Read the book: «Муж продал меня своим боссам»

Пролог

- Что? – неверяще уставилась я на Стаса. – Как это продал? Это шутка?

- Нет, - хмыкнул он, и я заметила, как на его лице появилась мрачная улыбка.

- Это не шутка, Карин, - добавил его брат Виктор. – Можешь сама посмотреть.

Он достал из внутреннего кармана своего пиджака телефон и включив его, повернул ко мне.

Мой муж выглядел потерянным и грустным, смотрел в экран и говорил:

«Карина, я проигрался. Лям баксов торчу Стасу с Витьком. Карин, они давно же на тебя поглядывали. Я сказал, что они могут взять тебя за долги. Ты уже будь там с ними поласковее, а? А то меня порешат. Прости».

Он убрал телефон, а я продолжала пялится перед собой. Мне было тяжело поверить в то, что я увидела.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, и единственное, что смогла спросить, так это:

- Зачем вы ему столько денег заняли?

- Мы не занимали, Карина, - Виктор, взял кружку со стола, и отпил из неё чая. – Он взял эти деньги из сейфа. Это были общие деньги. А он их взял и пошел играть. Видимо думал отыграться. А в итоге, всё похерил.

- Почему у него был доступ в этот проклятый сейф? – меня начало потряхивать от ужаса, и я бросила этот вопрос, чуть ли не как обвинение.

Ответил Стас:

- Видимо он подсмотрел цифры, я открывал его перед ним. Я же не знал, что он у тебя крыса, Карина.

От слова «крыса» мне захотелось поёжится. Ведь это я попросила друзей моего брата взять мужа на работу. Но я не думала, что ему доверят что-то важное. Да, я знала, что он игрок. У него бывает. Но я знала, что там на работе у него не будет доступа к деньгам и он не сможет больше проигрывать. А в долг ему никто не даёт, я позаботилась об этом. Но он умудрился залезть в чужой сейф.

Я закрыла лицо ладонями, не представляя, что делать и как выпутываться из этой ситуации.

- Карина, ты же понимаешь, что мы не можем взять и простить этот косяк твоему мужу. Он взял наши деньги, Карина. Большую сумму. Ты можешь их нам отдать сегодня?

- Нет, - прошептала я, и добавила: - И вряд ли смогу отдать даже через десять лет.

- Что ж, тогда сама будешь отрабатывать, - спокойно ответил Виктор.

- Как? – растеряно спросила я. – У вас разве есть на работе такие вакансии? Я могу, конечно, бухгалтерией вашей заняться. Но блин, это если я всю жизнь буду на вас работать… И то, мне и жизни не хватит, чтобы покрыть этот долг, мне Федя говорил, что у вас главный бухгалтер получает сто тысяч…

- Карин, - перебил меня Стас. – У нас есть главный бухгалтер и мы его увольнять не собираемся.

- Тогда помощницей, только, - произнесла я, потеряно, сама же уже думала о том, что придется в нагрузку брать еще несколько фирм на себя…

- Нет, помощница тоже у главбуха есть. И это его жена, а он вряд ли согласиться её уволить. К тому же она отличный специалист, - насмешливо хмыкнул Виктор, - мы и сами не хотим её увольнять.

- Тогда кем? - я внимательно посмотрела сначала на одного мужчину, затем на другого. – Я же больше ничего не умею, только бухгалтерией заниматься. Может кадровиком?

- Кадровик у нас тоже имеется, - уже не скрывая веселья сказал Стас.

- Тогда я могу просто отдавать вам какую-то сумму в месяц, - протянула я, - найду еще работы три-четыре, как-нибудь справлюсь, наверное.

- Ммм, дайка подумать, - Стас встал и подошел ко окну, присев на подоконник, а, - лям баксов на один год, это почти восемьдесят четыре тысячи. Плюс проценты…

- Как, год? Какие восемьдесят четыре тысячи? Может, хотя бы пятнадцать лет? - просипела я, чувствуя, что у меня голова идет кругом. – У меня даже квартира столько не стоит… Вот если пятнадцать лет, - я быстро вытащила телефон и посчитав, просияла: - Получается по пять тысяч пятьсот пятьдесят пять долларов в месяц. Это, у меня скорее всего получится заработать. Будет трудно, но я клянусь…

- Карин, - Виктор посмотрел на меня, как на душевнобольную. – Пятнадцать лет – нас не устраивает. Мы не банк, ипотеки не даем. Эти деньги нужны нам были вчера, а не через пятнадцать лет. По старой памяти, по дружбе с твоим братом, мы бы еще могли пойти на уступки. И эта уступка – ровно год. Ни днем позже. Ну и так и быть, процент будет маленький, всего шестнадцать годовых…

- Шестнадцать? – пропищала я, так как голос совершенно мне отказал.

