Read the book: «Маятник»

Font::

Штормовая стена

Штормовая стена дальнобойной каймой
Город с моря хранит полукругом.
Дом выходит на край сухопутной кормой,
Озарен полусолнечный угол.

В ветровой темноте побелеет песок,
Торцевое окно в ней зажжется.
И язык, что живым лепестком пересох,
Отвечать будет кратко и жестко.

Жажду ту утолить штормовая стена
Может только, обрушившись с места.
Там она замерла с плотным блеском стекла,
Там она, как неспетая песня.

Аспид в этих песках, защищая себя,
Погибая, убьет василиска.
Штормовая стена глубину расплескать
Может гулко, чтоб страх веселился.

27.02.24

Второе августа

1. «Остался гром в твоих чертах…»

Остался гром в твоих чертах,
Осталась молния в улыбке,
Листва от молнии чиста;
Хотя казалось: крепко влипли.

Природа поднимает взгляд,
Второе августа пророчит:
«Смотри теперь, как я, назад,
На будущее выйдешь точно».

Пусть молнии мгновенный крюк
Удержит от осенней бури,
Сцепление покорных рук
Просторных туч зацепкой будет;

Ведь солнца плавящийся шар
И в холоде не остывает.
Услышав гром, поверь ушам,
В зной крепко молния врастает.

Конечно, трудно жить на взмах,
Но взмах приближен, как удача.
Он едет на гривастых снах,
На борзых днях он ровно скачет,

Средь неба ясного гремит,
Так учит умному молчанью.
Припомни четко остров Крит,
Ты там стояла на причале.

Был выше поднят горизонт,
Чем ты привыкла в прошлой жизни,
И ярких волн разборчив звон,
Свободный от судьбы зажима.

Вот так же объясняет гром
Весь смысл дней единой вспышкой.
Короткий выучи урок,
Второе августа им дышит.

6.08.23

2. «Река остыла вместо солнца…»

Река остыла вместо солнца,
Но не твердеет ее сталь,
Шаг набережной цепью скован.
Начнется с нового листа

То, что с листа должно начаться,
Склоняясь к большей чистоте,
И что приподнимает счастье
К последней глобусной черте.

Ты крутани тот школьный глобус,
Звал перейти он в старший класс,
Чтобы высокий гладиолус
Не холодил сердца, как лязг,

Чтоб ужасу войти в привычку,
Так посидеть и выйти вон,
Как выбегает за кавычки
Прямая речь за грай ворон,

Когда проснешься слишком рано
И скажешь слово не под стать,
Оно не оставляет шрама,
Но не дает подруге спать.

Ты на нее не обижайся:
Проснулась, может, не она,
А овод с черным сильным жалом,
Что из ее пробрался сна.

8.08.23

3
Ноктюрн

Летают ноты в темноте,
И темнота по ним играет
В строжайшей звонкой немоте;
Прошедший день звон этот ранит.

Как тут поранить, если нет
Его уже, когда весь вышел?
Он ищет комнату во сне
На этаже, что яви выше.

Внизу он радостно пожил,
Готов был в доску расшибиться,
Но времени тугой нажим
Его спровадил слишком быстро.

Он – в верхних окнах, солнце с ним
Чаи гоняет в полумраке.
День прошлый непереносим
И в нотах держится на взмахе.

8.08.23

4
Гроза

Ползет не акварель – гуашь,
И окна явно испугались.
Прогноз меняет антураж,
Машины пляшут – хали-гали.

Сигналы вязнут в облаках,
Не знает левое о правом.
Еще минуту нам алкать,
И – грешный праведному равен.

Сойдет косматая гроза,
На город ляжет полной грудью.
Ни шагу ей тогда назад,
Она московской тоже будет.

Не подражай, прошу, грозе,
Не выдержишь ты подражанья,
Блестит асфальтовый глазет,
Мы москвичи и парижане

Заочные. Одни духи
Твои такой оценки стоят.
Ты пивом на меня дыхни,
Я пил вчера за это стоя.

