Read the book: «Ледяное Величество универа»

Глава 1

Глухой хлопок тяжелой двери аудитории отрезает меня от монотонного бубнежа лектора. Выдыхаю. Первая пара позади.

Студенты вываливаются в коридор шумной толпой, тут же сбиваясь в стайки. Кто-то громко смеётся, кто-то уже договаривается о планах на вечер. А я просто отступаю к стене, закидывая лямку рюкзака на плечо, чтобы меня не снесли.

В моём родном городе Вика сейчас, наверное, пьет свой любимый кофе и знакомится с одногруппниками. Она всегда в этом плане была более лёгкой. Я же…

Здесь, в столице, всё какое-то… слишком масштабное. Слишком быстрое и чужое. Огромные панорамные окна, глянцевые полы, бренды, которые до этого я видела только в интернете. Первые дни, пока я бегала с документами, я просто путалась в лабиринтах этих коридоров.

Но ничего. Это временно. Привыкну, втянусь в ритм. Тем более я мечтала попасть именно в этот университет. Бюджетное место на экономическом само себя не удержит, а вылететь в первый же семестр, если быстро не освоюсь, — для меня непозволительная роскошь.

Спрятав озябшие руки в карманы кардигана, я вливаюсь в поток, текущий в сторону столовой.

Беру на раздаче маленький кофе, гречневую кашу и пирожок с капустой, после чего лавирую между рядами в поисках свободного места, по пути рассматривая остальных студентов.

Все такие разные, такие… общительные. Появляется ощущение, будто я одна здесь такая – нелюдимая, забитая заучка, для которой ничего, кроме учёбы, не существует. А ведь это совсем не так. Но вот знакомиться я никогда не умела первая. Успокаивает, что это лишь первый учебный день, и дальше наверняка будет лучше.

Нахожу отличный пустой столик у самого окна. Падаю на стул, достаю свой старенький ноут и погружаюсь в изучение научной статьи одного из моих преподавателей.

Когда я делаю третий глоток крепкого кофе, на стол ложится резкая тень.

— Ты оглохла или просто бессмертная?

Голос манерный, с нарочитой ленцой. Поднимаю глаза. Она уже что-то говорила мне? Не слышала.

Платиновый блонд, идеальная укладка, губы. Да, те самые губы, которые очень напоминают антистресс. Сумка, небрежно зажатая в наманикюренных пальцах. Позади неё маячат две такие же модели-девушки. Глупо отрицать, что выглядят они сногсшибательно.

— Что, прости? — спокойно переспрашиваю я, сжимая крепче стаканчик с кофе. И хоть я минутами ранее хотела с кем-то познакомиться, эта девушка явно не намерена со мной дружить. Напротив. Не ощутить презрение в свой адрес просто невозможно.

Блондинка картинно закатывает глаза, всем своим видом показывая, как её утомляет общение с подобными мне, простыми смертными.

— Это мой стол. Моё место у окна. Девочка, ты вообще предполагаешь, кто перед тобой? Собирай свой хлам и свали в туман, пока я не сделала твой первый день здесь последним.

Внутри вспыхивает глухое раздражение. Я не выспалась, дико устала, и мне совершенно не хочется тратить перерыв на разборки с местной элитой.

— Правила университета не предусматривают забронированных мест в зоне общепита, — ровным тоном произношу я, выпрямляя плечи. Язык фактов – единственное, что у меня есть. — Если тебе так принципиален вид из окна, можешь сесть напротив. Но я никуда не уйду.

Её подруги за спиной возмущенно ахают. Глаза блондинки сужаются, превращаясь в две злые щелочки. Кажется, она совсем не привыкла слышать что-то подобное в свой адрес. Хотя ничего обидного я не сказала. Её оскорбило то, что я в принципе посмела ей ответить. И мне на какой-то миг даже хочется рассмеяться, до того вся эта ситуация смахивает на сцену из пресловутого фильма о подростках, где королева самоутверждается за счёт «подданных».

Она открывает рот, явно собираясь выдать что-то унизительное, но вдруг замирает.

Акустика в столовой резко меняется. Гул голосов не просто стихает, он как будто сворачивается.

Лицо блондинки мгновенно трансформируется. Вся стервозность слетает, губы растягиваются в приторно-сладкой улыбке, а взгляд устремляется куда-то поверх моей головы, ко входу.

Я невольно поворачиваюсь туда же. Интересно, что могло так резко переключить внимание этой девушки. Или кто…

В зал заходят трое парней.

И, честно говоря, я сразу понимаю, почему наступила такая тишина. Эта сцена тоже похожа на ту, где плёнку фильма словно зажевывает, и тебя ослепляет эффект слоу-мо, дабы ты мог насладиться прекрасным зрелищем, а именно – главным героем.

Блондин и два брюнета. Все трое высокие и плечистые. И идут словно по красной дорожке. Только вспышек фотоаппаратов не хватает.

Парней трое, но…

Тот, что в центре, приковывает взгляд больше остальных двух. Тёмные волосы, расслабленная походка, чёрная футболка и джинсы. Ничего особенного, но от него фонит такой властью, что становится не по себе. Почти потусторонние прозрачно-серые глаза мажут по толпе с абсолютным равнодушием, но так, словно это его пространство. А люди, его окружающие, лишь жалкие мошки.

— Кай пришёл, — благоговейно шепчет кто-то за соседним столиком.

И ещё...

— Неужели после того случая его не отчислили?

— Вряд ли его отчисление вообще возможно. Ну какой же он…

Блондинка раздражённо стреляет глазами в тот самый соседний столик, где шепчутся другие девушки, поправляет и без того идеальные волосы и вдруг резко вспоминает о моём существовании.

— Ты всё ещё здесь? А ну-ка пошла, — зло шипит она и, не дожидаясь моей реакции, вцепляется пальцами в моё плечо. — Если надо, я подпишу стол специально для тебя. Твоей кровью!

Я пытаюсь сопротивляться, но она дергает меня на себя с такой силой, что я теряю равновесие. Стул с мерзким скрежетом скользит по кафелю. Взмахиваю руками, пытаясь за что-то ухватиться, и хватаюсь. За что-то позади себя. Вылив на это что-то остатки кофе.

Чужие пальцы жёстко смыкаются на моих предплечьях. Меня рывком возвращают в вертикальное положение, буквально впечатывая в широкую мужскую грудь. Воздух выбивает из легких. В нос ударяет запах терпкого древесного парфюма, чёрного перца и... моего пролитого кофе.

— Какого дьявола... — раздается над моей макушкой низкий, вибрирующий голос.

Я замираю. Медленно, боясь дышать, поворачиваю голову.

Графитовые глаза смотрят на меня сверху вниз. Резкая линия челюсти, тёмный, нечитаемый взгляд. А потом я опускаю глаза ниже и чувствую, как внутри всё обрывается.

На его идеальной черной футболке стремительно расползается мокрое пятно от моего американо. Как он тут так быстро оказался? Снова напоминает один древний фильм, где герой обладает сверхсилами и спешит втянуть героиню в приключения на пятую точку.

И я жутко хочу оказаться вне всех этих фильмов. Или хотя бы в массовке, наблюдать со стороны, а не участвовать…

Как назло, столовая словно вымирает.