- А что ты хочешь? – Стас опять весело ухмыльнулся. – Сейчас, если бы мы перевели эти деньги в рубли и положили на депозит, нам и то больше бы заплатили. К тому же, нам сейчас придется вытаскивать эти деньги из оборота и платить по сделке. Они же не просто так там лежали, Карин. И всё это в условиях кризиса.

- И что же мне делать? – с шумом выдохнула я скопившийся в легких воздух.

- Предлагаем контракт на год, - спокойно сказал Стас. - Ты обслуживаешь нас обоих. Меня и Витька. В сексуальном плане. Когда мы захотим и в каких позах захотим. Без нытья, истерик, и прочих бабских закидонов. И так и быть спишем тебе проценты долга по твоему муженьку крысе. Пока его не найдем…

Я в шоке уставилась на мужчину.

- Я, надеюсь, это шутка, Стас? – проблеяла я, смотря ему в глаза.

- Нет, Карин, это не шутка. Это дельное тебе предложение. Я как раз с женой развелся. Мне лень искать новую бабу. Сейчас с этим делом туго. Куда не плюнь, либо тарелочницы, либо гордые и независимые. За которыми надо ухаживать, а я человек занятой. Мне некогда этой романтичной чушью заниматься. Совсем уж проституток юзать, противно. Так, что твой вариант не так плох. Один хрен, денег ты отдать не сможешь. А так…

Я посмотрела на Виктора, надеясь, что хотя бы он скажет, что это шутка, но вместо этого мужчина, сказал:

- Я думаю, это отличное решение. Я как раз сейчас со своей расстался. Эта шлюха меня достала. А твой вариант – идеален.

Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и открыв их сказала:

- Интересно, чтобы сейчас на это сказал ваш лучший друг Игнат, будь он жив.

Я посмотрела на Виктора, и поежилась от его леденящего душу взгляда.

- Вот благодаря тому, что мы еще чтим свой долг перед ним, мы тебя еще не выпотрошили и не продали на органы, и не прикопали где-нибудь в лесочке. А вместо этого предлагаем спокойно отработать долг человека, за которого ты поручилась и скрыла от нас, что он лудоман*

Да, тут мне стало очень стыдно. Просто Федора не брали никуда на работу, как только узнавали о его проблеме. И тогда я и пошла за него просить, предварительно уточнив, что к деньгам он не будет и близко подходить. Но я не учла, что муж пойдет на такой серьезный шаг.

Да я и подумать не могла, что у него всё настолько плохо с головой. Он ведь клялся мне, что больше ни-ни. А я, как последняя дура поверила. Дала ему еще шанс.

Он ведь мужик-то, по сути, хороший. Добрый. Вообще предел мечтаний, для такой, как я. И дома мне всегда помогал. Убраться, посуду помыть, приготовить. Его и просить не надо было. Сам за всё брался. Да и ремонт мелкий тоже умел делать, кран там сломается, или с электричеством, что. Я же, как с ним жить стала, забыла, когда последний раз мастера вызывала на дом.

Да, зарабатывал он мало. Но ведь не в деньгах счастье… А потом я узнала, что он игрок. И недооценила на что способен.

И сейчас сижу и такое выслушиваю.

Господи, я как будто в какой-то дешевой мелодраме для женщин оказалась. Еще и с эротическим подтекстом.

И тогда я решила напомнить мужчинам свой последний «козырь» и посмотрев каждому в глаза по очереди, сказала:

- Вить, Стас, но я же толстая, некрасивая, и не молодая, зачем я вам?

А в ответ услышала сначала недоуменное молчание, а затем и вовсе дружный мужской смех. Что даже обидно стало.

