Read the book: «Мальтийский рыцарь», page 3

Сначала девушка хотела сразу рассказать матери о том, что слышала в часовне. Но потом подумала, что Изабель может не поверить ей. Чтобы убедить мать, нужны были весомые доказательства, а преступная троица могла ото всего отпереться. Пожалуй, стоило бы порыться в вещах бретонки: возможно, она обменивалась любовными записочками с Гийомом.

Тем временем сентябрь подходил к концу, и мать Камиллы начала готовиться к визиту брата. Она дала указания кухарке и обновила кое-какую обстановку в гостиной. Банкир де Нери даже пошутил:

– Ты ведёшь себя так, словно нас собирается посетить сам король!

Накануне встречи с женихом Констанца пришла в комнату девушек, чтобы похвастаться новым нарядом. Однако, по мнению Камиллы, белое платье из атласа слишком сильно подчёркивало смуглый оттенок кожи бретонки.

– Вы уже примерили свой наряд, мадемуазель де Нери? – поинтересовалась Констанца у Лоренцы.

– Да, мадемуазель, – сестра Камиллы неохотно подняла голову от пяльцев.

– Вы такая искусная рукодельница! – между тем льстиво продолжала дочь барона де Морле. – Наверно, Вам будет нетрудно вышить платочек для меня!

– Я не могу, – Лоренца бросила взгляд на свой гобелен.

– Но он необходим мне к обручению! Вы не можете мне отказать! Ведь для меня это так важно!

– Ну, хорошо.

– А Ваша сестра, как я слышала, наказана, бедняжка! – Констанца бросила торжествующий взгляд на младшую дочь банкира де Нери.

В ответ Камилла лишь спокойно улыбнулась. Зная тайну бретонки, она перестала злиться на неё. Ведь скоро та отправится обратно в аббатство. Поняв, что ей не уязвить младшую дочь банкира, Констанца ретировалась.

И вот, наконец, торжественный день наступил. Изабель и девушки спустились в приёмную, чтобы встретить гостей. Только Камилла с Марион осталась в своей комнате.

Не теряя времени, младшая дочь банкира отправила няньку на лестницу покараулить, чтобы ей никто не помешал. Она решила обыскать вещи Констанцы в надежде найти любовную записочку её воздыхателя. Свою совесть она успокоила тем, что действует на благо семьи Нери. Сначала девушка перерыла постель бретонки, а потом её сундук, однако, к собственному разочарованию, ничего не нашла. Правда, на дне сундука лежала маленькая деревянная шкатулочка, но она была закрыта на ключ, который, скорее всего, Констанца носила с собой. Повертев в руках шкатулочку, Камилла позвала Марион:

– Ты как-то говорила, что один из наших лакеев может открыть любой замок…

– Верно, мадемуазель. Экономка год назад потеряла ключ от погреба, так Пьер смог открыть двери, не взломав замок. И ещё он похвастался, что, дескать, у него такой талант с детства.

– А снова закрыть замок он сможет?

– Думаю, да.

– Тогда отнеси эту шкатулку Пьеру и скажи, что он получит три су, если вскроет и закроет её так, что этого никто не заметит.

– Хорошо, мадемуазель.

– Только проследи, чтобы он не заглядывал внутрь.

Не прошло и получаса, как шкатулка снова оказалась в руках у Камиллы. Откинув крышку, девушка увидела там письмо, а под ним – старинное золотое кольцо. Вот что было в письме: «Дочь моя! Я получил Ваше послание, где Вы жалуетесь на то, что Вам плохо живётся в аббатстве и что мать-настоятельница, несмотря на Ваше с ней родство, даже более строга к Вам, чем к другим послушницам. Послушайте меня: Бог всегда испытывает тех, кого любит. Поэтому примите со смирением и покорностью свою участь и не жалуйтесь никому. Ведь Вы – из рода де Морле. Все Ваши предки принимали посланные Творцом испытания с радостью, видя в них возможность доказать свою любовь к Нему. Когда Господь отнял у меня Вашу матушку, я тоже было возроптал, но быстро понял, что чем больше мы испытывает страданий в земной юдоли, тем более лёгким будет наш путь к вечному блаженству. Чувствуя, что мне уже недолго осталось мучиться здесь, я посылаю Вам кольцо Вашей матери. Не бойтесь, после моей смерти о Вас позаботятся. Сначала я хотел назначить Вашим опекуном графа де Оре, но он, к сожалению, отказался, так как проводит большую часть времени на королевской службе. Тогда я вспомнил о его дяде, господине де Монбаре. Хотя я не знаком с бароном, но, уверен, что он как родственник де Оре не может не быть человеком великодушным. Я написал ему в Бургундию и господин де Монбар согласился стать Вашим опекуном. Со временем он найдёт Вам достойного мужа. Шлю Вам своё отцовское благословление. Да пребудет с Вами Господь, дочь моя! Ваш добрый отец Готье де Морле».

