Read the book: «Пульс страсти»

Глава 1

История болезни 1: «Тайна сонного Казановы»

Джек Дэймон

Фишер-Айленд. Майами. Учебная больница «ЛайфПлас».

Джек Дэймон, легенда. Лучший из лучших. Известный врач города уверенно везёт каталку с пациентом прямо к операционной.

— Джек! — голос босса, доктора Моррисона, зазвучал как сирена.

— Я запретил тебе оперировать мальчишку! Операционная занята! Прежде чем его оперировать, он должен пройти обследование, чёрт тебя побери!

Джек даже не обернулся. Каталка плавно скользила по полированному больничному полу.

— Ты оглох что ли?! Там операция идёт! Ты даже не готов! Это стерильный блок! Остановись, если не хочешь, чтобы я тебя уволил! — Моррисон почти бежал за ним, галстук сбился набок, лицо пылало.

Джек невозмутимо вошёл в операционную. Бригада замерла: хирург в маске, ассистенты, анестезиолог — все уставились на него.

— Здравствуйте, доктор Дэймон, — хором, почти благоговейно, произнесли медики.

Проигнорировав приветствие, он взял карту пациентки, скользнув быстрым взглядом, бросил обратно на стол. Затем подошёл к хирургическому столу на колесах, где лежит пациентка, которой успели вколоть наркоз, и самоуверенно начал вывозить её в коридор.

— Ты совсем, что ли, ахуе... — не успевает Моррисон выплеснуть ярость, как Джек перебил его, показывая на пациентку:

— У неё киста. Плановая операция. Угрозы нет.

Затем развернул каталку с подростком:

— А у него гангренозный аппендицит. Он умрёт через 20 минут.

Моррисон секунду молчал, потом выдохнул:

— Чёрт. Сукин ты сын. А сразу нельзя было сказать?!

Джек наконец улыбнулся – холодно, почти издевательски:

— Нельзя в розетку пальцем, всё остальное можно. Но я не мог, хотел проверить границы твоей выдержки. Результат — впечатляющий!

Анестезиолог нервно хихикнул. Хирург кашлянул, пряча улыбку. Ассистенты переглянулись.

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — Моррисон провёл рукой по лицу. Он привык к наглости Дэймона.

— Но если он умрёт, я лично подпишу твоё увольнение, – добавил босс, пытаясь вывезти пациентку, чтобы отвезти в палату.

— Если он умрёт, — Джек натянул перчатки. — Тогда у тебя будет редкий шанс выполнить обещание. Не упусти! А теперь — все за работу.

***

— Кэтрин, кто этот смелый, дерзкий, сексуальный красавчик? — интересуется новая сотрудница у коллеги, что работает тут давно.

Проходя мимо операционной, они невольно стали свидетелями происходящего.

— А это, Лия, Джек Дэймон. Лучший инфекционист города и по совместительству главврач. К нему слетаются пациенты с самыми сложными диагностируемыми заболеваниями. Если в двух словах, то он — Бог медицины. И мудак — в взаимодействии с людьми. Хочешь совет? Держись подальше, если не хочешь потом тратить всю свою зарплату на психолога.

— Я очарована, кажется, это любовь, — в голосе прозвучала игривая нотка. Лия едва слышала отрицательные слова Кэт, словно её голос доносился издалека, сквозь плотный слой ваты.

— Не очаровывайся, чтобы потом не разочаровываться. Говорю тебе, будешь потом где-нибудь дома сопли наматывать и писать: «Дорогой дневник, меня унизили и опозорили, а потом вышвырнули».

— Да... да... Я поняла, он страшный и ужасный серый волк! Всё как я люблю. Если что, я не из тех, кто ходит по психологам и заводит дневничок.

— Ну это потому что ты не была знакома с Джеком Дэймоном.

— Интересно, пацан выживет? — сменила резко тему Лия.

— Если за дело взялся Джек, у пациента нет шанса умереть. Надо будет, он его из чистилища достанет. Дэймон — это гарантия, ну так показывает опыт.

— Гарантия, говоришь? — как заворожённая зачем-то переспрашивает Лия, наматывая прядь волос на свой палец.

– Ага, наглая, заносчивая, нахальная гарантия.

Анора Грей

— Анора, завтрак стынет!

— Мама, какой завтрак, я опаздываю в «ЛайфПлаз»!!

— Тебя взяли на работу?

— Нет, пока я только студент-медик, я ещё учусь диагностике. Но там мама работает, и обучает сам Джек Дэймон! Мне никак нельзя опаздывать! Это же... это... Легенда медицинского мира! Обучаться у него — это честь!

— Мм, что-то я такого не знаю.

— Мам, наверно, потому что ты юрист. И медициной ты не интересуешься. Джек Дэймон — доктор медицинских наук, а это, на минуточку, высшая учёная степень!

— И что?

— Он опубликовал двадцать работ в рецензируемых журналах, и это за пять лет! Его докторская диссертация внесла системное решение научной проблемы. Я и мечтать не могла, что когда-то попаду на его лекции!

Анора дрожащими пальцами схватила тушь. Кинула взгляд на часы — сердце рухнуло. Движения стали резкими, порывистыми: один взмах щёточкой, второй. Не дожидаясь, пока подсохнет, схватила сумку и метнулась в коридор.

— Вот жопа! А завтрак?!

— Мам, я спешу! — Анора натягивала куртку, путаясь в рукаве. И, вылетев на улицу, крикнула через плечо:

— Люблю тебя мам!

***

Анора тихонько зашла в зал, где уже шла лекция. Сев рядом с незнакомой девушкой, она достала тетрадь и ручку, но взгляд её тут же устремился к кафедре.

Джек стоял у доски спиной к студентам, записывая тему, разъясняя, как она важна.

Анора впитывала каждое его слово, как глоток важных и жизненно необходимых знаний.

Всё было бы отлично, если не запах соседки, к которой она села, что начал доноситься всё сильней и сильней.

— Привет, я Кэтрин. Тебе плохо? — замечает странную реакцию незнакомки.

— Я Анора, духи.

— Что духи? Тебе плохо от запаха моих духов?

— У меня аллергия на лаванду.

— Хочешь я отсяду? — шепнула Кэт.

— Нет, не стоит. Я потерплю, — ответила Анора, чувствуя неловкость.

— Можно выйти? — молодой студент поднимает руку, желая как можно скорее отправиться в туалет. Утренний кефир даёт о себе знать.

Джек даже не замечает его, или специально игнорирует продолжая лекцию.

— Апчхи! — внезапно чихнула Анора.

— Переходим к иммуносупрессии, та ещё дрянь, — невозмутимо продолжает читать лекцию Джек, стараясь не обращать внимание на раздражительные звуки студентов.

— Профессор Дэймон, пожалуйста, можно выйти?? — упорно продолжает отпрашиваться студент.

Не выдержав раздражения, Джек наконец оборачивается и видит рыжеволосого и очень толстого студента, тянущего руку с красным лицом, будто он вот-вот лопнет от не удержания.

— Боже, какой ты жирный, — прямо в лоб заявляет Джек.

Джек никогда не церемонился в выражениях — говорил прямо, невзирая на реакцию окружающих.

— Я не жирный, просто последний месяц живу с мамой. И набрал немного, — оправдывается студент.

— Немного? Да чтобы таким жирным стать, нужно есть с Рождества Христова! Если твоя мать тебя к чему-то готовит, то ты давно готов!

У Аноры упала челюсть от бестактного выражения своего кумира. На секунду ей показалось, что она спит и всё это ей снится, потому что её мозг ушёл в отрицание, думая, что всё это не может быть правдой.

— Так могу я выйти? — не сдаётся студент.

— Нет, ещё в кабинке застрянешь, ломай потом. До дома потерпишь.

Повернувшись к доске, Джек продолжил лекцию.

Анора все ещё в шоковом окаменении сидит и даже не моргает. Она не понимает, почему студенты на такую бестактность не реагируют. Все спокойные, никого и ничего не удивляет, словно это нормально.

— Лицо попроще сделай, ты что новенькая что ли? — шепчет Кэт, видя окаменение новой подруги.

— Мне же не послышалось?

— Нет. Это же подонок Джек Дэймон, уже все давно к нему привыкли.

— Апчхи! — аллергия на духи Кэт, напоминает о себе.

— Иммуносупрессия, кто мне скажет чем она опасна? — продолжает Джек.

— Апчхи! — вновь читает Анора, не в силах это контролировать.

— Чёрт! Что за бацилла сюда пришла?! — вновь оборачивается Джек что бы посмотреть кто чихает.

Его взгляд поймал её синие глаза. Он увидел нежную, обаятельную девушку со светлыми кудряшками и с детской растерянностью на лице.

Вжатая в стул, скромно, она смотрела на него глазами ангела, напоминая напуганного ягнёнка. Он и не понял, почему его взгляд задержался на ней больше, чем надо.

— Бацилла, может ты ответишь?

— Я... эм... да, — перенервничав, Анора замешкалась.

— Ты алфавитном подавилась?

— Нет.

— Может тебе вопрос напомнить?

— Нет. Я помню вопрос, — встав с места, она взяла себя в руки, стараясь сосредоточиться на ответе.

— Иммуносупрессия влияет на уровень лейкоцитов. Они значительно снижаются. Тело не может бороться с инфекциями, что приводит к угрозе жизни, — уверенно отвечает Анора. — Человек может умереть даже от простой простуды. Апчхи!

— Молодец бацилла, ты разрушила стереотип что все блондинки тупые, а теперь иди в лабораторию и сдай кровь на лейкоциты.

— Что? Нет, я это...

— Тебя опять стошнило алфавитом. Иди, сказал, и справку принеси, что ты здорова, — отрезал грубым тоном Джек, одарив её холодным взглядом, от которого пошли мурашки ужаса по всему её телу.

Анора смотрела ему прямо в глаза. Она была ужасно разочарована: человек, который был для неё кумиром, к которому она питала глубочайшее уважение, оказался чёрствым хамом. Её ожидания разбились осколками шокирующего разочарования.

Ей ничего не оставалось, как взять свои вещи и выскочить из зала как можно быстрее, до того как брызнут слезы из глаз от обиды и несправедливости. Не так она представляла первую лекцию своей мечты.

— Где Пурген?! – Джек заметил, что место рыжего толстяка пустует.

— Он вышел сразу как вы отвернулись, — выкрикнул кто то из зала.

— Ага, он сейчас в «Тайной комнате» — засмеялись студенты.

Пока комната заполнялась эхом смеха, взгляд Джека скользнул к двери, где силуэт девушки, той, что он прогнал, исчезал в проёме.

«И зачем я прогнал её?»

Вопрос ударил изнутри, резко, словно молния. Ответ пришёл мгновенно: эти глаза не дали бы ему сосредоточиться. Они бы то и дело притягивали взгляд, вырывали из хода лекции, заставляя терять мысль.

Её красота была не просто заметной, она излучала свет. Нежный, но настойчивый, как яркий луч. И этот свет будоражил что-то глубоко внутри, нарушал привычный порядок привычных вещей.

«Нет. Так правильнее. Её не должно быть здесь хотя бы сегодня». — Убедил себя Джек, не понимая, что за странные ощущения вызвала в нем эта девушка.

***

— Эй, новенькая. Ты как? — интересуется Кэтрин, что вышла следом за ней.

Сев рядом с Анорой в коридоре напротив лекционного зала, Кэтрин приобняла её, пытаясь поддержать.

— Джек, Дэймон со всеми так разговаривает, не только с тобой. Просто мы все уже к этому привыкли. И ты привыкнешь.

— Он даже не дал мне слова сказать! Назвал Бациллой! И сослал сдать анализы, словно я какая-то сифозная и смертоносная зараза! Такого унижения я не получала ни разу в своей жизни, — выплёскивает обиду Анора, не скрывая злости.

— Анора, все новенькие так реагируют. Правда, он никого ещё не выгонял с лекций, признаюсь — это впервые.

— Я... Просто я думала, он другой, думала, что учиться у него — это всё равно что познать гранит науки, он вызывал глубочайшее уважение, а теперь...

Видя, какое разочарование испытала Анора, Кэт решает дать ей пищу для размышлений:

— Анора, вот что тебе нужно знать: у Джека Дэймона проблемы с цинизмом, груб к пациентам, коллегам, начальству, а про студентов вообще молчу. Демонстрирует неприязнь к людям всегда и везде.

Манипулятор и эгоист — ставит собственные интересы и методы выше правил и чужого мнения.

Интроверт – избегает близких отношений, держит дистанцию, он словно погружён в собственный внутренний мир.

И последнее, он пренебрегает нормами – нарушает правила больницы, этические границы, законы.

Но самое главное — это его другая сторона медали. Он гений, живёт диагностикой, видит в болезнях интеллектуальный вызов. Проявляет заботу о пациентах как умеет, спасая их, казалось бы, в безнадёжных случаях.

Блестяще анализирует факты, выстраивает логические цепочки, решает медицинские головоломки. Упорно отстаивает свою точку зрения, идёт до конца в поиске диагноза.

Важно то, что у него есть чему поучиться. Он лучший инфекционист в этой стране. Он мыслит нестандартно, в этом его особенность. Подумай, что для тебя важнее: париться и плакать о том, какой он козёл, и уйти? Или не реагировать и учиться, получая бесценный опыт? А что касается кличек, — Кэтрин протягивает ей руку, чтобы познакомиться еще раз.

— Нервяк, — жмёт руку Аноре, приветствуя.

— Бацилла, — наконец заулыбалась Анора.

— Приятно познакомиться. Думаю, что доктор Дэймон принципиально не запоминает имён, всем раздаёт клички, — продолжила Кэт.

— Спасибо за поддержку.

— Обращайся. Всегда помогу, чем смогу. Ну что, пойдём я покажу тебе, где лаборатория, кровь сдать всё равно придётся, доктор Дэймон принципиальный баран.

— Апчхи! Хорошо, Кэт, пойду, если ты пообещаешь никогда не пользоваться этими духами и если ответишь на один вопрос, — улыбается Анора.

— Идёт.

— Почему Нервяк?

— Скоро сама всё увидишь и поймёшь. Ответ придёт сам собой, — подмигнула загадочно Кэт.

— Кто-нибудь, помогите! Там человек застрял в туалете! — Откуда-то издалека раздался крик.

Переглянувшись, их двоих накрыла волна смеха.

— Добро пожаловать в учебную больницу «ЛайфПлас»!

***

Анора сбросила туфли, прошлёпала в гостиную и рухнула на диван, закинув ноги на подлокотник. Мама, не отрываясь от экрана ноутбука, приподняла бровь:

— Как всё прошло? И как тебе лекция от твоего легендарного доктора?

Анора фыркнула, потянулась за пультом и бездумно щёлкнула по каналам.

— Не такой уж он и легендарный, мама. Так себе, обычный.

Мама наконец развернулась, сложив руки на груди. В её взгляде читалось откровенное любопытство.

— Ого, как ты переобулась! Интересно, что же такое сделала эта легенда, что моя дочка за три часа поменяла мнение?

Анора перевела взгляд на потолок, словно там были написаны ответы.

— Он... просто человек. Обычный. Ни сияния, ни ореола. Читает лекцию, как будто это ему в тягость. Он даже не посмотрел ни на кого. Ни улыбки, ни намёка на интерес. Будто мы для него — просто мебель.

— То есть ты ждала чуда, а получила реальность?

— Да! — Анора резко села, обхватив колени.

Мама помолчала, потом мягко спросила:

— А может, ты чего-то не договариваешь, дочь? По глазам вижу, дело в чем-то другом.

Анора молчит.

— Может, его сила — не в эффектных жестах, а в том, что он говорит? — добавила мама.

— Но если ты гений, разве не хочется делиться этим? — Анора всплеснула руками.

— А он не делился??

— Не знаю, он меня выгнал, — с грустью признается Анора.

— Ах, вот в чём дело. И как это произошло?

— Никак! Даже говорить об этом не хочу!

Мама улыбнулась, закрыла ноутбук и подвинулась ближе.

— Знаешь, все эти умные легендарики немножко ку-ку. Может, тебе стоит дать ему шанс? Первое впечатление бывает обманчиво.

***

Этот день казался бесконечно долгим. Анора то и дело возвращалась к мысли о докторе Дэймоне. Но вопреки всему она снова и снова открывала браузер, вводила его имя в поисковик и погружалась в чтение статей.

Каждая публикация словно приоткрывала дверь в его мир — мир интересных диагнозов, смелых гипотез и безупречной логики. Она внимательно вчитывалась в строки, пытаясь думать только о его гениальности. Пока не попала на фотографии доктора Дэймона из соцсетей — официальные, с конференций, случайные.

Она разглядывала особенно пристально. Вглядывалась в выражение глаз, в складки у губ, в жесты. Пыталась прочесть между снимков то, что не смогла уловить вживую. В одном кадре он смеялся, в другом — сосредоточенно слушал, в третьем — задумчиво смотрел вдаль.

«Такой разный и очень красивый», — вынуждена признать Анора, констатируя факт в своих мыслях.

За окном сгущались сумерки. Экран ноутбука отбрасывал бледный свет на её лицо, пока она листала страницу за страницей.

Где-то там, в этом самом городе, сейчас ходит человек, о котором она так много думает. И кто знает – может, именно в этот момент он тоже размышляет о ней.

***

— Дэймон, чёрт! Ты чем тут занимаешься?! — директор Моррисон был явно не в духе, видя, как главврач клиники сидит в своём кабинете и играет в телефоне.

— Ты хоть иногда выходишь из своего кабинета?! Ты посмотри, что происходит в коридорах!

— Там вроде висела табличка «Не беспокоить», — холодно отрезал Джек.

— Издеваешься?!! — лицо Моррисона покрылось пятнами. — Терапевты не справляются! Там очередь из пациентов такая, что скоро пол обвалится!! В твои должностные обязанности входит содействие в разгрузке приёмного отделения!!!

— Моррисон, найми людей для этого. Я специализируюсь на сложных диагностических случаях, а не на приёме пациентов с прыщами и соплями. Я люблю головоломки.

— Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу! Я заставлю тебя дежурить! Давно ты в ночь не оставался? И подумаю над тем, чтобы тебя понизить! Не забывай, что ты пока еще главврач этой больницы!

Дэймону были безразличны угрозы начальника. Он невозмутимо продолжал играть в телефонную игру. Потому что знал, что начальник дорожит им.

Когда босс понял, что его слова не вызывают никакой реакции, он замолчал. Подумал и сказал:

— Подымаю тебе жалование на 15%.

— Где больной?

***

Джек отправился в свободный кабинет для приёма пациентов.

В кабинет зашёл старик.

— На что жалуемся, дедуля? — не смотря на пациента, Джек продолжал играть в телефоне.

— Доктор, мне 79 но я...

— Что? Давление? Суставы? Запор? — пытается угадать Джек, не отрываясь от игры.

— Нет, проблема иного рода. Понимаете, я испытываю крайне настойчивое влечение к женскому полу. Хочу женщину.

Джек вскинул брови и отложил телефон — такой поворот событий требовал полного внимания.

— Мысли исключительно об обнажённой женщине, — продолжил старик. — Сегодня, к примеру, едва не свернул шею, засмотревшись на медсестру. Вы не представляете, какая у неё э-э-э... привлекательная попка. Раньше со мной такого не случалось. И знаете, у меня эрекция каждое утро, у меня давно такого не было!

— Когда начались эти проявления?

— Три недели назад.

— И ваш интерес ограничивается молодыми дамами?

— В основном да. Может, есть таблетка от этого?

— Интересно, — задумчиво улыбается Джек. — Я ложу вас на обследование.

