Read the book: «Курить иль не курить, вот в чем вопрос»

Вот в чём вопрос!

To be or not to be?

To be or not to be?

That is the question!

Сея книга издана благословением Пресвященного Иакова, епископа Нарьяр-Маркского и Мезенского.

2016 год от Р. Х.

© ИД «Русская Арктика», 2016

* * *

От издателя

Рукопись сия была обнаружена мною в ящике стола в каюте, где во время высокоширотной экспедиции (08.09–08.10.2012 г.) я находился, будучи включен в состав экипажа атомного ледокола «Россия». В жизни случается много неожиданного. И листы писчей бумаги, найденные при водворении в каюту главного врача, – из числа таких удивительных происшествий. Содержание статьи показалось заслуживающим того, чтобы размышления автора, кто бы он ни был, стали достоянием многих.

Дальние странствия дарят неожиданные встречи, удивительные находки. И это полярное обретение, думаю, столь же закономерно, что и толстенный том Освальда Шпенглера «Закат Европы» в домике дизелиста закрывавшейся станции «СП-39» – посреди бескрайних льдов суровой Арктики. «Закат (Шпенглеровской) Европы» остался по наследству героям-полярникам юбилейного дрейфа «СП-40», а рукопись неизвестного автора передана по назначению – в Издательский Дом «Русская Арктика».

В данном случае в отсутствии имени логично указать координаты обнаружения трактата «о вреде курения и пользе здравомыслия», ибо ничего другого нам, любезный читатель, не остается.

85°20′ N

142°53′ W

Глава I
Знамение времён

В современном мире курение давным-давно стало повсеместным явлением. Курят на всех континентах, люди всех национальностей и самых различных возрастов, профессий и убеждений; врачи и их пациенты; подростки, дети и старики, стоящие уже одной ногой в могиле; здоровые и безнадёжно больные. И все доводы медицинской науки, которая действительно давным-давно доказала, что курение наносит исключительный вред здоровью человека, при всей своей неоспоримости не очень-то останавливают людей. По крайней мере, дело обстоит именно так у нас, в России. На рационалистическом Западе всё как будто иначе: но суть даже не в том, что здравый рассудок подсказывает курильщику, устрашённому ужасающими картинками на сигаретных пачках, весьма наглядно иллюстрирующими тему заживо разлагающихся легких: остановись! Западный человек, ставший экономической и финансовой составляющей экономической и финансовой системы государства, уже приучен оценивать и планировать своё бытие именно с рациональной точки зрения. Страховка страховкой, однако лечение стоит дорого, а болезнь – это прежде всего лишение самой возможности комфортабельного биологического существования.

Нетрудно понять, что не курить гораздо выгоднее во всех отношениях, чем курить. В итоге Запад массово бросает курить. Впрочем, есть ещё один важный аспект: Запад уже прошёл этап табачной обработки, он уже шагнул намного дальше, – и от «разумно употребляемых» доз наркотиков западная цивилизация вовсе не думает отказываться. В России же проблема курения как была, так и остаётся – несмотря ни на какие законы, запрещающие курение в общественных местах. В России проблема курения по-прежнему актуальна.

Настоящая брошюра написана не с той целью, чтобы содействовать умножению и так огромного числа публикаций, авторы которых убедительно показали и показывают, что курение приносит вред. Безусловно, такие статьи будут появляться, и это хорошо; более того – они необходимы, поскольку люди всех сословий и во все времена учились, учатся и будут учиться исключительно на своём собственном опыте. Притом не следует забывать, что каждое поколение нуждается в наставлении, исходящем от современников, то есть вразумлении и живых свидетелях в общем-то прописных истин.

Такие нравоучительные примеры нам предоставляют те, кто может сообщить авторитетное суждение на данную тему. Как, к слову, бросил курить известный актёр Василий Лановой? – Очень просто. Вот его краткий рассказ.

