Read the book: «Сладкая кара обвинителя»

Глава 1

Мастерскую художника заливал солнечный свет. Лицо мастера обрамляла седеющая борода, уже который день он исправлял портреты, доставленные из богатого дома влиятельной аристократической фамилии.

Мастер терпеливо подбирал оттенок, смешивая один из самых дорогих пигментов цвета королевского пурпура с льняным маслом. На холсте была изображена герцогиня в более юные годы. Она гордо держала в поводу белоснежную кобылку на фоне весенней, свежей зелени, напоминая фею неземной красоты.

Завершив работу с одной картиной, он перешел к другой, где герцогиня восседала в золоченом кресле в сиреневом платье. Корсет был расшит темным жемчугом, пышные рукава украшали воланы, длинные юбки изящными складками ниспадали по стройным ногам.

Герцогиня Абелонская лично присутствовала при работе над портретами, и каждый выверенный штрих кисти художника сопровождали подробные назойливые рекомендации. Эксцентричная женщина привезла более десяти различных картин, намереваясь “исправить свою внешность для потомков” — так она выразилась.

Художник уже давно потерял всякое терпение и мечтал стукнуть назойливую женщину палитрой, но оплату обещали слишком щедрую. Он смиренно вздыхал и выдавливал вежливую улыбку. На самом деле она хотела, чтобы он изобразил на портретах образ еще моложе, свежее и изменил цвет глаз на голубой.

— Нос меньше и тоньше, губы полнее, — повторяла она. — Кожа светлая с румянцем, но не слишком.

— Да, ваша светлость, леди Абелона, — терпеливо отвечал художник, слегка поскрипывая зубами.

Для герцогини портреты стали крайне болезненным уколом. Она меняла свое лицо на лицо племянницы и неприятно замечала, что у этой “серой мыши” кожа белее, а губы значительно более пухлые.

Они — наследники волшебной крови. Возраст не отражался на них так, как на обычных людях, в свои годы Абелона выглядела едва ли немного старше племянницы.

Тихая мышка словно вобрала в себя все лучшие фамильные черты, помноженные на мягкую красоту ее безродной матери.

Абелона усмехнулась.

Скоро это потеряет хоть какое-то значение: племянница принесет пользу, оказавшись за решеткой. Прислугу из особняка она уже распустила. Через несколько дней портреты станут финальным штрихом и будут висеть на своих местах в городском особняке. Герцогиня туда больше не вернется. А вот герцог Мегинхард, занимающий пост тайной стражи, намеревался наведаться с обыском, и очень вовремя.

Кто мог ожидать, что одна из жертв сбежит и самый грозный из советников короля, сам глава темной стражи, начнет распутывать дело? А герцогине придется поспешно заметать следы, проявляя недюжинную изобретательность. Конечно, она со своим острым умом могла этого ожидать и быть готовой.

Герцог Раэль Мегинхард — эльф-полукровка, только вот вторая его половина отнюдь не человеческая. Его отец — лорд вампиров из дальних земель, а мать — эльфийская рабыня.

Опасное сочетание великолепной аристократической внешности и кровожадной смертоносности. Он любил охотиться и выслеживать своих жертв, отлично применяя врожденные навыки для поиска преступников; от него чертовски сложно скрыться.

Король невероятно ценил его: он уже много лет занимал главный пост среди королевской темной стражи. Недавно у него появилась еще одна почетная должность, — он стал королевским казначеем.

Решение целесообразное для династии короля: вокруг дел казначейства всегда множество охочих до легкой наживы, а герцог Мегинхард всегда поймает нечистого на руку.

Герцогиня Абелона предпочитала сделать так, чтобы он уже думал, что она в тюрьме, и сбежать, когда он прекратит поиски, уверенный, что герцогиня в его руках.

Она хитро улыбнулась, ее план очень хорош. Скорее даже — гениальный!

***

Вечером в столице, в главной резиденции короля, глава теневой стражи герцог Мегинхард сидел в своем кабинете. Свет свечей отражался в полированном золоте канделябров. Его глаза, направленные во тьму сада, полыхали злостью, приобретая глубокий оттенок штормового моря.

Холодный воздух ранней весны не мог успокоить его: он едва сдерживал кипящую ярость, просматривая исписанный пергамент. С досадой он швырнул перо с серебряным наконечником в чернильницу, расплескивая черные капли по бесценным королевским документам.

Герцог всегда отличался точностью и аккуратностью, но этим вечером самообладание изменило ему. Он принялся мерить шагами комнату; толстый зеленый ковер заглушал звук шагов. Размышляя, он замер у каминной полки из кремового мрамора, устремив взгляд на языки пламени, жадно пожирающие сухое дерево.

Если герцогиня Абелонская продавала его народ в рабство и обогащала за счет подобной мерзости свою фамилию — она поплатится! Ни одно из дел тайной стражи, пост главы которой он занимал много лет, не доводило его до подобного всепоглощающего гнева.

Он заставит ее испытать все то, что она проделывала с несчастными жертвами прежде, чем лишить их свободы. Правосудие обойдется с ней слишком мягко, учитывая аристократическое имя и прошлые заслуги рода.

Его шпионы следили за Абелоной. Она вела весьма распутный образ жизни, имела несколько любовников в каждом поместье и славилась тем, что пристрастия ее ненасытны и разнообразны.

Только такая женщина могла придумать способ подчинять сознание страсти, не оставлять выбора и продавать бедняжек в дом удовольствий за море.

Мать Раэля была рабыней и он всем своим существом ненавидел рабские договоры и принуждение, как и король Веринберт, считающий подобное варварским пережитком прошлого.

Несколько лет назад Раэль стал одним из тех, кто создал заклятие, которое накрывало почти все королевство: теперь нельзя принудить кого бы то ни было подписать магический контракт отказа от свободы. О преступлении сразу же становилось известно, даже стало возможным отправить теневых големов на помощь жертве. Но Абелона придумала чудовищный способ обойти запрет.

Его глаза снова пробежали по строкам пергамента; кулаки сжимались с такой силой в бессильном гневе, что побелели костяшки пальцев. Девушек похищали и запирали, поили каким-то снадобьем — рецепт оставался загадкой, зелье делало тело чувствительным, а кожу умоляющей о прикосновениях.

Противоядием служила простая вода: попить воды — и все как рукой снимет, но воды жертвам не давали, только чай, сидр и все что угодно, но не простую воду.

Пара дней — и пленники в истоме сами желали близости; тут-то их и отправляли в бордель или заказчику. В момент преступления жертвы сами желали этого, и им подсовывали рабский магический контракт.

Конечно, девушки не выбирали себе подобный исход, но магия закона уже не работала, не могла защитить. Абелона нашла лазейку в заклятии — гадкая, изобретательная стерва. Он нанесет удар по Абелоне и всем пособникам. Не будет ее — распадется весь клубок, она сдаст сообщников среди знати.

Раэль питал к такому положению вещей особенное чувство: жажда возмездия превратилась в личную вендетту.

Раз за разом воспоминания всплывали в памяти. У его матери-эльфийки отняли свободу, а его отец стал ее хозяином и монстром, желающим ее крови.

Его мать не принимала в сыне черты, которые он перенял от вампиров: его клыки; его глаза, мерцающие алыми всполохами, видящие даже в кромешной тьме; его способность обращаться в тень ночи. Все это пугало эльфов.

Ребенком Раэль плакал навзрыд, когда мать отталкивала его, вздрагивала от вида клыков стоило ему широко улыбнуться.

Раэль сделал многое, чтобы подобные истории не повторялись, чтобы больше никто не знал подобной доли.

Герцогиня Абелона понесет наказание, соразмерное совершенным поступкам; в чем-то он сын своего чудовищного отца. Она познает наказание в полной мере. Король Веринберт не слишком обрадовался, но одобрил его план с брачным контрактом — ей не удастся избежать возмездия.

Глава 2

Ранним утром в загородном доме, принадлежащем герцогине Абелонской, скрипнула дверь, ведущая в темный сад. Клубы серого тумана, приглушая удаляющиеся шаги, скрыли фигуру мужчины.

Герцогиня выпроводила очередного любовника: ей нужно обдумать сложившееся положение вещей. Герцог Мегинхард слишком проворно шел по следу, находя все ниточки, оставляя все меньше времени. Интересно, он спит вообще? Ведь он дитя ночи, хотя бы наполовину.

Абелона вернулась в богато обставленную спальню — мягкие ковры, смятый шелк простыней, — взяв изящный флакон, инкрустированный перламутром, с прикроватного столика. Она прикоснулась к своей коже мимолетным движением, оставляя капли душистого масла жасмина. Ах, как же тяжело будет пожить хоть немного без должной роскоши.

Хорошо, что сеть информаторов оправдывала себя. Многочисленные шпионы стоили целое состояние, но о золоте можно не беспокоиться, — деньги больше для нее не проблема. Главное — достигнуть своих целей.

Герцог Мегинхард создал заклятие закона и сделал рабство невозможным и невозможно дорогой услугой для тех, кто все же решится рискнуть. Ожидаемо, что он пришел в ярость от обстоятельств дела.

Абелона заказала портреты для всего городского дома, заменив свое лицо на очень похожее лицо племянницы, под предлогом реставрации. Все картины уже заменены и висели на своих местах в опустевшем городском особняке; теперь осталось заменить себя на племянницу в почти захлопнувшейся мышеловке.

