Read the book: «Королевство злодеев»

Посвящается всем, кто идет своей дорогой с открытым сердцем, отвагой и любовью.

1

Я не ожидала, что в темнице кто-то есть. Тремя этажами выше царило настоящее веселье, как и всегда после ежегодной встречи двух дворов. Я с вечера планировала, как мне улизнуть. До полудня в замке была напряженная атмосфера, все нервничали и готовились к возвращению моего дяди и неизбежному празднованию, которое всегда устраивали после его путешествий.

Я решила подождать, но мои планы испортил какой-то случайный уличный воришка, пойманный в темницу.

Спрятавшись в тени, я прислонилась к двери и раздумывала, как мне поступить. У меня в руках извивались детеныши, закутанные в толстую попону. К несчастью, их осталось всего трое: остальные из помета уже погибли к тому моменту, как я обнаружила их вчера на утренней прогулке.

Я помчалась со своей находкой обратно через лес, в лабиринт из розовых кустов. Шипы цеплялись за мое платье, оставляя на юбках прорехи. Я проигнорировала удивленные взгляды часовых, бродивших по территории и двору. А через несколько минут снова проигнорировала их, возвращаясь с припасами – хотя, возможно, они просто не обратили на меня внимания.

Никто не стал задавать мне вопросов и не последовал за мной в лес: стражи уже привыкли к моим вылазкам и чудачествам. Дядя не переставал повторять, что мне давно пора повзрослеть. И хотя я знала, что зерно, вода и одеяла пригодятся, я также понимала, что этого будет недостаточно. Выпал снег, и зима слишком быстро окутывала всё своим смертельно прекрасным покрывалом.

Пленник, наконец, пошевелился. Мои глаза чуть привыкли к темноте, и я увидела, что он сидит, прислонившись к стене и уронив голову на согнутые колени.

Этими узкими тюремными камерами обычно никто не пользовался. Я частенько бывала в подземелье и знала, что вора продержат здесь до возвращения дяди, чтобы тот решил судьбу преступника. Жизнь тех, кого ловили с поличным, всецело зависела от королевской семьи: преступников отправляли на службу – или на казнь, в зависимости от тяжести их злодеяний.

Я взглянула на пустую клетку напротив камеры заключенного. В углу все еще лежали одеяла и стояли небольшие миски с водой и зерном. Кем бы ни был этот вор, стража не обращала на него особого внимания.

Раздался тихий рык – похожий мог бы издать котенок, только этот звучал настойчивее. И это, наконец, привлекло внимание пленника.

Я шикнула на малыша, который пытался высунуть голову из одеяла, и отвернулась, когда пленник посмотрел в мою сторону.

– Пора спать, – прошептала я детенышам.

Мои шаги гулким эхом проносились по сырому подземелью: вместилищу железа, камня и призраков. Стража обязательно вернется проверить вора, и единственным вариантом для того, чтобы спрятать детенышей нарловов, оставались мои покои.

Нет, немыслимо. Едва ли я смогла бы спрятать хотя бы жука – спасибо вездесущим замковым слугам. Да и поздно было искать новое место. Теперь мне придется оставить малышей тут на ночь, а утром уже решать, что с ними делать.

– Посетитель? – вдруг спросил пленник густым хриплым голосом. – Или просто зевака?

Мои ноги приросли к полу, а позвоночник вытянулся в струну. Дерзко.

– Не твоего ума дело, вор.

– И с чего же ты решила, что я вор?

Опустившись на пол, я осторожно положила малышей на землю, быстро поймав одного, решившего уползти прочь.

– Ты в темнице, – я произнесла это так, словно он был слабоумным. – На твоем месте я бы помалкивала. Или умоляла богиню о пощаде.

Хотя он говорил тихим голосом, в каждом слове сквозило веселье.

– Звучит как угроза.

– Неудивительно, что ты здесь оказался, – пробормотала я, показывая нарловам миски с водой и зерном. – Глуп как пробка. – Только двое из детенышей заинтересовались, самый маленький из них закрыл глаза и свернулся на подстилке.

Вор засмеялся и проговорил:

– Я просто пошутил, огненная.

– Лучше молись, чтобы не умереть, а не валяй дурака!

Смешок за моей спиной заставил меня обернуться и сердито посмотреть на мужчину. Слова застыли на моих губах.

На меня уставились светящиеся глаза, будто из чистейшего золота, погруженного в мерцающий мед. Мужчина сощурился.

Потрясение и злость слегка отхлынули, я уловила идущий от мужчины аромат: герань, кора дуба с примесью сажи.

На его ногах были кожаные сапоги с острыми носами. Темно-сливовый плащ окутывал его, словно одеяло. Волосы цвета воронова крыла, доходящие до плеч, блестели в тусклом свете факела над дверью в соседнюю камеру, где я пыталась устроить малышей.

Волосы обычного воришки вряд ли блестели бы так.

Я замерла, увидев его лицо. Несмотря на то что оно было скрыто тенью, я увидела достаточно: эти глаза, суровый изгиб скул, твердый подбородок…

А что, если благодаря этому сиянию глаз он мог видеть в темноте?

Пришел мой черед задавать вопросы.

– Кто ты такой?

Что-то подсказывало мне, что никакой он не вор. Не в такой одежде и не с таким лицом. Это не говоря о его манерах и дерзком поведении.

Мой пульс чуть замедлился, но тут же снова пустился вскачь. Этот мужчина был родом не из Каллулы. Его аромат и цвет глаз выдавали в нем чужеземца.

Вместо ответа незнакомец хищно посмотрел на детеныша, который решил влезть на мои колени.

– Им нужна мать, – сказал он. – Ее тепло и молоко.

Своими словами он лишь больше расстроил меня, да к тому же уклонился от ответа. Прислонившись к каменной стене, я помогла малышу забраться ко мне на колени и потянулась за двумя другими.

– Я задала вопрос.

Густая бровь изогнулась.

– А ты, должно быть, принцесса.

– И что же меня выдало? – спросила я с сарказмом, проводя пальцем между кожистыми остроконечными ушами спящего нарлова.

Создание уткнулось мне в руку, щекоча запястье мягкой черной шерсткой, которая окружала нос, напоминавший пятачок.

– Нужно быть невероятно смелой или принадлежать к королевской семье, чтобы притащить в замок Каллулы запретных существ. – Он помедлил, потом сказал: – Меня зовут Кольвин.

Кровь застыла в моих жилах, и я медленно посмотрела ему в глаза.

– Как принц Кольвин?

Луна и звезды! Не может быть! Чтобы принц Неблагого двора был пленником здесь или где-либо еще…

Он коротко кивнул.

– Но… – Я тряхнула головой, скорее, сбитая с толку, чем испуганная. – Почему?

Каллула и Эльдорн многие тысячелетия жили в мире друг с другом. Пленить члена королевской семьи означало развязать войну – неслыханная глупость.

Пленить и посадить в темницу принца Эльдорна было просто смертным приговором.

Мой дядя слыл безжалостным человеком и ужасным эгоистом, но он не был дураком. Так что же произошло, луна его разрази?

– Я сам до конца не понимаю, как так вышло, – сказал, наконец, принц. – Но мне велели вести себя прилично и оставаться здесь, пока не будет заключено некое соглашение.

– В отношении чего?

Его губы изогнулись в улыбке, глаза засияли, встретив мой взгляд.

– Меня.

Я сглотнула ком в горле и отвернулась.

Должно быть, на то имелись свои причины. Возможно, королевство Эльдорн задолжало нашему, и как только долг будет уплачен, принца освободят. Я мало что смыслила в политике, несмотря на то, как настойчиво мой дядя пытался заставить меня обучаться этому искусству: в конце концов, мое будущее было связано с ним. Но, учитывая мир между двумя королевствами Гвиторна, который длился уже так долго, он редко вмешивался, если только не вынуждали обстоятельства.

Принц буквально прожигал меня взглядом, пока все эти мысли крутились в моей голове.

– Почему-то мне кажется, что ты многое недоговариваешь.

– Потому что у тебя хорошее чутье, – сказал он вкрадчиво и тихо.

Я ощетинилась и задрожала, сопротивляясь желанию посмотреть на него. Обманщики все они. И все умели так елейно говорить. Возможно, он просто хотел соблазнить меня, чтобы вырваться на волю.

Слухи о принце Неблагого двора достигали самых отдаленных уголков Гвиторна. Говорили, что он якобы укладывал в свою постель по две девушки за раз и что в свои двадцать три года он уже имел огромный гарем любовниц.

Я не знала, правдивы ли эти слухи, хотя кое-что точно было правдой. Со всех сторон только и повторяли, что принц пропадал по несколько дней, предаваясь плотским утехам, охотился на нарушителей границ в своем кошмарном королевстве или отправлялся с Дикой Охотой в земли смертных через Кристальное Море торговать.

Но чаще всего сплетничали о том, что принц Кольвин из Эльдорна владел магией всепоглощающего огня такой силы, что мог с ее помощью испепелять целые леса.

Возможно, именно это он и сделал. А это было в высшей степени незаконно, не говоря уж о том, что абсолютно аморально, настолько, что ни одному из нас не дано было постичь причин такого поступка, и у его матери попросту не было выбора. Королеве пришлось его отдать.

Однажды я подслушала сплетни Сильваны и Орлы, и тогда тетушка рассказала мне, что мать Кольвина души в нем не чаяла. Она позволяла ему все, чего он желал. Глаза тети Мирры при этом сверкали: очевидно, она намекала, что осведомлена о моих похождениях в свободное время.

В узкой камере раздавался тихий звук капель. Этот принц определенно знал, почему оказался здесь. Любопытство терзало мой разум острыми когтями, и я, не выдержав, спросила:

– Ты кого-то убил?

– За последнее время нет. – Он сказал это так быстро и решительно, что я поверила ему. Даже если мне не следовало этого делать.

– Их мать мертва, – сказала я, чтобы развеять повисшую тишину. – От нее ничего не осталось, разве что пара капель на снегу. Скорее всего, охотники.

Наверное, ее шкуру уже продали на черном рынке.

Принц тихо выругался.

– Они не могли этого сделать. Родина нарловов – Эльдорн.

– Тогда, принц, возможно, тебе стоит напомнить им, что не надо слишком далеко отходить от дома. – Он должен был знать, что все, касающееся нарушения границ и угрозы чужой территории, было честной игрой. Какой бы несправедливой она порой ни казалась. – Наверное, и многие наши создания встречают ту же участь в ваших землях. Правила есть правила, вне зависимости от того, кто и как их понимает.

И вновь между нами повисла тишина. Я знала, что он наблюдал за моими движениями, пока я сворачивала одеяла и укладывала возле «гнезда».

– Но ты ведь их не понимаешь, не так ли, Фия?

От того, как он произнес мое имя, в животе что-то перевернулось. Наверное, виною всему то, что я почти ничего не съела за ужином. С этими мыслями я бережно уложила нарловов в их постель.

– Я прекрасно их понимаю, – с ухмылкой сказала я. – И знаю, как их обойти.

Губы принца изогнулись в улыбке, взгляд был прикован ко мне. Наконец, принц посмотрел на постель для зверей, которую я соорудила. Мои щеки зарделись – хорошо, что здесь было недостаточно света, так что, может, он ничего не заметил.

– Я присмотрю за ними.

– Полагаю, что твое расписание довольно предсказуемо. – Я не хотела оставлять зверей, но знала, что иначе никак, ведь кто-нибудь может заметить мое отсутствие. – Но что ты можешь сделать, если с ними что-то случится? – тихо проговорила я.

Какой бы страшной магией он ни обладал, вряд ли он на многое способен, сидя за толстой железной решеткой.

Принц ответил не сразу. Его слова прозвучали мягко, будто он знал, что я боюсь услышать, и хотел просто утешить меня.

– Мы оба ничего не можем сделать. Они либо выживут – либо нет.

Мои глаза наполнились слезами. Опустив взгляд на нарловов, я кивнула. Было уже поздно. Большинство обитателей замка захмелели или уснули, поэтому я подошла к лестнице, которая должна была вывести меня из темницы.

– Дверь наверху лестницы будут охранять всю ночь, – тихо сказал мне принц. – Они уходят, только когда приходит смена караула.

Я поняла, что мне снова придется идти через заброшенные сады, и тяжело вздохнула. Потом я зайду через кухню и, качаясь, пройду дальше, притворяясь пьяной, на случай если вдруг кого-то встречу. Я уже много раз так делала и обрела сноровку.

Тяжелая и неподатливая от редкого использования дверь приоткрылась, выпуская меня на ступеньки, покрытые плющом и мхом и спрятанные за разросшейся живой изгородью.

– Расскажешь хотя бы одной живой душе про нарловов, принц, и казнь покажется тебе спасением.

Тишина.

Когда я уже собиралась закрыть дверь, он произнес своим глубоким голосом, наполненным смехом:

– Не забудь принести им говяжий или куриный бульон.

2

– И где ты пропадала, луна тебя раздери?

Проклятье!

Регин.

Я по-быстрому спрятала чашу с бульоном за отколотой статуей Пегаса и сделала вид, что проверяю туфлю.

– Ой, привет.

– Привет? – озадаченно спросил Регин.

Я поднялась, приглаживая перепачканные юбки цвета слоновой кости, которые были безнадежно испорчены, хотя я проснулась и оделась всего час назад. Что ж, очень в моем духе, к огорчению моей тетушки и швеи. Регин внимательно всмотрелся в мое лицо.

– С тобой все хорошо?

– С каких это пор приветствие является преступлением?

Я прошла мимо, не в силах встретиться взглядом с его сине-зелеными глазами. Мне нужно было отвязаться от него, а потом вернуться за бульоном. Мы с Регином дружили с самых малых лет. Я могла бы ему довериться, но чутье подсказывало не быть сейчас столь опрометчивой.

– С тех самых, что ты никогда этого не делаешь. – Он догнал меня. – Нет, правда, что с тобой такое?

– Со мной все в порядке, – сказала я, притворно усмехнувшись.

– Тогда почему ты себя так странно ведешь? – Он повел носом. – Почему от тебя несет тухлятиной?

Я бы рассмеялась, но в последнее время я стала замечать за собой, что задерживаю на нем взгляд дольше обычного, представляя немного больше, чем положено друзьям. Поэтому в мои слова просочился сарказм:

– Спасибо, Регин. Всегда рада стараться.

– Минутку, Фи. – Он схватил меня за руку. – Ладно, я перестану совать нос не в свое дело.

Я мельком посмотрела на Регина, желая обхватить его ладонь. Чуть шевельнула пальцами.

Он сверкнул улыбкой, сведя на переносице светлые брови.

– Но сначала скажи мне, где пропадала прошлой ночью. Я думал, мы снова понаблюдаем, как конюхи перепрыгивают через забор.

Это было невероятно увлекательное занятие, учитывая, как сильно они иногда напивались. Но сейчас меня ждали в другом месте, и от этого я нервничала все больше.

– Регин, мы больше не дети.

– Именно поэтому я надеялся, что потом мы смогли бы провести время иначе, – поспешил сказать он и сглотнул. – Но ты так и не пришла.

Пытаясь осознать, имел ли он в виду то, чего я так страшилась и на что надеялась, я ошарашенно уставилась на него.

– Я… ну…

Регин привлек меня к себе, завел прядь волос мне за ухо, касаясь шершавыми пальцами моей кожи.

– Встретимся позже?

Я заморгала, не веря, что это в самом деле происходит – пытаясь понять, что именно происходит. Он усмехнулся и провел пальцем от моей пылающей щеки до линии губ, едва не касаясь их.

– Приму это за согласие.

Он ушел прежде, чем я вновь обрела дар речи и смогла бы что-то ответить.

Я потрясенно следила за тем, как он идет по коридору к потайному выходу между двумя гостиными. Поскольку он был сыном капитана гвардии, мой дом он знал как свой собственный. Вдруг всколыхнулись воспоминания, хранимые этими стенами из песчаника, грозя захлестнуть меня, словно подводя к какому-то итогу, судьбе, которая…

Могла навсегда разрушить нашу дружбу.

Я вспомнила про бульон и помчалась обратно.

Пленный принц уже не спал и наблюдал за тем, как возятся и фыркают нарловы на полу своей камеры.

– Вряд ли тот сонный детеныш выживет.

Мое сердце подпрыгнуло, но я подавила страх и резко сказала:

– Это мы еще посмотрим.

Я открыла дверь, которую не стала запирать.

Двое подвижных малышей не тратили времени даром: они тут же обнаружили миску с бульоном и забрались в нее.

– Здесь не надо купаться. – Я засмеялась и вытащила их, но сдалась, когда стало ясно, что они все равно сделают по-своему.

Принц, к моему сожалению, оказался прав. Оставшийся нарлов все еще лежал на подстилке, свернувшись в клубок.

– Возможно, ему просто нужны отдых и тепло, которого он лишился.

– Или же для него это стало последней каплей. Они обитают в пещерах и греются в сумке матери, пока не перерастают ее.

– Тогда нужны еще одеяла, – выпалила я, не понимая, почему никак не сдамся. Природа все равно возьмет свое. Я подняла больного нарлова и переложила его ближе к миске. Взгляд принца царапал мне спину, словно колючая изгородь.

Его голос, его осязаемое присутствие, самодовольный взгляд, который он устремлял на меня…

Меня мутило от одного этого взгляда или вздоха. Принц словно был ядом.

Он пытался заигрывать со мной, но это не работало. По крайней мере, не полностью – наверное, из-за железной решетки, которая, похоже, ослабляла его чары.

Как я и боялась, нарлов не притронулся к еде. К счастью, Кольвин оставил свои мысли при себе, когда я опустила палец в миску и легонько коснулась им носа малыша. Тот фыркнул, извиваясь у меня на ладони. Потом прильнул к моему пальцу.

Я капнула бульон ему в рот и улыбнулась, когда детеныш слизнул его, затем нахмурилась, когда он стал покусывать мой палец и сворачиваться у меня на руке.

Несколько минут я сидела и гладила его по спинке, желая, чтобы этот кроличий хвостик дернулся, а маленькое создание как-нибудь зашевелилось.

– Отдохни, – прошептала я и вернула его на подстилку.

