Read the book: «Завеса первой реплики»

Глава I

Кайрен снова бежал вверх по уже привычной его взору винтовой лестнице, вдоль темной старой бетонной стены, вокруг небольшого бездонного колодца в центре. Подняв взгляд, он видел только тени, окутавшие потолок, и лишь в дальнем углу этой пустоши еле просматривался небольшой луч света.

Он бежал изо всех сил, но ноги переставали слушать, и тело начало обмякать. Приложив последние силы и вырвавшись ещё на один пролёт вверх, он вдруг снова почувствовал, что вот-вот рухнет. Позади уже слышались шумные шаги его преследователя. Он был совсем близко.

Силы уже были на исходе, когда Кайрен заметил: выход совсем близко. Посмотрев себе под ноги, он увидел, как ступени сжимаются, и, продолжая изо всех сил бежать вверх, в конце увидел лишь небольшое заколоченное окно, через которое еле пробивается тот самый луч света.

К тому моменту его тело уже совсем не слушалось, а стены начали сужаться. Лестница уходила вверх в бетонный потолок — никакого выхода там нет. Кайрен почувствовал как не может сдвинуться с места. Дыхание прерывалось, а сердце бешено колотилось в груди от страха, ужаса и бессилия.

— Снова проиграл! Снова! Он опять меня догнал…

Он рухнул на пол.

Кайрен попытался открыть глаза, но веки будто налились свинцом. С огромным усилием ему удалось лишь немного их приоткрыть и рассмотреть окружающее пространство. Он увидел комнату. Свою привычную комнату. Тот же потолок, мебель, полоску света, пробивавшуюся сквозь шторы.

Он проснулся.

В комнате стоял тот же сырой запах, который он ощущал там, внизу, среди холодных бетонных стен башни. Где-то ещё слышался затухающий голос преследователя. Кайрен попытался пошевелить руками и ногами, но тело не отзывалось. Он перевел взгляд на стену, и его дыхание участилось.

У самой стены стояла темная фигура. Он знал, что в комнате никого нет. Знал, что уже проснулся.

Фигура стояла неподвижно, и тело Кайрена окутала волна страха. Лишь спустя несколько мгновений она начала растворяться перед его глазами — в тот момент, когда Кайрен, собравшись с последними силами, рывком приподнялся с кровати.

Проснувшись в холодном поту и пребывая в полнейшем ужасе, Кайрен быстро встал и вышел на балкон, боясь, снова уснуть и вновь оказаться запертым в собственном теле, не способным пошевелиться, и увидеть эту чёртову серую лестницу.

Закурив сигарету, он посмотрел вдаль, на бескрайние цветущие сады яблонь. «Вот уже пятый или даже шестой, а может, и седьмой год я вижу этот сон! Почему мой разум так и не находит выхода? Что я каждый раз упускаю? Ведь мне удавалось сбежать, я точно это помню! Помню запах, который ощущал, выбравшись из этой подземной башни. Помню улыбку женщины с длинными светлыми волосами в светло-зелёном платье, державшей младенца на руках. Где же я её раньше видел? Может, в другой жизни», — усмехнулся Кайрен.

Быстро докурив сигарету, он вбежал в комнату.

— Четырнадцать ноль семь! Вот и прилёг на полчаса!

Бегло взглянув на себя в зеркало и поправив густые черные волосы, он схватил куртку и выбежал из особняка.

***

Колокол уже объявил срочное собрание всех представителей Ведомства Миропорядка в Жёлтом зале.

Кайрен видел, как некоторые помощники, вздыхая и неторопливо, побрели своими шаркающими ногами в сторону Жёлтого зала. В толпе слышалось недовольство:

— Опять скажет какую-то чушь!

— Да-да! Опять про свои безумные идеи, на которые уйдет полгода или даже год, и которые так ни к чему хорошему и не приведут.

— Друзья, расслабьтесь! Мне не кажутся все его идеи безумными. Помните, что было в прошлый раз? Я полностью его поддерживаю и думаю, что на одну из симуляций это скажется уж точно положительно.