(*Лудоман — так называют человека, страдающего лудоманией (игровой зависимостью). Это психическое расстройство, при котором человек испытывает неконтролируемое, навязчивое желание участвовать в азартных играх, несмотря на негативные последствия для жизни и окружения).

Глава 1

- Собирай вещи, поехали к нашему юристу, оформим всё, как полагается, - отсмеявшись сказал Виктор, вставая.

Его голос звучал так буднично, словно речь шла о поездке в супермаркет за продуктами. Словно мы обсуждали погоду или пробки на дорогах. Словно не решалась моя судьба прямо здесь, на этой кухне, среди недомытых чашек и запаха вчерашнего кофе.

Я сидела, вцепившись пальцами в край стола. Дерево было холодным, гладким — я чувствовала каждую царапину, каждую трещинку подушечками пальцев, будто пыталась зацепиться за реальность. За хоть что-то, что ещё оставалось нормальным в этом мире, который только что перевернулся с ног на голову.

- З-зачем? – пробормотала я, и собственный голос показался мне чужим. Тонким, дрожащим, каким-то мышиным.

- Хочешь без вещей жить у меня?

Виктор стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Высокий, широкоплечий, с этой его уверенной осанкой человека, привыкшего командовать. Солнце падало ему на лицо, вырисовывая резкие тени под скулами. Я невольно залюбовалась — и тут же одёрнула себя. Не время. Не место. И совсем не тот мужчина.

- Й-я буду жить у т-тебя? – давно забыла эту детскую привычку, но, когда волновалась, она опять появилась.

- У меня, - ответил брюнет.

- А чего это у тебя? – с недоумением посмотрел на него Стас. Он всё это время стоял у кухонной тумбы, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной, как кот наблюдает за мышью - с ленивым интересом. – Давай лучше ко мне?

Я перевела взгляд на шатена. Стас был младше Виктора на два года. Ему было уже сорок. А Виктору – 42. В его светлых волосах уже проглядывала седина, но это не портило его, а наоборот, придавало какой-то благородной солидности. Голубые глаза, казалось, видели меня насквозь. Раздевали мысленно, не снимая одежды. От этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки — и я не могла понять, от страха или от чего-то другого.

- Слушай, я вообще-то секс люблю каждый день. Утром и вечером. Проснулся, потрахался. Еще бы и в обед не отказался. Тогда Карину буду с собой на работу брать…, - задумчиво протянул он.

Кровь прилила к моему лицу. Я почувствовала, как горят щёки, как уши становятся пунцовыми. Мне тридцать семь лет, я взрослая женщина, но сейчас я чувствовала себя школьницей, случайно услышавшей разговор взрослых мужчин. Слово «трахнулся» прозвучало так буднично, так по-хозяйски, что у меня перехватило дыхание.

Они обсуждали меня. Обсуждали секс. Обсуждали частоту секса. Прямо при мне. Как будто меня здесь не было. Как будто я была не человеком, а предметом — новым гаджетом, который они делили между собой.

- Я тоже вообще-то люблю почаще, - недовольно пробурчал шатен. – Утром, знаешь ли, ни у одного тебя стояк.

Стас произнёс это с такой обидой в голосе, что я едва не рассмеялась — истерически, неконтролируемо, как смеются люди на грани срыва. Ситуация была настолько абсурдной, настолько нереальной, что мой мозг отказывался её воспринимать. Это не могло происходить со мной. Со МНОЙ. С Кариной, которая всю жизнь старалась быть незаметной, тихой, удобной. Которая никогда не привлекала внимания, не вызывала споров, не становилась причиной конфликтов.

- Слушай, ну живи у меня, тогда, - пожал плечами Виктор. – Так даже удобнее, я ближе к офису живу. Не надо будет долго до работы добираться по пробкам столичным.

Он говорил о моём переезде к нему так, как говорят о покупке новой мебели. Рационально. Практично. Взвешивая все за и против. И этот аргумент — «ближе к офису» — показался ему достаточным, чтобы решить мою судьбу.

Я смотрела на них обоих и пыталась понять: это происходит на самом деле? Эти двое мужчин, которые ещё вчера были для меня просто друзьями брата, просто далёкими, недосягаемыми фигурами из другого мира — богатыми, успешными, уверенными, — сегодня решали, где я буду жить. С кем спать. Как отрабатывать чужой долг.