— Кай, милый! — тут же подает голос блондинка, в панике делая шаг к нам. — Это всё она! Эта сумасшедшая заняла наше место, а потом сама бросилась и…

Парень переводит взгляд поверх моей головы, но я всё ещё ощущаю его руки на своих плечах. И не могу сделать и вдоха, что уж говорить о движениях.

— Ди, — голос парня звучит обманчиво тихо, но в нем столько свинца, что можно проломить стену. А глаза становятся ещё на пару тонов темнее. — Твои истерики становятся слишком шумными.

— Но она первая...

— Заткнись, — кидает он. Всего одно слово, но блондинка мгновенно захлопывает рот.

Он вновь переводит фокус полностью на меня. Его пальцы отцепляются и смыкаются стальной хваткой уже на моём запястье руки, в которой сжат проклятый стаканчик. Медленно осматривает себя, меня, и от этого контакта кожу начинает покалывать, как будто я пробыла на морозе несколько часов, и вот-вот наступит обморожение. Инстинкт самосохранения орёт, что нужно вырваться и сбежать прямо сейчас.

Чего сделать я пока не в состоянии. Зато почти смело встречаю его взгляд. Уж я точно ни в чём не виновата.

Но парень, конечно, считает иначе.

— Обычно, — его голос звучит низко, лениво, бренчит где-то на моих нервах, — когда кто-то вроде тебя путается под ногами, у него хватает ума хотя бы извиниться.

Я цепенею.

— Или портить чужие вещи – это такой отчаянный способ привлечь к себе внимание? — Кай чуть склоняет голову набок. — Разочарую. Если ты думала, что грязная футболка заставит меня тебя заметить, то ты ошиблась. Это только жалко. И смешно.

Что? О чём он вообще?!

Внутри что-то надламывается.

Усталость последних недель из-за переезда, нервное напряжение из-за стипендии, унижение от этой девицы Ди – всё это вдруг сплавляется в один горячий ком. Рациональная часть мозга, которая всегда твердила «не лезь на рожон, Лера, тебе же не нужны проблемы, своих хватает», захлебывается.

Страх испаряется. На его место приходит отчаянная искренность.

— Внимание?

Я делаю резкое движение, вырывая руку из его захвата. Парень лишь продолжает смотреть ледяным взглядом, не шелохнувшись.

Мой голос не звенит от яда, я не пытаюсь хамить или язвить. Оно само вырывается агрессивней, чем я бы хотела.

— Ты правда думаешь, что я сделала это специально? Я тебя даже не знаю. Вижу в первый раз. Но я понимаю, ты привык думать, будто мир вертится вокруг тебя одного. Жаль разочаровывать, но это не так. Если бы я могла выбрать, куда падать, я бы выбрала пол, а не тебя. Если бы одна из твоих фанаток не цеплялась к другим из-за желания тебе угодить, то этого всего не произошло. Можешь выставить счёт за химчистку своей подружке. Я здесь, чтобы учиться, а не участвовать во всём том бреде, который вы устраиваете.

— Да как ты смеешь? Ты хоть знаешь, с кем говоришь, чучело? — выплёвывает блондинка, дёргаясь в мою сторону.

Это замечаю лишь периферией сознания, так как всё моё существо сконцентрировано на этом парне, от взгляда которого начинает ломить кости. Плевать.

Кто-то в толпе судорожно втягивает воздух, снова шепчется, но я совсем не жалею о своих словах. Дам слабину сейчас, при всех, и каждый захочет вытереть об меня ноги.

Отворачиваюсь, подхватываю со стола ноутбук и закидываю рюкзак на плечо.

Но сделать шаг мне не дают.

Парень хватает меня за руку и дёргает к себе так, что я снова чуть не падаю. И запястье простреливает болью. Я шумно вздыхаю. А он делает шаг, вторгаясь в мое личное пространство. Дыхание обрывается от такого вызывающего, наглого поведения. Наши носы почти соприкасаются, когда он наклоняется ко мне.

Ледяное равнодушие и насмешка в его глазах исчезает. Там горит тёмный огонь. Похоже, мои слова ударили туда, куда не доставала ни одна дерзость, по его абсолютной, непоколебимой власти над этим местом.

— Какая трогательная речь, — шепчет он так, чтобы слышала только я. Его горячее дыхание мажет по моему подбородку, и от этого контраста с его ледяным тоном по позвоночнику бежит холодок. — Но очень глупая.

Его взгляд тяжелеет и сверкает, словно правда в радужках сталь. Медленно скользит по моим губам и возвращается к глазам.

— Не советую грубить мне, грязноглазая. И научиться вовремя включать тормоза, промолчать там, где следует, потому что у меня не всегда такое хорошее настроение, как сегодня. На первый раз я всего лишь предупрежу. Не попадайся мне на глаза, иначе мне захочется вытравить отсюда очередного надоедливого таракана…

Глава 2

Ступени старого общежития кажутся бесконечными. К тому моменту, как я добираюсь до своего этажа, ноги гудят, а в голове тяжёлым набатом бьётся одна и та же мысль: я умудрилась нажить себе врагов в первый же день.

Я убежала из столовой после его слов. Возможно, это смотрелось для всех них как трусость. Но я просто не хотела продолжать этот абсурд, от которого у меня разболелась голова. Мне правда не было дела до бзиков богатых студентов, мнящих из себя королей жизни. И лучший способ не участвовать – игнорировать их существование. И да, не лезть на рожон. Их не существует. Просто не существует. И хорошо будет, если я этих личностей буду встречать в стенах университета как можно реже. Или вообще – никогда.

Дверь комнаты открывается не сразу, но после двух ударов бедром хлипкая деревянная дверь наконец поддаётся. Я переступаю порог, мечтая просто рухнуть на жёсткий, но желанный матрас, и замираю.

Ожидаемая тишина общажной комнаты разбивается о ритмичную поп-музыку и шуршание пакетов.

На соседней кровати, скрестив ноги по-турецки, сидит девушка и ожесточённо воюет с горой вещей. Огненно-рыжая, с копной непослушных пружинистых кудряшек и огромными васильково-голубыми глазами. На ней короткие домашние шорты и обтягивающая майка, которая с трудом сдерживает её невероятно аппетитные формы. Она похожа на ожившую героиню пин-ап плаката.

Заметив меня, она отбрасывает какую-то кофту и, просияв, спрыгивает на пол.

— О, наконец-то! А я уже думала, что меня подселили к призраку, который материализуется только к сессии, — она сгребает меня в неожиданно крепкие объятия, от которых пахнет ванилью и фруктовым шампунем. — Я Майя. Второй курс, дизайн.

— Лера. Эконом, первый, — выдыхаю я, невольно улыбаясь. Сопротивляться её бешеной энергетике просто невозможно.

— Класс! Я у вас с факультета многих знаю. Даже лично декана. Так что дружи со мной, я тебе пригожусь!

Я смеюсь. Так вот как это делается. Со стороны кажется несложно.

— Договорились!

Прохожу к своей половине и стягиваю объёмный кардиган, оставаясь в чёрной рубашке. Случайно ловлю своё отражение в мутном зеркале шкафчика и задерживаюсь.

Рядом с Майей я кажусь себе невыразительной тенью. Русые волнистые волосы стянуты в растрепанный пучок, на бледном лице выделяются только грязно-зелёные глаза (как точно подметил тот царёк) да курносый нос, покрытый бледными веснушками. Ни одного плавного изгиба, одни острые углы и плоскости. У меня никогда не было времени делать из внешности культ. А природа-мать не наградила меня выдающимися формами.

Следующий час пролетает незаметно. Мы разбираем вещи, и Майя трещит без умолку, что позволяет мне, наконец, расслабиться за этот ужасно тяжёлый день.

— Клянусь тебе, Лер, я с понедельника на жёсткой диете, — трагично вздыхает девушка, запихивая джинсы на полку. — Я сегодня весь день питалась только солнечным светом и водой! Но... первый день в универе. Знакомство с соседкой. Стресс нужно заедать, иначе он отложится в морщины.

Я искренне смеюсь, глядя, как её железная воля капитулирует перед пластиковым контейнером, который она торжественно извлекает из-под кровати.

— Та-да-да-да-а-ам! У меня с собой мамины оладушки. Будешь?

— Только если ты будешь моё варенье.

Достаю из сумки пузатую стеклянную банку. На крышке знакомым до боли, аккуратным почерком выведено: «Малиновое. Для моей девочки».

В груди привычно сжимается тёплый, но саднящий комок. Мама. Она осталась в нашем родном городе. Я до последнего порывалась отозвать заявление, когда ей поставили этот проклятый диагноз, но мама впервые в жизни проявила стальную жесткость ко мне. Я должна учиться. А она справится. Я буду почаще приезжать домой. А она справится. Смогу получить достойное образование, устроиться на хорошую подработку. А она справится. Она сильная, мама всегда справляется. И я должна её слушаться. Так я и делаю, перманентно размышляя, правильно ли поступаю.

Спустя десять минут мы сидим на полу, обложившись подушками. Горячий чай обжигает язык, оладушки с малиновым вареньем тают во рту. Эта крошечная комнатка с облезлыми обоями вдруг кажется самым уютным местом на земле.

— Боже, это отвал всего, — стонет Майя, жмурясь. — Ни за что не променяю этот шедевр кулинарии на возможность щеголять в бикини и ослеплять мальчиков отсутствием целлюлита. Кого я обманываю?!

— Май, мне кажется, ты преувеличиваешь. Твоя фигура – мечта многих парней. Зря ты считаешь себя непривлекательной.

Девушка прыскает.

— Скажи это тем кретинам, которые буллили меня в школе. Или тем недоумкам, с которыми я пыталась сроить отношения.

— Мне жаль…

— Фигня! Факт в том, что все хотят Ирину Шейк, а не Дэнни Де Вито на минималках.

Я тоже прыскаю.

— А мне нравится Дэнни Де Вито.

— Это ты. Мы, девушки, любим ушами и душой. Ладно! Даже не пытайся меня переубедить!

— И не собиралась. Это должна сделать не я, — нарочито легко жму плечами, откусывая кусочек. Правда, я бы попыталась ещё, я люблю добиваться понимания своей точки зрения другой стороной. Но только в этом вопросе я вряд ли могу по-настоящему помочь, так как сама никогда не отличалась высокой самооценкой. Мне тоже в себе не нравится… почти всё, и меня также не переубедить.

Ещё через минут пятнадцать после разговора обо всём, Майя переводит тему.

— Ну, рассказывай. Как первый день? Подцепила уже какого-нибудь симпатичного старшекурсника? Меня сегодня не было, а в первый день всегда происходит всё самое интересное.

Кручу в руках тёплую кружку, покрываясь противными мурашками от очередной волны воспоминаний.

— Скорее, подцепила проблем. Сначала ко мне пристала какая-то блондинка с губами на пол-лица из-за столика в столовой. А потом из-за неё я облила кофе одного парня.

Майя округляет глаза в предвкушении классной сплетни.

— Ого! И кто жертва? Он симпатичный?!

— Какой-то Кай, — пожимаю плечами я, промолчав о степени симпатичности. Мне как-то не до оценивания было, но я уже поняла по реакции остальных, что считают его здесь чем-то вроде божества.

Майя давится чаем. Она заходится кашлем, прижимая ладонь к груди, а когда наконец может дышать, смотрит на меня с благоговейным восторгом.

— Да ладно?! — взвизгивает она, и её глаза горят. — Лер, ты издеваешься? Ты в первый же день облила нашего Ледяного королевича?!

Я хмурюсь, не разделяя её энтузиазма. С каждым её восторженным словом невидимый туман в моей голове становится всё плотнее.

— У него что, правда такое дурацкое прозвище?

— Оно не дурацкое, оно офигенное! — Майя машет руками, едва не опрокинув кружку. — Лер, его отец владеет половиной строительного бизнеса в Москве и далеко за её пределами. Северовы неприлично, просто космически богаты. Кай ездит на тачке, которая стоит как всё это общежитие вместе с деканатом. Перед ним преподы на задних лапках ходят. А как он потрясно красив! Ты видела эти глаза? Это же ходячий грех, честное слово. Я на первом курсе так по нему сохла, что даже стихи писала. Стыдоба!

Она весело хихикает, откусывая оладушек, а я чувствую, как внутри расползается липкий мрак. Контраст между этой тёплой комнатой, запахом малины и тем ледяным взглядом, который сверлил меня в столовой, становится слишком резким.

Кай Северов. Надо же. Какое говорящее имя. Родители постарались, чтобы их чадо по всем пунктам был отмороженным.

В мельчайших подробностях вспоминаю его хищную грацию. Его обещание, брошенное мне в лицо. И я даже не сомневаюсь, что это не пыль в глаза. Он на самом деле может травить неугодных ему «тараканов». Для Майи, как и для большинства здесь, он – глянцевая картинка, недосягаемый краш из сплетен. А для меня – реальная угроза. Судя по всему. Такие парни могут поступать плохо. В это я верю.

— И как он отреагировал? — с любопытством допытывается соседка. — Небось, смотрел на тебя своим фирменным взглядом «становись-на-колени-и-моли-о-пощаде», а ты стояла красная, как помидорка, и извинялась?

Делаю судорожный глоток чая и, с секунды две помолчав, отвечаю спокойно.

— Я не извинялась.

Майя замирает. Улыбка медленно сползает с её губ.

— В смысле… совсем не извинялась?

— Совсем. Я намекнула ему, чтобы он держал своих цепных фанаток на поводке, — тихо, но чётко произношу я, глядя в кружку. — Сказала, что мне плевать на него и его внимание. И что, если бы мне пришлось выбирать между ним и полом, я бы выбрала пол.

В комнате повисает такая тишина, что слышно, как за окном гудит сентябрьский ветер.

Майя смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Секунда. Вторая. А потом она вдруг начинает истерически хохотать, заваливаясь на подушки.

— Боже! — сквозь смех выдавливает она, вытирая выступившие слёзы. — Лера, ты просто чудо! Да наверняка ему никто и никогда такого не говорил! Блин, я бы всё отдала, чтобы увидеть его лицо в тот момент!

Она садится ровно и с восхищением, пополам с лёгкой тревогой, смотрит на меня.

— Слушай, у тебя стальные яйца, Романова. Но, — она пододвигает ко мне контейнер с едой, — если ты собираешься воевать с Северовым, тебе срочно нужны углеводы. Ешь.