Герцогиня не смогла сдержать торжества. Действительно, несмотря на внешнее сходство, племянница похожа на тихую мышь. Хотя для нее это к лучшему.

Племянница герцогини — незаконнорожденная дочь от старшего брата Абелоны. Он был наследным герцогом Абелонским несколько лет, пока не упал с лошади и не сломал себе шею. Трагическая случайность, позволившая Абелоне обрести больше власти.

Герцогиня дальновидно держала племянницу в строгости и приучала не перечить. Постоянно напоминая, что та должна быть благодарна, а лучше всякой благодарности — повиновение.

Род Абелонов столетия назад основала выдающаяся целительница, став первопредком аристократической фамилии. За заслуги перед короной она получила высочайший титул и земли. Будучи рожденной простолюдинкой, ее имя превратилось в фамилию будущей династии. По традиции всех девочек называли в честь основательницы фамилии.

Племянница обладала не только внешним сходством, но и являлась полной тезкой герцогини. В жизни ее называли Эбби, избегая аристократического имени.

Когда Эбби достигла совершеннолетия, герцогиня Абелона выдала ее замуж за одного из своих старших любовников Дирарда Лудхерста. Получив солидное негласное вознаграждение. Лудхерст всегда был полезен и даже был герцогине другом.

Джентльмен без титула, из аристократической семьи, всего лишь младший брат. Но молодая девушка не оправдала надежд великовозрастного сластолюбца. Как рассказывал герцогине Дирард, племянница не испытывала ничего, оставаясь холодной ледышкой, ни намека даже на желание близости, и только пыталась стать еще более незаметной.

Абелона предалась воспоминаниям.

Дирард любил быть требовательным в постели, чтобы его тщательно ублажали, но к женщине относился с пренебрежением. Постоянно до самой смерти, посещая бордели и ни в чем себе не отказывая. Смерть Дирарда стала слишком неожиданной утратой.

Однажды его сердце не выдержало подвигов с очередной куртизанкой, и племянница осталась вдовой, но теперь она станет инструментом.

Герцогиня Абелона обвела взглядом привычную обстановку: что же через несколько часов она покинет загородный дом и больше сюда не вернется.

***

Следующей ночью герцог Раэль Мегинхард и солдаты теневой стражи обыскивали городской особняк Абелонов. Сама герцогиня отбыла в один из загородных домов, куда сегодня уже доставили указ короля о браке.

Раэль замер у очередного портрета герцогини в резной золоченой раме. С холста на него смотрели голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами; губы — полные и манящие, щеки окрашивал нежный румянец.

Неудивительно, что она развратна при такой притягательной внешности. Стол в его кабинете завален списком ее любовников и все еще пополнялся новыми именами. Она спала почти с каждым подельником мужского пола, а иногда и с несколькими сразу, как отчитывались его шпионы.

К нему подошла Матильда, помощница, занимающая должность среди теневой стражи. Матильда многое повидала, но в этот раз выглядела странно: худощавое лицо с крючковатым носом выражало омерзение и злость.

— Ты поговорила с жертвами? Мы ждали довольно долго, торчим здесь уже полночи. — Раэль не скрывал нетерпения.

Матильда тяжело вздохнула и смущенно отвела глаза в сторону. Дело очень щекотливое.

— Господин, хорошо, что хоть одна из них согласилась поделиться и смогла все рассказать без утайки. Очень сложное дело, — и Матильда принялась рассказывать: — Как вы помните город Сальватель далеко на юге королевства подвергся разрушению, река затопила его.

— Да, — кивнул Раэль, прохаживаясь по коридору и рассматривая очередной портрет. — Его величество сейчас восстанавливает город, туда идет много средств, и будет строиться система дамб и каналов.

Матильда продолжала медленно следовать за ним по галерее, осматривая внешне великолепное убранство, но внутри стен хранились отвратительные грязные тайны.

— Много переселенцев покинули город в поисках лучшего места или стали искать временное пристанище. Герцогиня Абелона оказывала помощь, помогала устроиться, очень внимательно интересовалась их жизнью и старалась пристроить наилучшим образом.

Матильда замялась: как продолжать дальше, как озвучить подобное? Господин и так слишком зол от обстоятельств дела. Подбирая слова, она осторожно продолжала рассказ:

— В Сальвателе много эльфов и много полукровок. Герцогиня Абелона, пользуясь доброй репутацией, выискивала среди переселенцев девушек-полукровок, одиноких, чтобы никто их не искал. Эльфы сильны в магии, они могут быть грозными противниками, а полукровки красивы внешне, как эльфы, но уязвимы, лишенные сильной магии. Она приглашала их на работу к себе, а потом запирала и вынуждала подписывать рабский контракт.

На лице Раэля заходили желваки, он старался удержать ярость в узде, напоминая себе, что скоро обрушит ее на ту, которая заслуживает возмездия в полной мере . Эта змея вычисляла, кто слабее и привлекательнее для грязных планов.

— Мы здесь, чтобы получить улики, а не просто слова. В пределах столицы нельзя никого насильно заставить отказаться от свободы. Магия считывает нарушения королевских законов и направляет теневых големов — сущности, сотканные из темного тумана; они появлялись на месте преступления и пресекали его. Она принуждала девушек. Но магия не реагировала, как она это сделала? — Раэль уже знал из отчетов, как она обманывала королевскую магию закона, но предпочитал увидеть все своими глазами. Важные детали для его мести.

Матильда снова смутилась и деликатно откашлялась.

— Сейчас я вам покажу. За портретом потайной ход, все девушки указали на него.

Раэль ощупал картину и нашел рычаг, спрятанный в раме. Раздался щелчок, картина на шарнирах плавно подалась в сторону, открывая дверь.

Шагнув в темноту тайного коридора, они спустились на этаж ниже; несколько одинаковых дверей располагались в ряд. Отворив первую, они оказались в комнатушке без окон: голые стены, огромная кровать с тумбочкой и уборная за занавеской.

Матильда прошла к кровати и достала шелковые путы, показывая Раэлю.

— Герцогиня опаивала девушек афродизиаком и держала привязанными к кровати, — Матильда отворила тумбочку, там стояли различные бутылочки. — Также она использовала всевозможные растирания для усиления ощущений, нарочно распаляя их до состояния, когда жертвы уже не сопротивлялись. Девушки очень боялись говорить, считали, что их осудят. В общем, она не заставляла болью или грубой силой, она делала так, что в моменте жертвы соглашались на что угодно. Потому магия не работала, оставляя все безнаказанным.

Лицо Раэля приобрело непроницаемое выражение. Он забрал шелковые путы, лежавшие на кровати, выходя из потайного коридора, бросил долгий взгляд на портрет, — “О, скоро герцогиня, ты свое получишь.”

Глава 3

Эбби прекрасно жила в своем крошечном поместье. Дом достался ей как вдовья доля. Совсем старенький, со скрипящими половицами, едва открывающимися покосившимися от сырости ставнями и осыпающейся со стен штукатуркой.

Две спальни на втором этаже и две комнаты внизу — гостиная и кабинет. Еще небольшая пристройка для слуг, в которой располагалась кухня.

Необработанную землю вокруг дома занимали обильные заросли колючего шиповника и шалфея.

Яркие ягоды украшали пейзаж круглый год, в изобилии краснея на колючих ветках. Эбби сравнивала себя с шиповником: неприхотливый, колючий и непролазный, приспосабливающийся ко всему. Она не раз порывалась проредить заросли, но цепкие плети будто держали оборону.

Эбби с содроганием вспоминала свой недолгий брак, и она собиралась жить одна до конца своих дней, делая вид, что уже много лет скорбит о почившем муже и безутешна в трауре. На самом деле черные тряпки, в которые она наряжалась, отпугивали любых желающих на руку и сердце.

Эбби проводила дни, занимаясь делами поместья, садом, и была счастлива от того, что жизнь принадлежит лишь ей. Больше нет необходимости считаться с чьим-то настроением, выполнять чьи-то прихоти и оправдывать чужие ожидания, с покорностью снося все, что выпало на ее долю.

Больше никто не смел отвесить ей оплеуху или сжать грубой рукой тело до синяков. Воспоминания о муже до сих пор заставляли содрогаться от ожидания гнева и боли.

Эбби не желала видеть рядом никаких мужчин, какими бы сладкими ни были их речи: потом все заканчивается одинаково — они распускают руки, а получив власть, и вовсе могут превратиться в деспотов.

Вдохнув полной грудью прохладный весенний воздух раннего утра, кутаясь в изношенную шаль, Эбби шла вдоль сада. Солнце еще не согрело землю после ночи. В тени все покрывала изморозь белого инея; красные ягоды шиповника, усеянные колючими иглами льда, сверкали в слабых утренних лучах, словно драгоценности; теплое дыхание девушки клубилось в воздухе.

Мимолетная красота студеного утра растает, как только солнце поднимется выше над горизонтом.

Дела Эбби наконец-то шли в гору, этот год должен стать переломным моментом.

Ее бедственное положение обещало претерпеть существенные изменения в лучшую сторону. Пару лет назад она посадила полсотни яблочных деревьев; еще год-другой — и они дадут хороший урожай. Первые яблоки она увидит уже летом. Они с Мегги рады даже небольшому урожаю.

