Read the book: «Невеста Темного Бога»

Глава 1

Глава 1

— Ну что, малыш, проголодался?

Цилея поставила перед чёрным котом маленькое блюдце с чем-то вкусным. Тот тут же уткнулся мордой в еду и замурчал так громко, что Ци невольно улыбнулась.

Она опустилась рядом, подтянула колени к груди и посмотрела вниз, на огни города.

С Высоты он казался почти красивым. Каменные дома теснились друг к другу, в окнах горел тёплый свет, а над крышами поднимался дым вечерних очагов. Отсюда невозможно было разглядеть людей. Наверное, поэтому Ци и любила это место.

Завтра её выдадут замуж.

Именно выдадут. Не спросят, не предложат, не дадут выбрать. Просто передадут из одной семьи в другую, будто вещь, которой пришло время сменить хозяина.

Она пыталась сопротивляться. Сбегала из дома — её находили и возвращали. Пыталась договориться с матерью — та принималась причитать о позоре и о том, сколько неприятностей дочь принесла семье. Разговаривать с отцом было ещё бессмысленнее.

Каждый раз находились какие-нибудь болваны, готовые схватить её и притащить обратно, будто одного факта, что они родились мужчинами, было достаточно, чтобы распоряжаться её жизнью. А после ещё непременно пристыдить отца за то, что тот не умеет держать собственную дочь в руках.

После таких разговоров отец особенно старательно доказывал, что умеет.

На Цилее.

Иногда на её матери.

В Восточных землях это называлось порядком.

Стоило девочке достичь совершеннолетия, как для неё начинали искать новую семью. Там её ждал муж — новый глава, новый закон и новый человек, которому отныне позволялось решать, как ей жить.

Девочек готовили к этому с детства. Учили покорности, терпению, готовке, уборке и ещё сотне полезных навыков, необходимых, чтобы однажды стать хорошей женой и не доставлять мужчине лишних хлопот.

Ци презирала эти уроки.

Поэтому при любой возможности сбегала сюда, на Высоту.

Здесь никто не заставлял её опускать глаза, молчать и сидеть ровно. Здесь можно было смотреть на город сверху и петь — о свободе, любви и далёких землях, которых она никогда не видела.

Чёрный кот почти всегда приходил её слушать.

Для уличного он выглядел слишком ухоженным. Короткая чёрная шерсть была густой, мягкой и шелковистой, а на шее красовался красный кожаный ошейник с маленьким золотистым жетоном без каких-либо надписей. Особенно выделялись глаза — яркие, золотистые, внимательные.

Цилея назвала его Экселем и подкармливала каждый раз, когда приходила на Высоту. Так он стал её постоянным и, пожалуй, единственным слушателем.

Эксиль закончил с едой, сел рядом и принялся умываться.

Ци провела ладонью по его мягкой спине.

— Завтра меня увезут из города, Экс. И, может быть, я больше никогда тебя не увижу.

Кот замер и посмотрел на неё золотистыми глазами.

— Мяу, — тихо и как-то непривычно грустно отозвался он.

— Я тоже буду по тебе скучать.

Эксиль подошёл ближе, забрался к ней на колени и потёрся головой о живот. Ци осторожно погладила его, чувствуя под ладонью тёплую шелковистую шерсть. Кот снова замурчал — громко, уютно, почти успокаивающе.

Несколько минут они так и сидели вдвоём, глядя на огни города.

Когда внизу окончательно сгустились сумерки, Цилея нехотя поднялась.

— Мне пора, Экс. Пока отец не пришёл.

Она ещё раз провела ладонью по чёрной голове, осторожно сняла кота с колен и поставила на землю.

Эксиль недовольно мяукнул.

— Знаю. Я тоже не хочу.

Ци отряхнула юбку от травы и быстро пошла вниз по крутому склону.

До дома она добралась уже почти в темноте. Осторожно приоткрыла дверь, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату, но мать ждала её у входа.

— Где тебя носило?!

Ци вздрогнула от резкого крика.

— Гуляла.

— Гуляла?! Завтра тебя замуж выдают, а ты опять шляешься неизвестно где! Ты совсем без мозгов?!

— А что изменилось бы, если бы я сидела здесь и смотрела в стену?

— Не смей со мной так разговаривать!

— А как с тобой разговаривать? Благодарить?

Мать шагнула к ней.

— За что ты мне опять хамишь, дрянь неблагодарная? Я из-за тебя весь день как на иголках! Если отец узнает, что ты снова сбегала…

— Что? Ударит тебя? Или меня? Может, обеих для разнообразия?

— Заткнись!

Мать резко оглянулась на дверь.

— Чего ты орёшь? Боишься, что услышит?

— Я сказала, закрой рот!

— Почему? Потому что я правду говорю?

— Да какая у тебя правда?! — мать сорвалась на крик. — Ты всю жизнь только и делаешь, что создаёшь нам проблемы! Тебя учат — ты сбегаешь. С тобой разговаривают — ты огрызаешься. Тебе нашли мужа — и тут ты умудрилась устроить позорище!

— Мне нашли хозяина, а не мужа.

— Не смей!

— А что не так? Завтра отец получит свои дары, передаст меня как мешок зерна и наконец-то будет доволен!

Мать побелела.

— Ты мерзкая, испорченная девчонка.

— Зато не притворяюсь, что всё это нормально!

— Нормально?! — мать почти рассмеялась от злости. — Думаешь, ты первая замуж выходишь? Думаешь, ты особенная? Все через это проходят!

— И что, от этого становится лучше?

— От этого становится понятно, как устроена жизнь!

— Твоя жизнь, может, так и устроена. Моя — нет.

Мать замерла.

— Ах вот как.

— Вот так.

— Я тебя растила. Кормила. Одевала. Терпела твои выходки. Из-за тебя твой отец…

Она осеклась.

Цилея зло усмехнулась.

— Ну? Договаривай. Из-за меня отец тебя бьёт?

— Не смей.

— Конечно. Очень удобно. Он бьёт тебя, потому что я плохая дочь. Меня — потому что ты плохая мать. А сам он, видимо, вообще ни при чём.

Мать резко ударила её по лицу.

Ци отшатнулась.

Несколько секунд обе молчали.

Щёку обожгло.

Цилея медленно повернула голову обратно и посмотрела матери прямо в глаза.

— Ну вот. Совсем как он.

— Тварь.

Голос матери дрогнул.

— Какая же ты тварь.

— Зато завтра избавитесь.

— Да! — выкрикнула мать. — Избавимся! Наконец-то! Наконец-то тебя заберут отсюда, и в этом доме хоть один день будет спокойно!

— Так радуйся. Чего злишься?

— Потому что тебе даже сейчас мало! Тебе мало, что нашёлся мужчина, который согласился взять тебя такую! Упрямую, злую, непокорную! Да тебя никто другой и не взял бы!

— Какая трагедия.

— Думаешь, ты ему долго будешь дерзить? — мать зло усмехнулась. — Думаешь, там тебе позволят бегать куда хочешь и открывать рот на мужчину? Быстро из тебя всю эту дурь выбьют.

Цилея почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Ты мне этого желаешь?

Мать промолчала.

— Серьёзно? Ты стоишь и надеешься, что какой-то чужой мужик будет бить меня, пока я не стану удобной?

— Я надеюсь, что ты наконец повзрослеешь!

— Нет. Ты надеешься, что со мной случится то же самое, что с тобой. Тогда тебе будет не так обидно.

Мать снова вскинула руку, но Ци перехватила её за запястье.

— Даже не думай.

Они замерли друг напротив друга.

На лице матери смешались ярость, страх и что-то ещё, чего Цилея не успела разобрать.

Она отпустила её руку.

— Ненавижу тебя, — прошипела мать.

Ци сглотнула.

— Знаю.

Она развернулась и пошла к своей комнате.

— Тварь неблагодарная! — закричала мать ей вслед. — Тебе повезло, что хоть кто-то согласился взять тебя в жёны! Завтра тебя увезут, и больше ты не будешь позорить эту семью!

Цилея захлопнула дверь.

В неё тут же ударилось грязное полотенце.

Несколько секунд Ци стояла, прижавшись спиной к двери.

Она всё ещё была зла. Так зла, что хотелось распахнуть дверь, вернуться и выкрикнуть матери ещё что-нибудь — самое жестокое, самое болезненное, что только сумеет придумать.

Но вместо этого по щеке скользнула первая слеза.

Ци сердито стёрла её ладонью.

— Да чтоб тебя…

Вторая появилась почти сразу.

Потом ещё одна.

Предательские слёзы текли сами собой, как бы сильно она ни стискивала зубы и ни пыталась их остановить. Цилея ненавидела себя за них. За то, что несколько слов женщины, которую она только что уверяла в своей ненависти, всё ещё могли причинить такую боль.

Она медленно сползла по двери на пол и обхватила колени руками.

Хотелось злиться.

Получалось только плакать.

Завтра она проснётся в этой комнате в последний раз. В последний раз увидит знакомые стены, свою кровать, маленькое окно. А потом какой-то незнакомый мужчина увезёт её неизвестно куда, и никто даже не скажет ей, куда именно.

Через несколько минут Ци заставила себя подняться и перебралась на кровать прямо в одежде. Свернулась под одеялом, пытаясь спрятаться хотя бы от самой себя.

Она убеждала себя, что ещё что-нибудь придумает. Сбежит по дороге. Выскочит из повозки. Ударит мужа. Спрячется. Сделает что угодно.

Но впервые за долгое время ни один из придуманных планов не казался настоящим.

Цилея плакала почти до рассвета и заснула только под утро.

***

Цилея успела поспать совсем немного.

Ей казалось, что она только закрыла глаза, когда кто-то начал настойчиво трясти её за плечо.

— Ци. Ци, вставай.

Она недовольно застонала и натянула одеяло на голову.

— Уходи.

— Не могу.

— Тогда убей меня.

Одеяло резко дёрнули вниз.

Над кроватью стояла Жози — бодрая, причёсанная и до неприличия счастливая для человека, явившегося будить подругу после нескольких часов сна.

— Ну-ка вставай! Ты на собственную свадьбу опоздаешь!

Цилея снова закрыла глаза.

— Отлично. Может, без меня проведут.

— Ци!

— Оставь меня здесь умирать.

— Даже не мечтай. Я специально отпросилась, чтобы помочь тебе собраться!

Жози схватила её за руку и попыталась вытащить из кровати.

— И вообще, это лучший день в твоей жизни.

Ци открыла один глаз.

— Если сегодня лучший, я боюсь представить остальные.

— Ну перестань ты!

Жози плюхнулась на край кровати.

Ей оставалось ещё два года до совершеннолетия, и собственной свадьбы она ждала с таким нетерпением, будто за ней начиналась настоящая жизнь. Она собирала ленты для будущего свадебного наряда, расспрашивала замужних девушек о церемонии и уже несколько лет мысленно перебирала имена мужчин, за которых не отказалась бы выйти.

Цилея никогда этого не понимала.

Наверное, потому что Жози хорошо усвоила всё, чему их учили.

А Ци — нет.

— Я видела твоего жениха, — заговорщически прошептала Жози.

Цилея уткнулась лицом в подушку.

— Соболезную.

— Дура! Он красивый.

— Тем более соболезную. Наверняка знает об этом.

Жози фыркнула.

— Высокий. Чёрные волосы. Богатый. Приехал с целой свитой.

— Великолепно. Значит, похищать меня будут торжественно.

— Да никто тебя не похищает!

Ци резко села.

Голова тут же отозвалась тупой болью после почти бессонной ночи.

— Жози, он приехал чёрт знает откуда. Я даже не знаю, где он живёт. Не знаю, куда меня повезут. Я вообще ничего о нём не знаю.

— Узнаешь.

— Когда? После того как окажусь в его доме?

Жози пожала плечами так спокойно, будто не видела в этом ничего странного.

— Все так знакомятся.

— Нет. Все так становятся жёнами незнакомых мужчин.

— Какая разница?

Цилея несколько секунд смотрела на неё.

Вот в этом и была вся Жози.

Она не издевалась.

Она действительно не видела разницы.

— А если он отвратительный?

— Он не отвратительный, я же тебе говорю — красивый!

— Я не про лицо!

— Да что с тобой вообще не так? — Жози рассмеялась. — Другие бы радовались.

— Пусть другие за него и выходят.

— Тебе ещё повезло. Ты будешь не первой женой.

Ци нахмурилась.

— И это должно меня успокоить?

— Конечно! Первая жена уже знает дом, порядки, всё тебе покажет. Я её тоже видела. Ци, ты бы видела, во что она одета!

— Дай угадаю. В одежду.

— В шёлк! Чёрный, весь расшит золотом. И платок такой красивый… Наверняка и тебя потом так оденут.

Ци мрачно посмотрела на подругу.

— То есть я буду не просто служанкой. Я буду красиво одетой служанкой.

— Второй женой.

— Разница огромная.

Жози закатила глаза.

— Ты невозможная.

— Наконец-то мы в чём-то согласны.

— Всё. Вставай.

Она стащила с Цилеи одеяло и шлёпнула им её по ногам.

— Тебя ещё мыть, причёсывать, одевать…

— Может, сразу завернуть во что-нибудь красивое и отнести?

— Если не встанешь, так и сделаю.

Цилея тяжело вздохнула и всё-таки поднялась.

— Ненавижу тебя.

— Зато я тебя люблю. И поэтому не дам тебе явиться на свадьбу похожей на дохлую крысу.

— Очень трогательно.

Спустя пару часов Цилея стояла перед зеркалом и думала, что сравнение с дохлой крысой, возможно, было не таким уж плохим вариантом.

На неё надели пышное молочное платье с несколькими тяжёлыми юбками и длинными рукавами. Оно было почти лишено украшений — никаких кружев, вышивки или камней. Высокий ворот закрывал шею, а руки до самых запястий спрятали под грубыми белыми перчатками.

Корсет затянули так туго, что Ци уже не была уверена, сможет ли пережить собственную свадьбу хотя бы из-за нехватки воздуха.

— Я не могу дышать.

Жози, стоявшая за её спиной, затянула шнуровку ещё сильнее.

— Можешь.

— Я лучше знаю!

— Зато талия красивая.

— Она будет ещё красивее, когда я упаду в обморок.

— Не упадёшь.

— Почему ты так уверена?

— Потому что тогда придётся заново тебя собирать.

— Убедила.

Лицо Цилеи густо покрыли светлой пудрой, делая и без того бледную кожу почти белой. Волосы долго пытались уложить, но сухие чёрные пряди упрямо выбивались, поэтому в конце концов их почти полностью спрятали под длинным белым платком.

Один локон всё равно выбрался наружу.

Жози раздражённо заправила его обратно.

— Готово.

Ци посмотрела на себя в зеркало.

Перед ней стояла незнакомая девушка.

Худое лицо, тонкие губы, почти белая кожа. Под глазами темнели следы бессонной ночи, которые не смог скрыть даже толстый слой пудры. Карие глаза казались тусклыми и слишком большими на осунувшемся лице.

Невеста.

Цилея вдруг подумала, что больше похожа на покойницу, которую зачем-то решили нарядить перед похоронами.

— Отлично, — пробормотала она. — Несите деревянный короб. Лягу туда прямо так.

Жози шумно выдохнула.

— Ци…

— Что?

— Хоть сегодня можешь не издеваться над всем подряд?

Цилея посмотрела на неё через зеркало.

— Нет.

Жози покачала головой, но спорить не стала.

В дверь постучали.

Ответить никто не успел.

Она распахнулась, и в комнату вошли три женщины.

Разговор оборвался.

Цилея сразу их узнала.

Первые жёны Отцов Города.

Именно им поручали сопровождать девушек на церемонию и передавать в новую семью.

Ни одна из женщин не поздоровалась.

Они двигались спокойно и слаженно, словно проделывали это уже сотни раз.

Одна поправила ворот платья. Вторая проверила перчатки. Третья развернула длинный белый полупрозрачный платок.

Цилея сделала шаг назад.

— Ещё один?

Женщина не ответила.

Платок накинули ей на голову так, чтобы ткань полностью закрыла лицо.

Мир перед глазами стал мутным и белёсым.

— С этого момента не открывать лицо без разрешения мужа, — сухо произнесла одна из Первых жён.

Ци стиснула зубы.

Даже лицо теперь ей не принадлежало.

Женщины взяли её под руки.

— Ци…

Она обернулась на голос Жози.

Сквозь ткань подруга казалась размытым светлым пятном.

— Удачи, — тихо сказала она.

И впервые за всё утро в её голосе не было ни восторга, ни смеха.

Цилея хотела что-нибудь ответить.

Пошутить.

Огрызнуться.

Сказать, что удача ей понадобится.

Но горло вдруг сжалось.

Поэтому она только коротко кивнула и позволила увести себя из комнаты.

***

В большом зале Святилища было почти пусто.

Отец и мать Цилеи стояли у дальней стены рядом с Ведающим. Неподалёку находился её будущий муж. Возле него стояла женщина в чёрных шёлковых одеждах — должно быть, та самая Первая жена, о которой утром без умолку говорила Жози. Чуть поодаль замерли ещё двое незнакомых мужчин.

А три Первые жены Отцов Города по-прежнему сопровождали Цилею, крепко удерживая её под руки.

Восемь свидетелей.

Ци невольно пересчитала их ещё раз.

Святилище тонуло в полумраке. Свет проникал только через узкие щели под самым потолком и бледными полосами ложился на каменный пол. Он был выложен концентрическими кругами, испещрёнными незнакомыми символами.