— Не собираюсь я ни с кем воевать, — бурчу, но оладушек беру, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает от её смеха. Только мучает ещё один вопрос. — Догадываюсь… эту блондинку ты тоже знаешь? Ухоженная такая. Даже чересчур. Но красивая. И очень неуравновешенная.

Майя закатывает глаза, словно я задала наиглупейший вопрос.

— Кто её не знает? Её папа один из главных спонсоров универа и какой-то там крутой продюсер. А сама Диана Малышева, в народе Леди Ди, – актриса, блогер-миллионник, певица… — загибает пальчики, говоря нарочито приторным тоном. — В общем, звезда она у нас с большой буквы «П». Истеричка ещё та. Но парни за ней как зомбированные таскаются. Только без толку. Ди с Северовым встречается. Ну или так думает. Потому что, например, он себя ни в чём не ограничивает, из-за чего у этой сумасшедшей периодически случаются приступы бешенства.

Поднимаю брови и выдыхаю поражённо. Вот это да. Такие страсти я только в сериалах наблюдала. Ну или читала. Как же, оказывается, я скучно жила все эти годы в своём маленьком спокойном городке, где нет звёзд, а богачи живут за стеной и никак не соприкасаются с обычными людьми. Можно мне обратно?

— Да забей ты. Ди только гавкать умеет. А вот от Кая серьёзно пока лучше держись подальше. В прошлом году у нас был скандал. Одна студентка, племянница одного из преподов, заявила об изнасиловании, — заканчивает она зловещим шёпотом, и мои глаза выкатываются от шока.

— Что… он её изнасиловал?!

Майя пожимает плечами.

— Мнения разделились. Одна половина поверила в это, другая была уверена, что его оклеветали. Кай не особо вносил ясность и уж точно не пытался оправдать себя в глазах студентов. Но говорят, что между ними правда что-то было, после чего она подала заявление, сняв синяки на теле в доказательство. Важное уточнение: некоторые студенты утверждали, что девчонка была повёрнута на Кае и жёстко сталкерила его. Конечно, кто-то посчитал это сфальсифицированными слухами почитателей Северова. Но всё равно, обвинения ему так никто и не вынес – повторюсь, Северовы те ещё глыбы, и их так просто не подвинуть, будь твой папа хоть самим ректором. А потом Кай просто вытравил эту девушку из универа.

В голове начинает шуметь от такой информации.

— И что, после такого им продолжают восторгаться? Люди настолько больны?

Майя снова жмёт плечами, хмыкнув.

— Кай был таким безжалостным и громким, что у многих со временем отпали все сомнения насчёт его невиновности. Он хоть и не оправдывался, но был в бешенстве и словно пытался показать той девчонке и всем остальным, что будет с теми, кто ещё посмеет что-то плести против него. Конечно, часть всё ещё верит, что он насильник. Только боятся его до одури, чтобы как-то выразить своё отношение. Остальные верят, что девчонке захотелось отомстить за то, что после секса она стала не более чем использованной резиновой куклой.

— И ты тоже?

— Я знаю, что Кай разве что хлопушкой не пользуется, чтобы отгонять от себя девиц, которые хотят его трахнуть. Не могу представить ситуацию, в которой ему бы пришлось кого-то принудить к сексу с собой. Но предпочту остаться на нейтральной стороне, потому что правду из первых уст я всё равно никогда не узнаю. А чтобы созерцать прекрасное, необязательно во что-то верить! Но ты всё равно, — смеётся она нервно, — держись от него дальше. Сексуального насилия я лично не видела, а вот психологическое – очень даже. От тех, кто переходит ему дорогу, он не оставляет и мокрого места, и это общеизвестный факт.

Сглатываю и вздёргиваю подбородок. Только быстро сдуваюсь и заедаю новую информацию тремя ложками варенья. Благо Майя умеет разрядить атмосферу. Вскоре мы уже снова болтаем о чём-то приятном, не о Кае Северове.

Атмосфера в комнате вновь тёплая и светлая, пахнущая выпечкой и девичьими секретами.

Но когда ночью свет гаснет, и Майя начинает мирно сопеть на соседней кровати, я долго гипнотизирую тёмный потолок. Рациональная часть мозга чётко понимает: Майя может сколько угодно шутить и сглаживать углы, и я могу сколько угодно делать вид, что мне всё равно, но завтрашний день для меня правда может стать проблемой.

Так и быть, я отдам ему деньги за химчистку, а после стану невидимкой. Я буду держаться от Кая Северова и всей их компании так далеко, как только смогу, дабы сохранить свою спокойную жизнь.

Вот только шестое чувство настойчиво шепчет, что я немного опоздала.

Глава 3

Протиснуться сквозь в аудиторию, где сейчас у нас лекция, оказывается той ещё задачей. Меня толкают, кто-то ощутимо прикладывается рюкзаком по плечу, пока я наконец не выныриваю из этого броуновского движения.

Окидываю взглядом помещение и теряюсь.

Слишком много людей. И хоть я запомнила не всех своих одногруппников, но сразу могу сказать, что здесь не только наши. Гул голосов, парней, девушек. Я словно заглянула в копошащийся муравейник. Достаю телефон и нахожу расписание. Ну конечно. Совмещённый семинар по основам кризис-менеджмента с четвёртым курсом.

Сглатываю и оглядываюсь, ища свободное место. В такие моменты я испытываю адскую досаду из-за того, что моя соседка учится не со мной. Насколько бы тогда дышалось легче. Майя – просто потрясающая девушка.

Подмечаю одно место ближе ко входу, но топчусь на месте ещё пару секунд. Парень. Высокий и весьма симпатичный. Взгляд отстранённый и задумчивый. Но выглядит так, словно он один из той элиты, от которой я бы хотела держаться дальше.

Выдыхаю и быстро поднимаюсь ко второму ряду. Плевать. А то и это место упущу. Ему вон до меня вообще дела нет, даже не посмотрел, кто рядом аккуратно устроился. Продолжает бездумно крутить ручку в пальцах и сверлить пространство перед собой.

Ладно.

Пока раскладываю свои вещи на парте, в голове фоном крутятся мысли, не отпускающие меня последние семь дней. Я устроилась на подработку, в кафе неподалёку от университета. Мы с Майей успели поизучать столицу, вырвавшись на прогулки уже целых два раза. Обосновали в комнате свой быт и утвердили расписание уборки и список необходимых покупок на следующий месяц. Я успела заработать уважение и расположение двух преподавателей и один раз до полуночи засидеться в библиотеке за изучением древних фолиантов.

Итак, за эту неделю произошло много всякого. Я почти вошла в этот бешеный ритм. Но ни разу не видела того, кого ожидала. Хоть и слышала о нём много.

Если быть честной с самой собой, парень ведь правда был не виноват, что его окатило моим кофе. Более того, он меня вообще-то поймал, вроде как спас от падения. Разумная часть меня твердила: извинись за испорченную вещь, закрой этот вопрос и спи спокойно.

Но потом я вспоминала его пронизывающий холодом взгляд. Рассказы Майи о той девушке и просто его поведении. И потому каждый новый день только радовалась, что не вижу его в этих стенах. Мой порыв предложить Его Величеству мир, нейтралитет и пару кровных тысяч за химчистку потихоньку сошёл на «нет». И наверное, это к лучшему. Скоро я совсем забуду о том недоразумении, и все мы сможем жить спокойно. А именно – я. Ведь уверена, что мучилась от ожидания и мыслей тут я одна. И это он ещё ничего не сделал.