Тихий визг и рычание заставили меня вытащить двух детенышей из опустевшей миски. От прилива сил они заерзали с удвоенной силой, совершенно перепачкавшись в бульоне. Один сполз по моей руке на пол в поиске новой еды, но нашел лишь зерно и воду.

– Можно мне? – спросил принц, о котором я практически забыла. Я повернулась и встала на колени.

Он протянул руку сквозь решетку.

Я уставилась на его ладонь, потом на создание в моих руках. Если бы принц хотел причинить им вред, то вряд ли бы расстроился из-за их матери. Он не стал бы подсказывать мне принести бульон, что, очевидно, пошло детенышам на пользу.

По крайней мере, двум из них.

Я осторожно поднялась на ноги и отнесла нарлова к камере принца.

Наши руки соприкоснулись, когда я положила детеныша на его большую ладонь, в которой малыш полностью уместился. Потом принц обхватил детеныша и прижал к груди.

– Я уже давно не видел нарловов.

Я вытерла руки о юбки и посмотрела на другого малыша, который снова отполз к подстилке.

– Полагаю, ты был слишком занят, устраивая беспорядок, который привел тебя в темницу.

Принц не обратил внимания на мое колкое замечание.

– В западных лесах высокая влажность, они не так заселены нашим народом, и там нарловы могут свободно размножаться и расти. – Кольвин поднес малыша к лицу, проведя длинным пальцем по мягкой шерсти, когда малыш воспротивился. – Это мальчик.

Я задержала на принце удивленный взгляд. Заметила, с какой нежностью он гладил спину и голову малыша, как заострялись его скулы, когда он улыбался, видя, что нарлов грыз его палец.

Смех принца напоминал мелодию, рожденную в его груди, глубокую и сияющую, как его глаза. Ничего подобного я еще не слышала.

Его улыбка померкла. Он посмотрел на меня, и я заметила капельку засохшей крови над его верхней губой, прежде чем быстро отвела взгляд.

– Кто-то приходил утром?

– Да, но ненадолго.

Я закрыла глаза, зная, что глупо оставлять детенышей здесь и дальше.

– Тогда я найду для них новое место. Чудо, что их не заметили.

– Я прикрыл их.

– Как ты это сделал? – спросила я, повернувшись к принцу.

Повинуясь щелчку его пальцев, тени стянулись из углов его камеры, прилипая к ладони, как ожившая тьма.

Я моргнула, потом еще раз. Я видела разные удивительные вещи, созданные магией этих мест, но это…

Неблагой двор часто считали слишком опасным, и я могла понять, почему.

– Железные решетки должны удерживать твою магию.

Однако я даже обрадовалась.

– Тени и так живут здесь, огненная. Я всего лишь их оживляю.

Я взглянула на его верхнюю губу.

– И поэтому у тебя идет кровь из носа.

Он медленно кивнул, длинные ресницы дрогнули, когда он внимательно посмотрел на мои юбки и легонько усмехнулся.

Какое мне дело. Пусть считает меня посмешищем, сколько ему влезет. Не он первый – не он последний.

– И каково это? – спросила я, забирая малыша. – Иметь способности.

Он сжал мою ладонь, и я затаила дыхание, зная, что он сделал это намеренно. И вновь его голос наполнился весельем.

– И среди ваших людей тоже такое случается.

Я фыркнула и понесла нарлова к другим детенышам.

– Вряд ли можно назвать даром умение выращивать цветы и урожай.

– Не соглашусь.

Оглянувшись на принца и увидев его серьезный взгляд, я поняла, что он не шутил.

– Я даже этого не могу. – Присев рядом с горой одеял, я прокашлялась и расправила юбки на коленях. – Пожалуй, к лучшему. Хотя порой мне немного жаль, что я ничего не умею. Хотелось бы быть способной на большее.

Я долгие годы старалась не сетовать на судьбу. Пыталась игнорировать странное чувство утраты того, чего я даже не знала. В душу прокрадывалась зависть, когда при мне дядя или мои сверстники заставляли лозы расти, подобно гигантским змеям, или растапливали сугроб одним прикосновением.

Губы принца изогнулись в улыбке.

– Как, например, спасать обреченных на гибель существ?

– Для этого мне магия не нужна, – сказала я. – Но тем, в чьих жилах течет благородная кровь, нельзя скрывать свои способности, когда их можно применить.

– Дар и проклятье, – пробормотал принц. – Иметь в своих венах каплю королевской крови.

Я хмуро глянула на него.

Дверь наверху лестницы со стоном отворилась, и я испуганно замерла. Кольвин щелкнул пальцами и распахнул глаза.

– Прочь, – шевельнул он губами.

Я подскочила и побежала. Дверь, которая вела в сады, уступчиво отворилась безо всякого шума, и я прыгнула на нижнюю ступеньку, ведущую наружу. Листва и грязь прилипли к моим ладоням, когда я прижалась к камню и притаилась, выжидательно прислушиваясь.

– Давай, выходи, прекрасный принц, и не вздумай шутить, или мой приятель Пелдон зарежет тебя, как и полагается поступать с такими тварями.

Шуршание подошв. Скрежет металла по камню.

– Помой его, – прошипел Пелдон, после чего снова последовало шуршание и всплеск воды.

Смех. Шуршание. Я сощурилась, пытаясь понять, что они делали. Прижала ухо к двери, но мало что услышала. Я ждала, каждый мускул моего тела напрягся, ведь я приготовилась действовать. Но что я могла? Раскрыть себя – и нарловов? Притвориться, что я проверяла принца?

Нет. Мне следовало поверить, что Кольвин спрячет малышей и позаботится о себе. Я все же спустилась на ступеньку и принялась ждать. Вздрогнула, когда услышала ругательства Кольвина и смех охранников.

Через несколько минут они ушли, и я заставила себя поступить так же. Я уже опаздывала на занятия рукоделием с тетушкой, где она обычно лишь поедала сладости и сплетничала, пока я колола пальцы иглой и портила наряды, которые мне следовало создавать.

Я не знала, зачем мне вообще могли пригодиться такие навыки. Будучи принцессой, я могла прибегнуть к услугам любой швеи.

Тетушка Мирра называла это «еще одной утомительной семейной традицией».

Большинство мужчин и женщин нашей семейной ветви могли что-то чинить или создавать. Я долгие часы сидела в душном классе, размышляя, является ли отсутствие талантов последствием того, что моя мать умерла, когда я была совсем юной.

Регин сказал, что это нелепая старая байка.

Тетушка Мирра делала задумчивый вид и тыкала в мою сторону мундштуком, приговаривая:

– Может, тебя ждет что-то большее.

Тем вечером я отложила книгу, когда в дверь постучали.

– Принцесса Фия? – позвал меня стюард, Гленн. – Вы забыли про ужин. – Он что-то пробормотал, прекрасно зная, что я все слышу. – Снова.

– Прости, – через силу проговорила я, когда он открыл дверь. – Я скоро спущусь.

– Нет необходимости, – сказал он, медленно направляясь с подносом к столу. По крайней мере, у меня было еще время, чтобы отметить страницу и перевернуть книгу титульной стороной вниз, положив ее на тумбочку. – Ваш дядя сейчас занят важными делами, он беседует с капитаном в кабинете, а тетушка уже отужинала, поэтому вы можете поесть и здесь.

Комнату наполнил аромат печеного картофеля, тушеных бобов и свинины, когда он дрожащей рукой приоткрыл крышку. Он никогда не говорил, сколько ему на самом деле лет, но ходили слухи, что Гленну перевалило за тысячу.

Если бы я предложила помощь, то лишь оскорбила бы его, поэтому я подложила под себя руки и стала ждать, когда он закончит возиться со столовыми приборами и водой.

– Благодарю.

Гленн кивнул и пошаркал к двери.

– А, и вас чуть ранее искал господин Регин.

Вот же засада! Будь неладна луна!

Должно быть, он приходил, когда я рылась в запретных архивах в подвале под библиотекой в поисках книги о существах Неблагого двора.

Дверь захлопнулась, и я накинулась на еду. В животе предательски заурчало. Искать Регина было уже слишком поздно, ведь он, скорее всего, отправился домой после тренировки. Я проглотила кусок и отодвинула тюлевую занавеску, которая прикрывала круглое оконце за столом.

Ниже по склону, вдоль реки, выгнувшейся полумесяцем, тянулся город – Каллула. Регин всегда называл его лодкой.

С гор, которые возвышались за замком, спускались сапфировые воды реки, пронизывая деревушки и леса. В одной из таких деревень приютилось небольшое поместье, окруженное полями и лесами. Я не видела его из-за покачивающихся деревьев и лоскутного одеяла крыш хижин, домов и других построек – но точно знала, что оно там.

Мне нужно было увидеться с Регином. Иначе он подумал бы, что со мной что-то не так. По крайней мере, больше обычного. Я с теплом вспомнила, как тайком бросала камушки в окно его спальни. С последней вылазки прошло так много времени.

Я надеялась, что он улыбнется и забудет о встрече, на которую я не пришла.

А может, я бы даже осмелилась на поцелуй…

Я бы ни за что не призналась ни ему, ни кому-то другому, что уже давно отчаянно желала поцеловать его.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее сжимался мой желудок. Но в моих мыслях вдруг вспыхнули сияющие золотом глаза. Я опустила вилку и опустошила стакан воды.

Так, нужно проверить нарловов. Как они там?

Возможно, мне стоит переодеться, подумала я, стирая подливу с лифа платья, но лишь пожала плечами. Регин видел меня выпачканной в грязи с головы до ног. И видел, как меня стошнило после того, как йилген – дикорастущий цветок, которым украшали праздники, – плюнул мне прямо в лицо, а я не могла вздохнуть из-за сверкающей пыльцы и лепестков. Регин даже был рядом в утро моих первых кровей, когда мы были в походе. Правда, Регин отреагировал не слишком стойко: он побледнел и побежал за моей тетушкой, вместо того чтобы отправить кого-то еще из мужчин.

Возле двери я остановилась и посмотрела на книгу, которую оставила на тумбочке. Вернулась назад и спрятала ее между половицами под кроватью. Моя небрежность или любопытство слуг не помешают моему новому плану по спасению существ.

Когда я поднялась и отряхнула руки, то заметила сияние: лунный свет, сочившийся сквозь окно, скользнул по столовому серебру. Луна всегда давала хорошие подсказки, и я решила прихватить с собой остатки ужина.

Коридор за пределами моих покоев погрузился в тишину.

В этом крыле третьего этажа я обитала одна. Довольно быстро я научилась ценить уединение, а не жаловаться на бесконечное одиночество. Покои дяди и тети располагались в противоположном крыле, отделенные от меня центральной лестницей замка. Они спали в отдельных комнатах, но между ними был проход, и тетушка Мирра любила держать эту дверь на замке.

Порой, чтобы остаться незамеченной, я пользовалась лестницей прислуги, которая находилась на некотором расстоянии от моих покоев. Но сегодня вечером я бы лучше рискнула встретиться с тетушкой или дядей, чем столкнулась бы с праздными сплетниками и сплетницами.

Роскошные двери в покои короля были широко распахнуты, значит, сейчас он разговаривал с Карном. Я поморщилась при мысли о вечно хмуром отце Регина, но тут же улыбнулась, торопливо идя по лазурному ковру, покрывавшему каменные ступеньки. Меня никто не заметил.

На втором этаже кипела жизнь: все готовились к следующему дню, но были слишком заняты веселыми беседами, чтобы обратить внимание на меня.

На первом этаже мое везение иссякло.

Я сдержала проклятье, практически врезавшись в свою тетушку.

– Твою ж луну, Фифи! Сколько тебе можно повторять! – Проведя ладонью по оборкам на лифе своего бежевого ночного платья, Мирра глянула на открытую бутылку с выпивкой в своей руке. – Тебе стоит внимательнее смотреть, куда ты идешь. Никогда не знаешь, кого обвинят в краже уникальной бутылки виски из гостевой спальни какого-нибудь развратного лорда.

Я закусила губу и так сильно прижала тарелку к животу, что стало больно.

– Конечно.

Мирра убрала золотистый локон со щеки и внимательно посмотрела на остатки моего ужина.

– Не помогай прислуге, иначе они смешают тебя с грязью. Давай сюда. – Она указала на тарелку. – У меня как раз тут немного с собой на сон грядущий. Кстати, я слышала, что ученица повара, которую недавно нанял Адон, пробует делать заговоры.

«Немного на сон грядущий» означало целую бутылку. Но я не могла винить тетю. Моя мать была ее сестрой и единственной настоящей подругой. Дядя вечно был занят нескончаемыми придворными вопросами и не слишком интересовался тем, чем занимала себя его жена.

– Я за добавкой, – неуверенно сказала я и поспешила по коридору до двери, которая привела бы меня к кухне этажом ниже.

Визгливый голос Мирры преследовал меня даже тогда, когда дверь закрылась.

– Ты совсем не умеешь врать, Фифи!

Она единственная могла меня так называть. Отчасти потому, что я никак не могла на нее повлиять. А отчасти потому, что никому другому это и в голову не приходило.

Я прошла по узкому коридору мимо кухонь и вышла в сумерки, потом остановилась за железной дверью. Тут я выжидательно прислушалась, не в силах понять, заступила ли охрана на ночное дежурство.

Обогнув каменную стену, я сорвала ключи с крючка. Дверь отворилась с металлическим лязгом, который разнесся эхом. Я вздрогнула, надеясь, что никто на кухне этого не слышал.

Тишина.

Улыбнувшись, я повесила ключи на место и пробежала в коридор прежде, чем захлопнулись тяжелые двери. Каменная лестница будто вырастала из земли, и я шагнула на узкие скользкие ступеньки. По обе стороны от входа в подземелье горели факелы, проливая немного драгоценного света и указывая путь, пока глаза привыкали к темноте.

– Вот она и вернулась, – вальяжно проговорил принц. Для пленника с неопределенным будущим он вовсе не казался удрученным. Он перевел сияющий взгляд со сцепленных в замок ладоней, лежавших на коленях, на меня. – Жаль, что лишь ради нарловов.

– Лесть тебе не поможет, принц.

– Кто говорит, что это лесть?

Стараясь не обращать внимания на его игривую интонацию, я открыла камеру с нарловами.

– Что они заставили тебя сделать? Стража.

– Почистить мое ведро. Полагаю, что мне нужно считать себя везунчиком.

– Я бы не назвала это везением. – Поморщившись, я села на холодную землю, и детеныши моментально зашевелились. – Это отвратительно. – Двое энергичных малышей выбрались из-под одеяла и поползли ко мне – и к кусочкам свинины, которые я принесла. Я положила еду в пустую миску, в которой раньше был бульон. Маленькие коготки нетерпеливо царапали камень, детеныши сползли с моих колен и направились к миске.

– Разумно. Я же пленник.

Так и было. Я мельком посмотрела на тарелку, которую поставила на пол. Проверив нарлова, оставшегося в одеялах, я просунула то, что осталось от моего ужина, под металлическую решетку камеры Кольвина. Остались только овощи – все мясо я отдала нарловам.

Принц заморгал, нахмурился, потом поднял тарелку.

– Я бы спросил, не отравлена ли эта еда, но знаю, что ты не допустила бы, чтобы яд оказался рядом с этими малышами-нарловами.

– Смею предположить, что большая часть ядов лишь заставит тебя поперхнуться.

Кольвин замер, поднеся картофель ко рту, а потом посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Для всех есть свой яд, принцесса.

Я нахмурилась, не зная, обиделся ли он, а потом сосредоточилась на сцепившихся нарловах. Когда каждый из них заполучил по куску свинины, я снова проверила сонного малыша и подняла его, пытаясь покормить.

– Откуда ты знала, что они едят свинину?

– Из книги, на которую наткнулась много лет назад, когда играла в запретном архиве библиотеки.

Некоторое время принц молчал, но я чувствовала на себе его взгляд, пока водила маленьким кусочком свинины перед носом нарлова.

– Как именно ты планируешь прятать их, ведь уже через сезон они станут больше двух футов в высоту и шириной с двух взрослых мужчин?

Принц был прав. Я не могла найти им даже временный дом, и это жгло меня изнутри, как крапива.

– Я пока не думала об этом, – сквозь зубы проговорила я. – Очевидно, все так и будет.

Принц фыркнул.

– Очевидно.

– Но я сейчас читаю об этом…

– Опасное занятие.

Я свела брови на переносице.

– Полагаю, что у вас не принято тратить время на книги.

– Мы тоже читаем, – сказал принц, облизывая пальцы. Я застыла на месте, следя за его действиями. Он тихо прошептал: – Некоторые даже говорят, что я читаю слишком много.

Не в силах этого представить, учитывая, что я о нем слышала, я совершенно растерялась. Я все еще пялилась на его губы, влажные от мятного соуса, ведь я легко могла представить это – как принц возлежал с книгой на меховой шкуре на полу у камина.

Ноздри его длинного, чуть кривого носа раздулись, когда принц пристально посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, хотя должна была. Он опустил веки с черными, как сажа, и трепещущими, как крылья бабочки, ресницами. Я выругалась, когда нарлов вдруг попытался забраться мне на живот в поисках добавки.

– Так значит, ты читала книгу, – вернул меня к разговору принц, и я была рада, что он отвлек меня. Я и так слишком пялилась на него.

– Да. – Я прокашлялась. – О том, где они живут. Я пытаюсь придумать для них подходящее место. Хотя бы до тех пор, пока они не подрастут, чтобы защитить себя.

– И что потом?

Я прижала нарлова к груди.

– Они будут бороться. Или нет.

– Тебе больно от этого, Фия? – Его вопрос был резким как клинок, но голос его был мягким, как бархат.

– Конечно! – фыркнула я. – Может, я и избалованная, но у меня есть сердце.

– У твоего сердца есть коготки.

Я не обиделась на его слова, а когда осмелилась посмотреть принцу в глаза, то поняла, что он вовсе и не намеревался задеть меня.

Его ухмылка погасла, темные волосы упали на лицо.

– Фия, – прошептал он, будто пробуя мое имя на вкус. Мое сердце подпрыгнуло, когда он спросил: – А твое второе имя?

