Read the book: «Двойной Джарет, или Синица в руках»

Font::

О конкурсе

Первый Конкурс Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков был объявлен в ноябре 2007 года по инициативе Российского Фонда Культуры и Совета по детской книге России. Тогда Конкурс задумывался как разовый проект, как подарок, приуроченный к 95-летию Сергея Михалкова и 40-летию возглавляемой им Российской национальной секции в Международном совете по детской книге. В качестве девиза была выбрана фраза классика: «Просто поговорим о жизни. Я расскажу тебе, что это такое». Сам Михалков стал почетным председателем жюри Конкурса, а возглавила работу жюри известная детская писательница Ирина Токмакова.

В августе 2009 года С. В. Михалков ушел из жизни. В память о нем было решено проводить конкурсы регулярно, что происходит до настоящего времени. Каждые два года жюри рассматривает от 300 до 600 рукописей. В 2009 году, на втором Конкурсе, был выбран и постоянный девиз. Им стало выражение Сергея Михалкова: «Сегодня – дети, завтра – народ».

В 2024 году подведены итоги уже девятого Конкурса.

Отправить свою рукопись на Конкурс может любой совершеннолетний автор, пишущий для подростков на русском языке. Судят присланные произведения два состава жюри: взрослое и детское, состоящее из 12 подростков в возрасте от 12 до 16 лет. Лауреатами становятся 13 авторов лучших работ. Три лауреата Конкурса получают денежную премию.

Эти рукописи можно смело назвать показателем современного литературного процесса в его подростковом «секторе». Их отличает актуальность и острота тем (отношения в семье, поиск своего места в жизни, проблемы школы и улицы, человечность и равнодушие взрослых и детей, первая любовь и многие другие), жизнеутверждающие развязки, поддержание традиционных культурных и семейных ценностей. Центральной проблемой многих произведений является нравственный облик современного подростка.

С 2014 года издательство «Детская литература» начало выпуск серии книг «Лауреаты Международного конкурса имени Сергея Михалкова». В ней публикуются произведения, вошедшие в шорт-листы кон курсов. К концу 2024 года в серии издано более 70 книг, в том числе повести и романы лауреатов восьмого Конкурса. Эти книги помогут читателям-подросткам открыть для себя новых современных талантливых авторов.

Книги серии нашли живой читательский отклик. Ими интересуются как подростки, так и родители, педагоги, библиотекари. В 2015 году издательство «Детская литература» стало победителем ежегодного конкурса ассоциации книгоиздателей «Лучшие книги года 2014» в номинации «Лучшая книга для детей и юношества» именно за эту серию. В 2023 году серия книг вошла в пятерку номинантов новой «Национальной премии в области детской и подростковой литературы» в номинации «Лучший издательский проект».

Глава 1
Катастрофа

Зоя ворвалась домой, порывисто швырнула в угол рюкзак и стянула с плеч любимую косуху. Странно, но сейчас неимоверно бесила даже она. Сбросив ботинки, девушка ринулась на кухню, сжимая в руках потрепанную тетрадь. Схватила спички, старую кастрюлю и выскочила на балкон. Здесь она открыла настежь все окна и устало рухнула на древний табурет.

– Проклятый день! Проклятая тетрадь! А я – беспросветная идиотка, – прошипела Зоя, ставя кастрюлю на пол.

Она всегда посмеивалась над сентиментальными дурочками, которые все свои тайны выбалтывают предательницам-подружкам или тупо записывают в дневник. Что ж, в свои шестнадцать лет она могла похвастаться и тем и другим. А значит, вполне обоснованно пополняла ряды этих наивных куриц.

На коленях Зои сейчас лежала тетрадь в бордовой обложке, в клеточку, 96 листов. И все они были исписаны убористым девичьим почерком.