В центре зала возвышался алтарь — тяжёлая плита из чёрного камня с неглубоким углублением посередине. По краям горели масляные лампы.

Пламя было синим.

Оно дрожало, но не давало ни тепла, ни привычного золотистого света.

Цилее показалось, будто оно вообще не горит, а дышит.

Первые жёны медленно вели её к алтарю.

Ци почти не слышала, о чём разговаривал Ведающий с её родителями.

Всё внимание было приковано к будущему мужу.

Андхар Дарг.

Он оказался выше, чем Цилея ожидала. На нём был чёрный кафтан с тёмно-золотой вышивкой на груди, а поверх — длинный плащ, почти касавшийся пола.

Утром Жози с восторгом уверяла, что сам Андхар очень красив.

Цилея бы так не сказала.

Слегка волнистые волосы цвета смолы были убраны от лица и почти не смягчали его черты. Резкие скулы, тяжёлая линия челюсти, лёгкая щетина. Он производил впечатление человека, которому редко приходилось повторять дважды.

По спине Ци пробежал холодок.

Словно почувствовав её взгляд, Андхар повернул голову.

И посмотрел прямо на неё.

Из-за полупрозрачной ткани она не сразу поняла цвет его глаз.

Потом поняла.

Почти чёрные.

Несколько долгих секунд он просто смотрел.

Цилея перестала дышать.

Ей показалось, что этот человек уже заранее знает всё: что она его ненавидит, что собирается сбежать при первой же возможности, что никогда не станет покорной женой.

И, что хуже всего, его это совершенно не беспокоит.

Первые жёны крепче сжали её руки и подтолкнули вперёд.

Андхар отвернулся.

Но перед этим уголок его рта едва заметно дрогнул.

Ухмылка.

Ци стало ещё холоднее.

— Итак, начнём.

Голос Ведающего разнёсся по пустому залу и эхом отразился от каменных стен.

Цилею подвели к алтарю.

Три женщины отпустили её руки и встали позади.

— Цилея из семьи Лейма и Андхар Дарг заключают союз перед восемью свидетелями.

Ци стиснула пальцы под грубой тканью перчаток.

Союз.

Хорошее слово.

Почти смешное.

— Андхар Дарг, принимаешь ли ты в свою семью эту женщину?

— Принимаю.

Он произнёс это спокойно и холодно, будто речь шла о покупке лошади.

— Чем ты готов подкрепить свою волю?

Андхар слегка повернул голову.

Двое мужчин тут же вынесли вперёд тяжёлый сундук и поставили его у ног родителей Цилеи.

Отец мгновенно посмотрел вниз.

Ци заметила, как загорелись его глаза.

Даже отсюда было видно, что ему хотелось открыть сундук прямо сейчас.

Её затошнило.

— Релт Лейма, передаёшь ли ты свою дочь в семью Дарг?

— Передаю.

Отец ответил почти небрежно.

Будто устал ждать, когда наконец закончат с формальностями и позволят ему добраться до подарков.

Цилея опустила взгляд.

«Правильнее говорить “предаю”».

Эта мысль пришла неожиданно спокойно.

— Чем ты готов подкрепить свою волю?

Релт протянул Андхару небольшую шкатулку.

Тот открыл её.

Внутри лежала длинная тонкая игла.

Цилея нахмурилась.

— Что это?

Никто не ответил.

Андхар взял её за руку.

Резко.

Слишком крепко.

Ци дёрнулась.

— Отпусти.

Он даже не посмотрел на неё.

— Я сказала, отпусти меня!

Первые жёны сзади сразу перехватили её за плечи.

— Не трогайте меня!

Андхар стянул перчатку с её правой руки.

Цилея рванулась сильнее.

Бесполезно.

Он прижал её ладонь к своей и взял иглу.

— Нет.

Впервые за весь день в голосе Ци почти не осталось злости.

Только страх.

— Стой.

Игла вошла в безымянный палец.

Боль была резкой, короткой.

Цилея вскрикнула.

На коже появилась тёмная капля крови.

Андхар перевернул её руку и дал капле упасть на свою раскрытую ладонь.

В зале стало совсем тихо.

Ведающий заговорил:

— Кровь передана с волей отца. Жизнь передана с его позволения.

Ци уставилась на красное пятно в чужой руке.

Вот и всё.

Теперь даже её кровь кому-то принадлежала.

— При восьми свидетелях Релт Лейма передал Цилею Лейма в семью Андхара Дарга. При восьми свидетелях Андхар Дарг принял Цилею Лейма в свою семью.

Голос Ведающего звучал торжественно и ровно.

— Перед луной и солнцем, перед небом и землёй, перед Создателем я подтверждаю этот союз.

Он быстро сделал запись в тяжёлой книге.

Перо заскрипело по бумаге.

Потом Ведающий захлопнул её.

Грохот разнёсся по пустому залу.

Цилея вздрогнула.

Для остальных это был всего лишь звук закрывшейся книги.

Для неё — выстрел.

Выстрел, после которого её свобода осталась лежать где-то здесь, на холодном каменном полу Святилища.

Глава 2

Глава 2

Цилея сидела у окна повозки и смотрела, как город медленно исчезает вдали.

Никто её не провожал.

Ни мать, ни отец, ни Жози.

Даже это почему-то оказалось больнее, чем она ожидала.

Сначала ещё были видны знакомые крыши, потом башни, потом только тёмная полоса стен на горизонте. Небо затянули тяжёлые серые тучи, и Ци подумала, что сегодня всё вокруг будто специально решило выглядеть так же мерзко, как она себя чувствует.

Сердце колотилось слишком быстро.

Внутри вперемешку жили тревога, злость и какое-то тупое ощущение безнадёжности.

«Я сбегу».

Ци упрямо сжала пальцы.

«Пусть только попробует меня остановить».

Рядом сидела Первая жена Андхара.

С тех пор как они выехали из города, она не произнесла ни слова. Даже не взглянула на Цилею.

На ней были чёрные шёлковые одежды, расшитые золотыми нитями. Ткань закрывала тело почти полностью, не позволяя разглядеть даже очертания фигуры. Руки скрывали перчатки из мягкой чёрной кожи, волосы — большой шёлковый платок. На лице лежала полупрозрачная золотистая вуаль.

Жози ещё утром восхищалась её нарядом.

Теперь Ци смотрела на женщину и думала только о том, сколько слоёв ткани требуется, чтобы полностью исчезнуть внутри собственной одежды.

— Куда мы едем?

Женщина никак не отреагировала.

Ци подождала несколько секунд.

— Я спросила, куда мы едем.

Молчание.

Первая жена продолжала смотреть прямо перед собой с таким безучастным выражением, словно Цилеи в повозке вообще не существовало.

— Отлично, — процедила Ци себе под нос. — Очень содержательно.

Ответа снова не последовало.

Пейзаж за окном постепенно менялся.

Городские дороги остались позади. Сначала потянулись поля, потом редкие деревни, потом дома исчезли совсем.

Ци потеряла счёт времени.

Она не знала, сколько они едут и куда. Не знала, далеко ли уже уехали от города. Не знала, что ждёт её в конце дороги.

И с каждой новой милей тревога становилась всё сильнее.

Спустя несколько часов повозка наконец остановилась.

Цилея сразу выпрямилась.

За окном был лес.

Не дорога через лес.

Не деревня рядом с лесом.

Просто густая чаща.

— Серьёзно?

Дверца открылась.

Один из сопровождавших Андхара мужчин жестом приказал ей выходить.

Ци не двинулась.

— Куда?

Мужчина молча протянул руку.

— Вы все здесь говорить разучились?

Его выражение не изменилось.

Ци зло выдохнула и всё-таки выбралась наружу.

Воздух оказался холоднее, чем она ожидала. Лес вокруг стоял плотной стеной, влажный, тёмный и неприветливый. Между деревьями едва угадывалась узкая тропа.

Именно туда её и повели.

Цилея несколько раз оглянулась назад.

Повозка быстро скрылась за деревьями.

Тропа петляла между стволами, то поднимаясь, то уходя вниз. Ветви цеплялись за одежду, под ногами хрустели сухие сучья, а вокруг не было ни одного признака жилья.

Чем дальше они заходили в лес, тем меньше Ци нравилось происходящее.

— Если вы собираетесь меня убить, можно хотя бы без прогулки?

Никто не ответил.

— Просто спросила.

Спустя ещё некоторое время между деревьями показался дом.

Небольшой, тёмный, почти слившийся с лесом. Его стены были сложены из грубого камня и тёмного дерева, крыша заросла мхом, а маленькие окна казались чёрными даже днём.

Дом выглядел так, словно сюда годами никто не приходил.

Ци остановилась.

— Нет.

Мужчина рядом крепче взял её за локоть.

— Я сказала нет.

Её всё равно повели дальше.

Внутри оказалось ещё хуже.

Дом встретил её сыростью, холодом и почти полной тишиной. Просторные комнаты были почти пустыми: голые стены, тёмный пол, редкая мебель. Ни огня, ни запаха еды, ни малейшего намёка на то, что здесь вообще кто-то живёт.

Цилею отвели в небольшую комнату и заперли.

Она сразу дёрнула ручку.

Бесполезно.

— Эй!

Тишина.

— Откройте!

Никакого ответа.

Ци со злостью ударила ладонью по двери.

— Сволочи.

В комнате стояли только узкая кровать и маленький круглый столик.

На кровати лежала аккуратно сложенная одежда.

Чёрное закрытое платье.

И золотистый шёлковый платок.

Цилея несколько секунд молча смотрела на них.

Потом фыркнула.

— Ага. Вот и наряд служанки.

Именно этого она и ожидала.

Ей был противен даже сам вид платья.

Но свадебный наряд она ненавидела ещё сильнее.

Ци огляделась, надеясь найти хоть что-нибудь другое.

Ничего.

Тогда её взгляд упал на простыню.

Она замерла.

Потом медленно улыбнулась.

— Ну уж нет.

Цилея стянула простыню с кровати, обернула вокруг себя и закрепила её теми самыми иголками, которыми ещё утром крепили свадебный платок к волосам.

Отошла на шаг.

Посмотрела на себя.

— Так-то лучше.

Цилея ещё раз оглядела своё отражение в тусклом стекле окна и осталась вполне довольна результатом.

Свадебное платье валялось кучей на полу. Чёрное аккуратно лежало там же, где его оставили.

А она стояла посреди комнаты, завернувшись в белую простыню.

Пусть попробуют заставить.

Щёлкнул замок.

Ци резко обернулась.

В комнату вошёл один из мужчин, которых она видела сегодня в Святилище. Тот самый, что сопровождал Андхара.

Он остановился на пороге, посмотрел сначала на Цилею, потом на платье, потом снова на Цилею. Брови мужчины медленно сошлись на переносице.

Ци вызывающе вскинула подбородок.

— Что?

Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но передумал.

— Не нравится? Мне тоже.

Мужчина тяжело выдохнул и подошёл к ней.

— Идём.

Ци моргнула.

— О. Так вы всё-таки умеете разговаривать.

Он взял её под локоть.

— Я сама ходить умею.

Мужчина хватку не ослабил.

— Конечно. Зачем спрашивать.

Её вывели из комнаты и повели по тёмному коридору. С каждым шагом становилось всё холоднее.

Ци пыталась запоминать дорогу: один поворот, короткий коридор, лестница вниз, ещё одна дверь. Если ей придётся бежать, лучше хотя бы примерно понимать куда.

Дверь распахнулась.

За ней оказался большой пустой зал.

Цилея остановилась на пороге.

Посреди помещения стоял высокий деревянный столб, больше всего напоминавший ей столб для привязи животных.

Ци медленно повернула голову к своему сопровождающему.

— Нет.

Тот подтолкнул её вперёд.

— Даже не думай.

В дальнем углу стояла Первая жена Андхара — та самая безмолвная женщина из повозки. Рядом с ней находился сам Андхар.

В руках он держал большую серую книгу.

От одного взгляда на неё Цилее стало не по себе. Книга была настолько старой, что казалось удивительным, как она вообще ещё не рассыпалась: толстая обложка потемнела от времени, края страниц были неровными, а на корешке виднелись почти стёртые символы.

— Что происходит?

Андхар поднял глаза.

Его взгляд скользнул по простыне, в которую завернулась Цилея, и на несколько секунд в комнате повисла тишина.

Ци почти физически почувствовала, как он оценивает её нелепый наряд.

— Даже не начинай, — предупредила она.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Прикройте ей лицо.

Ци нахмурилась.

— Что?

Первая жена подошла к ней. В руках у неё был чёрный плотный платок.

— Нет.

Цилея отступила на шаг, но мужчина за спиной тут же перехватил её за руки.

— Я сказала нет!

Платок опустился ей на голову, и мир мгновенно исчез.

— Уберите это!

Ци резко замотала головой, но чужие руки уже потащили её вперёд.

— Андхар! Что вы делаете?!

Ответа не последовало.

Её поставили возле столба и подняли руки вверх.

— Не смейте!

Грубая верёвка туго обхватила запястья. Мужчина затянул узлы быстро и привычно, а когда Ци изо всех сил рванулась назад, столб даже не дрогнул.

— Вы совсем охренели?!

Сердце забилось так сильно, что удары отдавались где-то в горле.

Она ничего не видела, только слышала чужое дыхание рядом, шорох одежды, скрип верёвки и неспешные шаги по пустому залу.

Потом чьи-то пальцы коснулись её шеи.

Ци вздрогнула и инстинктивно втянула голову в плечи.

Холодный металл лёг на кожу и сомкнулся вокруг горла.

Щёлкнул замок.

Цилея застыла.

— Что это?

На этот раз ответила Первая жена.

— Ты уверен, что она подходит?

В её голосе впервые появились эмоции. Не просто раздражение — в нём слышалось что-то ещё, похожее на тревогу.

Цилея резко повернула голову в сторону голоса.

— Подхожу для чего?

— Сейчас и узнаем, — произнёс Андхар.

И Ци совершенно отчётливо услышала улыбку в его голосе.

— Что узнаем?!

Она снова резко замотала головой, пытаясь освободиться хотя бы от платка. На этот раз ткань зацепилась за волосы и соскользнула вниз.

Ци зажмурилась от внезапного света, а потом быстро открыла глаза.

Андхар стоял напротив.

Серая книга была раскрыта в его руках.

Он начал читать.

Цилея нахмурилась, вслушиваясь.

Слова звучали странно. Она различала отдельные звуки, слышала паузы, интонации, но не могла сложить их во что-то осмысленное. Будто Андхар говорил на совершенно чужом языке, который при этом почему-то вызывал неприятное ощущение почти забытого узнавания.

— Хватит.

Андхар продолжал читать, не отрывая взгляда от страницы.

— Я сказала, хватит!

На этот раз голос Ци прозвучал слабее, чем ей хотелось.

Комната едва заметно качнулась.

Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но через несколько секунд пол словно снова ушёл из-под ног. В ушах появился низкий гул, который постепенно становился всё громче и начал заглушать голос Андхара.

Цилея дёрнула руками, но пальцы уже слушались хуже.

— Что вы со мной делаете?..

Ноги задрожали.

Слабость медленно растекалась по телу, тяжёлая и вязкая, будто кто-то вытягивал из неё силы одну за другой.

Андхар всё ещё читал.

Теперь его голос доносился словно откуда-то издалека.

Кто-то прошёл мимо неё.

В руках мужчины был горящий факел.

Ци проводила его мутным взглядом.

— Нет…

Факел опустился к основанию столба.

Огонь вспыхнул сразу.

Сначала Цилея почувствовала только тепло у ног и на короткий миг решила, что ошиблась, что всё это лишь часть очередного бессмысленного обряда.

Но жар быстро усиливался.

Через несколько секунд он уже обжигал кожу.

— Андхар…

В её голосе больше не было ни злости, ни привычной насмешки.

Пламя подбиралось ближе. Жар становился почти нестерпимым и обжигал босые ступни.

Ци попыталась отдёрнуть ноги, но привязанное к столбу тело почти перестало ей подчиняться.

— Стой…

Она снова рванула руками, чувствуя, как верёвка режет запястья, но узлы держали крепко.

Боль стала резкой и настоящей.

Цилея закричала.

Андхар не остановился.

Он продолжал читать тем же ровным голосом, будто её крик не имел никакого значения.

Перед глазами всё поплыло. Свет от огня распался на красные и жёлтые пятна, стены будто отдалились, а звуки стали глухими и чужими.

Ци уже почти не понимала, где находится.

И вдруг сквозь этот гул прорвался другой звук.

Мяуканье.

Громкое.

Отчаянное.

Цилея резко открыла глаза.

— Эксиль?..

Мяуканье прозвучало снова.

Совсем близко.

А потом мир исчез.

***

Первым вернулась боль.

Цилея застонала и попыталась отвернуться от неё, но голова тут же отозвалась новым болезненным ударом.

Что-то мокрое ткнулось ей в щёку.

Ци нахмурилась.

Снова.

Теперь в нос.

— Перестань…

Что-то довольно фыркнуло рядом.

Она с трудом открыла глаза и тут же снова зажмурилась.

Слишком светло.

Несколько секунд Цилея просто лежала, прислушиваясь.

Где-то совсем рядом журчала вода.

Шелестели листья.

Пели птицы.

Никакого огня.

Никаких голосов.

Никакого Андхара.

Она снова открыла глаза.