«Как почти все мои сверстники, в молодости я курил и совершенно не задумывался о том, чтобы избавиться от папиросы. В конце концов, в актёрской среде это один из эффектных штрихов образа, который создаёт человек моей профессии. Шли съёмки фильма «Коллеги» – истории врачей и судеб. Чтобы войти в роль, надо понять её суть – через жизнь. Именно поэтому я пришёл в больницу и оказался «участником» операции на лёгких курильщика со стажем. Трое людей в белоснежных халатах склонились над операционным столом. Кратчайшие реплики – словно кодограмма, воплощавшаяся в приказах хирурга ассистенту и медсестре. Легкие, чуть слышные звуки соприкосновения хирургических инструментов. Операционная, когда в ней разворачивается мистерия, в которой соприкасаются жизнь и смерть, а на грани между ними – человек, и люди, которым дана власть и силы помочь, – завораживает.

Скальпель хирурга вскрыл поражённый курением орган – лёгкие… Чёрная, зловонная, разлагающаяся материя – человеческая плоть… Не могу в полной мере передать впечатление от ужасающего смрада, распространившегося по операционной. Пытаться описать словом этот кошмар – тяжёлый, зловонный, проникающий внутрь тебя и делающий невозможным дыхание, безнадёжное дело. Самое подходящее и, пожалуй, единственно верное определение того, что наполнило воздух операционной и источником которого были больные лёгкие курильщика, – ад. Именно так, я нисколько не преувеличиваю. Вынести, вытерпеть, перебороть отвращение, смешанного с ужасом, я не смог.

В нашей кино-театральной жизни всё слишком прочно связано с профессией: во всех обстоятельствах мы обретаем опыт, который потом в своё время воплощается – на сцене. Профессиональный актёр, достигший много в своём ремесле работы с мыслями и чувствами, меня поймёт. Если актёр не выдерживает испытания, значит, отступает перед тем, что составляет суть его профессии – и жизни, значит опыт действительно за гранью сил. Произошедшее в тот день со мной в операционной стало катарсисом. И слава Богу, что так; что это случилось: с того самого дня я не курю. Больше в моей жизни не было ни одной сигареты.»

Медицинские и нравоучительные издания на тему «о вреде курения» будут и должны вразумлять, во всяком случае, до тех пор, пока курительный табак существует в жизни homo sapiens. Увы, «человек разумный» со времен грехопадения бесконечное число раз демонстрировал примеры пагубного неблагоразумия. Ясно, что бо́льшая часть населения планеты Земля будет участвовать в этом процессе и впредь, как говорится, до скончания века. Эта брошюра призвана рассказать не о том, что курение вредно (уже изъяснено многажды), но о том, что курение есть зло.

Я долго размышлял о том, почему курение есть грех, то есть зло. Общие рассуждения при всей бесспорности аргументации, сводящейся к приговору: «вредно», – всё равно не удовлетворяли. Пытливый человеческий ум не успокоится, пока не найдет правильный ответ, правильный по существу, а не по общим понятиям категорий здоровья и болезни. По правде сказать, мысли о курении как феномене религиозной жизни человека, где слова «благо» и «грех» имеют отнюдь не абстрактно-морализаторское звучание, стали появляться вскоре после того, как я стал христианином. Кроме того приходилось – и довольно часто – в разговорах с курильщиками слышать вопросы, побуждавшие к размышлению именно на эту тему.

Общение с молодыми людьми, студентами духовной семинарии и академии, подтвердили мои опасения: их ответы признать убедительными я не мог. Тем не менее дальнейшее изучение вопроса убедило, что именно в области духовных знаний обретается ответ. А тот факт, что люди, которые, казалось бы, уже в силу своей принадлежности церковному сословию должны были исчерпывающе и правильно объяснить, в чём же, собственно, заключается греховность пресловутого курения, оказались бессильны помочь совопроснику века сего, означало, скорее всего, следующее: в советские времена стремительного приближения населения нашей многострадальной Родины к «светлому будущему» Церковь просто выживала в безвоздушном пространстве всеобщего и «научного» атеизма, а её лучшие умы были заняты более насущными проблемами современности, нежели курение граждан Страны Советов. При этом необходимо учитывать тот факт, что и в нашей стране курильщики в абсолютном своём большинстве не принадлежали к церковной пастве и, как правило, чрезвычайно редко посещали храмы Божии. Чаще всего они переступали порог церкви, будучи формально приглашенными на крестины или пересекали границу между двумя мирами уже окончив свой жизненный путь, то есть в качестве покойников.