Кто ее дернул завести дневник, она и сама не знала. Может, насмотрелась кино или начиталась заумных психологов, но тогда, в 9-м классе, эта идея казалась блестящей. Тетрадь стала ее слушателем, поскольку все те, кого она заменила, оказались далеко. Кто в прямом смысле, кто в переносном. Но об этом Зоя вспоминать не любила. Отвратительное было время, чего уж.

Помимо странных рассуждений о жизни и «жутких» тайн тетрадь содержала несколько коротких рассказов, переводы любимых песен и даже стихи собственного сочинения. Вот их-то сегодня и прочитал на весь класс гундосый урод Карпов. Ржал он при этом так, что стекла тряслись. Конечно, Зоя держала лицо, хоть ей как никогда хотелось вцепиться в сальные патлы этого клоуна. Но попытаться сделать вид, что она не имеет никакого отношения к написанному, стоило. И ведь почти получилось! Одноклассники погудели и успокоились. Но не Карпов. Отпихнув Зою, он выбежал в коридор и умчался с дневником в мужской туалет. Бежать за ним не позволяла гордость. Оставалось надеяться, что он банально не успеет выискать в этой бездне листов что-то тайное.

Но, по закону жанра, этот дебил наткнулся на самую гадкую страницу дневника. Ту, где дурочка Зоя рассказывала о своей первой любви. От воспоминаний, что было дальше, хотелось рычать и биться головой об стенку. Зачем, зачем она это писала? Зачем потащила в школу? Видите ли, хотелось подправить один из переводов. Вырвала бы лист и правила. Зоя завыла и уткнулась носом в ладони.

– Ду-у-ура! Тупая идиотка!

Она принялась рвать дневник в клочья, бросая истерзанные страницы в кастрюлю. Когда осталась одна обложка, девушка подожгла листы и уставилась на огонь немигающим взглядом. А ведь он наверняка сфотографировал ту историю. Пришел в класс не сразу, опоздал. Надо было наплевать на гордость и вломиться в туалет. Да, их там было четверо, Карпов и дружки, но ярости у Зои хватило бы на всех! Вот же она тормоз!

Но что теперь горевать? В принципе, одноклассники не удивились, когда на следующей перемене Карпов поведал всем душещипательную историю самого страшного позора Зои Синицыной. Она всегда была одиночкой, чего отчасти добилась сама. Никогда не имела популярности, поэтому сегодняшние откровения – всего лишь очередной штрих к образу дикой, ненормальной девицы, какой ее считали в классе. Зоя хорошо училась, но списывать не давала, за что ее не любили. Как же, ботанша и зазнайка. Учителя ее уважали, спускали с рук и странную манеру одеваться, и частые стычки с одноклассниками. Знали, что на районной олимпиаде Зоя не подведет. Кто-то даже считал ее вундеркиндом и гением, а тем, как известно, прощалось многое.

Правда, одноклассники были совсем другого мнения. Конечно, открытой травли не начинали, но и от мелких пакостей не удерживались. А Зоя будто не замечала. С улыбкой снимала свои кеды с люстры в раздевалке, молча застирывала пятна на джинсах, закрывала синяки рукавами водолазки. Спуску не давала, но мало кто догадывался, что эта молчаливая миниатюрная девочка может от души врезать кулаком в нос сáмому здоровенному из парней в классе, Карпову.

Невеселые мысли спугнуло треньканье телефона. А вот и он. Зоя дрожащими руками прошла по ссылке от Карпова, оказавшись на странице школьного чата «Подслушано. Школа № 4». В виде главной новости там пестрели фотографии страниц, которые сейчас тлели в кастрюле. Тех самых страниц, где глупая Зоя в красках описывала глубину своих чувств по отношению к мужу собственной тетки, а по совместительству их учителю истории Льву Сергеевичу.

Но не это было самым ужасным. Спустя секунду под новостью появилась ссылка на страницу Зои Синицыной в соцсети. Горло сковал спазм, из глаз брызнули злые слезы. Девушка сползла с табуретки на пол и сжалась в углу балкона. Как жить дальше? Что будет, если это увидит он?

