Read the book: «Angelic hands»

Глава 1

Восемнадцатое ноября три тысячи четыреста восемьдесят шестого года в королевстве Эркиндорф родилась принцесса, первая дочь короля Карса и королевы Мэри. Когда она родилась, всё королевство без исключений начало праздновать появление принцессы. Были реки сидра и тонны закусок в каждом доме. Но в это время в самом замке было тихо, как никогда: маленькая принцесса Рима лежала у мамы на груди и сосала молоко, пока её отец сидел рядом со слезами счастья на глазах — у него родилась первая доченька. Но когда горничные впервые увидели девочку, то начали распространять молву, что она не обычная принцесса, а ангельское существо. Внешне Рима правда напоминала своей красотой неземное существо: блондинистый пушок на макушке, абсолютно светлая кожа и ярко-голубые глаза. Поговаривали, что все дети, кто рождался в королевской семье с голубыми глазами, были почти одинаковы. Светлые, невинные существа, но дети пропадали, как только приходил пастырь, чтобы покрестить их. Обычно это оправдывали святыми душами детей, которые ушли выполнять свой небесный долг. Но вот Мэри была абсолютно уверена, что это не так: пастырь по имени Маркус забирает детей для своих страшных целей, а именно — продажи на чёрном рынке. Ведь такого красивого ребёнка сразу заберут, так ещё закинут сверху немало монет. Так что судьба малышки была в руках её матери. Когда все вокруг уговаривали крестить принцессу, она всегда резко отказывалась и огрызалась, как оказалось, не зря.

Через неделю после рождения девочки, в одно утро, король услышал шум с крыльца замка и немедля пошёл туда разбираться, ужасно недовольный такой паникой с самого утра. Внизу он увидел, как два придворных рыцаря держат пастыря, который активно рвётся в покои королевы и его новорождённой дочери. Король заговорил громко, властно, не терпя оправданий или непослушания.

К — Что тут происходит в такую рань?! Маркус, что вы здесь делаете?! Мы вас не приглашали.

М — К..король. Ну как же? У вас же родилась наследница. Крестить её надо, чтоб не болела да счастлива была.

Маркус начал сильно заикаться, как только увидел разозлённого короля. Он в целом не ожидал такой резкости от Карса, ведь раньше тот его часто защищал. А защищать было от кого: ведь пастырь часто пользовался своим званием «личного пастыря королевской семьи», и из каждой передряги его доставал именно этот пост. Сам он не мог ничего сделать. Был он всего метр пятьдесят три ростом, худощавый, его лицо было самим воплощением недовольства и угрюмости. Поэтому таких резких слов от короля он точно не ожидал.

К — Ещё раз повторяю: моя дочь не нуждается в крещении! Это наш выбор. Вывести его немедленно!

Король ушёл из суеты в покои, где сладко спали его жена с дочкой. А Маркуса, не жалея, выбросили за ворота и посоветовали не возвращаться, ведь «в будущем будет больнее». Священник пытался что-то сказать, но его уже никто не слушал. Лишь проходящие мимо люди наблюдали за ним. Кто-то хихикал, кто-то тихо перешёптывался, глядя на него, а кто-то прямо насмехался. Не пользовался пастырь хорошим отношением среди жителей королевства.

А Карс в это время уже наслаждался самым приятным зрелищем на свете. Его любимая жена и спящая на ней доченька-ангелок мирно сопели, как будто это были не просто два человека, а цельный организм, связанный любовью и заботой напрямую.

Уже через пару минут они проснулись под тщательным надзором короля. Как только Мэри пришла в себя после сладких сновидений, она первым делом поцеловала Риму в макушку, а следом и мужа. Малышка мило зевнула, словно котёнок, находящийся в самом безопасном месте — у груди мамы. Открыв глазки, она смотрела на своих родителей из-под миленьких светлых ресничек. Но во время кормления крохи, увы, Мэри не позволила наблюдать отцу девочки и попросила его выйти из покоев и заниматься королевскими делами.

Через час, как Карс был в своём кабинете, к нему прибыл его ближний помощник Люк и объявил:

Л — Господин, балов не было уже полгода. Дамы и кавалеры заскучали.

Король без вопросов понял, к чему он клонит.

К — Ну тогда собери музыкантов, поваров и, конечно, скажи всем горничным и слугам прибрать главный зал. Тогда я и объявлю о новом бале.

Люк быстро откланялся и ушёл исполнять поручения, данные ему.

Буквально через два дня всё было готово. Дамы вовсю собирались на вечерний бал, в том числе и королева, ведь это шикарная возможность показать малышку народу и объявить о её защите как будущей правительницы.

На улице темнеет, начинается бал. Все девушки в невероятных платьях, с причёсками и макияжем. Парни тоже не отставали: отглаженные костюмы, лакированные туфли и уложенные причёски были на каждом. Также на балу были рыцари — они не были при исполнении обязанностей по защите королевской семьи, но всё так же следили, чтобы всё шло по плану и принцессе с родителями никто не навредил. Их можно было отличить от обычных людей по многочисленным шрамам на лице и теле, но уважения и признания к ним, конечно, было больше, чем к обычным мужчинам.

Вскоре заиграла музыка, король и королева с маленькой Римой на руках вышли к лестнице, ведущей в центральный зал. Мэри за время беременности не утратила своей красоты и даже после родов была всё так же прекрасна и горда, только уже с крохотной дочкой на руках. И рядом — король, ещё более активно защищающий свою семью. Принцесса была в красивой шёлковой пелёночке и чепчике с красивым кружевом по краю. Она крепко спала, но даже так от неё веяло чем-то прекрасным и нежным. Её аура всех поразила.

Все замолчали. Скрипачи перестали играть, дирижёр остановил свои движения, а дамы замолчали, больше не перешёптываясь со своими подругами. Казалось, что всё остановилось, лишь бы не потревожить лишний раз принцессу и не вызвать её слёз. Король с королевой спустились ниже, оказавшись на середине массивной лестницы, украшенной цветами и узорами. Мэри прижала дочь к груди, а король властно заговорил.

К — Прошу внимания! Итак, бала не было уже давно в связи с беременностью и родами моей жены. Но сейчас я могу гордо объявить, что этот бал — в честь родившейся принцессы по имени Рима!

Зал разразился аплодисментами, но тут же они стали тише, когда присутствующие осознали, что девочка до сих пор в зале, на руках у матери. Но увы, малышка уже проснулась: она лишь открыла свои голубые глазки и сладко зевнула. Все снова задержали дыхание от такого милого и нежного вида, а следом понеслись восхищённые звуки, стоны и ахи, голоса, обсуждающие непоколебимую красоту малышки.