— Обследование? — старик не был к этому готов. — Я думал, вы выпишете рецепт, и я поеду домой!

— У вас произошли резкие гормональные изменения. Нужно узнать, что их вызвало. Вас нужно обследовать, сейчас придет медсестра, она всё оформит, постарайтесь не шлепнуть её по заднице! — подмигнул старику Джек.

Выйдя в коридор, он дал распоряжение медсестре:

— Эй, новенькая, в кабинете пациент, оформи его в палату. И возьми анализы, бланк на столе.

— Меня зовут Лия, доктор Дэймон, — счастливая девушка улыбается во весь рот, радуясь, что он её заметил. — Сейчас всё оформлю!

Джек посмотрел на время. Уже скоро лекция. Поднимаясь на этаж выше, он столкнулся с Моррисоном.

— Джек! Почему ты не отправил мне отчёт за ту неделю?! Ты выписал троих, отчёта нет!

— Я говорил тебе, у меня не хватает людей. Я не собираюсь заполнять бумажки.

— Сколько людей тебе нужно?

— Трое.

— Что?!! Ещё неделю назад ты говорил, один нужен! У тебя же Карл и Дора есть.

— Ой, а я разве не говорил?

— Что?! Чёрт тебя побери!!

— Они же уволились. Дора пять дней назад, а Карл вчера.

— Ты издеваешься?! Это уже третий раз за месяц!!!

— Я не виноват, ты берёшь разгильдяев, ты недальновидный! Не разбираешься в людях.

— Это они-то разгильдяи?! Два высших образования! Опыт! Их устраивало всё! Зарплата большая! Престижная больница, в которую многие мечтают попасть! Они могли уйти только от тебя, чёрта!

— Моррисон, в твоём возрасте нервничать нельзя. Тахикардия начнётся.

— Значит так, у тебя трое суток, чтобы найти себе новых помощников! Сам себе подберёшь персонал. Заодно продемонстрируешь дальновидность свою, дружочек!

— Где я тебе найду людей за три дня?! Из задницы?

— А мне плевать! Студентов бери, их там как песка в пустыне! И если через три дня ты не выберешь себе команду помощников, будешь работать один до самой смерти!

Джек понимал, что прежние коллеги не соответствовали его представлениям о сильной команде, так же как и его темпераменту. Он планомерно создавал условия для их добровольного ухода из «ЛайфПлас». Причём особых усилий ему не пришлось прилагать, он просто был собой.

Подходя к аудитории, Джек невольно стал свидетелем разговора коллег:

— Сегодня в приёмном отделении была пациентка вот с такими сиськами, — врач с многозначительной улыбкой очертил в воздухе объёмные контуры, демонстрируя коллеге объём груди. — Надо сказать, повезло с анатомией. Вот ради таких я здесь и работаю, — смеётся врач.

— И на что она жаловалась? — коллега ухмыльнулся, не скрывая игривого любопытства. — Надеюсь, проблема как-то связана с главным достоинством? Удалось пощупать?

— Да хрен там, у неё аллергия на миндаль. Говорит, обычно она слегка опухает, еле заметно, но в этот раз пришла вся опухшая, лицо как после атаки пчелиного роя. Говорит, съела торт и подозревает, что там были орехи, хотя сама их не почувствовала. Выписал антигистаминные. Но ты бы видел эти сиськи...

— Ты идиот, — резко вклинился в разговор Джек, его голос прозвучал как удар хлыста.

— Что, прости? — Коллега замер в ожидании ответа.

— Ещё и на ухо контуженный.

— Я идиот?! — в голосе собеседника смешались изумление и волнение.

Идиот, осёл, кретин, дегенерат — выбирай любое, тебе всё подходит. Хотя есть более точное определение — мудак безмозглый, — Джек произнёс это с ледяной ясностью, не оставляя места для шуток.

— У твоей пациентки отёк Квинке, который сопровождается увеличением мягких тканей шеи, языка, слизистой ротовой полости и затруднением дыхания. Я надеюсь, твои медицинские знания дают отчёт, насколько это опасное состояние, которое требует экстренной медицинской помощи. А ты её домой отправил, дятел.

— Подождите, доктор Дэймон, давайте соблюдать дискриминацию, это раз! И вы не можете знать наверняка, как вы поставили диагноз, не видя её?! Я осмотрел её! Это аллергия!

— Она предполагала, что в торте орехи, но она не видела их, так?

— Ну, допустим, — настороженно и сомнительно отвечает коллега.

— У неё отёк лица, а гортань ты смотрел?

Коллега молчит.

— Ну я так и подумал.

— Хорошо, но подожди, с чего вдруг отёк Квинке? Она просто ела торт!

— Блять, отторжение у неё! Силикон, грудной имплантат, — резко оборвал Джек, сдерживая раздражение. — Сделай подарок человечеству, бросай медицину, иди в цирк шары надувать. Там от тебя больше пользы будет.

Коллеги переглянулись, и в их глазах отразился процесс осмысления, словно шестерёнки в головах медленно сцеплялись, выстраивая цепочку причин и следствий. Когда картина сложилась полностью, один из медиков со скоростью света бросился исправлять свою огромную ошибку.

Войдя в зал кафедры, не обращая внимания ни на кого, Деймон уверенно двигается к своему столу, пока ему не перекрывает путь девушка с ярко-синими глазами, словно море.

— Вот! Результаты анализов. Я здорова. Могу я сегодня присутствовать на лекции или мне еще что-то сдать? Кал на глисты? Или ПЦР на сифилис?! Что ещё нужно сдать, чтобы мне позволили здесь находиться?

Джек взял результаты, медленно поднял взгляд на Анору. В её голосе звучала такая неприкрытая ярость, что он невольно улыбнулся, сперва едва заметно, потом всё шире. Никто прежде не разговаривал с ним в таком тоне.

"Смелая Бацилла", — пронеслось в его голове.

Но куда важнее было то, что её слова вдруг высветили в его сознании нужную мысль. Диагноз старика, который сейчас лежит в его палате. Теперь он видел его отчётливо, словно на рентгеновском снимке.

— Молодец, Бацилла, — произнёс он, и ухмылка не сходила с его лица.

— Я Анора. Не Бацилла, — холодно поправила она, стараясь сохранить гордый, неприступный вид.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к студентам.

Джек следил за ней, не в силах отвести взгляд: линия спины, изящный изгиб бёдер, стройные ножки, лёгкость движений.

Что-то в её силуэте зацепило его — едва уловимое, но настойчивое ощущение притяжения, от которого он не смог отмахнуться.

Анора Грей

— Привет, Кэт. Можно сесть?

— Конечно, специально для тебя держу! — Анора садится рядом. — Впервые вижу, как доктора Дэймона впечатляют чьи-то анализы, у тебя там что, кровь инопланетянина?

— Не поняла, — она вопросительно взглянула на Кэт.

— Ну реакция. Он так на тебя смотрел, как будто ты не анализы ему дала, а фотку с голой жопой, и ещё эта улыбка его, — тихо шепчет в ухо Кэт.

— Сегодня поговорим о психическом здоровье и психосоматике. Твоя любимая тема, Нервяк.

Кэтрин и Анора мгновенно прекратили перешёптываться и развернулись к нему — он смотрел прямо на них.

— Нервяк, расскажи нам что такое «Ипохондрическое расстройство?»

Кэтрин встаёт с места, чтобы рассказать всё, что она знает об этом заболевании. Прекрасно понимая, почему он поднял именно её.

— Ипохондрия — это психическое расстройство, при котором человек убеждён в наличии тяжёлого или неизлечимого заболевания, несмотря на отсутствие объективных подтверждений.

— Ключевые признаки какие?

Постоянная озабоченность здоровьем и поиск симптомов болезней. Высокий уровень тревоги и страха, мешающий повседневной жизни. Игнорирование отрицательных результатов обследований, убеждённость в некомпетентности врачей.

— Ну, по последнему пункту мы все ипохондрики. – Кто-то выкрикнул из зала.

— Кто это сказал?! — Джек ищет глазами студента.

— Ну я, — сидит вальяжно на стуле молодой студент эстетной внешности. — Я бы тоже не доверял врачам, я всё чаще убеждаюсь в некомпетентности врачей.

— Что ты забыл в медицине, если не веришь в неё?

— Ничего не забыл. Просто следую науке. И не верю я врачам, а не медицине.

— А что так? Был неудачный опыт? Вместо образования в мозге вырезали здоровые клетки мозга? Или стоматолог спутал рот с жопой и вставил ретрактор не туда? — зал студентов разразился смехом.

— Ну так докажи, что врачи могут быть ответственными и полезными, начни с себя, — в разговор вмешалась Анора.

Он уже собрался ответить колкостью, но, обернувшись на неё и встретив её взгляд, он внезапно передумал. Вместо этого с лёгкой ухмылкой произнёс:

— Начну, кисуля, только после свидания с тобой, — Анора моментально покрылась пурпурным румянцем.

Джек стоял напротив студента со странным ощущением, будто что-то происходит, мозг подаёт сигналы, но понимания нет. Голоса студентов в зале эхом отдаляются на задний план, он внимательно смотрит на парня, словно ищет ответы в нем, что-то вводит его в замешательство.

Он внимательно анализирует его тело, движения, речь. Ловит детали в единую картину за считанные секунды:

Усталые, чуть покрасневшие глаза с тёмными мешками — не просто недосып, а хроническая усталость;

Нервный тик в уголке рта, едва заметный, но повторяющийся каждые несколько секунд;

Рука, дёргающаяся так, словно его кто-то кусает.

Зевки слишком частые, будто организм отчаянно борется с сонливостью.

— Вчера тебя здесь не было, — отмечает Джек.

— А вы внимательный, доктор Дэймон, — он зевнул, прикрыв рот ладонью, и добавил с презренной интонацией:

— Я проспал.

Внимание Джека вернулось к Кэтрин.

— Нервяк, ответь ещё на вопрос, как думаешь, повышенная утомляемость, сон, предположим, по тринадцать часов в день и раздражительность сопровождаются чем?

— Эм... Не знаю, может быть, следствие депрессии?

— Хорошее предположение, но у пациента нет депрессии. Ещё варианты?

Кэт молчит, долго размышляя.

— У кого-нибудь есть версии? — Джек обращается ко всем. И параллельно пишет кому-то сообщение.

— Может, побочка лекарственных препаратов? — выдвинула предположение Анора. — Или следствие нарушения мозга, например, из-за опухоли.

— Наличие паразитов в организме! — крикнул толстяк по кличке Пурген.

— Это вам сегодня и придётся выяснить. Бацилла, Пурген и Нервяк, возьмите анализы у больного. Буду ждать в своём кабинете с результатами поставленного диагноза.

Студенты удивлённо переглянулись друг на друга.

— А кто больной? — со страхом спрашивает Кэт.

В этот момент в зал входят санитары.

— Доктор Дэймон, от вас поступило сообщение, где больной?

— Здесь, — указывает рукой на зевающего, сонного студента, который уже почти спит.

— Забирайте его.

Анора, как и остальные студенты, были сильно удивлены и озадачены.

— Доктор Дэймон, мы его должны лечить? Он же просто спит?! — Анора в недоумении, пытается понять, что происходит.

— Вставай, дружок, — санитары дёргают парня, но он не реагирует.

Весь зал с замиранием наблюдал за происходящим.

— Эй, проснись! — пытается разбудить второй санитар, дёргая ещё сильнее.

Какого было удивление всей кафедры, когда у парня внезапно начался приступ.

— У него судороги! — выкрикнул санитар и тут же бросился оказывать помощь.

Джек резко поднял взгляд на Анору. В его голосе прозвучала холодная ясность:

— Ты всё ещё думаешь, что он просто спит?

Анора застыла. На её лице отразилась целая гамма чувств: шок от внезапной перемены, растерянность перед реальностью, которую она никак не ожидала увидеть, и сквозь всего этого – невольное восхищение проницательностью доктора Дэймона.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого Анора лишь судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, пока вокруг разворачивалась суета неотложной помощи.

***

Даже при температуре 39 и 9 не могла бы подумать, что сегодняшняя лекция для меня может закончиться тем, что я буду брать кровь у не пойми чем больного студента, которого увезут на каталке прямо с кафедры, и потом в приказном порядке мне велят поставить ему диагноз! — рассуждает Анора, сидя в палате над больным с двумя студентами.

— Да глисты это! Говорю вам!

— Пурген! — хором выкрикнули Анора и Кэт, но тут же осеклись, осознав, что обращаться к человеку по кличке как-то неловко. — Прости, как тебя зовут?

— Я Дюк, — спокойно ответил парень.

— Дюк, я Кэт, а это Анора.

— И почему вы не доверяете мне, Кэт?

— Потому что ты жирный, — в палату зашёл доктор Дэймон. — И потный, ещё и рыжий! Никто не доверяет потным, рыжим и жирным врачам. И этот больной студент, что лежит в палате, не верит врачам, потому что его лечили такие же жирные...

— НУ ХВАТИТ! — не выдержала Анора. — Здесь лежит человек, которому помощь нужна! А вы всё шутите.

— Что? Он мне не понравился, мне на него плевать. Пусть полежит и подождет, пока я говорю с Пургеном, — с сарказмом отвечает Джек.

— Вы серьёзно?? Он ваш пациент! Нравится он вам или нет – вы обязаны его лечить!

Его ухмылка расползалась всё выше, заставляя Анору содрогнуться. Замысел читался ясно — даже в прищуре хитрых глаз.

— А ты так никогда не делаешь? — с настораживающей хитростью спросил Джек.

— Конечно нет! Каким бы ни был пациент, в первую очередь нужно думать о его жизни! — гордо и решительно заявляет Анора.

— Хорошо, ты умница, вся такая правильная, благородная! Берите пример, студенты, — обращается он к Дюку и к Кэт.

Те подозрительно переглянулись в ожидании какого-то подвоха. Повернувшись к Аноре, Джек холодно и серьёзно продолжал:

— Но если ты, Бацилла, придешь ко мне сегодня со словами, что ты отказываешься лечить пациента, тогда ты будешь должна мне три желания.

Анора растерялась от такого заявления, но её подсознание говорило ей, что она так никогда не поступит, она не откажется лечить пациента, даже если он смертельно заразный. Но идти на спор с доктором Дэймоном всё равно страшно.

— А если вы о чем-то неприличном попросите?!

Джек рассмеялся — коротко, с дерзкой ноткой, и шагнул ближе, взгляд уверенный, почти вызывающий.

— Бацилла, оставь свои эротические фантазии обо мне при себе. Я говорю о простых трех желаниях.

Его слова тут же заставили Анору краснеть. Её щёки покрылись ярко-алым румянцем, от чего она Джеку казалась ещё привлекательнее.

— Или уже сомневаешься в себе?! — его голос звучал мягко, но в нём звучала настойчивость. Он протянул руку, ожидая ответа.

— Никаких сомнений, — твёрдо произнесла Анора и протянула руку в ответ.

Их ладони сомкнулись, и это прикосновение обернулось чем-то необъяснимо интимным. Тепло кожи, лёгкое давление пальцев, едва уловимая дрожь — всё слилось в мгновение, от которого по спине пробежали мурашки. Каждый неосознанно старался продлить это едва уловимое соединение.

Но когда Анора попыталась осторожно высвободить руку, Джек внезапно сжал её крепче. Резким, почти властным движением он развернул её ладонь вверх, и взгляд его тут же впился в тонкие порезы на нежной коже запястья.

Она даже не поняла, в какой момент он заметил порезы. Подобный жест не случаен, так разворачивают руку лишь тогда, когда цель ясна заранее. Так уверенно, словно точно знал, что ищет.

На мгновение воцарилась тяжёлая тишина, а затем он резко поднял глаза. В его взгляде полыхал немой, яростный вопрос: «Зачем?!»

Этот неловкий момент внезапно прервала Лия, бесшумно появившись в дверях палаты.

— Коллеги, результаты анализов вашего пациента готовы, — произнесла она деловым тоном, протягивая папку доктору Дэймону. Затем, чуть понизив голос и игриво склонив голову, добавила:

— Хотите, отправлю вам на почту или, может, лучше в СМС, доктор Дэймон?

Только тогда взгляд Джека, до этого неотрывно прикованный к Аноре, медленно переместился на вошедшую.

— Продублируй на мейл Нервяку и Пургену. Теперь это их больной.

— А я? — в голосе Аноры вспыхивает возмущение.

— А у тебя другой больной. Этажом ниже.

— Кто?! — Анора мгновенно чувствует подвох, думая, что там наглый мажор или грязный и дурно пахнущий бездомный. Она уверена — Джек подстроил это намеренно, рассчитывая, что она откажется кого-то лечить. Не может быть, чтобы он просто так перевёл её на другого пациента.

— Дедуля, 79 лет, — мягко произносит он.

— И чем он болен? — Анора скрещивает руки на груди, взгляд её полон подозрений.

— Это тебе и предстоит выяснить. Для начала собери анализы, — спокойно отвечает Джек.

Он подходит к спящему студенту и осторожно прикладывает пальцы к его запястью, замеряя пульс.

В это время Кэтрин берёт папку с результатами анализов, бегло просматривает листы и, не говоря ни слова, передаёт их доктору Дэймону.

— Я по-прежнему считаю, что это депрессия, — настаивает Кэт.

— У него появился жар, этот симптом не вписывается в картину депрессии, – уверенно возражает Джек.

— Малярия? — вновь выдвигает версию Кэт.

— Я звонил его родителям. Мать уверяет: он никогда не покидал страну и не бывал в тропиках, — отрезает Джек.

— Проверьте его на глисты! — кричит Дюк.

— Может, опухоль в мозге? — осторожно молвит Анора.

— Так, Бацилла, это уже не твоя головоломка, — резко обрывает её Джек. — Шевелись-ка лучше к дедуле в палату 104, давай мухой! А вы, — он оборачивается к остальным, — сделайте повторный анализ крови и проверьте на опухоль.

***

— Фуф, — выдохнула Анора, увидев обычного старика в 104-й палате.

— Я Анора, ваш лечащий врач, мне нужно взять у вас кровь, — с тёплой улыбкой сообщила она, аккуратно закрывая за собой дверь.

— Милая, бери всё, что хочешь, я весь твой, — с игривым задором откликнулся старик, оживившись при виде привлекательной молодой девушки. В его глазах заплясали озорные искорки, а на лице расцвела широкая улыбка.

Анора привычно взяла кровь, аккуратно упаковала пробирки и повернулась к выходу, чтобы убрать инвентарь. В тот же миг она ощутила, как чужие руки грубо сжали её ягодицы.

— Что вы делаете?! — голос Аноры дрогнул от шока и возмущения. Она резко развернулась, глаза широко распахнуты, лицо пылает от негодования.

— Я влюбился, и, признаться честно, я вас хочу, — с не наигранной томностью произнёс старик, ничуть не смущаясь. — Хотя бы один поцелуй.

Анора резким движением сбросила его руки, её пальцы дрожали от смеси гнева и растерянности. Не говоря ни слова, она стремительно направилась к двери.

— Стойте! Я прошу прощения за своё поведение! Больше не буду руки распускать, только об одном прошу, — голос старика дрогнул, и Анора невольно остановилась у выхода, рука замерла на дверной ручке.

— Закройте окно, у меня руки уже не те, не могу закрыть. Ручка не поддаётся, боюсь, меня продует, — в его тоне теперь слышалась почти детская беспомощность.

Анора помедлила, затем всё же вернулась к окну у кровати. Наклонилась, чтобы дотянуться до створки, и в этот миг ощутила резкое, колющее прикосновение, старик игриво укусил её за ягодицу.