Иными словами, лучшие умы Русской Церкви в эпоху семидесятилетнего пленения находились в ситуации, напоминающей известную историю, почти анекдот, произошедшую с прославленным Иваном Петровичем Павловым, как известно, советским гражданином и первым российским ученым, получившим Нобелевскую премию (1905 г.). Однажды Павлов, проходя возле православного храма (ученый оставался привержен укладу жизни прежней, истово верующей, Руси, несмотря на ожесточенную борьбу Советского государства с религией), как обычно неспешно благоговейно перекрестился, надел шляпу, и тут проходивший мимо молодой красноармеец с чувством сожаления и в то же время внутреннего превосходства произнёс, обращаясь к незнакомому старику: «Эх, темнота… Подучиться бы тебе немножко, дедушка!» – И довольный собой посмотрел вслед «дедушке», лишь пожавшему плечами в ответ на сочувствие красноармейца. Нобелевский лауреат, церковный староста Санкт-Петербургского Знаменского собора пошёл своим путём – к настоящему светлому будущему, а гегемон остался ожидать трамвай.

Было бы несправедливым считать, что до того, как наступило – всерьёз и надолго – это самое светлое будущее с безбожными пятилетками и самым настоящим богоборчеством, никто не пытался разобраться с курением, в равной степени захватившим и революционные низы, то есть пролетариат, и контрреволюционные верхи, то есть аристократию родовую и финансовую. О курении написана брошюра самим Павлом Флоренским, – увы, столь же невразумительная, сколь и наукообразная, как и абсолютное большинство его философско-религиозных опусов. По крайней мере, пытаться найти ответ о сути курения в витиеватых глубокомысленных экзерсисах Флоренского дело бесполезное. Самое ценное, что есть в размышлениях Флоренского о курении, это исторический документ, – текст Указа царя Алексея Михайловича. Указ запрещал подданным русского государя употреблять «дьявольское зелье». Уже одно то обстоятельство, что самодержец был столь озабочен распространением «душепагубного» обычая на Руси, говорит о многом. Причём речь в Указе идёт именно и исключительно о том, что употребление табака есть смертный грех, о вреде здоровью ничего не сказано. И это тоже заставляет задуматься: что же видели благочестивые русские люди, жившие в XVII веке, в табакокурении, пришедшем к нам из Западной Европы? Документ, изъявляющий строжайшее царское прещение приверженцам «дьявольского курева», очень интересен. Обратимся к его содержанию и процитируем важнейшие пункты Указа.

«Божиею милостию Мы, Государь и Царь Алексей Михайлович

УКАЗ

Во всенародное известие объявляем и наказуем православных христиан о проклятом табаке, да во известие вам буди. Усмотрено архимандритом Геннадием, что в православных христианах имеется проклятый табак не только в мужеском полу, но и в женском, ввязавшийся в грех смертный… Имеется в православных христианах проклятый табак и в малых сосудех и его – держаще при себе, и нюхающе в ноздри, и кладуще за губу в рот, оскверняюще уста своя, а иные вземши трубку и накладше полну табаку и вземше в рот и сосав в себе, испуская шедый изо рту огнь, аки диавол испускавши искры из себя…

Государь Царь Алексей Михайлович приказал объявить во всенародное известие о проклятом табаке, и о грехе смертном, как народ падает во грех смертный и приказал своему синклиту подозрение иметь, откуда взяся оный проклятый табак… Табаку ону привезли поляки…

Наипаче подтверждаю и молю вас, христиане, да не отлучимся вечных благ. Великий Государь Алексей Михайлович и весь священнический чин молит вас, чтобы не было в вас проклятого табаку.