Глава 2
Виртуальный герой

Комментарии росли в геометрической прогрессии. Одни просто ржали над «тупой малолеткой», другие пытались понять, кто она (на странице Зои личных фото не было), а вот третьи… Третьи не стеснялись писать гадости ей в личку, яростно возмущаясь, как она посмела посягнуть на «самого кавайного учителя». Соперницы негодовали, называя Зою разными неприличными словами. Когда количество подобных писем превысило сотню, Синицына удалила свою страницу и убрала телефон в ящик стола. Как ни строила из себя непрошибаемую, а на душе делалось все гаже. Хорошо, из текста толком непонятно, что Лев Сергеевич не только ее учитель. От своей первой любви Зоя уже благополучно избавилась, но шутки на сборищах родни на эту тему раз в год все же проскальзывали. Повезло, что сам предмет ее неразделенной любви оказался человеком достойным и никак не реагировал на все это.

В принципе, многие девицы влюбляются в симпатичных молодых учителей, это не ново. В их школе девичьи восторги распределялись между историком, жертвой которого пала неокрепшая психика Зои, и физруком, вчерашним выпускником их же школы. Некоторым особо привередливым нравился еще трудовик – мужчина солидный и суровый. Других представителей школьного педсостава девушки не жаловали. Что тощий очкарик-информатик, что толстенький женоподобный биолог понравиться могли совсем уж ненормальным, таким как Синицына или Чащина. Поэтому-то общественность и вознегодовала, когда открылось, что «Зойка-землеройка», или «хипующая Клюшка», как ласково звали ее в параллели, удумала посягнуть на великолепного Льва Сергеевича.

Зоя захандрила. Как идти в школу? Допустим, сам историк не станет читать новости в столь сомнительном сообществе. Хоть дядя Лёва и был в курсе ее увлечения, но как-то не хотелось знакомить его с подробностями своей детской дурости.

Синицына доподлинно знала, что секретарь директора, Лариса Васильевна (разумеется, нежно прозванная в народе Крысой Васильевной), постоянно серфила соцсети на предмет высказываний о школе и докладывала кому следует. Но вряд ли директор станет вызывать к себе одну из лучших учениц 10-го класса и отчитывать. В конце концов, всегда можно наврать, что она писала рассказ. Или вообще смело признаться в своих чувствах и сказать, что она их уже переросла.

Но остальные ученики, особенно одноклассники, не упустят возможности постебаться над «чокнутой Синицей». Ах, как же хотелось отмотать время назад! Но лучшие умы человечества – о горе! – как ни бились, так и не выдумали пресловутой машины времени. В сложившейся ситуации не имело смысла предаваться самобичеванию. От этого Зоя себя отучила еще тогда, два года назад. А вот отомстить уроду Карпову было делом чести, первостепенной задачей. Ладно, в классе ее опозорил, но зачем посылать фото в «Подслушано»? А ведь они наверняка остались в его телефоне… Очевидно, что надо изъять проклятый гаджет и стереть весь компромат. Зоя уныло побрела в начальную школу за братом. Печаль печалью, а обязанности никто не отменял.

Лёнька возился в школе дольше обычного, на улице заморосил дождь: казалось, сегодня всё против несчастной Зои. Еще и Ян не отвечал на письма, а она отправила, наверное, с десяток. В ожидании братца Синицына не удержалась и снова зашла в «Подслушано». Только с другой страницы. Завела она ее давно, именно здесь Зоя собирала любимую музыку и фильмы, а также общалась с несколькими Интернет-друзьями. Естественно, вся информация о ней тут была скрыта. Мало кто знал, что она школьница. Остальные, скорее всего, думали, что Король Джарет¹ – а именно так назвала себя Синицына – какой-нибудь студент, фанат Дэвида Боуи и «Лабиринта». Несомненно, последнее было правдой.