— Да что же это такое! – вскрикнула Анора, резко отстраняясь. Щеки пылали от возмущения и стыда, пальцы дрожали. Она оттолкнула старика и, не оглядываясь, поспешно побежала к выходу.

— Милая, я вдовец, и у меня есть дом, готов разделить его с тобой! — крикнул старик ей вслед, и в его голосе всё ещё звучала беспечная игривость.

Анора буквально вылетела из палаты, с силой захлопнув за собой дверь. Сердце бешено колотилось, а в голове крутилась одна мысль: «Какого чёрта только что произошло?!»

Джек Дэймон

Джек сидел в своём кабинете, погружённый в раздумья. Перед ним лежали результаты обследований пациента, который вот уже несколько часов пребывает в необъяснимом сне.

Джек понимал: случай неординарный. Если кому-то и удастся докопаться до истины, то только ему. Но пока все попытки выявить причину оставались тщетными. Интуиция подсказывала: повторные анализы ничего не дадут. И снимок мозга подтвердит отсутствие опухоли.

Тихий стук в дверь прервал его размышления.

— Привет, Джек, я зайду? – в проёме показался Оливер, его давний друг и талантливый онколог из «ЛайфПлаз».

Он шагнул в кабинет, привычно сажаясь на край стола.

— Я слышал, ты набираешь новую команду. Как успехи?

Джек не успел ничего ответить, дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вихрем ворвалась Анора. Её лицо пылало от возмущения, а глаза метали молнии.

— Вы издеваетесь?! — выпалила она, едва переступив порог. — Вы специально кинули меня к этому озабоченному деду?! Он укусил меня! За задницу!

Джек и Оливер невольно переглянулись, губы дрогнули в едва сдерживаемой улыбке, но оба сумели удержать смех.

— Медбрат сказал, что до меня с ним работал мужчина! — продолжала Анора, размахивая руками. — Потому что у него повышен тестостерон, и ему нельзя видеть женщину! Вы знали об этом и всё равно отправили меня к нему!

— Бацилла... — начал было Джек.

— АНОРА!!! — резко оборвала она его, сверкнув взглядом. — Меня зовут АНОРА!

— Так ты продолжаешь лечение или отказываешься, АНОРА? — акцентированно растягивает её имя Джек.

Анора замерла. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но она тут же заставила себя расслабить руки, демонстративно сложив их на груди.

— Одна очень умная студентка сказала, что все пациенты равны, — продолжил Джек, и в его голосе зазвучала едва уловимая насмешка. — И мы должны лечить, невзирая ни на что.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Оливер, до этого момента сохранявший нейтралитет, невольно задержал дыхание, ожидая ответа.

Анора медленно подняла взгляд. В её глазах плескалась буря, смесь гнева, досады и упрямого вызова. Она прекрасно понимала, что Джек намеренно использует её же слова, превращая их в оружие.

— Вы прекрасно знаете, доктор Дэймон, — её голос звучал ровно, почти холодно, — что принципы и реальность порой расходятся. Особенно когда речь идёт о пациентах, которые проявляют нестандартную реакцию на женский персонал.

Джек слегка наклонил голову, словно оценивая её ответ.

— И всё же? — он чуть приподнял бровь. — Ты остаёшься или уходишь?

— Вы самый ушлый человек, которого я когда-либо знала, доктор Дэймон.

— Это самое милое оскорбление, которое я когда-либо слышал. ОТВЕТ АНОРА!

— Я остаюсь! Я буду лечить старика! — наконец произнесла она, и каждое слово звучало как гордое решение.

Джек выдержал паузу, затем кивнул:

— Тогда не трать время, иди и обследуй своего пациента, и поставь диагноз. Думаю, он уже соскучился.

Джек не отрывал взгляда от двери, за которой скрылась она, с гордо поднятой головой, с едва уловимой дрожью в плечах.

— Что это было? — Оливер наклонил голову, всматриваясь в лицо друга.

— Да так, просто нервная студентка, — Джек небрежно пожал плечами, но взгляд его всё ещё был прикован к закрытой двери.

— Я не об этом. Что между вами? Эта энергия... Тебе она нравится? – Оливер явно что-то заметил.

— Какие-то идиотские домыслы, — бросил Джек, стараясь звучать равнодушно.

— Нет, я же видел! Я тебя знаю, Джек, вот уже долгих 10 лет. Почему она не смогла просто отказаться от этого пациента? Чего она боялась?!

— Мы поспорили, не хочет проигрывать, — сухо ответил Джек, копаясь в бумажках.

— На что поспорили??

— На желание, — нехотя ответил Джек.

— НА ЖЕЛАНИЕ?? — Оливер переспрашивает, не веря своим ушам.

— Три, — договаривает Джек.

— Господи боже! — схватился за голову Оливер. — Тот Джек, которого я знаю, никогда не спорит! Тем более на желания и целых ТРИ!! Это очевидно, она тебе нравится!

— У тебя паранойя, иди проверься.

— Но «нет» ты не сказал! — усмехнулся Оливер.

В этот момент в кабинет, легко постучав, вошла Лия. В руках кружка с кофе, на лице соблазняющая улыбка.

— Тук-тук, доктор Дэймон! — её голос звенел, словно противный колокольчик. — Я подумала, вам не помешает подзарядиться. Как насчёт кофе? — Она поставила поднос на стол и непринуждённо опустилась на край стола, изящно скрестив ноги.

Джек медленно поднял на неё глаза.

— А я просил кофе? — его голос был холодным, почти ледяным.

— Нет, но я почувствовала, что вам нужно, и подумала, что надо угостить кружечкой кофе, — Лия игриво улыбнулась, пытаясь поймать его взгляд.

— А твой мозг не почувствовал, что я не пью кофе? — резко произнёс Джек, смахнув её со стола, как муху.

— Простите, доктор Дэймон, тогда я сделаю вам чай! — засуетилась Лия.

— Ты сюда работать пришла? Или чаи по кабинетам разносить? — раздражённо спрашивает Джек. — Давай, выталкивай ножками свое туловище из моего кабинета, уверен, тебе есть чем заняться. — Джек направляет её к выходу, подталкивая для ускорения. Закрыв дверь, он посмотрел на друга.

— Ну и дылда, — бросил Джек, отходя от двери.

— Дылда?? А по-моему, очень привлекательная длинноногая медсестричка.

Дверь снова распахивается, только на этот раз влетает Кэтрин:

— Доктор Дэймон, у нас проблемы!

Анора Грей

Анора стоит напротив палаты старика, пытаясь собраться с духом, чтобы войти. Глубокий вдох — и ещё один. Она пыталась собрать в кулак всю свою смелость, чтобы переступить порог. Убеждая себя, что это всего лишь старик.

Мимо прошёл молодой санитар. Анора встрепенулась:

— Простите! Не могли бы вы мне помочь? Нужно забрать кровь моего пациента, я случайно оставила пробирку в палате.

Санитар остановился, окинул её внимательным взглядом. В его глазах мелькнуло тёплое любопытство.

— Конечно, эм, — он замялся, не зная, как обратиться к ней.

— Анора, — с лёгкой улыбкой подсказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная радость.

— Какая палата, красавица? — санитар улыбнулся в ответ, не скрывая заинтересованности в симпатичной студентке.

— Сто четвёртая, — тихо ответила Анора.

Улыбка санитара медленно стала сходить с его лица, словно свеча на ветру. Он отступил на шаг, и в его взгляде промелькнула настороженность.

— Простите, — произнёс он твердо. — Главврач запретил нам помогать. Вы, должно быть, та самая «Бацилла», что ведёт историю болезни старика. Я не могу рисковать работой. Еще раз извините.

Анора молча кивнула, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота и дикая злость на доктора Дэймона. Санитар поспешно отошёл, а она вновь осталась наедине со своей нерешительностью и тяжёлой дверью, которая словно насмехалась над ней.

— Милая! Радость моя! Как же я рад вас снова видеть! — голос старика звенел неподдельной радостью.

Анора молча склонилась над тумбочкой, старательно игнорируя его слова. Её пальцы быстро скользили по поверхностям в поисках пробирки с кровью – только работа, только дело.

— Я скучал! Это любовь с первого взгляда, ты не смотри на мой возраст, у меня ещё есть порох в пороховницах!

Анора резко выпрямилась, повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, твёрдо произнесла:

— Так, дедуля. Я взяла у вас кровь, но мне ещё нужен анализ мочи. Вот баночка. Когда будете готовы её заполнить?

Старик на мгновение замер, затем расплылся в широкой улыбке:

— Да хоть сейчас!

— Отлично. Я выйду и через несколько минут вернусь. Поставьте баночку с анализами на этот стол, — она указала на столик у двери, её голос звучал ровно, без тени эмоций.

— Есть, любовь моя! — с воодушевлением откликнулся старик, салютуя пустой баночкой, словно шпагой.

Анора лишь молча кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре она на секунду прислонилась к стене, глубоко вздохнула и провела рукой по лицу, словно стирая невидимую пелену.

Она замерла у двери палаты, дожидаясь время. И вдруг почувствовала на себе взгляд.

Она обернулась и встретилась глазами с тем самым санитаром, который отказал ей в помощи. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стойке ресепшена, и смотрел на неё так пристально, что по спине пробежал тревожный холодок.

Их взгляды скрестились на долю секунды, и тут же санитар едва заметно подмигнул. Простое движение, но в нём было столько игривости, столько скрытого подтекста, что Анора невольно покраснела. Она поспешно отвернулась, но ощущение его взгляда по-прежнему обжигало кожу.

Что это было? Насмешка? Заигрывание? Или просто случайный жест, которому она сама придала излишнее значение?

— Милая, я готов! — донёсся из-за двери голос старика.

Анора глубоко вздохнула, поправила халат и решительно распахнула дверь.

То, что она увидела, заставило её замереть на пороге. Старик стоял посреди палаты, абсолютно обнажённый, с баночкой анализов в руке. Его лицо светилось счастливой улыбкой.

Сердце Аноры бешено заколотилось. Она попыталась собраться с мыслями, но разум отказывался воспринимать происходящее. Это не просто профессиональная ситуация, это был откровенный вызов её личным границам, её представлениям о приличиях.

Внутри всё сжалось. Тело отреагировало раньше, чем она успела что-либо обдумать: ноги сами попятились назад, руки невольно прикрыли лицо. Анора почувствовала, как жар приливает к щекам, а в груди нарастает паника.

Не сказав ни слова, она развернулась и выбежала из палаты, громко хлопнув дверью. И только одна мысль проносилась в голове: «Больше никогда не буду играть в игры Джека. Вы победили, доктор Дэймон».

Джек Дэймон

— Доктор Дэймон, может, это паранеопластический синдром? Атаковал клетки мозга, вот и начались галлюцинации, — выдвигает версию Дюк. Он сидит в кабинете Дэймона вместе с Кэт, в голосе — напряжённая сосредоточенность.

— Нет, Дюк, эту версию я отмёл сразу, — решительно возражает Дэймон. — Показатели снимков и анализов не соответствуют ни одному из наших предполагаемых диагнозов, включая этот. Расскажите подробнее: сколько длилась галлюцинация и какой она была?

— Он резко проснулся и стал кричать, что у него что-то в животе. А потом начал вопить, схватившись за живот, будто из него кто-то вылезает. Орал минут пять, и вдруг всё прекратилось, он тут же отключился, — описывает Кэт, и в её глазах читается неподдельное беспокойство.

— Никаких образований в мозгу нет. Ничего не могу понять. Мозг — но не мозг. — Джек смотрит в окно, голос звучит глухо, словно он ведёт диалог сам с собой. — Ему становится хуже, а лечения всё нет.

— Может, начнём давать ему хоть что-то? — осторожно предлагает Дюк. — Хоть по наиболее подходящей версии болезни.

— Лечить наугад? — Джек резко оборачивается. — Так мы можем его убить. Мне просто нужно больше времени.

— Но у него нет этого времени, — тихо произносит Кэт. — С такими показателями он может умереть через три дня.

Тишину разрывает скрип двери. Все оборачиваются. В проёме — Анора. Она входит не спеша, но взгляд её мгновенно ловит напряжённые лица коллег.

— У вас что-то случилось? — в глазах нескрываемое волнение. — Студент он...

— Жив. Пока, — сухо отвечает Кэтрин. — У нас новый симптом — галлюцинации.

— Ты что здесь забыла? — резко кидает Джек. — Или уже поставила диагноз старику?

— Нет, я, — Анора едва успевает ответить.

Её прерывает девушка, что влетает в кабинет, чуть не снося Анору. Лицо искажено страхом, волосы растрёпаны, пальцы судорожно сжимают лямки сумки.

— Где мой муж?! — её крик разрывает напряжённую тишину. — Почему его не лечат? Что с ним?! Я хочу его увидеть! Почему меня не пускают к нему в палату?!

— Нервяк, отведи её к нему в палату и объясни ситуацию. Я чуть позже подойду, — твёрдо распорядился доктор Дэймон, не отрывая взгляда от разложенных на столе анализов.

Как только Кэт вывела взволнованную девушку из кабинета, Анора резко выдохнула и с горькой усмешкой произнесла:

— Ох, эти мужчины, все одинаковые, — пробубнила себе под нос она.

— О чём ты, Бацилла? — Джек нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Ещё утром на лекции он звал меня на свидание, а сам, оказывается, женат.

В этот момент словно молния пронзила сознание Джека: всё встало на свои места. Анора невольно дала ключ – тот самый недостающий фрагмент, без которого мозаика болезни оставалась бессмысленным набором симптомов. Она стала тем самым лучом, что высветил истинную природу болезни. В голове заколотилось: «Это оно. Точно оно». Осталось лишь доказать.

— Точно! — Джек смотрит Аноре в глаза с улыбающимся, довольным видом. — Бацилла, ты умничка.

Анора растерянно замерла, не понимая, что именно она сказала такого, отчего вдруг превратилась в «умничку». Её брови недоумённо приподнялись, а взгляд скользнул с Джека на Дюка, словно она искала подсказку в их лицах.

Заметив её замешательство, Джек поспешил объяснить:

— Всё, что передаётся через кровь, может передаваться и через секс. Наш студент не монах. Он изменяет жене, это очевидно.

— Сонная болезнь половым путём?! — Пурген всплеснул руками, голос его сочился сарказмом. — Да это же полный бред!

— Вообще-то случаи были, — невозмутимо парировал Джек. — В Южной Африке. Представь: он мог переспать с приезжей африканкой, которую до этого укусила муха цеце. А та, сама того не зная, уже передала ему заразу через половой контакт.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Анора медленно моргнула, переваривая услышанное. Перед её мысленным взором промелькнула цепочка: укус мухи – заражённая женщина – студент... Логика была пугающе простой и в то же время невероятной.

Внезапно в кабинет врывается Кэт, задыхаясь от спешки.

— Доктор Дэймон! Наш пациент, он впал в кому!

— Отлично, — невозмутимо произнёс Джек.

Из-за спины Кэт выступила жена больного. Её лицо было белее полотна, а глаза полыхали гневом.

— «Отлично»?! Да что вы за врач такой?! Мой муж в коме, а вы радуетесь?!

Джек спокойно поднял взгляд.

— Как вас зовут? — спросил он без тени суеты.

— Мэри!

— У меня для вас две новости, Мэри: две плохих и одна хорошая. С какой начать?

— Да уж с какой-нибудь начните, доктор! — её голос дрогнул, переходя в крик. — Мой муж там умирает! Можно как-то побыстрее?!

Джек слегка наклонил голову, выдерживая паузу.

— Ладно. Хорошая новость: ваш муж будет жить. Сегодня он получит лечение и уже завтра придёт в себя.

Мэри схватилась за край стола, словно боясь упасть.

— А плохие?

— Первая плохая новость: он заразился половым путём африканской сонной болезнью. И если вы не бывали в Африке, значит, контакт был с кем-то на разок.

После неловкой паузы она отчаянно переспросила:

— Вы уверены?

— Да. Мы сделаем анализ, и, будьте уверены, он подтвердится.

— Кабель! Ненавижу! — кричит Мэри, ощущая боль и обиду.

Вторая плохая: лекарство, которое он получит в первые часы, вызывает АДСКУЮ боль. Но ваш муж, К СОЖАЛЕНИЮ, её не почувствует, потому что он в коме, — в голосе Джека проскользнул едва уловимый сарказм.

Осознание обмана постепенно приходило всё глубже в сознание, Мэри пошатнулась. Кэт мгновенно оказалась рядом, поддерживая её за локоть. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь монотонным шумом монитора.

***

Новый день Джека начался с чашки чая, он заварил его прямо в палате студента, едва открыв глаза. Пришлось заночевать в больнице: он твёрдо решил лично следить за больным студентом, отслеживать динамику выздоровления.

В палату к больному студенту тихо вошла Анора.

— Доктор Дэймон, доброе утро. Не думала вас здесь увидеть, – её голос звучал удивлённо и чуть настороженно.

Джек обернулся, приподняв бровь:

— Я-то как раз там, где и должен быть. А вот ты что здесь забыла? Сегодня выходной, лекции нет.

— Хотела узнать, помогает ли лечение, — Анора подошла ближе к койке, бросив взгляд на показатели монитора.

— Помогает. С ним всё в порядке, — Джек скрестил руки на груди. — Тебе бы о другом пациенте беспокоиться. Кстати, как он? — в его тоне проскользнуло ехидство.

Анора замерла, потом резко выдохнула:

— Знаете, доктор Дэймон, я тут подумала... Я отказываюсь лечить старика. Пусть его ведёт кто-то другой. Кто-то с более устойчивой психикой.

Джек едва сдержал улыбку.

— Конечно. Считай, что я уже его передал.

Анора разворачивается, чтобы выйти из палаты, но голос Джека заставляет её замереть на полушаге:

— Три желания... Даже не знаю, с какого начать, — с едва уловимой издёвкой протягивает он, напоминая ей о проигрыше.

Анора резко оборачивается, делает несколько уверенных шагов к нему и останавливается в шаге, глядя прямо в глаза. В её взгляде ни тени смущения, лишь холодная расчётливость.

— Доктор Дэймон, о каких желаниях идёт речь? — её голос звучит обманчиво мягко. — Вчера вы сказали: если я приду с отказом в тот же день, буду должна вам три желания. Но я не приходила к вам вчера с отказом. А сегодня — новый день.

Иронично улыбается она, и в этой улыбке читается явное торжество: она ловко вывернулась из ловушки.

Джек на мгновение замирает, выдерживая паузу. Его губы медленно растягиваются в широкой, почти восхищённой улыбке. Он кивает, признавая её хитрость.

— Надо же... — тихо произносит он. — Хитрая и сообразительная Бацилла. Но есть одно «но», вчера вечером ты поднялась в мой кабинет, чтобы сдаться, — голос Джека звучал ровно, но в глазах плясали ироничные огоньки. — Но тебя отвлекла сама обстановка и истеричка Мэри. Началась суматоха: новые анализы, лечение студента, и ты подумала: «Сегодня можно помолчать. А завтра новый день». Умно. Умничка. Только это нечестная победа.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной близости.

— Давай так — ни тебе, ни мне? Одно желание вместо трёх? — произнёс он почти шёпотом. — И прежде чем ответить, подумай хорошо. Ты отказалась от пациента, просто не успела об этом сказать. И ещё, тебе нужно учиться здесь. Не советую портить отношения со мной, это может плохо закончиться.

Их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось. Время замерло. Ещё секунда, и произойдёт то, о чём ни один из них не осмеливался думать.