— Не неси чушь! Они и это смогут разрушить, как ни старайся! Сколько раз мы пытались? Я уже и не вспомню сколько их было! — раздражённо добавил Артур.

— Они? — усмехнулась Адель.

— Мы, они… Да какая теперь разница, если всё это бессмысленно! Вот ты вообще видела последний отчет после внедрения? — спросил Артур.

— Нет…

— Вот и я не видел и уверен, что никто не видел.

— Успокойся. В этом ведь и заключается наша работа, мы должны достичь идеала, — ответила она холодно.

Кайрен, невольно подслушав их разговор, размышлял о том, насколько жалок Артур в своих эмоциях. Кроме раздражения эта работа не вызывала у него ничего; всегда одно и тоже проявление реакции на любое громкое событие в Ведомсве. После разговоров с Артуром Кайрен неизменно чувствовал себя опустошенным. Этот человек был «охотником за эмоциями», и, кажется, всегда добивался своего.

«Но почему ему просто не уволиться, если он на дух не переносит это место?» — подумал Кайрен.

Он знал ответ. Знал, что Артур никогда не уйдёт с поста архонта, потому что только здесь чувствовал своё величие. Без этой работы он был жалок — лишенный способности самостоятельно мыслить и принимать решения. Кайрен считал его «пустым человеком, живущим лишь ради высасывания эмоций». Не обладающий никакими особыми навыками и не стремящийся к познанию.

«В Чем смысл жизни таких людей? Неужели у них есть какая-то особая миссия?»

Его размышления прервал голос проходившей мимо Джули:

— Довольно вам сплетничать! — сказала Джули, поджав свои тонкие губы от злости и кинув на них недовольный взгляд. — Идемте уже быстрее, он не любит опоздавших.

Зайдя в Желтый зал, Кайрен тотчас сел на свое место, но мысли об этой подземной башне с лестницей его не отпускали. Что его разум хочет ему сказать? Какие детали он упустил из виду? Этот сон не возвращался уже несколько месяцев — почему сейчас? Ему было совершенно безразлично это собрание, он чувствовал себя уставшим и не находил больше смысла в своей работе.

Ещё десять лет назад он был воодушевлен и полон новых идей, но уже сегодня размышлял о том, чтобы перейти в Когнитивное Управление и навсегда уйти с поста архонта.

— Господа! Кхм… — начал свою речь главный советник.

— У меня для вас важные новости. После последних изменений в Департаменте Внедрения мы пришли к выводу, что самым разумным вариантом было бы назначить смотрителя за Ликонами и отправить его по симуляциям для анализа ошибок…

— Это что-то новенькое! — смеясь, выкрикнул кто-то громко из толпы, перебив при этом речь главного советника.

Охрана окинула наглого оратора из зала строгим взглядом, и тот, сразу убрав улыбку с лица, опустил виноватый взгляд.

— Кхм… Так вот, господа, — продолжил советник, — нам требуется один доброволец на роль наблюдателя. Должен предупредить, что всё, что предстоит делать на этой должности строго конфиденциально. Также хочу сообщить честно, что мы не знаем, сколько времени займет командировка, возможно, потребуются месяцы или годы …

Толпа в зале оживилась, и последовали испуганные вздохи, видно было негодование в их глазах.

— Что? Отправиться в симуляции? Я ни за что на такое не соглашусь! Они непредсказуемы и одному Ему известно, что там может ожидать. Это ведь так опасно! — шепотом сказала Адель Артуру.

— Я тоже предпочитаю остаться на своем месте: я ведь уже тринадцатый год на этой должности и не намерен променять свою жизнь на неизвестность. Пусть давно и не вижу смысла в своих действиях на этой работе, зато платят стабильно и хорошо, да и не всё здесь так уж и плохо: cократили рабочий день, добавили дни отпуска, — рассуждал вслух Артур.

Толпа переглядывалась с праздным любопытством, ища «того самого» добровольца.