Сегодня ты лежишь без сил,
Гроза твои шаги омоет.
Не я, а бес тебя бесил,
Не снизу – сверху плещет море.

Мы отдохнем на берегу,
Белеет парус на балконе.
Я под грозой к тебе бегу,
И бьют валами в стены кроны.

8.08.23

Дракон

Побеждать знакомого дракона…
Это, вспомни, тот воздушный змей,
Что за три мгновенья до урона
Оторвался от пустых затей

И упал картинно, как картина,
Чтоб за ширму криво отползти.
Раз веревочку укоротили,
Можно – в глянец, в броские листы.

И ищи-свищи журнальный номер;
Выползет дракон на свист.
Выйдет как обычно старый номер…
Не спеши, не возражай, софист.

Я и говорить пока не начал
О драконе. Дом ему – Вьетнам.
В иероглифической раскачке
Конструируют его ветра.

Каждый день ко мне он прилетает,
И болтается веревочка с тех пор:
Леденец тогда во рту не таял,
А дракон летел во весь опор.

В воздухе на что же опереться?
Можно опереться на огонь.
Затевается по-нову детство,
Тянется безлиственная голь

В ожидании его прилета.
Красный гребень, синие усы.
Нет ли у него внутри пилота,
Что в горячий леденец свистит?

16.08.23

Марс

На Марсе август не проходит,
Не ожидается сентябрь.
Там солнечные маски в моде
И струны медные внатяг
Сплотившихся для звука сосен,
Просачивается неба течь.
Всех километров сотни сотен
В песчаный шаг легко зачесть.
Всё сходно, только солнце меньше
И август раз и навсегда.
Я в телескоп был здесь замечен,
Итог: на Марсе есть вода.

Выныривал здесь марсианин,
Как небо пряди и глаза,
И волны пружисто стенали,
Их ветром остров-бык лизал.
Казались неба даже ярче
Циановые те глаза.
Теперешнего было жарче,
Заплыва скорость два узла.

Ты соскочила на планету,
Как с лодки. Нет, наоборот.
Станцовано или пропето —
Оно шагнуло через борт.

Мы обгорели силуэтно,
Тень отчеканила песок.
Последняя попытка лета —
Во внятном шепоте осок.

21.08.23

«Он вернулся в синем костюме…»

Он вернулся в синем костюме,
Молодой и с улыбкой как снег.
Плыл он долго под звездами в трюме,
Как в колодце. Сигналил кларнет

Корабля, и земля под ногами,
Словно палуба, шла поперек.
Елись хлеба последние граммы,
Каждый грамм как горячий пирог.

Минул век, и он все же вернулся.
Входит так лишь хозяин, не гость.
Но не слышно поземного хруста —
Не скрипит планетарная ось.

4.09.23

Водное сообщение

Лидии Григорьевой

По наждаку осенних вод
Как НЛО скользит прогулка,
Переходя из ряда вон,
Сквозь воду отзываясь гулко.

А так не слышно сквозь стекло,
Хоть сквозь стекло проходят ветки.
Коснуться этой темы вскользь,
И вскользь, но – выразиться метко.

Такие странные суда
По Темзе, может быть, гуляют,
Но вот попали и сюда
И волн о борт речного гвалта

Уже готовят перевод
На наш язык, на наш – каковский?
Я открываю русский ворд
И в «таймс» печатаю по-свойски.

Проходят ветки сквозь стекло,
Не нарушая тем границу.
Цветочной краски натекло,
Цветов обуглены ресницы

От пламени их мокрых глаз,
Исполнен взгляд мольбы без лести.
Их просьбу понимать горазд
Король и разве принц Уэльский.

7.09.23

«В иконном сердце отразилась свечка…»

В иконном сердце отразилась свечка,
В стекле стоит живая глубина.
Случайное оставлено навечно,
И огонек желтеет добела.

Пристало уважать как поле боя
Пределы всякой человеческой души
И старой ранами и новой боли
Прожилками чужими дорожить.

Так прошивает золотая жила
Холодный сумрак в горном хрустале.
Кто жив, кто будет жить, как те, что жили,
Оставят ключ от дома на столе.