На этом Мэри с дочкой ушли на кормление в свои покои, а Карс официально объявил о начале бала. Музыка разнеслась по залу, отражаясь от мраморных стен, витражей и не единичных хрустальных люстр, отбрасывающих на стены, пол и людей мимолётные блики хрусталя. На фоне слышался звук каблуков танцующих дам и мужчин. Танцы шли один за другим. Сначала — быстрая и энергичная музыка, а следом — более медленная, точно как для вальса. Эта ночь будет одной из самых долгих за последний год. На этом балу зародится точно ещё не одна семья, ведь парни один за другим предлагали девушкам выйти танцевать с ними.

Но королю это было давно не интересно: он приказал дежурным рыцарям и Люку следить, чтобы ничего не случилось, а сам пошёл к своей семье, наплевав на бал.

Как только король зашёл в покои, он обомлел: рот приоткрылся в попытке что-то сказать, но слова никак не хотели вылетать из его горла. Рима светилась божественным светом, он как будто пронизывал тело малышки. Сама кроха крепко держала маму за палец, который та случайно порезала о неотесанное дерево люльки. Рана затягивалась на глазах, не оставляя ни единого шрама или даже следов крови. Неужели молва про ангела — это не просто слух?

Глава 2

Мэри испуганно посмотрела на мужа.

Их малышка может лечить раны одними ладошками.

Карс быстро закрыл дверь в покои, чтобы никто и ничего не увидел. Он быстро подбежал к жене и дочери. Рима спокойно лежала, смотрела на маму из-под своих ресничек. Держала её палец своими ладошками, из которых исходит особенно яркий, почти священный свет.

К — Что?.. Что это? Что с Римой?!

М — Я не знаю! Возможно, она правда особенная. Ну, как говорят служанки.

Малышка разжала ручку, свет погас, а ранки на пальце мамы как и не было. Ни шрама, ни крови — ничего.

Король с королевой переглянулись, молча договариваясь. Никто и никогда не должен узнать, что девочка может заживлять раны. Родители не хотели даже представлять, что могут придумать их враги, чтобы выкрасть малышку в корыстных целях. Но точно понимали: узнают — выкрадут, так что её никогда не найдут. Карс и Мэри не могли этого допустить.

Хоть никто это вслух и не сказал, но по одному взгляду всё было понятно.

К — Может, показать её другому священнику?

М — А если он предаст? Даже если казним, всё равно же кому-то до казни расскажет.

К — Я переживаю: что, если она болеет? Может, врач?

Король взволнованно смотрел на дочь, взял её с рук жены и поцеловал в лобик, показывая свою любовь и переживания.

Пока Карс с Мэри обсуждали, что с Римой, сама девочка проголодалась и начала хныкать, требуя своего заслуженного ужина на маминой груди. Отец без вопросов вышел и сразу пошёл в свой кабинет обдумывать, что делать дальше. Как защитить дочь?

Из зала доносилась музыка, но внутри короля не было ни единой нотки радости. Только животное желание защитить свою жену и дочь от всех несчастий этого мира. Он не успел осознать, как уже сидит в кресле в своём кабинете, а перед ним Люк, не понимающий, зачем его вызвал король.

Л — Господин? Вы что-то хотели? Что с вами?

Король резко встал, в его глазах и сердце бушевала буря из страхов, вопросов и проблем. Но также и понимание. Сейчас он должен быть самым сильным.

К — Срочно ко мне лучшего пастыря и врача! Ищи их по всему королевству. Заплати любые деньги. Пусть запрашивают любое звание! Но чтоб знали: если что-то расскажут — голову с плеч! У тебя час.

Король снова упал в кресло с давящей болью в висках. Он открыл все окна в кабинете, но даже это не помогало от боли и лишних мыслей, что не давали решать проблему с холодной головой. Его переживания за дочь были сильнее этого. Люк в это время быстро кивнул и немедля вышел выполнять поручение.

Даже меньше чем через час в его кабинете уже были лучшие лекарь и пастырь. Карс без лишних слов повёл их к своей женщине и своему маленькому ангелу. Врача звали Август, а священника — Савван. Они не издавали лишнего звука, чувствуя, как накалилась атмосфера: она буквально была пронизана электрическими зарядами — лишнее слово, и заряд ударит так, что больше не встанешь.

Они втроём зашли в покои Мэри. Рима уже спала на груди матери, от свечения не было и следа. Чтобы показать проблему, Карс без лишних страхов вытащил из-за спины меч и глубоко порезал свой палец. Кровь хлынула, капая на половицу. Мэри очень испугалась, видя мужа в таком состоянии, но стоило королю приложить палец к ладошке дочери, она моментально сжала ручку. Из неё хлынул тот самый свет, тот самый божественный свет. Во мраке комнаты это было особенно видно. Август и Савван не могли поверить своим глазам. Пастырь почти сразу приблизился к малышке, чтоб посмотреть на неё поближе. Внешне — просто ребёнок, но она точно далеко не обычная. Врач подошёл к Карсу и прошептал.

А — Господин. Это точно не ко мне. Но могу посоветовать одну ведьму. Говорят, до неё очень тяжело, почти невозможно добраться. Она точно поможет вам, если уж не мы.

Савван в это время продолжал рассматривать девочку с широко распахнутыми глазами; очевидно, он тоже понятия не имел, что делать. Так он и сказал, когда подошёл к королю. А Карс достал свой палец, когда свет закончился: палец цел, раны как не было. Лекарь со священником поразились ещё сильнее. У Августа из лёгких выбило воздух от такой магии. А Савван напрягся только больше.

С — Ваше величество, если честно, я без понятия, что тут можно сделать.

Все трое говорили шёпотом, чтоб лишний раз не нервировать королеву и не будить принцессу, поэтому пришлось вернуться в кабинет главы.

К — Савван, можешь идти. Август, останься.

Пастырь быстро поклонился и убежал, сверкая пятками, чтоб не напрашиваться на гнев повелителя лишний раз. И, конечно, он знал: расскажет — и потом никогда глаз не откроет. А в кабинете тем временем происходил достаточно личный, почти интимный диалог.

К — Ну рассказывай. Где эта твоя ведьма? Как до неё добраться? Она точно поможет?!

Вопросов ещё могло быть миллион, но Август опередил его.

А — Точно-точно, ваше величество. Говорят, она живёт одна, в горах, выше облаков.