– Примроуз¹.

Он подвинул тарелку в угол камеры.

– В честь твоей матери?

– Да, хотя жаль, что оно не первое.

– А что не так с Фией?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Помимо очевидного? – Я зашипела, когда нарлов укусил меня и снова уполз на свою подстилку. – Какие же острые у тебя зубки, маленькая свинка.

Схватив второго нарлова, пока он не сбежал из камеры, я положила его вместе с другими малышами на подстилку.

– Не знаю, – ответила я на вопрос принца. – Я просто подумала, что они могли бы выбрать цветок, чтобы почтить ее память.

– Ты бы хотела, чтобы тебя звали как цветок? – Я кивнула, стряхивая с юбок несуществующую пыль. – Имя Фия тебе подходит.

– Ты врешь.

Я сощурилась, но все же слегка улыбнулась.

– Я не вру, огненная. – От его косой ухмылки все внутри меня перевернулось. – Или, может, мне стоит называть тебя Вайолет²?

Я нахмурилась.

– Почему?

– Из-за твоих глаз. – Едва эти слова сорвались с его губ, как у меня перехватило дыхание. Но принц вдруг посмотрел мимо меня и нахмурился. Он первым услышал этот звук: приближающиеся шаги.

– Фия? – позвал меня Регин. – Фия, где ты, луна тебя раздери?

Я посмотрела на дверь, которой никто не пользовался, потом вновь на принца. Он резко повернул голову и стиснул зубы.

Похоже, Регин все же не пошел домой.

Я как можно тише закрыла камеру и заторопилась к двери, чуть не сбив Регина с ног. Он отшатнулся, споткнулся и приземлился на пятую точку.

– Проклятье, Фи!

Я промчалась вперед и захлопнула за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я.

Регин выпрямился и вновь выругался, когда я пронеслась мимо него и побежала вверх по лестнице.

– Что я здесь делаю? – ошарашенно спросил он и последовал за мной. – Думаю, уместнее спросить, что это ты делаешь на нижних этажах?

– Я ничего такого не делала.

– Тогда почему ты не явилась на обед и на ужин?

Регин поравнялся со мной, и мы остановились у лестницы.

– Я была занята, ясно тебе?

– И чем же это? Играла в подземелье? – Он раздраженно покачал головой. – Ты ведь не подобрала очередную дворнягу? – Когда я промолчала, Регин застонал. – Фи, ты же сама сказала. Мы больше не дети. Пора перестать изображать из себя мать всех монстров.

В горле встал ком, но я не могла позволить слезам хлынуть наружу.

Избегая правды частично, я могла выдать себя с головой. Очевидно, что Регин ничего не знал про принца Неблагого двора, который сидел в камере всего в нескольких футах от этой лестницы, увитой плющом. Если отец ничего не рассказал Регину, на это определенно были свои причины.

– Ты прав, я… – Подобрав юбки, я направилась к клумбам. – Прошу меня простить.

Его шаги хрустом отдавались за моей спиной.

– Фи, да ладно тебе. Ты же знаешь, я не хотел грубить.

Я пробралась сквозь заросли кустарников и вистерии. Из-за ветвей плакучей ивы виднелась длинная, выложенная камнем дорога перед замком.

Регин схватил меня за руку и развернул к себе, стиснув талию.

– Разве ты не понимаешь? – Он яростно выдохнул, его взгляд заметался. – Я всего лишь пытался успокоить свое самолюбие. – Увидев мой хмурый взгляд, он облизнул губы и вздохнул. – Мы договорились встретиться, но ты не появилась. – Он сглотнул. – Снова.

– Ой, – выдохнула я, поняв, почему он так разозлился.

Но даже осознание того, что своим отсутствием я пробудила в нем такие чувства, не могло скрасить его повышенный тон и обидные слова.

– Я не специально. Ты же знаешь, что я хочу…

Несмотря на все мои смелые мысли и фантазии, я не могла произнести этого вслух.

– Хочешь чего?

В животе все сжалось.

– Я думала, что, может быть, мы…

– Мы что, Фи? – тихо, но пылко проговорил Регин. – Скажи, чего ты хочешь, а не бегай от меня.

В груди стало совсем тесно, скользкое чувство просочилось внутрь.

– Знаешь, что? Я ничего не хочу. – Я шагнула прочь. – Просто забудь об этом.

– Боюсь, что не смогу.

Я обошла сухие ветки, спрятанные под папоротником, и направилась к воротам в замок.

– Мы хорошие друзья, Регин. Давай не будем это портить.

– Что ж, если мы такие хорошие друзья, – сказал он, вновь догнав меня, – с каких пор ты занимаешься всякой ерундой и не говоришь мне?

– С тех самых пор, как тебя перестала заботить всякая ерунда.

Эти слова повисли между нами, неприятные, но правдивые. Я знала, что мы были обречены, до того, как у нас могло что-то сложиться.

На этот раз он не последовал за мной.

Возможно, и к лучшему, пусть я и корила себя за эти поспешные слова.

3

– Мать монстров. – Голос принца шелком коснулся моей кожи. – Куда лучше, чем избалованная принцесса Благого двора.

Я уже перестала думать о перепалке с Регином и была уверена, что мы отошли на достаточное расстояние, но принцу Неблагого двора вдруг приспичило поговорить.

Из-за двух несносных мужчин и беспокойства за благополучие нарловов я вряд ли уснула бы этой ночью до того, как погаснут звезды.

– Невежливо подслушивать, и я не мать… – Я остановилась возле камеры принца. – Значит, вот как вы меня зовете? Избалованная принцесса Благого двора?

– Некоторые называют тебя одичалой, – сказал он и пожал крепким плечом, – но большинство зовут тебя дикарка Фия, ведь и дня не проходит, чтобы в твоих волосах не оказалось листьев, на щеках – грязи, а на юбках – колючек.

Что ж, это меня не сильно удивило. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене возле клетки нарловов, с ухмылкой глядя на принца.

– Тогда какие из слухов о тебе правдивы?

Кольвин ответил мне ухмылкой.

– Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне.

Я знала, какие обо мне ходят слухи.

– Ты и так знаешь, что из этого правда, – проговорила я.

– И впрямь передо мной мать монстров, – промурлыкал принц так, будто я могла этим гордиться. – Расскажи, что ты слышала про меня.

От одной мысли кожа на моей шее вспыхнула. Принц сощурился, потом выругался и усмехнулся.

– Разрази меня луна! Сколько тебе лет?

– Разве в слухах это не упоминали?

– Девятнадцать?

– Исполнится весной.

Он вновь выругался.

– Тогда не переживай.

– Ты думаешь, я слишком юна, чтобы знать о всяких постыдных вещах? – сказала я, не подумав. – У тебя гарем из любовниц, и уже долгое время.

Но принц лишь прислонился головой к стене, положив руки на согнутые колени. Он внимательно посмотрел на меня своими золотистыми глазами и вздохнул.

– Я действительно умею управляться с огнем.

Я кивнула, когда он подтвердил слухи.

– Как?

Принц оскалился, демонстрируя острые и смертельно опасные клыки.

– Мое тело – кровь, если быть точным, – сильно нагревается, раскаленными углями она собирается под кожей и ждет момента, когда вырвется наружу.

Да расплавит меня солнце! Он рассказал об этом кратко, но так проникновенно…

Я была не из тех, кто краснел на каждому шагу, и потому разозлилась, что он смог разбередить во мне такие чувства. Вызвать во мне любопытство, каплю благосклонности и даже увлечь меня беседой. Но больше всего раздражал этот непрошеный румянец, от которого моя кожа пылала так, будто я была в огне.

Я проверила нарловов и развернула сверток с фаршем, который утащила с кухни, отказавшись есть кашу. Нетерпеливые детеныши покусывали мои пальцы, не в силах дождаться, когда я дам им еду.

– Потерпите, маленькие бестии, – засмеялась я.

– Тут все самцы.

– Откуда ты знаешь?

– Проведя с ними столько времени, научишься определять, – проговорил принц. – У нас с ними одна родина.

Должно быть, он знал, о чем говорил.

Я сдалась и положила фарш на землю, позволяя нарловам жадно накинуться на еду. Потом я проверила спящего малыша, осторожно приоткрывая одеяло. Он вздрогнул, потянувшись к теплу.

Я снова укрыла его и присела к стене, глядя, как парочка поедает пищу, отталкивая друг друга.

– И кто он?

Внезапный вопрос застиг меня врасплох, и я не знала, что ответить и стоит ли мне вообще отвечать. И все же я сдержанно сказала:

– Друг.

– Разве твои друзья выискивают тебя среди ночи по запаху? – вкрадчиво спросил он.

Я перевела взгляд на принца и увидела, что он пристально смотрит на меня яркими и бесконечно нежными глазами.

– А твои друзья?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

Мне вдруг стало нечем дышать, влажность подземелья напоминала туманный летний день. Я попыталась отвести взгляд, но глаза принца вдруг засияли так ярко, что я испугалась: вдруг они вспыхнут, как звезды. Но вот золото заполнило белки его глаз, обретя медовый оттенок, а потом…

Потом его глаза стали красными.

Наверху кто-то засмеялся, заскрипела дверь, следом раздались шаги.

– Говорил же ему, что он совсем меня не знает, неужели думал, что я прощу такой выигрыш.

– Ты не дождешься этих монет. Грегорн еще тот мошенник.

Кольвин изогнул бровь, и я моргнула.

И его глаза… вновь стали нормальными. Нормальными, как рожденное из звезд золото, конечно. Возможно, мне лишь померещилось. Все же я доверилась инстинкту самосохранения и помчалась прочь из подземелья через мою излюбленную тропу к заросшему саду.

Нет, мне не померещилось…

Прежде я не встречала никого из Неблагого двора. Возможно, для них такое было в порядке вещей. Многие из них и вовсе питались кровью, чтобы усилить свои магические способности. Не стоило удивляться, что принц Неблагого двора тоже нуждался в подобном.

На бегу я строила догадки, которые, конечно же, не имели никакого значения. Вернувшись в замок, чтобы обратиться к поискам нового дома для нарловов, я вдруг услышала оживленные голоса. Отступила на шаг, чтобы не быть замеченной, и прислонилась к подоконнику. Я остановилась в нескольких шагах от двери в зал заседаний и притворилась, что рассматриваю ногти, под которыми застрял фарш, когда уловила окончание дядиной фразы:

– … иначе не сдался бы просто так, без сопротивления.

– Но он сделал это перед всеми присутствующими в знак своей доброй воли, – проговорил Карн, отец Регина. Его голос был как всегда низким и хрипловатым – от высокомерия и чрезмерной серьезности. – И мы проявим такое неуважение?

– Он не должен жить.

Я замерла на месте, опустив руки и коснувшись спиной витражного синего стекла.

– Опасные речи, мой король.

– Но ты сам знаешь, что это правда. Такие, как он, терроризировали Гвиторн почти десятилетие, пока их чудом не остановили.

– Это было больше пяти веков назад, – сказал Карн. – Времена уже не те, и жажда такой кровавой расправы ушла.

– Основные желания не меняются, особенно для таких существ, как он. И ты прекрасно знаешь, что мы не можем рисковать, пусть даже это не передастся потомству.

– Мы дали слово Олетт, что не ведем двойной игры. Что мы попробуем найти компромисс. Бролен, я просто обязан напомнить тебе, с кем мы имеем дело.

Я могла себе представить, как дядины щеки покрываются пятнами от гнева.

– Думаешь, мы можем найти компромисс с кровожадными чудовищами? – Бролен издал горловой звук. – Карн, есть веская причина, по которой мы все еще держимся к югу от границы.

Эти слова были сказаны так резко, будто дядя выплюнул их в лицо отцу Регина.

Тишина.

Я надеялась, что Карн повысит голос, скажет моему дяде, что он переступает черту, и посоветует ему быть осторожнее. Но капитан гвардии не стал это делать. Как и всегда.

Я стиснула зубы при мысли, как дядя Бролен сидит там, как напыщенный индюк в короне, не имея возможности воспользоваться новообретенной властью.

Я расслабила челюсть, когда Карн произнес спокойным тоном, будто и не пытался отговорить дядю:

– Только подумайте о последствиях.

– Я и так постоянно этим занимаюсь, уж поверь мне, – проворчал дядя. – Но даже сам принц осознает, что нужно сделать.

– И вы не ошибаетесь, мой король. – Капитан стражи и верный друг моего дяди громко вздохнул. – И в этом вся беда.

Я услышала достаточно и тихо улизнула на лестницу в конце коридора.

Оказавшись там, в окружении теней, я прислонилась спиной к шероховатой каменной стене. В ушах звенело. Я поднесла к лицу руки – и увидела, как они дрожат в неверных отблесках пламени зажженного факела.

Теперь они вовсе не были теплыми. Моя кожа стала ледяной, кровь будто застыла в венах, а скачущее сердце замедлило ритм.

Принцу суждено умереть.

Сидевший в темнице принц Неблагого двора сдался сам, но причины я не знала. В мыслях все перепуталось, когда я пыталась сопоставить время его появления с тем, что сейчас услышала. Отсутствие моего дяди не было таким уж необычным делом, но, хотя он вернулся несколько дней назад, я его практически не видела.

Значит, Кольвин сдался моему дяде на встрече дворов. Но зачем? Что случилось? Что такого страшного принц совершил, что его желают убить?

Лежа вечером в постели с книгой, уютно устроившейся на моем животе, я вспомнила глаза принца. Его манеры. Суровое принятие своей судьбы. И снова я вернулась к вопросу, который намеренно все это время обходила стороной.

Что он такое?

4

Я проснулась, вспоминая кровь и битву из моего сна. В ребра мне впивался корешок книги.

Поджав губы, я забросила книгу под кровать и перекатилась на бок. С грохотом приземлилась на пол и потерла глаза. В мыслях все еще гремели слова, произнесенные в беседе Карном и дядей. Их разговор не отпускал меня, даже когда я поднялась на ноги и выпила воды прямо из графина.

Принц Кольвин умрет, заслуживал он этого или нет. Но даже если он был в чем-то виновен, что означала для нас смерть принца Неблагого двора?

Окрашенные в кровавые оттенки лоскутки моих снов были ответом. Пока я мылась, я пыталась отчетливее вспомнить их, но в итоге сдалась. Не было смысла даже пытаться.

Жители Неблагого двора были не просто чудовищами, а еще и ужасно мстительными чудовищами. Пока мы росли, нас потчевали пугающими сказками на ночь, чтобы потом, вырастая, мы узнавали, что за всем этим стоит.

Это были крохи настоящей истории, передаваемой из поколения в поколение.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я вытерлась и оделась. Волосы мои еще были влажными и нерасчесанными, но я уже направилась в сторону кухонь.

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не…

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

* * *

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная… – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Я проигнорировала это замечание, хотя оно имело смысл.

– Ты заберешь их с собой.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на посапывающих нарловов.

– Их?

– Разрази меня луна, ты и впрямь тугодум, – вздохнула я. – Да, забери их. Отвези обратно в Эльдорн. Там у них больше шансов выжить.

Принц провел языком по зубам, потом резко выдохнул и посмотрел на меня.

Желваки на его скулах заходили ходуном, пока, наконец, он не стиснул зубы. Я заметила, что его подбородок уже прилично зарос щетиной – такими темпами через пару дней он обзаведется бородкой. Какой-то тонкий голосок на задворках моего сознания прорвался сквозь панику и стыдливо взмолился, чтобы этот суровый красивый подбородок оставался скрытым от глаз.

Голос принца вырвал меня из размышлений, и я почувствовала, что глупая здесь именно я.

– Твой дядя прав, Фия.

– Я и не говорю, что он не прав. Ты – чудовище, ужасное и порочное, и ты наверняка совершил злодеяния и так далее, и все прочее. Понимаю. – Я прошла к камере с нарловами и открыла незапертую дверь. – Просто держи все это в пределах своего королевства. А теперь – уходи.

– И так далее, и все прочее? – усмехнулся он. – Ты просто нечто…

– Если ты не пошевелишься сейчас же, я сама прикончу тебя, – прорычала я, проверяя, что все нарловы сидят в своем гнезде. – Так ты хочешь жить? – спросила я. – Или желаешь умереть? Ты ведь знаешь, что последнего не миновать, если останешься здесь.

Принц замолчал, и я заволновалась, что он в самом деле обречет себя на гибель. Что бы он ни сделал, чем бы он ни был, ему, очевидно, больше нравилось сидеть в темнице и ожидать смерти, чем оказаться на свободе.

Наконец он одумался и прошептал:

– Заверни их получше, чтобы они не вывалились.

Он поднялся на ноги.

Я сделала, как он просил, но сперва погладила каждого малыша по голове.

– Сидите тут, – прошептала я. В глазах защипало, когда я посильнее замотала нарловов, не оставляя им возможности сбежать.

Принц прошел в дальний конец темницы, к веревке, которую использовали для подвешивания преступников к потолку во время допросов. Он схватил первый попавшийся клинок из небольшого арсенала на стене и перерезал веревку, даже не приподнявшись на носках.

Только тогда я, наконец, заволновалась.

Принц был таким невероятно высоким, что почти касался макушкой потолка. И еще мускулистым – отметила я, глядя на прорехи в тунике на его спине. Широкоплечий, но не громила, как некоторые солдаты, торс его сужался к бедрам идеальным треугольником.

Кольвин повесил клинок обратно на стену и подхватил свой плащ с пола камеры, накидывая себе на плечо. Я отпрянула к железной решетке, практически не ощущая холода сквозь платье. Принц шагнул к саду.

На его месте я бы взяла клинок с собой. Но, опять же, принц не отличался особым умом.

У двери принц помедлил. Я вспомнила про малышей, которых все еще держала у груди, и чуть ли не бросила их ему. Потом отошла, когда он обвязал веревкой сверток и проверил узел, прежде чем накинуть петлю себе на шею.

Он оставил немного свободного пространства, чтобы детеныши могли висеть у него на талии, а потом быстро сократил расстояние между нами. Я открыла рот, чтобы произнести ему напутствие, но он стиснул мои щеки гигантскими ладонями.

