Read the book: «Постепенно замедляя»

1.

Шумное пыхтение над ухом прервалось - короткий стон, а затем - долгожданная тишина. Тяжелое Тело отвалилось в сторону и глубоко задышало. Она смотрит вниз: белая строчка наискосок живота: от ребра почти до самого лобка. Тошнота дергает желудок, и отчего-то ей вспоминается апостол Павел вперемешку с Книгой Бытие: что-то там… прежде был создан Адам, а затем, из ребра его, Ева… Еще эта ловушка - “нехорошо быть человеку одному”. Ха! Одиночество (или уединение - кому как) - самое лучшее состояние, особенно в первые его часы. Чувство свободы, что небрежно прерывают, словно проезжают газонокосилкой по яркому цветку одуванчика…

Шуршание пластиковой упаковки влажных салфеток бросает ее к мирскому и противно-физиологическому: острый, ломающий нос запах пота и одеколона справа от нее. В очередной раз он намертво прилип к постельному белью, ее волосам и коже. Завтра утром она будет ненавидеть себя за поздний подъем и вонь, что пробивается из-под униформы при каждом движении. Тело оскверняет… ложась с ним, ей было тошно и противно, но одновременно бесчувственно. Порой она наблюдала за процессом со стороны: из-под потолка безразлично глядела на ритмичные движения тел. Ничего нового: животное обладание, почти привычный алгоритм движений. Она старается не произносить, даже про себя, слово “насилие”, но оно монотонно пульсирует в голове до самого завершения.

Уже много месяцев она покидает свое тело еще на пороге спальни: после промерзшей насквозь осенней ночи она не могла участвовать и лишь скучающе наблюдала - как и сейчас. Предсказуемое и бестолковое действие.

Надежда на то, что происходящее - лишь галлюцинация, всякий раз рассеивалась, стоило Телу пошевелиться. Ну вот, пожалуйста: он перегнулся через нее, достал телефон и живо побежал по экрану длинными толстыми и кривоватыми пальцами. Краем глаза она видела, как мелькают по экрану полуобнаженные фотографии неизвестных красоток. Плевать. Это не столь давний посткоитальный ритуал: рука между ног, другая - перелистывает изображения на неизвестном ей сомнительном сайте. К черту всё, - она знала, что Тело наверняка трахается (да, именно это слово - жестко подумала она, и голова отдалась мгновением острой боли) не только с ней.

Последний раз - она подняла с пола свой мобильный и, почти не прячась, заблокировала его номер. “Заранее до свидания!” - случайная рифма раньше вызвала бы у нее улыбку, но теперь уголки рта даже не дрогнули. Улыбка и смех были давно глубоко погребены внутри - кажется, они успели окончательно истлеть… на секунду ей кажется, будто запашок Тела и есть ее разлагающаяся жизнь. Презрение к себе, безразличие к организму рядом, усталость - лишь бы не стошнило прямо здесь, лишь бы он не подал голос… сейчас слушать и слышать сипловатые низкие ноты - верный путь к нудной тошноте - не сильной, но проигнорировать ее не выходит. Она отворачивается от него, слегка отодвигается и закрывает глаза. Свет ночника просачивается сквозь закрытые веки, пробирается между ресниц, но это не мешает ей уснуть - тревожно, некрепко, но хотя бы на несколько часов она останется в одиночестве. В тех редких снах, где она чиста и свободна. Реальность же противоположна - даже костры инквизиции ее не очистят!