Почувствовав едва уловимый ток между ними, Анора резко отступила на шаг. Сглотнув, она мысленно одёрнула себя: так близко стоять с ним опасно. Его энергетика, словно невидимый гипноз, сбивала с мысли, затуманивала рассудок.

— Ладно. Справедливо. Но только одно. — Анора двинулась к выходу, однако любопытство заставило её замереть на полпути. Она медленно обернулась:

— Доктор Дэймон, скажите честно: вы ведь с самого начала знали, чем болен старик?

— Знал, — коротко ответил Джек, не отводя взгляда.

— И чем же? — в голосе Аноры проскользнуло нетерпение.

— Вчера утром на кафедре ты натолкнула меня на мысль, — он чуть склонил голову, будто заново переживая тот момент. — Когда принесла свои анализы с воплями о том, что ещё нужно сдать. И ты упомянула сифилис. Ты невольно дала ключ: упоминание сифилиса заставило меня пересмотреть все данные старика.

— У старика сифилис?! — Анора невольно шагнула вперёд, забыв о прежней осторожности. В её глазах вспыхнуло изумление, сменившееся недоверием. — Но как? Симптомы совсем нетипичные.

— У него поздняя стадия нейросифилиса. Эта болезнь впервые появилась у него 40 лет назад, он лечил её, и лечение его подавило на 40 лет, но он вернулся, и спирохеты, вызывающие сифилис, стали пожирать клетки его мозга. Я выписал ему пенициллин еще вчера.

— И как он ему поможет?

Спирохеты погибнут, но те участки коры головного мозга, что были уничтожены, уже не восстановятся. Его мозг уже повреждён. Боюсь, что его чувство сексуального альфа-самца уже никуда не денется.

— Это ужасно, — иронично смеётся Анора, почёсывая носик. Но её скромный смех тут же оборвался:

— Подождите, то есть я возилась с ним и брала анализы просто так? Вы с самого начала знали, чем он болен, и рецепт уже был наготове?! Но зачем вам всё это было нужно?!

Джек не спешил с ответом. Его взгляд проникал глубже в её завораживающие синие глаза. Он не думал, что сейчас ей ответить, он не искал слов – он пытался разгадать, почему её присутствие обжигает его изнутри, заставляя сердце биться в непривычном ритме.

— Доктор Дэймон никогда ничего не делает просто так, — уверенно заявляет Оливер, незаметно вошедший в палату, разрывая их притягательный зрительный контакт. — Если он что-то задумал, значит, это для чего-то нужно.

— Оливер, ты явно промахнулся с кабинетом, онкология этажом выше, — произнёс Джек, невольно отступая от Аноры.

И в эту же секунду внезапно просыпается студент:

— Есть хочу, — просит с хрипом, едва открыв глаза.

— Мэри... Позвоните моей жене, пусть принесёт лазанью или мою любимую шарлотку, я сейчас сдохну от голода.

Джек смотрит на него с злорадской улыбкой:

— С добрым утром, Казанова. У меня для тебя две новости: одна хорошая, другая плохая, с какой начать?

Глава 2

История болезни 2: «Нафталиновый плен»

— Вы слышали новость? — с порога выпалил Дюк, вихрем врываясь в аудиторию. — Говорят, доктор Дэймон набирает команду помощников в инфекционный отдел!

Кэт равнодушно подняла взгляд от телефона:

— А нам-то что? Нас это не касается.

Дюк всплеснул руками, не в силах сдержать возбуждение:

— Ну тебе-то, конечно, всё равно — ты здесь уже работаешь! А нас, студентов, это касается напрямую! Говорят, он как раз ищет людей среди студентов.

Один из студентов, до этого молча слушавший разговор, подался вперёд:

— Откуда информация?

— Друг сказал, он случайно услышал разговор директора с доктором Дэймоном. Вы только представьте: нас могут взять на работу в «ЛайфПлаз»!

— Ну не знаю... Мне кажется, это просто сказочные фантазии твоего друга, — с сомнением протянула Кэт.

— Да вы только подумайте! Ещё позавчера он доверил нам лечение студента. Возможно, не случайно, он проверял нас! Оценивал! Подходим мы ему или нет. Мы кандидаты! Это же очевидно! — Дюк едва сдерживала эмоции. — Это наш шанс! Проявить себя! Работать в самой престижной больнице города, это мечта, о которой я и думать не мог!

Кэт задумчиво посмотрела на подругу, которая всё это время молча слушала их разговор.

— Если это правда, Анора, у тебя есть шанс устроиться к доктору Дэймону. Такие возможности выпадают раз в жизни. Может, попытаешь удачу?

— Работать здесь — моя мечта. Но с доктором Дэймоном я работать не хочу, — уверенно произнесла Анора.

— Ты это серьёзно?! — Дюк не может в это поверить. — Да с ним даже мухи работать мечтают! Сотрудничать с гением — это вершина карьерных мечтаний!!

Анора усмехнулась:

— Тогда мне повезло, что я не муха. Хотя, если честно, думаю, даже мухи рядом с ним надолго не задержатся. Разлетятся в первый же день. Кто выдержит такого заносчивого, циничного хама?

— Бацилла, из твоих уст это звучит почти как комплимент, — раздался голос Джека прямо за её плечом.

Анора вздрогнула, она даже не заметила, как он подошёл. Мгновенно осознав, что Джек услышал её слова, она ощутила, как неловкость обжигающей волной накрывает её с головой. Стыд и волнение сжали сердце, заставляя его биться чаще.

Джек, ничуть не смущённый, с непринуждённой уверенностью двинулся к своему столу. Его походка была той самой, от которой у многих коллег замирало дыхание: лёгкая, но властная, будто он не шёл, а властвовал над пространством.

— Среди вас есть те, кто хотел бы здесь работать? — его голос, громкий и чёткий, разнёсся по всей кафедре, приковывая к себе внимание каждого. — Со мной. — добавил он, выделяя каждое слово, словно бросая вызов.

Анора с изумлением наблюдала, как в одно мгновение все присутствующие уверенно и стремительно подняли руки. Даже Кэт.

— Кэтрин, ты и так здесь работаешь, зачем ты подняла руку? — едва слышно прошептала Анора, не скрывая недоумения.

Кэт скосила на неё взгляд и так же тихо ответила:

— Анора, в том-то и дело. Я дорожу своим местом и хочу его сохранить. Это же Джек, лучше его не злить. На твоём месте я бы тоже руку подняла, чтобы не привлекать его внимание.

— Ну уж нет, я с ним точно работать не хочу, – тихо, но твёрдо произнесла Анора.

Джек окинул взглядом аудиторию. Руки подняли все — предсказуемо, впрочем, ничего нового. Он едва заметно усмехнулся: эта покорная единодушность давно не вызывала у него ни удивления, ни удовольствия. Но одно обстоятельство резануло взгляд и, что хуже, зацепило внутри невольное эго.

Бацилла...

Она даже не посмотрела в его сторону. Склонилась над тетрадью, что-то чертила или записывала с таким сосредоточенным равнодушием. Её безразличие выглядело не робким, не испуганным – осознанным. Намеренным.

— Бацилла, ты принята. Принеси документы завтра утром, — произнёс Джек с лёгкой ухмылкой, выдерживая паузу, будто наслаждаясь эффектом.

— Я не подымала руку! — возмущенно выпалила Анора, резко выпрямившись.

Джек неторопливо скрестил руки на груди, его губы дрогнули в едва заметной усмешке:

— О, правда? А я и не заметил. Видимо, слишком занят был, размышляя о том, как в зоопарке: все обезьяны тянутся к банану, а одна сидит в углу и корчит рожи. Ты так мне её напомнила, вот думаю, такая мне и нужна.

— Доктор Дэймон, — процедила Анора, едва сдерживая раздражение. — Выберите другую обезьяну.

Кэт, сидящая рядом, незаметно ткнула её локтем в бок. Её взгляд, полный немого упрёка, говорил яснее слов: «Одумайся! Речь идёт о твоей карьере!»

— Чуть не забыл, Бацилла, — резко меняет тему Джек. — Нынче утром явился ваш первый пациент, сифилисный дедуля, помните такого? Оставил сие послание...

Джек извлёк из полупортфеля конверт и, раскрыв его, начал читать вслух:

Анора, в сердце буря, в душе пожар,

Твой образ – мой идеал.

Лишь ты одна способна так пленять,

Сгореть готов в огне твоей любви.

Жду тебя и так хочу тебя!

Любовь моя...

Смех в аудитории нарастал, пока Джек продолжал читать. Анора почувствовала, как кровь прилила к лицу. Охваченная стыдом, она бросилась к доктору Дэймону, отчаянно пытаясь добраться до него прежде, чем он дойдёт до последней строки.

Дразня и насмехаясь, Джек увлечённо продолжал читать текст, полностью отрешившись от всего, что происходило вокруг:

Я не могу не думать о тебе,

Ты – вдохновение, ты – свет в судьбе.

Пусть будет долгим наш рассвет,

С тобой хочу прожить сто лет!

Джек едва успевает дочитать строку, Анора резко вырывает письмо из его рук. В её глазах — буря, в его — ледяная усмешка. Он не произносит ни слова.

— Доктор Дэймон, какой у вас фантастический талант, как выразительно и лирично! Вам бы аудиокниги о поэзии читать! — воскликнула Анора. — Теперь весь класс знает о моей личной жизни больше, чем о предмете, может, на следующем уроке обсудим правила неприкосновенности чужих писем или вы теперь будете вести уроки романтики? — произнесла Анора с напускным спокойствием, хотя внутри всё кипело.

— Прости, не знал, что у тебя с стариком уже личная жизнь началась, хотя о вкусах не спорят, — улыбается Джек.

Анора крепко сжала письмо в руках, затем неторопливо сложила его и убрала в карман, всем видом демонстрируя гордость и самообладание.

— Вам бы тоже присмотреться к тем, кто значительно постарше, чтобы поучиться манерам.

Джек уже набрал в грудь воздуха, готовясь выдать очередную ехидную колкость, но внезапно замер. В глубине её глаз он разглядел мерцающий отблеск души, словно далёкую звезду в бездонном небе.

Мысль ударила словно ток: ему нравится это — поддевать её, наблюдать, как вспыхивают её глаза, как на щеках проступает румянец, как она, не задумываясь, бросается в словесную перепалку.

Анора притягивала его необъяснимо, всецело — как личность, как загадка, которую отчаянно хотелось разгадать. Где-то в глубине подсознания бился тревожный сигнал: «Что я делаю?! Не общайся с ней! Лучше пусть уходит с «ЛайфПлаз». Так будет проще». Проще работать, проще держать дистанцию, проще не задумываться, почему сердце сбивается с ритма, стоит лишь её увидеть.

Он сам не мог разобраться в этом хаосе эмоций. Анора была другой. Не такой, как все. Она не строила глазки, не пыталась угодить, не вилась вокруг него, как это делали остальные коллеги, студентки, просто женщины, попадавшие в его орбиту. В ней не было ни капли притворства, ни грамма расчётливости.

Чистая. Настоящая. Упрямая до безумия. Смелая до дерзости. И, чёрт побери, ангельски красивая.

Джек осознал, что никогда прежде не встречал никого, хоть отдалённо похожего на неё. Она напоминала бабочку — хрупкую, невесомую, с перламутровыми крыльями, на которых играли блики света. Казалось, одно неосторожное движение, и она вспорхнёт, исчезнет, оставив лишь призрачный след.

Он понимал: такая, как Анора, никогда не посмотрит на него всерьёз. На него — циничного, колючего, привыкшего держать мир на расстоянии вытянутой руки. И от этого осознания внутри разрасталась странная, почти физическая боль — смесь досады, влечения и необъяснимой тоски.

В эту минуту Джек принял решение не трогать её. Сохранить дистанцию. Защитить её... или себя? Он и сам не знал. Но одно было ясно: Анора уже оставила необычный след в его душе — лёгкий, как прикосновение крыла бабочки, но неизгладимый, и это за каких-то несчастных два дня.

— Бацилла, сядь на место, — строгим тоном сказал Джек.

Едва Анора двинулась к своему месту, Джек снова взял слово:

— Кто хочет после лекции остаться на стажировку?

Руку подняли все, включая Анору.

Джек удивлённо приподнял бровь и вопросительно посмотрел на неё.

Заметив явное негодование доктора Дэймона, Анора невозмутимо пояснила:

— Что? Я сказала, что не хочу к вам на работу, а не учиться. Это просто стажировка — опыт, который мне нужен.

— Хорошо, — кивнул Джек. — Бацилла, Пурген и Нервяк. Вы стажируетесь сегодня.

— Опять они?! — возмущенно выкрикнул один из студентов. — Это нечестно! Многие здесь хотят попытать удачу, проявить себя, чтобы трудоустроиться к вам!

— Да! — тут же подхватил кто-то из зала. — Кэтрин и так уже здесь работает! Эта новенькая вообще не претендует на место в вашей команде, непонятно, какой дурой надо быть. А Пурген, ну вы только посмотрите на него! Если кого-то нужно будет срочно спасать, у него тахикардия начнётся ещё до того, как он добежит!

— Как тебя зовут? — спрашивает Джек.

— Тайлер.

— Твоё мнение об учащихся понятно, а о себе что расскажешь, Тайлер? Чем ты лучше их?

— Во-первых, я ценю возможности, что даёт сама судьба, работать с вами — это предел мечтаний. Во-вторых, у меня уже есть опыт, я хороший хирург, я работал в... — не дал договорить Джек.

— Остаёшься с ними.

— Спасибо, доктор Дэймон! — искренне рад Тайлер.

***

Пока доктор Дэймон читал очередную лекцию, Анора не могла сдержать любопытства:

— Кэт, кем ты здесь работаешь? И как тебе удаётся совмещать лекции, работу и стажировку у доктора Дэймона?

— Я помощница доктора Оливера, нашего онколога, — тихо прошептала Кэт. — Занимаюсь взятием анализов и заполнением документации. Сейчас я в отпуске, поэтому могу посещать лекции и проходить стажировку. Как только отпуск закончится, вернусь к своим прямым обязанностям.

— Ну и отпуск у тебя, — удивилась Анора.

— Что ты! Медицина у меня в крови, я медик до мозга костей. Правда, не совсем здоровый.

— О чём ты? — насторожилась Анора.

— Да так, — уклонилась от ответа Кэт.

— «Инфекция», — продолжает вести лекцию Джек. — Все понимают, что это проникновение и размножение в организме патогенных микроорганизмов (вирусов, бактерий, грибов, простейших, паразитов), а также реакция организма на их присутствие и выделяемые ими токсины. В нашей работе самое сложное — это не лечение, а установка источника заразы. От чего лечить? Если не знаешь, что за инфекция.

— Доктор Деймон, расскажите, пожалуйста, как вам удалось спасти детей из дома малютки? — перебил его студент Тайлер. — Многие врачи приезжали туда, но никто не смог выявить источник заразы — лечение не помогало, дети медленно умирали от неизвестной инфекции. А когда приехали вы, всех удалось спасти. В чём секрет?

Вся аудитория замерла в ожидании ответа. Эту историю показывали в новостях, и всем не терпелось узнать, как доктор спас детей от загадочной инфекции в Форт-Лодердейле.

Доктор Дэймон не спешил с ответом. Его губы тронула загадочная улыбка, словно он держал в руках ключ к невероятной тайне. Наконец, выдержав паузу, он произнёс:

— Если ты внимательно следил за этой историей, то уже должен был знать: одного ребёнка спасти не удалось. Он умер.

— Но это лишь исключение! — возразил собеседник. — Остальных вы спасли, а до вас никто не мог. Все говорили, что им уже не помочь, что им оставалось жить не более двух суток. Так что же вы сделали?

Анора замерла, едва дыша. Её широко раскрытые глаза неотрывно следили за доктором, рот слегка приоткрылся от нетерпения. Казалось, в эту минуту на её глазах рождается величайшее научное открытие.

— Я не знал, чем они больны, — начал доктор Дэймон, и его голос звучал непривычно серьёзно. — Родители детей были абсолютно здоровы. Помещение тщательно продезинфицировано. Но инфекция всё равно присутствовала в их организмах.

Он сделал паузу, словно заново переживая те события.

К моему приезду у детей уже начали отказывать почки. Антибиотики, которые им давали, только ускоряли гибель. Их лечили сразу двумя препаратами, ведь точный вид инфекции установить не удалось. Лечили «от всего». А нужно было выбрать что-то одно, и единственное верное.

Доктор посмотрел собеседнику прямо в глаза.

— Я знал: один антибиотик убивает, другой — лечит. Но не знал, какой именно.

— Значит, вы угадали и выбрали верный антибиотик?

Если действовать наугад, можно было погубить всех. Я разделил двоих детей на группы: одного лечил одним антибиотиком, второго — другим. Один выздоровел, второй умер. Только так можно было понять, каким препаратом нужно лечить остальных.

— То есть вы сознательно решали, кому жить, а кому умереть?! — голос Аноры дрогнул от возмущения.

— Да, Бацилла. Иногда, чтобы спасти многих, приходится принимать чудовищно тяжёлое решение. Одна жизнь — взамен на десять.

— Подождите! — резко вмешался Дюк. — Вы хотите сказать, что у обоих детей была одна и та же болезнь, но их лечили по-разному? Чтобы выяснить, какой антибиотик спасает, а какой разрушает почки? И при этом сознательно обрекали одного ребёнка на смерть? И как, скажите на милость, вы выбрали этих двоих? По какому принципу?

— Бросил монетку, — с ядовитым сарказмом бросил Джек, откинувшись на спинку стула. Его пальцы нервно выбивали дробь по подлокотнику.

Анора внимательно наблюдала за доктором Дэймоном. На первый взгляд – воплощение холодной профессиональной отстранённости: идеально спокойное дыхание, холодный взгляд, будто защищённый невидимым щитом. Но в глубине его глаз, за этой безупречно выстроенной маской высокомерия, она уловила нечто иное. Что-то, что он изо всех сил старался скрыть.

Это было не равнодушие. Это было сострадание. Глухое, невысказанное, погребённое под слоями цинизма и профессионального самообладания. Сострадание к тому ребёнку, который не выжил. К тому, чью жизнь принесли в жертву ради спасения других.

Она видела, как дрогнул уголок его рта, когда Джек произнёс свою ядовитую реплику. Как на долю секунды померк стальной блеск в глазах, обнажив ту боль, которую он так тщательно прятал. Доктор Дэймон не был бездушным — он был человеком, вынужденным носить броню безразличия, чтобы продолжать делать свою работу. И эта броня, как поняла Анора, иногда даёт трещину, едва заметную.

Джек посмотрел на часы, время лекции пронеслось незаметно быстро:

— Пурген, в приёмное отделение. Нервяк, туда же. Бацилла, — Джек бросил взгляд на Анору, размышляя о том, как сильно ему хочется держать её рядом, но мысленно уговаривал себя отослать подальше. — За мной. Остальные свободны.

Он направился к лифту.

— Доктор Дэймон, я не — Анора замерла у дверей лифта, не решаясь продолжить.

— Я не телепат, Бацилла. Будет лучше, если ты закончишь предложение, — холодно отрезал Джек.

Анора молча двинулась к лифту, нарочито медленно, словно пытаясь оттянуть момент входа. Джек с едва заметной насмешкой наблюдал за её нерешительностью.

— Бацилла, предлагаю сделку: ты заходишь, а я обещаю не издавать звуков вроде «БУ!».

Анора шагнула в лифт, и в тот же миг воздух словно испарился. Лёгкие сжались, отказываясь выполнять свою работу. «Всего пять этажей», – мысленно повторила она, пытаясь ухватиться за эту мысль как за спасательный круг. «Я справлюсь».