— Добровольцу следует поставить штампы годности в Управлении Искажений, а также в Департаменте Внедрения, предварительно пройдя все необходимые проверки и тесты, — добавил советник.

— Вот ещё! Эти штампы есть только у пяти человек из всех представителей Ведомства Миропорядка, — сказал кто-то позади Кайрена.

— Ну же?! — крикнул главный советник.

— Если не будет добровольца, мы будем вынуждены выбрать самостоятельно, а мне бы этого очень не хотелось…

Кайрен после недолгих раздумий уверенно встал со своего места и сказал:

— Для меня будет честью стать добровольцем для выполнения такого важного и ответственного задания, ведь мы для этого и выполняем свою работу, разве нет? Мы должны во что бы то ни стало исправить дефекты последствий внедрения.

— Вот и славно, — сказал советник и тотчас кивком приказал Кайрену следовать за ним, оставив недоумевающую толпу в зале без малейшей надежды на объяснения произошедшего.

Глава II

Советник сразу пригласил Кайрена последовать за ним в Управление Искажений.

Мысли Кайрена были разложены «по полочкам»: решение не было импульсивным, несмотря на короткое время, отведенное советником для размышления над столь важным вопросом. Он был полон уверенности, что именно это ему сейчас и требуется. Кайрен почувствовал, как вновь обретает цель, наполняющую его и возвращающую тот самый смысл жизни, и ни капли не сомневался в правильности принятого решения.

В Желтом зале его голос звучал уверенно и твердо, однако теперь, проходя по коридору вслед за советником, он почувствовал, как его бросило в жар. Взглянув на свои ладони, он увидел, что они совершенно вспотели. Проходя мимо зеркальной комнаты и случайно взглянув на своё отражение, он был поражен, увидев, что лицо его приобрело багровый оттенок, а на лбу выступили капли пота; однако тотчас отвернулся, не желая погружаться в размышления о причинах столь странной реакции тела на принятое решение и гадать, какое впечатление сейчас производит на окружающих.

«Не соединяй внутренние чувства и внешнее проявление, в противном случае затянет в пучину раздумий и сомнений», — сказал он себе мысленно и, отвернувшись от зеркала, уверенными шагами последовал дальше за советником.

Миновав несколько поворотов, они оказались у белой резной двери в конце длинного зеркального коридора. Кайрен отрешился от всего, что могло отвлечь его рассудок: ни случайным мыслям, ни сомнениям он не позволял задерживаться в сознании. Всё лишнее должно было умолкнуть, дабы ничто не поколебало решения, к которому он уже пришел.

Советник открыл дверь и пригласил его сесть в кресло напротив пяти чопорных лиц. Двоих из присутствующих он прекрасно знал и был немало удивлен, увидев их здесь.

Одной из них была молодая женщина лет тридцати, с длинными вьющимися светлыми волосами и большими голубыми глазами. Это была Адель. Кайрен познакомился с ней, когда впервые вошел в здание Ведомства Миропорядка: она была его сопровождающей. Некоторое время они поддерживали дружескую связь, но позднее их развели по разным департаментам, и виделись они лишь изредка — в коридорах Ведомства или в Желтом зале. Он считал её чрезвычайно красивой и только. Никаких чувств, даже обычной дружеской привязанности, он к ней не испытывал.

Второй была Джули. Она являлась смотрителем всех архонтов и его непосредственной начальницей. Они были в хороших отношениях. Кайрен считал её строгой, но справедливой и полагал, что понимает причины её поведения, понимал, почему на её лице никогда не бывает улыбки; Джули не была ни озлобленной, ни несчастной — её мысли постоянно занимали дела Ведомства и многочисленные проблемы, которые, как ей казалось только она и могла разрешить. Она очень серьёзно относилась к своей работе и чувствовала собственную значимость.

Трое остальных были ему незнакомы. Возможно, кого-то из них он иногда встречал в коридорах Ведомства, но лично знаком не был.