- А не плохой вариант, кстати, - ответил Стас. – Тогда поживу этот год у тебя. А ты чего сидишь, Карин, иди, давай, собирайся, - перевел на меня свой взгляд шатен, заставив поёжиться.

Этот взгляд. Я чувствовала его физически — как прикосновение. Как будто он провёл ладонью по моей коже, от шеи до самого низа живота. Голубые глаза смотрели на меня с таким откровенным голодом, что мне захотелось сжаться, стать меньше, исчезнуть.

- М-может, к-как-то ин-наче, - пробормотала я, пытаясь хоть как-то разжалобить мужчин. Голос предательски дрожал, и я ненавидела себя за это. За слабость. За страх. За то, что не могу послать их обоих куда подальше и уйти, хлопнув дверью.

Но я не могла. Не могла, потому что помнила о Феде — муже, который предал меня. Который украл деньги у этих людей, а потом сбежал, оставив меня разгребать последствия. И потому что я знала: эти двое не шутят. Они из тех, кто всегда получает то, что хочет. Любой ценой.

— Карин, — Виктор встал, заставив меня напрячься. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь — как у хищника перед прыжком. Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его парфюма — дорогого, древесного, с нотками табака и чего-то ещё, неуловимо мужского. — Давай, не тупи. Быстренько собирайся. Своим промедлением ты нас только злишь ещё сильнее. А поверь, злые любовники тебе не нужны. А мы со Стасом сейчас очень злы.

Он наклонился ко мне, взял за подмышки — как берут ребёнка — и начал поднимать. Его руки были тёплыми и сильными. Я почувствовала, как его пальцы сжимают мои бока, как легко он поднимает моё тело, будто я ничего не вешу. Будто я была пушинкой, а не женщиной с лишним весом, которая привыкла стесняться своего тела.

Он так проникновенно это сказал и посмотрел мне в глаза — прямо, не отводя взгляда, — что я сдалась. В его глазах была не жестокость. Была уверенность. Уверенность в том, что он имеет право так со мной поступать. Что весь мир устроен именно так, и я должна просто принять это.

Я решила, что, может быть, они меня просто запугивают. Что трогать меня никто не будет по-настоящему. Все-таки какая из меня любовница? Да я же толстая, страшная. Вон у Феди-то кое-как на меня стояло. Приходилось ему долго минет делать, чтобы он хоть немного возбудился. А эти двое — они привыкли к моделям, к длинноногим красоткам с идеальными фигурами. Поэтому нафиг я им не сдалась.

И поэтому, мысленно выдохнув, отправилась собирать вещи.

- У тебя пятнадцать минут, - крикнул мне Стас и добавил: - Время пошло! И документы захвати свои!

Я вылетела из кухни как пробка из шампанского. Пятнадцать минут. Пятнадцать минут, чтобы решить, какую часть моей жизни можно взять с собой в этот кошмар.

Ноги не слушались. Они были ватными, чужими, будто не моими. Я влетела в спальню — нашу спальню — и огляделась, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.

Наша спальня. Комната, которую я обустраивала с такой любовью. Дублированные занавесочки, которые я сшила сама — кремовые, с мелкими розочками, — висели на окне, пропуская мягкий осенний свет. На тумбочке стояли фотографии: мы с Федей на море, в Сочи, три года назад. Я в закрытом купальнике, который так старательно выбирала, чтобы скрыть живот. Он — с бутылкой пива в руке, улыбающийся, загорелый. Тогда мне казалось, что мы счастливы. Тогда я ещё верила, что он меня любит.

На кровати лежало покрывало — тоже моя работа, лоскутное шитьё, которым я так гордилась. Каждый квадратик — кусочек ткани от старой одежды. Вот этот синий — от его рубашки, которую он порвал на даче. Вот этот розовый — от моего платья, которое стало мало. Я сшивала свою жизнь в единое целое, стараясь согреть этот дом теплом своих рук.

И вот теперь я должна была бросить всё это. Оставить.

Я схватила сумку — самую большую, дорожную, которую мы покупали для поездки в Египет. Тогда поездка не состоялась — Федя потратил деньги на что-то другое. На что именно — я так и не узнала. Теперь я догадывалась.