На этот раз медленнее.

Над ней было небо.

Ци несколько секунд тупо смотрела вверх, а потом перевела взгляд в сторону.

Рядом сидел чёрный кот.

Красный кожаный ошейник.

Золотистый жетон.

Огромные золотые глаза.

Эксиль склонил голову набок и внимательно её разглядывал.

— Мяу.

Цилея перестала дышать.

— Эксиль?..

Кот громко замурчал.

— Это… ты?

Она попыталась подняться.

Руки задрожали.

Всё тело оказалось неожиданно тяжёлым.

Цилея всё-таки приподнялась на локтях и успела увидеть воду неподалёку, влажную траву под собой и незнакомые деревья вокруг.

Потом силы закончились.

Она снова рухнула на землю.

Эксиль тревожно мяукнул и ткнулся мордой ей в щёку.

— Как ты…

Где-то вдали послышался топот копыт.

Ци попыталась повернуть голову.

Лошадь заржала.

Звук приближался.

Она хотела встать, спрятаться, хотя бы понять, где находится.

Но темнота снова накрыла её раньше.

***

— Ну как она?

Чужой встревоженный голос болью отозвался в голове Цилеи. Она не открыла глаза. Не хотелось даже шевелиться: всё тело налилось такой тяжестью, будто её придавило огромным тёплым камнем, а голова гудела после каждого звука.

— Жить будет, — ответил женский голос, молодой, спокойный и немного усталый. — Ты где её нашёл?

— Да у речки же. Беллу напоить повёл, смотрю — лежит. В одной тряпке, босая, вся мокрая. Ну, думаю, либо сбежала от кого, либо умалишённая. Я, знаешь, таких повидать успел за жизнь. Вот, например, года три назад в Двархоне была одна…

— Хав, не надо.

— Я только хотел рассказать.

— Я знаю. Именно поэтому и не надо.

Мужчина недовольно хмыкнул, и Цилея едва удержалась, чтобы не улыбнуться.

— И вообще, на умалишённую она не похожа, — продолжила девушка.

— А на кого тогда похожа?

На несколько секунд наступила тишина.

— Пока не знаю.

— Вот! А я говорю…

— Хав.

— Всё, молчу.

Он действительно замолчал. Правда, ненадолго.

— Но если она всё-таки…

— Вон.

— Ариана!

— У меня работы полно, а ты мешаешь.

— Я её, между прочим, сюда тащил!

— За что я уже два раза сказала тебе спасибо.

— Два. Именно два.

— Третий раз скажу, когда закроешь за собой дверь.

Послышалось возмущённое ворчание, потом тяжёлые шаги, и через несколько секунд дверь хлопнула.

В комнате стало тихо.

Ци продолжала лежать с закрытыми глазами.

— Можешь больше не притворяться, — спокойно произнесла девушка. — Я знаю, что ты не спишь.

Цилея поморщилась и всё-таки открыла глаза.

— Давно знаешь?

— Достаточно давно, чтобы успеть оценить твою выдержку. Я всё ждала, на какой истории Хава ты сдашься.

— А раньше сказать нельзя было?

— Можно. Но мне было интересно.

Свет был мягким, но даже от него голова снова неприятно заныла. Над ней склонилась незнакомая девушка.

— Ну вот, уже лучше, — сказала она и осторожно коснулась ладонью её лба.

Ци тут же дёрнулась назад.

Незнакомка сразу убрала руку.

— Хорошо, не трогаю. Я только хотела проверить, прошёл ли жар.

Цилея настороженно посмотрела на неё.

— Где я?

— У меня дома.

— Это я уже поняла. Где находится твой дом?

— В Элире.

Ответ не прояснил ровным счётом ничего.

Ци нахмурилась.

— И где этот Элир?

Теперь уже девушка посмотрела на неё внимательнее.

— До этого мы ещё дойдём. Сначала выпей.

Она помогла Цилее приподняться и протянула небольшой глиняный кувшин. От напитка пахло травами, молоком и чем-то свежим, напоминающим летнее утро после дождя.

Ци посмотрела сначала на кувшин, потом на девушку.

— Что это?

— Напиток.

— Я вижу.

— Значит, зрение тоже в порядке. Уже неплохо.

Цилея продолжала смотреть подозрительно.

Незнакомка вздохнула.

— Это не яд. Было бы довольно странно несколько часов сбивать тебе жар только для того, чтобы потом отравить.

Аргумент показался разумным, а во рту пересохло настолько, что спорить дальше не было сил.

Ци сделала осторожный глоток.

Напиток оказался прохладным, немного сладковатым и неожиданно приятным. После второго глотка осторожность закончилась, и она выпила почти всё сразу.

— Полегче, — усмехнулась девушка. — Никто не отберёт.

Цилея наконец смогла нормально оглядеться.

Она лежала на широкой кровати в небольшой комнате, но через открытую дверь было видно почти весь первый этаж дома. Внутри пахло сушёными травами, мёдом, дымом и древесной смолой. Каменный пол был застелен небольшими ткаными ковриками, вдоль стен тянулись деревянные полки, заставленные банками, пузырьками и свёртками. В одних лежали сушёные растения, в других — порошки самых разных цветов.

В центре большого помещения горел каменный очаг. Над огнём висела кованая решётка с чайником и небольшими котлами, а рядом под потолком сушились пучки трав и кореньев.

Всё здесь выглядело обжитым, тёплым, настоящим.

После пустого лесного дома Андхара от одного этого становилось легче дышать.

— Меня зовут Ариана, — сказала девушка. — А ты помнишь своё имя?

Ци снова перевела на неё взгляд.

— Конечно помню.

— Это тоже хороший знак.

— Ци.

— Просто Ци?

Цилея на секунду замялась.

— Цилея.

— Цилея, — повторила Ариана, будто пробуя имя на слух. — Красиво.

Ци пожала плечами.

Теперь, когда голова немного прояснилась, она смогла рассмотреть свою спасительницу.

Ариана была ненамного старше её самой. Тёмные вьющиеся волосы беспорядочно рассыпались по плечам, а в нескольких прядях запутались сухие травинки, словно она недавно успела сунуть голову в какой-нибудь куст и не сочла нужным это исправлять.

Карие глаза смотрели спокойно и внимательно. Не оценивающе, не сверху вниз — просто внимательно.

На Ариане была простая серая туника из мягкой шерсти и длинная плотная юбка. Поверх плеч лежала короткая меховая накидка. На поясе висели небольшие мешочки, нож в кожаных ножнах и ещё один мешочек, который при движении тихо постукивал, будто внутри лежали камни. На пальцах поблёскивали кольца с грубо обработанными минералами, а запястья украшали тонкие браслеты из дерева и кости.

Цилея задержала взгляд на ноже.

Ариана заметила.

— Он для трав.

— Конечно.

— Иногда для людей.

Ци резко подняла на неё глаза.

Ариана улыбнулась.

— Шучу.

— Очень смешно.

— Спасибо, я старалась.

Почему-то Цилее эта девушка начинала нравиться.

И это было подозрительно.

— Где мужчина, который меня нашёл?

— Хав? Скорее всего, уже поймал кого-нибудь во дворе и рассказывает ему историю про женщину из Двархона.

— А кот?

Улыбка Арианы слегка исчезла.

— Какой кот?

Ци замерла.

— Чёрный. Красный ошейник, золотистый жетон. Он сидел рядом со мной у реки.

Ариана несколько секунд молчала.

— Когда Хав тебя принёс, никакого кота с ним не было.

В животе неприятно похолодело.

— Но он был там. Я его видела.

— Я тебе верю.

Ответ прозвучал слишком просто, и Ци нахмурилась.

— Даже не скажешь, что мне привиделось?

— Ты несколько часов пролежала в горячке, так что теоретически могло и привидеться. Но если ты говоришь, что кот был, я не вижу смысла спорить с тобой об этом.

— Очень удобно.

— Я вообще удобный человек. Иногда.

Цилея задумалась.

Последнее, что она помнила перед повторной потерей сознания, — золотистые глаза Эксиля совсем рядом.

Он был настоящим.

Она была уверена.

— Давай попробуем встать, — сказала Ариана и протянула ей руку. — Только медленно.

Ци подозрительно посмотрела на ладонь, но всё-таки ухватилась.

Ноги подогнулись почти сразу.

Ариана успела придержать её за локоть.

— Я же сказала медленно.

— Я и так медленно!

— Тогда в твоём случае требуется ещё медленнее.

Она помогла Цилее дойти до стола.

На нём уже стояла глиняная тарелка с тушёным картофелем в ароматном бульоне, сверху щедро посыпанным травами.

Желудок Цилеи болезненно сжался.

Она только сейчас поняла, насколько голодна.

— Садись.

Ци опустилась на стул и посмотрела на тарелку.

— Это тоже не отравлено?

— Нет.

— Жаль. Можно было бы красиво закончить этот день.

Ариана внимательно посмотрела на неё.

— Ты всегда так шутишь?

— Когда всё плохо.

— Тогда сегодня у тебя особенно богатый материал.

Цилея невольно фыркнула и взяла ложку.

Первый кусок почти обжёг язык, но остановиться было невозможно. Картофель оказался мягким, бульон — пряным, а среди трав чувствовалась лёгкая мятная нотка.

Несколько минут Ци ела молча.

Ариана ей не мешала, и именно это постепенно начало казаться странным.

Она не расспрашивала, откуда взялась Цилея, почему была завернута в простыню и каким образом оказалась без сознания у реки. Не требовала объяснений и даже не пыталась осторожно выведать хоть что-нибудь.

Просто позволяла ей есть.

В конце концов Ци не выдержала.

— Ты ничего не хочешь спросить?

— Хочу. Много чего.

— И почему не спрашиваешь?

Ариана кивнула на её руку.

— Потому что ты сейчас едва ложку держишь. Я могу подождать, пока ты хотя бы перестанешь шататься от каждого движения.

Ци опустила взгляд.

Пальцы действительно слегка дрожали.

— А если я опасная?

Ариана окинула её взглядом.

Босая, растрёпанная, завернутая всё в ту же грязную простыню Цилея сидела перед тарелкой картошки и изо всех сил старалась выглядеть угрожающе.

— Особенно сейчас.

— Между прочим, я могу быть очень опасной.

— Верю.

По голосу было совершенно понятно, что не верит.

— Как поешь, переоденься, — продолжила Ариана. — Я оставила тебе одежду на кровати. Нечего ходить в этой тряпке.

Ци посмотрела на простыню.

— Между прочим, это был осознанный выбор.

— Тогда у тебя отвратительный вкус.

— Альтернатива была хуже.

Ариана на секунду задержала на ней взгляд, но расспрашивать не стала.

— Хорошо. Про альтернативу расскажешь, когда захочешь.

Она направилась к двери.

— Мне нужно поработать. На втором этаже я приготовила тебе комнату. Останешься здесь, пока не окрепнешь.

Ци сразу насторожилась.

— А потом?

Ариана остановилась и обернулась.

— Потом решим, что с тобой делать.

Цилея прищурилась.

— Звучит угрожающе.

Ариана секунду подумала.

— Хорошо. Тогда по-другому: потом ты решишь, что тебе делать.

Ци подняла на неё глаза.

— Так лучше?

После короткой паузы она кивнула.

— Лучше.

— Вот и договорились.

Ариана уже открыла дверь, когда Ци окликнула её:

— Ариана.

— Мм?

— А если я захочу уйти?

Та посмотрела на неё так, будто не совсем поняла вопрос.

— Уйдёшь.

— Просто так?

— А как ещё?

Цилея молчала.

Ариана кивнула на дверь.

— Она не заперта, Ци.

И вышла.

Несколько секунд Цилея просто смотрела ей вслед.

Дверь не заперта.

После последних суток эти слова казались почти невозможными.

Цилея доела картофель почти до последней капли бульона и только тогда поняла, что всё это время торопилась так, будто еду могли в любой момент отнять. На последних ложках она заставила себя замедлиться, немного смутившись собственному голоду, а затем отставила пустую тарелку и обхватила ладонями кружку с травяным отваром. Напиток оказался терпким, чуть горьковатым, но приятно согревал изнутри и постепенно возвращал ощущение собственного тела.

В доме было тихо, однако эта тишина совсем не походила на ту тяжёлую, давящую пустоту, которая встретила её в лесном доме Андхара. Здесь она была наполнена потрескиванием огня, лёгким шелестом сушившихся под потолком трав, редкими звуками с улицы и каким-то почти неуловимым домашним теплом.

Цилея всё равно невольно прислушивалась, ожидая шагов за дверью, чужого голоса или щелчка замка.

Но ничего не происходило.

Её взгляд снова остановился на входной двери.

Не заперта.

Эта простая мысль до сих пор казалась настолько непривычной, что Ци никак не могла перестать к ней возвращаться.

Вопросов, конечно, меньше не стало. Где находится этот Элир? Что именно сделал Андхар? Каким образом она оказалась у реки? И почему рядом с ней был Эксиль, если ещё вчера вечером он оставался на Высоте?

Ци потёрла виски. Стоило начать разбирать хотя бы один вопрос, как за ним выстраивалась очередь из десяти новых.

Прекрасно.

Она понятия не знает, где находится, не понимает, что с ней произошло, зато теперь у неё есть тёплый отвар. Очень достойный обмен.

Цилея решила, что разбираться во всём этом прямо сейчас бессмысленно. Для начала неплохо бы хотя бы перестать чувствовать себя так, словно её переехала повозка, а потом вернулась проверить результат.

На краю кровати лежала одежда, оставленная Арианой: светлая льняная туника с вышитыми по рукавам листьями, широкие хлопковые штаны и тёплые шерстяные носки с маленькими звёздами.

Почему-то именно носки сразу привлекли её внимание.

После чёрного платья, золотого платка и тяжёлого свадебного наряда эти маленькие звёзды выглядели почти вызывающе несерьёзно.

Цилея неожиданно улыбнулась.

— Ладно. Вас я одобряю.

Она сбросила простыню и быстро переоделась. Ткань туники оказалась мягкой и свободной, ничего не стягивало грудь, не давило на рёбра и не заставляло думать о каждом вдохе. После вчерашнего корсета одно только это ощущалось почти как роскошь.

Ци перехватила тунику тонким поясом и натянула шерстяные носки. Тепло тут же разлилось по ступням, и она несколько раз пошевелила пальцами, словно проверяя, действительно ли ей наконец удобно.

— Да. Определённо лучший наряд за последние сутки.

Пальцы скользнули по вышитым листьям на рукаве. Нитки едва заметно поблёскивали в свете очага, и в этот момент ей впервые пришло в голову, что Ариана не просто бросила рядом первую попавшуюся одежду.

Она всё это приготовила.

Для совершенно незнакомой девушки, которую несколько часов назад нашли без сознания у реки.

Ци тут же мысленно одёрнула себя. Начинать доверять людям только потому, что они накормили тебя картошкой и выдали отличные носки, было бы особенно глупым способом умереть.

Хотя носки действительно были отличные.

Она осторожно поднялась. Головокружение почти прошло, но слабость ещё чувствовалась, поэтому Цилея немного постояла на месте, убеждаясь, что ноги не подведут, и только после этого направилась к лестнице.

У входной двери она остановилась.

Достаточно было протянуть руку, повернуть ручку и выйти.

Ариана сказала, что она может уйти, и, судя по всему, действительно не собиралась её удерживать.

Цилея даже на мгновение представила, как открывает дверь, выходит наружу и идёт куда глаза глядят, просто потому что теперь никто не имеет права ей запретить.

Правда, очень быстро выяснялось, что идти ей некуда.

Она не знала местности, понятия не имела, кому здесь можно доверять, да и сил, если уж совсем честно, хватило бы в лучшем случае дойти до ближайшего дерева и с достоинством возле него рухнуть.

Отличный побег.

Почти легендарный.

— Потом, — тихо пробормотала она.

И только развернувшись к лестнице, Ци вдруг поняла, что сейчас произошло.

Она сама решила остаться.

Никто не запирал дверь, не выставлял охрану и не отдавал приказ.

Цилея просто сделала выбор и пошла наверх.

На втором этаже оказалось ещё тише. Небольшой коридор тянулся под самой крышей, и одна из дверей была приоткрыта, будто специально оставлена для неё.

Ци осторожно толкнула её и замерла на пороге.

Комната оказалась маленькой, но удивительно уютной. Скошенные стены и низкий потолок делали её похожей на укрытие, спрятанное под крышей от всего остального мира. Возле окна стояла узкая кровать с толстым шерстяным одеялом и двумя пуховыми подушками, а само окно было собрано из небольших цветных стёкол, через которые дневной свет проходил мягкими разноцветными пятнами.

На небольшом резном столике возле кровати лежал кристалл, от которого исходило ровное тёплое сияние.

Цилея остановилась и несколько секунд просто смотрела на него.

Кристалл действительно светился.

Не отражал луч солнца и не скрывал внутри свечу. Свет шёл из него самого, мягкий и устойчивый.

— Ну конечно, — пробормотала Ци и осторожно ткнула его пальцем.

Ничего не произошло.

— Светящийся камень. Почему бы и нет.

За последние часы границы нормального и ненормального окончательно размазались, поэтому удивление закончилось подозрительно быстро.

Наверное, если сейчас из-под кровати вылезет говорящая крыса, Цилея просто спросит, где здесь уборная.

Над старым сундуком висел гобелен. На тёмной ткани серебряными нитями было вышито звёздное небо, а среди звёзд раскинула крылья большая птица, летевшая куда-то вверх, почти за край рисунка.