Но самообман рассыпался в прах в ту секунду, когда с тихим щелчком сомкнулись двери. Сердце будто споткнулось, замерло — и рвануло в бешеный галоп. Через пять судорожных вдохов мир поплыл, а сознание, словно мстительный палач, выдернуло из глубин памяти то, что она так отчаянно пыталась похоронить.

Она в ловушке. Тот же металлический короб, тот же удушающий страх, тот же мужчина — его образ.

Взгляд невольно метнулся к Джеку. Его черты расплывались, трансформируясь в лицо из прошлого. Паническая атака превращала реальность в кошмар, оживляя призраков минувшего здесь и сейчас.

Джек не мог не заметить этот взгляд — застывший, полный немого ужаса. Зрачки Аноры расширились до черноты бездонных колодцев, дыхание срывалось на рваные, поверхностные вдохи.

— Бацилла? — голос Джека прорвался сквозь ватную пелену её страха. Он сделал шаг вперёд, протягивая руку.

— Не трогай! Нет! Нет! — она взмахнула руками, словно отгоняя наваждение, её пальцы царапали воздух в отчаянной попытке создать барьер между собой и прошлым, вторгшимся в настоящее.

Крик Аноры пронзал сердце Джека острой, почти физической болью. Он шагнул к ней, но она отпрянула, замахав руками с отчаянной силой, словно перед ней стоял не он, а неведомый кошмар, готовый разорвать её на части.

— Пожалуйста! Не трогайте меня! — её голос дрожал, слёзы струились по бледным щекам. Забившись в угол лифта, она выглядела как загнанный зверёк — хрупкая, беззащитная, охваченная всепоглощающим ужасом.

Джек сжал кулаки, борясь с желанием рвануться вперёд. Но сейчас любая резкость могла лишь усугубить её страх. Собрав всю волю в кулак, он медленно приблизился — шаг, ещё шаг — и вдруг, не дав себе времени на раздумья, резко подался вперёд.

Его руки сомкнулись вокруг неё, сильные и крепкие, не позволяя вырваться. Он прижал её к себе, осторожно, но непреклонно, чувствуя, как она содрогается в его объятиях.

— Анора, — его шёпот звучал низко, проникновенно, проникая сквозь вихрь её панических мыслей. — Никто тебя не обидит, слышишь? Это я, Джек. Всё хорошо. Тише... Я обещаю, тебя никто не тронет. И если хоть кто-то надумает — тому придётся иметь дело со мной. Тише, Анора, тише...

Он осторожно погладил её по голове, проводя ладонью по мягким шёлковым кудряшкам, что ещё минуту назад были собраны в пучок, а сейчас спутанно спускаются по её спине. Он прижимал её к себе бережно, словно она была не женщиной, а драгоценной хрустальной статуэткой, готовой рассыпаться от неосторожного прикосновения.

Постепенно её дыхание стало выравниваться — сперва прерывистые всхлипы, затем более глубокие, размеренные вдохи. Джек чувствовал, как замедляется бешеный ритм её сердца, как напряжение покидает её тело, становясь всё более податливым в его руках.

Она была так близко — ближе, чем когда-либо прежде. Он ощущал тепло её кожи, слышал каждый удар её сердца, вдыхал едва уловимый аромат её волос. В этот миг весь мир сузился до пространства между ними — до её дрожащего дыхания, до его осторожных прикосновений, до той невысказанной нежности, что разливалась в воздухе, окутывая их обоих невидимым коконом.

Джек не спешил отпускать её. Он знал: даже когда страх отступит окончательно, ей всё ещё будет нужна эта опора — его руки, его голос, его обещание защиты. И он был готов стоять так вечно, если это поможет ей снова почувствовать себя в безопасности.

Двери лифта плавно разъехались, но они даже не заметили этого. Джек продолжал стоять, закрыв глаза, — тесно обнявшись, он вдыхал ее аромат. Лишь резкий голос разорвал их уединенный мир.

— Джек, чёрт тебя побери! Я тебе обзвонился! — Директор Моррисон стоял перед открытым лифтом, и его лицо пылало от гнева.

Анора вздрогнула и осторожно отстранилась от Джека, смущённо опустив глаза. Волна неловкости накрыла её с головой. Она сделала шаг назад, и в ту же секунду Джек ощутил, как тепло её тела, только что согревавшее его душу, растворяется в воздухе, оставляя после себя пронзительную пустоту.

— У тебя руки отсохли трубку взять?! — не унимался Моррисон, его голос звенел от раздражения.

Не отрывая взгляда от Аноры, Джек вышел из лифта следом за ней. В его глазах читалась невысказанная просьба остаться, но долг требовал иного.

— Анора, иди в двадцать седьмой кабинет. Побудь сегодня дежурным терапевтом, пришло много соплежуев, — произнёс он мягким, но твёрдым тоном.

— Хорошо, доктор Дэймон, — кивнула Анора и поспешила прочь. Каждая клеточка её тела пылала от стыда. Ей хотелось как можно скорее исчезнуть из поля зрения Джека, раствориться в лабиринте больничных коридоров, чтобы никто не заметил, как горят её щёки и дрожат пальцы.

Джек бросил на босса колючий взгляд:

— Пирожок мой, сколько раз говорил — не нервничай, не ори. Сердечко надо беречь, в твоём-то возрасте. Так себя до инфаркта доведёшь.

— Какой я тебе пирожок!!! Ты совсем уже аху... — Моррисон резко замолчал, посмотрев по сторонам. — Если инфаркт и случится, так только из-за тебя, чёрт рогатый! — Босс швырнул Джеку в руки папку. — Пациентка упала со второго этажа. Внутреннее кровотечение. Твой случай. Передаю её тебе!

— Внутреннее кровотечение? Странно... С чего бы это? А! МОЖЕТ, С ТОГО, ЧТО ОНА УПАЛА СО ВТОРОГО ЭТАЖА?! — Джек возвращает папку болезни Моррисону.

— Ты не понял! Её обследовали, ни ушибов, никаких травм! Причина кровотечения не известна. Так что это по твоей части, — возвращает папку Джеку. — Ты нашёл себе команду?!

— В процессе, — ответил Джек, открывая историю болезни.

— Напоминаю, сегодня последний день! Что бы завтра утром на моём столе лежали документы твоих новых сотрудников! — злобно предупреждает босс. — И на телефон отвечай!

Джек его уже не слушал, всё его внимание погружено в папку пациента.

— И за что ты мне свалился! Где я так согрешил, Господи, — уходя, добавил Моррисон.

Джек бегло просмотрел историю болезни пациентки, удостоверившись, что УЗИ не выявило отклонений. Внутренние органы оказались в норме. Однако тревожный симптом оставался необъяснимым: девушка откашливала кровь. Перед ним вновь развернулась загадочная клиническая картина — именно такие интеллектуальные вызовы он ценил больше всего. Закрыв папку, Джек направился в кабинет к Аноре.

Зайдя в двадцать седьмой кабинет, Джек увидел, что Анора уже осматривает пациента.

— У вас фарингит, — уверенно произнесла она, едва заглянув в горло пациента, и тут же принялась выписывать рецепт.

Джек шагнул ближе:

— Откройте рот.

Пациент послушно показал горло.

— Да, фарингит, — подтвердил Джек.

— Вы мне не доверяете, доктор Дэймон? — в голосе Аноры прозвучала лёгкая обида.

— После того, что я увидел в лифте, — да.

Анора резко опустила глаза, стараясь скрыть смущение и стыд.

Пациент молча переводил взгляд с одного врача на другого, явно не понимая, о чём идёт речь.

— Давайте то, что было в лифте, оставим в лифте, — сдержанно произнесла Анора, не прерывая записи рецепта.

— Боюсь, это уже невозможно. Нам нужно поговорить, Бацилла.

— Я не Бацилла! Ещё десять минут назад в лифте вы называли меня по имени.

— Ты уходишь от темы.

— Забудьте! Ничего не было! Всё!

— Кажется, я начинаю понимать, о чём вы, — неожиданно рассмеялся можористый пациент. — Перепихнуться в лифте с такой красавицей. Я бы тоже не хотел забывать подобное! — продолжил смеяться молодой парень.

Джек издал короткое, насмешливое «гы-гы-гы», передразнивая его, а затем резко схватил пациента за шиворот, словно котёнка, подняв со стула, и поволок к выходу.

— Если не будешь нести хуйню, всё само пройдёт. Открывай рот только для мёда с чаем, — бросил он, вышвыривая пациента из кабинета.

Джек хлопнул дверью и медленно обернулся к Аноре. В ее глазах плескалась растерянность, почти испуг.

— Бацилла, то, что произошло в лифте, это явные признаки ПТСР. Тебе нужна диагностика у психолога или психиатра.

— Я не нуждаюсь в диагностике, доктор Дэймон, — голос Аноры дрогнул, но она постаралась говорить твёрдо. — Это всего лишь ерунда. — резко встала со стула она.

Джек шагнул к ней — слишком близко, нарушая все границы. Резким движением он задрал её рукав, обнажив сеть шрамов на запястье, словно молчаливых свидетелей невысказанных страданий.

— Это ты называешь ерундой? — его голос прозвучал низко, почти угрожающе.

— Пусти! — Анора дернула руку, поспешно натягивая рукав до самых пальцев. — Вас это не касается, — она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но в голосе уже пробивались тревожные нотки.

— Всё, что касается моих подчинённых, касается и меня!

— Вы ошибаетесь, доктор Дэймон. Я не ваша подчинённая. Я не работаю на вас.

— Ошибаешься. Уже работаешь.

— Что?! Я вам случайно в лифте по башке не заехала?!

— Желание, Бацилла. Ж-Е-Л-А-Н-И-Е, — Джек выделил каждую букву, словно вбивая их в сознание Аноры.

Она замерла, взгляд метнулся к его лицу, пытаясь прочесть в нём хоть каплю шутки. Но там не было ничего, кроме холодной решимости.

— Ты должна мне. Моё желание — твой договор с «ЛайфПлаз» в моём отделе.

— ТАК НЕЧЕСТНО! — вырвалось у неё, голос дрогнул, выдавая всю бурю эмоций, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Нечестно, Бацилла, хлопать глазами и делать вид, что у тебя нет проблемы, которая рвётся наружу, словно дикий зверь из клетки, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё более пронзительно. — Ты знаешь, что я прав, и я с удовольствием поболтал бы с тобой на эту тему, но времени нет — нам передали пациента. И так как ты теперь работаешь на меня, — выделяет он каждое слово, придавая им весомую интонацию. — Идёшь со мной в палату 405. Нужно осмотреть пациента, а потом собери всех в моём кабинете.

— Кого всех?!

— Нервяка, Пургена и Диарею.

— Кого? Диарею?! — искренне недоумевает она, широко раскрыв глаза.

— Диарею. Ну, того зализанного блондина, неприятного парня. Он как природный феномен — внезапный и неудержимый.

— Тайлер?!

— Да! Вот его.

— Доктор Дэймон, человек, который раздаёт всем клички, должен иметь свою. Знаете, какую я дала бы вам?

— Доктор Зло? — с сарказмом пытается угадать Джек, приподняв бровь.

— Нет. Доктор Дементор. Думаю, в расшифровке кличка не нуждается. — Анора гордо разворачивается и выходит из кабинета.

Джек остаётся в дверном проёме, задумчиво улыбаясь. В голове эхом отдаётся её фраза. «Доктор Дементор». Чёткое определение. Стопроцентное попадание.

***

— Итак, что мы имеем? Девушка семнадцати лет упала с балкона второго этажа. Две недели назад её доставили сюда с внутренним кровотечением. И вот что парадоксально: падение не стало причиной кровотечения. А самое страшное то, что его не удаётся остановить уже четырнадцать дней. И ещё, у неё гемолитическая анемия.

Тайлер, задумчиво потирая переносицу, выдвинул предположение:

— Может, проблема в эритроцитах? Такое вполне может быть наследственным.

Дюк, не скрывая скепсиса, вмешался:

— Подождите, в семнадцать лет? Разве гемолитическая анемия встречается в таком возрасте?

Кэт, не удержавшись, бросила:

— А вдруг это менингит?

— Нет, всё не то, — отрезал Джек.

Анора, прищурившись, задала следующий вопрос:

— У неё искусственный клапан сердца?

— Нет, — коротко ответил Джек. — Если мы не выясним, почему у неё разрушаются эритроциты, через три дня она умрёт.

Кэт уже открыла рот, чтобы высказать новую версию, но Джек, словно прочитав её мысли, опередил:

— Окружающая среда тут ни при чём. Если бы дело было в ней, в больнице её состояние улучшилось.

Кэт замерла, поражённая тем, как точно он угадал её предположение.

Она снова попыталась заговорить, но Джек вновь оказался быстрее:

— И инфекции нет. Температура не поднимается выше 37 градусов.

Кэт молча закрыла рот, в очередной раз изумляясь его способности предугадывать её мысли.

Дюк, нахмурившись, вставил:

— Но тело явно на что-то реагирует.

Анора, не теряя надежды, предложила:

— А если это наркотики или волчанка?

Тайлер скептически покачал головой:

— Она совсем не похожа на наркоманку.

В кабинет Джека молча заходит директор Моррисон.

Джек, резко обернувшись к коллегам, бросил с явным раздражением:

— Почему никто из вас до сих пор не предположил рак? Соберите мне полный анамнез, старому я не доверяю, и проверьте её на все три диагноза: рак, волчанка и на наркотики. А теперь выплёвывайтесь все из моего кабинета.

Все вышли, кроме директора Моррисона, он сел на стул напротив Джека.

— Что непонятного в фразе «выплёвывайтесь все»? — спрашивает Джек, глядя в глаза боссу.

— Ты стал вдвое больше нервным, — констатировал факт Моррисон.

— Это потому что ты стал вдвое больше доставать.

— Кэтрин Бэйкер не сможет работать с тобой. Она уже в онкологическом отделе работает. И ты это прекрасно знаешь. Хотел позлить Оливера? Выбери другую.

— Скорее наоборот, хотел сделать ему одолжение.

— Не ёрничай! Она остаётся в своём отделе. Я могу дать тебе другого сотрудника. Хорошего, квалифицированного и на удивление искренне желающего работать с тобой.

Моррисон оборачивается к выходу и громко кого-то зовёт:

— Лия Вонг, можете зайти.

Дверь открывается, и в кабинет заходит молодая, довольная сестра Лия.

— Моррисон, ты совсем уже поехавший? Зачем мне в отделе медсестра?! — Джек не может скрыть своего раздражения.

— Ты сам говорил, что не будешь заполнять бумажки. Она будет!

— Нет, не будет!

— А я сказал будет!

— Хорошо.

— Я СКАЗАЛ! Стоп, что?! — Моррисон резко замолчал, ошеломлённый ответом. Он никак не ожидал, что Джек сдастся так быстро.

— Доктор Дэймон, я так рада, что вы согласились. Поверьте, я могу быть по-настоящему полезной, – Лия ненавязчиво положила ладонь на его рукав, играя взглядом.

Джек лишь лениво скользнул по ней глазами, скрывая насмешку. Ещё никто не пытался флиртовать с ним столь откровенно.

Она плавно обошла стол и наклонилась так, что её декольте оказалось в опасной близости от его лица. Аромат дорогих духов окутал его, словно невидимая сеть.

— Доктор Дэймон, ваши родители случайно не полицейские? – почти прошептала она, приблизившись к его уху.

— Нет, — ответил он, сдерживая улыбку. В глубине души он с любопытством ждал, насколько далеко она готова зайти.

— Тогда кому мне писать заявление? О краже моего сердца?

Джек чуть откинулся на спинку кресла, оценивающе глядя на неё.

— А ваши родители, случайно, не грузчики? – спросил он с напускной серьёзностью.

— Нет, — довольно ответила она.

— Схера ли ты тогда грузишь меня? – холодным тоном бросил Джек.

В воздухе повисла пауза, Лия на мгновение растерялась, её улыбка медленно начала сползать вниз.

— Доктор Деймон! — в кабинет ворвалась Анора.

Заметив близкий контакт доктора и его собеседницы, она на мгновение замерла. Румянец смущения проступил на её щеках; девушка торопливо опустила глаза, сглотнула и, собравшись с духом, выговорила:

— Простите, что отвлекла, пришла мама нашей пациентки, она требует главного врача.

***

— Кто-нибудь объяснит, что происходит с моей дочкой?! Один зашёл – волос вырвал, потом вы... Уже вторую колбу крови берёте! – возмущается мать, голос дрожит от негодования.

— Мам, ну не кричи, врачи знают, что делают, — едва слышно шепчет молодая пациентка, прикрывая глаза.

— Мы взяли её волос на экспертизу – проверяли на наркотики. Результат отрицательный, – поясняет Кэт.

— Конечно, он будет отрицательный! Моя дочь не наркоманка! – мать резко вскидывает руки.

— Могли бы меня просто спросить, — почти беззвучно произносит пациентка.

— Не могли, — в палату входит доктор Дэймон, его голос спокойный, но твёрдый. — Пациенты любят врать. А экспертиза — нет.

— Вы кто такой?! — мать разворачивается к нему, глаза полыхают гневом.

— А кого вы звали?

— Вы главный врач?!

— Был с утра.

— Я хочу знать, почему мою дочь не лечат?! Только опыты ставите!

— Сначала тестируем, потом лечим, — Дэймон подходит к кровати, берёт карту пациентки.

— То есть вы даже не знаете, чем она больна?!

— Узнаем, — он поднимает взгляд. — Если вы не будете мешать.

— Она уже две недели у вас лежит! И вы до сих пор не знаете, что с ней! – голос женщины дрожал от сдерживаемого крика, глаза горели яростью.

— Она находилась в другом отделении, — спокойно, но твёрдо ответила Анора. — К нам её перевели только сегодня.

— Для чего?! Чтобы она теперь у вас две недели лежала?!

— Если ничего не предпринимать, она умрёт. Ей осталось три дня. У меня здесь не морг, чтобы две недели держать, — в голосе Джека не было ни тени раздражения, только холодная, выверенная прямота человека, привыкшего говорить правду такой, как она есть.

В палате повисла гробовая тишина.

И только сейчас, в эту самую секунду, мать наконец осознала, насколько серьёзно больна её дочь. Ноги подкосились, и она беззвучно опустилась на стул позади себя, словно кто-то невидимый выдернул из-под неё опору. Вся её ярость, вся злость и раздражение испарились, оставив лишь бездонное отчаяние.

— Можно воды? – прошептала она едва слышно, и в этом голосе уже не было ни гнева, ни упрёка, а только страх.

Анора молча кивнула и поспешила за водой.

— Нервяк, иди в лабораторию, – негромко, но чётко приказал Джек, не отводя взгляда от пациентки. — Посмотри, готовы ли результаты утренних анализов.

Он повернулся к матери девочки и спокойно, но внимательно спросил:

— У вас в семье были случаи рака?

Женщина вздрогнула, сглотнула, прежде чем ответить:

— Да, у её отца. Вы думаете, у неё рак? – в её голосе звучала сдерживаемая тревога.

Джек не спешил с ответом. Его взгляд на мгновение задержался на бледном лице девочки, затем вернулся к матери.

— Не исключаю, — произнёс он ровно. — Скоро будет готов результат биопсии.

Мать нервно сжала край стула.

— Долго ждать результаты анализов?

— У нас своя лаборатория. Всё будет быстро, — заверил Джек, уже мысленно перебирая дальнейшие шаги диагностики.