Царь и Государь Алексей Михайлович.

Архиерей присутствующий

Евстафий Вологодский,

клирик Семен Яковлев.

1650 года, апреля 2 дня».

Павел Флоренский, приведший этот интереснейший исторический документ, заключает: «Такова старая оценка мистической ядовитости табака нашими предками. Новейшие воззрения на табак, на его полную несовместимость со святыней, на его бесопривлекающую способность, в силу утери связи человека с реальностью и, следовательно, вследствие духовного одиночества, подтверждают древние о нём суждения. В беседе с одним отшельником пришлось говорить раз о степени авторитетности некоего лица, носившего наибольший сан Православной Церкви. Отшельник решительно утверждал: «Он здесь ничего не может понимать» – Но почему же не просто «не понимает», а именно «не может» понимать? «Он ведь курит», – был ответ. Далее последовало разъяснение о несовместимости духовного опыта с курением табаку. Ходят многочисленные рассказы о несовместимости табаку и святыни. Нет оснований сомневаться в исторической подлинности основы этих рассказов». – К сожалению, Павел Флоренский далее таковых наблюдений пойти не смог, обратившись к философствованию на тему курения с точки зрения критики кантианства.

В воспоминаниях о святом праведном Иоанне Кронштадтском есть описание эпизода, относящегося к нашей теме. Однажды некий купец вопросил отца Иоанна, почему курение дело греховное? И получил ответ – простой и очень действенный. Всероссийский пастырь так объяснил своему собеседнику суть его проблемы (купец был курильщик). «Вот Вы, дорогой мой, как и всякий христианин, приступая к какому либо делу, предваряете его молитвой. И перед вкушением пищи мы молимся, и отходя ко сну. А попробуйте-ка сотворить молитву – прочтите «Отче наш» перед тем, как закурить папиросу». – Купец задумался, видимо, в уме своём представляя, как это: помолившись Отцу Небесному и предавая себя в Его святую волю, закурить… Покряхтев, он произнёс. «Нет, не идёт. Как-то несообразно получается. Нет, решительно не могу! Увольте!».

В своё время Афонским Русским Пантелеимоновым монастырём была издана брошюра «Какой вред приносит человеку табак?» При всей простоте изложения она весьма убедительна; и назидательность увещания о добром не потеряла своего достоинства и в наш век «научно-технического прогресса». Автор брошюры пишет: «Присмотритесь внимательно к своей жизни: сколько там фальшивых и пустых привычек и обычаев, которые приносят неисчислимый вред человечеству, потому что не встречают со стороны его никакого отпора и даже считаются необходимостью!

Об одной, чуть ли не самой глупейшей из таких привычек и в то же время самой распространённой, мы и намерены повести настоящую беседу, чтоб хоть сколько-нибудь показать, как иногда человек за ничтожное удовольствие может платить лучшим своим состоянием – здоровьем тела и свежестью ума. Мы говорим, конечно, о вредной привычке курить и нюхать табак. В самом деле, видя, как в настоящее время кругом тебя курят и стар, и млад, невольно даёшься диву: что же это за забава такая, что всё больше и больше одолевает она человека, и не в редкость уже встретить даже женщину, с довольным видом попыхивающую папироской, а то и трубочкой, чего прежде никогда не бывало. Да и теперь во многих селах и деревнях, где сохранились ещё добрые нравы, с ужасом посмотрят на женщину, которая осмелилась бы побаловаться «чёртовым зельем», как справедливо называют табак…

Словом сказать, курить-то охотников много, а поразмыслить да подумать: подлинно ли это удовольствие невинно и не платится ли за него своим здоровьем тот, кто им пользуется, – об этом хоть и не спрашивай: из сотни едва один сумеет объяснить это, да и то как? Стыдно, господа курящие, быть в таком неведении относительно вашего любимого развлечения! Давно пора обратиться к сведущим людям науки и послушать, что они скажут об этом предмете, и мало того, что послушать, но принять сказанное к руководству, так как слова их есть свет, проливаемый наукой, и грешить против правды не могут».