12.09.23

Памфилия

1. «Блаженная усталость…»

Блаженная усталость
Тех мраморных ланит.
Еще на горсть осталось,
И гордость не болит.

И гордость – отошедши
К тем белым лепесткам,
Пески вдали нашедши,
Опять иду к пескам.

Иду и увязаю,
Иду и не шалю.
Я вязью называю,
Что за душой ношу.

А за душой есть время,
Оно хранится там.
Есть три вопроса веры,
Они идут к устам.

Один одноименен,
Второй как фиолет,
Последний губы тронул,
Сам по себе ответ.

19.09.23

2. «Сквозной корабль притаился…»

Сквозной корабль притаился,
Он помнит моря прежний гул,
Так сердце бледное томится,
Вчерашний не забыв загул.
Гуляет гул, гудит свежее.
Где свежести такой предел?
Рисует то воображенье,
Что есть в развалинах Сиде.

Открыт звезда́м огромный театр,
А звезды плещутся в волнах.
Завален вход в безумный Тартар,
И камни сторожит Аллах.

Весь день в волнах моргают звезды,
Чтоб ночью подсушить слезу.
Между словами ярок воздух,
И сосны плавятся в лесу.

20.09.23

3. «Суровой солью обжигает…»

Суровой солью обжигает
И долгим берегом ведет,
Плоть сотрясается живая
И сообщается с водой,

Так сообщаются сосуды,
Но крови солоней вода.
И кровью представимы трудно
Сплоченной древности года.

Пусть трудно, все же – представимы,
И кровь находит общий шаг:
То, что когда-то не простилось,
Она прощает тем вещам,

Которые с тех пор остались:
Колонны, портики, черты,
Что в мраморе светло устали
И в сообщении чисты.

21.09.23

4. «Сильнее ночью пахнет морем…»

Сильнее ночью пахнет морем,
Суденышки ползут в затон.
Как днем, безлюдно на агоре,
Развернут муэдзина стон.

Был царь в коротком представленье
Силен, Евпатор Митридат,
Земель скрипело средостенье
Превыше привнесенных дат.

Ванилью отдают кварталы,
Она сквозит в огнях цветных.
Жара как плеть, но не растаял
Курносых девушек цветник.

И в пекло они ходят в черном,
На головах, как олеандр,
Платки ярчеют, и перченым
Глубокий кажется загар.

Не стынет мрамор мимо солнца,
И ночью он теплей руки.
Чернеет лак досужих лоций,
Лишь блики мимо растеклись.

Не всяк корабль пройдет в проеме
Меж узко несомкну́тых скал;
Так ягоды томятся в роме,
Дорога так домой узка.

22.09.23

5. «Любую бурю – залюбуюсь…»

«Любую бурю – залюбуюсь!
И за любую полюблю!» —
Сказала ты. Песчаник бурый
Был зеркалами кораблю.

Тот на струне стоял гудящей,
На проволоке – акробат.
И шторм, себя раскатно длящий,
Был нам как беспокойный брат.

Мы знаем вкус единой крови,
Он очищает бирюзу.
К нам волны рвутся, точно кони,
Их вечность держит за узду.

21.09.23

6. Морские окна

Заходит солнце за Сиде,
И муэдзин кричит над плеском,
Луна дает изгиб воде,
Чернеет рябь парчовым блеском.

Замолк на всплеске муэдзин,
Темнеют волн морские окна,
Панбархат – тишина маслин,
В ней до луны доброшен окрик.

Морские окна расцветут,
Покажут глубину в подъеме,
Так видимо пространство в доме
В рассветной глубине минут.

26.09.23

7. «Будто тлеют мачты на ветру…»

Будто тлеют мачты на ветру,
Солнце поднимает свою плеть.
Сознается ежедневный труд:
Ветру вспять шептать и петь.

Безымянные в глазах цветы,
Потерялось имя их в песках.
Но находится – морской нарцисс,
Он в пергамских заплетен венках.

Кто с агоры выходил к пескам,
Знает, что ему предрешено.
Это скорбь, но это не тоска,
Узкий путь становится широк.