Моя шея чуть хрустнула, когда я запрокинула голову. Наши взгляды встретились, его – дикий и будто бы ищущий что-то. К моему ужасу и удивлению, наши губы встретились тоже.

Меня еще ни разу не целовали, но я представляла себе, что первый раз будет неловким и слюнявым. И представляла я себе это с Регином.

А о таком я даже подумать не могла.

О нем.

Этот огонь, который полностью мною завладел, стер все кругом, оставив лишь нежное прикосновение губ принца. Они слегка разомкнулись, а потом обхватили мой рот. Горячее дыхание опалило мою кожу и губы. Дым и лед – пьянящее сочетание, которого не существовало в природе.

– Огненная… – его шепот заставил мое сердце подпрыгнуть. – Мать монстров.

Обхватив мою голову за затылок, принц прижался своим лбом к моему.

Мы одновременно открыли глаза. В его взгляде я увидела безумие, брови были сведены на переносице – и я зачарованно смотрела на красную дымку, которой заволокло его глаза.

В следующий миг принц ушел, а мое сердце вновь забилось, сбиваясь с ритма.

И все же этот принц был вором.

* * *

Сон настиг меня сразу же, как только голова коснулась одной из многочисленных подушек, раскиданных по моей кровати.

Несколько часов спустя, когда солнце озарило своими лучами реку у гор, я осознала последствия своих действий.

Стража не стала кричать или поднимать шум из-за пропавшего пленника. Должно быть, немногие знали о том, что принц Неблагого двора был заключен в подземелье. Однако прошел один интересный слушок. И я бы сочла его обыкновенной сплетней, но в этот раз, спускаясь вниз из любопытства и в поисках еды, я остановилась и прислушалась:

– Мне сказал Адон, который услышал от Грегорна, что король ищет сбежавшего дракона. Можешь в это поверить? У нас прямо здесь был дракон. – Судя по голосу, Шрулин задрожала. – Он был у нас под самым носом!

Прижавшись друг к дружке, обе дамы прошли до дверей, которые вели во двор на западной стороне замка. Их юбки, эти изящные слои невесомого шифона и трепетных крыльев бабочек, скользили по полу с раздражающей медлительностью, не давая возможности увязаться за дамами и подслушать продолжение разговора.

Я перестала волноваться, заметят ли они меня, когда Фрома вдруг пробормотала:

– Должно быть, это принц Эльдорна. Я могу ошибаться, но, учитывая, что все драконы за всю историю принадлежали к роду Эльдорна – вряд ли.

Да обрушатся звезды!

– Не может быть! – ахнула Шрулин, а Фрома что-то промычала ей в ответ.

– Грядут темные времена. – Она казалась, скорее, заинтригованной, чем взволнованной. – В прошлый раз сотни, даже тысячи жизней сгинули в ужасной пасти и огнедышащем безумии дракона.

А я и правда умела играть с огнем!

От этих новостей у меня закружилась голова. Я повернулась к кусту роз – и исторгла содержимое желудка.

К счастью, дамы пошли дальше, их развевающиеся накидки довольно скоро исчезли в лабиринте живой изгороди.

Теперь я поняла, почему Кольвин не взял клинок из темницы. Ему просто нужна была веревка, чтобы привязать к себе нарловов. Он собирался переместиться.

Или взлететь.

Дракон. Проклятый дракон!

– Фия, – позвал меня Регин, и меня чуть снова не вырвало. Тяжело дыша, я прижала руки к животу и груди. – Фия? – Регин положил руку мне на спину. – Твою луну! Ты тоже попробовала этот кошмарный ягодный соус, который приготовила помощница повара?

– Нет, – простонала я.

– Тогда в чем дело? – Глядя на Регина сквозь слезы, я увидела, как он побледнел. Он стиснул мои щеки, и меня вновь охватил рвотный позыв: я вспомнила, как несколько часов назад меня точно так же держал принц. – Фи, что такое?

Мне не следовало ничего говорить. Я знала это.

Рассказать кому-то о том, что я сделала, что я вообще знала о нахождении принца в темнице – навлечь на себя беду. Не говоря уж о том, какие неприятности ждали дядю, если бы об этом узнали другие.

Но я не могла держать тайну внутри. Мне нужно было избавиться от этого яда.

– Никто не должен об этом узнать, – выдохнула я.

Регин положил руку на грудь, над самым сердцем, и нахмурился, наблюдая мои неуклюжие попытки рассказать ему правду.

– Да ладно, вспомни, как ты притащила в замок жеребенка прямо во время ужина, потому что он заболел.

Как бы мне хотелось, чтобы дело было лишь в жеребенке, который разбивал статуи и всякие дорогие безделушки. Я покачала головой и проглотила ком в горле.

Улыбка Регина померкла.

– Тогда все плохо.

– Очень и очень плохо.

5

Три месяца спустя

Я ударилась локтем в стену, и на пол с грохотом рухнула метла.

– Нам надо… – Регин накрыл мои губы своим ртом и потянул за мои юбки. – Идти, – выдохнула я, легонько отталкивая его.

– В комнату побольше? – Он оставил невесомые поцелуи на моем подбородке, провел пальцами вверх по ребрам. – Возможно.

– У меня день рождения, – сказала я и засмеялась. – Мы не можем то и дело исчезать.

– Если это твой бал, – сказал Регин и застонал, когда я запустила пальцы в его светлые волосы, – ты можешь делать все, что пожелаешь.

Вот бы это действительно было так. Больше всего на свете я желала затащить Регина наверх и уединиться в спальне, чтобы закончить то, что мы пытались совершить с самого начала бала несколько часов назад.

Две недели Регин провел в разведывательной миссии, а до этого целый месяц он охранял мою тайну, хотя был против и не понимал всего, а также охранял и меня. По-разному.

Когда он вновь попытался поцеловать меня, я отстранилась и, смеясь, шагнула к двери.

– Ну хватит.

Я поставила на место метлу и выглянула в коридор, после чего вышла и поправила длинные кружевные юбки. Корсет платья был сделан из цветков колокольчика и мха, такого нежного и мягкого, что он неизбежно раскрошился бы под натиском грубых рук солдата, прояви я неосторожность.

Регин последовал за мной, приводя себя в порядок.

– Двадцать минут, – прорычал он у меня над головой, – и мы сбежим с этого бала.

Я ухмыльнулась, ухватила его за руку, и мы помчались вниз по лестнице в бальную залу.

– Я думала о пятнадцати минутах, но если ты считаешь, что можешь подождать…

Он привлек меня к своей груди, покусывая мою щеку.

Двери распахнулись, и мы с Регином чуть отстранились друг от друга, все еще держась за руки. Наша «дружба» ни для кого не была секретом. Мы не знали, как иначе назвать наши отношения. Пока я довольствовалась и этим. Мое сердце затрепетало, когда Регин сжал мою руку, подбадривая меня. Он был рядом. И все это происходило со мной взаправду.

Цветы йилген уже взорвались салютами чуть ранее, когда я забегала в бальную залу, а сейчас пыльца наполнила воздух разноцветными облачками. Пол и даже одежда гостей окрасились в розовый и красный – праздничные цвета.

К счастью, я в этот раз избежала взрыва: Регин, пользуясь случаем, увлек меня на нижний этаж.

Сейчас на высоком стуле в центре стола сидел мой дядя, являясь хозяином пиршества. Когда мы с Регином прошли мимо танцующих гостей, дядя окинул меня холодным взглядом. Я выдавила улыбку и тут же отвернулась, когда он поднял кубок ко рту и кивнул.

Я надеялась, что он ничего не знал.

Неделями я избегала его. С замиранием сердца я ждала, что произойдет дальше. Будут ли охотиться на дракона или просто забудут про него, пока он сам не даст о себе знать. Что бы они ни решили, Регин ничего не знал, и слухи о существовании дракона вскоре иссякли.

Будто он и вовсе здесь не появлялся, или само его существование было вымыслом.

Наверняка все это понадобилось для отвода глаз. Какие бы планы ни строили дядя и Карн, они держали их в строгом секрете.

Вскоре после освобождения принца я решила для себя, что, вопреки всеобщим ожиданиям, я наконец перестану влезать во всевозможные неприятности. Я ходила на свои занятия, пока они не завершились с приходом весны, и надеялась, что болтать обо мне будут лишь в связке с именем сына капитана гвардии, с которым мы проводили все больше времени.

Страх и сожаление помогли мне усвоить этот урок.

– Потанцуй со мной, – сказал Регин, обращая на меня свое внимание.

Я усмехнулась, когда он прижал меня к груди. Его рука легла на мою талию, вторая удерживала ладонь. Мы легонько переступали с ноги на ногу.

– Ты же знаешь, что я ненавижу танцевать, – прошептала я, уткнувшись носом ему в шею, ловя на себе любопытные взгляды.

– Думай об этом как о прелюдии.

Я запрокинула голову и улыбнулась.

– Вот, значит, что ты думаешь о танцах?

Моя улыбка превратилась в оскал, стоило мне вспомнить все вечера, когда он танцевал с дочерьми аристократов.

Чуть вздрогнув, Регин вздохнул и облизнул губы, потом устремил взгляд на меня.

– Фи, с тобой любой шаг – прелюдия.

Мое дыхание замерло, но вот он закружил меня и вновь прижал к груди. Вдруг раздался крик.

Бокалы со звоном посыпались на пол. Стихли скрипки и флейты, когда их заглушил другой пронзительный крик.

Небо за незастекленными окнами замка потемнело, но не от туч или подступающей ночи – оно потемнело от чудовищ.

Одно за другим они материализовались в бальном зале, поднимая вихрь теней и наполняя воздух дымом.

Регин выругался, потянув меня к дальней стене зала. Закричали охранники, врываясь внутрь, и…

Мгновенно погибли.

Мужчины с чешуйчатыми подбородками и пронзительными глазами рептилий расчертили их шеи острыми темно-зелеными когтями.

– Проклятье, – прошипел Регин, когда мы замерли в центре зала.

Я беспомощно крутанулась на месте, мое сердце отчаянно колотилось от страха и запаха смерти. За пределами замка огромные создания, похожие на летучих мышей, скрежетали когтями и хлопали крыльями, хватая любого, кто норовил сбежать в сад.

А потом я увидела дядю. Все еще сидя за столом, он перевел на меня круглые от ужаса глаза.

Я не могла прочесть эмоций в его взгляде. О чем он мог предупредить меня с приставленным к его горлу кинжалом?

Мы все застыли, когда зал накрыла странная тишина. Воины-рептилии оттащили мою тетю и Карна по разные стороны подиума, нацелив им в шеи острые когти в знак предупреждения, а из теней выступила вперед женщина.

У нее были алые волосы, под стать алчным, полным жажды крови глазам. Она склонила голову к плечу моего дяди, повела носом, прикрыв веки, и сделала глубокий вдох.

По его шее заструилась кровь, пачкая сапфировые одежды.

Женщина распахнула глаза и выпрямилась.

– Бал в честь дня рождения? Уверена, что мое приглашение затерялось в листве.

Дядя Бролен ничего не ответил и перевел взгляд на недоеденное блюдо.

– У меня складывается подозрение, что ты затеваешь ужасное предательство, мой дорогой Бролен. – Женщина облизнула багряные губы. Взгляд ее темных, как влажная земля, глаз прошелся по залу. – Но ты ведь знаешь, что говорят об этой досадной штуке под названием правда… – Незваная гостья пригнулась и прошептала у его щеки: – Она всегда вылезет наружу.

Мой дядя закрыл глаза. Женщина засмеялась – от этого злорадного звука встрепенулись создания, похожие на летучих мышей, что ждали снаружи.

Хор их визгливых голосов стих, когда незнакомка облизнула зубы и прошептала – хотя в такой тишине комнаты все конечно же расслышали:

– Мой дорогой ребенок вернулся ко мне, неся весть о вашей доброте. Сказал, что его отправили домой целым и невредимым, и волосок не упал с его злодейской головы.

В животе у меня все перевернулось.

– Но это ерунда в сравнении с другой любопытной историей. – Из-под лезвия заструилась кровь, а женщина злобно прошипела над ухом моего дяди: – Историей об обмане и смерти.

– Олетт, – сказал Бролен. – Твой названый сын – дракон. Ему нельзя…

– Молчать! – приказала женщина, выплевывая слова, как яд. – Он не навредил ни единой душе в ваших землях.

Все в бальной зале встрепенулись, когда подтвердилась личность незваной гостьи. К нам пожаловала королева Эльдорна из королевства Неблагого двора.

– Но мы же его не убили, – брызнув слюной, сказал Бролен.

Лезвие сильнее впилось в кожу.

– Но планировали.

Регин крепче обхватил меня за талию, когда королева подняла голову и улыбнулась. Ее улыбка была слишком красивой для такого устрашающего создания. Улыбка, адресованная мне.

– Пока не вмешался дикий лучик солнца, который нарушил твой убийственный план.

Регин выругался. Когда женщина поманила меня, я перестала дышать.

– Выйди вперед, дорогуша. Я не укушу, пока меня не попросят.

Но я замерла на месте, все конечности напряглись, и в то же время я была на грани обморока.

В чувство меня привел Регин, который легонько толкнул меня в поясницу. Я могла проигнорировать Олетт и понести наказание – или сделать несколько жалких шагов вперед. Шагов, которые могли бы спасти жизни.

Затаив дыхание и почти заставив сердце замереть в груди, я прошла вперед и встала в круг бездыханных тел, что усеивали мозаичный пол с гербом моей семьи – деревом из бабочек и змей.

Я остановилась в нескольких шагах от подиума, и тысячи мыслей вихрем закружились в моей голове. Надо ли мне склонить голову, продемонстрировать манеры, и стоит ли вообще приветствовать королеву? Но больше всего я думала о том, почему принц не оставил в тайне свой чудесный побег.

Хотя ответ на последний вопрос я уже знала.

Тот находился прямо у меня под носом, дымом клубился за окнами, словно грозовое небо перед бурей. Принц Кольвин оказался чудовищем, а любая сделка с чудовищем была заранее проигранной игрой.

– Вот мы где, – сказала королева, склонив голову набок. Она изучающе посмотрела на меня. – Фия, принцесса-дикарка. – Хриплый раскатистый смех донесся со стороны ее воинов-ящеров. Они замолчали, когда она сложила губы бантиком и обратилась ко мне: – Любые поступки имеют последствия, не так ли, дорогуша?

Я нахмурилась, но инстинкт самосохранения вынудил меня кивнуть.

Олетт провела кинжалом по горлу моего дяди, недостаточно сильно, чтобы убить, лишь предупреждая.

– Я не слышу тебя, – пропела она.

– Да, – чуть ли не выкрикнула я, потом расправила плечи. – Конечно, имеют.

– Но я вижу, что тебя такие последствия обошли стороной.

Моя тетушка поморщилась и хотела возразить, но я поспешила ответить королеве:

– Полагаю, можно сказать и так.

– Ты полагаешь? – повторила она, из ее груди вырвался завывающий смех. Однако ее лицо вдруг прояснилось. – Здесь не может быть двусмысленности, Фия. Понимаешь?

Я кивнула, будучи предельно настороженной.

– Благодаря тому, что именно ты освободила принца из вашей ничтожной темницы прежде, чем его казнили, я дам твоей семье один-единственный шанс загладить вину за ваше предательство.

Регин снова выругался, как и многие другие присутствующие. Их укоризненные взгляды кинжалами впивались в мою кожу. Я убеждала себя, что заслужила это. Я так долго всех обманывала – и теперь у них есть полное право выплеснуть на меня свой гнев, ведь я и сама себя ненавидела.

Мои ладони сжались в кулаки, а заледеневшая кровь вспыхнула, как огонь, от этой наглости и самодовольства.

– Итак, – королева отпустила моего дядю, – как же нам поступить? Око за око. Кто-то должен заплатить огромную цену.

И кто бы это мог быть…

Но прежде, чем я назвала себя, мой дядя заявил:

– Что бы ты ни пожелала, она это сделает.

Королева Олетт сощурилась, глядя на нашего короля. Однако дядя яростно смотрел лишь на меня.

Я не могла винить его. Именно я нарушила его планы и тем самым выставила его глупцом, раз он не мог удержать в узде свою нерадивую племянницу.

Которая предала не только его, но и все королевство.

Когда это осознание осело внутри тяжким грузом, впиваясь в меня когтями, я сглотнул ком в горле и опустила взгляд на окрашенный пыльцой каменный пол бального зала.

– Он сказал правду, – проговорила я то, чего все ждали, – я отвечу за свой поступок и беру ответственность на себя.

И каким-то чудом всех спасу.

Я подняла голову. В зале повисла мертвая тишина, громкий стук моего сердца, наверное, был слышен каждому. Сквозь стиснутые зубы я проговорила, хотя каждое слово давалось мне с трудом:

– Я сделаю то, что вы пожелаете.

Глаза королевы засияли, алые губы изогнулись в капризной улыбке.

– Конечно же, сделаешь. – Я вытерпела ее взгляд, не зная, правда ли я настолько смелая, как заявила, но другого выбора не было. Королева улыбнулась, будто прекрасно понимала мои метания, потом посмотрела на моего дядю, царапая острием кинжала ему подбородок.

– Скоро будет составлен новый договор, король!

Первыми исчезли огромные летучие мыши, покинув небо вокруг замка и устремившись к луне такой гигантской стаей, что это отвлекло от ухода самой королевы.

Но, когда тени закружились в вихре, от которого задребезжали столовые приборы, я увидела, что она все еще смотрит на меня с любопытством, застывшим в темных глазах. Я задрожала, когда она, оскалившись, глянула на меня, прежде чем раствориться в темном, сияющем серебром тумане.

В считаные мгновения воины Неблагого двора тоже исчезли, скрытые щупальцами тьмы, а в зал устремились лекари.

Для некоторых помощь пришла слишком поздно, но кого-то еще можно было спасти. Я приросла к полу, не в силах посмотреть на дядю: тот встал, прижимая платком рану на шее.

Я тут же поняла, что все взгляды были устремлены на меня.

Кто-то в открытую выражал презрение и негодование, другие смотрели на меня со страхом. Я не хотела знать, боялись ли они за себя или за меня.