Цилея задержалась возле него дольше, чем собиралась.

В самой позе птицы было что-то такое, от чего неприятно сжалось внутри: ещё немного, и она будто должна была вырваться из ткани и улететь туда, где её уже никто не сможет удержать.

Ци отвела взгляд.

Вдоль стены тянулась небольшая полка с флаконами. В некоторых мерцали жидкости — голубые, золотистые, зеленоватые, словно внутри стекла были заперты крошечные огоньки.

Любопытство тут же подняло голову.

Цилея подошла ближе, но вовремя остановила руку.

— Нет. Вот это я пока трогать не буду.

Хотя хотелось.

Очень.

И это тоже было подозрительно хорошим знаком: ещё недавно она думала только о том, как бы не умереть, а теперь уже собиралась сунуть нос в чужие светящиеся пузырьки.

Потрясающий прогресс.

Возле кровати лежал мягкий коврик из овечьей шерсти. Ци даже стянула носки, чтобы провести по нему босой ногой, довольно улыбнулась и тут же снова надела их.

Воздух в комнате пах сушёной лавандой и старым деревом.

Она присела на край кровати, и матрас мягко прогнулся под её весом. Несколько секунд Цилея просто сидела, положив руки на колени, а затем заметила красные следы на запястьях.

Пальцы сами потянулись к ним.

Верёвка.

Огонь.

Голос Андхара.

Ци резко убрала руку.

Нет. Вот это можно оставить на потом.

Она забралась на кровать с ногами, подтянула колени к груди и укрылась шерстяным одеялом. Из этого угла было видно почти всю комнату: гобелен со звёздным небом, мягкое сияние кристалла, цветные пятна на полу и странные флаконы на полке.

За дверью никто не стоял, никто не требовал, чтобы она спустилась вниз, и никто не объяснял, что ей разрешено делать.

И только тогда до Цилеи окончательно дошло, что впервые за очень долгое время она осталась одна не потому, что её заперли.

Она сама поднялась сюда.

Сама вошла в эту комнату.

И сама могла решить, закрывать дверь или нет.

Ци посмотрела на неё, немного подумала и всё-таки оставила приоткрытой.

Доверие доверием, а полностью закрываться в незнакомом доме с незнакомой женщиной она пока не собиралась.

Не настолько же сильно её ударило головой.

Она снова обхватила колени руками и прислонилась щекой к мягкой ткани одеяла.

Страх никуда не исчез, вопросов по-прежнему было слишком много, а Ариана всё ещё оставалась совершенно незнакомым человеком.

Но прямо сейчас было тепло.

Она была сыта.

Дверь оставалась открытой.

А внизу находилась странная девушка с ножом для трав и очень плохими шутками, которая почему-то решила ей помочь и пока что ничего не потребовала взамен.

Пока что.

Цилея прикрыла глаза.

Она ещё не решила, можно ли доверять Ариане.

Но, пожалуй, могла позволить себе немного поспать.

Хотя бы потому, что если всё это окажется ловушкой, встречать следующую катастрофу лучше выспавшейся.

С этой исключительно здравой мыслью Ци наконец расслабилась, и сон пришёл сам.

Глава 3

Глава 3

Ариана вернулась домой спустя несколько часов. В руках у неё была плетёная корзина, доверху набитая свежими травами и небольшими бутылочками с настойками, а пальцы пахли чем-то терпким и горьковатым.

Поднявшись наверх, она заглянула в комнату Цилеи.

Ци спала, свернувшись на боку и подтянув колени к груди. Во сне лицо её наконец перестало быть настороженным, будто даже мышцы решили ненадолго забыть, что от мира вообще-то стоит ждать неприятностей.

Ариана постояла в дверях несколько секунд, потом тихо вошла, поправила сбившееся одеяло и укрыла её до плеч.

— Спи, — едва слышно сказала она и вышла, прикрыв дверь.

Когда Цилея проснулась в следующий раз, комнату уже заливал мягкий утренний свет. Цветные стёкла в окне рассыпали по стенам красные, голубые и золотистые пятна, и первые несколько секунд Ци совершенно не понимала, где находится.

Потом взгляд упал на знакомый гобелен со звёздным небом и птицей, на полке обнаружились светящиеся бутылочки, а на ногах всё ещё были тёплые носки со звёздами.

— А, точно, — пробормотала она. — Новая жизнь, неизвестный Мир и подозрительно хорошие носки.

Тело отзывалось на движение уже не такой откровенной ненавистью, как вчера, поэтому Ци рискнула подняться. Голова почти не кружилась, ноги держали, а значит, по местным меркам она, вероятно, считалась практически здоровой.

Снизу доносились звяканье посуды и запах еды.

Желудок немедленно напомнил о себе.

«Предатель».

Ариана обнаружилась у печи. На столе уже стояли две миски с горячей кашей, сушёные ягоды, кувшин с каким-то травяным напитком и тарелка с тонко нарезанными фруктами.

— Доброе утро, — сказала она, даже не оборачиваясь. — Судя по шагам, сегодня ты уже меньше напоминаешь умирающий призрак.

— А вчера напоминала?

— Очень убедительно.

Ци села за стол.

— Приятно знать, что хоть в чём-то я хороша.

Ариана поставила перед ней миску.

— Ешь.

— А вот теперь я окончательно уверена, что ты целительница. Все ваши методы сводятся к тому, чтобы меня кормить?

— Пока работает, зачем усложнять?

Цилея попробовала кашу. Она оказалась сладковатой, с сушёными ягодами и каким-то ореховым привкусом. Желудок немедленно потребовал продолжения, предав остатки осторожности окончательно.

Некоторое время они ели молча.

Ци всё ещё не понимала, насколько можно доверять женщине напротив. Ариана не сделала ей ничего плохого. Наоборот: дала одежду, еду, комнату, не заперла дверь и не задала почти ни одного вопроса о том, откуда Ци взялась у реки босая и едва живая.

И именно поэтому расслабляться не стоило.

Слишком многое за последние дни выглядело безопасным ровно до того момента, когда переставало им быть.

— Вчера ты сказала, что мы в Элире, — наконец произнесла Ци.

— Сказала.

— Что такое Элир?

Ариана подняла на неё глаза.

— Мир.

Ци перестала жевать.

— Мир?

— Да.

— Не страна?

— Нет.

— Не город?

— Тоже нет. Ближайший город называется Элария. До него меньше часа пешком.

Цилея медленно положила ложку в миску.

Это объяснение не ответило почти ни на один вопрос.

Зато добавило примерно сорок новых.

— То есть Элир — это название всего Мира?

— Именно.

Ци кивнула, будто услышала что-то совершенно обычное, и снова взялась за ложку.

Про свадьбу она не сказала.

Про Андхара — тоже.

Про тёмный дом в лесу, деревянный столб, огонь и металлический ошейник — тем более.

И уж точно не собиралась пока рассказывать про Эксиля.

Сначала стоило понять, где она оказалась и кто именно сидит напротив неё. Доверять незнакомке только потому, что та накормила тебя картошкой, выдала носки и не заперла дверь, было бы верхом идиотизма.

Хотя носки действительно были хороши.

— Можно спросить? — сказала Ци.

— Ты уже спрашиваешь.

— Почему ты мне помогаешь?

Ариана на мгновение замерла, потом отпила из кружки.

— Потому что когда-то кто-то помог мне.

Ци ждала продолжения.

Ариана вздохнула.

— Много лет назад я тоже оказалась одна. Без дома, без денег и почти без воспоминаний. Они были… рваными. Что-то я помнила, что-то нет. Иногда просыпалась и не могла понять, откуда знаю собственное имя.

Ци невольно взглянула внимательнее.

— И что случилось?

— Не знаю до сих пор.

— Удобно.

— Ужасно неудобно, если честно.

Ариана усмехнулась.

— Тогда одна женщина дала мне место для ночлега. Накормила. Не стала требовать объяснений, которых у меня всё равно не было. Позволила остаться столько, сколько было нужно.

— Просто так?

— Просто так.

— Подозрительно.

— Я тоже так думала.

Ци чуть улыбнулась.

— И ты решила теперь собирать у себя всех подозрительных женщин без памяти?

— Только тех, кого Хав приносит с берега реки.

— Часто приносит?

— Ты первая. Но начало многообещающее.

Ариана ненадолго замолчала.

— Помогать незнакомцам бывает опасно, Ци. Я это понимаю. Если ты ночью решишь перерезать мне горло моим же ножом, я, вероятно, пересмотрю свои взгляды на гостеприимство.

— Очень вероятно.

— Но я знаю, что значит нуждаться в помощи и не иметь ничего, что можно предложить взамен.

Цилея опустила взгляд в миску.

Дом.

Слово почему-то зацепилось за мысль.

Был ли у неё вообще дом, куда можно вернуться? Дом родителей? Город, где её выдали замуж человеку, которого она увидела впервые у алтаря? Комната, дверь которой мать однажды захлопнула перед ней вместе со словами, которые до сих пор болели сильнее, чем хотелось признавать?

Нет.

Дорога назад существовала.

Но возвращаться по ней Ци не хотелось.

Ариана, словно почувствовав, что разговор начинает становиться слишком тяжёлым, хлопнула ладонью по столу.

— Ладно. Хватит сидеть дома.

Ци подозрительно посмотрела на неё.

— Мне казалось, ты вчера собиралась держать меня здесь, пока я не окрепну.

— Ты уже можешь самостоятельно дойти от кровати до кухни. Я впечатлена прогрессом.

— Высокие стандарты.

— Сегодня в Эларии весенний праздник. Рынок, музыка, цветы, мёд, сыр, специи с юга. Мне всё равно нужно туда за покупками.

— И ты предлагаешь взять меня с собой?

— Предлагаю выйти из дома и посмотреть на Мир, в который ты каким-то образом попала. Я буду рядом.

Ци задумалась.

Оставаться в четырёх стенах было безопаснее.

Но безопаснее не означало полезнее.

— Ладно.

— Вот и хорошо.

— Но если меня там похитят, это будет твоя вина.

— Если тебя снова похитят за два дня, я начну подозревать, что дело не в Мире.

Цилея хмыкнула.

До Эларии они добрались меньше чем за час.

Праздник Ци сначала услышала и только потом увидела.

Где-то впереди играла музыка, перекрываясь десятками голосов, смехом и криками торговцев. Чем ближе они подходили к центру города, тем плотнее становилась толпа и тем сильнее смешивались запахи: свежей выпечки, жареного мяса, цветов, мёда и каких-то острых специй, от которых Ци один раз громко чихнула.

— Очень величественное знакомство с новым Миром, — пробормотала она, вытирая нос.

— Элария будет польщена.

Когда улица вывела их на большую площадь, Цилея невольно замедлила шаг.

Повсюду висели яркие ленты и полотнища, торговые палатки стояли в несколько рядов, между ними сновали люди с корзинами и свёртками. На одном конце площади музыканты играли что-то быстрое и весёлое, рядом танцевали несколько пар, дети носились между взрослыми, а продавцы наперебой предлагали цветы, мёд, сыр, ткани, украшения, амулеты и десятки вещей, назначения которых Ци пока не понимала.

Ещё недавно невозможным казалось само существование этого Мира.

А теперь невозможное шумело вокруг неё, пахло выпечкой и специями, толкалось локтями и торговалось из-за куска сыра прямо перед её носом.

Когда Ци и Ариана поравнялись с торговыми рядами, стало наконец можно рассмотреть лавки поближе. Жители Эларии хлопотали вокруг своих палаток, раскладывали товары, зазывали покупателей и торговались с таким азартом, словно от исхода каждой сделки зависела судьба всего Мира.

Цилея быстро заметила ещё одну странность.

Над каждой лавкой висел небольшой треугольный кусок ткани, похожий на маленький гобелен. На них были вышиты разные изображения, и поначалу Ци решила, что хозяева просто украшают палатки кто во что горазд. Однако спустя несколько рядов рисунки начали повторяться.

Похоже, каждый знак обозначал определённое ремесло.

Над лавками с украшениями висели гобелены с горами на фоне лазурного неба. У кузнецов почему-то красовался медведь с распахнутой пастью, а торговцев тканями и коврами обозначала яркая бабочка с раскинутыми крыльями.

«Интересный выбор символов, конечно. Особенно медведь. Видимо, чтобы сразу понимать: здесь либо подкуют лошадь, либо сожрут тебя».

Ци уже собиралась спросить Ариану, кто вообще придумывал эту систему, когда один из гобеленов заставил её остановиться.

Тёмно-синий фон.

Серебряные звёзды.

И птица, устремлённая вверх, будто ещё мгновение — и она вырвется за край полотна.

Цилея узнала его сразу.

Точно такой же висел в комнате, где она спала.

Она подошла ближе и долго рассматривала вышивку, сама не понимая, почему изображение снова так сильно притягивает её взгляд. В нём было что-то знакомое не разуму, а какой-то другой части её самой — той, которая не умела объяснять и просто отзывалась странным тянущим чувством где-то под рёбрами.

Ариана заметила, что Ци отстала, и вернулась к ней.

— Я вчера долго на него смотрела, — призналась Цилея. — У тебя в комнате такой же.

— Не совсем у меня. Это знак Целителей.

Ци перевела на неё взгляд.

— То есть ты целительница?

— Иногда. Когда пациенты достаточно благоразумны, чтобы не спорить со мной и принимать то, что я им даю.

— Тогда мне повезло, что я была почти без сознания.

— Невероятно.

Ариана улыбнулась и указала на гобелен.

— Раньше нас называли Проводниками. Сейчас это слово используют редко, хотя мне оно нравится гораздо больше.

— Почему Проводниками?

Ариана ненадолго задумалась, подбирая слова.

— У нас считают, что болезнь поражает не только тело. Когда человек оказывается слишком близко к смерти, его душа — или Шу, как её ещё называют, — может начать уходить. Целитель не побеждает смерть и не приказывает телу жить. Он помогает Шу найти дорогу обратно.

Она коснулась пальцем края гобелена.

— Поэтому звёзды. Они показывают путь там, где вокруг темно. А птица — тот, кто может пройти этот путь и вернуться.

Ци снова посмотрела на серебряную вышивку.

— Красиво.

— Есть старая фраза Проводников: пока видны звёзды, дорога назад существует.

Цилея молчала.

Птица на ткани по-прежнему стремилась куда-то за край рисунка.

И только теперь Ци поняла, что именно так сильно зацепило её ещё вчера.

Не звёзды.

Не обещание возвращения.

Птица.

Она сама чувствовала себя такой же — выброшенной неизвестно куда, потерявшей направление и пока понятия не имеющей, в какую сторону вообще нужно лететь.

Только возвращаться назад Ци не хотела.

Там её никто не ждал.

Да и назвать то место домом теперь язык не поворачивался.

«Дорога домой. Отлично. Для начала неплохо бы выяснить, где этот дом вообще находится».

Она ещё немного посмотрела на птицу и наконец догнала Ариану.

Та уже остановилась возле лавки, которая буквально светилась изнутри.

На прилавке лежали десятки кристаллов — прозрачные, мутные, гладкие и необработанные, совсем маленькие и почти с кулак величиной. Одни светились холодным голубым, другие мягким золотым, третьи зеленоватым или розовым светом.

Ци сразу вспомнила камень на столике в своей комнате.

— Так вот откуда эта штука.

— Какая штука?

— Светящийся камень возле моей кровати. Я вчера минут пять пыталась понять, что в нём такого загадочного.

— И что поняла?

— Что если долго тыкать в него пальцем, абсолютно ничего не происходит.

Ариана серьёзно кивнула.

— Очень ценное исследование.

— Я старалась ради науки.

Пока Ци разглядывала прилавок, Ариана о чём-то коротко переговорила с продавцом, выбрала небольшой кристалл на тонкой цепочке и расплатилась.

Вернувшись, она протянула украшение Цилее.

— Держи. Это тебе.

Ци подозрительно посмотрела сначала на Ариану, потом на кристалл.

— Что это?

— Кристалл Исакура. Мой тебе сувенир.

Цилея всё ещё не спешила брать подарок.

— Ты меня выгоняешь?

Ариана рассмеялась.

— Нет. Тебе ещё надо восстановиться. Но кристалл пригодится. Он набирается света и тепла, а потом постепенно отдаёт их. Можешь им согреваться, можешь освещать дорогу, можешь просто разглядывать как красивую побрякушку. В общем, как хочешь.

— Потрясающе. Всегда мечтала обладать собственной очень маленькой звездой.

— Только не потеряй её в первый же день.

— Теперь я чувствую ответственность.

Цилея наконец взяла подарок.

Кристалл был молочно-прозрачным, а внутри словно застыла маленькая золотистая искра. Стоило ему оказаться в ладони Ци, как свет будто стал чуть ярче.

Она нахмурилась.

— Он должен так делать?

— Как?

— Светиться сильнее.

Ариана присмотрелась.

— Иногда они реагируют на тепло рук.

Ответ прозвучал совершенно спокойно, поэтому Ци пожала плечами и продолжила рассматривать камень.

Через несколько секунд по его краям проступил очень слабый сиреневый оттенок.

Цилея повертела кристалл между пальцами.

— А это тоже от рук?

На этот раз Ариана задержала взгляд чуть дольше.

— Возможно.

Ци посмотрела на неё.

— Ты сейчас сказала «возможно» таким голосом, будто совершенно не уверена.