Музыкой Боуи Зоя увлеклась с легкой руки отца. Она звучала в ее голове саундтреком к воспоминаниям детства и счастливым годам их семьи. Сейчас больше не осталось ни счастья, ни семьи, ни детства. Лишь та самая музыка, которая значила для Зои очень многое.

Вооружившись наушниками с бодрыми ритмами «Alladin Sane»², Синицына отважно вошла в общешкольный чат. Комментов под новостью о ней стало больше двухсот. Зоя вздохнула и отправила ссылку на это безобразие Яну. Среди комментирующих был весь класс, надо же!

Света Красопетка Петрова: А наша Синица жжот! Не ожидала!
Калинин Стас: LOL.
Серёга Круть: А-ха-ха, он же ее родственник, не?
Света Красопетка Петрова: ***, так она извращенка!

Зоя с силой зажмурилась и стала считать до тридцати. Вот и началось!

В это время в обсуждение влезли какие-то левые персонажи. Они тоже смеялись и пытались понять, кто такая эта Синицына и как ее найти. Собственная популярность пугала. Один из комментариев заинтересовал Зою особо.

Тот самый Джаред: А чё, никто тупо не догоняет, что деваха шутит? Кто станет писать так откровенно? А вы все и повелись! 😆

Бравые однокласснички тут же кинулись на героя, объясняя, что это он туп и не догоняет. А вот они знают «эту овцу» полжизни. И да, она серьезно.

Развеселый Джаред (какой же чудесный ник!) продолжал потешаться над «стадом ограниченных болванов», да так изысканно, что Зоя признала в нем своего личного героя. Она тут же зашла на его страницу. Но тут Синицыну ждало разочарование: парень явно имел в виду не того Джареда, что она.

За это время в дискуссию вступил Ян, поддержавший идею внезапного героя. А потом эти двое разошлись не на шутку.

Половинчатый Янус: Гоголь на самом деле является Чичиковым, обутым в черевички, Вакулой и Тарасом Бульбой, а заодно мертвыми душами и Вием. Ведь писать можно только о себе.
Тот самый Джаред: Пушкин на самом деле является Гринёвым, Пугачёвым, заячьим тулупом, арапом Петра, станционным смотрителем и капитанской дочкой (но это не точно). Ведь писать можно только о себе.

И так далее. Постепенно к веселью примкнуло множество людей, в итоге первоначальная тема оказалась погребена и забыта. Зоя не верила своему счастью. Яна хотелось расцеловать, Джареда тоже. Узнать бы, кто это. Явно ведь из их школы. Зоя также вступила в дискуссию, обогатив ее раскрытием личности Ремарка и Конан Дойля, поскольку русских классиков к тому моменту уже расхватали. А после дерзнула написать лично Джареду, лаконично возвестив, что «он крут».

Тот самый Джаред не ответил, хоть письмо и прочитал. Зато Ян в личной переписке засы́пал Зою шутками об одноклассниках. Когда он учился в их школе, над Зоей не то что не смеялись, смотреть в ее сторону косо не смели.

Король Джарет: Как без тебя плохо!
Половинчатый Янус: Аналогично. Крепись, старушка, пока нам суждено жить в разлуке.
Король Джарет: Сам ты старушка! Тем более ты старше.
Половинчатый Янус: Вот и говорю на правах старшего: крепись. Не слушай всяких придурков, а то небось сидишь и кусаешь нижнюю губу, теребя край толстовки.

Зоя отдернула руку от толстовки и потерла искусанную губу. Иногда казалось, что он прячется за углом и смотрит на нее. Она и сама не сомневалась, что сейчас парень наверняка криво ухмыляется, покручивая печатку на среднем пальце. Как же несправедливо, что они не вместе!

Половинчатый Янус: Эй, не вздумай киснуть! Морщины будут. Замуж не возьмут.
Король Джарет: Меня и так не возьмут. Успокойся. Буду старой девой, распугивающей твоих поклонниц.