***

Начала кидать туда джинсы, футболки, свитера. Руки дрожали. Я хватала вещи, не глядя, не думая, не выбирая. Просто бросала — как попало, лишь бы заполнить пустоту в сумке. Лишь бы создать видимость того, что я контролирую ситуацию.

«Обслуживаешь нас обоих. В сексуальном плане». Слова Стаса врезались в мозг раскалённым железом.

Я остановилась посреди комнаты, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало, и я никак не могла сделать вдох — полной грудью, до конца. Воздух застревал где-то в лёгких, не желая выходить наружу.

Мне тридцать семь. Я бухгалтер. У меня целлюлит, лишний вес, и я понятия не имею, как «обслуживать» двоих мужчин, которые явно привыкли получать то, что хотят.

Я посмотрела на себя в зеркало шкафа. Обычная женщина. Уставшая. Растерянная. Под глазами — тёмные круги от бессонных ночей. Волосы — темные, собранные в небрежный хвост. Никакой косметики — я давно перестала краситься для Феди, потому что он всё равно не замечал. Зачем стараться, если тебя не видят?

Я провела рукой по лицу, ощущая под пальцами морщинки — первые, едва заметные, но уже пугающие. Кожа была сухой, сероватой, безжизненной. Я давно не баловала себя кремами, масками, спа-процедурами. Всё казалось ненужным. Всё казалось напрасным.

— Карина! Осталось двенадцать минут! — голос Стаса из коридора заставил меня подпрыгнуть.

Я закинула в сумку зубную щётку, пасту, крема, косметику. На секунду зависла над ящиком с бельём. Лицо залилось краской. Я закрыла глаза и выгребла всё. Пусть сами потом разбираются. И надо ли им это вообще?

Федя только смеялся всё время и говорил, чтобы не позорилась. А мне всё равно нравилось покупать. Бельё же красивое… Кружевные комплекты, шёлковые халатики, тонкие чулки — всё это лежало в ящике, нетронутое, с бирками. Я покупала и не носила. Стеснялась. Боялась, что Федя скажет что-то обидное. А теперь... теперь, может быть, это бельё пригодится. От этой мысли стало тошно.

Боги, о чём я вообще думаю? Мозги совсем не варят.

Документы. Где документы? Паспорт, СНИЛС, загран... Нашла папку на полке в прихожей. Там же лежали свидетельство о браке — красивое, с гербом, — и наш совместный полис страхования. Я смотрела на эти бумаги и чувствовала, как что-то внутри меня умирает. Медленно, мучительно, с хрустом.

Вышла в коридор, тяжело дыша, с перекошенной сумкой через плечо. Молния не застёгивалась — я напихала слишком много. Или слишком мало. Я уже не понимала.

Стас стоял, прислонившись к косяку, смотрел на часы. Он был расслаблен — насколько вообще может быть расслаблен человек, который только что угрожал тебе расправой. В его позе была какая-то ленивая грация, как у большой кошки, которая знает, что добыча никуда не денется.

— Четырнадцать двадцать. Уложилась. Молодец. В папке документы?

— Ага, — кивнула я и на автомате отдала сумку вместе с папкой мужчине.

Он открыл её и даже проверил. Пролистал паспорт, посмотрел прописку, зачем-то изучил страницы со штампами. Я стояла и смотрела, как чужие руки касаются моих документов, моей жизни, моего прошлого. И ничего не могла сделать.

— Отлично, — улыбнулся он.

Эта улыбка. Она не предвещала ничего хорошего. В ней было столько самодовольства, столько превосходства, что мне захотелось ударить его. Но я не ударила. Я просто стояла и смотрела, как он застёгивает мою сумку и ставит её на пол.

Виктор ждал у двери, уже надев осеннее пальто. Тёмно-серое, дорогое, идеально сидящее по фигуре. Он выглядел так, будто сошёл с обложки глянцевого журнала. А я — я чувствовала себя тенью. Серой мышью, случайно забредшей в мир красивых и успешных людей.

— Всё взяла?

— Д-да, — выдавила я, всё еще продолжая заикаться.

— Поехали.

Мы спустились вниз. У подъезда стоял черный внедорожник Виктора. За рулем сидел водитель, а рядом с автомобилем стоял еще один мужчина. Он сразу же забрал мою сумку и понес её в багажник. Стас сел первым, Виктор буквально затолкал меня внутрь. Сам сел рядом.