Женщина медленно поднялась, её плечи слегка дрожали. Она посмотрела на дочь, потом снова на врача.

— Вы не могли бы оставить нас с дочкой вдвоём? – тихо попросила она, с трудом сдерживая слёзы.

Джек молча вышел из палаты и направился в свой кабинет.

Открыв дверь, он замер на пороге: в его рабочем кресле непринуждённо расположился друг – Оливер Винтер.

— Добро пожаловать в кресло власти! – с лёгкой улыбкой произнёс Джек. — Только не привыкай – оно съёмное.

Джек не стал выгонять друга со своего кресла, он молча сел напротив. По привычке скрестил руки на груди, внимательно глядя на Оливера. Было ясно: тот пришёл не просто так.

— До меня дошли слухи, — голос Оливера звучал резко, брови нахмурились. — Ты собирался забрать Кэтрин Бэйкер из-под моего носа? И даже не соизволил со мной это обсудить? — в его тоне явственно звучало возмущение.

— Сколько раз говорил: не верь сплетням, до меня тоже слух дошёл, что ты стринги носишь и по ночам на фотку Кэтрин дрочишь. Но я им не верю! – язвит Джек.

Оливер улыбнулся, он давно привык к манерам Джека. Казалось, только он один и принимал друга таким, какой тот есть: резким, едким, но неизменно честным.

— Что лыбишься? – приподнял бровь Джек. – Думаешь, я не заметил, что она тебе нравится? Терпеть Нервяка может только влюблённый идиот.

— Тебя-то я тоже терплю, – парировал Оливер с ухмылкой. – Может, я и в тебя влюблён?

— О вкусах не спорят, — рассмеялся Джек. — Хотя перед моим обаянием сложно устоять.

— Кэт просто работает на меня, не более того, – сдержанно произнёс Оливер, но взгляд его на мгновение дрогнул.

— Друг мой, мне пришлось создать иллюзию, что я забираю её, чтобы доказать тебе обратное, — невозмутимо продолжил Джек. — Ты занервничал, прибежал сразу, как узнал. Я даже отсюда слышу, как бьётся твой пульс. Зрачки расширены, пот на лбу. Твоя реакция кричит о том, что я прав. Ты влюблён в Нервяка. Готов поспорить, прямо сейчас в твоём кабинете сидит пациент, на которого ты забил, ведь ты не можешь быть внимателен сейчас, когда все твои мысли поглощены страхом, что твою ненаглядную у тебя заберут. Так перенервничал, что твоя потная задница, которая бежала три лестничных проёма, оказалась тут за... — Джек смотрит на часы. — За минуту и пятнадцать секунд.

Оливер замер. На лице его промелькнула тень раздражения, но тут же сменилась кривой усмешкой. Он откинулся на спинку кресла.

— Ладно, поймал, — с лёгкой усмешкой сдаётся Оливер. — Ну а сам-то...

Джек молча приподнимает бровь, выражая немой вопрос.

— Я тоже заметил твой нескрываемый интерес к новенькой студентке. Не помню, как её зовут. Маленькая кудряшка с пронзительно-синими глазами. Хочешь знать моё мнение? – Оливер делает паузу, выдерживая драматичную тишину.

Джек, не проронив ни слова, лишь чуть наклоняет голову, всем видом показывая, что внимательно слушает.

— Она слишком хорошенькая для тебя, нежная очень. Тургеневская бабочка. Жалко будет, — Оливер медленно поднимается, обходит стол и останавливается рядом с Джеком. На мгновение замирает, затем крепко хлопает друга по плечу и разворачивается к выходу.

— «Жалко будет» что? – в голосе Джека звучит неприкрытое нетерпение. Он явно хочет услышать мысль друга до конца.

— Жалко будет, если ты обломаешь эти крылья, — тихо, но отчётливо произносит Оливер, оборачиваясь. В его глазах мелькает нечто неуловимое, то ли предостережение, то ли сочувствие.

— Пойдём в бар вечером? – Джек внезапно меняет тему, не давая другу уйти.

— Ты же не пьёшь, — удивлённо вскидывает брови Оливер.

— Хочу поболтать, — твёрдо, без тени улыбки отвечает Джек. В его голосе звучит непривычная настойчивость.

— Хорошо. Я слышал, сегодня открывается бар «Эрос», как раз рядом с работой. Можем заглянуть.

— Отлично, – коротко бросает Джек.

Оставшись один, Джек задумался о словах друга, которые медленно въедались, словно яд, в его кровь. Встав с кресла, он направился к выходу. Закрывая кабинет на ключ, он развернулся и внезапно замер: прямо перед ним возникла Кэт.

— Доктор Дэймон, результат на волчанку отрицательный, – взволнованно сообщила она.

— А биопсию проверили?

Следом за Кэт появился Дюк.

— И на рак — отрицательный, доктор Дэймон, — произнёс он. И еще, кажется, у неё внутреннее кровотечение превращается в тромбоз.

Джек задумчиво устремил взгляд в пространство.

— Ни наркотики, ни рак, ни волчанка, и новый симптом... Интересно.

Он снова открыл дверь своего кабинета, зашёл внутрь и резко хлопнул ею прямо перед носом подчинённых, ясно дав понять, что ему нужно побыть одному.

Сев в кресло, Джек погрузился в размышления. Он взял синий карандаш, что лежал на столе среди рабочего хаоса, и быстрыми, резкими движениями начал вычерчивать разнообразные линии на чистом листе, погружаясь в глубины сознания. Думая только о анализах и симптомах.

Казалось, время остановилось, но на самом деле оно безжалостно бежало, час за часом.

Джек не слышал, как стучали в дверь его кабинета.

— Доктор Дэймон? – в кабинет вошла Лия.

В этот момент карандаш ломается от слишком сильного нажатия. Джек наконец обратил внимание на девушку, а после вновь опустил глаза на рисунок.

— Могу я вам чем-то помочь? — осторожно спросила Лия.

Он по-прежнему не поднимал взгляда, лишь пальцы нервно выстукивали ритм по столешнице, пока глаза были прикованы к рисунку.

— Можешь. Уберись здесь, – спокойно произнёс Джек.

Он встал с кресла, надел халат и молча вышел из кабинета, оставив Лию одну.

Подойдя к столу, чтобы навести порядок, девушка наткнулась на рисунок. На котором были чёткие очертания до мелочей детальных – очень красивых синих женских глаз.

***

Зайдя в палату к пациентке, Джек увидел Анару, меняющую капельницу.

— Как она? – спрашивает он.

Судя по показателям, у неё отказывает печень. Доктор Дэймон, её жизненные показатели сокращаются. Мы теряем время. Её нужно от чего-то лечить.

— Бацилла, не зная, что у неё, лечение может убить её.

— Я понимаю, что анализ на волчанку отрицательный, но что, если это какая-то ошибка, по всем показателям волчанка подходит больше всего.

— А если у неё гепатит Е? Тогда лечение от волчанки её сразу убьёт.

— У вас новая версия??

— Да, проверьте её на гепатит.

— Простите, кажется, я описалась, — едва слышно прошептала пациентка.

Джек удивлённо посмотрел на Анору, а после подошёл к пациентке, подняв ее одеяло, он увидел огромную лужу крови.

— Боже, доктор Дэймон, — Анора в ужасе. — Как много, кровь ярко-красная. Что это значит???

Джек смотрит Аноре прямо в глаза, твёрдо заявляя:

— Я не знаю.

***

Джек собрал всех в своём кабинете. Лия, Анора, Кэт, Дюк и Тайлер расселись за массивным столом, погружённые в тягостные раздумья. Воздух словно сгустился от невысказанных опасений — каждый понимал: время уходит.

— Доктор Дэймон, ситуация с каждым часом ухудшается. Печень отказывает, кровь идёт из всех дыр, и у неё начались галлюцинации. Её нужно лечить от волчанки! – настаивает Анора. — Если будем тянуть, она умрёт уже к утру.

Тайлер медленно кивнул, взгляд его скользил по разложенным на столе анализам и снимкам.

— Согласен. Симптоматика практически полностью совпадает с системной красной волчанкой. Промедление действительно может стоить ей жизни.

— До такой стадии волчанка развивается годами, а не за считанные часы, — отвечает Джек.

— Понимаю, но и гемолитическая анемия в 17 не бывает. И кровь не должна идти, но она хлещет. У неё всё не так. Мы потеряли час, выявляя гепатит, которого у неё нет! А теперь ей нужна новая печень.

— Бацилла, мы не будем лечить её от волчанки, потому что это не волчанка, — твёрдо сообщает Джек.

— Доктор Дэймон, это единственный шанс ее спасти. Других вариантов нет, — осторожно вторгается Тайлер.

— У неё при себе были личные вещи? — резко ушел от темы Джек.

— Да, сумочка, — ответила Кэт.

— Принесите мне.

— Там ничего нет, что могло бы помочь.

— Нервяк, сумка!

— Сейчас принесу!

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Лишь тиканье настенных часов отсчитывало неумолимо ускользающие секунды. Анора пристально наблюдала за доктором Дэймоном. Он то нервно выбивал дробь пальцами по полированной поверхности стола, то бросал тревожные взгляды на циферблат. В его глазах читалась лихорадочная работа мысли – он словно пытался сложить воедино невидимую мозаику, пока ещё не поздно.

В кабинет возвращается Кэтрин вместе с мамой умирающей пациентки.

— Вот! – Кэт кидает сумочку доктору Дэймону на стол.

— Зачем вам её сумочка? – встревоженно интересуется мать. – Что вы хотите в ней найти?

Вытряхивая всё содержимое из сумки на стол, Джек внимательно изучает все её вещи: телефон, зеркальце, салфетки, помада и кошелёк.

Открыв кошелёк, он не видит ничего необычного, несколько сотен и мелочь, но его внимание упало на фото собаки, вложенное в кошельке.

— Что это? – Джек показывает фото матери.

— Это Пуся, наша собака, — вытирая слезы, отвечает мать.

Джек резко поворачивается к коллегам:

— Почему в анамнезе нет информации о питомце?! – его голос прозвучал как удар хлыста.

— Доктор Дэймон, анамнез собирается на основе данных о членах семьи, то есть людях, связанных с пациентом. Питомцы в этот перечень не входят! — в голосе Кэт звенела сдержанная ярость. — Вы же не ожидаете, что мы будем фиксировать информацию о каждой кошке и собаке в доме?

— Правило номер один, если вы работаете на меня, в анамнезе учитываете всё. И люди, и животные, и даже растения!

— Какая разница, Пуси уже нет! Она не живёт с дочкой уже почти месяц! — заявила мама.

— Почему? – уточняет Джек.

— Она умерла, от старости.

— Можете показать, где она похоронена?

Женщина, кивнула головой.

— Диарея и Пурген, езжайте с ней. Привезите собаку.

— Доктор Дэймон, это пустая трата времени, – пробурчал Дюк, скрещивая руки на груди. В его взгляде читалось явное недоумение.

Джек встал с кресла и сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его глаза, холодные и пронзительные, впились в Дюка.

— Если через час, когда я приду в лабораторию вскрывать Пусю, её там не будет, — Джек подошел к Дюку еще ближе, и в его взгляде вспыхнуло нечто такое, от чего у того по спине пробежал ледяной озноб. — Я вскрою тебя.

— Понял, пойду за лопатой, — сглотнув слюну, ответил Дюк.

— Без Пуси не возвращайся! — крикнул Джек ему вслед.

Выйдя из кабинета доктора Дэймона, ошарашенные коллеги стали сплетничать.

— Как думаете, доктор Дэймон спятил? – серьёзно спрашивает Тайлер.

— Ты бы лучше о задании думал, раскопать собаку было велено не только Дюку, но и тебе, – с серьёзным видом напоминает Кэт.

— Блин! Это просто какой-то пиздец! – возмутился Тайлер и побежал вслед за Дюком.

— Меня беспокоит тот же вопрос, что и Тайлера, – продолжила Анора.

— Это же доктор Дэймон, думаю, он знает, что делает. Его методы всегда были нестандартными, но, как показывает практика, верными, — ответила Кэт.

— Лана! – коллеги обернулись на крик доктора Дэймона, вышедшего из кабинета.

— Вы мне? – уточняет Лия, видя, что смотрит он именно на неё.

— Доктор Дэймон, я Лия, – улыбаясь, поправляет его.

— Ага, зайди ко мне в кабинет.

Зайдя в кабинет доктора Дэймона, Лия невольно ощутила трепет. В глубине души расцветала надежда: наконец-то он обратил на нее внимание.

— Доктор Дэймон, чем обязана? – спросила она, стараясь сохранить ровный тон.

Он даже не поднял взгляда от ноутбука.

— Собери документы Аноры, Тайлера и Дюка. Попроси их написать заявления на трудоустройство. Отнеси всё Моррисону. Потом отправляйся в архив, найди медицинскую карту номер 2056 за 2024 год. Предупреждаю: там завалы. Ищи столько, сколько потребуется.

Лия сдержала вздох.

— Хорошо, доктор Дэймон. Что-нибудь ещё? Может, принести вам чай?

— Да, спасибо, Лана.

— Лия, — мягко поправила она.

— Ага, — бросил Джек, увлечённый чем-то в ноутбуке.

Тем временем в комнате отдыха Кэт и Анора пили чай. Кэт явно была не в духе – то и дело нервно потирала предплечья, дёргала ворот блузки, словно её раздражала собственная кожа. Это не могло ускользнуть от внимательного взгляда Аноры.

— Что с тобой, Кэт? — спросила она, поставив чашку на стол.

— День тяжёлый. Перенервничала, и вот, псориаз обострился, — Кэт с досадой провела рукой по покрасневшему участку на запястье.

— Из-за пациентки? – тихо уточнила Анора.

— Из-за неё тоже, — Кэт отвернулась к окну, избегая взгляда подруги.

Анора мягко положила ладонь на её руку, останавливая беспокойные движения.

— Кэт, что происходит? Расскажи.

Кэт замерла, сглотнула. Слова давались с трудом.

Сегодня днём я меняла капельницу нашей пациентке. Она закашлялась, и её кровь попала на меня, на руки.

— И что? По всем показателям она не заразна.

— Понимаю. Но мы всё равно не знаем, что с ней. Мало ли, — Кэт обхватила себя руками, будто пытаясь сдержать внутреннюю дрожь.

— Кэтрин, — Анора взяла её за плечи, заставила посмотреть в глаза. — Не изводи себя. Это точно не заразно, — её голос звучал твёрдо.

В комнату отдыха стремительно влетела Лия. Быстрыми, отточенными движениями заварив чай, она обратилась к Аноре:

— Поздравляю, ты принята на работу. Документы и заявление неси мне в архив — я буду там. Доктор Дэймон поручил мне найти медицинскую карту номер 2056 за 2024 год.

С лёгким стуком высоких каблуков Лия развернулась и вышла, оставив после себя едва уловимый шлейф парфюма.

— Забавно, — хмыкнула Кэт, едва дверь захлопнулась.

— Что? – настороженно уточнила Анора.

— Всем, кто работает здесь с 2024 года, прекрасно известно: медицинской карты с таким номером просто не существует, — Кэт усмехнулась, играя ложечкой в пустой чашке. — Доктор Дэймон в своём репертуаре.

***

— Доктор Дэймон, ваша э-э... благоухающая Пуся ждёт вас в лаборатории, – запыхавшись, выпалил Тайлер.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась – в кабинет ворвался Моррисон. Его лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Заметив Тайлера, того самого, что стоял сейчас в проходе, с ног до головы покрытого грязью, Моррисон на секунду замер, а затем его взгляд стал ещё более яростным.

— Джек, твою мать! Какого чёрта в нашей лаборатории делает дохлая собака?! — его голос эхом разнёсся по помещению. — Ты что, всерьёз заставил их выкапывать эту псину?! У них другой работы нет?! Это же... Это просто унижение какое-то! Ты не хочешь объясниться? Или, может, извиниться?!

— Точно, пойду извинюсь перед Пусей за столь срочный вызов с того света, – бросил Джек, стремительно проходя мимо Моррисона.

***

В лаборатории он действовал с хирургической точностью. В считанные минуты тело собаки оказалось вскрыто. Джек методично исследовал органы, уделяя особое внимание содержимому желудка. Его пальцы двигались уверенно, глаза не упускали ни малейшей детали. И вот – в глубине желудка он обнаружил странный тёмный комок. На лице Джека мелькнула та самая улыбка: едва заметная, но полная холодного триумфа.

За стеклянной дверью собрались коллеги, включая Моррисона. Они молча наблюдали за происходящим, словно за спектаклем, где главный актёр не произносит ни слова.

— Я знаю эту улыбку, — тихо произнесла Кэт. — Он что-то нашёл. Головоломка в его голове сложилась. А значит, девочка будет жить.

Услышав это, Анора облегчённо улыбнулась, в её голове появилась надежда, что девочку можно спасти, и снова благодаря гениальности и упёртости доктора Дэймона.

Выходя из лаборатории, Джек видит заинтригованные лица коллег в ожидании ответов.

— Не томи, Джек! Что ты там нашёл?! – не сдерживается босс.

— У неё острое отравление нафталином.

— У собаки?- уточняет Дюк.

— Вообще-то я имел в виду нашу пациентку, но да, у собаки тоже, — ответил Джек.

— Что за бред! Какой ещё нафталин. Зачем девушке есть шарики от моли?! – Возмущается Тайлер.

— Термины, — произносит Джек, и это единственное слово остаётся для всех загадкой. — В желудке собаки я нашёл термита. Эти насекомые вырабатывают нафталин, чтобы защитить свои гнёзда, — судя по всему, они расселились по всему дому нашей умирающей пациентки.

Все собравшиеся не понимают Джека, молча смотрят в надежде разъяснения, каждому хотелось понять суть проблемы и как это всё связать. Видя не догоняющие взгляды коллег, Джек продолжил:

Нафталин — жирорастворимый газ. Девушка вдыхает его, и он накапливается в жировых клетках. Когда она попала в больницу, а я напоминаю вам, что изначально она попала сюда две недели назад, ей назначили здоровую диету. Она начала худеть, а организму нужна энергия — и этот газ принялся расщеплять жир. В этот момент «шлюз» открывается: яд высвобождается в кровоток.

— Значит, массивное внутреннее кровотечение и отказ печени вызваны отравлением нафталином? И всё, что требуется, — это напичкать её калориями? — уточняет Анора.

— Верно, Бацилла. Если мы не начнём активно подкармливать её калорийной пищей, организм продолжит сжигать жир, и тем самым будет всё сильнее отравлять себя.

— Но почему отравление только у неё? У матери его нет? – уточняет Тайлер.

— Потому что девочка жила одна, – объясняет Анора. — В том доме, вместе с собакой, что умерла. А её мать проживает в доме напротив.

— Передайте матери, чтобы принесла что-нибудь калорийное — то, что дочь любит больше всего, и лично покормила её. А после пошлите мать к термитам, нужно избавить от них дом.

Анора была поражена его открытию, как можно было ко всему этому прийти, просто увидев фото собаки. Ей никогда не дорасти до его гениальности. Таким нельзя стать, таким нужно родиться. Восхищение его мудрости в ней только росло.

До конца рабочего дня остался час, и, мягко говоря, день был очень нервным и тяжёлым, как насчёт сходить куда-нибудь отдохнуть? – предлагает Кэт.

— Я за, куда пойдём?

— Мм... Сегодня открытие клуба, тут недалеко, кажется, «Эрос» называется. Там и отдохнём. После такого дня мы это заслужили.