— Как я уже сказал ранее, — начал советник, — Вам потребуется пройти проверку в Управление Искажений и в Департаменте Внедрения. Проверка эта нужна скорее нам, нежели Вам. После её прохождения этот фрагмент будет стёрт из Вашей памяти; некоторая информация не должна покидать нашу Завесу.

В случае успешного прохождения Вы получите печати высшего уровня и будете переведены на должность смотрителя за Ликонами. Вашей задачей станет посетить четыре Ликона в разных симуляциях. Мы передадим Вам список проблем, которые особенно беспокоят нас в этих Ликонах, и Вам надлежит постараться выяснить, в чём именно заключается причина той или иной из них.

В каждом Ликоне Вам будет предоставлено собственное жильё, а также готовый сценарий Вашей жизни и воспоминаний. Некоторые соседи, коллеги, будь то даже продавец в лавке или кто-либо ещё, уже будут Вас знать. Однако число таких людей будет ограничено, дабы не внести излишнего смятения в Ваши «воспоминания»; о каждом из них вам будет передано краткое досье. Требуется внимательно с ними ознакомиться, дабы во время разговоров с «Вашими знакомыми» не возникло недоразумений.

В первую очередь вы будете отправлены в Ликон, идентичный нашему. Основные отличия заключаются лишь в том, что там нами был установлен общественный строй, основанный на равенстве, и введён запрет на гнев.

В работе Департамента Внедрения мы ещё ни разу не прибегали к эмпирическому методу — до сих пор лишь наблюдали. Мы видим, как среди наших работников и жителей Ликонов постепенно возникает упадок духа, а потому должны испытать нечто более действенное, — с неловкой улыбкой произнёс последнюю фразу советник.

— Скажите, Кайрен, Вас что-нибудь удерживает в нашей Завесе? — спросила Адель с лёгкой строгостью в голосе. — Быть может, семья, друзья или иные причины?

— Нет. Здесь меня ничто не удерживает, — уверенно произнёс он. — Разве что работа да тёплые воспоминания, связанные с некоторыми местами, — с едва заметной ехидной улыбкой добавил Кайрен, мельком взглянув на Адель.

— Неужели совершенно ничего, о чём Вы могли бы сожалеть, оставив нашу Завесу?

— Нет, — твёрдо ответил Кайрен.

— Хорошо. Хочу представить Вам начальника Управления Искажений Артура Блэквуда и начальника Департамента Внедрения Альберта Ейца, — произнёс советник. — Они сопроводят Вас для прохождения проверок в их управлениях и вынесут решение о допуске. Следуйте за ними.

***

Кайрен очнулся в кресле своего кабинета, услышав, как с грохотом за его спиной захлопнулась дверь.

Его предупреждали, что этот фрагмент будет стёрт из памяти, но теперь его беспокоило другое: результат проверки и собственное поведение. А вдруг во время беседы он сказал что-нибудь лишнее? Вполне мог. Это было на него похоже. И когда теперь сообщат результат? А если он не прошёл? И зачем он вообще вызвался?

Кайрен вскочил с кресла и принялся мерить кабинет быстрыми шагами. Сесть и заставить себя ждать спокойно он не мог. Стоило остановиться, как мысли вновь возвращались к разговору с Адель.

Зазвонил телефон.

— Алло?

— Начальник просит отправить Вас сегодня домой. Результаты сообщат завтра. В случае успешного прохождения завтра же Вы будете отправлены в первую симуляцию. А пока постарайтесь хорошенько отдохнуть: завтра предстоит тяжёлый день.

Говоривший повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Кайрен со злостью положил телефон и, схватив куртку, отправился домой.

***

Сидя в кресле своей огромной библиотеки он попытался прочесть книгу, но, как только брал её в руки, начинал бездумно читать, не воспринимая написанный текст. Несколько раз он пытался перечитать одну и ту же страницу — бесполезно. Волнение не давало ему сосредоточиться: все мысли были лишь о том, прошёл он проверку или нет.

Раздался громкий стук в дверь. Кайрен торопливо направился к ней и, открыв, увидел на пороге Адель.