Я кошусь на соседа по парте с любопытством. Он кажется мне каким-то… безопасным, почему-то напряжение рядом с ним совсем исчезло. И я решаю.

Вздыхаю, прочищаю горло и натягиваю на лицо приветливую улыбку. Нужно учиться быть легче. Заводить знакомства, как нормальные студенты.

— Привет. Давай знакомиться? Я Лера, — произношу я, стараясь звучать непринуждённо, и протягиваю ладошку. Только сразу её одёргиваю, решив, что она слишком влажная от волнения и дрожит.

Парень медленно поворачивает голову. В его карих глазах мелькает лёгкое удивление, а потом его лицо снова становится нечитаемым.

— Марс, — коротко отзывается он и отворачивается.

Что ж… неплохое начало вроде бы? Поелозив на месте, задаю новый вопрос:

— Ты с четвёртого курса?

И тут же краснею, когда парень смотрит на меня как на дуру. Конечно с четвёртого. А с какого ещё, если тут всего два, один из которых мой.

Тут мои попытки обрываются новым гулом голосов. Каждая мышца в моём теле напрягается, ведь это что-то мне напоминает.

И я не ошибаюсь, ведь, посмотрев на вход, вижу причину резкой смены атмосферы. В аудиторию входит он. Нет – ОН. Ледяной король сея университета, как величают его Майя и студенты. Правда так величают, я слышала. В сопровождении своей свиты, блондина и брюнета, чьи лица для меня размываются, стоит мне понять одну простую истину: Он с четвёртого курса, это его группа потеснила нашу, сейчас у нас совместная пара, он не исчез, не переехал в другую страну, не перевёлся в другой университет, он жив, здоров, по-прежнему пышет самоуверенностью и он всё ещё здесь учится, у нас один факультет…

Все взгляды студентов также обращаются ко входу. Шепотки. Приторные улыбки девушек. Особые феромоны, вырабатывающиеся, если в зоне видимости появляется этот человек.

Тёмно-каштановые волосы, чёрная водолазка, подчёркивающая массивную фигуру, бесконечные ноги, расслабленная походка.

К нему подскакивает какой-то парень, жмёт руку, что-то спрашивает. Ещё один парень. Девушка. Они ищут его внимания. Им интересно говорить с ним, улыбаться ему, заискивать. Но со всеми он общается без особой охоты. Отвечает безэмоционально, смотрит равнодушно, иногда слишком холодно. Ему плевать на них, он не старается, понимаю.

Неосознанно замираю, с интересом наблюдая за ним. Смотрю на него неотрывно, анализируя каждую черту лица. Мимику. Он правда похож на монаршую особу, которую утомляет этот бренный мир со всем его наполнением.

Слишком самоуверенный и грубый? В этом нет сомнений. Хладнокровная сволочь, безжалостное чудовище? Вероятность этих его сторон сквозит в каждом движении и взгляде – не подходи ближе, будет больно. С моральной составляющей разобрались. А что насчёт физической?

Смотрю на его крупные ладони, ровные длинные пальцы, широкую грудную клетку, которую, кажется, ничем не пробить. Чётко выделенные скулы, квадратный подбородок, тяжёлая челюсть, нос с небольшой горбинкой. Он не выглядит смазливым мальчиком. У него очень мужская внешность и пугающие глаза. Его облик кричит о силе, агрессии, а взгляд – об остром уме.

Но... способен ли он на физическое насилие над девушкой?

Мои пальцы сильнее вцепляются в бёдра, когда я лихорадочно думаю, мог ли он? Медленно веду взглядом вверх, от его бёдер, плотно обтянутых плотной тканью чёрных джинсов, до стального торса и груди, к крепкой шее и фрагменту татуировки. Змеи? Драконы? Ящерицы? Кто там…

Давлюсь вздохом, когда натыкаюсь на его прямой пронизывающий взгляд. Он смотрит на меня? Мне не кажется? Сколько это длится?!

Тело окатывает кипятком от понимания, что я смотрела на него. Наверное, даже не моргая. Долго. И он это заметил.

Глава 4.

Кай вдруг начинает двигаться прямо к нашему ряду. Так же продолжая пронзать меня насквозь прозрачными глазами. Чувствую, как лёгкие сжимаются, позвоночник вытягивается, но я заставляю себя не опускать взгляд и даже вздёргиваю подбородок. Встречаю этот пронзающий насквозь лёд прямо и открыто.

Ну и что с того, что я смотрела на тебя? Да о тебе столько говорят, что глаза сами прилипают к твоей фигуре, дабы разглядеть, что из этого правда.

Северов останавливается у нашей парты. Его фигура, массивная и тёмная, как накрывшая катастрофа. И я внутренне напрягаюсь от ожидания унижений. Или чем он там ещё любит заниматься в свободное от учёбы время.

— Не думал, что у тебя хватит смелости притащиться сюда, — его голос звучит негромко, даже слишком тихо, но от этого тона, в котором будто ничего живого, в венах стынет кровь. Смотрит на меня так, словно медленно, но верно вытягивает душу. — Но забыл, что иногда смелость граничит со слабоумием. Ты портишь воздух и моё настроение одним своим видом. По-моему, я доступно объяснил, что ближайшее столетие мои глаза не должны видеть твою рожу.

Задохнувшись, я округляю глаза, не веря, что человек правда может говорить такие вещи практически незнакомым людям. Кулаки до пощипывания сжимаются под столом, и я уже открываю рот, чтобы ответить, но…

— Ты же знаешь, меня мало волнует, что ты там думал и пытался объяснить. Можешь выйти сам, если переживаешь за свои глаза.

Я резко закрываю рот, скосив взгляд на соседа. Сейчас на нём куда больше эмоций нежели несколькими минутами ранее. Но всё равно он старается оставаться равнодушным.

Снова смотрю на Кая. Так это не мне было сказано?

Словно в подтверждение, Северов медленно переводит взгляд на Марса, его губы всего на долю секунды изгибаются в холодной усмешке, а потом он делает одно резкое движение и вот его голова уже на уровне моей, а рука до белых костяшек вцепилась в ворот рубашки моего соседа.

Вжимаюсь в спинку скамьи и не дышу, остальные студенты так же с замиранием наблюдают и пытаются расслышать с задних рядов, пока Северов нависает над парнем и буквально замораживает его и глазами, и словами. Спокойно и жутко.

— Ты забываешься. Терпилой я никогда не был, это твой удел. Быть лохом. Прыгать под чужую дудку. Не иметь своего мозга. А теперь пошёл вон, если не хочешь, чтобы я по-настоящему разозлился.

На висках Марса пульсирует венка от того, как его тело напряжено. Стиснув челюсти, он отцепляет от себя руку Северова, не без труда, хоть и такой же здоровый по габаритам, и улыбается через натугу:

— Успокойся. Можешь не стараться ради меня. Я здесь, чтобы учиться. И тебе советую заняться тем же, Кай.

— Что-то мне это напоминает… — переводит леденящий взгляд на меня, усмехнувшись, и выпрямляется.

В мой желудок падает булыжник от такого напоминания, а он продолжает.

— Что ж, это похвальное рвение. Гранит науки и всё такое. Только не плачь слишком горько, если в процессе останешься без зубов.