27.09.23

8. «Как волна ты тянешь руки…»

Как волна ты тянешь руки,
Растекаясь по песку.
Нету в городе ни стука,
Лишь луна близка к виску

На сухом асфальте неба.
Как в ладонь, хлопок волны.
Храм Афины, он же Феба,
Полон возданной хвалы.

То стандарт: луна, колонна,
Непокрыта капитель.
С тесным минаретом вровень
Крик означил, что хотел.

Краски наводняют море,
Протекая с фонарей.
Четко пахнет на агоре
Йодом сомкнутых морей.

26.09.23

9. «Юпитер, Вега, Альтаир…»

Юпитер, Вега, Альтаир
Открыли небо для Сатурна.
Он путь предвосхищений скрыл,
Их знает только в нише урна.

Но и она в сердцах молчит,
В сердца опять стучится пепел.
Осенние войдут лучи
В глаза, что прежде были слепы.

29.09.23

10. «Тут сновал работорговец…»

Тут сновал работорговец
И стоял на солнце раб,
Он был продан на агоре,
Убежал не он, а краб.

Вот он в лунке закопался…
По́том окроплен песок.
Раб терпением запасся…
Тот песок уже просох.

27.09.23

11. Пауза

Белеет голос в темноте,
Как венценосный мрамор.
Потом в межсловной немоте,
Как в беспортретной раме,
Становится виднее то,
Что память отвернула,
Хороший применяя тон.

В противоходе улиц
Хороший узаконен тон:
Другого не заметить.
Но певчески высокий тон
Дал вес и меру смерти.
Она другого узнает
В противоходе улиц.
В срастании живых пустот
Предметы обернулись.

1.10.23

12. «Набежал песок на башни…»

Набежал песок на башни,
Их нашел покой.
Где в корзинах млело брашно,
Не взмахнуть рукой.

Поверху растут фисташки,
Лилии цветут.
Это строго, но не страшно,
Есть у камня студ.

А когда очистят камни,
Взмах вернут руке,

Встанет выспавшийся мрамор
Снова налегке.

1.10.23

13. «Как горсть серебряных монет…»

Как горсть серебряных монет,
Подскакивают рыбки из волны.
Озвучен муэдзином минарет,
Гостеприимны теплые валы.

Я прохожу сухим сквозь них
Как будто, так прозрачна соль,
И море наперед в ушах звенит
И сыплется как серебро на стол.

Заплачено. Кому же и за что?
За то, что в крепостной песок
Я между лилий реющих прошел,
Чтоб помянуть в них каждый лепесток.

1.10.23

14. «Я над строкой завис как коршун…»

Я над строкой завис как коршун,
В глазу шевелится звезда.
Внизу фисташковые рощи,
Химера – лев, змея, коза.

Моя песчаная планета,
Я сохраняю в чистоте
Ее отборные приметы,
Как зерна в кожуре Сиде.

Какое ей присвоить имя?
Оно само родится здесь.
Памфилия, граница Рима,
Гранат, расколотый в Сиде.

27.09.23

«Весь цинк, накопленный в реке…»

Весь цинк, накопленный в реке,
О камень набивает цену.
На театральном номерке
В цифири можно видеть сцену.

Она стояла, как ландшафт,
Потом у ног, как пес, лежала,
Во глубине подспудных шахт
Хранились пчел бессмертных жала.

Их отпустил на волю Зевс,
Чтоб покарать и чтоб ославить.
Но этим сообщался вес
Героям греческого зала.

Под чистым небом зрела кровь,
Чтоб вылиться из виноградин.
Кому-то ров, кому-то кров,
И всем мечта античных впадин.

3.10.23

Ворон

1

В сырой земле зола и пепел,
И ворона не отличить.
Им песенка на хрусте спета,
Хрустят так в скважине ключи.

Один не подошел и хрустнул,
Другой гремит, но подошел.
Здесь слово неуместно «грустно»,
Хотя ему здесь хорошо.