Не глядя на Кайрена, Адель быстро проскользнула в вестибюль, оттолкнув его, и принялась расхаживать по нему.

— Ты хорошо подумал?

— Конечно, — спокойным и уверенным голосом ответил Кайрен.

— Я совершенно тебе не верю… — добавила она уже спокойнее. — Совсем недавно ты ведь был так счастлив здесь, а теперь готов всё бросить и уехать? Ты понимаешь, что это они говорят: «может, на несколько месяцев», а на самом деле могут уйти годы! Они ведь впервые отправляют туда человека. Откуда им вообще знать, сколько это времени займёт? Они даже сами до конца не понимают, что именно ты должен увидеть…

— Я всё это и сам понимаю и принял обдуманное решение, — перебил её Кайрен. — Сейчас мне это необходимо.

— Конечно, обдумал он… Сколько времени они дали тебе? Полчаса? Час? Невозможно принять «обдуманное» решение за такой короткий срок.

— Ты ведь всё знала заранее, не так ли? Почему ты была среди них в том кабинете? На какой ты сейчас вообще должности? Мы не произносили друг другу больше одного предложения за последний год, а теперь ты врываешься ко мне и начинаешь этот допрос. Может, это и будет трудно. Может, это вообще сделает меня несчастным, и я пожалею о своём решении в дальнейшем. Но ведь кто-то же должен быть на моём месте. Почему не я? Может, это моё предназначение. Может, это моя награда.

— То есть человек не достоин получить награду, если он не страдал? А не ты ли был сторонником гедонизма?

— Не совсем… — ответил Кайрен, немного замешкавшись.

— Помнится мне, ты был других взглядов, — с нескрываемым раздражением ответила Адель.

— Но разве я не могу передумать? Почему смена мнения так осуждается в нашем обществе? Может, именно из-за этого существует выражение «люди не меняются», а может, им просто не позволяют этого сделать? Почему, если человек признаёт свою вину и готов покаяться, это добродетель, а если он просто изменил своё отношение к каким-то взглядам, это вызывает раздражение и осуждение окружающих?

— Потому что одно дело — признать свою ошибку, а совсем другое — переменить убеждения лишь потому, что прежние перестали тебя устраивать, — возразила Адель.

— А кто определяет, что именно послужило причиной перемены? — Кайрен посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Если человек понял, что прежде заблуждался, разве он обязан всю жизнь оставаться верным собственной ошибке лишь для того, чтобы окружающие не сочли его непостоянным?

— Я не говорю, что человек обязан всю жизнь оставаться прежним. Я говорю о том, что некоторые решения требуют больше времени, нежели тебе дали.

— А сколько времени, по-твоему, достаточно? День? Месяц? Год? — спросил Кайрен. — Разве существует такое число дней, по истечении которых решение вдруг становится обдуманным?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

— Напротив, я как раз пытаюсь понять. Если бы я отказался, потому что испугался, ты назвала бы это благоразумием. Если бы согласился, потому что этого захотел, — безрассудством. Но разве желание само по себе делает решение необдуманным?

— Нет. Но иногда человек принимает желаемое за необходимое.

Кайрен на мгновение замолчал.

— Возможно, — произнёс он уже тише. — Но разве это можно узнать наверняка, не сделав шага?

Адель посмотрела на него с заметным раздражением.

— Ты опять всё превращаешь в философский спор.

— Потому что ты сама пришла ко мне с вопросами, на которые нет простых ответов.

— Я пришла не спорить с тобой. Я хотела убедиться, что ты понимаешь, на что согласился.

— Я понимаю.

— Нет, Кайрен. Ты понимаешь только то, что тебе рассказали. Всё остальное тебе неизвестно.

Он ничего не ответил.

— И именно поэтому я не верю, что ты мог так быстро принять решение, о последствиях которого никто из нас даже представить не может.

— Может быть, я просто устал ждать, когда моя жизнь наконец изменится сама., — отведя взгляд произнёс Кайрен.

Адель нахмурилась, но ничего не ответила.