– Фи, – сказал Регин, вставая за моей спиной. – Что за дрянь творится?

– Предательница, – выкрикнул мужчина.

Сильвана вдруг схватила Орлу за руку – с обеими девушками я разделила множество занятий.

– Нам следовало догадаться, что такая дикарка, как ты, однажды навлечет на нас беду, – сказала Сильвана.

Я распахнула рот от удивления и отошла от Регина. Но, куда бы я ни повернулась, все больше и больше укоризненных взглядов и слов бросали в меня, словно ножи, с такой яростью, ненавистью и страхом, что многие, похоже, были не прочь накинуться на меня прямо здесь и сейчас.

Прежде, чем опомнилась стража, я попятилась к дверям, считая каждый шаг, чтобы не дать себе упасть в обморок.

– И куда это ты собралась? – выкрикнула Армен – одна из кузин моего дяди.

Я досчитала до двенадцати, когда женский голос воскликнул:

– Хватайте ее! Она не наша принцесса. Она предала корону!

Но я выбежала в коридор, проталкиваясь сквозь толпу, которая отказывалась отходить, или перепрыгивая через погибших, словно через бревна в лесу. Каждый поворот и коридор замка, бывшего мне домом, теперь стал очередным лесным лабиринтом.

– Вы слышали, – проревел дядя мне вслед и скомандовал: – Живее! Схватить ее!

Я успела выбежать в сад через черный ход. Шипы и ветки впивались мне в платье, я подняла юбки выше и побежала в чащу.

* * *

В нескольких милях вверх по склону находилась небольшая пологая пещера. Когда я добралась до нее, мои ноги и легкие горели. В последние месяцы я проводила слишком много времени в стенах замка, надеясь уберечь себя от беды.

Но тщетно.

Не стоило даже пытаться. Теперь я потеряла форму, у меня не было никаких шансов на спасение, и еще за мной охотились.

Мне это все будто снилось. Всего несколько часов назад я целовалась с Регином и жаловалась на ужасную вечеринку в честь моего дня рождения. Мой взгляд затуманился от слез, но они сейчас были не к месту и не ко времени.

Я укоротила юбки до колен заточенной палкой, которую сделала себе, чтобы увеличить шансы на побег. Хотя пещера располагалась под гигантскими скалами, возвышающимися за территорией замка, она бы не спрятала меня надолго.

Бессмысленно было даже пытаться. Однако звук рвущейся ткани успокаивал. Прохладная ночь не могла добраться до меня – так разгорячила кровь эта гонка.

Глядя сквозь ветви на башни замка, на реку, сверкающую в свете звезд у подножья гор, я ни к чему не прислушивалась.

И зря.

Треснули ветки. Мое сердце остановилось. Я подняла палку и нацелила ее, как кинжал, прижавшись спиной к скале.

– Это всего лишь я, – прошептал Регин, и я зажмурилась. Все мои мышцы вдруг резко ослабли, когда я повернулась.

Он отвел в сторону кусты и ветви, пригнулся и на коленях прополз ко входу в пещеру, в которой мы любили прятаться в детстве, когда играли в этих лесах.

– Привет. – Регин вымученно улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле.

– Где они?

Он посмотрел на зажатую в моей руке палку, и я медленно опустила ее на колени, потом кивнула.

– Отличное оружие, – сказал он.

– Регин, – выдохнула я. – Что мне делать?

Он покачал головой.

– Я не знаю, Фи.

– Они хотят моей смерти.

– Королева этого не говорила, – произнес Регин и нахмурился. – И все кругом просто испугались, потому что знали, что она имела в виду совсем другое. Очевидно, что наши пытки только начались.

– Я говорю не про королеву, – проговорила я и поморщилась, услышав свой голос.

Регин пытался помочь мне. Он был здесь. Возможно, кроме него, у меня ничего больше нет. И тогда меня осенила безумная мысль, которая могла бы сработать.

– Спрячь меня у вас в амбаре. Пока я не найду способ незаметно добраться до побережья.

– А что потом, Фи? – спросил Регин, поднимая листик. В его ладони он переменил цвет с коричневого на зеленый.

Я всегда завидовала связи Регина с землей – такой простой и идеальной. Но сейчас я бы с радостью избавилась от зависти, гордости и предвзятых суждений, будь у меня хоть какой-то шанс выжить.

– Ты уплывешь в земли смертных? Наши солдаты обыскивают все корабли.

– Я хорошо спрячусь.

– Ладно. – Регин расправил ладонь, и лист раскрошился, осыпаясь на землю. – А когда ты прибудешь в Орлинфию – что они станут делать с беглой принцессой фейри?

Его отсутствие энтузиазма и нежелание наметить план вместе со мной только усилило мои страх и гнев.

– Они ведут с нами торговлю. – Царство людей всегда, на протяжении всей истории, желало получить наши специи, шелка, драгоценности, наши семена и знания. В обмен они давали нам драгоценные металлы, пластмассы и другие ценные товары.

– Но они не терпят нашего присутствия у себя.

– Дикая Охота наносит к ним визиты.

– Как ты и сказала, только для торговли. Если ты сможешь сбежать с корабля и спрятаться, то тебя найдут и либо убьют, либо… – Он замолчал, но продолжения и не требовалось.

Все знали, что случалось с фейри, которые испытывали судьбу и жили среди смертных. Самые разнообразные пытки в исполнении убийц и маньяков – или быстрая смерть, если их обнаружит представитель властей. Никто не стал бы отправлять фейри домой. Такое же отношение было применимо и к их виду, рискни кто-то остаться здесь: соглашение, заключенное давным-давно.

– Мне совсем не легче, – проворчала я, а в глазах защипало.

Из-за деревьев донесся вой, а следом зашуршали шаги и долетели перешептывания. Я в отчаянии посмотрела на Регина. В его взгляде сложно было что-то прочесть, он оставался неподвижен.

Мой живот пронзили острые кинжалы, добираясь до моего вопящего сердца. Потрясение пронизывало каждое мое слово, когда я заговорила грубым голосом:

– Но ты ведь здесь не за тем, чтобы мне помогать, не так ли?

Кадык Регина дернулся, и он вздохнул.

– Веришь ты или нет, но я хочу помочь. Если ты будешь убегать, Фи, то только навредишь себе.

– Мерзавец! – прошипела я и выползла из пещеры.

Стряхивая с себя листву, я увидела, что бежать нет смысла.

Гигантские псы дяди уже летели вниз по холму, их хвосты покачивались, а глаза сверкали в темноте. За ними следовала и первая волна солдат, которых вел отец Регина. Он замедлил шаг, когда увидел нас, и кивнул.

– Отличная работа, сын.

Псы рыли лапами грязь, не зная, что еще им делать, ведь это именно я обычно приносила им угощения и баловала их, когда они были щенками.

Я бы очень хотела использовать убийственный свисток и обратить их против крепкого советника моего дяди, но не могла. Я могла лишь сдаться, когда Карн спрыгнул с камня.

– Она у меня! – выкрикнул Регин.

Мне хотелось плюнуть ему в лицо и сказать, чтобы он больше никогда не смел прикасаться ко мне. И все же лучше пусть меня ведет он, чем другой солдат, каждый из которых питал ко мне ненависть.

Пока мы плелись к замку, смех и едкие словечки впивались в меня со всех сторон, а потрясение постепенно отпускало. Отношение окружающих ко мне не изменилось из-за моего проступка. Просто теперь они могли выражать свою ненависть открыто и радоваться, что обрекают меня на ужасную участь.

6

В замке царила такая тишина, будто всем приказали разойтись по комнатам и домам. Иначе бы все точно остались поглазеть.

Пожалуй, прошедший бал стал самым скандальным событием, которому многие стали свидетелями после того, как предыдущего городского чиновника жена забила до смерти графином для вина прямо под балконом бального зала за то, что он переспал с ее горничной.

На всякий случай женушка еще воткнула вилку ему в сердце, чтобы тот точно не смог исцелиться.

Наверное, мне повезло, что моего окончательного падения никто не видел. Пока меня вели в самое нутро замка, тишина становилась все оглушительней.

Мое сердце колотилось в ребра, как пойманная в клетку птица, которая отчаянно желала вырваться, но знала, что спасения не будет.

Дверь в мою камеру со скрежетом захлопнулась, кто-то повернул замок.

– Какое убожество, – пробормотал Грегорн, которого приставили следить за мной. Неизвестный мне охранник ждал у двери. Все остальные, включая Регина, разошлись по своим постам, как только мы достигли садов замка. – Из тебя могло бы что-то получиться, если бы ты ходила на балы, а не бегала по лесу.

Я ничего не ответила, только подняла подбородок и молча ждала, когда он уйдет.

Бросив еще один сальный взгляд, он усмехнулся, сплюнул и ушел. Я молча смотрела, как по железным решеткам сползала слюна. Когда дверь темницы закрылась, я села, прижавшись спиной к грубой холодной стене. Не знаю, намеренно ли они посадили меня в ту же камеру, что и принца, которого я по своей глупости спасла, но это меня сейчас не заботило.

Сейчас я лишь надеялась, что Кольвин будет корчиться в муках от ужасных проклятий за свое предательство.

С болью в сердце, опустив голову на колени и чувствуя тяжелый груз, я призналась себе: никто не беспокоился обо мне.

За мной никто не придет, пока я не встречусь со своей судьбой лицом к лицу.

* * *

Вскоре я пожалела, что укоротила свои юбки.

Два дня я просидела в темнице, стуча зубами и дрожа от холода. Все мои кости ломило. Но вот, наконец, ко мне пришел посетитель.

Я надеялась, что мне принесли еду, в отчаянии прижимаясь к железной решетке и тут же с шипением отскакивая. Мои руки онемели от холода, а железо обжигало.

Я потерла ладони о лиф платья, где уже раскрошился мох. Потом устало посмотрела на своего дядю.

Он пришел один. Сделав три шага, будто прогуливаясь по территории замка, он остановился. Руки он завел за спину, а пронзительные холодные серо-голубые глаза, посаженные близко друг к другу, уставились на меня.

Светлые волосы были зачесаны назад, напоминая жирный шлем под короной из сапфировых шипов, которые я бы хотела выдрать из его головы.

– Фия, Фия, Фия… – проговорил дядя, вздохнул и облизнул губы. – Это твоя вина, что все сложилось так неудачно, но ты и так уже это знаешь.

Я ничего не ответила. Мне нечего было сказать. Бессмысленно что-либо отрицать.

– Ты не только лишила нас шанса обеспечить защиту нашему народу, но и так долго держала все в секрете, надеясь, что никто ничего не узнает. Пожалуй, я слишком многое тебе позволял, так что отчасти я сам виноват. Но, боюсь, я не могу закрыть глаза еще и на это.

Я должна была узнать, хотя мой голос охрип после нескольких дней молчания.

– Что со мной будет?

Он ответил ласково, и в его голосе не было грусти.

– Ты знаешь, что будет, Фия.

Он же это не серьезно?

Конечно, он мог лишить меня титула и отправить в дикие земли, откуда, с их слов, я была родом. Он никогда не проявлял какой-либо привязанности ко мне, но я не могла поверить, что он желал мне смерти.

– Но… – проговорила я, и слова давались мне с трудом. Я пыталась как-то отмахнуться от этого безумия. – Я единственная наследница.

– Мы оба знаем, что я, скорее всего, смогу отыскать еще парочку.

Я с отвращением посмотрела на дядю, ненависть придала мне сил сказать то, на что я не решилась в самом начале.

– Вы всегда говорили, что мне нужно помнить о моем долге перед народом, перед нашей страной. Я так и делала. – Я указала на него. – Если бы я не отпустила принца, из-за его казни вспыхнула бы война.

Молчание дяди о многом говорило.

– Ты могла бы и дальше рассказывать себе эти героические сказочки. Никто тебе не поверит. – Он усмехнулся и посмотрел по сторонам. – Никто тебя даже не услышит.

– Какие у меня еще могли быть причины? – Я почти кричала, отказываясь признавать свою глупость. – Я подумала, что принц достойный мужчина, пусть и из Неблагого двора.

Бролен резко поднял голову.

– Не знаю, Фия. И, полагаю, мы уже никогда не узнаем.

Он оставался равнодушным, лишь с некоторым любопытством разглядывал меня. Внезапно я спросила:

– Так вы хотели этой войны?

– Не говори ерунды, – фыркнул дядя.

– Но вы ведь отлично понимали, что королева не просто убьет вас, если вы отнимете у принца жизнь. Вы знали, что она придет за нами. – Я улыбнулась, увидев его недовольство, но продолжала рассуждать вслух: – Вы этого и добивались. Но зачем? Неужели вы с Карном правда так заскучали?

– Они настоящая напасть этих земель, – прошипел он. Маска его спокойствия вдруг треснула. – Они пьют кровь, напиваются, проявляют жестокость. Мы не должны жить в страхе перед тем, что еще они могут натворить.

– Тогда зачем их провоцировать?

– Чтобы вернуть равновесие и избавиться от чудовища, которое творит все, что ему вздумается. Тебя здесь не было, когда жил предыдущий дракон. – Он ткнул в грудь пальцем. – А я был. Мне было всего семь, но я помню это, будто вчера: как он затмил собой солнце, будто проглотил его, а потом рыскал по всему Гвиторну в поисках добычи.

Эти слова наполнили мое сердце ужасом. Неужели принц, которого я встретила, был способен на подобную жестокость? Но я не так уж хорошо знала его, к тому же он выдал меня королеве…

Чудовище, даже без чешуи.

– Ветвь Эльдорна должна быть пресечена, – проговорил дядя. Возможно, он решил говорить со мной так откровенно из-за моей скорой кончины. Мы еще никогда не беседовали так долго. – Их место должна занять новая семья, если мы хотим навсегда избавить наш континент от дракона.

Но принц был единственным оставшимся в живых Эльдорном.

Названая мать Кольвина, Олетт, была королевой, но в действительности жизнь ему подарила ее ближайшая подруга, которую несколько лет спустя убил собственный же партнер, отец Кольвина. Все обожали обсуждать эту историю. Когда дело доходило до союзов, чего с каждым десятилетием становилось все меньше, слухи передавались из уст в уста с некоторой одержимостью, выдавая личные трагедии.

– Новая семья, – пробормотала я, чуть не засмеявшись. – Это вы?

Дядя изогнул бровь.

– У твоей матери был такой же гонор и такое же несносное выражение лица. Она брызгала ядом каждый раз, когда стоило проявить мудрость и вспомнить, кто держит ключи от ее судьбы.

Мой живот заурчал, но уже не от голода. Бролен никогда не говорил про нее. И совсем редко маму упоминала Мирра.

– Но такая победа еще слаще. – Он сверкнул самодовольной улыбкой, которая быстро померкла. – Отвечая на твой вопрос: нет, – сказал он и повернулся, чтобы уйти. – Не важно, кто сменит королевскую линию Эльдорна, главное, чтобы эта ужасная ветвь ушла в небытие.

Его шаги гулко стучали по камню. Я села, стараясь собрать воедино его слова. Вдруг пришло осознание, что он натворил, чтобы…

В моем пустом желудке все сжалось, желчь рванула к горлу, рот распахнулся. Я подавила позыв и прошипела:

– Вы… вы взяли ее силой?

Его шаги остановились.

– У Примроуз был выбор. Помочь мне с наследником – и тогда ее сестре не пришлось бы снова мучиться из-за очередного провала в попытке выносить дитя. Она приняла решение с условием, что Мирра не станет притворяться, что ты ее дочь. – Его слова эхом отозвались в моей голове. – И не один раз.

Дверь захлопнулась, и я снова осталась одна. Наедине с правдой, которая всю жизнь была у меня под носом.

* * *

На следующий день ко мне явился новый посетитель.

На этот раз Регин.

Он присел на корточки возле моей камеры. Когда он предложил мне лепешку и флягу с водой, я не знала, благодарить его или разразиться ругательствами.

Я не стала выбирать, а просто схватила все, что он принес, сквозь решетку. Захлебываясь водой, я пережевывала зачерствевшее тесто, которое он, скорее всего, стащил с кухонь, когда все ушли отдыхать.

– Ты злишься на меня, – сказал Регин.

Я лишь хмыкнула. Когда я трясущейся рукой подняла флягу и поднесла ко рту, чтобы запить сухую лепешку, из моего рта посыпались крошки.

– Фия, у меня не было выбора. Как и у тебя.

Я даже не взглянула на него. Меня тошнило от одной мысли о том, чтобы посмотреть в лицо, к которому я прикасалась губами, руками, которое я обожала…

Нет, я не могла.

– Ты слышал, что со мной сделают? – все же спросила я.

По его молчанию я поняла, что Регин все слышал.

Я фыркнула и отпила еще воды.

– Просто уходи.

– Я пришел предупредить тебя, – прошептал он, хотя охраны здесь не было. Как и возможности сбежать. Еще один кинжал в мою грудь: Регин мог бы навестить меня раньше. – На рассвете королевская стража отведет тебя к висельному дереву.

Когда солнце только поднималось над горизонтом, устраивали такую показательную казнь – с помощью скрученной железной веревки. Такое зрелище никто бы не пропустил, ведь приходило время избавить землю от чьей-то прогнившей души. Даже если казнили меня.

– Спасибо за заботу, – пробормотала я и вернулась к еде.

Регин вздохнул.

– Фи, мне правда очень жаль. Меня все это просто убивает.

– Если не желаешь сказать что-то поважнее, то лучше уходи.

– Если бы я только знал, что этим все закончится…

Его слова потонули в пустоте, будто он первым ощутил нечто странное. Будто воздух закружился на месте.

Регин встал и отступил от камеры. Помотал головой по сторонам, будто переживал, что кто-то может вдруг возникнуть в темнице. Мне показалось, что надвигалась внезапная буря, но внезапно стены затряслись, камень стал крошиться, а вокруг потемнело.

Казалось, будто ночное небо полностью окрасили в черный, и эта тьма просачивалась в трещины потолка и спускалась по стенам. Проскальзывала под ту самую дверь, через которую я выпустила принца.