— У меня очень многогранный голос.

— Удобно.

Не дождавшись более внятного объяснения, Цилея надела цепочку и спрятала кристалл под туникой.

Ариана явно ещё несколько секунд смотрела на то место, где он исчез, но ничего не сказала.

— Вот и славно. Пойдём, я хочу показать тебе ещё кое-что.

— После фразы «хочу тебе кое-что показать» со мной обычно происходят неприятности.

— У тебя слишком маленькая выборка.

— Зато очень убедительная.

Ариана взяла её за руку и повела в сторону центра площади.

Там возвышался большой фонтан из белого камня, окружённый широкой чашей. Люди постоянно подходили к нему, бросали в воду монеты, задерживались на несколько мгновений и уходили дальше.

— Это и есть твоё «кое-что»?

— Посмотри внимательнее.

Цилея сначала не поняла, что именно должна увидеть.

Вода искрилась на солнце, струи падали в чашу, разбиваясь на мелкие брызги. Потом к краю подошла женщина, и вода прямо напротив неё вдруг стала нежно-зелёной.

Ци моргнула.

Женщина отошла, и зелень растаяла.

На её место встал пожилой мужчина.

Теперь тот же участок воды окрасился в глубокий красный.

Следом подошёл ребёнок — вода рядом с ним вспыхнула ярким оранжевым. Чуть дальше возле молодой девушки появилась полоса голубого, а напротив смеющейся пары переливался тёплый коралловый оттенок.

— Это…

Ци подошла ближе.

Теперь она видела совершенно отчётливо: менялся не весь фонтан, а только вода рядом с конкретным человеком, словно она отражала не лицо или одежду, а что-то невидимое.

— Она показывает людей?

— В некотором смысле, — ответила Ариана.

— Очень исчерпывающе.

— Я стараюсь сохранять интригу.

Ци бросила на неё подозрительный взгляд и подошла к самому краю.

Белый камень чаши оказался приятно прохладным под ладонью.

Вода дрогнула.

Сначала сиреневый оттенок появился прямо напротив неё.

Потом начал расходиться дальше.

Ещё дальше.

Через несколько секунд значительная часть воды с их стороны фонтана окрасилась в насыщенный сиреневый цвет.

Цилея замерла.

— Эм…

Ариана тоже.

Вот только если Ци смотрела на воду с удивлением, то лицо Арианы изменилось совсем иначе.

Она побледнела.

— Ци.

— Я ничего не делаю.

— Я вижу.

Сиреневый продолжал растекаться по воде.

Несколько человек неподалёку уже начали оборачиваться.

Ариана быстро схватила Цилею за руку и отвела от края.

Цвет почти сразу начал исчезать.

— Пожалуй, не будем привлекать внимание.

Она сказала это спокойно, но Ци прекрасно заметила, насколько напряжённым стал её голос.

Ариана быстрым шагом направилась к ближайшей палатке со специями, оставив Цилее самой решать, последовать за ней или остаться возле фонтана и переваривать внезапно появившиеся вопросы.

Ци выбрала первое.

Как бы ни хотелось ещё раз посмотреть на воду, стоять посреди площади и привлекать к себе лишнее внимание казалось сейчас особенно плохой идеей.

Она догнала Ариану как раз в тот момент, когда та уже склонилась над прилавком, заставленным мешочками, банками и связками сушёных растений.

— Мне нужен сушёный эльвар, немного корня лессы и сушёный перец. Только не тот, что ты продал мне в прошлый раз, от него невозможно было…

— Ариана, это нормально?

Та словно не услышала.

Торговец протянул ей небольшой мешочек с тёмно-зелёными листьями. Ариана сунула внутрь два пальца, растёрла один из листьев между ними и принюхалась.

Лицо её мгновенно скривилось.

— Что за гадость ты мне дал? Это не эльвар, а какая-то дрянь.

— Хороший эльвар! — возмутился торговец.

— Хороший эльвар не пахнет так, будто его неделю вымачивали в болоте.

— Он свежий!

— Именно это меня и тревожит.

— Ариана!

Та наконец повернулась к Цилее.

— Что?

— Ты ответишь?

— Нет.

Ци нахмурилась.

— Что «нет»?

Ариана на мгновение задержала на ней взгляд.

— Нет, это не нормально. И нет, я не хочу обсуждать это здесь. Не сейчас, Ци.

Цилея немного помолчала.

Спрашивать дальше не стала.

Если Ариана действительно ничего не знала, ответы из неё всё равно не вытрясешь. А если знала и по какой-то причине не хотела говорить — тем более стоило пока держать ухо востро.

— Ладно, — бросила Ци. — Будем считать, что сегодня вода просто решила меня полюбить.

— Очень сильно полюбить.

— Главное, чтобы замуж не позвала. С этим у меня последнее время не очень.

Ариана неожиданно поперхнулась смешком.

Ци удовлетворённо кивнула.

На этом тему можно было закрыть.

Пока.

Ариана снова повернулась к торговцу и принялась доказывать ему, что корень лессы должен быть светлее, когда где-то неподалёку в торговых рядах начала собираться небольшая толпа.

Сначала Ци не обратила внимания. Рынок и без того шумел так, будто весь город решил разговаривать одновременно и обязательно громче соседа. Но один мужской голос довольно быстро пробился сквозь общий гул.

— Да не брал он твою брошь! Я стоял здесь раньше него и прекрасно видел, где она лежала!

Цилея обернулась.

Через несколько палаток от них, возле лавки с украшениями, кипел спор.

За прилавком стоял раскрасневшийся торговец, перед ним — испуганный мальчишка лет десяти, а между ними прочно обосновался невысокий плотный мужчина с огромной тёмной бородой, совершенно лысой головой и такими густыми бровями, что они, казалось, тоже принимали деятельное участие в конфликте.

Он был настолько низкого роста, что Ци на мгновение даже решила, будто мужчина стоит в небольшой яме.

— Хав… — тихо протянула Ариана.

В одном этом слове было столько усталости, словно она увидела не знакомого, а стихийное бедствие, которое опять пришло без предупреждения.

Ци заинтересованно прищурилась.

— Это тот самый?

— Тот самый.

— Который нашёл меня у реки?

— Он.

— Ты сейчас говоришь так, будто мне следует подготовиться.

— Уже поздно.

Тем временем спор набирал обороты.

— Я отвернулся всего на мгновение! — возмущался торговец. — Брошь лежала вот здесь. Мальчишка крутился рядом, я повернулся — её нет. Что ещё тебе нужно?

— Доказательство, — отрезал Хав. — Желательно настоящее. Потому что «он стоял рядом» — это не доказательство. Я тоже стоял рядом. Вон та женщина вообще минут десять стоит рядом. Может, всех обыщем?

— Ты здесь торчал потому, что полчаса рассказывал мне, как плохо сделана моя брошь!

— Не полчаса. Минут семь.

Цилея фыркнула.

Хав продолжил с таким видом, словно уточнение времени имело принципиальное значение:

— И я не говорил, что она плохо сделана целиком. Я сказал, что птица анатомически сомнительная.

Торговец уставился на него.

— Ты сказал, что у неё крыло растёт как у больной курицы!

— Потому что так и есть.

— Это декоративная птица!

— Декоративность не освобождает её от наличия суставов.

По толпе прокатился смешок.

Ариана прикрыла глаза.

— Вот сейчас ты наблюдаешь Хава в естественной среде обитания.

— Он всегда такой?

— Нет. Иногда дольше.

Ци начала понимать, почему при первой встрече Ариана выгнала его из дома раньше, чем он успел рассказать историю про Двархон.

Хавазис тем временем ткнул толстым пальцем в прилавок.

— Брошь лежала справа от маленькой деревянной шкатулки. Цепочка свисала с края примерно на два пальца. Я это запомнил, потому что ещё сказал тебе, что если её так оставить, она обязательно за что-нибудь зацепится.

Торговец замер.

— Ты этого не говорил.

Хав оскорблённо выпрямился.

— Говорил.

— Не говорил!

— Говорил. После того, как объяснил про крыло, и до того, как сказал, что лазурит слишком холодного оттенка для серебра.

— Ты ещё и камень обругал?!

— Я не обругал. Я дал конструктивную оценку.

— Ты сказал: «Будто птица замёрзла и умерла»!

— Это была образная конструктивная оценка.

Ци уже откровенно смеялась.

Даже мальчишка, которого ещё минуту назад обвиняли в краже, начал понемногу улыбаться.

Торговец раздражённо махнул рукой.

— Всё равно брошь исчезла именно тогда, когда этот мелкий подошёл к прилавку!

Хав нахмурился.

— Во-первых, «мелкий» — не доказательство вины.

— Я сказал не поэтому!

— А прозвучало именно так. Во-вторых, если бы он её украл, куда бы он её дел? У мальчишки нет ни сумки, ни плаща, ни нормальных карманов. Ты предлагаешь мне поверить, что он проглотил брошь вместе с цепочкой?

Торговец на секунду растерялся.

Хав воодушевился.

— Причём быстро. Ты отвернулся ненадолго. Я бы даже сказал, физически невозможно быстро. Хотя смотря какая длина пищевода у ребёнка…

— Хав! — крикнула Ариана, подходя вместе с Ци ближе.

Мужчина осёкся.

— Что?

— Не развивай эту мысль.

— Я и не собирался. Я просто рассматривал варианты.

— Именно этого я и боюсь.

Торговец раздражённо опёрся ладонями о прилавок.

— Тогда где она?!

— Откуда я знаю? Я не брошь.

— Очень полезно!

— Зато честно.

Хав тоже положил руку на край прилавка и случайно потянул на себя тяжёлую ткань, которой тот был застелен.

Что-то тихо звякнуло.

Все замолчали.

Хавазис медленно опустил взгляд.

Из-под бахромы виднелась тонкая серебряная цепочка.

Он посмотрел на торговца.

Потом снова вниз.

— Ну надо же.

— Что?

— Сейчас будет неловко.

Хав наклонился, осторожно потянул за цепочку, и из складки ткани появилась та самая серебряная брошь в форме птицы с ярко-синим камнем.

Несколько секунд никто не говорил.

Хавазис положил украшение на прилавок и с видом человека, которому сама судьба только что принесла письменное подтверждение его правоты, обстоятельно разгладил бороду.

— Итак.

Торговец побагровел.

— Только не начинай.

— Я вообще-то хотел сказать, что рад, что всё разрешилось.

— Ты выглядишь не так.

— Потому что ещё рад, что был прав.

Мальчишка тут же оживился.

— Я же говорил, что не брал!

— Вот именно, — важно подтвердил Хав. — И запомни: если тебя обвиняют без доказательств, это ещё не значит, что ты должен стоять и молчать.

Он немного подумал.

— Но воровать всё равно не надо. Даже красивые вещи. А особенно некрасивые, потому что тогда ещё и риск совершенно бессмысленный.

— Хав! — одновременно сказали Ариана и торговец.

Он удивлённо развёл руками.

— Что опять? Я же сказал, что воровать не надо.

— Просто отпусти ребёнка, — попросила Ариана.

— Я его не держу.

Мальчишка, видимо, решил не проверять, сколько ещё полезных жизненных советов накопилось у этого мужчины, и быстро растворился в толпе.

Только теперь Хавазис повернулся на голос Арианы.

Его суровое лицо мгновенно расплылось в широкой улыбке.

— Ариана!

А потом он увидел стоящую рядом Цилею.

Улыбка исчезла.

Карие глаза распахнулись так широко, что почти скрылись под пышными бровями.

— О! Ты всё-таки живая!

Ци несколько секунд молча смотрела на него, а потом медленно повернулась к Ариане.

— Это точно тот человек, которому я обязана жизнью?

— Гном, — автоматически поправила Ариана. — И да.

Цилея снова посмотрела на Хава.

— Гном?

— Ну да, — ответил тот, будто речь шла о самой очевидной вещи на свете.

Теперь, когда Ци знала, на что смотреть, многое действительно встало на свои места. Хавазис был сложен совсем не как просто низкорослый мужчина: широкие плечи, массивный корпус, короткие крепкие руки и ноги. Даже стоял он так устойчиво, словно вместо ступней у него были маленькие фундаменты.

Ци ещё несколько секунд разглядывала его.

— Я раньше никогда не видела гномов.

Хав расплылся в довольной улыбке.

— Теперь видела.

— Спасибо, что уточнил.

— Всегда пожалуйста.

Ариана тихо вздохнула.

— Не поощряй его.

Хавазис тем временем, кажется, только сейчас понял, что собственное приветствие вышло не лучшим.

— Я не в том смысле сказал.

— А в каком? — заинтересовалась Ци.

— Ну… когда я тебя нашёл, ты выглядела так, будто шансов у тебя было немного.

Ариана медленно повернула к нему голову.

— Хав.

— Что? Я пытаюсь объяснить, почему удивился.

— Продолжай, — сказала Ци. — Мне уже нравится.

— В общем, ты лежала возле реки вся мокрая, босая, в какой-то тряпке и совершенно не двигалась. Поэтому я сначала подумал, что ты умерла.

— Становится всё приятнее.

— Потом ты застонала, и я понял, что нет. Ну, скорее всего.

Цилея подняла бровь.

— Скорее всего?

— Я не Целитель. Я не могу определять такие вещи только по стонам.

— А есть более надёжный способ?

— Конечно. Дыхание проверить, пульс, реакцию зрачков…

— Хав, — предупредила Ариана.

— Я проверил! Не сразу, правда. Сначала потряс немного.

— Ты меня тряс?

— Несильно.

— Очень рада.

— Я хотел понять, проснёшься ты или нет. Ты не проснулась. Тогда я решил, что всё ещё может быть плохо.

— Всё ещё?

— Ну да. Потому что выглядела ты…

Хавазис замолчал и нахмурился.

— Опять плохо?

— Очень плохо.

— Ты уже говорил.

— Тогда… ужасно.

Ци прикусила губу.

— Спасибо.

— Нет, «ужасно» тоже не то. Не сама ты ужасно. Состояние у тебя было ужасное. Хотя сама ты тоже выглядела…

Он осёкся.

Ариана закрыла глаза.

— Не останавливайся, — попросила Ци. — Я хочу увидеть дно.

— Я не говорю, что ты была страшная!

— Отличное начало.

— Ты была нормальная. Просто грязная.

Ци уже откровенно смеялась.

— Продолжай.

— И бледная. Очень бледная. И волосы все спутались. И под глазами такое было…

Он показал пальцами под собственными глазами.

— Что «такое»?

— Ну… тёмное.

— Прекрасно.

— Но это понятно, ты же почти умерла.

— Я уже поняла, что смерть была бы достойным объяснением моей внешности.

— Вот! Именно!

Хав радостно кивнул, а затем заметил выражение лица Арианы.

— Что?

— Ничего. Мне просто интересно, в какой момент ты поймёшь, что делаешь только хуже.

Он нахмурился.

— Я не делаю хуже. Я объясняю, что Ци выглядела плохо не потому, что плохо выглядит обычно, а потому что была грязная, мокрая, бледная, с кругами под глазами и, возможно, при смерти.

Цилея согнулась от смеха.

Хав окончательно растерялся.

— А что я опять сказал?

— Всё, — выдохнула Ариана. — Ты сказал всё. Больше ничего не говори.

— Но я ещё не объяснил про простыню.

— Особенно про простыню.

— А она важна. Потому что сначала я решил, что…

— Хав.

— Всё.

Он послушно замолчал.

На этот раз почти на три секунды.

— Но вообще я сразу отвёз тебя к Ариане.

Ариана обречённо посмотрела в небо.

— Это считается новой темой, — пояснил Хав.

— Технически да, — признала Ци.

— Вот. Я решил, что это наиболее разумно, потому что она живёт ближе остальных Целителей, знает больше большинства из них и к тому же не задаёт лишних вопросов, пока больной не в состоянии отвечать.

Ци посмотрела на Ариану.

— Кажется, он сейчас сделал тебе рекламу.

— Я боюсь, что сейчас начнёт перечислять тарифы.

— У неё нет тарифов, — серьёзно пояснил Хав. — Но вообще это проблема. Я давно говорю, что за некоторые настои она берёт слишком мало, потому что травы дорожают, особенно зимой. Плюс время на сбор, сушка, обработка, хранение. Если нормально посчитать себестоимость…

— Хав.

— Что?

— Познакомься с Ци.

Он моргнул.

— А. Точно.

Хавазис протянул широкую ладонь.

— Хавазис. Но лучше Хав. Хавазис обычно говорят либо при знакомстве, либо когда хотят меня отругать.

— Второе чаще, — заметила Ариана.

— Неправда.

Она молча посмотрела на него.

Хав почесал бороду.

— Возможно, немного чаще.

Цилея пожала протянутую руку.

— Ци.

— Я знаю.

Она тут же прищурилась.

— Откуда?

— Ариана рассказывала.

Хав заметил выражение её лица и торопливо добавил:

— Не всё! Я не знаю, что с тобой произошло. Я знаю только, что тебя зовут Ци, ты пришла в себя, у тебя прошёл жар и ты… — он оглядел её с ног до головы, — уже значительно лучше держишь вертикальное положение.

Цилея не удержалась и рассмеялась.

— Спасибо. Я долго тренировалась.

— Видно.

Она наконец стала серьёзнее.

— И всё-таки спасибо тебе. За то, что не оставил меня у реки.

Хавазис неожиданно смутился. Вся его уверенность мгновенно куда-то делась, и он принялся разглаживать бороду.

— Да чего там. Любой бы так поступил.

Цилея невольно посмотрела в сторону торговца украшениями, который теперь с особенно сосредоточенным видом перекладывал товар и старательно не смотрел в их сторону.

Хав проследил за её взглядом.

Подумал.

— Ладно. Не любой.

— Так убедительнее.

— Но большинство.

Ариана покачала головой.

— Не начинай собирать статистику.

Хавазис нахмурился.

— Вообще-то, если взять количество прохожих на площади и…

— Хав.

— Всё-всё.

Цилея снова улыбнулась.

Теперь она окончательно поняла две вещи.

Во-первых, Хавазис действительно был тем самым, кто не прошёл мимо незнакомки, лежащей без сознания у реки.

А во-вторых, если Ци когда-нибудь понадобится отвлечь врага минут на двадцать, достаточно будет попросить Хава что-нибудь ему объяснить.

Глава 4

Глава 4

За следующие несколько дней Цилея успела узнать о жизни в доме Арианы три вещи.

Во-первых, Ариана вставала неприлично рано.

Во-вторых, целители почему-то были уверены, что человеку, который приходит в себя после лихорадки и нескольких дней почти полного беспамятства, необходим покой, но это совершенно не мешало им будить его на рассвете ради очередного отвратительного и, по словам Арианы, исключительно полезного отвара.

И в-третьих, Хавазис не умел рассказывать короткие истории.

Последнее оказалось самым тяжёлым.

— Я просто хочу уточнить, — сказала Ци, подпирая щёку ладонью. — Ты начал эту историю после завтрака?

Хав, сидевший напротив и сосредоточенно очищавший яблоко, задумался.

— Да.

— Сейчас обед.

— До обеда ещё примерно час.

— А если точнее, пятьдесят две минуты, — невозмутимо заметила Ариана, разбирая на другом конце стола связку высушенных трав.

Хав оживился.

— Кстати, в Двархоне обедают немного позже. Это связано с тем, что в шахтах смены раньше делили…

Ци уронила голову на стол.

— Убейте меня.

— Я слишком долго тебя лечила, — ответила Ариана.

— А я тащил тебя от реки, — добавил Хав. — Это было тяжело.

Ци подняла голову.

— Поняла. Придётся жить, чтобы не обесценивать ваши трудозатраты.

Дом Арианы за эти дни успел стать немного менее чужим. Ци уже знала, в каком шкафу стоят чашки, какая половица на лестнице скрипит особенно мерзко и какую банку лучше не открывать, если не хочется чихать следующие десять минут. Иногда она всё ещё просыпалась и первые несколько секунд не понимала, где находится, но цветные стёкла в окнах, связки сухих трав и незапертая дверь довольно быстро возвращали её в реальность.

Сегодня реальность, к счастью, не требовала от неё ничего особенного.

Ци вытащила из-под туники кристалл Исакура и повертела его между пальцами. После рынка сиреневый оттенок больше не появлялся. Камень снова выглядел совершенно обычно: молочно-прозрачный, с тёплой золотистой искрой внутри. Если бы Ариана не видела то же самое, Ци уже решила бы, что ей всё померещилось.

Хав тут же заметил движение.

— Это тот самый?

— Нет, я за ночь успела обзавестись коллекцией.

— Можно посмотреть?

Ци протянула ему камень.

Хав поднёс его ближе к окну, повертел, посмотрел на просвет.

— Обычный Исакура.

— Спасибо. Именно ради этого заключения мы и покупали его у торговца Исакура.

— Я имею в виду структуру. В Двархоне их добывают много. Бывают примеси, бывают более тёмные, иногда искра внутри почти белая. Но сиреневых я не видел.

Он нахмурился.

— Он нагревался? Светился постоянно или только когда ты держала? С какой стороны появился цвет? Утром или вечером? Солнце было…

Ариана подняла глаза.

— Если бы это был допрос, ты бы ещё спросил, с какой стороны светило солнце.

Хав задумался.

— Кстати…

— Нет.

Ци забрала кристалл и повесила обратно на шею.

— У меня есть человек, с которым можно это обсудить, — сказала Ариана. — Но не сейчас.

Ци пожала плечами.

— Да больно надо. Камень как камень. Греет — и на том спасибо.

Хав открыл рот, очевидно собираясь объяснить, как именно следует ухаживать за кристаллами.

— Не надо, — сказала Ариана.

Он посмотрел на неё с лёгкой обидой, но вернулся к яблоку. Разделил его на четыре части, одну положил себе, вторую подвинул Ариане, третью — Ци. На четвёртую некоторое время задумчиво смотрел, потом тоже съел.

— А ты дальше что делать собираешься? — спросил он.

Ци перестала жевать.

— Понятия не имею.

— Можно найти работу. Или сначала посмотреть город. Если нужны деньги, я знаю несколько мест, где…

— Хав, — перебила Ариана. — Ты опять решаешь чужую проблему раньше, чем тебя попросили.

— Я не решаю. Я предлагаю варианты.

— Сразу все.

— Чтобы было из чего выбирать.

Ци усмехнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— У меня здесь никого нет.

Хав пожал плечами.

— Теперь есть мы.

— Я не об этом. В Элире у меня никого нет.

Хав перестал жевать яблоко.

— «В Элире» прозвучало так, будто где-то есть место, где кто-то есть.

Ци посмотрела на него. Потом на Ариану.

Она уже несколько дней обходила эту часть разговора, хотя сама не до конца понимала зачем. Может быть, потому что одно дело сказать, что ты не знаешь города, и совсем другое — объяснить, что не знаешь вообще ничего из того, что для окружающих очевидно.

— Я не из другого города, — наконец сказала она. — И не из другой страны. И даже не с какого-нибудь края вашей карты.

Хав нахмурился.

— А откуда?

Ци выдохнула.

— Я вообще не из этого Мира.

Наступила тишина.

На этот раз даже Хав ничего не сказал.

Ариана первой отложила травы.

— Совсем другого?

— Если у вас где-нибудь за ближайшими горами внезапно есть город, где нет гномов, светящихся камней и фонтанов, меняющих цвет воды, то готова пересмотреть версию.

— Фонтан не «меняет цвет», — автоматически заметил Хав. — Он реагирует на…

Ариана посмотрела на него.

— Не сейчас.

— Да. Хорошо.

Хав снова повернулся к Ци.

— Ты уверена?

— Нет. Возможно, я просто каким-то чудом прожила всю жизнь и не заметила гномов, светящихся камней и цветных фонтанов.

— Фонтан не оценивает…

— Хав.

— Всё.

Ариана несколько секунд молчала.

— Как ты сюда попала?

— Не знаю. Был ритуал. Потом я очнулась у реки.

На мгновение вспыхнули обрывки: старая книга, верёвки на запястьях, металл на шее, жар. Ци оттолкнула воспоминание прежде, чем оно успело развернуться.

Ни Ариана, ни Хав не стали расспрашивать дальше.

Хав наконец произнёс:

— А-а.

Ци подняла бровь.

— И что означает это содержательное «а-а»?

— Теперь многое понятнее.

— Серьёзно?

— Нет. Почти ничего.

Ариана усмехнулась.

— Зато теперь у нашего незнания есть причина.

Хав задумчиво почесал бороду.

— Я слышал об иномирцах.

— О ком?

— О людях из других Миров. Не знаю, правда ли это всё. Истории старые.

— Я тоже слышала, — сказала Ариана. — Но всегда считала именно историями.

— Один случай точно записан, — продолжил Хав. — Очень старый. Его изучали…

Ци насторожилась.

— Изучали?

— Разговаривали, — быстро исправился он. — Расспрашивали. Я плохо сказал.

— Это я уже заметила.

— Записи хранятся в Архиве Путей.

— В каком ещё Архиве?

Хав уже вдохнул, собираясь объяснять.

Ариана успела первой:

— Там хранят карты, описания дорог, торговых путей, исчезнувших поселений, старых проходов и пространственных аномалий.

Хав посмотрел на неё.

— Я бы сказал подробнее.

— Именно поэтому сказала я.

Он решил не спорить.

— Там работает человек, который сам разговаривал с тем иномирцем, — продолжил Хав. — Помогал записывать его историю. Потом собирал похожие случаи.

— Ты его знаешь?

— Немного.

Ариана тихо хмыкнула.

— Что значит «немного»?

— Однажды он попросил меня больше не исправлять карты в читальном зале.

Ци посмотрела на него.

— Ты исправлял карты в архиве?

— Там Северный тракт был смещён примерно на четверть пальца.

— Это трагедия.

— Для карты — да.

Ариана вздохнула.

— Если ты хочешь понять, как оказалась здесь, возможно, он действительно знает больше нас.

Ци покачала головой.

— Я не хочу возвращаться.

— Хорошо, — просто сказала Ариана.

Ци посмотрела на неё, ожидая продолжения.

Его не последовало.

— И всё?

— Ты хочешь обратно?

— Нет.

— Тогда мне нечего тебя убеждать.

Ци опустила взгляд на стол.

— Я просто не знаю, чего хочу дальше.

— Это не проблема, — сказал Хав.

— Спасибо, очень помог.

— Нет, правда. Если бы ты знала, чего хочешь, но не могла этого сделать — вот это была бы проблема. А сейчас ты просто ещё не выбрала.

Ариана задумчиво посмотрела на него.

— Иногда ты говоришь удивительно разумные вещи.

— Я часто говорю разумные вещи.

— Недавно ты обсуждал длину детского пищевода.

— Это был разумный вопрос. Просто время оказалось неудачным.

Ци рассмеялась.

Хав продолжил:

— И в Архив можно сходить не для того, чтобы искать дорогу домой. Можно узнать, что вообще произошло. Были ли другие такие случаи. Повторяется ли это. Кто умеет переходить между Мирами.

Последняя фраза зацепила.

Кто умеет.

До сих пор Ци думала в основном о том, что Андхар сделал. Теперь впервые подумала о другом: что именно он собирался сделать.

— Там ещё много карт, — добавил Хав. — Если не знаешь, куда идти, иногда полезно сначала посмотреть, куда вообще можно.

Ариана кивнула.

— Но решать сегодня не обязательно.

Ци откинулась на спинку стула.

Она столько времени хотела оказаться там, где никто не скажет ей, что делать дальше. Оказалось, это подозрительно похоже на стояние посреди огромной площади без единого указателя.

— Ладно, — сказала она. — Сходим в ваш Архив.

Хав тут же оживился.

— Я знаю короткий путь.

— Нет, — одновременно ответили Ариана и Ци.

— Почему?

— Потому что прошлый короткий путь закончился забором, — напомнила Ариана.

— Его недавно поставили.

— Хав, этот забор старше тебя.

— Это не доказано.

Ци улыбнулась.

Может, отсутствие указателей было не так уж плохо.

На следующий день Ариана, Ци и Хав отправились в Архив Путей, располагавшийся почти на самой окраине Эларии.

— Если бы мы пошли моей дорогой, полчаса назад уже были бы на месте, — бурчал Хав.

— Или стояли бы перед тем же забором, — заметила Ариана.

— Я знаю другой путь.

— Через речку, которая тоже окажется там совершенно неожиданно?

— Нет. Нужно было два перекрёстка назад свернуть налево, потом идти до приюта, за ним направо, через старый двор…

— Хав, мы уже пришли.

Он замолчал, посмотрел на дом впереди и недовольно пробормотал:

— Всё равно мой путь короче.

Архив Путей оказался небольшим старым двухэтажным домом, зажатым между садом и заросшим высокой травой пустырём. Потемневшее дерево, узкие окна, тяжёлая дверь — и ни одной вывески.

Ци остановилась перед крыльцом.

— Удобно. Особенно для Архива Путей. Найти его, видимо, первая проверка на профпригодность.

— Кому нужно, тот знает, где он, — ответил Хав.

— А кому не нужно?

— Тому не нужно.

Ци посмотрела на Ариану.

— Я начинаю понимать, почему ты иногда просто не отвечаешь ему.

Внутри Архив напоминал старую библиотеку. Первый этаж занимали высокие стеллажи с книгами в тёмных переплётах: одни выглядели почти новыми, другие держались, кажется, исключительно на нитках, клее и уважении к возрасту. Между полками стояли широкие столы, заваленные свитками, раскрытыми атласами и картами. На второй этаж вела массивная деревянная лестница, отполированная множеством ног. Пахло старой бумагой, пылью, деревом и чем-то горьковатым, похожим на чернила.

Возле одного из стеллажей копошился сухой низкорослый старик, переставляя книги с полки на полку и недовольно ворча:

— Где взял, туда и положи. Простая мысль. Три слова. Но нет, бедный старик должен потом ходить и исправлять последствия чужого образования.

— Элмериан, дружище! — радостно окликнул Хав. — Здравствуй! Я привёл гостей.

Старик медленно обернулся.

— Никакой я тебе не дружище.

— Мы знакомы много лет.

— Знакомство не является дружбой. Ты знаком с половиной Эларии.

— Но карты я исправлял только тебе.

Элмериан снял очки и посмотрел на него поверх тонкой металлической оправы.

— Вот именно.

Ци фыркнула.

Старик тут же перевёл взгляд на женщин и чуть смягчился.

— Здравствуйте, дамы. Прошу прощения. Некоторые посетители требуют предварительной воспитательной работы. С чем пожаловали?

Теперь Ци смогла рассмотреть его получше.

Элмериан был худощавым, почти высохшим от возраста, с суховатой светлой кожей, напоминавшей пергамент. Совершенно белые волосы были собраны в длинный аккуратный хвост, а серебристо-серые глаза оставались удивительно ясными и цепкими.

На нём был длинный тёмно-серый сюртук, вытертый на локтях и манжетах, светлая рубашка с высоким воротом и приглушённо-синий жилет с множеством маленьких карманов. Из одного выглядывал карандаш, из другого — сложенный лист, в третьем тихо позвякивали ключи. На тонкой цепочке у груди висел небольшой плоский ключ, а несколько старых колец и печаток на пальцах были стёрты постоянной работой.

В целом Элмериан выглядел так, словно однажды пришёл в Архив, задержался на пару сотен лет и постепенно стал частью мебели.

— А почему снаружи нет таблички? — спросила Ци.

— Потому что это Архив, а не трактир.

— И?

— Люди не приходят сюда случайно.

— Я ему это уже говорил, — немедленно вставил Хав.

Элмериан медленно повернул голову.

— Ты предлагал повесить огромную медную табличку с указателем от центральной площади.

— Не огромную. Среднюю.

— Четыре локтя шириной.

— Дом большой.

— Нет.

Хав поджал губы.

— Ты не умеешь принимать полезные предложения.

— А ты не умеешь отличать полезное от своего.

Ариана кашлянула, скрывая смех.

— Элмериан, нам действительно нужна помощь.

Старик сразу посерьёзнел.

— Тогда говори.

Хав открыл рот.

— Не ты.

— Я ничего не сказал.

— Именно поэтому момент стоит сохранить.

Хав оскорблённо скрестил руки.

Ариана указала на Цилею.

— Это Ци. Несколько дней назад Хав нашёл её у реки к востоку от города. Без вещей, едва в сознании. Она не знает наших земель и…

— Я из другого Мира, — сказала Ци.

Ариана посмотрела на неё.

— Можно и так.

— Быстрее.

— Наконец-то кто-то здесь ценит время, — пробормотал Элмериан.

Хав тихо вдохнул, но благоразумно ничего не сказал.

Несколько секунд старик просто рассматривал Цилею.

— Вы сейчас решаете, сумасшедшая я или вру?

— Нет. Решаю, сколько вопросов понадобится, чтобы выяснить, ошибаетесь ли вы сами.

— Уже приятнее.

— Я стараюсь.

Он указал на ближайший стол.

— Садитесь.

Хав направился к месту возле развёрнутой карты.

— Не туда.

— Я даже не прикоснулся.

— Пока.

— Я могу просто смотреть.

— В прошлый раз ты тоже «просто смотрел», а потом исправил семь карт.

— На трёх действительно были ошибки.

— На одной.

— Вот видишь. Значит, вмешательство было оправдано минимум в четырнадцати процентах случаев.

Элмериан несколько секунд молча смотрел на него.

— Сядь к стене.

Хав вздохнул и пересел.

Ци улыбнулась.

Кажется, она наконец встретила человека, способного заставить Хава выглядеть почти лаконичным.

Элмериан сел напротив неё, достал из кармана жилета карандаш и лист бумаги.

— Итак. Расскажи последнее, что помнишь перед появлением в Элире.

Цилея ненадолго задумалась, решая, сколько готова рассказать.

— Меня привезли в какой-то дом. Думаю, в лесу. Там была большая пустая комната, столб посередине и двое людей.

— Двое?

— Мужчина и женщина.

— Имена?

— Мужчину звали Андхар. Женщину не знаю.

Элмериан коротко записал ответ.

— Что происходило дальше?

Ци провела ладонями по коленям.

— Меня привязали к столбу. Закрыли лицо тканью. На шею надели металлический обруч.

— Цельный?

— Кажется.

— Материал?

— Металл.

Элмериан поднял взгляд.

— Это я предположил.

— Тогда мы оба успешно продвигаемся.

Уголок его рта чуть дёрнулся.

— Цвет?

— Тёмный. Холодный. Тяжёлый. Если нужен состав сплава, тут я вас разочарую.

— Пока достаточно.