— Прекрати философствовать, — наконец сказала она. — Я лишь хотела убедиться, что ты хорошо подумал. Прощай.

Адель направилась к двери и уже на пороге замерла, приоткрыв её.

Обернувшись к Кайрену, она бросила:

— Ах, да! Совершенно забыла сказать: я пришла передать тебе, что ты прошёл проверку, и штампы уже стоят. Собери важные для тебя вещи и будь готов завтра к отправке в первый Ликон.

Адель захлопнула дверь, а Кайрен так и остался стоять посреди комнаты, в недоумении и замешательстве. Однако почти тотчас сковывавшее его прежде напряжение начало отступать, уступая место неожиданному облегчению.

Глава III

Утром раздался громкий стук в дверь. Кайрен уже бодрствовал и был готов отправиться в путь. Эту ночь он спал плохо — предвкушение предстоящего нового этапа жизни не давало ему покоя, — однако, несмотря на это, чувствовал себя полным сил.

В дверь снова постучали — на этот раз ещё громче и настойчивее.

Кайрен поморщился. Он прекрасно понимал, кто стоял за дверью и с какой целью продолжал стучать. Разумеется, это был Артур. Даже стучать в дверь он умел так, словно нарочно испытывал чужое терпение. И делал это с таким невозмутимым видом, будто совершенно не замечал производимого им раздражения.

Кайрен спустился вниз и распахнул дверь.

На пороге стоял Артур, и по его довольному выражению лица было совершенно ясно, что своей цели он достиг.

— Ну что, Вы готовы отправиться навстречу неизвестности? — с кривоватой улыбкой произнёс Артур.

— Разумеется. Уже идём?

— Да. Внизу нас ожидают.

Кайрен ещё раз оглянулся на свой дом; ему захотелось запомнить этот момент. Он медленно окинул взглядом просторную прихожую, знакомые двери комнат, лестницу, ведущую на второй этаж. В памяти одна за другой возникали картины прожитых здесь лет: тихие вечера в библиотеке, разговоры, давно ушедшие люди, смех, когда-то наполнявший эти комнаты. Всё это было настолько привычно, что прежде он почти никогда не задумывался о том, сколько воспоминаний заключено в этих стенах.

Он любил этот дом. Любил его тишину, просторные комнаты, старую библиотеку, знакомую до мелочей обстановку. Здесь прошла почти вся его жизнь. Он знал каждый угол, каждую дверь, каждую лестницу, каждый звук старого дома. Знал, как потрескивает камин зимними вечерами, как солнечный свет ложится на пол библиотеки и как дом меняется, когда за окнами начинается дождь.

Теперь всё это предстояло оставить.

Кайрен ещё несколько мгновений стоял неподвижно, словно хотел удержать в памяти увиденное, а затем отвёл взгляд.

Когда-то ему казалось, что он счастлив. Когда-то он сидел в библиотеке и был исполнен замыслов, уверен, что впереди его ждёт ещё множество вещей, ради которых стоит просыпаться каждое утро. Когда он потерял это ощущение — он не знал; всё произошло постепенно. Не было одного дня, когда прежняя жизнь вдруг перестала иметь значение. Он просто однажды заметил, что больше не ждёт от неё ничего нового.

«Быть может, сейчас я наконец обрёл смысл?»

Кайрен был спокоен. Прежнее беспокойство отступило ещё вчера.

— Если Вы закончили прощаться с домом, то нам пора, — негромко заметил Артур.

Кайрен едва заметно улыбнулся и вышел вслед за ним.

Они вышли из особняка и сели в ожидавшую у ворот машину. Когда та тронулась, Кайрен ещё некоторое время смотрел в окно, пока знакомый дом не скрылся из виду.

— Куда мы едем? — спросил он.

— На воздушную станцию.

— На воздушную станцию? — с нескрываемым удивлением переспросил Кайрен.

Он никогда прежде не летал и лишь слышал о воздушных судах, которыми иногда пользовались представители Ведомства.