Благодаря сэкономленным средствам Эбби заказала еще полсотни саженцев; они высадят молодые яблони через пару недель.

Кухарка Мегги, единственная, кто согласился уехать вместе с Эбби во вдовий дом, в далекую сельскую местность, считавшуюся захолустьем.

Пухлую, сердобольную Мегги совсем не принимали на прежнем месте, считая простушкой. В ней ощущалась такая теплая, радушная простота, что слуги особняка, чванливо подражавшие господским манерам, смотрели на нее как на деревенщину, постоянно поручая самую грязную работу.

Но Мегги осталась с Эбби, даже несмотря на нелегкое положение. На зиму они запасали тыкву и другие овощи. Гостиная маленького дома превращалась на несколько месяцев в импровизированный погреб.

В основном они хранили тыкву, завешивая окна и не отапливая комнаты. Зимой Эбби разжигала камин только в своей небольшой спальне на втором этаже. Рядом располагалась лучшая, более просторная комната; Эбби отказалась от нее — на обогрев уходило бы намного больше дров. Она заходила туда так редко, что замок и петли совсем проржавели.

Мегги спала рядом с кухней: там всегда царило тепло. Эбби удивлялась, почему прежний хозяин при постройке дома не пристроил еще и кладовую. Жизнь в доме стала бы намного проще, будь у них хотя бы крошечная кладовая.

Эбби ненавидела зиму. Каждый день они ели что-то с тыквой, дом становился темным и промозглым, приобретая запах затхлого подвала.

Эбби и Мегги помогали небольшому приюту в деревне, скрашивая беспросветную серость зимы дружескими визитами.

Располагая скромными возможностями, они отвозили им излишек тыквы и сухой шалфей с шиповником. У Эбби не находилось лишних средств, чтобы позволить себе настоящий чай, а шалфей и заросли шиповника, обильно росшие на пустырях, окружающих старый дом, обеспечивали вполне сносный заварной напиток.

Расцветая в теплую пору, растения создавали особенную деревенскую красоту, и даже ветхость дома приобретала возвышенный, благородный вид среди сиреневых куртин цветущего шалфея.

Эбби очень повезло: год назад появился еще один работник — бывший солдат Гарет, в прошлом несший службу на границе в одной из крепостей, в необжитых землях.

Много разных магических народов он повидал и даже воевал с ними. Немолодые годы взяли свое, он уже не мог так стойко выносить мороз среди камней дозорных башен и подался к мирной жизни.

Когда он вернулся, местные крестьяне побаивались его, распуская слухи, будто у него дурной глаз или, может его прокляли. Гарет не мог отыскать работу довольно долго и согласился на скромные условия, которые предложила Эбби; теперь Гарет работал садовником и верным помощником.

Особенно Эбби радовало, что Гарет мог починить разные мелочи в доме. В прошлом году он латал крышу, чинил покосившиеся ставни и заменил прогнившие доски.

Гарет согласился на такую работу от безысходности. Эбби очень нуждалась в паре сильных рабочих рук, а со временем он с возрастающим интересом посматривал на кухарку Мегги. Эбби только прятала понимающую улыбку.

Возвращаясь из сада, Эбби заметила изящную двуколку, запряженную парой вороных. Ее тетка, благороднейших кровей, решила нанести визит; очевидно, что-то случилось — просто так она бы не приехала в такую глушь на рассвете.

Эбби оглядела себя и сняла грязный рабочий фартук, скинула изношенную шаль и, гордо расправив плечи, направилась к дому.

Накануне они перенесли оставшиеся тыквы на веранду, и гостиная снова стала комнатой для приема гостей, а не погребом, спасающим от голода в зиму. Эбби не хотела показывать свое бедственное положение тетке.

В скромно обставленной комнате, возле горящего камина, разгоняющего весеннюю сырость, ждала герцогиня. Она с неприязнью осматривала растрескавшуюся каминную полку и потертую обивку мягких кресел. Эбби присела перед ней в изящном реверансе.

— Приветствую, ваша светлость, герцогиня Абелона.

Но тетка прервала ее, меняясь на глазах, будто чувство брезгливости и не было написано на ее лице всего мгновение назад, радушно приветствуя племянницу.

— Эбби, дорогая, давай отложим формальности, у меня срочное дело, не терпящее даже минутного отлагательства. Его величество король издал указ о твоем браке с главным казначеем короны. — Герцогиня Абелона взмахнула перед Эбби свернутым пергаментом с оттиском королевской печати.

Эбби побледнела и пошатнулась. Казалось, воздух перестал поступать в легкие, опору выбили из-под ног. “Только не брак”, — пронеслось в мыслях. Как же так? Она ведь только наладила свою жизнь. Да кто мог ею заинтересоваться?! Она тщательно избегала внимания и жила уединенной жизнью.

Герцогиня заметила шок и тут же помогла племяннице:

— Садись, садись, дорогая. Королевский указ такое потрясение для нас обеих. — Герцогиня взяла веер, обмахивая девушку, пытаясь помочь прийти в себя.

Эбби судорожно хватала воздух, ощущая, как выстроенный ею безопасный мирок рушится. Много лет назад она допустила ошибку. Она была юна, полна надежд, пыталась подчеркивать красоту и привлекла липкий взгляд первого мужа. Это стало ее ошибкой.

Глава 4

Сейчас Эбби не позволяла себе глупости привлекать мужское внимание, но непритязательный внешний вид не стал спасением.

— Но почему я?! Королевский казначей, такой высокий пост при королевском дворе. А я просто бедная вдова из глуши. Мы же можем отказаться? Правда?! Мы даже с ним не знаем друг друга!

Герцогиня сокрушенно покачала головой, с сожалением смотря на племянницу.

— Не говори так, дорогая племянница. Мы не можем отказать королю! Выбор пал на тебя, потому что ты потомок легендарного рода. В тебе течет волшебная кровь великой целительницы, и ты тоже носишь ее имя, как и я, согласно традиции в нашей семье. Выбрали тебя, потому что его происхождение не столь безупречно, как и твое: вы оба носители легендарных фамилий, но... — Герцогиня закашлялась, не зная, какое слово подобрать, кроме “запятнаны”. — Вы оба незаконнорожденные. Также у вас двоих нет наследников, для короля Веринберта это важно. Он думает о будущем аристократических фамилий. Ваши дети станут единственными полноправными наследниками: никаких побочных линий, никакой дележки и никаких распрей. Тебе повезло с таким выбором — честь, оказанная самим королем!!!

Эбби не чувствовала везения, она ощущала, как страх быть покорной чьей-то воле скручивает внутренности. Неужели снова придется стать марионеткой без чувств и желаний, все во имя того, чтобы супруг оставался доволен?

Герцогиня воодушевленно продолжала, видя, что план идет очень гладко.

— Я привезла несколько своих платьев, мы их перешьем на твою фигуру, также духи, масла и всякие мелочи. У нас всего пара дней, у тебя ничего нет, а жить ты будешь при дворе.

Глаза Эбби округлились от удивленного недоумения. Все происходило слишком быстро.

— Всего пара дней?!!!

Герцогиня протянула Эбби указ короля. Эбби сжала дрожащими руками ненавистный пергамент и пробежала глазами строки. Действительно, всего три дня, на то, чтобы явиться для подписания брачного договора!

— Да, брак договорной, во дворце ты только подпишешь бумаги. И все, ты жена. Обо всем, что тебе нужно, я позаботилась, но многое я отдаю тебе из своего. Эбби, мы в деревне, и купить новое за столь короткий срок нам не удастся. Со временем все сможешь заменить. — С большим терпением, словно несмышленому ребенку, герцогиня проясняла несуществующие обстоятельства племяннице, искусно сплетая паутину лжи. — Милая, ты не бывала при дворе и не знаешь, как это бывает. Власть монарха безгранична. Скорее всего, во время прогулки по весеннему саду. Его величество порадовали очередные новорожденные внучатые племянники троюродного шурина. Все вокруг ходили воркующими парами, точно голубки, и король обратил взор на казначея, который присутствовал один. Распорядился найти ему жену в кратчайший срок. А ослушаться никто не смеет. Вот так и появляются подобные приказы.

Эбби допускала, что такой приказ появился из мимолетного желания короля женить холостяка и выбор пал на нее. Но как же горько все оставлять! Эбби постаралась скрыть тоскливый вздох.

Что же, ничего не поделать, Эбби признательна тетке. У нее действительно нет ничего достойного для королевского двора.

Герцогиня продолжала напутствовать и увещевать племянницу.

— В документах о браке следует поставить твою девичью фамилию. Фамилию нашего рода. Твой покойный муж не имел титула, хотя был не беден. Королевский казначей — из аристократического рода, который много выше, чем род твоего бывшего мужа. Вдова зажиточного деревенского сквайра выглядит так, будто породистую собаку сочетают с дворнягой. Потому в документах будет твоя изначальная фамилия, не волнуйся: гарант вашего брака — сам король.

Эбби кивнула, соглашаясь: подобное случалось в аристократических кругах.

Через час в поместье Эбби приехала портниха. Герцогиня же, наоборот распрощалась, ссылаясь на множество дел и необходимость дополнительных покупок.