Что?.. Это угроза? Он это мне или снова…

Тёмная фигура резким порывом проходит в двух сантиметрах от моего плеча, оставляя горький запах свежести, и я не могу повернуть шею, но скашиваю взгляд, пока он совсем не пропадает из зоны видимости. Где-то за моей спиной.

Слышится смех его дружков. Теперь кажется, насмехаются как надо мной, так и над моим соседом.

Который тем временем стискивает челюсти и вновь пытается что-то высмотреть в пространстве перед собой. Как будто в мыслях рассчитывает план месте. Или как минимум кроет Ледяного короля матом. И я его отлично понимаю.

Что между ними? Они в ссоре? Хотя не думаю, что Королевичу нужен повод, чтобы выбрасывать на людей свою агрессию.

С этой минуты моя неприязнь к этому человек увеличивается до небывалых размеров.

Больше я не рискую и не ищу Северова взглядом. А он где-то позади. И почему-то я ощущаю странное покалывание в районе своей макушке ещё до тошноты долго. Но стараюсь абстрагироваться и напоминаю себе, для чего я здесь. Да, чтобы учиться. Чтобы не разочаровать маму. На всё остальное плевать. Всего одна пара. И мы снова будем существовать в разных вселенных, несоприкасающихся друг с другом.

Раздаётся звонок, и в аудиторию, как по волшебству, тут же стремительным шагом заходит преподаватель, небольшого роста старичок с экстремальным зарядом энергии, сгружает папки на стол, суетливо поправляет очки и стучит ладонью по столу.

— Тишина, дети! Итак, для чего, вы думаете, я собрала вас сегодня вместе? А всё потому, что мы запускаем сквозной семестровый проект. Стратегия вывода предприятия из банкротства. Работа в парах. Четвёртый курс выступает в роли топ-менеджмента и стратегов, первый курс – собирает первичную аналитику и работает с документацией. Это ваш допуск к сессии.

По аудитории прокатывается смешанный гул. Я же впадаю в лёгкое замешательство. То есть, какое-то время нам придётся ещё наблюдать четвёртый курс на своих лекциях? И Северова – тоже? У нас симбиоз? Я правильно понимаю?

— Аркадий Ильич, а можно я сам выберу себе пару? Я люблю симпатичных первокурсниц. Клянусь, я научу её и анализу, и тому, как выходить из кризиса. Практикой не обделю! — выкрикивает какой-то парень.

И когда я оборачиваюсь, сразу становится понятно, кто смог себе такое позволить. Блондин с татуировкой на пол-лица, друг Царевича Кая. Аудитория тонет в смешках и шёпоте. Девушки смущённо-игриво хихикают. Но есть и такие, как я, кто не разделяет подобного пошлого веселья.

— Кхм-кхм! Пары назначаю я сам, — отрезает препод, возмущённо взглянув на парня. — А вам, Лебедев, я принципиально поставлю в пару молодого человека… Лисицина Ивана. Очень сообразительного молодого человека, должен сказать. Вам повезло.

— Ну, Аркадий Ильич!

— А-ха-ха! — конский смех катится по задним рядам.

Неподалёку от них краснеет мой одногруппник. Он тоже явно не в восторге от такого партнёра, да и внимания.

— Смотри, лебедёнок, Лисичкина практикой не обдели!

— Пошёл на хер!

— Тишина! — прикрикивает преподаватель, гул голосов и смех тут же стихает, и я облегчённо выдыхаю. Как же я не ценила покой на наших лекциях. Четвёртый курс – чистые неандертальцы, у которых на уме всё что угодно, но только не учёба. — Идём дальше по списку… Колосов… Аркадьева… Мастеров… Северов…

— Аркадий Ильич, — тихий голос с галёрки в какой-то момент перебивает преподавателя на полуслове. И моё тело стынет от плохого предчувствия. Догадываюсь, когда этот человек появляется или открывает рот, ничего хорошего не жди.

— Да, Северов? — препод поднимает взгляд от ноутбука, и я слышу в его голосе полутон… уважения?!

— Я уже выбрал себе аналитика.

— Вот как? И кого же?

— Эй! Так нечестно! Почему ему можно, а мне нельзя?! — возмущается Лебедев, на что Кай с усмешкой смотрит на своего друга.

Похоже, я знаю ответ. Потому что Он – Царь, Бог, Пуп земли. И как бы прискорбно это ни было, мир правда вращается вокруг таких личностей.

— Потому что Северов, в отличии от вас, Лебедев, уже доказал свой уровень профессионализма и ответственности. А своим лучшим ученикам я привык идти навстречу, — ничуть не смутившись явного фаворитизма, отвечает Аркадий Ильим. Внутри меня всё переворачивается от его слов. Лучший ученик? Но чему я удивляюсь? Конечно, Ледяной король лучший во всём. Априори это делает с ним его фамилия и статус. Уверена, собственных заслуг там – пшик. — Ну так, Кай? Кто, по-твоему, был бы способен составить тебе пару?

— Вон та, — говорит он, но я не слышу его равнодушного, но насмешливого тона, так как увязаю в собственных мыслях насчёт несправедливости Вселенной. — Грязноглазая со второго ряда. Та, что с гнездом на голове.

Аудитория странно затихает, и я начинаю оглядываться. И когда натыкаюсь на прямой взгляд преподавателя в мой адрес, вздрагиваю.

Что?..

— Что?.. — выдыхаю поражённо, не в силах поверить, что он правда говорил обо мне.

Нет, нет, нет. Не может быть. Он же должен унижать меня. Травить. Или что-то в этом духе. Но совместный проект? Гнездо на голове? Для чего? Почему я? Что он задумал?!

На автомате моя рука тянется к макушке, где накануне я завернула култышку и заколола её карандашом, и слышу, что аудитория наполняется смешками и новой волной шёпота.

Стыд и злость обжигает мне лицо. Не успев обдумать, вскакиваю с места, сначала оборачиваюсь на задние ряды, где расслабленно восседает Царь, а потом с мольбой смотрю на преподавателя.

— Аркадий Ильич, — мой голос звучит пискляво, жалко, дрожит от шока, но я говорю скороговоркой. — Я категорически отказываюсь работать с этим человеком. Проект требует академического подхода, а не раздутого эго и попыток самоутвердиться за счёт первокурсников… Пожалуйста, прошу вас, назначьте мне любого другого напарника.

Шепотки громче. Кто-то откровенно смеётся. Девушки из нашей группы завистливо прожигают меня глазами. С четвёртого – мысленно четвертуют.

Аркадий Ильич не успевает что-то ответить. Снова звучит бархатный спокойный голос, полный скрытой насмешки и предвкушения маньяка.

— Аркадий Ильич, вы же сами просили нас поработать с кризисными активами. У первокурсницы явный кризис компетенций, переизбыток эмоций и проблемы с субординацией, — Кай делает крошечную паузу, издевательскую. — Считаю своим долгом научить её работать в стрессовых условиях. Воспринимайте это как мой личный вклад в благотворительный фонд факультета.

Друзья Северова начинают откровенно смеяться.

— О-о-о, девочка, да ты попала!

— Грязноглазка, земля тебе пухом!

— Повезло же тебе с напарничком, если выживешь – лично награжу медалью!

— Что вы несёте?! Да идиотке повезло, что Кай согласился возиться с ней, а она ещё рот свой раскрывает, — выплёвывает злобно какая-то блондинка рядом с Северовым.

Оборачиваюсь и в злом непонимании смотрю только на одного конкретного парня. Он же – смотрит в ответ, не отрываясь и не испытывая ни капли эмоций по этому поводу. Словно жирный тарантул наблюдает, как бедная муха попала в его сети. Ещё пытается жужжать, суетиться, но он-то знает, что всё это без толку, скоро он ей отужинает.

— Тишина в аудитории! — преподаватель хлопает ладонью по столу, в очередной раз призывая к порядку. Он переводит взгляд на меня, и в его глазах нет ни капли сочувствия. Лишь… воодушевление? — Романова, садитесь. Карина права, хоть и выразила свою мысль непозволительно грубо. Вам невероятно повезло, что один из лучших студентов потока согласился тратить на вас своё время. Возражения не принимаются, пара утверждена. Следующие: Соколова и Марков…

Я медленно опускаюсь на стул, пытаясь переварить произошедшее. И даже любопытного взгляда соседа не замечаю. Воздух застревает в горле дышать не могу от осознания. Преподаватель только что связал меня с главным тираном университета. Кай выбрал меня не просто так. Он собирается уничтожить меня легальным путём. Ведь от него теперь зависит моя стипендия. То, зачем я здесь.

Пытаюсь сконцентрироваться на дальнейшей речи преподавателя. Далее также не все согласны со своими парами, но вряд ли это может быть хуже, чем моя ситуация. До конца пары я всё же сижу ни жива ни мертва, плохо воспринимая как важную информацию, так и дурацкие шутки с задних рядов.

Как только звучит спасительный звонок, я сгребаю вещи в рюкзак и вылетаю из аудитории в числе первых. Не оборачиваюсь и не торможу. Выбегаю в коридор, лавируя между студентами.

Успокойся, Лера. Дыши. Это просто проект. Ты выполнишь свою часть, согласуешь с ним, защитишь проект и забудешь об этом как о страшном сне. Он ничего тебе не сделает. Ты пришла сюда учиться, и ни что не собьёт тебя с пути…

Так я почти дохожу до уголка с аппаратами с кофе.

Но внезапно чья-то рука жёстко перехватывает моё запястье. Меня дёргают с силой в сторону, и на мгновение моя душа покидает тело, так как я представляю только одного человека, наглость и грубость которого переходят все границы.

Марс

Глава 5

Напрягаюсь, ожидая чего угодно и от конкретного человека, но не этого.

— Лер! Просто офигеть! — оглушает меня девичий писк.

Резко распахиваю глаза. Никакого Северова. Передо мной Майя. Её рыжие кудри растрепались, а голубые глаза сияют нездоровым блеском.

— Господи, ты чего так меня хватаешь?! — выдыхаю я, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Я же думала, что это Северов. Чуть не скончалась от разрыва аорты.

— Да плевать на аорту, ты послушай! — она трясёт меня за плечи, вообще не замечая моего предынфарктного состояния. — Меня только что позвал на вечеринку один парень! Такой охренительно симпатичный, Лер! Он оплатил мой кофе у аппарата и сказал, что я милая и забавная, представляешь? До сих пор отойти не могу…

— Парень? Кофе? На вечеринку? — глупо переспрашиваю, не успевая за её ходом мысли.

Майя быстро кивает.

— Ага. И знаешь, где будет эта самая тусовка? В загородном коттедже Северова! Блин, да я ещё с того года мечтала туда попасть! Говорят, туда вход только по личному распоряжению Кая. Мне просто не верится! Каждый студент хотя бы раз в жизни должен там побывать. Ты ведь со мной?!

Моё сердце, только начавшее успокаиваться, снова ухает вниз.

— Нет, — отрезаю я, делая шаг назад и высвобождаясь из её хватки. — Я в принципе не любитель шумных сборищ, а тут ещё и в логове этого тирана. Увольте.

— Лер, ну пожалуйста! — Майя тут же складывает ладони молящим жестом. — Это же просто тихая частная вечеринка. Лер, ну давай, а? Как я без тебя пойду?

— Со мной тебе будет только хуже, — мрачно обещаю я. — На данный момент я худшая для тебя компания для похода на его вечеринку, Май. Потому что ваш драгоценный Северов всё-таки сделал целью отравить мою жизнь. Только что он выбрал меня в напарницы по семестровому проекту. Специально. Чтобы устроить мне персональный филиал ада на земле. И при всех на лекции назвал грязноглазой с гнездом на голове.

Сама не замечаю, как в голосе проступает обида. Как будто такие слова из уст Королевича что-то удивительное. Я же уже выяснила, что грязный язык для него – часть религии, и из его рта априори не может идти что-то нормальное и адекватное.

Улыбка Майи медленно сползает. Она приоткрывает рот, переваривая информацию.

— Да ладно… — тянет она, и в её голосе проскальзывает сочувствие. Не очень натуральное. И уже через секунду уголки её губ дёргаются в улыбке. — Прости, Лер, я правда соболезную твоей нервной системе, но… это же Северов, понимаешь? Каким бы мудаком он ни был, а совместный проект с ним приравнивается к выигрышу в лотерее. И если ты придёшь на вечеринку, будет шанс с ним подружиться!

Не могу удержаться от закатывания глаз, хотя сама всегда считала этот жест неприемлемой грубостью в беседе с человеком. Но проанализировать то, какие метаморфозы потерпело моё поведение с поступлением в университет, пока не получается. Майя сама только недавно рассказывала мне, какой он страшный и ужасный, а теперь говорит о каком-то выигрыше в лотерее.

— Для кого? Для тех, кто хочет его компании. А я не хочу. Да меня тошнит от одного представления, что придётся с ним что-то обсуждать. И вряд ли он резко вспомнит о том, что всё это ради учёбы. Испортит нашу работу, замучает меня до смерти. Ему-то что? А у меня от этого проекта будет зависеть жизнь… в общем, нет, я ни ногой на его территорию. Чем меньше мы соприкасаемся, тем лучше для меня. Боюсь, наговорю лишнего, и всё станет ещё хуже.

Майя грустно вздыхает.

— Тоже верно. Ладно, ты кремень. Любая бы на твоём месте прыгала от счастья, даже ханжа обыкновенная, равнодушная к мальчикам. Но не ты, я поняла, — она поправляет лямку моего рюкзака. И я не знаю, воспринимать её слова как комплимент или же шпильку мне в глаз. — Прорвёмся. Если что, задействуем мои связи. А пока иди и думай над тем, как сделать этот проект с наименьшими потерями. Встретимся на обеде!

***

Следующие несколько дней сливаются в один бесконечный, выматывающий марафон. Я пытаюсь жонглировать лекциями, конспектами и вечерними сменами в кафе.

В среду вечером, когда я убирала чашки со столика у окна, колокольчик на двери звякнул, впуская в зал терпкий аромат женского парфюма. Диана Малышева в компании своих вечных фрейлин. И это было странно, ведь наше кафе не подавало устрицы и безглютеновые десерты.

Она заметила меня почти сразу в этом небольшом уютном зале. Её брови взлетели вверх, а на накрашенных губах расцвела плотоядная улыбка. И когда я подошла к их столику, чтобы принять заказ, Ди не заставила яд ждать.