— А Вы что ожидали увидеть? Машину времени или какое-нибудь иное чудо, способное перенести человека в иной мир без необходимости проделывать весь этот путь? — с насмешкой произнёс Артур. — Вы, господа, слишком много читаете фантастики в наше время.

Кайрен задумался на мгновение, но решил промолчать.

— Вы бы видели, как в Ведомстве все только Вас и обсуждают. Кто-то называет Вас сумасшедшим, кто-то гордится Вами и восхищается Вашей смелостью, а кто-то просто ходит с недовольным видом и предпочитает воздерживаться от комментариев.

Артур сделал небольшую паузу.

— А знаете, что я об этом думаю?

Кайрен не ответил, но Артуру ответ и не требовался — он и без того был готов продолжить свой монолог.

— Я думаю, что Вы смелый человек. Весьма смелый. Хотя меня, признаться, удивляет, как легко Вы готовы пожертвовать всем, что Вам дорого, ради блага всего общества.

Артур бросил на него быстрый взгляд.

— Здесь у Вас дом, состояние, положение в обществе. Вы привыкли к определённой жизни. А что будет там? Кто знает, какое жилище Вам приготовили. Советник обещал предоставить Вам жильё, но ведь не сказал, какое именно. Быть может, небольшой домик… а может, землянку где-нибудь посреди леса, — с усмешкой произнёс Артур. — Вам остаётся лишь надеяться, что хотя бы крыша над головой окажется надёжной.

— И Вас это забавляет?

— Немного, — совершенно спокойно ответил Артур. — Не каждый день человеку представляется случай добровольно отказаться от всего, что другие сочли бы счастьем.

Он усмехнулся.

— Вы смелый… смелый и сильный человек. Может, иногда и принимаете решения несколько импульсивно, не слишком заботясь о последствиях. Но лично я считаю Вас человеком рассудительным. А значит, в «этот» раз Вы всё-таки приняли взвешенное решение.

Доехав до воздушной станции, Артур пригласил Кайрена проследовать к трапу. Возле него ожидали двое мужчин в тёмных сюртуках и строгих жилетах; один держал под мышкой кожаную папку. Подойдя ближе, Кайрен заметил на ней надпись: «Досье».

Один из сопровождающих передал папку Артуру. Тот протянул её Кайрену и произнёс:

— Здесь изложены сведения о Вашей новой жизни. Ознакомьтесь с ними во время полёта и держите папку при себе. В случае непредвиденных обстоятельств она может оказаться Вам весьма полезной. А теперь прошу Вас следовать на борт. Мне пора возвращаться в Ведомство.

Поднимаясь по трапу, Кайрен обернулся.

— А как мне связаться с Ведомством? И могу ли я записывать свои наблюдения или должен держать всё в памяти?

— А мне почём знать? — со смехом ответил Артур. — Мне велено было лишь доставить Вас сюда. Папку я не открывал, так что, быть может, ответ найдётся там. Всего Вам доброго. Надеюсь, у Вас всё получится.

Последние слова прозвучали с неожиданной искренностью и теплотой.

Кайрена передёрнуло — не столько от самих слов, сколько от интонации, с которой они были произнесены. Он не доверял ни одному проявлению чувств Артура.

«Ну хоть его я ещё не скоро увижу».

Кайрен поднялся на борт, и его проводили к месту.

Он незамедлительно принялся за досье. Само пребывание на воздушном судне вызывало непривычное, почти странное ощущение, но сейчас существовали дела поважнее.

«Кто знает, сколько времени займёт дорога? Вдруг я не успею всё прочесть и запомнить».

Он торопливо пробегал глазами строку за строкой, стараясь как можно скорее ознакомиться со всеми сведениями, которые могли понадобиться ему в предстоящем путешествии. Между листами были вложены фотографии — снимки людей, улиц и мест, с которыми ему предстояло иметь дело. Кайрен задерживал взгляд на каждой из них лишь на несколько мгновений, стараясь запечатлеть в памяти лица и знакомые очертания города.

Затем он перевернул следующий лист и приступил к сведениям о Ликоне.