Она чмокнула племянницу в щеку и порывисто обняла, обещая проконтролировать примерку. Едва герцогиня отвернулась, переступая порог, как ее лицо приобрело холодное расчетливое выражение.

Абелона покинула поместье, полностью довольная тем, как сыграла роль заботливой тетушки. Она заменила себя на племянницу, все прошло гладко.

Сейчас необходимо купить зелье забвения, самое дорогое и самое действенное, у лучшего мастера алхимии. Ведь тот, кто не ведает о своих грехах не может в них сознаться.

Любая магия дознания покажет, что человек искренне верит, что ничего не совершал, и не понимает, в чем его обвиняют.

Имперскому казначею непременно доложат, что она приобретала подобные зелья, и его не удивит, что Эбби ничего не знает и утверждает, что невиновна. Идеально.

***

На следующий день Эбби стояла в ночной сорочке, пока портниха снимала мерки. Тетка сидела в углу, морщась от заваренного шиповника в фарфоровой чашке, наблюдая, как идет примерка, умело скрывая раздражение от происходящего, видя, как портниха пришивает оборки к очередному лифу.

Платья герцогини слишком тесны племяннице в груди. Такой козырь, а скромная глупышка им не пользовалась.

— Ах, Эбби, сколько хлопот твоя фигура доставляет портнихам! Все же такое телосложение — очень по-крестьянски. Главное, помни: не перечь супругу, смирение и послушание — главный твой плюс. В высшем обществе, при дворе, ты не такая уж красавица, чтобы муж исполнял твои капризы; ты скорее мечта сельского мельника или пастуха.

Эбби покраснела, сдерживая раздражение.

От герцогини не ускользнула реакция племянницы, и она продолжала колко ранить самолюбие девушки, прикрываясь заботой.

— Милая племянница, не надо расстраиваться, тебе так повезло обзавестись завидным мужем, и надо помнить свои сильные и слабые стороны. Ты не из тех, кто может надуть губки и поставить мужчину на колени, ты из тех, с кем скорее остаются потому, что с тобой удобно. Он всю жизнь среди приближенных короля и привык вращаться в высшем обществе, там от неугодных жен могут и избавиться. Для людей, наделенных властью, лазейки всегда находятся. Потому я напутствую тебя: послушание и покорность во всем. Он главный казначей короны, но ходят слухи, что его способности и полномочия гораздо шире. Он подобен мечу, несущему возмездие: расследует дела и выслеживает преступников, раскрывает заговоры. Большое отличие от почтенного богатого сквайра из деревни. Не забывай, такому мужу перечить небезопасно! К приказу короля есть дополнение: ты должна приехать одна, за тобой пришлют карету и подобающе сопроводят в королевский дворец для подписи брачного договора.

Эбби в очередной раз недоуменно посмотрела на герцогиню — все немного странно. Она многого не понимала в этой суматохе. Герцогиня разъяснила:

— Слуги у тебя там будут, потом попросишь супруга о том, чтобы позвать твою горничную отсюда, если захочешь. Брак договорной, потому многие церемонии опускаются: кроме того, все слуги должны пройти проверку — все же они будут находиться в королевском дворце, и необходимо, чтобы их одобрили, а сейчас нет времени. Потому после попросишь у мужа.

На самом деле герцогиню вызывали во дворец, чтобы бросить в темницу; приказ о браке — спланированная ловушка, и об этом знали все, кроме Эбби.

Как только она выйдет из кареты, ее схватят королевские стражники; сколько бы она ни отрицала — ей не поверят, герцогиня позаботилась на этот счет. Они будут заняты ей довольно долго, а герцогиня воспользуется событиями и покинет королевство. Ее даже не будут искать.

Она улыбнулась племяннице мягкой, ободряющей улыбкой.

— Ах, милая, тебе идет красное! Может выберешь это платье для первой встречи с супругом?

Глава 5

Эбби не могла до конца поверить, что уезжает так внезапно, в такой поспешности. Платья, которые отдала герцогиня, — по-королевски роскошные и очень открытые. Несколько швей сидели и перешивали целый гардероб, включая сорочки и нижние юбки.

Как так вышло?! Привычная жизнь рухнула в одночасье. Наивно было полагать, что ей удастся прятаться за трауром вечно. Пара дней предназначалась, чтобы она могла собрать вещи. Но что взять с собой? Траурный гардероб? Точно не подойдет. Книги? Там есть королевская библиотека. Еще Эбби любила сад, но знатные дамы не копаются в земле. Получается, она ничего не возьмет.

Портниха нерешительно обратилась к ней, понизив голос, чтобы никто не услышал:

— Госпожа, ваши фигуры с герцогиней очень отличаются, объем работы слишком большой. Не согласитесь ли вы убрать из переделки пару дорожных платьев?

Эбби не стала возражать. Что же, она начнет путь в своем платье, а на подъезде к столице облачится в более подобающий наряд. Благо приличных постоялых дворов на королевском тракте предостаточно, а здесь, в глуши, она может воспользоваться и своим обычным платьем. Путь предстоял неблизкий.

Вечером измотанная Эбби отдала распоряжения Мегги:

— Мегги, присматривай за домом, твое жалованье и жалованье Гарета оплачено на несколько месяцев вперед. Обязательно посадите яблони. Пусть Гарет наймет рабочих, согласных на нашу скромную плату в деревне. Если я смогу поладить с мужем, я пришлю еще средств, и можно будет что-то починить в доме.

Мегги всплеснула руками:

— Госпожа, что вы такое говорите? Конечно, вы поладите, иначе и быть не может, а деревья мы посадим и за садом присмотрим. Не волнуйтесь! Лучше пусть у вас все сложится, может, брак станет переменой к лучшему. Ни к чему вам прозябать в такой глуши одной.

— Мегги, мне так жаль, что я не могу взять тебя с собой, я постараюсь прислать за тобой как можно скорее. Если ты захочешь конечно. — Эбби тепло обняла крупную женщину, смахнув слезу.

***

Раэль вошел в кабинет и увидел короля Веринберта за своим рабочим столом. Монарх сидел, закинув ноги на край стола, и с интересом перебирал отчеты о похождениях герцогини Абелоны. Корона небрежно лежала рядом. Они приветствовали друг друга, как старые друзья. Раэль опустился в кресло напротив.

— Я принес документы на твой брак с этой гадюкой. На столе — просто кипы бумаг о ее любовных похождениях, предпочтениях и целая стопка о жертвах. А рядом я вижу внушительный список счетов от мастеров из квартала удовольствий. Раэль, ты задумал выведать информацию весьма занятным способом. Учитывая ее похождения, может, она примет твои идеи с радостными объятиями?

— Я просто хочу возмездия, равноценной расплаты: пусть испытает на себе все то, как она поступала с теми эльфийскими полукровками. Мне доложили, что она приобрела редкое зелье забвения, так что она будет очень искренне все отрицать.

Король скривился, не в силах скрыть неприятия; он много раз пытался отговорить Раэля от брака, который был фарсом.

— Ты собираешься лечь в постель с врагом ради мести? Ты хоть видел ее? Я вот — нет, она не бывала при дворе, хотя, как я понял, любит вести светский образ жизни.

Раэль хитро и плотоядно усмехнулся. Расчетливый блеск появился в глазах.

— Нет, я к ней не прикоснусь, но я собираюсь сделать так, что она будет умолять меня об этом. Я видел ее портрет в городском особняке Абелонов. Этого достаточно.

Веринберт махнул рукой, сдаваясь. Раэль слишком зол и глух к доводам рассудка — пусть получит свое возмездие. Все равно для герцогини одна дорога: в темницу до конца дней либо на плаху.

Волшебные расы не редкость, но все же его королевство в основном населяли люди; допускать подобные преступления в отношении полукровок не дальновидно. Магические способности разных волшебных народов очень ценны.

— Еще один день, и твое стремление к справедливости найдет применение, надеюсь, все же оно останется в рамках разума. Тебе так необходим именно брак, заключенный с ней? Может, ты мог бы обойтись без таких серьезных жестов? Просто сделай все, что хочешь, с ней в темнице.

Раэль передернулся. Составленный брачный контракт — почти рабский. Поставив подпись, сбежать герцогине не удастся. Он хотел, чтобы она подписала отказ от свободы, как поступала с такими, как он, видя в эльфах-полукровках лишь средство обогащения.

Теперь ее свобода будет в руках эльфа-полукровки.

— В тюремную крепость я прихожу для допросов другого характера. Предложение о браке под протекцией короля не вызывает подозрений и выглядит как честь, хотя и неожиданная. Она сама сюда приедет, а вот в тюремную крепость — вряд ли, мне придется ее выслеживать. А я хочу сковать герцогиню магическим контрактом отказа от свободы. Брачный контракт не даст сбежать, как только она его подпишет. Кроме того, если я буду в темнице совершать подобные вещи, кто-то узнает — скандал может поставить пятно на моей репутации перед леди Эмилеттой.

— А то, что ты женишься на другой, тебя прямо возвысит в глазах потенциальной невесты? — король не скрывал иронии.

— Я потом все ей объясню, а для всего королевского двора окажется, что я просто неудачно женился дня на три.

Глава 6

Солнечным весенним днем, уже клонившимся к вечеру, Эбби прибыла в королевскую резиденцию.