Действительно, наука может сказать о курении очень много, тем более в наш, столь просвещённый век. Наверное, грешно сетовать на то, что академическая церковная наука в период тотального и всеобщего воинствующего атеизма на просторах даже не 1/6 части суши планеты Земля, а всего социалистического лагеря, занималась не тем, чтобы отвечать на вопросы, подобные интересующему нас сегодня – о вреде курения. В тех обстоятельствах богословы, как и вся полнота Русской Церкви, молились – чтобы Господь сохранил верных, то есть они занимались своим непосредственным делом. Сейчас другие времена, потому и возможно, и должно, не оставляя главного, отвечать вопрошающим о столь, на первый взгляд, незначительном, феномене, каковым является пресловутое курение.

«Кто ищет, тот всегда найдет» – непреложная истина. Вопрос, занимавший меня последние лет десять, разрешён – с Божией, конечно же, помощью. Как и всегда в подобных случаях, ответ оказался очень прост. Нужно только знать, что́ искать и где искать. И ответ будет обретён.

Глава II
Америка?

Итак, почему же всё-таки курение есть грех и зло? Начнём по порядку. Каждый курильщик помнит, когда и как он сделал первую затяжку. Обычно это имело место в детстве, когда человек стремится к самоутверждению. Было плохо, очень плохо: слёзы текли из глаз, тошнота комком подступала к горлу, отвратительное ощущение мутило сознание, отзываясь во всем теле болезненной слабостью. Слюна делалась тягучей и противной… Лев Николаевич Толстой в своём Дневнике со знанием дела описал общий для всех начинающих курильщиков опыт: «Меня тянуло рвать, и текли слюни, а я глотал их и делал вид, что мне приятно». – И ради всего этого нужно было закурить?

Каждый курильщик, прикурив первую сигарету или папиросу где-то за углом, или пусть не за углом, а демонстративно и на виду у всех, испытывал стыд. Ощущение, что ты делаешь что-то плохое, присуще первой затяжке – как совершению чего-то запретного, недолжного, – одним словом, греховного, если говорить в категориях религиозных. Подобное человек, переживает, когда решается на что-либо дурное – и делает, преступая обличения совести. Во всех таких случаях обличитель – внутри нас, и это совесть. Совесть впервые сказала юному курильщику, что он творит грех.

В советском атеистическом государстве совесть существовала, – однако исключительно как абстрактная нравственная категория, не как глас Божий, доставляющий человеческой душе (которой тоже не было места в системе атеистической идеологии) верную весть о том, что эта душа, этот человек совершает: хорошее или плохое. Родители, конечно же, ругали, взывая к совести, если замечали попытки отпрыска закурить, но неумение объяснить причины порока часто оставляло родительские увещания тщетными. И только отцовский ремень как последний и самый действенный довод мог, но отнюдь не всегда, отвратить сына от попыток стать курильщиком.

Почему совесть подсказывала, что курение – это плохо? Почему совесть обличает?

Ответ, конечно же, есть, но чтобы разобраться, почему курение – грех, потребуется совершить некоторый экскурс в область богословских наук, то есть религиозных знаний. Обретение определённых сведений из области богословских дисциплин приводит к пониманию того, почему те или иные реалии современной человеческой жизни безусловно соотносятся с понятиями добра и зла. Знания не самоцель, но знания могут содействовать обретению человеком той силы, которая всегда присуща истине. В данном случае эти знания помогают взглянуть на феномен курения с объективной точки зрения, именно как на религиозное явление. Благодаря верному осмыслению мы становимся способны дать верную оценку тому или иному факту. Точно так обстоит дело и с курением, поработившим очень многих.