На это Ян ожидаемо осы́пал ее смайликами и слинял. Не любил разговоры о поклонницах, пусть и в шутку. Видимо, и там, в далекой Ирландии, куда они уехали с отцом два года назад, нашелся десяток-другой неравнодушных девиц. Хотя кто устоит перед таким красавцем? Ян просто идеален, в отличие от нее, как ни прискорбно это признавать.

– Зоечка! – ликующе закричали, обнимая ее за талию.

Лёнька улыбался полубеззубым ртом и подпрыгивал на месте. Не ребенок, а батарейка. На его фоне Зоя ощутила себя старухой.

– Пойдем скорее, тебе же в бассейн! – поторопила веселого первоклашку суровая сестра. Жизнь налаживалась.

Глава 3
Ссылка

– Паштет, ты чего примолк? – хмыкнул смартфон голосом Герыча. – Как там новая хата? А чё за место? Там хоть есть многоэтажки? – Голос друга сочился ехидством.

– Нет, одни бараки и хрущевки, – зло сплюнул Паша, застыв у окна с телефоном в руках. Новое место жительства наводило на него лютую тоску. Поэтому веселые подколы Герыча скорее злили. – Все, адьос, не до тебя сейчас…

И как вышло, что он, ученик престижной столичной школы, сын влиятельного человека, оказался в этой тухлой дыре? Что здесь за школа, даже подумать страшно. Паша и не стал. Здраво рассудил, что на сегодня потрясений и так хватит: они с отцом добирались от вокзала на такси и имели отличную возможность насладиться видами.

«И как здесь люди-то живут? Серость одна, убиться можно, – мрачно думал парень. – А отец ходит довольный: как же, дали наконец воплотить в жизнь его блестящие идеи. Ладно, допустим, старик и впрямь гений. Местные должны ему руки целовать. Сейчас он на пустом месте создаст мощное отделение, выбьет для него финансирование, найдет врачей. А сам запрется в операционной, и фиг его оттуда вытащишь. Но это хоть понятно – благое дело, великие цели. А вот что с этим делать мне, заурядному школьнику?»

Павел плюхнулся в кресло-кровать, единственный пока предмет мебели в узкой и длинной комнате одной из хрущевок. Из-за стенки доносились голоса телевизионной мелодрамы, во дворе разговаривали матом местные алкаши, в окно нагло лез тошнотворный запах щей. Да, теснота тут такая, что начинается клаустрофобия. Хорошо, что маман пока не приехала с ними, ее бы кондрашка хватила от вида этого клоповника. Хотя она и здесь создаст уют и красоту. Вон какие обои выбрала, даже эти казематы с ними смахивают на вполне приличное место.

В глубине души парень понимал, что родители затеяли весь этот ужасный переезд не только из-за места заведующего онкологическим отделением районной больницы. Отец и без этого бы внакладе не остался. Работал бы себе и дальше в одной из лучших клиник Москвы, занимался наукой. Ан нет, понесло его в глубинку. И Паша с досадой осознавал, что все это делалось ради него. Родителям сейчас трудно, пришлось оставить родной город, пусть и на пару лет, но все же. Здесь они люди новые, ни друзей, ни связей. Даже ругать их за это и ворчать язык не поворачивался, ведь своим бегством из Москвы они, в первую очередь, спасали своего сына. Да, метод вызывал недоумения, но такая жертвенность родителей, их деликатность просто не оставляли Паше выбора. Ни разу ведь не припомнили ту историю! Отец, правда, когда все это произошло, высказался вполне определенно. А мать лишь вздыхала и качала головой. Но и этого хватило с лихвой.

А начиналось все банально. Пашка тусовался с такими же мальчиками из благополучных семей, как и он, горя не знал. На учебу, правда, старался не забивать. Тем более способности позволяли. Память у него была отличная, соображалка работала, а руки росли откуда нужно. Но это явно наследственное: его отца, талантливого хирурга-онколога Степана Владимировича Жарова, знали не только в России.