Хав всё-таки не выдержал:

— В Двархоне похожие обручи делают минимум из четырёх сплавов, и если учитывать цвет, вес и скорость нагрева, можно сузить…

Элмериан даже не повернулся.

— Хавазис, если ты сейчас перечислишь все четыре, я отправлю тебя выяснять состав забора, который мешает твоему короткому пути.

Хав замолчал.

Ненадолго, но героически.

— У Андхара была книга, — продолжила Ци. — Большая, старая, серая. Он читал из неё.

— На знакомом языке?

— Нет.

Элмериан перестал писать.

— Но?

Цилея нахмурилась.

— Я его не понимала. Не могла бы повторить ни слова. Но временами… было ощущение, будто смысл находится совсем рядом. Не слова — скорее то, что за ними стоит.

Ариана подняла взгляд.

Элмериан медленно положил карандаш на стол.

— Например?

Ци попыталась вспомнить.

— Не знаю. Это трудно объяснить. Как будто я слышала что-то про удержание, связь… не сами слова. Просто чувствовала.

— Ты раньше слышала этот язык?

— Нет.

— Уверена?

— Насколько можно быть уверенной в том, чего никогда не слышала?

Хав одобрительно хмыкнул.

— Хороший ответ.

Элмериан посмотрел на него.

— Это не ответ.

— Но хороший.

— Поэтому я разговариваю с ней.

На этом Хав снова замолчал.

Элмериан сделал короткую пометку на полях.

— Продолжай.

— Потом Андхар начал читать громче. Мне стало плохо. Слабость, голова кружилась. Будто из меня что-то вытягивали. Потом разожгли огонь у столба.

Пальцы Ци сами сжались. Она заставила их разжаться.

— Огонь касался тебя?

— Сначала только жар. Потом да.

Ариана чуть подалась вперёд.

— Если не хочешь продолжать…

— Нормально.

Получилось резче, чем Ци собиралась, но Ариана не стала спорить.

— Потом я потеряла сознание и очнулась у реки.

В памяти на мгновение возникло отчаянное мяуканье, чёрная шерсть, золотые глаза.

Ци не стала говорить об этом.

Она сама не была уверена, что воспоминание настоящее.

Элмериан несколько секунд молчал, потом снял очки и протёр линзы краем рубашки.

— Нет.

Ци прищурилась.

— Что «нет»?

— Ты не просто случайно оказалась в другом Мире.

— Очень содержательно.

— Я ещё не закончил.

Он вернул очки на нос.

— Известные нам переходы выглядят иначе. Человек исчезает в одном месте и появляется в другом. Иногда перед этим замечают свет, изменение воздуха, потерю сознания. Иногда переход связан с древним сооружением или участком сильной магии. Но столб, удерживающий обруч, книга, огонь и человек, который последовательно совершает определённые действия, — слишком сложная последовательность для случайности.

— Я и не думала, что ритуал был случайным.

— Ты знала, что он должен перенести тебя сюда?

— Нет.

— Тогда что, по-твоему, должно было произойти?

Ци усмехнулась.

— С учётом огня версия у меня была довольно простая.

— Убить?

— Да.

— Для убийства слишком много подготовки, — произнёс Хав.

И впервые за всё утро Элмериан кивнул ему.

— Верно.

Хав расправил плечи.

— Я же говорил, что бываю полезен.

— Один успешный случай статистикой не является.

— Но начало положено.

— Не порть его.

Ци улыбнулась.

Элмериан снова посмотрел на неё.

— Кто такой Андхар?

— Мой муж.

На этот раз даже старик на секунду замер.

Хав моргнул.

— Муж?

— Формально.

— И ты познакомилась с ним…

— В день свадьбы.

Брови Хава медленно поползли вверх.

— Я сейчас очень хочу задать несколько вопросов.

— Я вижу.

— Много.

— Тоже вижу.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Потом.

Для Хава это, кажется, было почти физическим страданием.

Элмериан оказался практичнее.

— Почему именно тебя?

— Не знаю.

— Он говорил что-нибудь перед ритуалом?

Ци задумалась.

— Женщина спросила: «Ты уверен, что она подходит?»

Карандаш Элмериана замер.

— Точно?

— Да. Он ответил: «Сейчас и узнаем».

В Архиве стало тихо.

Хав нахмурился.

— Вот эта часть мне совсем не нравится.

— Всё остальное тебе нравилось? — спросила Ци.

— Нет. Но теперь появилась система.

— Очень обнадёживает.

Элмериан встал и направился к стеллажам.

— Ты куда? — спросил Хав.

— Ищу кое-что.

— Что?

— Если скажу, ты начнёшь помогать.

— Я хорошо ищу.

Элмериан обернулся.

— Именно поэтому я не скажу.

Хав оскорблённо замолчал, а старик прошёл вдоль полок, вытащил один том, быстро пролистал, вернул на место и добрался до следующего стеллажа. Наконец он извлёк узкую деревянную коробку, задвинутую между двумя толстыми книгами.

Коробка была тёмной от времени, с почти стёртыми буквами на крышке.

— Записи о переходах, — пояснил Элмериан, возвращаясь к столу.

Внутри лежали сложенные листы, тонкие тетради и несколько свёрнутых документов. Старик перебрал их и достал выцветшую зелёную тетрадь.

— Вот.

На первой странице стояла дата, которая Ци ничего не сказала.

— Давно?

— Сто восемьдесят три года назад.

Она посмотрела на Элмериана.

— Вы тогда уже здесь работали?

— Да.

Ци ещё раз оглядела его.

— Вам сколько лет?

— Неприличный вопрос.

— Вы только что выясняли, из какого металла был мой ошейник.

— Это относилось к делу.

Хав тихо кашлянул.

— А я знаю, сколько ему…

— Хавазис.

— Всё.

Ци усмехнулась.

— Пусть остаётся тайной.

— Благодарю.

Элмериан открыл тетрадь.

— Его звали Рейн. Он появился недалеко от северного побережья. Без вещей, без понимания языка и без каких-либо признаков подготовленного перехода. За несколько мгновений до этого, по его словам, находился у себя дома.

— Просто оказался здесь?

— Да.

— И хотел вернуться?

— Очень.

Ци немного помолчала.

— А вернулся?

— Нет.

Ответ не испугал её так, как, наверное, должен был.

— Тогда мы с ним уже довольно сильно отличаемся.

— Не только этим.

Элмериан перелистнул несколько страниц.

— За годы работы я встречал семь случаев, которые можно хотя бы условно считать переходами между Мирами. Большинство других записей либо невозможно проверить, либо они слишком похожи на выдумку. Ни один из этих семи не сопровождался ритуалом, похожим на твой.

Хав сразу нахмурился.

— Я думал, случаев пять.

Элмериан поднял глаза.

— Потому что тебе известно о пяти.

— А почему не о семи?

— Потому что Архив существует не для того, чтобы удовлетворять твоё любопытство.

Хав уже набрал воздух, но Элмериан продолжил раньше:

— И прежде чем ты спросишь: нет, два остальных случая не были скрыты специально. Нет, ты не получишь записи только потому, что теперь знаешь об их существовании. И нет, я не собираюсь объяснять причины каждого ограничения.

Хав медленно выдохнул.

— Я хотел спросить только, где они произошли.

— Я знаю.

— Это немного пугает.

— Меня — уже давно.

Ци рассмеялась.

Элмериан убрал тетрадь в сторону.

— Поэтому пока я бы не рассматривал тебя как иномирца, которому просто не повезло оказаться не там, где он должен.

— Значит?

— Значит, кто-то намеренно проводил над тобой ритуал.

— Это мы уже поняли.

— Нет.

Старик посмотрел на неё поверх очков.

— Мы поняли, что намеренным был ритуал. Мы совершенно не знаем, был ли переход его целью.

Ци замерла.

Ариана первой уловила смысл.

— То есть Андхар мог вообще не отправлять её сюда?

— Именно.

Хав нахмурился.

— Тогда кто отправил?

Элмериан посмотрел на него.

— Наконец действительно полезный вопрос.

— Второй за сегодня.

— Не требуй слишком многого.

Ци их почти не слушала.

Если переход не был частью ритуала, значит, Андхар собирался сделать с ней что-то другое.

И что-то этому помешало.

— Что вы будете искать? — спросила она.

Элмериан снова взял карандаш.

— Не только переходы. Удерживающие обручи, ритуалы с огнём, старые тексты, попытки связать человека с другим человеком или местом. И всё, где встречается язык, который невозможно понять словами, но можно уловить иначе.

Ци подняла взгляд.

— Такое бывает?

— Бывает много вещей, о которых люди предпочитают узнавать только тогда, когда они уже произошли.

— Очень полезный принцип.

— Я его не одобряю.

Он аккуратно собрал бумаги обратно в коробку.

— Мне потребуется время.

— И что мне делать?

— Пока ничего.

Ци усмехнулась.

— Это я умею.

— Сомневаюсь.

Ариана тихо улыбнулась.

Элмериан закрыл коробку и положил ладонь на крышку.

— Но одну вещь можно сказать уже сейчас. Если Андхар хотел просто переместить тебя между Мирами, он выбрал чрезвычайно странный и неоправданно сложный способ.

— А если не хотел?

Старик поднял на неё серебристые глаза.

— Тогда вопрос не в том, зачем он отправил тебя сюда.

Он сделал короткую паузу.

— А в том, что должно было произойти с тобой там.

Выйдя из Архива Путей, Ци остановилась на крыльце и шумно вдохнула свежий воздух.

Голова действительно шла кругом.

Элмериан обещал связаться с ними, как только найдёт хоть что-нибудь полезное, но пока после разговора с ним вопросов стало не меньше, а значительно больше. И, что особенно раздражало, прежние хотя бы были простыми. Кто такой Андхар? Как она оказалась в Элире? Теперь к ним добавилось куда более неприятное: что он вообще собирался с ней сделать и кто или что этому помешало.

— У меня кружится голова, — пожаловалась Ци.

Ариана внимательно на неё посмотрела.

— Подыши. Дома есть отвар, но, думаю, ты придёшь в себя быстрее, чем мы до него доберёмся.

— А пойдёмте в «Гномий двор», — предложил Хав.

Ци покосилась на него.

— Что ещё за «Гномий двор»? К тебе домой?

— Почти, — усмехнулась Ариана. — Трактир неподалёку. Любимое место Хава.

— Не просто любимое. Там хорошо готовят.

— Для тебя это примерно одно и то же.

— Нет. Я люблю много мест, где плохо готовят.

Ци задумалась.

— Даже боюсь спрашивать зачем.

— Люди хорошие.

— Вот теперь звучит убедительно.

Хав довольно улыбнулся.

— Пойдём. Я сегодня угощаю.

— О, тогда никаких возражений, Хав.

Голова, кажется, уже кружилась не настолько сильно. Внутренняя тревога отступала гораздо медленнее, но Ци решила, что несколько часов без ритуалов, иных Миров и древних стариков, задающих слишком правильные вопросы, ей точно не повредят.

«Гномий двор» обнаружился минут через десять на тихой улице недалеко от городских ворот. В отличие от Архива, трактир было сложно не заметить. Над широкой дверью висела деревянная вывеска с изображением кружки размером почти с самого Хава, а под ней красовалась надпись, которую Ци прочитать не смогла.

— Это название? — спросила она.

— Да.

— А кружка зачем?

— Чтобы те, кто не умеет читать, тоже понимали.

— Вот видишь, — сказала Ци. — А Элмериану табличка не нужна.

Хав немедленно воодушевился.

— Я именно это ему и объясняю уже много лет. Указатели существуют не только для тех, кто…

— Не начинай, — попросила Ариана.

Внутри было шумно, тепло и тесно. За тяжёлыми деревянными столами сидели люди, гномы и несколько существ, чью принадлежность Ци пока даже не рискнула определять. Из кухни пахло жареным мясом, луком, свежим хлебом и специями, от которых желудок тут же напомнил, что утренней каши было совершенно недостаточно для полноценной жизни.

Хава здесь действительно знали.

Не успел он пройти и нескольких шагов, как его окликнули сразу с двух сторон. Кто-то поднял кружку в приветствии, бородатая женщина за соседним столом хлопнула его по плечу так, что Ци ожидала увидеть гнома на полу, а из-за стойки высунулся полный мужчина с закрученными усами.

— Хав! Наконец-то! Ты мне обещал посмотреть дверь в кладовую!

— Я смотрел.

— И?

— Она перекошена.

Мужчина уставился на него.

— Я это и без тебя знаю!

— Тогда зачем просил посмотреть?

Ариана подтолкнула Ци к свободному столу.

— Пойдём. Сейчас они выяснят, что именно каждый из них подразумевал под словом «посмотреть».

— Надолго?

— Если повезёт, до ужина.

Хав догнал их через минуту, всё ещё что-то объясняя хозяину через плечо.

— Я сказал, что починю!

— Ты сказал: «надо будет починить»!

— Это практически одно и то же!

— Нет!

Хав сел за стол.

— Придирается к формулировкам.

Ци с Арианой переглянулись.

— Что? — насторожился он.

— Ничего, — сказала Ци. — Просто сегодня ты уже второй раз оказался по эту сторону этой проблемы.

Хав решил не уточнять.

Вскоре на столе появились хлеб, запечённый картофель, большая тарелка мяса с травами, сыр, соленья и три кружки.

Ци подозрительно посмотрела в свою.

— Что это?

— Сидр, — ответил Хав.

— Алкоголь?

— Немного.

Ариана взяла кружку Ци и понюхала.

— Один бокал можно.

— Спасибо, мама.

— Второй тоже можно. Но тогда падать по дороге будешь сама.

— Вот теперь узнаю заботу.

Ци отпила.

Сидр оказался холодным, кисло-сладким и совершенно неожиданно прекрасным.

Она сделала ещё глоток.

— Хав.

— Что?

— Возможно, сегодня ты впервые предложил что-то безупречное.

Он просиял.

— Я часто предлагаю хорошие вещи.

— Не порть момент.

За едой стало легче. Разговор впервые за весь день не касался ни Андхара, ни переходов, ни того, что могло или не могло случиться с Ци. Хав рассказывал какую-то историю про человека, который пытался перевезти через горный перевал семь коз и шкаф, причём, судя по всему, главным героем был всё-таки шкаф. Ариана периодически исправляла детали, Хав возмущался, что она вообще не присутствовала при событиях, а Ци пыталась понять, почему коз в итоге стало восемь.

— Подожди. В начале было семь.

— Семь и маленькая.

— Маленькая коза тоже коза.

— Но её не считали.

— Почему?

— Потому что она ехала в шкафу.

Ци медленно поставила кружку на стол.

— Я зря спросила.

— Я ещё не дошёл до того места, где шкаф упал.

— Конечно не дошёл.

Она рассмеялась.

И в этот момент поймала себя на странной мысли: ей хорошо.

Не великолепно. Не спокойно. Где-то внутри всё ещё ворочались слова Элмериана, и одно имя продолжало неприятно цеплять сознание.

Но прямо сейчас перед ней стояла еда, Ариана смеялась над очередным возмущением Хава, вокруг гудел трактир, а никто не требовал от Ци ничего решать.

Можно было просто сидеть.

Хотя бы немного.

Шум у стойки она заметила не сразу. Сначала один голос стал громче остальных, потом что-то тяжело ударилось о дерево.

Возле стойки стоял крупный мужчина в тёмной куртке. Судя по покрасневшему лицу и тому, как он слегка покачивался на месте, сидра он выпил значительно больше двух кружек. Перед ним была молодая девушка с подносом, явно работавшая в трактире.

— Я сказал, принеси ещё.

— А я сказала, хозяин больше вам не нальёт.

— Хозяин много говорит.

Мужчина поймал её за запястье.

Хав перестал улыбаться.

Только что он подробно объяснял Ци, почему коза в шкафу не считалась восьмой, а в следующую секунду уже поднимался из-за стола.

— Отпусти.

Мужчина даже не повернулся.

— Не твоё дело.

— Уже моё.

Ариана тихо вздохнула.

— Конечно.

Хав подошёл к стойке.

— Девушка сказала, что тебе больше не нальют. А ещё, судя по тому, как ты стоишь, это разумное решение. У тебя уже нарушена координация, речь стала громче примерно в полтора раза, и…

— Хав, — позвала Ариана.

— Что? Я пытаюсь решить мирно.

— Именно этого я и боюсь.

Мужчина наконец повернулся к нему.

— Иди за свой стол, коротышка.

Хав нахмурился.

— Вообще-то мой рост никак не относится к…

— Хав.

— Да понял я.

Мужчина дёрнул девушку к себе, и она вскрикнула.

Что-то внутри Ци мгновенно сжалось.

Она не успела ни подумать, ни решить, стоит ли вообще вмешиваться.

— Отпусти её.

Сказала она негромко.

Почти спокойно.

Но собственный голос вдруг показался ей странным. Не громче обычного — наоборот, будто глубже. Слово легло на воздух неожиданно тяжело, и на одно короткое мгновение Ци почувствовала лёгкую вибрацию где-то под рёбрами.

Мужчина замер.

Его пальцы разжались.

Девушка тут же отступила за стойку.

Он посмотрел на собственную руку, словно не совсем понял, почему отпустил её, потом перевёл мутный взгляд на Цилею.

— Ты ещё кто такая?

Ци тоже не знала, что именно произошло, поэтому выбрала наиболее универсальный ответ:

— Та, которая пытается спокойно допить сидр.

Кто-то за соседним столом засмеялся.