Прочитав письмо, Камилла внезапно ощутила стыд. Оказывается, барон де Морле был таким же любящим отцом, как и банкир де Нери. Он желал своей дочери счастья. А её судьба сейчас была в руках Камиллы. Внезапно девушка поняла, что ничего не скажет матери. Пусть всё идёт своим чередом, а ей нет дела до любовных интрижек бретонки. Вот только как быть с Шарлоттой? Наверно, стоило бы поговорить с Ипполито, но станет ли брат слушать её?

– Простите, мадемуазель, но сюда кто-нибудь может войти! – прервала её мысли Марион.

Не успела Камилла вернуться в свою комнату, как появилась горничная Изабель:

– Что случилось, Перрин?

– Я за Вами, мадемуазель. Ваша матушка приказала Вам переодеться и спуститься к гостям.

– Она что, передумала?

Перрин поджала губы:

– Ваш батюшка на этом настоял.

Камилла вздохнула. Одета она была по-домашнему: почти невидимая сеточка на волосах, сплетённая из нитей речного жемчуга, и серое платье из тонкого сукна. Однако сейчас у неё не было настроения наряжаться. Когда девушка сказала об этом горничной, та покачала головой:

– Хозяйка будет недовольна.

Тем не менее, перечить Камилле не стала.

Когда девушка вошла в зал, её отец сидел на диване, а сзади стояли Ипполито, Оттавио и д’Эворт. Рядом с банкиром расположился какой-то молодой человек, а ещё один, стоя, разговаривал с хозяином. Изабель же сидела на стуле напротив мужа, а девушки – по бокам от неё.

– Вот и она! – весело произнёс при виде дочери Анджело.

После его слов рыжеволосый повернул голову, а шатен поднялся с дивана. Камилла похолодела: это были дворяне с улицы Сен-Жак.

Глава 5

Кузены

– Позвольте представить вам мою младшую дочь, – сказал гостям банкир.

Ощутив тяжесть в ногах, девушка замерла на месте.

– Смелее, дочь моя! Поздоровайся со своими родственниками! – шутливо добавил Анджело. – Правда, твой дядя не смог приехать. Зато мы имеем счастье видеть в нашем доме барона де Лорьяна и шевалье де Монбара!

Приблизившись первым к Камилле, шатен слегка поднял брови, но больше ничем не выдал своего удивления:

– Рад видеть Вас, мадемуазель де Нери!

Сообразив, что она видит перед собой внука графини де Оре, старшего из близнецов, девушка поспешно присела. Поцеловав её, тот уступил место своему спутнику.

– Позвольте обнять Вас, кузина!

Камилла едва успела увернуться от поцелуя Жана Робера. Однако тот прошептал ей на ухо:

– Вот Вы и попались!

Отшатнувшись от него, девушка наткнулась на строгий взгляд матери. Однако та ничего не сказала, по-видимому, не желая затевать скандал при гостях, тем более, что кроме молодых людей здесь также присутствовал банкир Сардини, смуглолицый мужчина с чёрной курчавой бородой. Камилла не сразу заметила его из-за того, что он стоял по другую сторону от двери и разглядывал большую напольную вазу Палисси.

– Так как все мы в сборе, то прошу всех пройти в столовую, – сказал тем временем хозяин.

За столом место Камиллы оказалось рядом с Жаном Робером, который, как выяснилось, был вдвое старше её. Неудивительно, что она не узнала своего кузена на улице Сен-Жак, ведь до этого из-за размолвки между их родителями они никогда не встречались. Другое дело – Ноэль, сидевший наискосок через стол. Камилла хорошо помнила тот день, когда познакомилась с близнецами. Это случилось в Саше. Был жаркий летний полдень, и все, включая взрослых и детей, попрятались внутри здания. Кроме семилетней Камиллы. Ей взбрело в голову забраться по плющу, зелёным ковром покрывавшему стену замка, наверх и постучать в окно, дабы напугать Булочку. Девочка почти достигла своей цели, однако стебли плюща не смогли выдержать её вес, и она упала бы на землю, если бы не двое подростков, которые в этот момент проходили мимо. Один из них успел подхватить Камиллу на руки. После чего заметил брату:

– Наверно, это одна из наших двоюродных тётушек!