Август перешёл на шёпот и чуть пригнулся, как будто это сделает его слова ещё тише.

А — Но говорят, чтоб к ней пройти, нужно пройти страшные испытания сердцем, умом, выносливостью и скоростью. Только один человек за последние несколько десятилетий смог добраться туда, но после не сказал ни слова. Так и умер в молчании. Она живёт на вершине горы с юга.

Ещё на словах о том, что она точно поможет, король перестал слушать Августа, твёрдо убеждённый, что он сделает всё ради его любимой девочки. Очнулся, только когда врач сказал про её местонахождение.

К — Всё. Я понял. Благодарю вас. Можете идти. Если вы не соврали и она правда поможет, будете награждены, но если соврали...

Он многозначительно посмотрел на него, полностью замолчав. Эту тишину нарушала только слегка слышная музыка из зала и тяжёлое дыхание врача. Но Август понял его без слов, поклонился и вышел. Сразу после стука двери, означающего, что лекарь отошёл как минимум на три шага, король прокричал:

К — Люк! Срочно ко мне!

Его помощник моментально оказался перед ним.

Л — Да, господин. Вы что-то хотели?

К — Да. Найди мне самых стойких рыцарей, достань им лучшее оружие и доспехи и пришли ко мне. Чтоб всё было исполнено к завтрашнему утру!

Люк слишком хорошо знал этот тон, чтобы медлить. Без лишних слов он удалился исполнять очередной приказ. А сам король пошёл спать к своей семье, хоть и знал, что это вряд ли получится. Слишком уж тревожный вечер выдался, чтобы спокойно уснуть.

На утро в его кабинете стояли пять рыцарей.

Первый — Мирон, самый молодой, светловолосый, глаза карие, как тёмный шоколад, и героичный, часто в силу возраста даже слишком. Второй — Спартак, самый взрослый и бывалый из всех, у него чёрные как смоль волосы с проблесками элегантной седины, зелёные как еловый лес глаза, много шрамов от прошедших сражений, жёсткий и особенно серьёзный. Третий — Феликс. Всего на пару лет младше Спартака, русые волосы и голубые глаза; хоть возрастом и младше, но вот уж шрамов точно не меньше, чем у старшего товарища, но очень добрый, особенно с детьми. Он чаще всего побеждает умом и смекалкой, выработанной во время многочисленных сражений и тренировок. Четвёртый — Мартин, он чуть старше Мирона, у него чёрные волосы, но уже без седины, как у командира, и янтарные глаза. Очень ловкий и гибкий, что даёт преимущество. Пятый — Леон, огненно-рыжие волосы с голубыми глазами, абсолютно средних лет, не приближен к возрасту ни одного из товарищей. Особенно осведомлён в каких-то узких вещах, очень хорош в вопросах разного плана благодаря любви к книгам и родителям-учителям.

Король провёл их в кабинет.

К — Итак, вы должны найти ведьму на вершине южной горы. Все ваши умения тут понадобятся как никогда ранее. Надеюсь, что я увижу её в ближайшее время.

Он пытался говорить спокойно, но его нервозность ничем не получалось скрыть.

Рыцари без вопросов согласились, понимая важность дела.

Рыцари мгновенно запрыгнули на коней, как только вышли из замка, и отправились к горе. Провожала их вся королевская семья. Напоследок Мэри отдала ближайшему, а именно Спартаку, платок, который Рима очень неохотно отдавала, просто зажала в кулачке, но мама быстро обменяла платочек на её любимую игрушку и отдала рыцарю подарок. Он принял с благодарностью, почти с благоговением смотрел на него, как будто уже тогда знал, что эта ткань спасёт ему жизнь. Четверо из рыцарей попрощались со своими жёнами — только у них они и были — и поехали вдаль, на гору.

На вид гора была невероятно огромной, практически недосягаемой. Первые несколько километров вверх они шли на лошадях, но далее были слишком узкие уступы, и им пришлось оставить коней и идти пешком. Спустя пять часов они дошли до ровной поверхности. Буквально пещера посреди горы, эта пещера шла далеко вглубь. Дальше ввысь по горе уступа не было. Поэтому было принято решение идти вглубь. Они шли в кромешной темноте, и тут — шаг. Все падают вниз.

Глава 3

Они упали на что-то мягкое, хлопок... очень много хлопка. Тут были фонари на каждой стене, а на одной из стен стояло зеркало в золотой раме. Хоть тут было тепло, мягко и светло, атмосфера не предвещала ничего хорошего. Мирон, как самый отважный, подошёл к зеркалу и посмотрелся в него.

Его тело и разум поразил ужас. Его лицо в зеркале расплылось в мерзотной, отвратительной улыбке, которой наяву и близко не было. Внутри всё перевернулось, младшему казалось, что все органы уже превратились в кашу, стук сердца отдавался болью в висках. Мирона от такой картины начало тошнить. В зеркале прямо на глазах его скулы стали впалыми, волосы — сальными, глаза — безжизненными, и это всё с ужасающей, не свойственной ему улыбкой.

Чем дольше он смотрел на своё отражение, тем больше его лицо превращалось в месиво из шрамов, синяков, ссадин и крови. Парень с паникой и отвращением схватился за своё лицо. Тело покрыл холодный пот, мурашки бегали по нему от самой макушки до кончиков пальцев. Он кричал, закрывал лицо, отползал от зеркала, его тошнило, но взгляд всё равно как будто насильно возвращался к этому мерзкому зеркалу, к этому ужасу. Когда Мирона стошнило от отвращения, Леон быстро сообразил.

Он читал это в книгах про чёрную магию. Рыцарь подбежал к товарищу и буквально насильно повернул его на себя, показав настоящее отражение в пряжке ремня. Мирона как будто окатили кипятком, он почти сразу пришёл в себя и с ужасом, перемешанным с поражением, посмотрел на Леона.

М — Что это было...!? Это было отвратительно!

Л — Это один из приёмов в чёрной магии. Искажённое зеркало заставляет поверить человека в его мерзость, вызывает отвращение к себе и уродует изображение, пока смотрящий в него не вырвет себе глаза.

Как только Леон это произнёс, зеркало треснуло и разлетелось по полу на мелкие кусочки, каждый отпрянул назад. Даже Мирон, сидевший на полу, вскочил. Спартак пришёл в себя раньше всех и выпрямился.

С — Плохой знак... очень плохой...

Но разбитое зеркало, ещё оставшееся в раме, сразу само отодвинулось, открывая проход ещё глубже. На этом моменте поняли все: это только первое испытание, которое они прошли. Пора двигаться дальше, прямо в лицо своим страхам.

Они всем отрядом двинулись прямиком во тьму, тут увидели в конце туннеля свет, что прибавило мужчинам энтузиазма двигаться к нему. Мирон всё вспоминал то, что произошло с зеркалом, и комментарий Спартака. Если старший что-то и говорил, это, как правило, становилось явью, не стоило ждать ничего хорошего от прохождения этих испытаний.

Вот рыцари снова оказались в комнате, перед ними были четыре каменные статуи детёнышей драконов; они ходили вокруг них, трогали, разговаривали с ними и друг с другом. Логично — ничего. Очевидно, это была очередная загадка, которую нужно разгадывать.

Пока все просто ходили вокруг них, Феликс пытался найти какую-то закономерность и на десятом кругу всё же заметил её. На всех головах статуй были еле заметные отпечатки ладоней.

Ф — Подождите! Видите?! На каждой статуе есть отпечатки рук. Может, стоит попробовать четырём из нас прикоснуться к этим отпечаткам? Предлагаю всем, кроме Спартака.

Феликс многозначительно посмотрел на своего старшего товарища, понимая, что он точно не захочет в этом участвовать. Да и Спартак откровенно более бывалый и понимает побольше — вдруг что, сориентируется быстрее других. Все молча согласились, встав каждый у рандомной фигуры.

Как только парни коснулись следов, все статуи одновременно засветились божественным, золотистым светом. Камень посыпался, и перед ними оказались четверо живых драконов, точнее дракончиков; это были ещё малыши, которым однозначно не нравилось, что их разбудили.

Стоило Спартаку увидеть драконов, как он по своему прошлому опыту сразу пошёл в атаку, но его вовремя остановил Феликс, уже понимая, что нужно делать. Не просто так он изучал книги о драконах. Он прекрасно разбирается в том, как ведут себя не только человеческие дети, но и дети магических существ. Феликс подошёл к одному из расстроенных дракончиков и вытянул руки в примирительном жесте.

Один из малышей, зелёненький дракоша с грубой кожей и шипами, подошёл к нему. Почувствовав от человека тепло, малыш мигом прижался к его груди и снова начал засыпать. Все моментально смекнули, что нужно делать. Каждому досталось по дракончику. У Мирона — миленький, с фиолетовой чешуей. У Леона — красный, с маленькими крылышками. А у Мартина — совсем крохотный розовый малыш. Только Спартак отказался от участия в «няньках», как он сказал это после предложения подержать одного. Все драконы подошли к людям и начали греться о них, медленно засыпая назад.

Как только все малыши уснули, свернувшись в клубочки, потайная дверь, находящаяся за единственным круглым фонариком, открылась со скрипом.

Все поморщились, тихо встали и ушли дальше. Снова этот тёмный коридор. Рыцари дошли до новой комнаты. Всё, что в ней было — это непонятный шифр из неизвестных всем символов. Стоило Феликсу подойти и прикоснуться, как знаки засветились, послышался звук часов, потолок начал медленно опускаться.

Все начали в панике всё трогать, нажимать и пытаться как-то это остановить, но ничего не выходило. От усердия и нервозности вся кожа Феликса, как самого смышлёного в этих делах, покрылась холодным потом, а волосы встали дыбом от ужаса и непонимания, что делать. Они поздно опомнились, потолок был почти у пола. Тут вмешался Мартин.

М — Стоп! Давайте я быстро перелезу под ним. Если вдруг что — один пойду дальше, а вы идите назад.

Его товарищи начали возмущаться, что они не отправят его одного на верную гибель, но Мартин никого уже не слушал и пополз; расстояние было сантиметров тридцать, если не меньше. И с каждой минутой оно уменьшалось всё сильнее. В голове мужчины уже пронеслись тысячи мыслей о том, что не зря он тренировал ловкость и скорость. Вылез на другой стороне он на последних секундах, потолок полностью опустился. Четверо из пяти были по ту сторону этой новой стены.

Мартину, конечно, стало не по себе от отсутствия товарищей рядом, но другого выхода не было. Когда он уже проходил через дверь, увидел на косяке маленькую кнопку. Стоило нажать на неё, как потолок сразу поднялся на своё законное место. Как только он встал на место, все четверо парней подбежали к нему. Спартак ругал его за неосознанность, детскость и отсутствие ответственности.

С — А если бы ты тут так и остался один?! Что бы делал?! Что делали бы мы? Ты чем думал, когда это делал?!

Леон и Феликс поражались, что он разглядел малюсенькую кнопку, пока рассматривали её сами, убеждённые в том, что не смогли бы её увидеть.

Ф — Как ты это сделал?! Да она же тут сливается с деревом!

Л — Такая мелкая. Да у тебя, походу, прекрасное зрение, мы даже не знали.

А Мирон смотрел на него своим не самым опытным, но самым честным взглядом, как на самого отважного человека на свете.

После сего объединения они пошли дальше. Пока ребята шли, подсчитывали пройденные испытания.

С — Первое — зеркало. Второе — драконы. Третье — стена...

Ф — Исходя из того, что нас пятеро, испытаний пять.

Л — Да и в целом пять — это обычное количество испытаний в подобных местах, по крайней мере так в каждой сказке, — добавил Леон. Но Спартак всё-таки спросил:

С — И часто ты в таких местах, на таких испытаниях был?

Почти с раздражением спросил старший, не понимая, откуда столько беспечности говорить про книжки в данной ситуации.

Л — Я, в отличие от некоторых, эти книжки читаю!

Тут вмешался Мирон в попытке успокоить товарищей.

М — Прекратите! Дома будете ссориться! А пока идём дальше, вон уже свет виден.

После этого комментария младшего все правда угомонились, посмотрев прямо. В этой темноте шаги отражались от стен эхом, только сейчас они это поняли, уже устав говорить.

Но они всё же опять зашли в комнату, только теперь в середине этой комнаты стояла кровать, над ней — точная под эту кровать дыра в потолке. Все уверены: это новая ловушка от кого бы то ни было. Все пятеро долго ходили вокруг этой кровати, потом перешли к осматриванию стен, но там, кроме кровати и дыры в потолке, ничего не нашли. Парни решили просто устроить привал, ведь шли они уже не меньше пятнадцати часов. Пока все ели, Мирон не мог оторвать взгляда от кровати. После импровизированного ужина все завалились спать, только один младший не спал.

Он подошёл к кровати, сначала смотрел на неё минут двадцать, стараясь найти какой-либо подвох, но, кроме дыры сверху, он так ничего и не нашёл. А желание выделиться и доказать свою мужественность сильнее страха. Он лёг. Лёг как в гроб. Чётко и ровно, руки были сложены крестом на груди, ладони на плечах — он почти был готов к смерти. Но нет, открылась очередная секретная дверь.

И... ничего не случилось. На звук открывающейся двери проснулись союзники Мирона. Они ничего не сказали, увидев младшего на кровати. Все и так знали его любовь к героическим поступкам, даже иногда слишком героическим, до страшной опасности. Только когда мимо него проходил Спартак, тот шепнул ему на ухо, не желая отчитывать при всех.

С — Этот момент мы обсудим позже.

Мирон с полуслова понял намёк: будет серьёзный разговор. Первый быстро встал и пошёл за сокомандниками. По их подсчёту, последний тёмный коридор. Или всё-таки нет, и за этими коридорами прячется что-то большее..?

Глава 4

Они снова оказались в комнате, в этот раз полностью пустой. Ни один из рыцарей не понимал в чём конкретно тут дело. Пока по полу не покатили клубы сладкого на вкус дыма. Мужчины один за другим начали падать на пол без сознания. Последним остался Спартак вовремя осознавший происходящее и закрывший нос и рот тем платком что дала ему королева. В мрачной комнате шёлковая, абсолютно белая ткань почти светилась.

Туман стал практически непроглядным. Старший не видел дальше вытянутой руки, но точно слышал, теперь кто то ходит по комнате кругами вокруг него. Чем гуще становился едкий дым, тем сильнее платок начинал святиться. На нём появилось чёткое очертание маленькой ладошки Римы. Этот след святился почти создавая эффект видимости в тёмной комнате. Глаза слезились, кожа покраснела и начала чесаться, только нос и рот оставались в полной безопасности под платком.

Тут свет резко зажёгся, туман начал отступать. Спартак увидел почти безжизненные тела сотоварищей у его ног не успевшие ничем прикрыться. Шаги всё ещё были отчётливыми, командир точно слышал когда топот за его спиной, а когда перед ним. Вдруг они прекратились. Человек, животное, мифическое существо, что это ни было оно стояло перед ним. Когда дым полностью рассеялся он увидел перед собой прекрасную девушку. Внутри него всё перевернулось, сердце колотилось, казалось вот-вот сломает рёбра. Дыхание участилось даже сквозь этот платок который так и не был снят.

Девушке было на вид не больше двадцати. Длинные чёрные как ночь волосы спадали на её плечи. Зелёные глаза почти святились смотря ему в самую душу. Кожа светлая, а тело худощавое, но это всё равно не отменяло её необъяснимую притягательность. Одета она была в обычные брюки и рубашку чуть измазанную на рукавах чем то чёрным. Она молча смотрела на него пока туман полностью не ушёл и только тогда заговорила.

Д — Ты меня поразил. Многие проходили испытания, но к дыму не был готов ни один.

Её голос был холоден, но с нотками удивления или даже уважения.

Д — Я так понимаю ты и твои товарищи ищете ту самую ведьму на южной горе?

Спартак впервые не мог вымолвить и слова. Молча кивнул не понимая что ещё можно сказать, но платок от лица убрал зажав его в ладонь. А девушка продолжила.

Д — Я Эмили. Дочь той кого ты ищешь. Пошли, проведу тебя.

С — Но…

Взгляд его упал на сокомандников всё ещё лежавших без сознания. Эмили не дала договорить.

Э — Брось, через часик сами проснуться, пошли.

Девушка пошла в сторону противоположной стены и как по волшебству там открылась спрятанная дверь. Она не оборачивалась на Спартака зная что он точно пойдёт за ней. Так и произошло.

По пути у них завязался интересный диалог.

Э — А это что за платок? Почему светиться? Тоже волшебный?

Спартак не знал что сказать, лишь ответил сухо пытаясь сосредоточиться.

С — Да, волшебный. Подарили.

Эмили ухмыльнулась, она точно видела на ткани отпечаток детской ладошки, конечно сейчас это был обычный белый шёлк. Но тогда, в экстренный момент именно он защитил Спартака. Стоило бы ему взять и прикрыться футболкой. Дым сразу же проник через неё. Оставшаяся дорога до вершины была в тишине нарушаемая лишь шагами по лестнице вверх.

Они медленно, но верно дошли до вершины. Эмили открыла обычную деревянную дверь и за ней была почти сказка. Тысячи свитков с рецептами и заклинаниями, ещё больше книг в кожаных обложках. На столе посередине комнаты лежали палочки и стоял котёл из которого шёл тот самый едкий дым что был и в той комнате. Спартак быстро снова приложил платок к лицу. Девушка поспешила его успокоить.

Э — Не волнуйся. Этот дым уже не едкий. Просто пахнет странно. Ты стой тут, а я маму позову.

Она убежала в неизвестном направлении. Внутри Спартака было миллионы мыслей которые никак не могла встать на место примерно как книги лежащие на полу у книжных полок. Просто не могли встать на место. Стоило привести мысли в порядок как сразу накатывали новые вопросы. Но одно он понял точно. Тот дым делала Эмили находящаяся совершенно в другой комнате. Она точно могущественна. Если она так умна в рамках зелье варения. То что может её мама…

Глава 5

Из мыслей его вывел хлопок двери. Эмили вернулась, рядом с ней стояла пожилая женщина в чёрной накидке с капюшоном закрывающий её лицо. Было видно только длинные седые волосы выглядывающие из под одежды. Старушка молча подошла и протянула руку всем своим видом показывая чтоб он отдал ей платок. Мужчина долго колебался, но мысли «это всё было зря?!» выдёргивали его из размышлений. Он отдал платок. Ведьма долго крутила его в руках, а в конце концов рассмеялась.

В — Хах! Ничего себе! Я думала таких детей давно распродали в рабство. По крайний мере так было в моё время. Милок, так ты чего пришёл то? Хорошенький ребёнок с силой. Что не так то?

Спартак набрал в лёгкие воздух и выдал на одном дыхании.

С — Это дочь короля. Он очень бриться что её украдут в рабство из-за силы. Что можно сделать.

Старушка снова рассмеялась.

В — Да ничего нельзя. Просто волшебная малышка. Всё что я могу сделать это дать какой нибудь оберег. Она с этим родилась, нечего у неё её часть отбирать!

Последнюю фразу она сказала с особенным напором. Спартак даже замер от таких резких слов.

Они говорили долго, ну как говорили. Мужчины уговаривал спуститься в королевство и избавить Риму от этого, а ведьма отпиралась. В итоге старая женщина сунула ему в руки фиолетовый, переливающийся камень на верёвочке. Велела надеть это на шею малышке уверяя что через время её сила сама сможет защитить её маленькое тело. Спартаку ничего не оставалось как отступить. Как он на взрослую женщину, так ещё и ведьму с кулаками или уговорами пойдёт.

Взяв этот камень и завернул его в платок он пошёл обратно по тому же пути. Спустившись он заметил что его товарищи пришли в себя и очень обеспокоены тем что их старшего нигде нет. Для парней путь вниз был обогащен новыми мыслимы и впечатлениями от истории Спартака. А стоило им пятерым и невредимым вернуться в королевство. Все ахнули. Никто не умер, всё снова дома. Но рыцари не обращали внимания на расспросы горожан сразу пошли в замок. Король с королевой были не менее поражены сей новостью. Они все вместе пошли в кабинет Карса, в том числе и Рима с Мэри без которых король не видел своей жизни.

Спартак рассказал всё без утайки. Начиная от всех этих ужасных испытаний, заканчивая тем что сказала ведьма. И конечно он не забыл рассказать о том как его спас платок от королевы и принцессы. Карс сразу при обнял жену с дочкой на руках в почти защищающем жесте.

К — Ну и что тебе дала та ведьма раз она сама сюда не явилась?

Рыцарь протянул руку с шёлковой тканью в которой покоился тот самый переливающийся камушек на верёвочке. Мэри и Карс недоверчиво посмотрели на него, но королева взяла этот амулет и надела на шею спящей малышки.

Он засветился ярко фиолетовым сиянием. Рима моментально проснулась, но не заплакала. А потянула ручки к интересной штучки на шее. Схватила его. Её ладошки снова засветились как и в первый раз. Рима рассмеялась озаряя всех самой милой улыбкой на свете. Мэри улыбнулась крохе и тихо проговорила.

М — Может ведьма была права…

Буквально тем же вечером все пятеро рыцарей были награждены государственной наградой. Но всю церемонию Спартак был сам не свой. Его мысли были глубоко внутри и большую часть этого размышления занимали прекрасные зелёные глаза…

Глава 6

Шли недели, месяцы, годы, и вот, наконец, прошло три года с момента рождения малышки. Мэри и Карс устроили большой праздник во всём замке, да и за его пределами торжество было не меньше. За три года Рима очевидно подросла, уже сама могла стоять и изъяснять свои мысли словами. Неразборчиво, не совсем правильно, но невероятно мило. А больше всего всех поражала её внешность. Уже, кажется, все поверили в ангельское происхождение принцессы. Кудрявые блондинистые волосы чуть ниже плеч, голубые глаза, в которых, казалось бы, можно утонуть, — они завораживали каждого, заставляя смотреть в них всё дольше и дольше, а находились они под защитой длинных кукольных ресниц, делая кроху ещё милее. На её шее всегда висел непонятный для других фиолетовый камень, который для мамы и папы Римы был дороже собственной жизни. Они точно не знали и так не поняли, что делает камень, но верили: в необходимости он защитит их девочку.

Праздничное утро протекало в приятной суете. Пока отец семейства руководил украшением замка, закусками, тортом и списком гостей, который на удивление был не так велик, Мэри хлопотала с Римой: одевала, заплетала и в целом готовила её к празднику, конечно, не забывая камешек.

Р — Мама, а зачем это? — малышка показала на украшение у шеи.

М — Так нужно, солнышко. Когда ты подрастёшь, мы тебе всё-всё расскажем.

Мэри нежно улыбнулась, всем своим видом показывая, как она любит дочку. После нежного поцелуя в лоб королева взяла уже готового ангела на ручки, и они вышли из детской.

Все замерли при виде принцессы с матерью. Их лица, правда, походили друг на друга, но всё же не так, как на отца. Стук каблуков Мэри разносился по стенам замка, отражаясь в витражах. Что бы это ни был за день, она всегда с иголочки: горда и невероятно красива — настоящая королева. Девочка держалась за шею матери, видя, как слуги, горничные и рыцари расступаются перед силой её семьи. Звук не ускользнул и от ушей короля, уже ожидающего свою королеву с маленькой принцессой в нетерпении, хотя он давно научился не показывать свою чрезвычайную любовь к семье на публике. В его голове всегда строился план по защите своих любимых. Никто не должен знать, что главная слабость короля — его жена и дочь. Тем не менее он обомлел так же, как и слуги, при виде таких разных, но таких дорогих для него женщин. Рима моментально оказалась на руках у папы с радостными визгами; он же сдержанно обнял жену, хотя где-то в глубине души мечтал обнять её до беспамятства и подарить все одежды и украшения мира в благодарность за такую прекрасную дочь.

Ближе к вечеру начали подъезжать гости. Всего несколько человек из ближнего круга: бабушки, дедушки, тёти, дяди и несколько королей с королевами и их детьми из соседних королевств ради дружеских соглашений в непринуждённой обстановке. А дети приглашённых были заворожены сначала красотой зала, где проходил праздник, а потом и красотой именинницы. Первым к принцессе подошёл мальчик Том, который был старше её на один год. Он сразу протянул ей подарок, который скрупулёзно выбирали его родители, король и королева соседнего государства аж на севере. Это был милый браслетик с рубинами в виде сердечек с гравировкой «Прекрасному ангелу». Слухи про ангельскую внешность Римы быстро расходились за пределами королевства. Дети моментально подружились, после чего к ним подключились и другие малыши. Они все играли в своей компании, пока взрослые общались, но и не забывали смотреть за детьми. Особая связь Римы и Тома была сразу заметна. Весь вечер они были вместе в окружении других детей. Как все знают, догонялки — это не самый безопасный вид игры, так и случилось: Том упал, разодрав себе колени в кровь, но старался не плакать до последнего, как его учил папа: «Нельзя перед дамой плакать, особенно при первом знакомстве!». Именинница, как его новая лучшая подруга, подбежала к нему и, не раздумывая, сделала так, как делала ей мама, когда она ударялась — погладила коленки ладошками. Из-под них моментально хлынул, казалось, золотистый свет.

Мэри и Каролина, мама мальчика, быстро подбежали, видя это и понимая: никто не должен увидеть. К их счастью, все были заняты светскими беседами; конечно, Карс увидел второе проявление способностей у его девочки, но не стал лишний раз смотреть, дабы не привлекать лишнего внимания.

Когда свет угас, Рима убрала руки с колен Тома. Каролина замерла. Не было даже намёка на шрам, но она же точно видела кровь! Мальчик удивился не меньше, но, в отличие от взрослых, ему хватило обнять подругу в знак благодарности и снова убежать играть. А Мэри осталась объяснять, что это было. Диалог был напряжённым, через него тянулась алая нить, которая напрягала обеих, — они понимали: «Это должно быть исключительно между нами». Осталось надеяться, что для Тома это просто игра и он не будет всем об этом рассказывать налево и направо. Но что бы ни было, праздник продолжался. А связь двух королевских детей крепчала.

Только ночью гости начали расходиться. Рима со всеми попрощалась, а особенно тепло — с новым другом. Принцесса уже была вымотана, и Мэри без лишних вопросов уложила её спать. Как всегда: со сказкой, её нежным голосом и тёплыми поцелуями в лоб на спокойный сон. Но, выйдя из комнаты, королева снова напряглась и быстро пошла в общие с мужем покои. Её искренне тревожил момент на празднике. Точно ли никто не видел этого свечения? Не расскажут ли родители или мальчик об этом инциденте другим? Как дочка себя чувствует после этого? В тревожной, по понятной причине, голове матери крутились десятки, сотни вопросов. И с ними она пришла к мужу.

Карс уже сидел на кровати, чувствуя напряжение жены так же хорошо, как собственное.

М — Ты же видел?

Король нервно закусил губу — необычный для него жест. Голова кружилась от вопросов, переживаний и непонимания.

К — Видел?

Мэри присела рядом, обняв мужа за плечи со спины.

М — А ещё кто-то?

Карс повернулся к жене и нежно обнял её, позволив себе прикоснуться губами к её шее, вдыхая родной запах любимой.

К — Нет, все слишком заняты собой. И это хорошо.

Разнеженная действиями мужа королева уткнулась лицом в волосы любимого, позволив себе долю слабости, пока их никто не видит.

М — Да, хорошо…

Король, видя, как его жена переживает, лёг на кровать, обнимая её и позволив уснуть первой, чтобы забыться от земных мыслей и чувств. Они уснули в обнимку. Нежность, тепло и любовь пронизывали комнату со всех сторон. Какими бы они ни были грозными и величественными правителями, они всегда останутся родителями, переживающими за своего ребёнка. И мужем и женой, всегда поддерживающими друг друга. Хоть обычно и женились ради объединения королевств, они были редким исключением с глубокой и самой нежной любовью.

С рождения малышки дверь в комнату короля и королевы всегда была приоткрыта, дабы моментально оказаться у кроватки дочери. Поздней ночью пара проснулась от странного и очень яркого света из-под двери детской, где спала их дочь. Свет разливался приятной дымкой по мраморному полу коридора, отбрасывая на стены золотые звёздочки. Карс и Мэри моментально очнулись от накатывающего сна. Посмотрев друг на друга, они без слов поняли друг друга и сразу же встали, направляясь к Риме. Стоило им приоткрыть дверь, как их тела превратились в камень, в висках закололо, а голова закружилась от этого вида.

Малышка спокойно спала в своей кроватке, но над её головой был нимб. Настоящий нимб!

М — Э-это что?!

К — Она… она правда ангел…

М — Что?! Что с моей дочерью?!!

Её голос сорвался на испуганный, безнадёжный от ситуации крик. Рима нахмурилась от крика и начала вертеться в кроватке. Карс прижал жену к своей груди, крепко обняв, пытаясь привести в чувство. Его рука легла на её голову и начала медленно перебирать пряди волос, шепча ей в макушку успокаивающие слова.

К — Чшшш. Всё хорошо. Сейчас мы разберёмся. Любимая, не переживай.

Когда Мэри всё-таки удалось успокоиться, они медленно подкрались к крохе. Папа поднял её на руки, прижав к себе. Лицо их дочери казалось слишком спокойным даже для сна, тем более в такой ситуации. И когда Рима начала медленно просыпаться, с такой же небольшой скоростью её нимб начал угасать до момента, пока он вообще не исчез, а малышка полностью проснулась. Сидя на руках папы, девочка вопросительно смотрела на родителей, пока они сами переглядывались друг с другом, пытаясь осознать, что произошло.

К — Всё хорошо, солнышко. Засыпай дальше, до утра ещё далеко.

Рима, будучи очень сонной, с удовольствием вновь провалилась в царство Морфея.

Мэри, будучи очень напуганной, по приказу мужа вернулась в кровать с успокоительным в руках, а он сам пошёл в свой кабинет.

К — Люк! Немедленно ко мне!

Крикнул он, не заботясь о позднем часе. Через буквально полминуты перед ним стоял его ближний помощник. Растрёпанный, в пижаме, сонный, но пришёл.

К — Как только взойдёт солнце, Спартака ко мне!

Л — Д-да, ваше величество…

Люк больше не смог ничего сказать, кроме как согласия. Он поклонился и поспешно отправился выполнять приказ.

Рано-рано утром в его кабинете уже стоял старший рыцарь в полной амуниции.

С — Да, ваше величество. Вызывали?

Король взорвался, его лицо покраснело, и он выкрикнул:

К — Да! Вызывал! Что было ночью с моей дочерью?! Что это за камень?! Почему он не помогает?!

Вопросов было сотни, тысячи. А король не унимался.

К — Чтоб до заката тут была сама ведьма! Мне не нужны её побрякушки!

Спартак стоял в ступоре. Что же такого могло случиться ночью, что король так взволнован? Но тем не менее он мало что мог на это ответить, будучи самым верным рыцарем при дворе.

С — Вас понял, ваше величество. Я могу идти?

К — Иди!

Последнее слово Карс почти выплюнул от агрессии — не столько на рыцаря, сколько на всю эту ситуацию. Её разрядить помог только топот детских ножек, направляющихся в кабинет к папе. Спартак быстро ретировался до прибытия в кабинет принцессы и пошёл готовиться к очередному, но уже одиночному походу. Ну не умел Спартак просить помощи, даже у друзей по званию. Так что решил он снова идти в гору, но один…

Глава 7

Спартак надел всё своё обмундирование. В этот раз его никто не провожал: королевская семья слишком занята, а жена… её нет. Долгая история. Он сам, в тишине, со своими мыслями в голове, поехал уже по протоптанному маршруту.