– Что происходит? – спросила я с набитым ртом. Сглотнула, чтобы снова задать вопрос, но Регин побежал к лестнице, которая вела внутрь замка.

– Регин!

Дверь над лестницей закрылась.

Пламя в факелах вспыхнуло, освещая каждое пятно крови на камнях. Я забилась в угол своей камеры. Камни еще некоторое время дрожали, потом огонь погас, оставляя меня в кромешной темноте.

7

Спустя всего несколько минут меня вытащили из камеры и повели по лестнице в сопровождении пяти охранников.

– Куда мы идем? – спросила я, но никто мне не ответил.

Я узнала троих: впереди шел Регин со своими друзьями, Кестией и Трейоном. Двух других я никогда раньше не видела, и они с усмешками посматривали на меня.

Обычно меня не задевали колкие замечания из-за порванного платья или растрепанных волос, но сейчас я не ждала ничего хорошего. Возможно, меня вели к висельному дереву, что росло на самом низком холме, за которым открывался город.

Вдруг они собрались казнить меня здесь и сейчас? Олетт все еще ждала расплаты за наши преступления против принца – с визита Неблагого двора прошло всего несколько дней.

Все это время в темнице я старалась принять свою судьбу, но до сих пор не была готова. Я не смирилась с этой участью. Наоборот, я чувствовала надвигающуюся ярость и жгучую ненависть, которые грозились обрушить луну и звезды на это королевство, решившее избавиться от меня.

На лестнице я замедлила шаг – от усталости и головокружения. Я хотела сказать мерзавцам, чтобы они прекратили язвить по поводу моего неземного аромата и гнезда в моих волосах, но меня грубо толкнули вперед.

– Пошевеливайся, дикарка. У нас не так много времени.

И снова меня толкнули.

На этот раз я еле добрела до каменной стены. Перед глазами все плыло, и я не вписалась в проем. В висках все зазвенело, в голове и руке вспыхнула боль.

Один из мужчин нагнулся и вцепился мне в волосы, с силой потянув.

– Я сказал: пошевеливайся!

Он выругался, но вдруг отпустил меня.

– Снова ее тронешь – и это будет последнее, что ты сделаешь, я уж позабочусь, – рявкнул Регин, стоя наверху лестницы.

Я сжала зубы, стараясь не упасть, а Регин приказал солдатам идти дальше. Когда их шаги стихли, он обхватил ладонью мое лицо и опустился на одну ступеньку со мной.

Зеленые глаза, в которых я миллион раз хотела раствориться, потемнели. Он поморщился, ощупывая мою голову пальцами, и внутри меня что-то дрогнуло.

Я отстранилась и двинулась дальше, вверх по лестнице.

– Брось это. Со мной все в порядке.

– Фи, у тебя кровь. Ты поранила голову.

– Какая разница, если они все равно ведут меня на казнь? – сказала я. – Спасибо тебе!

– Они не тронут тебя.

Я остановилась наверху лестницы и качнулась. Регин придержал меня за локоть и прошептал, ведя дальше по коридору:

– Они уже здесь.

Я не стала спрашивать, кто именно.

– И чего они хотят?

– Тебя, – ответил Регин. – Ты обещала сделать все, что они пожелают. – Он слегка улыбнулся, будто радовался такому исходу. – Очевидно, им не нужна твоя смерть.

Он молча смотрел прямо перед собой, пока мы миновали кухни, добираясь до следующей лестницы с решеткой.

– Скажи уже. Скажи, что знаешь.

– Они заберут тебя с собой.

Меня пронзил ужас. Я старалась прогнать его, обдумывая, зачем я им понадобилась. Хотели использовать меня как заложницу, чтобы приструнить дядю? Мучить или держать при себе как зверушку? Отомстить Бролену?

Регин еле слышно прошептал:

– Олетт требует, чтобы ты не просто пошла с ними, она хочет, чтобы ты вышла замуж за их принца.

В памяти вспыхнули золотые глаза, и я пошатнулась в темноте, охваченная этим воспоминанием. Невозможно. Королевские особы Благого и Неблагого дворов никогда не женятся – и не производят потомство. Они даже не ладят друг с другом. Мы терпели друг друга лишь ради наших народов.

– Фи. – Голос Регина выдернул меня из размышлений. – Просто не забывай, что он непредсказуем, хорошо? Он настоящее чудовище. Не позволяй ему приближаться к тебе, а уж тем более касаться…

– Прощай, Регин, – сказала я, очевидно ошарашив его. – Ах, да – и пошел ты!

Я вскинула подбородок и двинулась навстречу неопределенному будущему, напоминая себе, как мне повезло, что у меня оно вообще есть.

Однако везучей я себя не чувствовала.

Как и благодарной. Я поплелась за охранниками, дожидавшимися нас, а потом мы продолжили путь в тронный зал. Если бы у чувств были свои цвета, то сейчас внутри меня бурлил бы и пенился темно-бордовый. Едва зайдя в зал, я остановилась, зная, что еще никогда в жизни не выглядела так ужасно, но я не позволила себе опустить подбородок или ссутулиться.

Вдоль стен выстроились воины-ящеры в кожаной экипировке и массивных сапогах, такие тихие, неподвижные и пугающие. Окна и проемы, что вели к балконам, заполонили огромные летучие мыши. Поговаривали, что правители Неблагого двора могли подчинять себе некоторых существ из своих земель, чтобы те появлялись по команде, а потом использовать их, запугивая врагов.

По какой бы причине королева ни привела их сюда, я надеялась, что это не связано со мной.

– Кошмар… – выдохнула Олетт, лениво развалившись на троне Бролена. – Что они сделали с тобой, дорогуша?

Стоявший рядом с ней мужчина разглядывал гобелены за троном и вышитые на них строки. Вдруг он повернулся, держа руки за спиной. Горящее золото его глаз сменилось алым огнем: принц окинул меня взглядом с головы до ног.

Как бы пристально он ни смотрел на меня, я не дрогнула, прекрасно зная, что он увидел: замызганное платье с увядшими цветами, юбки которого едва прикрывали ослабшие колени; волосы, которые стали еще более непослушными; грязь и пыль, замаравшие нежную кожу.

На скулах Кольвина заходили желваки, но мне не удалось ничего прочесть в его глазах, когда он вновь посмотрел мне в лицо.

– Кто повинен в ране на голове принцессы?

Я не сразу заметила среди бурлящих теней позади Олетт дядю Бролена – он прокашлялся и шагнул вперед, не обращая никакого внимания на вопрос принца, будто тот его и вовсе не задавал.

– Полагаю, ты спрашиваешь себя, зачем ты здесь, – сказал Бролен, глядя на меня.

Я лишь молча разглядывала его блестящие коричневые ботинки.

Когда он понял, что я не стану смотреть на него, его голос посуровел:

– Очевидно, что наш народ больше не видит в тебе свою принцессу, поэтому… – Я перевела взгляд на распахнутые руки Бролена. – … раз ты питаешь слабость к чудищам, думаю, что этот договор – самое лучшее решение.

Он говорил так, будто идея принадлежала ему, хотя все знали, что это не так.

Я решила подыграть Бролину и заговорила непринужденным тоном, сама себя не узнавая. Я не скрывала даже, что новости не так уж удивили меня.

– И что же это за договор?

– Теперь ты принадлежишь королевству Эльдорн как невеста принца.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать ему, что уже все знала, а его попытки унизить меня были тщетными. Но еще сложнее мне было спрятать злобный оскал, ведь этот мужчина был виноват в моей столь изменчивой судьбе и почти признался в том, что взял силой мою мать.

Но я так и не посмотрела на него.

Идея выйти замуж за принца Неблагого двора совершенно меня не радовала, как и не добавляла уверенности в моем будущем. Оно у меня все еще было, но я по-прежнему ненавидела принца. Именно из-за него все ополчились против меня, а я чуть не лишилась жизни.

Он не слишком-то отличался от тех ужасных созданий, которых я считала своей семьей.

Сейчас я не могла выдать своего страха или отвращения. Немного расслабившись, я заметила, как выжидательно смотрел на меня Бролен, будто желал вывести из себя.

Но я не собиралась идти на поводу ни у него, ни у принца.

Однако меня правда волновало, как относился к сложившейся ситуации сам принц и зачем он согласился на такое. Наверное, за этим стояло нечто большее, нечто, чего я, уставшая и голодная, не могла понять, пытаясь собрать картинку воедино.

Кольвин вновь тихо повторил:

– Так кто виноват?

Я тут же посмотрела на принца, который изучал каждого охранника – после того, как он задал свой вопрос о ране на моей голове, он не сводил с них взгляда.

Никто не ответил, а я сама уж точно не собиралась ничего говорить. Мне хватало и той усталости, что грузом лежала на плечах.

Среди повисшей тишины Олетт вдруг цокнула языком.

Принц спустился с подиума, неотрывно глядя на стражей за моей спиной, ожидая их ответа с непроницаемым лицом.

Возможно, охранники сочли, что он обладает невероятным запасом терпения и доверчивости, потому что придурок, который толкнул меня, вдруг высокомерно заявил:

– Она просто споткнулась, принц!

– Значит, споткнулась? – медленно повторил Кольвин.

Охранник шагнул вперед и кивнул.

– Наверное, у нее просто голова кружится после тех дней, что она провела в темнице.

Я чуть не зарычала, впиваясь ногтями в ладони.

Кольвин внимательно посмотрел на меня – возможно, ждал ответа, хотя он ему был и не нужен. Принц вздохнул и почесал щеку.

– Мне правда очень жаль, что ты посмел тронуть ее.

– Да я едва ее коснулся, – проговорил охранник. – Немного подтолкнул, чтобы она шла. – Страж указал на меня, пот капал с его взъерошенных белесых волос. – Мы не хотели заставлять вас ждать. С ней все в порядке.

Королева издала тихий прерывистый смешок.

– Не слишком умно.

Принц улыбнулся, но эта улыбка, скорее, была вымученной.

– Ты же понимаешь, что это неуважение, ведь договор был заключен до того, как ты отправился за моей нареченной. И теперь у меня не осталось иного выбора.

Охранник нахмурился.

Я мигом пришла в чувство, когда пальцы принца превратились в веер темных когтей длиной с его руку. Из горла охранника хлынула кровь – это Кольвин рассек ему шею острым когтем, а еще четырьмя полоснул по животу.

Умирающий мужчина широко распахнул глаза, его голова запрокинулась, а внутренности вывалились на пол тронного зала.

Всего за мгновение он превратился в груду кровавого мяса.

Принц убрал когти – точнее, когда он тряхнул рукой, те исчезли, сменившись длинными пальцами. Ими он касался моего лица, тут же вспомнила я, глядя, как Кольвин шагает обратно к трону.

– Кажется, пришло время уходить.

– Соглашусь, – сказала королева, не отрывая глаз от испещренного красными крапинками лица моего дяди.

Я подавила улыбку, когда, наконец, осмелилась посмотреть на Бролена и увидела его руки, стиснутые в кулаки.

– Вы не можете просто так…

Каждый воин, стоявший у стен, сделал шаг вперед – и лицо Бролена побледнело. Он повернулся к королеве и внезапно сменил тему.

– Эта свадьба… – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Когда она будет?

– С чего вдруг ты решил посетить ее, если держал принцессу запертой в темнице в ожидании казни? Мне этого не понять, – растягивая слова, сказал принц.

Стряхнув кровь с туники и плаща, дядя неожиданно поморщился.

– Я лишь старался угодить всем. Вам и моему народу.

– Какое благородство, Бролен, – сказала королева, с ухмылкой глянув на Кольвина, пока тот пытался отчистить себя от крови. – И все же ты говоришь так, будто не помнишь моих слов о новом договоре. – Посмотрев на Бролена, она сморщила губы, а глаза ее запылали. – Мы оба знаем, в какие игры ты играешь, и, хотя я не удивлена, я должна признаться, что твоя дерзость делает тебя не таким уж отвратительным занудой.

– Оскорбляешь меня в моем же доме? – чуть ли не зарычал Бролен. – И не будем забывать, что именно это за договор.

– Вот и не будем, – невозмутимо сказала Олетт.

Кольвин вздохнул и скинул с себя плащ, будто тот внушал ему отвращение. Принца совершенно не заботило, кто наблюдает за его странным поведением.

Я склонила голову набок, невзирая на боль: мне было слишком уж любопытно. Ведь не может быть, чтобы…

Неужели принц не переносил вида крови?

Королева вдруг переключила внимание на себя и ответила на вопрос Бролена.

– Бал в честь помолвки и церемония клятв пройдут тогда, когда мы решим, а пока… – Олетт изогнула идеальную бровь, поднялась с трона, словно кошка со своей лежанки, и потянулась. – Тебе следует поупражняться в искусстве терпения, король.

Мой дядя гневно посмотрел на нее, но нехотя кивнул.

– А теперь, – проговорила королева, – если ты перестал начищать перышки, Кольвин, сопроводи свою нареченную в ее комнаты, чтобы она могла забрать вещи, которые пожелает взять.

– Тут для нее ничего не осталось, – сказал Бролен, и я резко повернула голову в его сторону. На губах дяди играла самодовольная ухмылка, и моя кровь буквально вскипела от злости. – Все ее вещи предоставил ваш покорный слуга, значит, ничего, принадлежащего ей, здесь нет.

В тронный зал, фыркнув, зашла моя тетя, держа в руках мундштук, задев плечом одного из солдат.

На чешуйчатом лбу ящера собрались складки, воин отступил назад.

– Святые грибы, Бролен! Конечно, тебе с твоими тремя волосинками не понадобится расческа! – Не обращая внимания на мстительный взгляд короля Благого двора, Мирра позвала меня за собой. – Идем со мной, Фифи. Возьмем все, что тебе нужно.

Я была благодарна Мирре, хотя не знала, что могу взять с собой. Стараясь не качаться из стороны в сторону, я последовала за тетушкой. Я избегала смотреть на чешуйчатых воинов.

Мирра подождала меня у подножья лестницы, а когда Кольвин последовал за мной, тетя сердито глянула на него.

Каждый шаг давался мне с трудом, но хуже всего был опаляющий жар, что шел от мужчины за моей спиной. Он излучал огненную энергию, наполняя воздух летним зноем. Его шаги были неторопливыми.

Я сосредоточилась на движении моих ног, пока мы шли на второй этаж. Присутствие принца сбивало меня с толку, а его вопрос и вовсе заставил меня вздрогнуть.

– Ты ела?

– Я устала, но я не слаба.

– Ну конечно. На это невыносимо смотреть.

Я знала, что он не собирался обидеть меня, но все равно ощетинилась.

– Невыносимо – это освободить чудовище, когда даже не догадываешься об этом, – сквозь зубы проговорила я, – а потом едва тащиться по коридору, по которому раньше носилась, потому что помогла ему и еле избежала смерти.

– Я же говорил, что это плохо кончится.

От ярости меня разрывало на части, почва уходила из-под ног. Мы, наконец, приблизились к лестнице, что вела в мои комнаты. Жгучая ненависть лишила меня последних сил, и я молчала весь путь до третьего этажа.

Я слишком боялась открыть дверь и увидеть, что за ней. Может, Бролен приказал собрать мои вещи? Или же просто все уничтожить?

– Позволь мне, – сказал Кольвин, и дверь открылась без моего вмешательства.

– К чему это хвастовство… – не сдержалась я и тут же осеклась, вспомнив, с кем заходила к себе в спальню.

Принц лишь хмыкнул, ожидая, когда я зайду внутрь.

Все мои вещи были ровно там, где я их оставила. Рядом со стопкой книг лежала последняя неудачная вышивка: беспорядочно разбросанные звезды, заключенные в круглую деревянную раму. Там же на тумбочке гнили два яблочных огрызка, оставшихся с моего дня рождения – последнего дня моего покоя.

Я ни к чему не прикасалась, я вообще не могла пошевелиться. Кольвин окинул мою спальню внимательным взглядом, а я вдруг отметила, насколько он красив. Нежные полные губы смягчали свирепость лица, прямые пряди волос, выбившиеся из хвоста, сглаживали острые скулы и подбородок, скрашивали пронзительный взгляд золотых глаз.

Но воспоминание о когтях царапало мне нутро, и от неловкости я не могла пошевелиться. Кольвин внимательно посмотрел на мою незаправленную кровать, на темно-синие и лилово-голубые одеяла и подушки, лохмотья старых занавесок, привязанных к кроватным столбам.

– Ты что, любишь висеть тут, как те создания, что скачут по лианам между деревьев? – тихо спросил он тем глубоким вкрадчивым голосом, к которому я привыкла в темнице.

– Когда была помладше, так и делала, – буркнула я в ответ.

Принц чуть улыбнулся, окидывая взглядом рабочий стол, заваленный прочей вышивкой, которую я испортила или не закончила. Сверху валялись пустые банки из-под чернил, рассыпанные перья, пергаменты с моими мимолетными заметками или находками из леса.

Я замерла на месте, глянув на комод – там остались тарелки с моего последнего обеда и нижнее белье после утренних сборов на день рождения.

Я прокашлялась и осторожно двинулась к высокой угловой полке, где покоилась корона из полевых цветов, которая раньше принадлежала моей матери и которую я сохранила.

– Ты не можешь жениться на мне, – сказала я.

Подойти к принцу было сродни тому, чтобы броситься в горящий лес: Кольвин казался слишком непредсказуемым. Сейчас мое тело не просто гудело в его присутствии, а буквально дрожало. Не сказать, что это было неприятно, скорее нервировало.

– Очевидно, могу. – Не успела я дотянуться до короны, как Кольвин подцепил ее своими длинными пальцами. Он повернулся, застав меня врасплох, и я попятилась назад. Вдруг он опустил мне на голову этот хрупкий венок из цветов и внимательно посмотрел на меня. – Ты боишься? – спросил он, сведя брови. – Почему?

– Не боюсь, – поспешила ответить я, зная, что мой запах говорит обратное.

Принц уверенно подошел ближе. Я коснулась спиной стены. Он остановился передо мной и осторожно поправил корону на моей голове. Потом тихо проговорил:

– Несколько месяцев назад ты не была столь напугана. – Его рот скривился в улыбке, будто он что-то вспомнил. – Должен ли я спросить, что изменилось?