Тогда близнецы могли похвастаться кудрявыми шевелюрами. А сейчас волосы Ноэля были, согласно моде, коротко подстрижены и лишь слегка вились. Хотя взгляд его больших карих глаз остался таким же мягким и ласковым.

Во время обеда Анджело продолжил беседу с гостями, прерванную появлением младшей дочери, и Камилла узнала, что молодые люди вместе служили в армии герцога Гиза.

– Два месяца назад мы с кузеном по поручению герцога были в Париже, – вдруг сообщил Жан Робер, бросив искоса взгляд на Камиллу. – Однако у нас было слишком мало времени, чтобы заехать к Вам, дядя. Теперь же мы пробудем здесь до возобновления военных действий, что, вероятно, произойдёт не раньше весны…

– Боюсь, что герцогу де Гизу придётся распустить свою армию, – вздохнул банкир.

Молодые люди переглянулись.

– Почему Вы так считаете, господин де Нери? – спросил Ноэль.

– Вчера я был у королевы и узнал, что 8 октября в аббатстве Серкам Генрих II начал переговоры о мире с испанцами, которые требуют полного возвращения всех завоёванных нами территорий.

– Как же так? Выходит, что мой дед, граф де Оре, и ещё шестьсот дворян, не говоря уже о двух с половиной тысячах солдат, зря сложили головы под Сен-Кантеном?

– Увы, барон.

– Мой брат, Бернардо де Нери, тоже умер от ран, полученных на Сиенской войне, – после паузы с горечью добавил Анджело.

– Но ведь совсем недавно герцог де Гиз одержал ряд блестящих побед, захватив Тионвиль и Кале!

– На короля повлияла герцогиня Валентинуа.

– А в чём здесь выгода нормандки?

– Дело в том, что папа попросил Диану де Пуатье сделать всё, чтобы прекратить эту войну…

– Всей Европе известно, что именно нормандка подтолкнула короля к ней!

– …к тому же, Генриху не терпится вызволить всех захваченных в плен при Сен-Кантене французов, и, в первую очередь, своего любимца коннетабля Монморанси.

После слов хозяина в столовой воцарилось молчание, прерванное лишь появлением слуг с новой переменой блюд.

– И всё же я уверен, что герцог де Гиз не отдаст назад Пьемонт! – первым возобновил разговор Ноэль.

В ответ Анджело пожал плечами:

– За свои славные деяния герцог уже получил награду: в апреле состоялась свадьба его племянницы Марии Стюарт с дофином, а средняя дочь короля вышла замуж за его родственника герцога Лотарингии. Таким образом, эти брачные союзы тесно связали Гизов с правящей династией.

– На мой взгляд, у короля есть ещё одна причина заключить мир – это борьба с еретиками, – неожиданно вмешался в разговор Жан Робер.

– Вы, наверно, слышали, дядя, о недавних событиях на улице Сен-Жак? – добавил он, снова бросив на Камиллу ехидный взгляд.

– Да, – коротко ответил банкир. – Говорят, что королевские гвардейцы арестовали всех участников проповеди.

– Нет, кое-кому удалось сбежать…

– Лично меня больше возмущает арест господина д'Андело, – поспешно произнёс Ноэль. – Этот доблестный воин не заслуживает такого обращения. К тому же, он принадлежит к одной из самых знатных семей королевства и приходится родным племянником коннетабля Монморанси.

– А в чём его обвиняют? – спросил отец Камиллы.

– Неизвестно.

– А ты что-нибудь знаешь об этом, Сципион? – банкир посмотрел на Сардини.

– Да, мессир. Было перехвачено письмо брата адмирала Колиньи протестантам Германии, в котором он говорил о неизбежном разделе нашего королевства. Кроме того, д'Андело считают виновником майских событий в Пре-о-Клер. Тогда кальвинисты организовали молебны и пение псалмов по соседству с Сен-Жермен-де-Пре, а также и за стенами города, в полях, примыкающих к заставам Сент-Антуан и Сен-Виктор. В них участвовали четыре или пять тысяч человек и несколько дворян, прибывших верхом, среди которых был король Наварры.