Карета ехала по обширным ухоженным землям: парки сменялись небольшими рощами и зелеными лугами. От стройных кипарисов, мелькавших за окном экипажа, высаженных вдоль широкой дороги, у Эбби рябило в глазах.

Такую длительную поездку она переносила крайне плохо: слишком много беспрерывной тряски с самого раннего утра, особенно среди деревенских дорог.

В городе за ней прислали роскошную королевскую карету. Эбби пыталась держаться прямо и гордо, как и подобает новому статусу. К счастью, за несколько лет брака с первым мужем она научилась мастерски скрывать свои эмоции.

Чем больше она размышляла о поспешности в браке, тем больше приходила к мнению, что с будущим супругом что-то не так, Может, он имеет какой-то дефект внешности или изъян иного рода? Излишняя поспешность, будто жених опасался, что невеста что-то узнает, была подозрительной.

Несмотря на сомнения, робкая надежда, что второй брак может быть лучше, не покидала ее. Разум твердил обратное и предостерегал не уповать на слабые надежды: необходимо быть сильной, что бы ни произошло, держать себя в руках.

Возможно, если она будет максимально незаметной, то супруг потеряет к ней интерес и отпустит в деревню? Хотя это слишком несбыточно. Ей предстояло подарить мужу наследников. Эбби стиснула руки: неужели она больше не вернется в свой небольшой дом?

Королевская резиденция занимала огромное пространство; они ехали уже достаточно долго. Холмы и озера, обширные парки и бальные залы под открытым небом, множество небольших резиденций среди великолепной природы, располагались примерно в часе езды от центрального королевского дворца. Вокруг жили приближенные аристократы и их семьи.

У будущего супруга целое крыло в главном королевском дворце и еще одна резиденция среди холмов. Совсем скоро они увидятся; странно, но Эбби даже не любопытно, как он выглядит.

Для первого супруга она оставалась лишь набором функций и мишенью для выплеска гнева. И снова мысли Эбби устремились к подозрительной поспешности брака по указу короля — чувство тревоги становилось все сильнее.

Эбби оглядела себя, поправляя длинные шелковые юбки: темно-красное платье и богато расшитый золотой нитью корсаж с вырезом открывал соблазнительный вид. Корсет сжимал и без того осиную талию; накидка, подбитая соболем, и красные перчатки.

Темные волосы уложили нежными локонами и собрали в прическу, украшенную игривым белоснежным пером.

Герцогиня одела Эбби в своем стиле: ярко, броско, с расчетом притягивать взгляды.

Карета свернула в сторону на узкую, усыпанную гравием дорожку и подъехала не к парадному, а к боковому крылу дворца. Лакей подал руку и помог выйти, придерживая дверь.

Слуга пригласил следовать за ним, суровая стража шла за ней по пятам, будто ожидая, что она в любой момент бросится наутек. Совсем не похоже на подобающее приличиям приветствие невесты, даже для договорного брака.

Эбби, не теряя самообладания, шла по полутемному коридору, каблуки туфелек гулко цокали по отполированному мрамору. Стражники не отступали ни на шаг.

За высокими двустворчатыми дверьми из красного дерева ее ожидали несколько мужчин. Эбби опустила ресницы от яркого солнечного света, заполнявшего комнату.

Богато обставленный кабинет: полы, устланные толстым золотистым ковром; мебель из полированного темного дерева; золотые подсвечники. Все блестело в лучах солнца, струившихся через высокие арочные окна, выходившие в сад.

Среди присутствующих ощущалось напряжение, Эбби понимала: что-то не так. Возможно, дело в будущем супруге. Она почтительно присела в низком реверансе перед королем Веринбертом. Его единственного она узнала.

Она осматривала из-под ресниц всех присутствующих. Наверно, ее будущим мужем станет тот пожилой седовласый джентльмен с обвисшим брюшком — даже парадный камзол не смог скрыть оплывшую фигуру.

Но перед королем для подписи в документе вышел совсем иной мужчина, статный и высокий; черный богатый камзол, украшенный серебряным шитьем, сидел на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч. На вид ему чуть больше тридцати, волосы светлые, белоснежного оттенка.

Глаза... их цвет! Она видела такой лишь однажды в книге о южном море, утопающем в зелени, — словно цвет морской воды, согретой солнцем. С его натуры можно изваять статую бога и поставить в храме — никто не заметит подмены.

Сознание Эбби больно кольнула мысль: для чего такому, как он, брак с ней?! Из-за происхождения — так объяснила герцогиня.

Эбби не могла поверить. Он мог выбрать любую невесту! На его небезупречное появление на свет любая семья посмотрит сквозь пальцы.

Король резко обратился к ней, не скрывая неприязни. Эбби едва не вздрогнула от его тона.

— Ваша подпись. — Король протянул ей документ о браке.

Вот так просто, даже без приветствий, без формальных любезностей; никто не радовался счастливому событию и даже не пытался их поздравить.

Ее муж скользнул по ней взглядом полным холодного презрения; в его глазах сверкнула ненависть.

Эбби не дрогнула, даже улыбнулась одними уголками губ — ей не привыкать к подобному — и поставила свою девичью подпись.

— Вас проводят в ваши комнаты. — Эбби указали на дверь, где снова ожидала стража.

Еще раз поклонившись, она последовала за сопровождающими, сохраняя невозмутимый вид. Спустя несколько минут они оказались в личном крыле ее мужа.

— Здесь ваши комнаты, вам запрещено покидать их. — Как только Эбби переступила порог, двери закрылись; громкий щелчок замка дал понять, что ее заперли. В богатых апартаментах она осталась в полном одиночестве.

Плечи Эбби поникли, она испытала боль и разочарование. Она гнала прочь от себя надежду, что второй муж будет отличаться от первого, но все шло примерно так же.

Какой бы ничтожной ни была надежда, разбиваясь, она причиняла боль.

Эбби обняла себя руками — казалось, она может рассыпаться на кусочки от безысходности. Устало прислонилась к стене, грустно размышляя: к чему огорчаться?

Ее отношения с мужчинами лучше никогда не были. Так что она ничего не теряла, но на глаза все же предательски просились слезы.

Эбби сжала в кулак руку в перчатке — она не позволит им пролиться, — до боли закусив губу, призывая всю свою волю. Она выпрямилась и принялась осматривать комнаты.

Кремово-золотистая гостиная, еще одна гостиная в зеленых тонах с выходом на террасу, столовая — так же в зеленых тонах. Спальня особенно просторная: огромная кровать с балдахином на резных столбиках в нежном пурпурном цвете; еще одна дверь вела в гардеробную и купальню.

Все комнаты соединены с комнатами мужа, он мог войти к ней в любой момент. Эбби присмотрелась: все стены и двери новые, он проводил здесь масштабные изменения, но для чего?

Эбби толкнула дверь, ведущую в его комнаты, но она оказалась заперта с другой стороны. Он мог от нее закрыться, а она от него — нет; с ее стороны ни одна из дверей не имела хоть какого-то подобия замка.

В гардеробной уже разложили вещи, их прислала герцогиня днем ранее; некоторые вещи совсем новые, очевидно, их купил супруг, почти все кружевное. Пара шкафов оставалась заперта.

Глава 7

На столике в гостиной Эбби обнаружила поднос с едой — кто-то принес его. Трапезу сложно назвать изобильной, но в деревне она и не такое ела, для нее — очень даже роскошно. Праздничным обедом невесты, тем более при королевском дворе, это сложно назвать; скорее, кто-то позабыл здесь поднос с трапезой для прислуги.

Эбби попробовала вполне сносную кашу и полила ее сливками.

Вне всяких сомнений, супруг испытывал ненависть к ней; очевидно, его заставили жениться, возможно, после какого-то скандала, и теперь он будет вымещать на ней недовольство.

Ей потребуется быть терпеливой и не реагировать, чтобы он потерял к ней интерес — тогда он отошлет ее с глаз долой. Быть холодной и неинтересной — эта стратегия всегда работала со временем.

Эбби успела пожить и в бедности, и в строгости пансиона, в скромном достатке первого брака, а потом снова в строжайшей экономии на всем во время вдовства, а теперь ее окружала роскошь. Такого богатого убранства Эбби еще не приходилось видеть, как в главной королевской резиденции.

Уже вечерело, когда новый муж показался в гостиной; с ним вошла пожилая служанка с хмуро сведенными бровями, длинным лицом и крючковатым носом.

— Это Матильда, она будет присматривать за тобой. — Матильда сделала книксен, который в ее исполнении скорее выражал неуважение, чем служил жестом этикета. Он отослал служанку взмахом руки, и они остались одни.

Эбби ждала, что супруг удостоит ее объяснениями или принесет извинения за столь неподобающий прием. Чтобы посмотреть ему в глаза, ей пришлось вздернуть подбородок.

— И так, дорогая герцогиня, ты подписала брачный контракт, теперь ты принадлежишь мне.

Эбби не удивилась: первый брачный контракт был почти таким же, но ей не давала покоя его ненависть — она ощущала его неприязнь физически, хотя они едва знакомы. Его голос наполнился ледяной твердостью, ее титул муж произносил, преодолевая отвращение.

— Если я вам так ненавистна, может, вы отошлете меня в деревню и позволите спокойно жить?

Раэль посмотрел на нее, как на забавного зверька. Она же не могла думать, что он ее отпустит или что поверит, будто ее могла привлечь жизнь в деревне.

— Даже не надейся, что я тебя отпущу, — колко процедил муж.

Он с грацией хищника обошел ее вокруг, его глаза бесцеремонно скользили по ее фигуре. В голосе сквозила издевательская насмешка.

— Мои шпионы не солгали: твои формы любого введут в искушение.

У Эбби открылся рот от возмущения — что он себе позволяет?! Она набрала в грудь воздуха, намереваясь высказать ему все, что думает о его поведении, но он даже не дал ей издать звук, грубо прервав ее голосом, похожим на рык.

— Молчи! Мне все известно, и про зелье забвения тоже. Так что сейчас ты, возможно, и не поймешь, чем заслужила подобное. Но эффект зелья не вечный: со временем осознание, что с тобой поступают в соответствии с твоими преступлениями, придет к тебе. Король все знает, он согласился, что ты будешь моей игрушкой. Ты не просто моя жена, ты — моя собственность, и если вздумаешь сопротивляться, я научу тебя покорности.

Эбби сглотнула. Он что, сумасшедший? О чем он говорит? Зелье забвения... да у нее никогда бы не хватило денег купить хоть каплю такого.

Какими преступлениями он бредит, как одержимый? Эбби снова повторила себе: лучше потерпеть, и он отстанет, потеряет интерес.

Что с ним, она выяснит в ближайшее время; не может быть, чтобы слуги и не знали о придури их хозяина. Супруг явно не мог остановиться, продолжая злиться в бреду о преступлениях.

— Проверим, насколько ты умеешь быть послушной, — он подошел так близко, казалось, она ощущает волны жара от напряженного мужского тела.

Эбби подняла голову, и их глаза встретились: его — цвета волн, и ее — словно холодное небо. Его красивые губы исказила злая улыбка, руки мужчины бесцеремонно скользили по ее талии, прикасались сквозь ткань, очерчивая изгибы тела; его пальцы скользнули в вырез платья, поглаживая нежную грудь и щипая соски.

Опустив ресницы, девушка просто терпела грубые прикосновения, ее тело не реагировало на его натиск. Раэль видел: хитрая стерва не сопротивляется, тело не откликается совершенно, даже соски не стали тугими.

Могла ли она принять зелья, укрощающие плотские порывы? В любом случае он не откажется от своего плана: сломает ледяную стену, разбудит страсть в этом теле и обратит ее желания в оружие против нее самой.

— У меня для тебя подарок, — он достал продолговатый бархатный футляр. Его длинные красивые пальцы извлекли крупную подвеску — большой ограненный кристалл желтого цвета в обрамлении золотых лепестков, похожих на цветы. Подвеска держалась на широкой бархатной ленте иссиня-черного цвета.

Он только что лапал ее, а теперь дарит подарки? Эбби насторожилась, ожидая подвоха.

Протянув руки, он застегнул бархатный ремешок на ее шее. Лента плотно обхватила горло, причиняя дискомфорт; кажется, с изнанки, с той стороны, где бархат касался кожи, находились острые бугорки — они неприятно покалывали, впиваясь в шею. Эбби постаралась ослабить ленту, но ей не удалось, как и снять ее.

— Я решил, что у тебя должен быть строгий ошейник, как у непослушной собаченки, чтобы ты ни на минуту не забывала, кому принадлежишь. Но мы при дворе, и пришлось замаскировать его под украшение. Пойдем в спальню, дорогая, нам нужно консумировать наш брак.

Эбби замерла, ошарашенная: она на подобное не согласна. Резко вскинув руки, попыталась сорвать унизительное украшение, но замок не поддавался, там словно не хватало детали. Он забрал ключ!!!

— Дорогая, иди в спальню, это не просьба, это приказ! — слово “дорогая” от него било подобно хлысту.

Эбби не могла сдвинуться с места, он ужасен, она здесь совсем одна, лучше сбежать, но куда? Ее глаза метнулись в поисках пути спасения.

Смятение и мысли о побеге не ускользнули от него. Раэль быстро перехватил метнувшуюся в сторону девушку и перекинул через плечо под протестующие крики. Распахнул дверь в спальню и швырнул на кровать.

Страшась того, что может последовать дальше, Эбби решила бороться, впиваясь в мужчину ногтями изо всех сил, колотила ногами. Но Раэль грубо подавил сопротивление, смеясь, привязал обе ее руки к изголовью.

Путы уже лежали под покрывалом, он приготовил их заранее и сейчас просто привязал ее одним легким движением. С ухмылкой задрал алую шелковую юбку и развел ноги, привязав к столбикам кровати.

Эбби билась, но они оба понимали, что ее битва уже проиграна; она закричала с досады — сопротивление ничего не даст. Она в его власти, он навис над ней.

Раэль ненавидел ее, но не мог не любоваться красным шелком, вздымающимися холмиками груди, едва не выскальзывающими из платья. Темные пряди блестящих волос разметались по подушке, и гневные небесно-голубые глаза, готовые метать в него молнии. Ее губы припухли — очевидно, она искусала их в сражении с ним.

В его руке блеснуло холодное лезвие кинжала. Эбби замерла в страхе, по ее щеке скатилась слеза.

Глава 8

Раэль видел, как ужас отразился в голубых глазах. Ее сердце колотилось, словно у пойманной дичи.

— Я просто освобожу тебя от одежды.

Острое лезвие распороло швы, и девушка быстро осталась в одной сорочке. Он избавился от последнего прикрытия стыдливости резким рывком, сжав сорочку в кулак. Треск рвущейся ткани вернул Эбби крупицы самообладания.

Она безучастно лежала. Что бы он ни задумал, сейчас он это сделает. Лучше не доставлять ему удовольствие криками и мольбами.

Его глаза блуждали по обнаженному обездвиженному телу. Он трогал ее везде, бесцеремонно, изучая, но не причинял боли.

Раэль нашел, что ее обнаженное тело совершенно и решительно ему нравится. Даже слишком. Такая нежная кожа, словно сливки, нежный румянец заливал обнаженную грудь.

Он раздевался под настороженным взглядом связанной девушки, сбросил рубашку и лег рядом. Эбби видела, казалось, каждую мышцу на его теле. Плоский живот имел четко очерченный рельеф, переходивший в мускулистые бедра.

Она разглядывала его и заметила, что его уши остроконечные. Он лег между ее разведенными ногами. Его руки сильно массировали внутреннюю часть широко раскрытых бедер, рассматривая самое сокровенное.

Эбби зажмурилась от стыда. Тетка-герцогиня настояла на том, чтобы она приняла ванну, убирающую волосы с тела, и сейчас он видел все!

Красивый полуобнаженный мужчина с литыми мышцами, ненавидел ее, прикасался и смотрел прямо туда, не оставляя ни единой возможности избежать пристального взгляда и закрыться хоть немного.

Девушка подергала путы, но все безрезультатно. Если от смущения можно умереть, то Эбби сейчас точно покинет эту бренную землю.

Его руки гладили ее тело. Он, не торопясь, внимательно скользил пальцами по каждому сантиметру ее кожи, ловя ощущения, но не прикасался лишь к самому интимному месту.

Эбби опасалась, что он, как и первый муж, не получит той реакции, на которую рассчитывает, и тогда рассвирепеет и ударит. А она даже не сможет защититься.

Он прекратил гладить ее, и открыв небольшой ящичек в прикроватном столике достал небольшой флакон с серебряной ложечкой, отмеряя несколько капель.

— Это снотворное, поможет тебе заснуть.

Несколько капель коснулись ее губ. Ему даже не потребовалось разжимать ее зубы. Капли с едва заметным терпким привкусом растворились на языке.

Эбби настороженно следила за ним. Что еще ему взбредет в голову?

Он улыбнулся улыбкой искусителя. Из прикроватного столика появилась изящная баночка и широкая толстая кисть. Он обмакнул кончик в содержимое, пахнущее сладкими цветами, и провел по ее соскам, затем снова опустился между бедер и прикоснулся влажной кисточкой там.

Эбби ощутила прикосновение — очень нежное, немного щекотное.

Очень тщательно прошелся по всем складочкам, в довершение несколько раз скользнул по самому центру. Эбби ощутила, как обильная влага стекает на простыни.

Раэль прикрыл ее легким покрывалом, немного ослабил путы, предоставляя ей больше удобства.

— Завтра я разбужу тебя, дорогая, — пообещал он с плохо скрытой угрозой в голосе и ушел.

Эбби попыталась освободиться, но все усилия оказались напрасны. Грудь, где он прикасался кисточкой, слегка покалывала. Это не было неприятно, но странное ощущение усиливалось. Она попыталась стереть масло с себя — от прикосновений к груди стало только хуже. Следом жгучее ощущение разлилось между бедер. Эбби попыталась изменить положение, но ничего не помогало.

Что же, лучше смириться. Это было терпимо и не доставляло дискомфорта.

В какой кошмар она попала? Похоже, ее выбрал король, потому что муж — отъявленный негодяй, или возможно его разум болен. Ему мерещились преступления, за которые он пытался наказать откровенно странным способом.