И вот в одном из ночных клубов, где их компания отвисала каждую пятницу, он познакомился с Элей. Стройная блондинка с пухлыми губами и соблазнительной фигурой пленила его сразу. Да и кто бы устоял! Вот только ее Паша совсем не заинтересовал. С ней замутил Кир, один из его приятелей. Конечно, Павла такой расклад абсолютно не устраивал. Что он ни предпринимал, Эля лишь смеялась и смотрела на него настолько призывно, что хотелось пасть к ее ногам. Но красотка оставалась с Киром. Их отношения напоминали извержение вулкана – то пламенные страсти, то сотрясающие все скандалы, то пепел обид.

Однажды, после особенно громкой размолвки с битьем посуды, девушка позвонила Паше и попросила забрать ее из какого-то ресторана. С этого дня закрутилось: Эля выворачивала ему душу своими страданиями, рыдала на плече, лезла в объятия и томно вздыхала. При этом постоянно с ним кокетничала, умудряясь не выпасть из образа «дамы в беде». Павел, возомнивший себя рыцарем-защитником, будто с катушек слетел. В школе не появлялся, всюду ходил за ней и даже пытался разобраться с Киром, превратившимся стараниями Эли во врага номер один.

Родители волновались, но Паша в свои дела их не посвящал. Так продолжалось почти месяц. Конечно, вредная классуха вызвала в школу родаков. Ожидать понимания от них не приходилось, и Паша готовился отстаивать свою любовь до конца. Но произошло неожиданное.

В последнее время Эля все чаще стала вести себя странно. К резким перепадам настроения Паштет почти привык – видимо, характер такой. Порой приходилось несладко. Она то изводила его беспочвенной ревностью, то посылала куда подальше, то рыдала, то хохотала как безумная. Подобная эксцентричность девушки часто была чужда логике. Например, однажды Эля забыла у Паши дома сумочку и велела ее принести в кафе, где они хотели встретиться вечером. Звонила три раза, напоминала. Но в назначенное время девушка не явилась. Паша час прождал ее, сидя за столиком с чашкой кофе. Абонент был не абонент, в соцсетях Элина тоже не появлялась, поэтому парень решил идти домой. Но сумочки, которую он легкомысленно положил на соседний стул, на месте не оказалось. Паша обыскал все, достал официантов и даже пригласил администратора кафе. И все же установить ничего не удалось. Раздумывать, что делать дальше, долго не пришлось: в кафе прибежала-таки веселая Эля, заявившая, что в той сумочке ничего важного не хранилось, да и сама она уже вышла из моды. Так что пусть подавятся. Паша, ожидавший слез и истерик, тогда облегченно вздохнул.

Потом Эля стала почти каждый день приходить к нему домой днем. Они ели, смотрели кино, дурачились. Эля была такой ласковой и милой, что парень не верил своему счастью. Пока оно не кончилось.

Тот вечер Павел запомнил на всю жизнь. Он вернулся с тренировки, куда стал забредать все реже, и, побросав вещи в прихожей, отправился в душ. Пока плескался, пришли с работы родители. Когда парень, кутаясь в банное полотенце, вывалился в клубах пара из ванной, его ожидал крайне неприятный сюрприз. Родители сидели в его комнате с мрачными лицами. Мамины глаза были красными и припухшими. Паша не мог ничего понять, когда отец довольно строго потребовал у него объяснений. То, что сын недоумевал, чего от него хотят, разозлило родителей еще больше.

– Подойди, – отрывисто скомандовал отец. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую нить. Таким Паша не видел его ни разу.

Парень нерешительно приблизился. А отец, проигнорировав всхлип матери, молча взял его руку, сначала одну, потом вторую, и стал осматривать вены. Затем изумленного Павла развернули к лампе и проверяли реакцию зрачка на свет и даже осмотрели слизистую носа. Конечно, он смекнул, что подозревают его в употреблении наркотиков, но почему? