Read the book: «Дневник Элли. Заметки филолога: Дневник Элли»

Глава первая

Первые слова: 2.07. 2014

— Слушай, а не хочешь на две недели взять к себе попугая? Мой знакомый, писатель, уезжает за границу, а пернатого не с кем оставить… Возьмёшь? Он даже говорящий…

— Говорящий? — заинтересовалась я.

Я с детства мечтала завести себе попугайчика и, конечно же, говорящего. Особенно после того, как мне мама рассказала несколько историй про попугая бабушкиных знакомых, который говорил не просто «Попка — дурак», а когда кто-то приходил, он спрашивал: «Чаю хочешь?» или «Кофе хочешь?». Или говорил дочке знакомых, тогда ещё школьнице: «Лара, учи уроки».

Тогда это меня очень смешило. Поэтому идея взять к себе хоть на время попугая, да ещё говорящего, да ещё у которого хозяин — писатель, показалась мне заманчивой, и я с удовольствием согласилась. И не прогадала.

Я уже два месяца не могла взяться за новую… а, собственно, что? Повесть, а может, рассказ или даже роман? Я ещё не решила, поэтому скажу просто «вещь», но идея у меня родилась аж два месяца назад, в самый разгар летней сессии, поэтому её пришлось отложить до «лучших времён».

И вот, придя в себя после экзаменов и аттестации, на что ушло немало нервов, я наконец-то села за компьютер. А только сегодня взятый у вышеупомянутого писателя попугай по кличке Маркиз сидел на моём левом плече и смотрел на пока ещё пустой лист на экране монитора.

Сам себя он звал Марком (так было короче и удобнее), хотя если его очень просили назвать своё имя полностью, он, приосанившись, проговаривал Мар-р-киз, и делал крылом жест, будто снимал с головы шляпу, и, раскланявшись, надевал её обратно. Это очень веселило самого писателя — Серафима Никаноровича, и его гостей. А один друг писателя, модельер, даже подарил на день рождения Марку шляпу с пером времён девятнадцатого века.

— Не выходит? — спустя десять минут услышала я слева голос.

— Не-а, — покачала головой я. — Идея у меня есть, но ведь без героя нельзя, а героя я придумать не могу.

Я вкратце рассказала Маркизу, о чём хотела бы писать.

— А… Ну так может? — он сделал жест крылом, и на пустом листе начал вырисовываться силуэт некоего молодого человека. Я даже сначала не успела удивиться.

— Узнаешь?

— Кого? — не поняла я. Силуэт стал вырисовываться чётче. Это был молодой человек, лет двадцати двух, невысокого роста со светло-русыми волосами и карими глазами, с конспектами собственных уроков в руках. Затем он стал преображаться в семнадцатилетнего юношу, голубоглазого блондина в ковбойской шляпе и с гитарой за спиной. Но и он начал таять. Третьего портрета я дожидаться не стала.

— Всё, перестань, — поняв, куда он клонит, попросила Марка я и дёрнула плечом так, что Маркизу пришлось спрыгнуть на стол.

— Ты что?

— И откуда такая осведомлённость? — поинтересовалась я. — И что это вообще такое было?

До меня потихоньку начало доходить, что это что-то уже из ряда вон выходящее, что попугай просто такого сделать не мог.

А если это не простой попугай?

Я на всякий случай поморгала. Нет, не сплю. Лист в программе Microsoft Word, тем не менее, оставался абсолютно белым.

— Ну, так что это такое было? — повторила я свой вопрос.

А тем временем Маркиз, ничуть не смутившись, (интересно, попугаям вообще это свойственно?) посмотрел на меня, и, что-то прикинув в уме, сказал: «Хорошо, тебе, так и быть, расскажу. Тебе, случайно, не рассказывали, как мы с Симой познакомились?»

— С кем? — переспросила я.

— Ну, с Серафимом Никаноровичем, то есть.

— А… Нет.

— А это, когда он в Африку летал, встретил одного туриста — шотландца, и с ним путешествовал я. Я тогда ещё молодым был, птенцом почти… Так вот. Этот шотландец был волшебником. До встречи с ним я был обычным попугаем. Даже говорить не умел. А он меня обучил. И говорить, и колдовать, немного.

— Кем-кем? — поперхнулась я чаем, который как раз в это время отпивала. Я люблю иногда, во время, если можно так выразиться, работы, брать с собой чёрный чай и плитку молочного шоколада. Неплохо для мозговой деятельности, знаете ли.

— Ну, волшебник, маг, чародей…

— Как Мерлин что ли?

— Типа того.

— Ты меня прямо заинтриговал. И что дальше?

— Дальше маг-шотландец предложил Симе купить меня у него.

— Ммм… А Серафим Никанорович знал, у кого и кого он покупает?

— Не-а, тогда не знал, но я себя выдал, когда мы приехали в Москву.

— Сознательно?

— Ага, у него юбилей был, а он давно мечтал коллекционное издание одной энциклопедии приобрести, но, знаешь ли, на гонорары с книг, очень даже приличных, между прочим, но ведь даже на приличных книгах особо много не заработаешь, даже и трети этого стотомного издания не купишь.