– Я не знала того, что знаю сейчас.

Принц кивнул, потом выдохнул и медленно провел пальцем от моей макушки до плеча.

К своему ужасу, я задрожала – но не от страха. Его ладонь коснулась длинной спутавшейся белесой пряди, скользнула вниз по руке и остановилась на талии.

– Волосы, как чистейший снег, – тихо проговорил Кольвин, словно самому себе. – Я хотел снова увидеть тебя. – Он убрал ладонь с моей талии и посмотрел мне в глаза. – Я мог лишь мечтать о такой роскоши. Но теперь мне любопытно, был ли я одинок в своем желании.

Возможно, при других обстоятельствах, не будь он чудовищным зверем, который буйствовал в деревнях и лесах из-за жажды крови, он не был бы в этом одинок. Возможно, я бы мечтала о прикосновении его губ к своим, как тогда, в подземелье, в последнюю ночь перед побегом, а не вертелась бы в кровати в беспокойных снах.

«Это обман», – подумала я. Верх притворства. Его народ преуспел в искусстве сладких речей, они умело заставляли свою жертву поверить в свою уязвимость. Особенно те, кто питался кровью.

– Ты был одинок в этом, а еще ты лжец.

Он изогнул бровь и склонил голову набок. Черные волосы длиной до плеч были завязаны на затылке обсидиановой лентой, но одна прядь выбилась, делая овал его лица мягче. Вместо того чтобы начать оправдываться, принц ошарашил меня вопросом:

– Кто он для тебя?

– Кто? – потрясенно заикнулась я.

– Ты знаешь, про кого я говорю. Этот солдатик, который сопровождал тебя в тронный зал, а потом следил за тобой, как ястреб. – Принц говорил мягким тоном, но в движении его губ было что-то резкое и завораживающее. – Тот, кто преследовал тебя той ночью до подземелья.

– Тебя это не касается, – прошипела я.

От злости я осмелела и, оттолкнув принца, направилась к двери.

Его суровые слова остановили меня.

– Касается, ведь ты будешь моей женой.

Я не повернулась, остановившись в проеме и борясь с яростным желанием разорвать принца в клочья за все, что он сделал, – но я и сама была виновата.

– Вот и отлично, я же больше никогда его не увижу. – Последние слова с шипением сорвались с моих губ. – Как и остальных – и все из-за тебя.

– Ты затаила ужасную обиду на меня, огненная.

– На твоем месте я бы смирилась, дракон.

Когда я выскочила в коридор, принц фыркнул мне вслед:

– А что с твоими вещами? Ничего не хочешь забрать?

– Бролен был прав, – сказала я.

Я провела рукой по перилам, которые, изгибаясь, вели вниз, к выходу, потом перегнулась и посмотрела на потемневший зал, где располагались покои дяди и тети. Стены здесь были из известняка, в арочных альковах притаились гигантские резные вазы, а перила под моей ладонью потрескались от ударов тупым мечом, с которым тут бегал в детстве Регин.

– Здесь нет ничего моего. Я просто хотела посмотреть на это в последний раз.

Однако корону моей мамы я оставила на голове. Мы спускались по лестнице в тишине. От матери у меня осталась лишь эта корона, и после тайны, которую Бролен раскрыл мне в подземелье, я не хотела оставлять эту вещицу тут.

Когда мы вернулись, Олетт – эта прекрасная и жестокая королева – улыбнулась. Она перевела взгляд на Бролена.

– Что ж, береги себя, дорогой король!

Пока я смотрела, как она исчезает из тронного зала, принц приблизился ко мне и обхватил за талию. Его аромат окутал меня. Все вокруг расплылось цветными пятнами, которые вдруг сменились тьмой.

– Держись, – сказал принц, и я не знала, нужно ли мне ухватиться за него.

Перед нами распахнулась бездна, поднялся сильный вихрь, и я закрыла глаза, слыша лишь ругань Кольвина.

8

Всплеск воды, аромат жасмина и сливочного крема – все это наполняло прохладный воздух комнаты, в которой я проснулась.

– Где я? – спросила я, подскакивая на кровати. Последнее воспоминание – как я покидала тронный зал у себя дома.

Мой дом.

Тоска прожигала мое сердце, как кислота. Мне там больше не место.

– Ты знаешь, где ты. – Глубокий голос Кольвина стряхнул с меня остатки сна, и я заморгала. Мой взгляд сосредоточился на множестве черных подушек, окружавших меня. Я лежала на изумрудных и темно-серых простынях, на огромной кровати. – Здесь будут твои покои.

Рядом на подушке лежала моя корона. Я зевнула. Интересно, сколько же я проспала? Наверное, не так долго, ведь за фиолетовыми витражными окнами по обе стороны от камина еще не рассвело.

– И никакой темницы? – уточнила я.

– А ты бы предпочла такой вариант?

Я ничего не ответила.

Оторвав взгляд от кровати, которая вместила бы шестерых крепких мужчин, я поморщилась от ноющей боли в конечностях и перекатилась на край.

Я опустила ступни на бархатную ковровую дорожку, испачкав ее. За приоткрытой дверью в углу я заметила принца. Он сидел на краю купели, выложенной изумрудной плиткой, и пробовал воду, от которой шел пар.

– Тебе нужно помыться и поесть.

– Я в порядке.

– Врешь. Я не знаю никого, кто потерял бы сознание при материализации. – Через пару секунд он сердито добавил: – Ты жутко напугала меня.

Он был прав. Я врала, и мне не стыдно было в этом признаться. Меня даже не волновало, что он мог увидеть меня голой, после того как он видел меня такой грязной.

– Неужели испугался потерять свою краденую невесту в потоках энергии?

Глаза принца вспыхнули, когда я взялась за край порванной юбки и потянула ее наверх, снимая с себя платье.

Когда я освободилась от него и посмотрела на принца, тот уставился в пол. Его желваки заиграли, когда я с ухмылкой сбросила с себя нижнее белье.

– Это все нужно сжечь.

Не успела я договорить, как мою одежду поглотил огонь. Кольвин встал и движением руки рассеял пепел.

– Я начинаю думать, что ты предпочла бы остаться там и встретиться с неминуемой смертью.

Все еще глядя на то место, где лежала моя одежда, я вспомнила, что стою перед ним в чем мать родила.

– И это было бы на твоей совести.

Я вошла в воду, погрузилась в ее мягкие обволакивающие объятия и закусила губу, чтобы не застонать от наслаждения. Вода окутывала мои плечи, хотя купель не была заполнена доверху.

Принц оставил без внимания мою колкость и, пока я отмокала, обходил мою спальню.

Я не собиралась признавать тот факт, что он спас меня. Наверное, они с Олетт узнали, что хотел сделать со мной Бролен, и решили действовать, но я не сомневалась, что принц начал претворять в жизнь какой-то свой план. Я избежала одной тюрьмы, чтобы попасть в другую – намного роскошнее, чем я могла себе представить.

Все еще находясь в воде, я решила понаблюдать за этим принцем, которого я спасла и который обрек меня на такую судьбу.

Его движения напоминали потоки воды среди скал: стремительно и изящно он искал куда-то запропастившиеся целительные соли на полках или определенное полотенце, хотя их было штук восемь.

– Зачем ты его убил? – спросила я.

Мой вопрос заставил его замереть. Я и сама поразилась тому, с какой легкостью его задала. Мне не стоило касаться тем, которых я хотела бы избежать.

– Он навредил тебе.

– Но ты не хотел этого делать.

– С чего ты так решила, огненная? – Сердито вздохнув, принц, наконец, повернулся ко мне лицом и прислонился к кафельной стене. – К тому же, ты ошиблась.

– Я видела тебя, – сказала я, еле сдерживая презрение. – Твой плащ. Ты не любишь кровь.

Кольвин засмеялся, коротко и звонко.

– Я обожаю кровь! – Взгляд его ярких глаз был прикован к моему лицу, хотя я с трудом могла разглядеть что-то за молочным туманом, повисшим в комнате. – Некоторые считают, что я чересчур ее люблю. – Голос принца стал елейным. – Чрезмерно.

– Пытаешься запугать меня, дракон? – Я нахмурилась.

– Просто говорю правду. – Он поморщился. – Могу и еще кое-что рассказать, – произнес он. Длинные ресницы легкой тенью ложились на его щеки. Он облизнул зубы и посмотрел себе под ноги. Когда наши взгляды вновь встретились, я не смогла прочесть его эмоций. – Все это мне не слишком нравится, но все же я определенно хотел его смерти. Так было необходимо. Он причинил тебе вред. – Принц многозначительно замолчал. – Мне продолжить? Я только рад стараться.

В ответ на его слова я отвернулась. Я не знала, возбуждает ли меня это или вызывает отвращение, но я слишком боялась того, что он скажет дальше, так что лучше было не провоцировать.

Спустя пару мгновений принц вновь посмотрел на меня.

– Отдыхай, – наконец устало сказал он. – Ты пережила изнурительное испытание. Скоро тебе принесут поесть.

Я ушла под воду с головой, а потом вынырнула, убирая пряди с лица.

Принц исчез.

Я расчесала пальцами спутанные локоны, нанеся на них немного мыла с маслами, обдумывая все, что сказал Кольвин. Все, что произошло.

Вдоль бассейна тянулись витражные окна, и все три запотели. Снаружи их царапали покачивающиеся ветви и лозы. На кафельном полу у стены стоял деревянный поднос с кристаллами для купания, солью и мылом. Между туалетом и высоким умывальником из слоновой кости на стене висели заржавевшие крючки. На них я обнаружила полотенца для рук и два серых шелковых халата.

Мне следовало бы радоваться, что я не оказалась в очередной темнице или не стала игрушкой в постели принца, которую бросили в комнаты к остальному гарему. Приятная теплая вода должна была снять мое напряжение.

Но окружающая роскошь только заставляла меня еще больше переживать.

* * *

Я не спала.

Я сидела в воде, пока она не остыла окончательно, удерживая меня от дремоты. Потом я накинула на себя халат с мягкой подкладкой и села на кровать.

Несколько часов дверь не открывалась. За пределами комнат даже не было слышно шагов.

Я сидела и смотрела на дверь. Даже если она была не заперта, куда я могла пойти? Безопасность была очередной иллюзией, в которую я слепо верила всю свою жизнь.

Я не знала, чего от меня ожидали. Мне следовало выйти замуж за принца, но зачем? И что будет дальше? Это будет сплошным притворством. Большинство браков между королевскими особами, не связанными истинными узами, были заключены по договору и без любви. И мой не будет исключением.

Хотя наш будущий союз и без того нарушал традиции.

Еще никто из королевских особ Благого двора не женился на ком-то из Неблагого. Была малюсенькая надежда, что мы с Кольвином все же не нарушим этих правил.

Значит, я была пешкой в какой-то игре. И мне предстояло выяснить, какую роль мне отвели.

Планы королевы Неблагого двора вряд ли касались только моего дяди, которого стоило держать в узде. Тем более он показал, что жаждет моей смерти, считая предательницей. Возможно, королева хотела захватить власть в обоих королевствах, и это стало бы концом для моего дяди – я не могла называть его отцом.

Может, мне и не доведется увидеть, каким станет мир, избавленный от Бролена, но мысли об этом приносили мне не стыд или горе, а радость.

Вдруг я услышала легкие шаркающие шаги. Пустой желудок заныл, когда за дверью моей комнаты что-то металлическое лязгнуло о камень.

Я открыла дверь и выглянула в широкий, тускло освещенный коридор. На противоположной стене я увидела высокую дверь и множество окон. На полу возле моих ног стоял поднос, на котором были графин с водой и исходящее паром блюдо, наполненное чем-то, что напоминало мясное жаркое.

Я не слишком любила жаркое, но сейчас это не имело значения. Мой рот наполнился слюной, я схватила поднос и захлопнула дверь, не утруждаясь тем, чтобы запереть замок: я была уверена, что он не стал бы серьезной преградой для любого обитателя этого замка.

Я решила пообедать прямо в постели, хотя в комнате был аккуратный прямоугольный столик с двумя стульями.

Я поднесла к губам миску и сделала несколько жадных глотков. Заставила себя замедлиться, наслаждаясь кусочками мяса и свежим хлебом. Мясо было сочное, с дымком. Мне стало любопытно, какие специи добавили в подливу: острый перец и что-то мускусное, немного землистое.

Может, и к лучшему, что я не знала ингредиентов. Доев все до последней крошки, я выпила воды, поставила посуду на пол и закрыла глаза. Все безумие прошедших часов накрыло меня, как цунами. Одно было точно: если раньше я считала свою жизнь скучной и обыденной – теперь я просто мечтала об этом спокойствии.

Когда я, наконец, решила отдохнуть, день только расцветал.

Лежа на шелковых простынях и шерстяных покрывалах, я смотрела на четыре столба, поддерживающих балдахин из темно-зеленой сетки. Та была привязана к столбам черной лентой, открывая вид на мою новую спальню.

Ковры цвета темно-зеленого мха с угольно-черными завитками покрывали каменный пол по обе стороны от кровати, стоявшей у стены. Слева и справа от нее располагались комоды.

Перекатившись набок, я стала разглядывать розы, нарисованные на красном дереве, проследила за изящным узором каждого переливающегося лепестка, за каждым острым шипом. Местами рисунок выцвел, но это не убавляло его красоты.

На каменных стенах тоже было чем полюбоваться: там было несколько картин с полевыми цветами, а еще гобелен с луной, солнцем и знакомыми строками. Такие же надписи я видела в тронном зале, который недавно покинула.

 
«Под солнечным светом мы песни поем, резвимся, веселью себя отдаем, пока мир не укроет тень.
Под лунным сиянием время другое: для крика, охоты, утробного воя. И скорбя, мы встречаем день».
 

Мебель, резные узоры на дереве, выложенный камнями камин – все здесь буквально кричало о невероятном богатстве. Витражные круглые окна по обе стороны от камина скрывали от меня время суток.

Рядом со входом была еще одна закрытая дверь. Похоже, она вела в гардероб, поскольку во всю длину там висело длинное зеркало в позолоченной раме. Мой взгляд скользнул по серо-коричневому камню стен, снова падая на картины в позолоченных рамах, и я чуть подвинулась, рассматривая фигуру за кроватными столбами.

В проеме стоял мужчина с черными, как крыло ворона, волосами до плеч.

Высокий и подтянутый, он прислонился к резной двери. Его внимание ко мне настораживало.

– Ты так и не поспала?

Должно быть, он материализовался тут, потому что я не услышала даже шороха его шагов.

– А ты не постучался.

Он лишь лениво моргнул и дернул мягкими, как лепестки, губами.

Принц Неблагого двора устало смотрел на меня, изумрудно-зеленый платок болтался у него на шее, а черная хлопковая рубашка с длинными рукавами была небрежно заправлена в брюки того же цвета. Отсутствие блеска в его глазах и сгорбленная поза, как, впрочем, и голос, говорили о том, что он и сам за прошедшие часы совсем не отдохнул.

– Разве можно винить меня в этом?

Принц молча посмотрел на меня.

– Идем, – наконец сказал он и расправил плечи. – Тебя вызывают.

– Кто?

Он не ответил. Просто скрылся в темноте коридора.

Если бы я осталась – скорее всего, навлекла бы на себя гнев того, кто меня позвал, а я могла поклясться, что это была его отвратительная названая мать. Я поспешила прочь из комнаты, следуя за раздражающим запахом по коридору.

– Я неподобающе одета.

– Сойдет, как есть.

«Вот же мерзавец!» – подумала я и вцепилась в пояс халата, крепче затягивая узел. Мои щиколотки были едва прикрыты, но менять я ничего не собиралась. С чего бы мне волноваться? Неблагой двор славился своей аморальностью и странностями. Я слышала много разговоров о здешней моде – или, точнее, о ее отсутствии.

Арочные окна с темными витражными стеклами пропускали внутрь полоски света, которые отмечали наш путь. Я уже не знала, день сейчас или вечер. Когда коридор расширился, мой жених повернул налево.

Я посмотрела в противоположную сторону, где находился короткий коридор без окон. Вдруг дверь исчезла, скрытая тенями, и я вздрогнула. Это повторилось, когда мы ступили на спиральную каменную лестницу, ведущую вверх на один этаж. Стоило мне посмотреть направо, и дверь словно испарилась.

– Он сам даст тебе понять, куда ходить не следует, – донесся до меня густой голос Кольвина.

– Он? – спросила я, притормаживая, но Кольвин не остановился. Я снова вгляделась в темноту, потом последовала за принцем. – Хочешь сказать, что этот замок живой?

– Он слишком многое повидал, чтобы не обзавестись душой.

Принц исчез в другом коридоре, и я ускорила шаг, чтобы не отставать. Из потайных мест, о которых я даже не догадывалась, за мной будто следили – возможно, с картин предков принца с их золотыми и бронзовыми глазами. Наверное, стоило поверить ему на слово.

По крайней мере, в том, что касалось замка.

Мы петляли по лабиринту коридоров, забредая все глубже. Без окон становилось темнее. Горящие факелы отбрасывали пятна света на камень, который будто утратил тепло. Теперь он походил на обсидиан с его холодным блеском, а когда я прижала к нему ладонь, то ощутила дрожь.

Я снова дотронулась до камня, когда мы проходили очередные закрытые двери, из-за которых раздавались приглушенные голоса и смех. Камень потеплел и будто сам жаждал моего прикосновения.

– Что это за место? – прошептала я, не ожидая ответа.

Я вдруг очень остро поняла, что побег мне не грозит. Не стоило даже пытаться бежать, пусть я и нашла бы, куда.

Но все же я получила ответ на свой вопрос.

– Замок, конечно же, – скупо ответил Кольвин.

Я сердито посмотрела ему в спину: его черные волосы сливались с угольной рубашкой, и единственным ярким акцентом были золотистые искорки в прядях.

Рассердившись на себя за то, что обратила на все это внимание, я постаралась отвлечься от принца и принялась оглядываться по сторонам.