Многие аристократы и богатые мужчины слишком пресыщены и искушены в любовных предпочтениях. Они откровенно испорчены, им постоянно нужно что-то эдакое. Вероятно, что все случившееся — часть подобной игры.

Первый муж Эбби был старше на двадцать пять лет. Он женился на молодой девушке, ожидая, что супруга разожжет его кровь с новой силой. Но Эбби не оправдала его ожиданий, их нечастая близость оставалась чисто механическим процессом.

Но Дирард не успокоился, он хотел взять максимум от уходящей мужской силы. Он постоянно напоминал Эбби о том, какая она неспособная завести мужчину и абсолютно бесполезная в постели.

Он покупал открытые прозрачные наряды для спальни, ему нравилось смотреть на ее тело, но неизменно начинал грубо распекать, когда у него ничего не получалось в очередной раз. Однажды он слишком много выпил и отвесил ей оплеуху.

Эбби помнила множество унижений, разнообразные игры, к которым первый муж Дирард пытался приучить ее, но все заканчивалось одинаково. Апогеем стали случаи, когда муж брал ее в бордель. Куртизанки рассказывали о его предпочтениях, и как его ублажать, от чего Эбби тошнило. Среди них все же находились те, кто откровенным шепотом сочувствовал и просили ее потерпеть, уверяя, что он перебесится.

Он часто хвастался ей, как куртизанки все хорошо умеют и с ними он все еще может проводить время, как мужчина, в отличие от нее, ни на что не способной ледышки.

Со временем он потерял интерес к молодой супруге и оставил в покое, часто вымещая на ней раздражение. В поместье Эбби научилась быть незаметной и не попадаться ему на глаза.

Она проглотила ком в горле от горьких воспоминаний. Дирард умер в постели очередной куртизанки, накачавшись стимуляторами и алкоголем — его сердце не выдержало.

Куртизанка не пожелала, чтобы слух о том, будто в ее постели кто-то умер, отпугивал клиентов. Ее дружки обокрали и выбросили тело в канаву в одних портках.

Разумеется, настоящую причину огласке не придавали: для всех первый муж умер в своей постели, как добропорядочный гражданин. Эбби вздохнула с облегчением, когда брак закончился.

Самой лучшей стратегией с Дирардом стала покорная безучастность: не злить его и не поощрять своей реакцией — так он терял к ней интерес. Эбби надеялась, что проверенная стратегия сработает и сейчас.

Похоже, новый муж не сильно отличался от первого, кроме того, что был молод и красив. Когда он смотрел на ее обнаженное тело, его глаза темнели и приобретали непередаваемый оттенок моря перед штормом; возможно, ей померещилась игра света от паники в дрожащем свете свечей.

***

Раэль вернулся в кабинет, небрежно накинув белоснежную батистовую рубашку. Открыв высокое двустворчатое окно в сад, он подставил лицо прохладному воздуху ранней весны.

Ему не удалось бы сейчас заснуть: его пальцы барабанили по стопке отчетов о герцогине Абелоне.

Пламя свечей едва трепетало под порывами слабого ветерка, расцвечивая письменный стол пляшущими тенями. Его снедали сомнения: она любила мужчин, могла устроить свидание с несколькими сразу.

Она предпочитала мужскую силу и отвечала ненасытностью. Раэль знал многих женщин, и герцогиня действительно развратна.

Но сейчас она лежала голая в постели, и на грубые прикосновения не появилось отклика совсем; она не притворялась, даже слепой бы это понял. Она осталась совершенно безучастна.

Раэль поставил себе цель сломать герцогиню за три дня, как и она поступала со своими жертвами, но, возможно, времени будет недостаточно. Он недооценил ее!

Она подписывала тот брачный контракт, который, по сути, рабский, с легкой улыбкой.

Ему даже интересно сокрушить холодное самообладание, он с нетерпением ждал ее падение в страстную бездну. Ее тело будоражило; он закрывал глаза и видел ее обнаженную, едва сдерживая себя, чтобы не вернуться в спальню. Неужели первую схватку выиграла она и он желает ее больше, чем она его?

Глава 9

Эбби проснулась от того, что новый муж вошел в спальню, сильно хлопнув дверью. Его светлые волосы, еще влажные после ванны, непокорными прядями лежали на плечах, рубашка открывала мужскую широкую грудь.

Первой сонной мыслью Эбби стало: “Он невероятно красив, она никогда не видела такого мужского тела”. От каждого движения под кожей перекатывались мышцы, притягивая взгляд, интересно прикоснуться к нему.

Воспоминания всплывали в сонном разуме, и она неприязненно поморщилась от собственных мыслей. Он — лишь красивая оболочка, и он что-то держал в руках, это не предвещало ничего хорошего. Эбби была очень зла!

— Вы развяжете меня?! — требовательным тоном, едва удерживаясь от того, чтобы гневно не закричать на него, спросила она.

Раэль выгнул бровь, от ее интонации, насмехаясь ответил:

— Развяжу, но чуть позже, предпочитаю избежать брыканий необъезженной кобылки.

— Что вы собираетесь делать?! — Эбби не нравились его поступки, он заходил слишком далеко, как посмел назвать ее “кобылкой”?! Ее глаза настороженно следили за ним.

— Увидишь, думаю, тебе понравится. — С этими словами он сдернул покрывало, открывая обнаженное тело. Натягивая путы, не оставляя возможности пошевелиться. Его длинные ловкие пальцы обвили вокруг ее талии красивую золотую цепочку и застегнули на крошечный замочек, он показал Эбби две нити жемчуга.

Девушка не понимала, что это и для чего. Раэль погладил ее бедра и пристегнул две нити жемчуга к цепочке, пропуская их между ног: один конец пристегнул над пупком, другой — над ягодицами. Эбби ощутила, как жемчуг плотно прилегает, к ее самому интимному месту, скользнув в ложбинку между ягодиц.

— Нити жемчуга эластичные, ты сможешь отодвинуть их на время для удовлетворения своих нужд. Но как только перестанешь держать, они вернутся на прежнее место. — Его руки слегка потянули, и Эбби ощутила, как бусины жемчуга скользят, ощущение очень будоражило. Он развязал ее.

Эбби подскочила с постели и схватила простыню, прикрывая наготу.

Она попыталась сдернуть цепочку и нити жемчуга, но это было невозможно. Он все пристегнул на застежки, подобные маленьким замкам, к которым нужен ключ.

Он внимательно наблюдал за ней, ему нравилось, что она ничего не может сделать, бессильно закипая от гнева.

— Я поухаживаю за тобой, моя дорогая, сначала купальня, потом гардеробная.

Он сделал многозначительное ударение на слове “моя”, напоминая ей, как вчера причислил ее к собственности.

Эбби мысленно уговаривала себя придерживаться избранной стратегии: не злить его и быть неинтересной. Тогда он отстанет. Тетка предупреждала ее о том, что он может быть опасен.

Словно одевшись в броню, Эбби спокойно проследовала в ванну, стараясь не выдать эмоциями, как сильно ее злит происходящее. Бусины не причиняли боли и едва ощущались.

Эбби украдкой улыбнулась, ей легко удастся не обращать внимания на неудобство от странных украшений.

В купальне уже ждала лохань, полная горячей воды. Эбби вопросительно обернулась на супруга. Раэль сказал:

— К чему стеснение, дорогая? Я уже все отлично видел, я искупаю тебя. — В его голосе слышалась едкая издевка.

Эбби возмутилась, в глазах полыхнуло презрение, которое трудно скрыть.

— Я бы не хотела, чтобы вы, супруг, меня трогали! Я сама могу помыться.

Раэль собирался сделать так, чтобы она молила его о прикосновениях, и баловать ими он ее не намерен.

— Я приказываю тебе! Не испытывай моего терпения. Быстро в ванну! Ослушаешься — получишь наказание. — От него исходила ощутимая угроза, сомневаться в его обещании не приходилось.

Эбби покорно опустилась в лохань. Он намылил грубую мочалку и велел ей встать. Ее обнаженное тело предстало перед ним, поблескивая стекающими ручейками воды. Эбби прикрыла глаза от стыда.

Его руки быстро намылили ее, затем Раэль отбросил мочалку в сторону и стал скользить ладонями по ее телу. Кожа его рук загрубела, похоже, он много тренировался с оружием.

— Подними глаза, смотри на меня, — ледяным тоном приказал муж.

Эбби подняла на него взгляд, он возвышался над ней, встретившись с ним глазами. Его пальцы скользнули вниз по ее животу и потянули за нити жемчуга, заставляя их скользить у нее между ног, словно лаская.

Он наклонился к ней, не отрывая от нее пристального взгляда, и прошептал:

— Я хочу, чтобы жемчуг всегда был у тебя здесь, и ты ощущала его прикосновение днем и ночью, всегда.

Его руки поднялись выше и гладили ее грудь, обводя контуры округлостей, длинные пальцы описывали узоры на мыльной коже.

Эбби стояла, не шевелясь, с напряженным лицом, не выражавшим ни малейшей заинтересованности в его действиях.

Раэль скрипнул зубами и резко окатил ее слегка теплой водой из ведра. Эбби вскрикнула от неожиданности и, прикусив язык, подавила в себе порыв отругать его последними словами.