Мужчина, кажется, решил, что смеются над ним. Лицо его стало ещё краснее.

— Сядь, — бросил он Хаву.

— Нет.

— Я сказал, сядь!

Он шагнул к нему и замахнулся.

Хав оказался быстрее. Перехватил руку, развернул мужчину и прижал её к стойке.

— Вот теперь, — совершенно спокойно сказал он, — я уже не разговариваю.

Хозяин трактира наконец выбрался из-за стойки вместе с ещё одним крепким мужчиной, и вдвоём они быстро оттащили буяна к двери.

Через минуту всё почти закончилось.

Кто-то поднял перевёрнутый стул. Девушка вернулась за стойку. Разговоры постепенно возобновились, хотя ближайшие посетители ещё посматривали в их сторону.

Никто, кажется, не придал особого значения тому, как быстро мужчина отпустил её руку.

Почти никто.

Когда Хав вернулся к столу, Ци обнаружила, что Ариана внимательно на неё смотрит.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас смотришь очень выразительным «ничего».

Ариана перевела взгляд ниже.

Ци проследила за ним.

Под тканью туники что-то светилось.

— Да ладно…

Она вытащила кристалл Исакура.

Золотистая искра внутри почти исчезла. Вместо неё по молочно-прозрачному камню растекался густой сиреневый свет, гораздо ярче, чем тогда на рынке.

Хав наклонился через стол.

— Так. Вот это уже точно не примеси.

— Спасибо, специалист.

Ци сжала кристалл в ладони. Он был горячим, но не обжигал.

Сиреневый свет начал понемногу слабеть.

— Ты что-нибудь почувствовала? — спросила Ариана.

Цилея задумалась.

— Когда сказала ему отпустить… немного. Как будто голос отозвался внутри. Или в груди что-то завибрировало. Не знаю. Может, сидр.

— Один бокал?

— Не недооценивай мой талант.

Хав всё ещё смотрел на кристалл.

— Он отпустил её сразу после твоих слов.

— Потому что понял, что ведёт себя как мудак?

— Возможно.

— Вот и отлично.

— Ци.

Она посмотрела на Ариану.

Та была слишком серьёзной.

— Что?

— Я думаю, с тем человеком, о котором говорила, всё-таки стоит встретиться.

Ци посмотрела на постепенно гаснущий кристалл.

— Из-за этого?

— Из-за того, что обычный Исакура второй раз делает то, чего обычный Исакура делать не должен.

— Может, он просто очень впечатлительный.

Хав покачал головой.

— Кристаллы не впечатлительные.

— А жаль. Мы бы прекрасно поладили.

Она спрятала камень обратно под тунику и потянулась за кружкой.

Ариана подняла бровь.

— И всё?

— А что мне делать? Паниковать? Сегодня у меня уже был древний архивист, семь иномирцев, неизвестный ритуал и информация о том, что мой муж, возможно, вообще не собирался отправлять меня сюда. На загадочный сиреневый камень эмоциональных сил уже не осталось.

Ци сделала глоток сидра.

— Завтра снова начну удивляться.

Хав задумчиво посмотрел на неё.

— Вообще правильнее было бы начать сегодня, потому что…

— Хав.

— Ладно.

Спустя пару часов слегка охмелевшие от сидра Хав, Ариана и Ци шли в сторону дома через ту же площадь, где ещё несколько дней назад стояли палатки. Праздник закончился, торговцы разъехались, и теперь площадь казалась непривычно просторной. Фонтан остался на месте, но Ци совсем не горела желанием снова к нему подходить. Впечатлений на сегодня действительно было достаточно.

Где-то впереди играли уличные музыканты. Вокруг них собралась небольшая толпа, то и дело взрывавшаяся хохотом.

Развеселившаяся Ци тут же потянула Ариану туда.

— Пойдём посмотрим.

— У меня плохое предчувствие, — сказала та.

— Почему?

— Потому что я уже вижу причину смеха.

Ци проследила за её взглядом.

Перед музыкантами стоял невысокий темноволосый мужчина с бутылкой в одной руке. Рубашка была расстёгнута у ворота, рукава небрежно закатаны, волосы торчали в разные стороны. Сам мужчина стоял не совсем ровно, зато уверенности в нём хватило бы на всю площадь.

— Ты опять не попал в ноту! Где твоя опора, чувак?

— Мужик, отойди.

— Я бы отошёл, если бы ты не убивал хорошую песню.

— Мы её десять лет уже играем.

Мужчина сделал глоток.

— Тем хуже.

Толпа расхохоталась.

Певец тяжело выдохнул.

— Что тебе вообще не нравится?

— Почти всё. Ты зажимаешь горло, конец фразы бросаешь, а перед верхней нотой набираешь воздуха так, будто собрался нырять.

— Я нормально пою.

— Нет.

— Людям нравится.

Мужчина обернулся к толпе.

— Людям много чего нравится. Это не аргумент.

Сзади кто-то крикнул:

— Малс, оставь их в покое!

— Я пытаюсь помочь!

— Ты уже полчаса пытаешься!

— Значит, случай тяжёлый.

Ариана остановилась.

— Нет.

Ци повернулась к ней.

— Что «нет»?

Хав, напротив, уже сиял.

— О, Малс!

— Хав, не надо.

Разумеется, было поздно.

— Малс!

Темноволосый мужчина обернулся, увидел гнома и поднял бутылку в приветствии.

— Хавазис! Секунду, я занят спасением искусства.

— Мы не просили нас спасать, — отозвался певец.

— Поэтому искусство и гибнет.

— Тогда спой сам!

Малс замер.

— Что?

— Раз такой умный — покажи.

Толпа одобрительно загудела.

Малс оглядел собравшихся с выражением человека, которого совершенно несправедливо вынуждают отвечать за собственные слова.

— Вообще-то я сегодня отдыхаю.

— Пой!

— Вот любят люди пользоваться чужой добротой.

Он сунул бутылку девушке, стоявшей рядом.

— Подержишь, красавица?

Она взяла её скорее от неожиданности.

— Ты пять минут назад сказал, что красавица моя подруга.

Малс посмотрел на вторую девушку.

— Вы обе красавицы. Я человек широких взглядов.

— А ей ты сказал, что у неё самые красивые глаза в Эларии.

— Тогда я был моложе.

— Это было десять минут назад.

— Насыщенные десять минут.

Ци прыснула.

— Мне уже нравится этот человек.

Ариана посмотрела на неё с сожалением.

— Не торопись.

Малс тем временем встал рядом с музыкантами.

— Давай от начала припева.

— Ты же собирался сам.

— Я сначала покажу, где ты всё портишь.

— Малс!

— Хорошо, хорошо.

Он вдохнул.

И запел.

Улыбка у Ци медленно исчезла.

Голос оказался совсем не таким, какого она ожидала. Не особенно громким, не показательно красивым, но удивительно свободным. Малс словно вообще не прикладывал усилий: мелодия шла ровно, легко, без надрыва, а слова ложились на неё так естественно, будто песня существовала именно в таком виде и никак иначе.

Ци заслушалась.

Потом поймала себя на том, что ждёт следующую фразу.

Не просто ждёт.

Ей хотелось её подхватить.

Ци нахмурилась.

Песню она слышала впервые. Слов не знала. Даже мелодию ещё не успела запомнить.

И всё равно в тот момент, когда Малс сделал короткий вдох перед следующей строкой, Ци почему-то вдохнула вместе с ним.

Совершенно машинально.

Губы едва разомкнулись.

Следующая фраза уже стояла где-то совсем рядом — не в памяти, не в мыслях, а будто на самом кончике языка.

Ци резко закрыла рот.

Какого чёрта?

Малс продолжал петь.

Желание подхватить песню не исчезло. Наоборот, с каждым новым тактом становилось всё отчётливее. Не навязчивой мыслью «я тоже хочу попеть», а почти телесной необходимостью вступить в нужном месте, поймать его голос своим и повести дальше.

Где-то под рёбрами дрогнуло.

Ци замерла.

Ощущение было очень слабым — короткая вибрация в груди, похожая на ту, что возникла в трактире, только сейчас она ничего не говорила.

А через мгновение стало тепло.

Ци машинально прижала ладонь к Исакура.

Кристалл нагревался.

Она слегка оттянула край туники.

Золотистая искра внутри стала ярче, а вдоль молочно-прозрачного края проступил тонкий сиреневый отсвет.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала Ци себе под нос.

Ариана услышала.

Или просто заметила, как она схватилась за камень.

Их взгляды встретились.

Ци чуть качнула головой: не сейчас.

Ариана ничего не спросила.

Малс тем временем закончил.

Несколько мгновений толпа молчала, потом кто-то захлопал. Певец выглядел так, словно аплодисменты оскорбили его лично.

— Вот, — сказал Малс. — Слышал?

— К сожалению.

— Уже прогресс.

— Я тебя ненавижу.

— Ненависть не исправит дыхание.

Он забрал бутылку у девушки.

— Спасибо, красавица.

— Которая из нас?

Малс перевёл взгляд с неё на подругу.

— Не заставляй пьяного человека принимать сложные решения.

— Пять минут назад ты прекрасно справлялся.

— Я был моложе.

Ци рассмеялась, и Малс обернулся на звук.

Тут Хав окончательно уничтожил надежду Арианы тихо уйти.

— Малс!

— Хавазис!

Он двинулся к ним по не совсем прямой, но довольно уверенной траектории.

Хав шагнул навстречу, и они обнялись так радостно, будто не виделись несколько лет.

— Ты опять пьян, — заметил гном.

— Нет.

— Ты идёшь криво.

— Площадь неровная.

— Она ровная.

— Это твоё субъективное восприятие.

Хав задумался.

Ариана закрыла глаза.

— Только не начинайте.

Малс наконец заметил её и расплылся в улыбке.

— Ариана! Женщина, разбившая мне сердце.

— Ты предлагал своё сердце ещё трём женщинам в тот же вечер.

— Я пытался заглушить боль.

— Ты начал за два часа до того, как я тебе отказала.

— Я предчувствовал трагедию.

Ци фыркнула.

Малс перевёл взгляд на неё.

— А тебя я не знаю.

— Пока я считала это своим преимуществом.

Он прищурился.

— Умная.

— Иногда.

— И красивая.

Ци кивнула в сторону девушек у музыкантов.

— Эта реплика сегодня уже была.

Малс проследил за её взглядом.

— Вот болтушки.

— Ты говорил это в пяти шагах отсюда.

— Значит, у тебя ещё и хороший слух.

— Судя по тому, что я только что услышала, здесь он мне пригодится.

Малс усмехнулся и протянул руку.

— Малс.

— Ци.

Она пожала её.

Ничего не произошло.

Ни странного желания что-нибудь спеть, ни вибрации, ни тепла.

Обычное рукопожатие.

Почему-то именно это Ци немного успокоило.

— Просто Ци?

— Пока тебе хватит.

— Справедливо.

Он отпустил её руку.

Ариана уже собиралась увести компанию дальше, когда Хав посмотрел на руку Ци, всё ещё лежавшую возле кристалла.

— А он опять…

Ариана быстро покосилась на него.

Хав замолчал.

Малс, конечно же, заметил.

— Что опять?

— Ничего, — ответила Ариана.

— Удивительно. Уже хочу узнать подробнее.

Ци вздохнула.

— Камень.

Она вытащила Исакура.

Сиреневый отсвет почти исчез, но золотистая искра внутри всё ещё светилась ярче обычного.

Малс прищурился.

— Исакура?

— Да.

— Что с ним?

— Иногда становится сиреневым.

Он моргнул.

— Исакура?

— Если ты сейчас начнёшь просто повторять за мной слова, разговор получится очень долгим.

— Сиреневым он становиться не должен.

— Вот. Это уже полезнее.

Малс потянулся к камню, но остановил руку в нескольких сантиметрах.

— Можно?

Ци посмотрела на бутылку в другой его руке.

— Нет.

Он тоже посмотрел на неё.

— Разумно.

— Ты удивительно адекватен небольшими отрезками.

— Я многогранен.

— Сегодня он уже дважды такой был, — добавил Хав.

— Хавазис, не мешай мне производить хорошее впечатление.

— Уже поздно, — сказала Ци.

Малс не стал спорить.

— Когда он меняет цвет?

— В первый раз это случилось несколько дней назад. Сегодня снова.

Она на секунду задумалась.

— Дважды.

Улыбка Малса немного поблекла.

— Что произошло?

Ци убрала кристалл в ладонь.

— В трактире один пьяный тип схватил девушку. Я сказала ему её отпустить.

— И?

— Он отпустил.

— Хороший человек.

— Нет. Через минуту полез драться.

— Значит, поспешный вывод.

Ци усмехнулась.

— Перед тем как я это сказала, у меня внутри появилось странное ощущение. Что-то вроде вибрации вот здесь.

Она коснулась груди.

Малс перестал улыбаться.

— До слов или после?

— Почти одновременно. Голос тоже прозвучал странно. Не громче, но… тяжелее, что ли. А потом нагрелся Исакура и стал ярко-сиреневым.

Теперь Малс действительно слушал.

Ци указала большим пальцем в сторону музыкантов.

— А сейчас, пока ты пел, было похоже. Только слабее.

— Что именно?

Ци замялась.

Само по себе это звучало довольно глупо.

— Мне вдруг очень захотелось тебе подпевать.

Малс поднял бровь.

— Обычно это производит на людей именно такой эффект.

— Скромность тоже входит в список твоих талантов?

— Где-то ближе к концу.

— Я серьёзно. Я этой песни не знаю. Ни слов, ни мелодии. Но было ощущение, что я должна вступить. Я даже вдохнула перед фразой вместе с тобой.

Улыбка Малса исчезла.

— Ты запела?

— Нет.

— Хотела?

Ци задумалась.

— Очень.

— Слова знала?

— Я же сказала — нет.

— Но казалось, что сможешь?

Она посмотрела на него внимательнее.

Вот это уже было ближе.

— Да.

Малс несколько секунд молчал.

Хмель из него, конечно, никуда не делся. Он всё ещё слегка покачивался, в руке оставалась бутылка, волосы торчали в разные стороны.

Но выражение лица изменилось полностью.

— И потом почувствовала то же самое в груди?

— Слабее. А следом отреагировал камень.

Малс посмотрел на Исакура.

Потом снова на Ци.

— Интересно.

— Всё?

— Пока да.

— Убедительно.

— Ты хочешь подробный ответ от пьяного человека посреди площади?

Ци посмотрела на бутылку.

— Когда ты так ставишь вопрос — скорее нет.

— Отлично. Мы уже неплохо понимаем друг друга.

Ариана вздохнула.

— Ци, это тот человек, с которым я собиралась поговорить об Исакура.

Ци медленно повернулась к ней.

Потом снова посмотрела на Малса.

Растрёпанные волосы. Расстёгнутый ворот. Бутылка. Две девушки неподалёку. Уличный певец, которому он уже полчаса портил настроение.

— Нет.

— Боюсь, да.

— Вот это?

— Я всё ещё здесь, — напомнил Малс.

— Именно поэтому вопрос остаётся актуальным.

Хав захохотал.

Малс совершенно не обиделся.

— Она мне нравится.

— Ты сегодня слишком часто это говоришь.

— Нет. Сегодня я слишком часто говорю, что женщины красивые. Нравятся мне далеко не все.

— Какая разборчивость.

Он снова посмотрел на Ци.

— Завтра приходи ко мне.

— Звучит ровно как предложение, которое ты сегодня уже делал половине площади.

— Им я предлагал совсем другое.

— Малс, — устало сказала Ариана.

— Что? Она сама начала.

Ци рассмеялась.

— И что будет завтра?

— Ты покажешь мне камень. Трезвому.

— А зачем тебе камень, если я только что рассказала, что странное происходит со мной?

На секунду в его лице появилось что-то похожее на одобрение.

— Хороший вопрос.

— Спасибо.

— Поэтому завтра поговорим не только о камне.

Ци прищурилась.

— Ты знаешь, что это?

— У меня есть предположение.

— Какое?

— То, которое я не собираюсь проверять пьяным на городской площади.

— Второй разумный поступок за время нашего знакомства.

— Я быстро учусь.

Он сделал глоток из бутылки, потом словно что-то вспомнил.

— И до завтра не пытайся специально повторить то, что произошло в трактире.

— Я понятия не имею, как это повторять.

— Прекрасно. Сохрани это состояние.

— Очень полезный совет.

— Бесплатный.

Малс уже собирался отойти, но задержался.

— А если снова захочется петь…

Ци ждала.

— Не заставляй себя и не пытайся специально поймать это ощущение. Просто обрати внимание, что происходит.

— И всё?

— Для начала.

Он снова улыбнулся, будто последние несколько минут серьёзного разговора ему уже наскучили, и повернулся к музыкантам.

— И всё-таки перед последним припевом ты рано берёшь дыхание!

Певец вскинул руки.

— Да пошёл ты!

— Вот! А злости в голосе тебе как раз не хватало!

Толпа снова расхохоталась.

Ариана взяла Ци под локоть.

— Пойдём, пока он снова не начал показывать.

Ци позволила увести себя, но через несколько шагов оглянулась.

Малс уже что-то доказывал музыкантам, размахивая бутылкой, и снова больше походил на случайного пьяницу, чем на человека, который несколько минут назад задавал слишком точные вопросы.

— Это точно тот человек?

— К сожалению.

Хав тут же возразил:

— Малс отличный!

Ци тяжело вздохнула.

— Вот это меня и пугает.