– Но откуда ты всё это узнал, мэтр Сципион? – спросил Ноэль.

– Мой друг является доверенным лицом королевы и поэтому всегда в курсе всех придворных новостей, – поспешил заверить его Анджело.

Когда обед закончился, хозяин со своим семейством вышел проводить гостей до ворот.

– Благодарю Вас за тёплый приём, господин де Нери, тем более, что я заранее не предупредил Вас о своём визите! – искренно произнёс Ноэль. – Но так как Вы не раз бывали у нас в Саше, я счёл возможным присоединиться к кузену, когда узнал о том, что он собирается к Вам.

– Вы – всегда желанный гость в нашем доме, барон, – любезно ответил Анджело. – Можете навещать нас, когда Вам вздумается.

Затем барон де Лорьян обратился к Изабель:

– Благодарю и Вас, сударыня! Мой отец считает Вас своей любимой тётушкой. И мне тоже было приятно возобновить наше знакомство.

Мать Камиллы покраснела от удовольствия:

– Надеюсь, граф де Оре в скором времени навестит нас.

– Боюсь, это произойдёт нескоро, потому что мой отец решил посетить все свои владения, чтобы проверить счета управляющих.

– В таком случае, приезжайте Вы к нам.

– С превеликим удовольствием! В детстве я дружил с Вашим сыном и теперь желал бы возобновить нашу дружбу. Что же касается Ваших дочерей, то с тех пор, как я видел их в последний раз, они стали такими же красавицами, как и их матушка!

– Если позволите, господин де Нери, я в ближайшее время тоже навещу Вас, – в свой черёд, вставил Жан Робер. – Мне бы хотелось лучше узнать свою невесту, а также пообщаться с кузеном и очаровательными кузинами.

Видя, что её муж молчит, Изабель поспешно кивнула:

– Конечно, приезжайте, племянник.

Как только ворота за гостями закрылись, банкир заметил:

– Ноэль де Оре оправдал мои надежды. Правда, внешностью он удался в свою покойную мать, венецианку, но характером – в графа де Оре. Надеюсь, его брат также добросердечен.

– А как Вы нашли моего племянника? – осторожно спросила Изабель.

– Жан Робер был довольно сдержан, поэтому я не могу сказать о нём как ничего хорошего, так и плохого, – нехотя ответил её супруг.

– Кто тебе больше понравился: барон де Лорьян или наш кузен? – чуть отстав от родителей, поинтересовалась, в свой черёд, Лоренца у сестры.

Камилла пожала плечами:

– Мне нет дела до них обоих!

– А вот тебе, не сомневаюсь, понравился Жан Робер! – язвительно добавила она.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он – рыжий!

– Какая ты злючка, Эльф! Вот тебе! – Лоренца ущипнула сестру за щёку.

В отместку Камилла показала ей язык.

Услышав их возню, Изабель сделала девушкам замечание, после чего пожаловалась супругу:

– Уж не знаю, почему наши гости нашли наших дочерей очаровательными: одна оделась, как замарашка, и всё время шарахалась от них, а другая любезничала с твоим племянником! С такими манерами их невозможно выпустить в свет!

– Кстати, – Анджело внезапно остановился, – я забыл сказать, дорогая, что королева спрашивала о тебе и о наших детях. И пожелала в конце ноября видеть всю нашу семью в Турнеле.

– Всё пропало, – жалобно произнесла Лоренца, как только сёстры оказались в своей комнате. – Кажется, матушка обо всём догадалась!

– О чём?

– Об нас с Оттавио. Ты же знаешь нашу матушку: она может прогнать нашего кузена!

– Я думаю, отец не допустит этого.

– Всё равно, теперь мне не будет покоя!

– А мне кажется, что сейчас матушке не до твоего романа с кузеном.

– Но потом она всё равно вспомнит…

– Ах, если бы ты знала, как я сильно люблю Оттавио! – добавила, заломив руки, Лоренца.

– А он тебя?

– Надеюсь, что да.

Камилле стало жалко сестру:

– Ладно, я что-нибудь придумаю.

В этот момент в спальню вошла служанка: Изабель желала видеть своих дочерей.