Закончив, он привел ее в гардеробную, выбрал богато украшенное синее платье из бархата — оно не из тех вещей, которые Эбби отдала герцогиня. Он заказал ей одежду? Но для чего? Учитывая его отношение, поступок точно не ради заботы.

Впрочем, платье оказалось неудобным и не слишком хорошо сидело, давя в груди. Раэль осмотрел результат своего выбора.

— Моя дорогая женушка, а ты хороша. Платье на тебе особенное: ткань изнанки твоего лифа сделана необычным образом, чем-то похожа на скользящий шелк. — Он наклонился к ней заговорщически понизил голос: — Пока все мягкое, это просто ткань, но, если здесь хоть немного что-то станет напряженным... — Рука выразительно скользнула по округлой груди. — Шелковая ткань начнет ощущаться совсем по-другому. Так что ты уж постарайся держать себя в руках. Прическу сделает Матильда, она осведомлена о наших супружеских играх. Целый день она проведет с тобой и будет следить, чтобы ты не пыталась сбросить напряжение. А я буду ждать тебя в столовой. — Он галантно поцеловал ее руку, будто и не говорил колкостей мгновение назад.

Спустя полчаса Эбби грациозно пошла в столовую; они завтракали в полной тишине. Несмотря на напряжение, Эбби радовалась изобильному завтраку, она с удовольствием положила к себе на тарелку ломтик ветчины. Ей стало грустно при виде золоченой тарелки, полной еды, — не то что посуда в ее маленьком поместье, хотя компания там приятнее. Она обратилась к мужу:

— Супруг мой, я бы хотела посетить библиотеку.

Раэль поднял глаза от тарелки: она что, так открыто бросала ему вызов? Хочет показать ему, что все то, что он делал, не смогло пробить ее ледяной панцирь бесчувственности?

— Хорошо, но, как ты понимаешь, под присмотром Матильды. — Он выдержал многозначительную паузу. — Я желаю, чтобы мы установили некоторые правила: общение между нами будет только по делу. Не заговаривай со мной без необходимости.

Что же, для Эбби странная просьба мужа только к лучшему. Улыбнувшись, она кивнула, полностью забыв о нем.

Кажется, рядом с ней на столе стоял горячий шоколад, она не пила его наверно пару лет. Эбби изящно наполнила чашку и добавила сливки, вдыхая приятный аромат.

Раэль плохо скрывал раздражение, у него полностью пропал аппетит. Похоже, все ухищрения напрасны, победа снова за ней. —“Ничего подожди вечера, дорогая.” — подумал Раэль.

Глава 10

В сопровождении Матильды, чье навязчивое присутствие раздражало, Эбби посетила ближайшую часть библиотеки. Она выбрала несколько книг о садоводстве и большую карту королевства. Также она осмотрела крыло дворца, принадлежащее супругу, и посетила обширный сад.

Ухоженные растения вызывали у нее восхищение; она старалась запомнить сочетание цветов и композиции, все еще не теряя надежды вернуться домой, и, возможно, когда-нибудь у нее будет хоть одна подобная клумба.

Эбби за свое недолгое существование познала разные стороны жизни. Мать любила ее, но они жили в нищете и впроголодь; такая жизнь свела ее мать в могилу раньше времени, когда Эбби была еще ребенком.

Отец не интересовался дочерью, но у нее появилась еда и тепло. Жизнь сделала Эбби практичной: за внешней покладистой безропотностью скрывался железный стержень и желание обрести независимость. Пусть у мужа пропадет к ней интерес, и она сможет вернуться в деревню. Она не сдастся!

За прогулкой и чтением день быстро подошел к вечеру, и Эбби вынужденно призналась, что без супруга она наслаждалась каждой минутой. Его хитрости с жемчужными бусами и странным платьем оказались сущей ерундой — она и не вспомнила о них ни разу.

Скорее похоже на странное нижнее белье. Вечером она зажгла свечи и устроилась в кресле с очередной книгой; все же она взяла сборник о дальних путешествиях к южным морям. Рядом стояла вазочка с фруктами, Эбби с удовольствием отправляла в рот спелые виноградины, перелистывая страницы.

От книги ее оторвал звук резко открывающейся двери. Раэль вошел в спальню, явно не в духе; волны гнева, казалось, растекались вокруг, делая его раздражение осязаемым. Кажется, он намерен повторить предыдущий вечер.

— Раздевайся! — отрывисто приказал он тоном, не терпящим возражений.

Эбби подошла к кровати и позволила ему расшнуровать платье, изящно переступив через волны синего бархата, упавшего к ее ногам. Сняла нижнюю юбку и предстала перед ним обнаженной. Он обошел вокруг, словно охотник вокруг добычи, осматривая ее тело.

Раэль вышел из спальни, давая ей немного времени приготовиться ко сну, и вернулся спустя несколько минут.

Молча, без единой эмоции, она легла на постель и раскинула руки в стороны; он зафиксировал их, затем — ноги.

Совсем не то, чего он хотел. Он ожидал чего угодно: сопротивление, мольбы, просьбы, угрозы или даже томное желание, но не безучастное монолитное равнодушие.

На прикроватном столике появились разные кисти и разнообразные причудливые флаконы, а также несколько песочных часов; одни из них Раэль перевернул, и песчинки медленно осыпались вниз, отмеряя время.

Он опустился между ее бедрами и снял жемчужные нити. В его руках оказалась широкая плоская кисть; он окунул кончик во флакон и провел широкой стороной между ее бедер, распределяя скользкую влагу.

Прикосновение было такое нежное, что пальцы на ногах Эбби почти подвернулись от удовольствия, но она скрыла это.

Он повторил движение несколько раз, с ощутимым давлением, уделяя внимание каждому миллиметру розовой плоти. Затем сосредоточился на центре, в самом средоточии чувственности. Проделав все то же самое с ее грудью, он прикрыл ее одеялом и ослабил путы.

Песчинки остановили свой бег — он ласкал ее всего несколько минут.

Раэль взял бутылочку со снотворным, но Эбби остановила его.

— Не нужно, я и так хорошо усну.

Задув свечи, он покинул комнату.

***

Поздним вечером Раэль обдумывал план действий. Предыдущий день не приблизил его к возмездию. Она открыто насмехалась над ним, спокойно гуляя по саду и посещая библиотеку. Похоже, супруга не знала, что такое страсть.

Могла ли она забыть о чем-то подобном от зелья забвения? Забыть преступления можно, но забыть ощущения, потребности собственного тела... Она очень хорошо притворялась. Или нет?

Тогда он заставит ее вспомнить и испытать удовольствие снова — то, которое станет расплатой за преступления. Он заставит ее испытать то же, что и ее жертвы. О да! Скоро она удовлетворит все его желания!

Раэль замер, поймав себя на этой мысли. По отношению к ней у него не должно быть никаких желаний, кроме мести. Кажется, он слишком увлекся.

Утро следующего дня выдалось солнечным. Раэль вошел в спальню; девушка действительно спала, и довольно крепко. Он смотрел на разметавшиеся темные локоны, на мягкие черты лица.

Как такой змее могла достаться внешность, наполненная нежной красотой? Сегодня милые черты лица исказятся, испытав кое-что новое, или, точнее, хорошо забытое — пытку страсти.

Раэль ощутил, как тело желает этого, наливаясь жаром, его рука резко сдернула покрывало с обнаженной девушки.

Эбби проснулась, ощутив резкое движение. Кажется, супруг и сегодня не в духе. За целый день она не встретила никого из слуг, кроме Матильды. Ей не предоставилось возможности расспросить о муже хоть у кого-то — определенно его разум не в порядке. Он снова принес жемчужные бусины.

Раэль показал ей нити жемчуга — невероятный, светящийся, розовый цвет. Этот жемчуг крупнее, и, кроме того, между жемчужинами располагались золотые металлические бусины. Даже не прикасаясь к ним, видно, что они имеют шероховатую поверхность созданную, чтобы покалывать.

— Я решил, что жемчуг должен быть розовым, учитывая, где он прикасается к тебе.

Эбби ощутила, как он пристегивает нити, и они прижимаются к ней между ног довольно плотно, в очень чувствительном месте. Эти ощущения намного более необычные, чем вчера.

Он позволил ей искупаться самой и выбрал платье мягкого, светлого шафранового оттенка. Этот цвет красиво контрастировал с ее темными волосами и подчеркивал нежный румянец на щеках.

За завтраком, присев напротив него, Эбби ощутила, что бусины из крупного жемчуга доставляют дискомфорт, и сидеть с ними не слишком удобно. Они раздражали, надавливая на определенные точки; отвлечься от них довольно сложно.

Раэль надменно сообщил ей:

— Сегодня я провожу тренировку с оружием, ты будешь меня сопровождать. Первая половина дня у тебя свободна, потом я приглашу тебя.

— Как пожелаете, — сдержанно ответила Эбби, отправляя в рот ломтик картофеля.

Эбби скоротала время за изучением подробной карты королевства, терпя пристальные взгляды Матильды. Девушка не могла присесть и медленно ходила вокруг стола, рассматривая населенные пункты и дороги.

С грустью она смотрела на то место, где был ее дом. Даже на карте деревня и поместье выглядели как забытая глушь королевства. Река, которая текла неподалеку, давно заилилась, и ее не существовало: на ее месте возвышались заросли грубого рогоза и болотных ив.