В один прекрасный момент исследователь приходит к пониманию, с проявлением каких сил человек имеет дело в курении, – с медицинской точки зрения якобы всего лишь вредной привычки. Всё гораздо серьёзней. И если медицина со всей авторитетностью науки говорит, что курение угрожает физической жизни человека, то существуют и другие свидетельства, не менее определенные и достоверные, чем медицинский диагноз и освидетельствование патологоанатома. Богословские знания, именно они дают ключ к пониманию того, чем является курение. У Антония Великого есть замечательное высказывание: «Знание естественно предшествует вере» (Добротолюбие, т. 2, с. 85, п. 60). Исаак Сирин говорил: «Рассудительность Бог вложил в разумную природу; при помощи же науки она получает приращение и пополнение» (Добротолюбие, т. 2, с. 72, п. 254). – Святые отцы правы: в истинности их слов непременно убеждается всякий человек, руководствующийся опытностью и здравым смыслом.

Изучение религиозных воззрений и верований позволят добросовестному ученому получить очень интересные данные: оказывается, все люциферианские культуры имеют в своих практиках некую общую типологическую особенность. И это курение, курение как религиозный ритуал.

Начнем с шаманизма, – безусловно люциферианской религии. Достаточно иметь даже самое общее представление о шаманских культах, чтобы это утверждение предстало констатацией неоспоримых фактов. В любом этнографическом музее Севера в экспозициях, посвящённых верованиям «коренных народов», есть (по крайней мере, должен быть) очень важный экспонат – это не что иное, как трубка шамана. И то, что путешественники в своих записках отмечали как обыденность, черту бытописания народа, на самом деле является характеристикой религиозной.

В этом отношении весьма характерно наблюдение Н. М. Пржевальского: «Из инородческих племён, обитающих в Уссурийском крае, первое место по численности принадлежит китайцам, или манзам, как они сами себя называют… На самой высшей точке перевала Сихоте-Алинь стоит китайская капличка с изображением размалёванного божества. Такие каплички ставятся манзами на всех перевалах, даже через небольшие возвышенности… Хотя на имеющихся картах подобные каплички обозначаются громогласным названием кумирни, но они в сущности ничего более, как квадратные деревянные клетки вышиною около аршина. Бока их делаются глухими, и только с одной стороны находится отверстие, перед которым на противоположной стороне наклеено изображение бога в образе китайца. Перед таким изображением стоит иногда чугунный горшок и лежат различные приношения в виде мелких монет, ленточек, полотенец, кусочков красной материи… Всякий проходящий мимо такой каплички манза непременно сядет возле неё, покурит трубку и выбьет пепел в чугунный горшок, делая таким образом приношение…» («Путешествия в Центральной Азии»).

В своих путевых заметках мичман Давыдов, проехавший Россию от Петербурга до Охотска, сообщает: «Каждый якут имеет мелкую трубочку, в которую табака входит не более одной щепотки. Трубка вставляется в деревянный чубук, состоящий из двух желобков, обвитых ремнём, развивши который, чубук раскладывается надвое и удобно вычищается. Сгоревший в трубке табак и нечистоту, от дыма насевшую, они не бросают, но снова мешают со стружками и опять курят всегда смешанными со стружками. Якуты глотают дым, отчего иногда так закуриваются, что с ног падают». («Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова», писаное сим последним. Ч. 2 СП. 1812 г.).

Прежде чем шаман начнёт камлание, ударит в бубен, призывая духов, чтобы отправиться с их помощью в потустороннее странствие, целью которого является (согласно доктрине этой религии) сущностное изменение природы человека; прежде чем шаман возможет достичь мертвой, а потом живой реки, он выкуривает трубку. Несколько предваряя ход рассказа, заметим, что и шаманский бубен обретает силу магического орудия в ритуале, связанном с огнём: бубен шамана проносят, сопровождая заклинаниями, над пламенем.