Джек Дэймон

— Здесь чертовски шумно, и народу тьма, — поморщился Джек, окидывая взглядом переполненный зал.

— Ну а чего ты хотел? Клуб только открылся, — пожал плечами Оливер. — Вон барная стойка. Пойдём, перехватим чего-нибудь.

Они протиснулись к бару. Оливер небрежно опёрся на полированную поверхность и бросил бармену:

— Один бокал виски и чай, пожалуйста.

повернувшись к Джеку, добавил:

— Может, всё-таки составишь компанию? Выпьешь?

— Нет, спасибо. Эта дрянь мне ни к чему.

— Как знаешь. А я выпью, — Оливер ухмыльнулся, поднял бокал и в один глоток опустошил его. На мгновение прикрыл глаза, явно наслаждаясь послевкусием.

— Слышал, тебе перевели пациентку с внутренним кровотечением, узнал, что с ней?

— Да.

— Ну расскажи в двух словах, — настаивает Оливер.

— Термины. Нафталин.

— Да я же не в буквальном смысле! — он поворачивается к бармену и жестом указывает на пустой бокал. — Повтори.

— Если ты нажрёшься, я не повезу тебя домой, — предупреждает Джек.

— Спасаешь пятнадцать минут своего времени?

— Спасаю свой салон от твоей блевотины.

— Расслабься, я не собираюсь нажираться. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Джек молча смотрит на свою кружку чая, о чем то думая, и отвечать другу он явно не торопится.

— Джек, я ведь не идиот, знаю, что тебе нужен совет, и точно не о работе, так как в своём деле ты лучший из лучших, тут тебе точно советы не нужны. Остаётся только одно. Как ты там её называешь? Бацилла! — догадывается Оливер.

— Анора, – поправляет Джек.

— Ано... Стоп, что? Ты даже имя её помнишь? – улыбается Оливер. – Ну тогда дела серьёзные. Это явно не увлечение, а что-то большее, да? – Оливер выпивает стакан.

— Примерно то же, что у тебя с Нервяком, – серьёзно заявляет Джек.

— А ну ка! Например??

— Например, когда мысли заполнены только ей, когда ищешь её глазами, когда она рядом, время летит незаметно, когда слышишь ее голос, становится тепло на душе, когда обнимаешь её, ощущаешь трепет в сердце, когда ей страшно, ты хочешь ее защитить, когда ее красота пленит тебя, когда просыпаешься с мыслью о ней и засыпаешь с её именем в сердце. Дальше продолжать?

В этот момент Оливер перестаёт улыбаться и останавливает Джека:

— Черт, остановись! И давно я себя так выдаю?? – серьёзно спрашивает Оливер.

— Почти сразу, как на работу устроилась Кэт, — серьёзно отвечает Джек.

— И всё тоже самое ты чувствуешь к Аноре??

— Да, – уверенно ответил Джек.

— Я видел, что тебе она нравится, это очень заметно, но чтобы так, Джек, я даже не знаю, хорошо это или плохо. — Повернувшись к бармену, Оливер жестом руки показывает на пустой бокал, чтобы его опять наполнили.

— Я не думал, что так серьёзно. Джек, если ты не знаешь, я объясню, эти чувства называются «любовь». Я думал, у тебя это может быть только к работе.

— Я не знаю, что это, любовь или нет. Просто что-то чувствую.

— И что ты собираешься делать? — интересуется друг.

— Теперь уже не знаю.

— Теперь? — не понимает Оливер.

Ты сказал, я могу обломать крылья бабочки, ты озвучил то, что я сам держу внутри себя, я боюсь того же. Но если честно, думаю, кто-то их обломал еще до меня.

Оливер не понимает Джека, вопросительно смотрит на него, надеясь на скорейшее разъяснение.

— Мы застряли в лифте сегодня утром.

— Ого, с этого места поподробнее, — Оливер выпивает бокал виски и любопытно ждёт продолжения.

В лифте у неё начался ПТСР. Она думала, что я хочу на неё напасть. Думаю, ранее она была подвержена нападению, и, скорей всего, именно в лифте. А ещё у неё шрамы на запястье, думаю, она хотела себя убить.

— Шрамы старые или свежие? – интересуется Оливер.

— Два точно старых, а вот один, думаю, полгода назад, максимум год.

— Ты спрашивал её?

— Пытался. Она не идёт со мной на контакт. Я её раздражаю, — спокойно отвечает Джек, запивая чай.

— Удивительно, а ты ведь хороший человек! – с ироничной ухмылкой произнёс Оливер, покачивая головой.

Джек лишь приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Знаешь, тебя всегда все хотят. Я тебе даже завидовал: тебе ничего делать не надо — девушки сами липнут, как мухи на мёд. Посмотри вокруг, в этом клубе полно красоток, и почти каждая то и дело бросает на тебя взгляды. Но ты... ты выбрал ту единственную, которая держится от таких, как ты, подальше. По ней сразу видно: пай-девочка. Скромная, нежная, тихая.

Джек усмехнулся, подымая кружку с чаем.

— Из тебя вышел бы никудышный профайлер, — спокойно отозвался он. — Она не тихоня. Просто ты не видишь, что скрывается за этой внешней сдержанностью.

— Тебе видней. Может, тебе сказать о своих чувствах ей? – предлагает Оливер, выпивая ещё стакан виски.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Купи цветы, позови в кино и скажи, что она тебе нравится, — заикаясь, говорит уже пьяный Оливер.

— А почему ты до сих пор не сделал это?

— Потому что у Кэт есть другой, — обречённо ответил Оливер, опрокидывая в себя еще бокал. — Джек, пока я пьяный, скажу! Если тебе нравится Анора, хватай! Если не ты, возьмёт кто-то другой, и будешь потом, как я, локти кусать. Я даже сейчас говорю с тобой и вижу её, даже здесь она мне мерещится, — выплёвывает пьяный Оливер, глядя в центр зала на танцующих девушек. — Моя красавица Кэт.

Джек обернулся, следуя за взглядом Оливера, и замер, поражённый. В глубине зала, в вихре музыки, танцевала Кэт, не одна, рядом с ней двигалась Анора, и их движения сливались в завораживающий дуэт.

Сердце Джека сбилось с ритма. Он не мог отвести глаз. Девушки танцевали очень красиво, привлекая внимание многих мужчин. Движения Аноры отзывались в нём острым, почти болезненным волнением. Её кудри, распущенные и живые, струились по плечам, касались её белой блузки, прилипали к разгорячённой коже. В полумраке зала её декольте мерцало, словно приглашая взгляд скользнуть ниже. Джинсы, облегающие с безупречной точностью, подчёркивали линии её тела – плавные, манящие, совершенные.

Он ловил каждое её движение: поворот головы, взмах руки, лёгкий наклон корпуса. В этих жестах было что-то первобытное, искреннее – будто она не танцевала, а говорила без слов, раскрывая душу в ритме музыки. И Джек слушал. Затаив дыхание, он впитывал каждый миг, чувствуя, как внутри разгорается огонь – неукротимый, всепоглощающий.

В этот момент мир сузился до неё. До её танца. До биения его собственного сердца, которое, казалось, готово было вырваться из груди.

В какой-то момент смотреть на неё стало невыносимо. Осознание, что он не вправе коснуться её, обожгло изнутри – словно острый осколок льда, вонзившийся в грудь. Анора притягивала его, как магнит, и это притяжение было сильнее воли, сильнее разума. Эта девушка целиком и полностью отзывалась в нём настойчивой пульсацией – будто кровь в венах превратилась в расплавленный металл.

Он резко отвернулся к барной стойке, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Горячий чай обжёг губы, но это ничто по сравнению с огнём, пожирающим его изнутри.

— Тебе не мерещится, это Нервяк, – произнёс он хрипло, почти грубо, стараясь заглушить в голосе дрожь. – Танцует с Бациллой.

— То есть ты хочешь сказать, что там сейчас действительно они?

—Да.

— И прямо сейчас к нашим девочкам какие-то мудаки тянут свои похотливые руки? – с трудом выговаривал Оливер, его речь слегка заплеталась от выпитого.

— Да, там наши девочки, и к ним... ЧТО? – Джек резко развернулся, осознав смысл слов друга. В его взгляде вспыхнула ярость, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я уложу их, Джек. Чур твой слева, я беру тех двоих справа, – серьёзно заявляет Оливер, встав с барного стула, он уверенно направился к ним.

***

— Нам не нужна компания, мы просто отдыхаем, – холодно произнесла Анора, отстраняясь и чётко обозначая дистанцию.

— Красавица, отдыхать с нами — это особый вид удовольствия. Сегодня вам повезло: мы как раз хотим показать вам, что такое настоящий кайф, — с назойливой ухмылкой протянул один из парней, приближаясь ещё на шаг.

— Мы получим настоящее удовольствие, если вы исчезнете так же внезапно, как появились, – резко парировала Кэт, её голос звенел от сдержанного гнева.

— Не трогай меня! – резко выкрикнула Анора, с силой отталкивая самого напористого из них, который уже прижал её к себе.

— Расслабься, красавица, тебе понравится, — процедил тот, не отступая и пытаясь прижать её к себе ещё плотнее.

— Эй вы, петушары! – громогласно вскрикнул Оливер, обращаясь к парочке, обступившей Кэт. — Отошли от неё! А не то я вам сейчас зубы пересчитаю – и не в алфавитном порядке!

Кэт ошарашенно уставилась на своего начальника. В её взгляде читалось неподдельное изумление: «Он тут что делает?»

Парни, вместо того чтобы струхнуть, лишь загоготали в ответ. Видимо, угрозы в исполнении слегка покачивающегося Оливера показались им чем-то средним между цирковым номером и забавной пантомимой.

Оливер, не теряя боевого задора, принялся демонстративно разминать кулаки и показывать воображаемые приёмы – то ли из бокса, то ли из кунг-фу, то ли из собственного фантазийного стиля «пьяный медведь».

Кэт лишь раздражённо закатила глаза, наблюдая за пьяным начальником. Переживая за него.

Один из парней, сохраняя ледяное спокойствие, просто шагнул вперёд, небрежно толкнул Оливера в плечо, и вот он уже эпично распластался на полу, словно бревно, свалившееся с грузовика. Весь запас виски, потреблённый за вечер, решительно отказывался помогать с быстрым подъёмом.

Тем временем Джек, стоявший напротив Аноры и того наглеца, который всё ещё не отпускал её, холодно произнёс:

— Кажется девушка не хочет с тобой танцевать.

Анора теряет дар речи, она никак не могла даже подумать, что доктор Дэймон может оказаться в подобном месте. Её охватило странное чувство стыда, будто её застали за чем-то неприличным, хотя она всего лишь пыталась отбиться от назойливого кавалера. Щеки невольно вспыхнули, и она поспешила отвести взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

— Доктор Дэймон, я справлюсь сама, – бросила Анора, повернувшись к своему домогателю.

Резким движением она врезала наглецу головой прямо в нос. Тот даже не дрогнул, лишь ухмыльнулся, а вот Анора тут же схватилась за собственную переносицу, тихонько зашипев от боли.

Джек замер в немом изумлении. Такого лихого, но откровенно провального манёвра он от неё явно не ожидал.

— Бацилла, может, всё-таки я? – с едва сдерживаемой улыбкой спросил он, глядя, как она морщится, потирая нос.

— Ага, да, — сквозь стиснутые зубы выдавила Анора. Убрав одну руку от лица, она с героическим усилием подняла палец вверх, изображая знак «класс». — Почему бы и нет?! Не возражаю.

Джек рванулся вперёд – молниеносно. Удар в челюсть – чёткий, выверенный, без лишнего размаха. Противник даже не успел осознать, что произошло: его ноги подкосились, и он рухнул на пол, погрузившись в беспросветный нокаут.

Друзья поверженного, взбешённые и готовые рвать на части, ринулись на Джека. Он смело двигался, как хищник: уклонялся, будто скользя между ударами, каждый раз оказываясь в безопасной зоне. Его контратаки были лаконичны и беспощадны, ни одного лишнего движения, только точные, выверенные удары, бьющие точно в цель.

Один за другим противники теряли боевой настрой. Второй рухнул, схватившись за челюсть, третий с глухим стоном осел на пол, так и не поняв, что именно его свалило.

Джек, слегка запыхавшись, обернулся к Аноре. Подойдя ближе, он мягко шлёпнул её по рукам, которые она всё ещё прижимала к носу.

— Ну-ка дай взглянуть, — произнёс он серьёзно, пытаясь разглядеть масштабы «катастрофы». — Не прячь лицо, Бацилла. Я должен оценить масштаб бедствия.

В этот момент за его спиной раздался характерный хруст разбитой бутылки – и ещё один «боец» беззвучно осел на пол. Оливер, с видом триумфатора и слегка шаткой походкой, поднял обломок горлышка, будто трофей:

— Ну что, кто ещё хочет попробовать? – провозгласил он, покачиваясь, но сохраняя боевое настроение.

— Анора, не дёргайся, — тихо, но твёрдо произнёс Джек, полностью сосредоточившись на её повреждённом носу.

Его большой палец осторожно, почти невесомо коснулся её кожи, стирая тонкую струйку крови. Движение было настолько бережным, что Анора невольно замерла, почувствовав странное тепло, разливающееся от этого простого прикосновения.

— Всё в порядке. Разбито, но не сломано, — с облегчением выдохнул Джек, внимательно вглядываясь в её лицо.

Он быстро огляделся и, заметив соседний столик с ведёрком льда и шампанским, решительно направился туда. Вернувшись, он аккуратно обернул несколько кубиков льда в салфетку.

— Спасибо, я сама, – смущённо пробормотала Анора, инстинктивно отступая на шаг назад. Её щёки залились румянцем – то ли от боли, то ли от непривычного внимания.

Джек лишь слегка приподнял бровь, не сводя с неё взгляда.

— Давай-ка без геройств, — мягко, но настойчиво сказал он, снова приближаясь. — Так будет лучше.

Его рука медленно поднялась, и Анора, поколебавшись мгновение, всё же позволила ему приложить холодный компресс к своему носу. В этот миг время словно замерло. Лёгкое прикосновение его пальцев, прохлада льда, приглушённый гул клуба – всё слилось в один насыщенный, почти осязаемый момент. Анора почувствовала внутри едва уловимую искру – тонкую, как паутинка, но живую, тёплую. Она пробежала по коже, отозвалась лёгким трепетом в груди.

Ей было приятно его внимание – не показное, не поверхностное, а настоящее, сосредоточенное.

Ощутив эту непривычную слабость рядом с ним, Анора поспешила взять себя в руки. Ей нужно было срочно отстраниться, пока эти странные, тёплые ощущения внутри не стали слишком явными.

— Кэт, я, пожалуй, поеду домой, – произнесла она, оборачиваясь в поисках подруги. Но рядом никого не было.

— Она пошла вызывать такси для Оливера, – спокойно пояснил Джек. – Я краем уха услышал, когда брал лёд.

— Ясно, — Анора всё ещё чувствовала смущение, пульсирующее где-то под кожей. Она сделала небольшой шаг назад, пытаясь вернуть себе привычную дистанцию. — Спасибо, доктор Дэймон, что заступились за меня. То есть за нас с Кэт. Надеюсь, вы не пострадали?

— Разве что моя психика — от твоего весьма курьёзного удара головой, — с лёгкой улыбкой ответил Джек, и в его глазах мелькнул тёплый, почти ласковый блеск.

— Ну, я человек непредсказуемый. Надеюсь, ваша психика это поймёт и восстановится, – с едва заметной улыбкой парировала Анора. — Я, пожалуй, пойду.

— Я тебя отвезу, — твёрдо, без тени сомнения произнёс Джек.

— Не надо! Доктор Дэймон, я вызову такси, сейчас... только вспомню, где моя сумочка, – резко развернувшись, Анора рванула в сторону и в тот же миг с силой врезалась в столик с бокалами.

Хрустальная россыпь зазвенела, закачалась, грозя обрушиться на пол. Анора, потеряв равновесие, уже начала клониться вперёд, но в последний момент сильные руки подхватили её за талию, мягко, но уверенно прижав к себе.

Она ощутила тепло его рук сквозь ткань своей блузки, услышала ровное, чуть учащённое биение его сердца, вновь, как утром в лифте. Запах его парфюма – терпкий, с нотками древесины и моря – окутал её, вытесняя все остальные ощущения.

— Вот твоя сумочка, — Джек показывает на её плечо, на котором весит маленький мешочек, похожий на клатч. — Бацилла, я отвезу тебя домой, и это не обсуждается. Ещё неизвестно, во что ты в такси вляпаешься! Не хочу завтра читать в новостях: «Пассажирка, севшая в такси, забыла, где живёт, и вместе с водителем объехала все микрорайоны города в поисках того самого дома с розовым кустом». — В голосе Джека звучала та самая непоколебимая уверенность, которая обычно не оставляет пространства для возражений.

***

Оливер и Кэтрин стояли на парковке у клуба, дожидаясь такси. Прохладный вечерний воздух мягко обволакивал, словно пытаясь привести мысли в порядок. Рядом Кэтрин: её спокойная уверенность и лёгкий аромат духов действовали на Оливера неожиданно отрезвляюще.

Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на реальности, на тусклом свете фонарей, на шорохе листвы, на едва уловимом ритме ночного города. Алкоголь ещё плескался в голове, но уже не застилал разум плотной пеленой.

— Оливер Винтер, я никогда не видела вас таким, — Кэтрин улыбнулась, старательно подбирая формулировку, которая не заденет его самолюбие.

— Таким пьяным? – с лёгкой иронией подхватил Оливер, опережая её.

— Таким расслабленным, — изящно выкрутилась она.

Оливер рассмеялся, поправив галстук, который уже давно потерял строгую симметричность.

— Вот что бывает с начальником, когда его правая рука уходит в отпуск на две недели. Обычно я не пью — ну, может, раз в полгода. Сегодня решил: пора отдохнуть.

— Я вас не осуждаю. Спасибо, что пришли на помощь. Нам повезло, что там оказались вы с доктором Дэймоном.

Он покачал головой, глядя куда-то в темноту парковки.

— Я, конечно, сегодня перебрал. Думал, всех убью, когда увидел их рядом с вами. Но, как выяснилось, переоценил свои возможности.

— Вы уничтожили их унижением, обозвать всю компанию «петушарами» — это было эпично, — смеётся Кэт. — Да и потом, одного вы здорово огрели бутылкой. Вот только рубашку жалко, она вся в вине, — Кэтрин замечает пятна на рубашке Оливера.

— Это всего лишь рубашка, отстираю, — отмахивается Оливер. — Петушары?? Я действительно так сказал?!

Кэтрин покачала головой, но в её глазах светилось неподдельное веселье.

— Знаете, в трезвом виде вы — образец профессионализма. В слегка нетрезвом — источник незабываемых перформансов.

Такси, наконец, подъехало, прервав их разговор. Оливер галантно открыл дверь, пропуская Кэтрин вперёд.

— Такси я вызывала не себе. – Напоминает Кэт.

— Я не оставлю тебя здесь одну. Нам по пути, он развезёт нас по домам.

— Я не могу, там Анора.

— Кэтрин, с ней доктор Дэймон, поверь мне, он отвезёт её домой, зуб даю. Я либо еду с тобой, либо не еду вообще. А вот, кстати, и они, — Оливер кивнул в сторону входа в клуб, откуда как раз появлялись Анора и Джек.

— Анора, ты на такси? – уточнила Кэт.

— Нет, я отвезу её домой, – твёрдо ответил Джек, открывая дверь своей машины.

— Напиши мне, когда приедешь, — последнее, что сказала Кэт, прежде чем сесть в такси вместе с Оливером.

