался прямо. Остановившись, предвестник смахнул с плеча пепел и посмотрел на Марту.

— Чёрт… Ещё немного, и ты действительно убила бы меня, тварь.

Он криво улыбнулся.

— Если бы этот огонёк действительно попал бы прямо в меня, я бы сейчас здесь не стоял.

Марта не ответила. Между ними ещё колыхался горячий воздух.

Санами увидела исчезающее пламя со своей стороны поля. Её противник вдруг перестал кричать. Яростный клон стоял неподвижно, склонив голову, будто слушал кого-то далёкого.

— Эй… — Санами подняла катану, не веря внезапной тишине.

Его плечо рассыпалось в чёрную пыль.

Миюри, всё ещё придерживая бок, увидела, как испуганный клон отступил и исчез — без последнего выпада и без просьб пощадить его.

Печальный клон, оставшийся обездвиженным после ударов Хоноки, рассыпался прямо на траве. Холодный противник Миэлы исчез там, где она его оставила. Даже розовый барьер Миюки опустел: хитрый Золкарион обратился в тёмные частицы прежде, чем успел разрушить клетку.

Пять потоков мрака устремились к настоящему предвестнику. Они не ударили в него снаружи, а словно втянулись обратно под кожу. На мгновение воздух рядом с Золкарионом потемнел.

Миюри первой двинулась к остальным — осторожно, проверяя, выдержит ли бок быстрый шаг. Санами последовала за ней, всё ещё сжимая катану обеими руками.

«Я не победила его. Ни разу не смогла. Кагуя…»

Она заставила себя оторвать взгляд от места, где исчез враг.

У Марты уже собрались Юджин, Хонока и Миэла. Миюки держалась на ногах только с их поддержкой. Миюри и Санами присоединились к ним, и на короткое мгновение весь девятнадцатый отряд снова оказался рядом.

Керин оставалась вдалеке с Мидзуки и Куранами. Она смотрела не на Золкариона, а на Юджина; тот этого не замечал.

— Получается он отозвал клонов, — тихо сказала Миюки.

— Значит, решил перестать делиться силой, — ответила Хонока.

— Это плохо? — спросила Миюри, хотя по их лицам уже поняла ответ.

— Да, — произнесла Миюки.

Миэла молчала. Её рука всё ещё лежала возле раненого плеча капитана, словно она боялась убрать поддержку.

Золкарион медленно поднял руки.

На этот раз он сложил печать не торопясь. Палец за пальцем, с почти церемониальной точностью. Все, кто смотрел на него, увидели необычный рисунок соединённых кистей.

Улыбка исчезла с его лица.

— Сокрытие врат…

Он выдержал короткую паузу.

— Грань Поглощённого Заката. Рис 23.

Рис 23. Последний Козырь Золкариона.