Зачем шаман выкуривает трубку? – Не для того ведь, чтобы взбодриться перед «дальней» (на тот свет) дорогой в потусторонний мир духов? Конечно, нет. Шаман совершает ритуал и, надо сказать, очень важный, несмотря на кажущуюся обыденность такого действия. Что происходит со жрецом-шаманом, выкуривающим трубку перед тем, как приступить к служению дьяволу? Чтобы лучше понять это, вспомним эффектный эпизод, неминуемо присутствующий в фильмах «про индейцев». Когда-то эти приключенческие киноленты служили культурным связующим звеном между лагерем Социализма и ужасным миром загнивающего Капитализма. Поскольку форпостом Запада была страна жёлтого дьявола (то есть США) и поскольку без зрелищ не обходилась в истории человечества ни одна формация (в том числе и СССР), то фильмы про самоотверженных, свободолюбивых, благородных индейцев, которых безжалостно изводили со света американские ковбои, вторгшиеся в мир честных туземцев, в Стране Советов были более чем популярны. Эти кино обличали американскую мечту в самих методах её устроения на благословенной американской земле и во время оно служили великолепным идеологическим оружием в сражении с нашим злейшим врагом – «дядей Сэмом».

Как это ни странно, однако именно благодаря приключенческим кинолентам a la Фенимор Купер, мы во многом обязаны возможности понять ритуал курения. Да, да, речь пойдёт о трубке мира, которую, сделав затяжку полной грудью, с глубокой сосредоточенностью передают друг другу краснокожие герои. Вожди племён в фильме про мужественного красавца Гойко Митича, то бишь Чингачгука, совершают ритуал, призывая настоящего Чингачгука («Большого Змея»), – дабы тот своей силой, как владыка Неба и Земли, пришёл, вселился в них, исполнил их души и сердца неодолимой отвагой – и помог одолеть коварных бледнолицых, скальпы которых дети прерий и лесов Нового Света потом принесут Чингачгуку как самую угодную жертву Большому Змею.

Здесь требуется сделать некоторые уточнения, объясняющие смысл ритуала курения трубки мира. В пантеоне божеств, которым поклонялись индейцы Северной Америки, главенствующее место занимал Чингачгук – на языке делаваров: Большой Змей. Он был верховным божеством – огнедышащий крылатый Великий Змей, владыка мира, тварей, людей и стихий.

Согласно религиозным мифам, представлявшим своего рода летопись сакральной истории бытия человеческого рода, североамериканские индейцы свято верили в могущество и божественное достоинство Змия, который некогда, сойдя с небес, якобы научил их всему – искусствам, охоте и ремеслам, войне и служению ему, могущественному Чингачгуку – Великому Змею. Он научил людей совершать ритуал, открывающий мудрейшему всех зверей (Быт. 3, 1) путь в их сердца. В этом ритуале фигурировала трубка мира. Поскольку индейцы действовали на экранах в системе координат, заданной осями «US vs SU» (Соединенные Штаты против Советского Союза), то краснокожие оказывались почти что «нашими» в сравнении с законченными негодяями – бледнолицыми. Совсем уж нашими, то есть почти своими для родины интернационализма, им мешало стать даже не то обстоятельство, что СССР ещё не существовал в эпоху фронтиров, а печальный факт, что в конечном итоге благородные индейцы всё же терпели поражение на исторической арене, где великолепными декорациями эпохальной драмы захвата континента служили бескрайние прерии, стада бизонов, впечатляющие ландшафты и неповторимые красоты Великого Каньона благословенной Америки.

Плохие бледнолицые курили сигары, хорошие индейцы курили трубку мира. В культуре племён североамериканских индейцев ритуал призывания Великого Змея представляет собой курение трубки мира. На первый взгляд, странное занятие в качестве ритуала-молитвы. Однако, это всего лишь на первый взгляд. Главный инструмент – трубка мира.