Они зажали меня между собой. И машина тронулась.

— Сейчас заедем к тебе за вещами, Стас, — бросил Виктор, не глядя на меня.

— Да, захвачу ноут и костюмы.

Стас же вдруг просунул руку и при обняв меня за талию, наклонился и прошептал мне прямо в ухо:

- Честно уже бы сейчас тебя трахнул Карин, ты такая вся ладная, мягонькая. Я не могу, у меня уже всё дымит. Но ладно подожду, пока с делами разберемся.

По спине побежали табуном мурашки. И я напряглась еще сильнее.

Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать.

Я ладная, и мягонькая? У него всё дымит?

Я точно сплю и вижу какой-то странный сон, толи кошмар, толи…

Я выгнала последнюю мысль из своей головы прочь. Потому что… потому что… нет. Даже думать об этом страшно.

Виктор явно слышал то, что сказал его друг, и лишь похабно усмехнулся.

Я молчала. Язык будто примерз к нёбу. Мы ехали по городу, который вдруг стал чужим. Светофоры, люди, спешащие по своим делам. Они понятия не имели, что у меня сейчас происходит в голове. А там творилась целая мешанина из эмоций.

У дома Стаса Виктор вышел ему помочь. И второй мужчина, что сидел рядом с водителем, тоже пошел с ними. Я осталась одна в машине. Если не считать водителя.

Зажмурившись, мысленно начала себя успокаивать: «Это сон. Это просто сон. Сейчас я проснусь, а Федя будет рядом, будет пить свой утренний кофе и улыбаться. Иногда отпускать в мою сторону привычные шутки. Но это не страшно, он же любя. Не со зла. Он же любит меня? Да?»

Но открыв глаза, с сожалением осознала, что всё еще сижу в машине. И Феди рядом нет. Зато есть долг, унижение и эти двое, которые решили, что я теперь их кукла для секса. А еще странные эмоции, которые не должны были даже появиться в моей голове и которые я упорно от себя гнала.

Когда они вернулись, Стас бросил в багажник здоровенную сумку, и они оба сели рядом со мной.

— Держи, — он протянул мне бутылку воды. — А то вид у тебя, как у приговоренной к расстрелу.

Я взяла, но пить не стала. Только сжала пальцами холодный пластик.

— Я н-не… я не смогу, — выдавила я тихо.

— Что именно? — лениво переспросил Виктор. — Воду открыть?

— В-всё эт-то. Я н-не с-смогу с в-вами… жить. Это н-неправильно, - еле прошептала я, посматривая на двух мужчин спереди.

Мы уже тронулись, в салоне играла музыка, поэтому я надеялась, что они нас не слышат.

Мужчины сначала промолчали. Стас же хмыкнул. Виктор повернул ко мне голову, внимательно рассматривая моё профиль.

— Карина, — голос его был спокоен, но в нем чувствовалась сталь, поэтому мне пришлось посмотреть ему в глаза. — Ты сейчас находишься в том положении, когда слово «неправильно» тебе лучше забыть. Твой муженек спустил наши деньги. Не свои. Наши. – Он сделал акцент на этом слове и замолчал, причем очень многозначительно. Да еще и посмотрел так, что у меня завязался узел в желудке. А затем продолжил: - Ты поручилась за него головой. Фактически подставила. Твоя голова теперь — наша. Всё просто.

— Но вы же друзья моего брата! — вырвалось у меня. — Вы обещали ему…

— Мы помним, что обещали, — резко оборвал Виктор. — Именно поэтому ты сейчас сидишь в теплой машине, а не лежишь в сырой земле. Цени это.

Я замолчала. В голове билась одна мысль: «Федор, как ты мог? Что же ты наделал? Ты же клялся, что больше так не сделаешь? Ты же говорил, что любишь меня…».

Хотелось заплакать, но было страшно. Ведь я еще помнила, что мужчинам не нравятся «бабские истерики».

Мы ехали в сторону центра. Я смотрела на здание юридической конторы, когда машина остановилась, и поняла, что назад дороги уже нет.

— Выходи, — бросил Стас, выбираясь первым. — Подпишешь бумаги, и поедем домой.