Такое «хорошо» пугает,
Подходит сзади и молчит.
Потом с необъяснимым граем
Через плечо как соль летит.

Забыть бы надо все приметы,
Чтоб вспомнить их в полночный час.
Такое здесь пустое место,
Что целого огромней часть.

2

Стоял огонь над глянцем снега,
Горела, истончаясь, жизнь
И отражалась, как Омега.
Теперь она в глазах дрожит

У ворона, что подмешался
К удобренной огнем земле.
Он не шалит, но рыщет шало,
Нос держит в скомканной золе.

Кому он был когда-то братом,
Кому веселым другом был?
В вороний облик и обратно
Переползает чуткий дым.

5.10.23

Пьедестал

Когда развалины в душе
Белеют мрамором как сахар,
Ступает в пустоту Кассандра
По ним. Поругана уже

Ее безадресная верность,
Есть только чувство бытия.
Оно, как мальчик для битья,
Что замолчал в углу за дверью.

Тот мальчик о любви шептал
И о конце отцовой Трои.
Осталось их в руинах трое:
Кассандра, мальчик, пьедестал.

С него упал кумир прекрасный.
Но кто-то всходит на него.
Он – третий, больше никого
В раздробленной колонной пасти.

Кто он? Кассандре невдомек,
Пускай она всё раньше знает.
Ни сила добрая, ни злая
Не делает сейчас намек.

Пророчица взошла туда
Сама. Протягивает руку,
Опять протягивает другу
Через обратные года.

13.10.23

Кукольный смех

Среди немых углов квартиры
Я слышу, как роптание часов,
Смех кукольный, исполненный сатиры,
Смех кукольный и больше ничесо.

Они ведь и теперь гнездятся
На антресолях сосланным добром.
С них сорваны, как шторы, платья,
Прокол в резине под ребром.

Звенел по ним трамвай плаксиво,
Теперь трамвай не едет, а плывет,
И что казалось вычурно красивым,
Не кажется, а просится в полет.

Есть кладбища для кукол у японцев,
Не поднимается на то рука.
Был выбран верняковый способ:
Всех кукол у себя украсть.

14.10.23

Полет

Все эти джонки с птичьего полета…
Нет, просто листья, влипшие в асфальт.
Я строю из себя пилота,
Летит навстречу окноглазая сова.

Ее зрачки есть быт, видавший виды,
Знававший беспощадный переплет.
На звонкий дождь в октябрьские иды
Приходится мой пеший перелет.

Совы крыло – а может, это веко —
Перекрывает пасмурный обзор:
Пожитки бедственного человека,
Его опущенный к пожиткам взор.

Вот он – летит, и вовсе не играет,
Не представляется ни асом, ни орлом.
Он вместе с листьями сырыми догорает,
Ведя велосипед в металлолом.

17.10.23

Блаженство

По духу быть нищим, как бомж.
Он лечь на асфальт не боится,
Когда многолетняя дрожь
Надежна, как стены больницы,

Когда подползает туга
Змеей наподобие шланга
И бьется наружу пурга,
Как в пристань цепная шаланда.

Пускай горизонт чертит грань,
По старту жирней чертит финиш,
Награды обугленный грамм
Совсем организму не лишний.

У нас за витриной живет,
От нас не внутри, а снаружи,
Его побежалый живот
Остыл, как нетронутый ужин.

Забыв подытоженный страх,
Свободу он видит впрямую,
И скопище жертвенных трат
Рождения боль в нем мурует.

20.10.23

«Как плащ звездочета наброшена тьма…»

Как плащ звездочета наброшена тьма
На недогулявшую осень,
Казанско-рязанский обратный масштаб
Вслепую под звездами шьется.

На небе нет звезд, все они вплетены
В береговую накидку,
И в сгустках застывшей на склонах тени
Огни разгораются жидко.

Цвета подзывают к руке Рождество,
Как в зверосовхозе оленя.
И в гуще, для света как будто съестной,
Стоит на коленях аллея.