К сожалению, новая орфография не помогает современному человеку понять суть процесса, скорее, наоборот. В мифологии Коммунистического Интернационала притесняемые индейцы, конечно же, мирные люди. Их обижают злые бледнолицые. Вывод напрашивается будто бы сам собой: индейцы курят «трубку мира». Однако такой вывод не отражает сути дела и приводит к ошибке, хотя формально индейская «трубка мира» служит в том числе и инструментом в ритуале прекращения вражды (курение как религиозный мистический ритуал вообще совершали во всех важнейших обстоятельствах жизни индейцев, а не только при заключении мира). Исследователи отмечают, что «трубка мира» – устоявшееся, но неверное название и, по сути, отражает смысл лишь одного типа трубок и одного из ритуалов, где они использовались. Существовали трубки для всего: войны и мира, охоты и торговли, принятия социальных и политических решений… В дореволюционной орфографии всё было бы понятно по написанию: герои-соратники Гойко Митича, подвизавшегося в образе вождя-Чингачгука, выкуривают трубку, которая в религиозной доктрине этих верований является трубкой мiра. Что это означает? Есть два слова, которые суть омонимы, звучат абсолютно одинаково, но имеют различные значения. «Мiр» – это вселенная; «мир» – благодатное, блаженное, ничем не нарушаемое состояние души.

Почему общепринятым термином и для Запада и для Востока стала «трубка мира» («peace pipe»)? Очень просто: главные диалоги между переселенцами в благословенную Америку и индейцами велись на языке оружейных выстрелов и посвиста стрел. В этой реальности важнейшим инструменом устанавливаемых отношений служила «трубка мира». Все остальные трубки отошли далеко на второй план. Благодаря «peace pipe» из «Песни о Гайавате» Генри Лонгфелло и чрезвычайной популярности индейской темы в ХХ веке мы получили такой историко-филологический прецендент, обретший силу правила.

Кто такой Чингачгук – Большой Змей? В религиозном мифе индейцев – это владыка вселенной; он властвует над всем сотворенным: землей, реками, горами и лесами; ему повинуются ветры и облака; он хозяин всех тварей и управитель стихий. Одним словом, Чингачгук, Большой Змей – князь мiра сего. Ясно, что такому князю приличествует трубка мiра (заметим в этой связи: «трубки мира» не может быть по определению). Почитатели Большого Змея совершают ритуал курения, в котором может быть используема иногда каменная трубка, иногда – выточенная из дерева. Причём материал, цвет, форма трубки всегда будут иметь символический смысл. И не всякий камень годен для изготовления этой особой трубки; её вырезают из скальной породы, которую берут в строго определённых сакральных местах. Почему? – Потому что, согласно мифу, Великий Каньон есть не что иное, как след нисшедшего с небес Большого Змея. И там, где он был встречен людьми, совершившими поклонение ему как владыке мiра – князю мiра сего, на все последующие времена определено брать камень для ритуальных трубок мiра, потому что сам камень получил освящение и служит свидетельством заключения завета далекими предками современных индейцев с Большим Змеем.

Поэтически ярко эту мифологему воспроизвёл Генри Лонгфелло в «Трубке мира» из «Песни о Гайавате»:

 
На горах Большой Равнины,
На вершине Красных Камней,
Там стоял Владыка Жизни,
Гитчи Манито могучий,
И с вершины Красных Камней
Созывал к себе народы,
Созывал людей отвсюду.
 
 
От следов его струилась,
Трепетала в блеске утра
Речка, в пропасти срываясь,
Ишкудой, огнем, сверкая.
И перстом Владыка Жизни
Начертал ей по долине
Путь излучистый, сказавши:
«Вот твой путь отныне будет!»
 
 
От утеса взявши камень,
Он слепил из камня трубку
И на ней фигуры сделал.
Над рекою, у прибрежья,
На чубук тростинку вырвал,
Всю в зеленых, длинных листьях;
Трубку он набил корою,
Красной ивовой корою,
И дохнул на лес соседний,
 
 
От дыханья ветви шумно
Закачались и, столкнувшись,
Ярким пламенем зажглися;
И, на горных высях стоя,
Закурил Владыка Жизни
Трубку Мiра, созывая
Все народы к совещанью…
 

Между прочим, подражателем Лонгфелло в сей теме стал Шарль Бодлер, известнейший сатанист, автор «Цветов зла», сочинив собственное переложение «Трубки мира».