– Вы слышали, что сказал ваш отец? Королева оказала нам высокую честь! – взволнованно произнесла она, как только девушки оказались в её спальне.

– Да, матушка, – дрожащим голосом ответила за себя и сестру Лоренца.

– Так вот, я не хочу, чтобы наша семья опозорилась перед королевой! Вам ведь известно, что она – наша родственница?

– Да. Наша бабушка была внебрачной дочерью правителя Флоренции из рода Медичи.

– Может быть, мне лучше сказаться больной, матушка? – в свой черёд, кротко спросила Камилла.

Супруга банкира вздохнула

– Увы, мадам Екатерина пожелала видеть нас всех! А ваш отец обязан исполнять приказы королевы. Поэтому мне придётся самой заняться вашими манерами.

Камилла понимала её волнение: в молодости Изабель сначала состояла в свите Элеоноры Австрийской, предшественницы Екатерины Медичи, а потом – Мадлен Валуа, будущей королевы Шотландии. Но после брака с банкиром де Нери она покинула двор. И временами девушке казалось, что её мать жалеет об этом.

Прочитав дочерям длинную лекцию о том, как им следует себя вести при дворе, Изабель добавила:

– В Лоренце я уверена, а что касается тебя, Камилла, то, надеюсь, ты не забыла о нашем последнем разговоре?

– Нет, матушка. Обещаю, что буду благоразумна, только…

– Что «только»?

– Наша королева – итальянка. Что, если она обратится ко мне на своём родном языке? Ведь за время отсутствия нашего отца мы с сестрой немного подзабыли итальянский. Правда, Булочка, чтобы восполнить этот пробел, решила брать уроки у нашего кузена. Может быть, мне тоже стоит попробовать?

– Не выдумывай! Ты с детства болтала на двух языках! А Лоренца может говорить со своим кузеном только в моём присутствии!

Решив помочь сестре объясниться с Оттавио, Камилла ждала, когда мать отправится в гости или за покупками. Это произошло через три дня. Едва Изабель вышла за ворота, как девушка отправила Марион за кузеном, а сама вместе со старшей сестрой направилась в зал. Однако там никого не оказалось, и Камилла предложила Лоренце в ожидании Оттавио сыграть шахматную партию. Неожиданно в зал вошёл банкир де Нери вместе с Ноэлем и Жаном Робером.

– Где моя жена? – осведомился он у дочерей.

– Матушка отправилась вместе с мадемуазель де Морле и мадемуазель д’Эворт в лавку ювелира, – ответила Лоренца.

– А мой сын?

– Брат и господин д’Эворт поехали с ними.

Пригласив гостей присесть, Анджело принялся оживлённо обсуждать с ними последние политические новости. Через некоторое время появился Оттавио. Оценив обстановку, он не стал подходить к девушкам, а вместо этого присоединился к мужской компании.

– Вы слышали, дядя, о казни четырёх протестантов, которая произошла вчера на площади перед дворцом Турнель? – вдруг громко спросил Жан Робер.

– Ещё нет.

– Это всё дело рук герцогини Валентинуа! – пылко воскликнул Ноэль. – Она вместе с Генрихом наблюдала за казнью из окна и когда несчастные завопили, стала бесстыдно ластиться к королю.

– Нормандке показалось мало того, что она оттеснила королеву в тень, – задумчиво произнёс банкир. – Теперь, освободившись от воинских забот, любовница короля, по-видимому, решила, что на её долю выпала священная миссия борьбы с протестантами.

– И поделом этим проклятым еретикам! – заметил Жан Робер.

После чего, прищурившись, добавил:

– Или Вы считаете иначе, дядя?

– Как христианин, я не могу не осуждать ту чудовищную жестокость, которую проявляет королевский суд в отношении этих людей.

В этот момент Лоренца встала со стула.

– Кто выиграл? – тотчас поинтересовался у неё Анджело.

– Камилла.

– Моя младшая дочь прекрасно играет в шахматы! – с гордостью сообщил хозяин гостям.

В ответ Жан Робер усмехнулся:

– Так может, кузина сыграет со мной?

Усевшись напротив Камиллы, молодой человек сделал первый ход:

– Скажите, кузина, а господин де Нери знает, что Вы посещаете сборища кальвинистов?

Девушка промолчала.