После очередного поворота мы достигли огромной приемной, на потолке которой был выложен мозаичный цветок багрового и фиолетового оттенков. Здесь Кольвин замедлил шаг. Меня раздражала даже его походка, непринужденная и высокомерная, будто сама земля несла его вперед.

Он толкнул внушительные дубовые двери, и я заморгала, заметив, насколько они высокие. По дереву бежали резные завитки виноградных лоз.

– Ну и где? – раздался пронзительный голос. Слова эхом отскочили от стен, а я замерла на пороге, будто ноги отказывались мне подчиняться. – Где она?

Кольвин появился в поле видимости, нахмурив брови.

– Вам нужна помощь, чтобы зайти в зал, принцесса?

– Коль, ну ты что! – прошипела королева. – Фия наша гостья.

Коль? Я фыркнула со смеху. И, конечно, заслужила его волчий взгляд в свой адрес.

– Вот поэтому я и предложил помощь.

Однако я была здесь гостьей, и мой нынешний статус вовсе не добавлял мне спокойствия. Оно стало далеким воспоминанием, столь же хрупким, как и решения богини.

Я прошла сквозь распахнутые двери в просторный тронный зал.

– Да разразит меня луна! – пробормотала я, когда мой взгляд скользнул по выложенному плиткой полу в центре комнаты к темно-сливовым и обсидиановым знаменам по обе стороны от трона.

Плитка вела к массивной мозаичной фреске в виде гигантской головы дракона. Над раздутыми ноздрями возвышались два рога. Еще два, покрупнее, изгибались на голове, удерживая сияющий шар луны. Широко распахнутая пасть обнажала множество острых зубов.

Под носом расположились длинные усы, почти затерявшиеся на фоне чешуи. Но именно взгляд гигантских глаз, горящих золотом, заставил меня отшатнуться.

– Его звали Ивахн, и, предположительно, он был первым чудищем, которое ступило на эти земли.

Я сглотнула ком в горле и прошла по кафельной дорожке до самой фрески.

Сиреневые юбки пошевелились, мелькнули изящные ступни, каждый ноготок был выкрашен в идеальный оттенок алого. И, хотя я уже дважды встречала эту женщину, сидевшую на березовом троне, обвитом плющом, я надеялась избежать такой скорой новой встречи.

Что-то подсказывало мне, что даже сотня встреч не могла гарантировать спокойствия в присутствии королевы Олетт из Неблагого двора.

Королева фейри положила руку на оплетенный листьями подлокотник своего кресла. Длинные ногти на ее руках были того же оттенка, что и на ногах.

– Посмотри на меня, – сказала королева.

Ее приказ пронзил меня насквозь, заставляя вскинуть голову и расправить плечи.

Темные, окруженные еще более черными ресницами глаза вспыхнули. Алые губы королевы надломились в улыбке, делая ее похожей на змею.

– Какая же ты сладкая! – проговорила королева.

Возможно, она применила на мне чары, чтобы вызвать послушание? Я сердито посмотрела на королеву. Но разве не собиралась я выживать тут? Лучше бы тогда мне вспомнить какой-никакой этикет.

Королева весело хмыкнула.

– Твои покои пришлись тебе по вкусу?

Не успела я ответить, как принц, стоявший у окна за троном, вклинился в разговор:

– Она ожидала чего-то… – он вскинул голову, и я пожалела, что не могу снести ее с его плеч, – другого.

Королева хлопнула себя по щеке.

– Другого?

– Ну… – промямлила я после неловкой паузы. – Просто я не думала, что…

– Не окажешься в темнице? – договорила королева. – Ну, конечно, ведь именно так поступил твой народ с тобой и Кольвином.

Я лишь неуверенно улыбнулась, не зная, стоит ли отвечать.

Олетт опустила руку на колени.

– Но это всегда можно исправить, дикарка Фия. На твоем месте я бы внимательнее смотрела, куда ступаю.

Я заморгала и нахмурилась.

По тону королевы было ясно, что встреча ее утомляла, однако она заговорила вновь:

– Ты можешь ходить там, где пожелаешь, но мертвой ты нам не нужна, поэтому все же остерегайся опасностей, ведь ты слишком уж аппетитна.

Я поблагодарила королеву за предостережение, не испытывая никакой благодарности. Какая уж тут свобода, если я попала в очередную ловушку, а то и вовсе подписала себе пожизненный приговор.

– Кстати, – проговорила Олетт с ноткой раздражения. – Пора нам поговорить об опасностях.

По коридорам пронесся протяжный вой, и я выпрямилась в струнку. Сначала я подумала, что это завывает ветер или ураган, но тут на стенах заколыхались гобелены.

Я повернулась к источнику звука.

В дверном проеме, через который вошли мы с принцем, заклубились тени. Даже не тени, слишком поздно поняла я – это внутрь вбежали чудища, поднимаясь на две ноги. Из их ртов шла пена, острые уши дергались, зубы сверкали – это двое нарловов врезались в каменную арку и заскулили.

– Ты ведь их знаешь? – промурлыкала Олетт, когда звери оскалились друг на друга. – Как иначе, ведь это ты их спасла.

Моя кровь застыла в жилах, и я покачнулась.

Нарловы вырвались из проема и побежали дальше, а я могла лишь выставить перед собой руки.

Еще немного – и я бы превратилась в кровавую лужицу.

9

Рык и грохот прекратились.

Меня окатило горячей зловонной волной. Выглянув из-за ладоней, я встретилась взглядом с темным изучающим меня глазом и отшатнулась.

Принц, который при приближении нарловов переместился, обхватил меня за плечи.

– Стой спокойно.

– И просто позволить им съесть меня? – сердито прошептала я. Не то чтобы имело смысл шептать: вряд ли они меня понимали. – Ну уж нет.

Я захотела вырваться из его рук, но остановилась – нарловы зарычали, правда с некоторой нежностью, а я вжалась спиной в грудь принца.

Я едва слышала, что говорил мне на ухо Кольвин, лишь ощущала крепкое тело, от которого даже сквозь халат чувствовался жар, напоминавший огонь в камине.

– Доверься мне.

– Как я могу доверять лжецу и предателю?

Его пальцы впились мне в плечи.

– Я тебе не врал.

– Ты не сказал правду и этим забрал у меня прежнюю жизнь, – проговорила я, совсем забыв про королеву. Когда я повернулась, чтобы сердито посмотреть на Кольвина, трон уже опустел.

Взгляд ярких глаз был устремлен на нарловов. Я бы решила, что он меня не услышал, но он вдруг резко сказал:

– Они просто хотели с тобой повидаться.

Переведя взгляд на монстрюг, которые будто чего-то ждали, я заморгала.

Их морды, которые я раньше ласково гладила, больше не казались такими уж милыми. Нарловы выглядели уродливо: раскосые маленькие глазки, впалые щеки, покрытые шерстью. Морды удлинились с нашей последней встречи, вытянулись кверху, делая зверей похожими на поросят. Челюсти выдвинулись вперед, демонстрируя ряд острейших зубов.

Значит, они все же выжили.

Я лишь могла надеяться, что все не впустую. И что они не попытаются убить меня.

– Я взял на себя смелость дать им имена вместо тебя, – сказал принц, убрав руку с моего плеча и вытянув указательный палец. Без его прикосновения мне вдруг стало холодно. – Это Сподж, у него под подбородком белая шерсть, которая напоминает мочалку, а это Хёрб.

– Сподж и Хёрб? – повторила я, чуть ли не оскорбившись от лица этих чудовищных монстров. – Но такие клички дают малышам.

– Они и были малышами, когда я привез их домой. – Когда принц произнес слово «малыши», все внутри меня перевернулось. Я отмахнулась от странного чувства и улыбки, которая просилась наружу.

Домой. Он не только выполнил свое обещание, но и дал им имена. Вырастил их. Я была слишком потрясена и неуверенно шагнула вперед.

– Они правда выжили.

– И теперь не желают уходить, – заметил Кольвин.

Звери что-то проворчали, Сподж почесал огромной лапой свой живот.

– А тот, что все время спал? – Я знала ответ до того, как спросила, но мне нужно было услышать его. Узнать наверняка.

– Едва перенес дорогу. Если честно, удивительно, что эти двое выжили. Но, конечно, они гораздо лучше чувствуют себя на родине. А теперь… – Моей спины коснулся холод, когда Кольвин обошел братцев-нарловов и достал из-за мохнатой лапы Хёрба банановую кожуру. – Они ходят за мной повсюду и воруют вещи.

Склонив голову набок, я взглянула на морды нарловов.

Из их страшных пастей стекала слюна, а глаза неотрывно следили за мной.

– Неужели они помнят меня?

– Иначе ты была бы уже мертва, или мне пришлось бы спасать тебя. Когда к нам приезжают гости, приходится их запирать.

– Успокаивает, – сказала я, и принц фыркнул, расслышав сарказм в моем голосе.

Кольвин отступил на шаг, а я протянула руку Споджу. Зверь опустил голову и обнюхал меня, а Хёрб последовал его примеру, когда я протянула вторую руку. Я засмеялась, когда их мокрые пятачки защекотали мои ладони, легонько втягивая кожу.

Моя улыбка померкла, когда Хёрб обрушил свою лапищу мне на ладонь. Я едва не упала под этой тяжестью.

– Ай! – Я нахмурилась.

Нарлов замер. Я взяла его за лапу, осторожно приподняла, изучая мягкие подушечки и острые когти, а потом положила на свою ладонь.

– Нежнее.

Зверь уставился на мою ладонь, а Сподж приблизился, предлагая мне свою лапу и чуть не задев мое лицо. Я повторила действие со вторым зверем, потом улыбнулась и отошла на пару шагов, надеясь, что они дадут мне уйти.

Нарловы поначалу отпустили меня, но вдруг пошли следом, и принц засмеялся. Я остановилась в дверях.

Звери опять с рыком столкнулись друг с другом, прямо у меня за спиной. Я повернулась, пытаясь разглядеть Кольвина в крохотной щелке между их огромными телами.

– Как от них отвязаться?

– Когда узнаешь, – сказал принц, направляясь в противоположную сторону, – и мне расскажи.

– Куда ты? – Конечно же, он не мог оставить меня наедине с этими монстрами! Принц не ответил, и, возможно, я бы пошла вслед за ним, если бы нарловы не загородили мне путь. Я понятия не имела, как мне вернуться к себе в покои. – И как мне попасть обратно?

– Скоро увидишь, – ответил принц, и от его ироничного голоса мне самой захотелось зарычать.

Нарловы следовали за мной по коридору, пока я бормотала себе под нос ругательства и промахивалась с поворотами. Стоило мне резко остановиться, звери грозили придавить меня.

Пытаясь протиснуться мимо них, чтобы вернуться в коридор, который показался мне знакомым, я проворчала:

– Должна признаться, это выматывает.

Нарловы молча уставились на меня: скорее всего, они просто не понимали, о чем я, ну или это их не волновало.

Я вздохнула и пошла дальше. Звери плелись за мной, врезаясь в стены и ворча друг на друга в попытках выбиться вперед.

Мне срочно нужно было отвязаться от них! Я даже бросила попытки найти путь к своей комнате. Впереди я, наконец, увидела лужицу солнечного света у подножья лестницы: каким-то чудом я попала на первый этаж. Еще бы понимать, как именно я сюда пришла.

Рык нарловов стал громче, когда я дошла до коридора, переходившего в небольшую яркую залу. Стеклянные витражные дверцы с изображением зеленых холмов так и манили меня. Я потянула за ручку, распахивая их. Сейчас был день, Сподж и Хёрб зашипели, увидев солнце, и поспешили вернуться в тень.

Возможно, я нашла способ от них избавиться.

Я улыбнулась, пересекая террасу, выложенную потрескавшимся камнем. Никого поблизости не было. Никаких часовых, придворных, садовников.

Хотя последним не помешало бы присмотреть за территорией, учитывая засилье сорняков и то, как разрослись розы. Они оплели камень и выбрались на террасу, чтобы добраться до фонтана в центре двора. Но там не было воды, только еще больше лоз.

Я повернулась и увидела еще один вход среди камней и гниющую деревянную скамейку, притаившуюся под окном в углу. По обе стороны от меня возвышались стены. Я не могла долго смотреть на свет, глаза еще приспосабливались к солнцу, но по моим прикидкам я находилась на какой-то заброшенной террасе недалеко от сердца замка.

Хотя это место выглядело запущенным, в нем определенно было свое очарование. Среди зелени розовели цветы, на розах все еще сверкала утренняя роса, светился мох по краю фонтана и в трещинах.

Красиво, но скучно.

– Ты заблудилась? – спросил женский голос, раздавшийся из-за спины.

Меня встревожило, что я не услышала шагов. Обернувшись, я увидела возле фонтана женщину с вишнево-красными волосами, которая смотрела на меня, ухмыляясь.

Сидя на покрытом мхом камне, она внимательно изучала меня.

– Значит, ты и есть она.

– Она? – спросила я, изогнув бровь.

Хотя внешность у девушки была довольно привычная, за исключением заостренных ушей, я все равно никому не доверяла в этом порочном королевстве. Вряд ли я вообще кому-то смогла бы довериться.

В абрикосовых глазах девушки заплясали искорки.

– Наша драгоценная принцесса, конечно же.

– Конечно, – сказала я, улыбнувшись так, что у меня свело скулы.

Девушка усмехнулась с изяществом, которое сквозило во всей ее миниатюрной фигуре.

– Прошу, не жди от меня реверансов. Мои юбки не годятся для этого.

И впрямь, подумала я, глядя на слои темно-синего и красного кружева, которые покрывали ее плечи и каждый изгиб тела. Будто она так и не решила, нарядиться ли ей в карамель на палочке или в кокон.

– И кто же ты такая? – Я еле сдержалась, чтобы не скрестить руки на груди, оставив их болтаться вдоль тела. Меня не могла вывести из себя заскучавшая девица, которая просто искала, чем себя развлечь.

– Перси, – сказала девушка, чуть оттопырив алые губы и обнажая зубы. – Но, наверное, тебя больше интересует, кто я в этой семье. – Она подалась вперед и окинула взглядом пустую террасу, потом обхватила ладонью свой подбородок. – Или в жизни конкретного принца?

– Он и тебя заставляет выть на луну? – сказала я с усмешкой.

Она скривилась, будто старалась понять, не пошутила ли я. Наверное, она все же поверила мне. Девушка встала и проговорила:

– Нет, от него я не вою. А вот его дядя Джаррон! – промурлыкала девушка. – Он в этом очень преуспел. – Она приблизилась ко мне и прошептала: – Только расскажи ему это, и я зарежу тебя во сне.

Ошарашенная и опьяненная идущим от нее запахом сирени, я не сразу спросила.

– Ты живешь здесь?

– Большую часть времени – да, – сказала она. Перси прошла к стеклянным дверям, которые я оставила открытыми, хотя она, наверное, могла и материализоваться во дворе. – Мой отец – один из старейших друзей Олетт и ее самый преданный генерал. В этом есть свои плюсы.

– Как, например, трахаться с принцем?

Девушка звонко рассмеялась, прислонившись бедром к двери.

– Джаррон определенно не принц, хотя он бы не отказался, чтобы о нем так думали.

Я в принципе не хотела встречаться с этим Джарроном.

– Наверное, он твоя пара, – догадалась я.

– Да, но все… сложно.

Перемена в голосе намекала на то, что больше Перси ничего не расскажет.

Тогда заговорила я:

– Могу ли я спросить, что привело тебя сюда? – Я окинула взглядом заросшее пространство. – Конечно, не пейзаж.

Перси указала куда-то наверх. Я обернулась и увидела окно в трех этажах над нами.

– Там покои Джаррона. Ты, кажется, правда заблудилась, но, если честно, мы поспорили.

– Поспорили, – повторила я и нахмурилась.

– Разве у Благого двора нет азартных игр? – Она надула губы и цокнула языком. – Вы ужасные зануды!

– Мы предпочитаем выпивку, – резко сказала я. А еще обмениваться любовниками и сплетнями, словно деньгами, но что-то подсказывало мне, что об этом упоминать не стоит.

Девушка внимательно посмотрела на меня и хмыкнула.

– Не похоже, что ты любишь выпить.

– Верно, так и было. – Я недовольно фыркнула и приосанилась. – До недавнего времени.

Ее брови взметнулись, а в воздухе пронесся удивленный смех.

– Значит, ты правда его терпеть не можешь? Я бы спросила почему, но, похоже, ты и сама этого не понимаешь. – Она подмигнула мне и повернулась, чтобы уйти. – Удачи!

– И сколько? – не сдержалась я.

Немного качнувшись и положив руку на деревянную раму двери, девушка сощурилась. В ее необычных глазах плескалось озорство.

– На сколько вы поспорили? – Я кивнула, вызвав ее смех.

– Мы спорили не на деньги, принцесса.

Краска залила мои щеки, и я отвела взгляд, когда смех девушки стал еще заливистее.

Когда она попрощалась, я подняла голову, потеряв надежду найти свои покои прежде, чем усталость свалила бы меня с ног из-за этих бесконечных лестниц.

– Кстати, замок перестанет играть с тобой, когда ты прояснишь свои намерения.

– И как мне это сделать?

– Сосредоточься на том, куда ты хочешь попасть, – сказала девушка, будто я должна была это знать.

Она ушла прежде, чем я поблагодарила ее, впрочем, не то чтобы я этого так уж жаждала.

* * *

Я наконец отыскала путь до своих покоев, несколько раз промахнувшись и раз уткнувшись в тупик, где я уловила запах Кольвина.

Сподж и Хёрб нашли меня в коридоре, который, к счастью, вел к моим спальням. Звери неслись ко мне с таким оживлением, что на долю секунды, пока я смотрела в их распахнутые пасти, я задумалась, не собирались ли они меня убить. Может, это было бы даже к лучшему.

– Стоять, – скомандовала я за мгновение до того, как они добрались до меня. Они так и сделали, встав на четыре лапы и пытаясь отдышаться. – Просто… – Я попятилась к своей двери. – Ждите тут, хорошо? – Я пыталась что-то разглядеть за их спинами, но звери были слишком пушистыми. – Гуляйте, найдите себе что-то поесть. «Что-то!» – подчеркнуто сказала я. – Не кого-то.