И вот, представляешь, просыпается Сима, а у него в коридоре (пришлось немного пространство незаметно увеличить, а то уже от полок с книгами места и так не было) … Так вот, просыпается, значит, Сима, идёт в коридор, а там стоит книжный шкаф с полной коллекцией той самой энциклопедии. Естественно, возникли вполне логичные вопросы… Пришлось сознаться. Ты не сердись на меня… Я думал, что герой, в первую очередь, должен нравиться автору…

— Да ладно, ничего… Между прочим, неплохая идея. Только пусть тогда это будет молодой человек с русыми волосами и голубыми глазами.

— Хорошо. Теперь надо вспомнить твою идею. Ты хотела написать рассказ о значении слов… Если у нас герой, ну так пусть он и будет их значения объяснять.

— Хмм…

— Ну, между прочим, в герое может быть же что-то и от автора.

— Хорошо, пусть филолог, но тогда только студент.

— Ну вот, героя выбрали, деятельность его тоже. Возраст примерный, значит, тоже. Что ещё осталось?

— Да, собственно, придумать, как начать. Кажется, у меня появилась идея.

Я поставила кружку, похлопала себя по плечу, приглашая попугая обратно. И набрала:

— Ну, снимай очки, мерзавец.

— А ты знаешь, что мерзавцами называ… — договорить он не успел, получил резкий удар в нос. Пощупал, вроде не сломан, но пальцы окрасились в красный цвет. Затем последовал второй удар с ноги под коленную чашечку, однако его он предвидел, перехватил ногу, и заломив её, опрокинул обидчика на асфальт. — Так вот, мерзавцами называли тех, кого, наказывая за какие-либо проступки, на морозе привязывали к столбу и поливали водой. Тех, кто поливал, называли подлецами. А ты действительно подлец, если бьёшь ещё не готового тебе ответить противника.

— Ну вот, теперь знаю, что забыли. Назвать героя мы забыли, — осенило меня.

— Да, точно. Давай назовём его Ивгением. Смотри. — Марк опять сделал движение крылом.

На экране появилось:

Имя Ивгений как фраза

И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, «Вместе с»)

Веди (Знать)Глагол (Говорить)

Еси (Есть, Быть, Существовать)

Наш (Наше, Ваше)

И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, «Вместе с»)

Иже (Ежели, Если, а также значение i — Единство, Едино, Воедино, Соединять, Совершенство, Союз, Объединение)

— А ещё, например, «Г» в имени Ивгений — это стремление к знанию, ввод в скрытую тайну, умение всё понять в неразрывной связи с жизнью, внимание к деталям и потребность всё делать добросовестно. Ну и наконец, Ивгений, с греческого значит «благородный». Да и необычно. Имя не с Е, а с И начинается.

— Отлично, спасибо, Марк! — я лишний раз про себя подумала, что как же всё-таки мне повезло, и продолжила:

Илюха застучал ладонью по асфальту, как по ковру.

— Молодец, знаешь правила борьбы, — сказал Женя и отпустил ногу. Противник сел, ощупывая ногу, потом осторожно встал. — Ну что, продолжим? — поинтересовался Женя.

— Да нет, знаешь… — протянул Илья и заковылял в сторону дома.

— Ну вот. Даже два слова объяснили. Только как-то непонятно получается. Откуда взялся этот Женя, кто такой Илюха, почему он уже так настроен… — перечитав напечатанное мной, сказал Маркиз.

— Да, точно. Хотя в таких ситуациях, как говорится, «шерше ля фам» … Вот пусть оно так и будет, — ответив Марку, я отломила плитку шоколада и, сделав глоток, начала печатать снова:

Илья наблюдал за Лизой, сидя за столиком в институтской столовой. Столик был человек на четырёх, но, стоило только посмотреть на студента, сидящего за ним, как было сразу понятно, лучше подыскать другое место. Однокурсники и ребята постарше вертели головами, чуть приостанавливаясь напротив столика Ильи, ища, где можно расположиться.

Он же не обращал ни на кого внимания, хмурил брови и от негодования кусал губы.

А Лиза, девушка за которой он пошёл в этот «несчастный» Санкт-Петербургский государственный университет, сидела за столиком почти в центре столовой с русым голубоглазым парнем, и о чём-то с ним увлечённо беседовала, даже не обращая внимания на пристальный взгляд зелёных глаз из дальнего угла.

Илья иногда даже сомневался, из-за чего он больше вообще поступил в университет. Из-за неё или чтобы откосить от армии. Продолжал бы работать в известном интернет-магазине телефонов, ноутбуков и некоторой другой техники, получал бы, как раньше, неплохую зарплату и жил бы себе спокойно, но, увы, в магазине отсрочку от армии не дают.

Он пытался добиться её расположения с девятого класса, а она тогда гуляла с ботаником с первой парты и не обращала на него никакого внимания.

Он думал в институте ему будет легче, ботаник уехал в Москву и поступил в МГУ, так нет, откуда-то выискался этот Ивгений Сергеев… Именно И, а не Е была первая буква его имени, о чём он при знакомстве не упускал случая упомянуть. Илья опять остался в тени этого звезды курса, отличника, поэта, певца и гитариста. Парень с отвращением подносил ко рту вилку с гречкой, на которую уже смотреть не мог, и ел лишь из-за того, что нужно было есть.