4.11.23

Солдат и поэт

Поэт на поворот руля
Сквозь мрак услышал: «С добрым утром!»
Так слышат братское «ура!»,
Когда вернуться к жизни трудно,

Когда уже лежит солдат,
Чтоб не вставать до Литургии,
Уже патроны не достать
Руками как ремни тугими.

Поэт берет свою тетрадь,
Она исписана донельзя,
И доживает до утра,
Поднявшего фонарь над бездной.

Встает солдат, встает поэт,
Они заметили друг друга.
Опередил простой ответ
Вопрос, что выговорить трудно.

8.11.23

Калика

Как памятник себе самой
Стояла осень у забора.
Калика с лиственной сумой
Глазами рисовал узоры,

Хотя как будто был не пьян,
Не брагой пахло, а землею.
Не он ли крикнул: «Умер Пан!»
Перед огромною зимою?

10.11.23

Зимняя кровь

Стук сердца камень точит
На поворот руля,
Пусть поворот отсрочен:
Зимой молчит Илья.

Вода готова кстати,
Чтоб причаститься льдом,
Со страстию без страсти
Готов к морозу дом.

Мороз как гость заходит,
Хотя уже не гость,
Ему предтеча – холод.
Полна калины гроздь

Полупрозрачной кровью,
Челомкнула забор.
Натертою морковью
Запах валежный бор.

Снег обметал как сахар
Валежник и забор,
И чище примесь страха,
Что детский до сих пор.

17.11.23

Увольнение

Учителю биологии А.Р.

Березы вспять разросшаяся кость,
Вспять темному речному ветру,
Белеют ветки вкривь да вкось,
Стегают мрак меловым светом.

На пальцах остается мел
Твоих, отверженный учитель.
Ты весел был и в меру смел,
Не в меру мел был розовым и чистым.

Он, высыхая, проступал,
Так проступала седина на фоне.
В шкафу скелетная стопа
Касалась дна, всегда филоня.

А ты вчистую добрый мел
Пускал на Лестницу Ламарка,
И класс от нежности немел,
Когда мел скалывался марко.

Таких пускают в темноту,
В речную ту, что за березой.
И класса гогот в немоту
Через плечо ты солью бросил.

21.11.23

Речная Юдифь

Как кожа черная без лака,
Стояла средь огней река.
А небо – близко, словно арка,
И в камне арка так легка.

В ней дышится легко: триумфом
Дышать по-своему легко.
Стоит Юдифь над смуглым трупом,
Как арка, смотрит далеко.

Девичьих рук не испугался
Зачем-то властный Олоферн.
Огни сменились, не погаснув,
Сменился эстафетой цвет.

Цвета в мече не отразились,
Суровой оставалась сталь.
Огни как будто прослезились,
Но воздух только суше стал.

22.11.23

Воздушные краски

Как днем лишь мыслятся огни
Цветные на брегах холмистых
(И снег как памятка пурги
Мастит места, где прячет листья) —
Так представляется живей
И ярче мыслимая краска:
Синей, зелёней и желтей,
И кажется тогда опасней,
Как ядовитая змея —
Чем ядовитее – красивей.
Хорошим фоном ей зима,
Вид без воздушных красок сирый.
Но вечером зажжется цвет,
Погаснет снег ему в угоду.
Так перья сочетал ацтек,
Так праздник делает погоду.
Как мне разбавить этим кровь?
Сухим вином насытить воду?
Из белых снеговых коров
Другую вывести породу?
Размажет краску как оцет
Растопленная взглядом влага;
Но только обострится цвет
Огней, в ветвях разбивших лагерь.

29.11.23

Ледостав

Стекольщик ноги промочил,
Вплотную подходил декабрь.
Пустил он в реку свежий ил,
В нем прочно замер дебаркадер.
Река из космоса течет,
Жмет из пространственной прорехи.
Зимой весь мир наперечет,
Наперечет, как окна, реки.

Стекольщик призрачно ступил,
Но очевидно паром дышит.
Белей в аптечках аспирин,
И в небо указует дышло.
Оно готовит поворот
Истории в теснотах быта.
Планирует ворона в рот,
И снегопадом карта бита.

29.11.23