ДОСЬЕ Ликон 1

Имя: Кайрен Вальден Возраст: 35 лет Место проживания: город Вестергард, жилой дом, комната 14 Занятие: журналист городской газеты

Общие сведения

Ликон 1 представляет собой симуляцию исходной Завесы с изменённым общественным устройством.

Географическое положение города, расположение основных улиц, площадей и значительной части общественных учреждений соответствуют исходной Завесе. Кайрену Вальдену не потребуется заново изучать город: расположение знакомых ему мест сохранено.

Основные различия заключаются в устройстве общества, архитектуре жилых зданий и порядке повседневной жизни граждан.

Город именуется Вестергард.

Кайрен ненадолго оторвался от страниц. Пока всё было достаточно понятно. Он ещё раз пробежал глазами последние строки, стараясь не просто прочесть их, а удержать в памяти каждую подробность.

«Вестергард. Знакомый город. Жилой дом, комната 14. Журналист…»

Он мысленно повторил прочитанное, проверяя, не ускользнуло ли что-нибудь из памяти. Пока ему удавалось запоминать всё почти дословно. Впрочем, он ещё даже не добрался до сведений, которые могли оказаться наиболее важными.

Кайрен перевернул страницу и продолжил чтение.

Общественный порядок

Основу общественного устройства Ликона 1 составляют принципы равенства граждан и недопустимости проявления гнева.

Равенство не является абсолютным. Различия между гражданами сохраняются, однако их происхождение, состояние и общественное положение не должны давать человеку существенных преимуществ перед другими.

При приёме на работу учитываются способности и пригодность человека к определённому труду. Предпочтение одному гражданину перед другим допускается лишь в том случае, если первый способен исполнять возложенные обязанности не хуже остальных работников — в том же объёме и с той же эффективностью.

Образование доступно всем гражданам. Получить знания можно как самостоятельно, так и в общих учебных заведениях.

Разница в оплате труда существует и зависит от сложности, тяжести и уровня требуемых знаний. Вместе с тем различия в доходах невелики и не позволяют значительно изменить привычный образ жизни.

Все основные товары имеют установленную стоимость. Цены в лавках и на рынках не зависят от места торговли и одинаковы для всех граждан.

Более высокий доход позволяет приобрести некоторые дополнительные предметы, мебель или вещи, не входящие в обязательный перечень, однако и их приобретение ограничено установленными нормами.

Запрет на проявление гнева

Проявление гнева в отношении другого человека запрещено.

Оскорбления, угрозы, агрессивное поведение и иные действия, вызванные яростью либо направленные на выражение враждебности, рассматриваются как нарушение установленного порядка.

После введения нового общественного устройства число нарушений резко возросло. В первые годы тюремные учреждения были переполнены. В настоящее время положение значительно изменилось: количество преступлений и открытого сопротивления установленному порядку существенно сократилось.

Жилище и предметы обихода

Жилища граждан приведены к единому образцу.

Размер жилого помещения зависит от числа проживающих, однако внутреннее устройство и основной набор предметов в большинстве случаев одинаковы. Мебель, посуда, домашняя утварь и прочие необходимые вещи предоставляются в установленном количестве.

Граждане вправе приобретать дополнительные предметы, однако их число ограничено. Приобретение вещей, отсутствующих в установленном перечне, допускается лишь в определённых пределах.

Индивидуальность в оформлении жилища не запрещена, однако возможности для неё невелики. Различия могут заключаться в оттенке мебели или ткани, отдельных элементах отделки, форме некоторых предметов и других незначительных деталях.

Таким образом, жилища могут несколько отличаться друг от друга, однако эти различия не позволяют человеку существенно выделиться среди остальных.

Одежда

Для каждого времени года установлен ограниченный выбор одежды.

Граждане могут выбирать между несколькими допустимыми вариантами, различающимися цветом, размером, фасоном и отдельными элементами отделки. Например, один предмет одежды может иметь воротник, тогда как другой — нет; пуговицы, карманы и иные детали также могут располагаться или выглядеть по-разному.