– Не бойтесь, я ничего не скажу дяде. При одном условии…

– Что Вам нужно? – тихо спросила Камилла, стараясь не встретиться взглядом с его бледно-голубыми глазами.

– Чтобы Вы были ласковы со мной.

– Для этого у Вас есть невеста.

– Мадемуазель де Морле? Она, конечно, из благородного рода и с хорошим приданым. Но я думаю, Ваш отец гораздо богаче… Кстати, у Вас есть жених?

– А Вам какое дело?

– Вы зря сердитесь на меня. Я ведь не знал, что Вы моя кузина. К тому же, за Вами должок: при падении с лошади я едва не свернул себе шею.

– Не понимаю, к чему Вы клоните…

– Я хочу встретиться с Вами за пределами этого дома.

– Нет!

– Вам мат! – громко добавила девушка.

Не успел Жан Робер ничего ответить, как Ноэль заявил:

– Теперь мой черёд играть, кузен.

Камилла вынуждена была покориться. Если манеры Жана Робера вызывали у неё отвращение, то старший сын графа де Оре принадлежал к тем редким людям, перед которыми она робела. Хотя, на первый взгляд, в Ноэле не было ничего необычного: ни худой, ни толстый, на голову выше Камиллы, с круглым лицом и тёмным пушком на подбородке.

– Надеюсь, Жан Робер попросил у Вас прощение? – спросил после паузы барон де Лорьян.

– Нет, потому что мне не за что его прощать, – ответила девушка, пытаясь скрыть своё замешательство.

– Ваши слова свидетельствуют о Вашем великодушии. Не согласитесь ли Вы ответить на один мой вопрос?

– На какой?

– Вы – евангелистка?

– Я оказалась на улице Сен-Жак случайно, – нехотя ответила Камилла.

Ей показалось, что Ноэль облегчённо вздохнул.

– Тогда позвольте мне дать Вам один совет: не выходите больше одна из дома. Это слишком опасно.

– Я была не одна, а с Марион.

– Тем не менее, Ваша служанка не смогла Вас защитить…

– Да, я сама себя защитила!

Ноэль улыбнулся:

– Вы – очень смелая!

«Если он ещё назовёт меня доброй, то станет моим мужем», – в шутку загадала про себя девушка.

– У Вас редкое имя. Вам известно, что Камилла – это дева-воительница из «Энеиды»? – продолжал между тем молодой человек.

– Да, но меня так назвали в честь моей бабушки, донны Камиллы де Нери.

– А меня сначала хотели назвать Артуром, в честь деда. Но во время крестин в Сочельник отец дал мне первое имя Ноэль (Рождество). Моего же младшего брата назвал Мишелем в честь своего любимого святого.

Некоторое время они играли молча, как вдруг партнёр Камиллы снова сказал:

– Я жалею, что тогда, на улице Сен-Жак, сразу не поставил на место кузена. Поэтому прошу у Вас прощение за себя и за него.

– Хорошо, я прощаю вас обоих, если Вам так угодно.

– Вы очень добры. С этого дня обещаю, что больше не обижу Вас ни словом, ни взглядом. И если Вам вдруг понадобится помощь друга, обратитесь ко мне.

– Благодарю Вас, но у меня есть отец и брат.

Камилла внезапно разозлилась на себя: и как это она даже в шутку могла подумать, что сын графа де Оре захочет жениться на ней? Да она бы и сама не вышла за него замуж. Если на то пошло, Жан Робер красивее Ноэля. Хотя после событий на улице Сен-Жак она больше не сможет доверять ни тому, ни другому.

Тем временем партия приближалась к концу и молодой человек предложил:

– Может быть, Вы согласитесь на ничью?

Окинув доску взглядом, девушка поняла, что слишком увлеклась своими мыслями и совсем забыла об игре, в то время как её королю грозили шах и мат в три хода.

– Хорошо, я согласна.

Вспомнив, что вскоре должна вернуться её мать, Камилла хотела было подняться к себе, но не успела.

– Надеюсь, дорогая, ты купила всё, что нужно? – спросил банкир у жены, которая вошла в зал вместе с Констанцей и Шарлоттой.

– Да, осталось назначить день обручения.

– Оно состоится не раньше, чем я получу назад матушкины драгоценности! – неожиданно заявила Констанца.

– В таком случае, я съезжу за ними в Монбар, – пообещал Жан Робер.