Вечер был душный, воздух пропитан запахом разогретого асфальта и далёких грозовых туч. Анора молча скользнула на пассажирское сиденье, застёгивая ремень. Джек завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади неоновые огни клуба и гул ночной жизни.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Анора смотрела в окно, наблюдая, как размытые огни фонарей сливаются в длинные полосы. Джек сжимал руль чуть крепче, чем требовалось, его профиль в тусклом свете приборной панели казался высеченным из камня.

— Ты в порядке? – наконец нарушил он молчание, не отрывая взгляда от дороги.

Анора медленно повернула голову. В её глазах читалась смесь усталости и всё та же неловкость.

— Да, доктор Дэймон. Просто устала.

Джек кивнул, словно понимая больше, чем она готова была сказать. Машина свернула на тихую улицу, где редкие фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Где-то вдали раздался раскат грома, первый предвестник надвигающейся грозы.

— Извини, но я хочу знать, что с тобой случилось? – голос Джека звучал настойчиво, почти требовательно.

— Вы сами всё видели. Мы просто танцевали...

— Я не об этом, Анора, — в его тоне прорезалась сталь. — Имею я право знать? Хотя бы в знак благодарности?

Она резко вскинула голову:

— Благодарности?

Джек на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел ей прямо в глаза – серьёзно, почти жёстко, и тут же снова сосредоточился на движении.

— По таким клубам опасно ходить. Слишком много отбитых мразей.

Анора невесело усмехнулась:

— Доктор Дэймон, поверьте, их хватает не только в клубах.

— Например, в лифтах, да? — он бросил на неё короткий, пронзительный взгляд, явно ожидая реакции.

— Я не отстану. Не тяни неизбежное, я всё равно узнаю правду, — Джек ритмично постукивает пальцем по рулю, голос звучит твёрдо, без намёка на уступку.

Анора резко поворачивается к нему, в глазах – искрящаяся злость.

— Я не понимаю, зачем вам это нужно. Вы суёте нос не в своё дело, доктор Дэймон.

— Это моё дело — и как врача, и как твоего начальника, — он не повышает голоса, но каждое слово звучит как удар молотка по наковальне.

— Я не просилась к вам на работу. Это было ваше желание, не моё, — она скрещивает руки на груди, словно закрываясь от его настойчивости.

— Я хочу помочь. Если ПТСР был однажды, будет и второй, — в его тоне ни тени сомнения.

— Не будет. Не теряйте время напрасно, — Анора отворачивается к окну, голос становится ледяным. — Я не собираюсь удовлетворять ваше любопытство. Это личное. И прошу: не возвращайтесь к этому разговору никогда.

Пауза. Дождь за окном усиливается, капли барабанят по крыше машины, словно вторя напряжённому диалогу.

— А что касается благодарности, — она делает паузу, подбирая слова, — Я обязательно вас отблагодарю.

Джек сжимает руль чуть сильнее, костяшки белеют. Он хочет что-то сказать, но сдерживается. Вместо этого лишь кивает, глядя вперёд на размытую дождём дорогу.

— Тогда я назначу тебе терапию у психолога.

Голос Джека звучит ровно, без намёка на компромисс. Анора резко разворачивается к нему, глаза сверкают гневом.

— Я сама решу! — её пальцы впиваются в край сиденья.

— Бацилла, это не обсуждается, — он даже не поворачивает головы, сосредоточенно ведёт машину сквозь стену дождя.

— Всё, хватит! Остановите машину! — она тянется к ручке двери.

— Ага, сейчас. Я же всегда выполняю приказы слабоумных женщин, — его губы кривятся в едкой усмешке, но руки твёрдо держат руль.

— Вы... Вы меня слабоумной назвали?!

— Это я ещё смягчил, — Джек наконец бросает на неё короткий, обжигающий взгляд. — Только слабоумная может требовать остановить машину посреди пустой трассы, в ливень, ночью. Тебя сегодня клуб ничему не научил?

Анора вдруг замолчала, облизнула губы и, откинув волосы за спину, принялась массировать переносицу.

— Сильно болит? – негромко спросил Джек.

— Терпимо, — ответила она, не поднимая глаз. — Где вы так научились драться?

— Десять лет боксом занимался. В двадцать три бросил.

— Почему?

Вся жизнь ушла в медицину, на хобби времени не оставалось. Сложно было совмещать.

— То, как вы с ними, — Анора запнулась, чувствуя, как вспыхнули щёки, — было впечатляюще.

— Спасибо. Ну а ты?

— Что? – она растерялась.

— Танцуешь давно?

— С восьми до двенадцати лет. Современную хореографию.

— Впечатляет, — Джек улыбнулся, и Анора невольно улыбнулась в ответ, ещё больше заливаясь румянцем.

— Значит, в двенадцать... — он не закончил фразу, но улыбка Аноры медленно начала угасать.

— Приехали, — Джек затормозил у её дома. Заметив, что Анора всё ещё трёт свой носик, он решил вмешаться.

— Спасибо, доктор Дэймон. За то, что защитили, и за то, что подвезли. С меня должок.

— Бацилла, нос быстрее пройдёт, если ты перестанешь его трогать.

Джек осторожно приподнял её подбородок.

— Дай ещё раз посмотрю, — прошептал он, нежно касаясь распухшего носа. — Что, так сильно болит? — Она поморщилась, но не отстранилась.

Джек приблизился настолько, что почувствовал на своём лице тёплое дыхание. Его ладонь осторожно легла на её щёку, пальцы едва скользили по нежной коже. Взгляд невольно замер на разбитом носу – даже капля крови, застывшая у носа, казалась не увечьем, а странным, почти художественным акцентом, подчёркивающим её необычную красоту.

Глаза скользили по её лицу, запоминая каждую деталь: розовые щёки, пылающие, как закатное небо; яркие глаза, в которых плясали неведомые огоньки; пухлые губы, манящие, словно запретный плод; ямочки, появляющиеся при каждом едва уловимом движении; крошечная родинка на щеке – будто поставленная самой судьбой для завершения этого совершенного портрета. Нежность снаружи – и пламя внутри.

Внутри него бушевал ураган. Эта контрастная смесь завораживала, лишала воли, заставляла сердце биться в бешеном ритме. Он невольно подался вперёд, чувствуя, как желание накрывает с головой. Ещё секунда, и он коснётся её губ. Всего одно движение...

Почувствовав его опасную близость, Анора сделала резкий рывок – дверца распахнута, она уже на улице.

— Доброй ночи, доктор Дементор, — бросила она через плечо, и в голосе звучала насмешка, приправленная чем-то неуловимым.

Джек замер на мгновение, затем медленно выпрямился. Губы сами растянулись в улыбке, той самой, от которой у многих женщин подкашивались колени. Он завёл двигатель, не сводя взгляда с её фигуры. Наблюдал, как она идёт к дому.

Только когда дверь за ней закрылась, он тронулся с места. В салоне ещё витал её аромат – тонкий, дразнящий.

В зеркале заднего вида отражалась ухмылка человека, который знает: это только начало.

***

— Анора, кто тебя подвозил? – мама буквально излучает любопытство, едва дочь переступает порог.

— Ты что, следишь за мной? – Анора приподнимает бровь.

— Ну что ты! — мама делает невинное лицо. — Просто увидела в окно, как во двор въехала эта э-э махина. И из неё вышла ты.

— Это доктор Дэймон меня подвёз. Мой начальник.

— Ничего себе! Доктора теперь на таких танках разъезжают?

— Мам, он главный врач больницы. Конечно, он неплохо зарабатывает. И его диссертации наверняка дают ему хорошие премии.

— А когда он успел стать твоим начальником?

— Сегодня. Предложил мне работу.

— А он только начальник или... — мама многозначительно замолкает.

— Мам, пожалуйста, давай без глупых вопросов. Это просто начальник. Я очень устала, хочу лечь. Где мои тапочки?!

— Просто странно, что он подвёз тебя домой.

— Случайность, долго рассказывать.

— А я не тороплюсь! — мама загораживает путь к отступлению. — Ну? Он уже ухаживает за тобой?

Анора молча ныряет под тумбочку в холле – ищет тапочки, будто это спасёт её от материнского допроса.

— Это он тебе работу дал? — мама не сдаётся, следуя за дочерью тенью.

Анора уже не слушает, шаря рукой под креслом.

— Кем тебя взяли? Какая зарплата? – вопросы сыплются, как горох.

— Он тебе нравится?! Вы предохраняетесь?! — выкрикивает мама в последний момент, когда Анора уже хватается за дверную ручку и, громко хлопнув дверью, закрывается в комнате.

— Я тебе сейчас как хлопну!!! – доносится из-за двери раздражённый мамин голос.

Приняв душ и переодевшись в пижаму, Анора наконец добралась до постели. Усталость навалилась мгновенно – она даже не заметила, как погрузилась в сон.

Резкий звук входящего SMS и ослепительная вспышка экрана телефона ворвались в дрему. Моргнув, Анора нащупала телефон и разблокировала экран.

На дисплее высветилось сообщение с неизвестного номера:

«Завтра в 10:00 у тебя приём у психолога в нашей клинике, я тебя уже записал. Не придёшь на приём – будешь у меня каждый день в лифте работать! Потом зайди к Моррисону – подпиши договор о трудоустройстве».

Анора усмехнулась. Нет сомнений – это доктор Дэймон. Она открыла контакты и добавила номер под именем «Дементор».

Отложив телефон, она натянула одеяло повыше. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, но усталость быстро взяла своё. Глаза сами собой закрылись, и Анора погрузилась в сон – на этот раз без внезапных пробуждений.

***

— Анора, чтобы понять суть вашей проблемы, мне нужно, чтобы вы были открыты и доверяли мне. Тогда у нас всё получится. Давайте попробуем ещё раз. Что вас беспокоит?

Психолог замечает, как Анора сжимается в кресле, её взгляд скользит по стенам кабинета, избегая его глаз. Апатичное настроение девушки буквально висит в воздухе – видно, что она здесь не по своей воле, будто её заставили прийти.

— Хорошо, — наконец соглашается она тихим, безжизненным голосом. — Я здесь потому, что не могу ездить в лифтах.

— Это я понял. Давайте разберёмся, когда это началось? – мягко настаивает психолог, стараясь не давить.

— Десять лет назад, — отвечает Анора, глядя в пол.

— За последние десять лет, с момента, когда всё началось, как часто вы бывали в лифтах?

— Три раза, — шепчет она, нервно теребя край рукава.

— Что вы чувствовали в эти три раза?

Её пальцы замирают. Она глубоко вдыхает, словно собираясь с силами, и наконец произносит:

— Ужас. Непередаваемый страх. Как будто земля уходит из-под ног, а воздух становится слишком густым, чтобы дышать. В эти моменты я просто перестаю существовать. Остаётся только паника.

— Давайте вернёмся в момент, когда всё началось. У вас есть мысли о том, что спровоцировало этот страх? Может, десять лет назад вы застряли в лифте?

— Может, — сухо ответила Анора, не поднимая глаз.

— Анора, я очень хочу вам помочь, а вы очень старательно сопротивляетесь. Я ведь вижу, что вы точно знаете, что стало отправной точкой. Откройтесь мне. Что случилось десять лет назад в лифте? – настойчиво, но без нажима продолжил врач.

Анора почувствовала: он не отступит, будет копать до конца. Внутри всё сжалось, но она вдруг поняла: нужно продолжить, молча сидеть и тянуть время не получится. Глубокий вдох, и слова полились сами:

— Когда мне было двенадцать, я застряла в лифте с незнакомым мужчиной.

— Не бойтесь, расскажите, что было дальше, – мягко подбодрил врач, записывая что-то в тетрадь.

— Он странно на меня смотрел. Будто хотел что-то сделать, но не решался. А потом, — Анора запнулась, пальцы сжались в кулаки. — Потом он расстегнул ширинку...

Она замолчала на три секунды. Взгляд стал твёрдым, почти вызывающим.

И, достав свой орган, он внезапно начал испускать мочу в углу лифта.

Врач оторвал взгляд от записей. В его глазах мелькнуло недоумение, сменившееся разочарованием.

— Вы издеваетесь? – прямо спросил он.

— Нет. С тех пор не могу ездить в лифтах. Они напоминают мне сортир, — Анора выдавила улыбку, в которой читался явный вызов.

Врач медленно отложил ручку, посмотрел на неё с холодной отстранённостью.

— Анора, если когда-нибудь вы действительно решите принять мою помощь, я буду вас ждать. А сейчас, пожалуй, нам стоит завершить сеанс. Запишитесь на приём, когда будете готовы работать всерьёз.

Его тон не оставлял сомнений: разговор окончен.

Выйдя из кабинета психолога, Анора с облегчением выдохнула. Наконец-то этот допрос окончен! Она не сомневалась: доктор Дэймон специально записал её на приём, чтобы через психолога выведать правду. Хитрый ход, но она не позволит ему проникнуть в своё прошлое. Ни ему, ни кому-либо ещё.

Быстрым движением завязав волосы в пучок и поправив воротник блузки, Анора направилась к кабинету директора.

Стук в дверь, глубокий вдох — и она переступила порог.

— Дон Моррисон, я Анора Грей, – представилась она, стараясь держаться уверенно.

— Анора! Очень рад вас видеть, присаживайтесь, — Моррисон дружелюбно улыбнулся и протянул ей ручку вместе с договором. — Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с условиями и подпишите в местах, отмеченных галочками.

Читая договор, Анора едва сдерживала изумление. Когда она добралась до пункта о зарплате, у неё буквально отвисла челюсть. Не веря своим глазам, она перечитала строку ещё раз, потом ещё.

— Дон Моррисон, — осторожно начала Анора, поднимая взгляд. — В договоре верно указана зарплата? — Она развернула лист к нему и ткнула ручкой в заветную цифру.

— Всё верно, — с достоинством подтвердил Моррисон, слегка приподняв подбородок. — Это престижная клиника, Анора Грей. Здесь работают профессионалы высокого класса, и вознаграждение соответствует их уровню. — В его голосе звучала неподдельная гордость за своё учреждение.

— К тому же вы будете трудиться в инфекционном отделении под началом доктора Дэймона. Поверьте, скоро вы придёте ко мне и заявите, что я вам ещё и недоплачиваю — за моральный ущерб, — он произнёс это с абсолютно серьёзным видом, но в глазах плясали ироничные искорки.

Анора невольно усмехнулась.

— Ну, думаю, с учётом премий они частично компенсируют, — она запнулась, осторожно подбирая слова, — все особенности работы с доктором Дэймоном.

Моррисон рассмеялся.

— О, уверяю вас, они покрывают даже больше, чем вы можете себе представить. В нашей клинике умеют ценить тех, кто готов работать с неординарными личностями, — его взгляд стал чуть более проницательным.

— Анора, позвольте дать вам небольшой совет, — произнёс он, слегка понизив голос. — Доктор Дэймон — человек непростой, но гениальный. Его методы могут показаться экстраординарными, но результаты говорят сами за себя. Премии — это не просто компенсация. Это признание того, что вы готовы расти в непростых условиях и работать на пределе возможностей.

***

Выйдя из кабинета директора, Анора едва не столкнулась с Дюком и Тайлером. Те стояли у двери.

— Вас тоже взяли? – с надеждой спросила Анора, чувствуя, как внутри разгорается радостное волнение.

— Ага! – Тайлер широко улыбнулся и хлопнул её по плечу. — Ты уже подписала договор?

— Подписала, — Анора усмехнулась, слегка покачав головой. — Судя по зарплате, я только что заключила сделку с дьяволом.

Дюк рассмеялся, а Тайлер подмигнул:

— Зато теперь мы работаем в лучшей больнице страны! А попасть сюда не так-то просто, до сих пор кажется, что это сон. Кстати, ты была у нашей пациентки сегодня?

— Нет, только собиралась. А что, есть новости?

— По всем показателям ей лучше, — с явным удовлетворением ответил Дюк. — Вчера она съела жирный куриный бульон и жареные котлеты. А сегодня приходила её мать — принесла картошку фри и бургер. Доктор Дэймон оказался прав: у неё было нафталиновое отравление. Та диета, которой она придерживалась, только усугубляла состояние. Сейчас ей значительно лучше.

Анора замерла, переваривая информацию.

— Фантастика, — тихо произнесла она. — Она была в таком тяжёлом состоянии, я уже боялась, что мы ничем не сможем помочь. А оказалось, что её даже не нужно было «лечить» в привычном смысле — просто накормить едой.

Она помолчала, затем решительно вскинула голову:

— Ладно, коллеги, — последнее слово она выделила особым, чуть насмешливым тоном, — пойду к доктору Дэймону. Ему ещё мой договор на подпись дать нужно.

С этими словами Анора развернулась и направилась по коридору, чувствуя, как в груди разгорается непривычное, но приятное ощущение – ощущение начала чего-то нового.

Джек Дэймон

Джек рванулся к двери кабинета психолога – и успел схватить ручку раньше пациента, который как раз собирался войти. Тот замер в недоумении.

— Только что убил пациента на операционном столе. Вырезал не тот орган, — бросил Джек через плечо, а затем, указав на табличку с именем психолога, добавил с едкой усмешкой:

— Мне нужней!

Джек ворвался в кабинет психолога, резко захлопнув дверь перед носом ожидающего пациента. Тот лишь успел недоумённо вскинуть брови, прежде чем массивное полотно отрезало его от происходящего внутри.

Не дожидаясь реакции, он прошагал к креслу и рухнул в него, уставившись на коллегу.

— Ну что там, Дэн? – голос звучал ровно, почти равнодушно, но в глазах читалось напряжённое ожидание.

Дэн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— А ничего, Джек. Ты где её вообще откопал?

— Что, она ничего не рассказала? – Джек приподнял бровь, уже догадываясь об ответе.

— Почему же, рассказала. — Дэн усмехнулся, качая головой. — Очень интересную и тяжёлую историю. Как какой-то мудак застрял с ней в лифте и опорожнился. С тех пор лифты напоминают ей сортир.

По лицу Джека медленно расплылась улыбка, не широкая, но выразительная, полная странного, почти восхищённого удивления. Казалось, выходки Аноры не столько шокировали его, сколько забавляли.

— Что улыбаешься? Ты считаешь это забавным? — в голосе Дэна прозвучало неподдельное раздражение.

— Умная девочка, — протянул Джек, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Думаю, она догадалась, что я приду к тебе за информацией. Ну а, невзирая на ту чушь, что она сказала, — что думаешь? Поделись первым впечатлением, взгляни через призму своего профессионализма.

Психолог откинулся в кресле, сложил пальцы в замок и на мгновение задумался.

— Если то, что ты мне рассказал, правда — словить такую панику в лифте, до галлюцинаций, думаю, у неё отсроченный ПТСР, это серьёзная травма, Джек. Я уверен: она подверглась насилию в лифте в возрасте двенадцати лет, а это — психика несовершеннолетнего ребёнка. Скорее всего, её травма не проработана. Ей нужна помощь, но она старательно от неё открещивается.

Он сделал паузу, подбирая слова.

Проблема, судя по всему, очень глубокая. Страх лифта, вероятно, не единственная её трудность. Скорей всего, она плохо спит, ей снятся кошмары, а иногда посещают суицидальные мысли. Я не удивлюсь, если она перед тем, как войти в панику, или во время неё наносит себе увечья, чтобы прийти в себя.

Джек растерянно опустил глаза. В груди медленно разливалась тяжёлая лава жалости. Самое мучительное – он не знал, как это исправить. Как помочь той, которая так сильно сопротивляется и тебя о помощи не просит?