— О, девочки, вы только посмотрите. А я-то думала, чем это воняет наша языкастая мышь. Оказывается, столовкой и грязной посудой, — мягко рассмеялась она, оглядываясь на своих подружек, и те тут же её поддержали. — Сделай мне матча-латте на кокосовом. И постарайся не залить мою чашку своими слезами. Ну и не облить меня. Говорят, ты ещё та криворучка. В отличии от Кая, я заставлю платить тебя не только позором, но и деньгами, которых у тебя нет.

Я спокойно вбила в планшет заказ и, подняв голову, выдавила из себя скупую дежурную улыбку. Как остроумно.

— Постараюсь, чтобы в вашей чашке был исключительно матча-латте и ни капли моего биоматериала. Что-то ещё?

Диана скривилась в отвращении, а её подружки, подражая тону самой Малышевой, дополнили заказ.

— Заказ будет готов через пятнадцать минут. Приятного ожидания.

Я уже хотела развернуться, но Королева улья сузила глаза и тихо прошипела, словно расслышала в моём тоне издёвку, хотя эту базовую фразу я говорила всем посетителям.

— Ты нарываешься, обслуга. Думаешь, если Кай решил сделать из тебя посмешище на глазах у всего факультета, ты получила право открывать рот? Только попробуй как-то не так посмотреть на него во время вашего совместного проекта. Я обо всём узнаю. Узнаю и мокрого места от тебя не оставлю, ты поняла?

Ну, конечно. Вот зачем она здесь. Должно быть, это настолько унизительно – бегать за девушками, которые хоть как-то соприкасаются с жизнью её парня, и угрожать им, что мне её стало даже жаль. А я уверена, я не первая, кого она решила «предупредить».

— Я была бы счастлива, если бы ты отговорила своего парня от этой идеи в принципе. Но жаль, что он не послушает тебя. У меня вообще сложилось ощущение, что он ни во что тебя не ставит, как и других девушек. И меня разве что могут только оскорбить твои предположения касаемо моего интереса к нему. Я не хочу смотреть на эгоцентричных тиранов, я хочу их препарировать. Как лягушек. Чтобы узнать, гниёт только снаружи или изнутри тоже.

— Что ты!..

— Фу-у, — протянула брюнетка, одна из подружек, обрывая задохнувшуюся от гнева девушку. Вторая тоже поморщилась. — Я уже ничего не хочу. Пошли отсюда, Ди. Я говорила, что не надо сюда идти!

— Больная идиотка, — выплюнула сама Диана, и они с подружками быстро вышли из кафе.

Я только успела кинуть напоследок удивлённо:

— Так заказ отменяется?

Принимая следующий заказ, я поймала себя на мысли, что они с Северовым подходят друг другу просто фантастически. Как два идеально отполированных лезвия секатора. Красивые, блестящие, и существуют только для того, чтобы откусывать головы всем, кто тянется к солнцу чуть выше положенного. Ну и ещё потому что оба неадекватны в своём восприятии.

***

Майя тем временем не оставляла попыток затащить меня на эту вечеринку. Её уговоры стали нашим ежедневным общажным ритуалом.

Во вторник вечером, свесившись с кровати головой вниз, она давила на святое, по её мнению.

— Лер, там будут все самые классные парни универа. Хватит тухнуть за конспектами! Тебе нужно просто расслабиться, выпить чего-нибудь вкусного и потанцевать, пока мы не превратились в двух пыльных старых дев!

— Я лучше побуду пыльной девой с зачётом по макроэкономике, спасибо.

В среду утром в ход пошёл гастрономический аргумент. Майя ходила за мной с зубной щёткой во рту и вещала:

— Они заказывают гору еды из лучших ресторанов! Там будет огромный шведский стол, наши животы не простят нам этого упущения. Мы бедные студенты, Лер, наш предел – это сосиски по акции и лапша быстрого приготовления. Мой желудок скоро забудет, как на вкус нормальная еда. Пошли хотя бы ради пиццы!

В четверг начался откровенный шантаж. Она преградила мне путь к двери, сжимая в руках губку для посуды.

— Я буду мыть нашу комнату целый месяц. И полы, и окна. Я даже вычищу ту полку в холодильнике, к которой все боятся прикасаться! Сама!

— Май, ты свою собственную кружку с понедельника не мыла, — со вздохом обошла я её. — Смирись. Я не поеду.

Я держала оборону как могла. У меня была проблема посерьёзнее вечеринок. Мне нужно было обсудить проект.

***

Дважды за эту неделю я пыталась поговорить с Каем. И дважды это оборачивалось катастрофой.

Первая моя попытка состоялась в столовой. Когда я зашла, а он уже выходил, видимо, решив, что сегодня столовая с её пюре и котлетой – не его уровня заведение.

— Кай, нам нужно определиться с концепцией предпри… — начала я, но…

Он даже не повернул головы. Просто вышел из столовой, как будто я была прозрачным пятном на обоях. А я подумала, что не побежала бы за ним, даже если моё отчаяние станцевало чечётку на костях моей гордости.

Второй раз я увидела его в главном холле в четверг после пар. Он был один, и я решила, что это просто отличная возможность, чтобы пытаться говорить с ним по-человечески. Терпение было на исходе, а под насмешки его друзей я бы вряд ли смогла выразить свои мысли без агрессии.

Сделала глубокий вдох, догнала широким шагом и решительно встала прямо на его пути. Ему пришлось остановиться, чтобы не снести меня.

Он замер. Медленно опустил на меня свой фирменный вымораживающий взгляд. Вблизи его тёмно-каштановые волосы казались почти чёрными, а глаза – двумя кусками тёмного льда. От него по-прежнему пахло горьким льдом и тем, что выводило меня за доли секунды. Издевательским равнодушием.

— Кай, давай обсудим наш проект, — начала я без приветствий, стараясь говорить твёрдо, хотя от напряжения и его давящей энергетики мне очень хотелось зажмуриться и растереть плечи, потому что кожу в этих местах словно сводило из-за его близкого нахождения. — Нам нужно составить план, выбрать сферу, обсудить стратегию. Я тоже не горю желанием общаться с тобой, но ты сам выбрал меня в пару, а теперь бегаешь от меня! Не знаю, что ты задумал, но если мы не выполним этот проект, плохо будет нам обоим.

Конечно, тут я преувеличила, потому что плохо будет мне одной, как ни крути, и он наверняка это отлично понимал.

Кай молчал, разглядывая меня с ленивым любопытством, словно слюну под микроскопом. А потом приподнял брови и усмехнулся. И почему его усмешки всегда настолько наиграны, что нагоняют лишь жути. Этот человек вообще умеет искренне смеяться? Не похоже, чтобы его правда веселило чужое замешательство или стыд. Нет, это не веселье, это скука и пресыщенность.

— Бегаю от тебя? По-моему, кто-то думает, что мир вертится вокруг него. Мой мир*. Правильно, разочарую тебя. А теперь – уйди с дороги, грязноглазая и надоедливая, у меня нет времени на твоё нытьё.

Он уже сделал полушаг в сторону, но я опередила его и снова встала на его пути. Ещё ближе. Наверное, мне показалось, что так мои слова воспримутся… просто воспримутся. О чём тут же пожалела, ведь чуть не задохнулась его запахом, который словно схватил меня за горло.