Всё по отработанной схеме. До горы на лошади, а вверх пешком. Пещера, вниз и… ничего нет. Нет ни одного испытания. Все пять комнат полностью пусты. Двери открыты. Это только больше заставляло рыцаря напрячься и ожидать подвоха. Так он и дошёл до той лестницы, ведущей наверх, в комнату ведьмы и Эмили.

Но стоило Спартаку подойти к двери, он услышал всхлипы — женские, отчаянные всхлипы. Он стоял у этого почти невидимого барьера не более пяти минут. И тут он понял: Эмили. Это она, та дочь ведьмы. На душе ему стало неспокойно, сердце разрывалось при каждом звуке. Казалось, его дыхание было не столь громким, как оно. Спартак не успел осознать, откуда такая паника при плаче девушки. Просто зашёл, без предупреждения, без стука, просто руку на ручку и толкнул дверь. Она отворилась без помех. Мужчина обомлел.

На испачканном какими-то зельями ковре, покрывающем весь пол, сидела девушка в слезах, а на её коленях — ведьма. Бледная, холодная, не дышащая, мёртвая… От такого зрелища у Спартака перехватило дыхание. Он видел сотни, тысячи мёртвых тел на кровавом поле боя, но видеть ту самую, сильную и независимую Эмили, которая создавала те самые препятствия, сейчас такой — слабой и беззащитной — было почти больно. Она в отчаянии, по её лицу градом катятся слёзы и падают на давно умершее лицо матери. Эмили за своим горем даже не услышала звук шагов и двери. От этого только сложнее: нужно обозначить, что он рядом, но как? Как не испугать и не расстроить ещё больше? Он никогда не чувствовал себя так беспомощно. Спартак невероятно силён физически, но утешать? Он не умеет, его не учили, он всегда был кремнем, с самого детства его воспитывали воином. А как успокоить девушку?

Казалось, прошла вечность, но на самом деле минут десять. Рыцарь глубоко вдохнул, подошёл сзади и положил свои руки девушке на плечи. Он не знал, как это делать, всё по наитию. Кажется, сейчас его руки были самыми горячими и нежными, чем когда-либо ещё. Эмили резко обернулась к нему с красным от слёз лицом. Когда она осознала, кто перед ней, попыталась быстро убрать влагу с лица, но опухшие глаза её выдавали как никогда.

Э — Чего? Что ты здесь делаешь?!

Спартак чуть ли не отпрянул от возгласа девушки, режущего тишину, как лезвие.

С — Тише, тише. Всё в порядке. Меня послал король, но, похоже, у тебя больше проблем…

Неловкое молчание затянулось, мужчина смотрел на то, как глаза девушки наполняются слезами. Эмили не выдержала. Как только первая слеза коснулась ковра на полу, она разрыдалась и уткнулась Спартаку в грудь, крича страшнее, чем он когда-либо слышал. Это были не те крики боли военных из лечебной части. Это настоящее горе, непередаваемый ужас. Почти конец жизни. Всё, до чего додумался Спартак, — это положить руку Эмили на затылок и ждать. В тот момент он не думал о приказе или времени. Перед ним была прекрасная девушка в истерике. Это затянулось надолго. Опомнились они только тогда, когда на улице начало смеркаться. Эмили выплакала всё, что когда-либо могла. Подняв на рыцаря уже алые глаза, прошептала:

Э — Прости. Я тебе не помогу.

Спартак вспомнил о том, зачем он сюда приехал, и рассказал всё, что знал. И о ручках, и о заживлении, и о магическом свете, и даже о недавно появившемся нимбе. Эмили всё выслушала, параллельно делая им двоим травяной чай, чтобы успокоиться. По окончании монолога её гостя она спокойно, даже слишком спокойно заговорила:

Э — Это её судьба, иногда не стоит её ломать. Не отрубайте ей её крылья. Она вырастет, поймёт, не простит.

Конечно, она говорила про «отрубить крылья» образно. Но выглядело со стороны это именно так.

Э — Иногда стоит оберегать, любить и принять. От судьбы не убежишь.

Спартак сразу заговорил, готовый поспорить:

С — Мы исключительно сами творим свою судьбу. Нет никакого «заготовленного сценария жизни».

Эмили горько ухмыльнулась.

Э — Можешь верить в это. Но разве сама смерть — это не проделки судьбы? Разве кто-то хочет умереть?

Спартак задумался. По его глазам было видно: он со своими раздумьями ушёл куда-то очень глубоко, глядя на холодное тело ведьмы, так и лежащее на полу. Когда он очнулся из глубоких раздумий, перед ним уже дымилась чашка с зелёным чаем.

Он сделал глоток. Горячая жидкость полилась по глотке, грея всё внутри. Эмили с интересом наблюдала за его мыслями.

Э — Вот именно, такая жизнь. Мы рождаемся и умираем. И тот отрезок между этими событиями нужно прожить без сожалений. Наверное, страшно умирать с мыслями, что тогда нужно было всё-таки это сделать или сказать.

Это задело самые глубинные части Спартака, он опять задумался и поднял на девушку уставшие глаза.

С — Ты права, я хочу рассказать, чтоб не жалеть на смертном одре, это тяжело.

Взгляд девушки стал куда внимательнее.

С — Лет десять назад была война, огромная война между тремя королевствами. Я тогда только вышел из военного училища, совсем мальчишкой, но уже с женой. Там, на поле боя, я провёл 4 года, все мои товарищи писали всё это время своим жёнам письма. Я не был исключением. Только всем приходили ответные письма от любимых. Всем, кроме меня. Я утешал себя мыслью, что все ответные письма теряются, но, как оказалось, это было лишь моё личное мнение. Когда я всё же вернулся домой, застал жену с другим…. Все её оправдания были на уровне: «Ты так молод, был большой шанс, что умрёшь при первом бою, а мне что делать?» Эти слова разрывали мне сердце. После этого я решил посвятить всю свою жизнь рыцарству, без дам сердца… так я и ушёл к королевской семье.

Кажется, происходило невозможное: такой сильный и чёрствый внешне мужчина оказался очень хрупким, буквально бескожным без этого щита в виде отстранённости от других. Его глаза налились слезами, он выпил чай за один раз. Эмили подошла ближе и приобняла его за плечи, он уткнулся лицом ей в грудь, наконец выплёскивая всё, что копилось годами. Девушка прошептала:

Э — Ты сильный, очень. Никогда такого не видела. Мы оба потеряли слишком много.

На этом моменте повисла тишина. Но не тёмная, не нагнетающая. Лёгкая, будто вся эта правда улетела в окно, оставив пустоту. Пустой сосуд, который можно наполнить любыми эмоциями, воспоминаниями и чувствами…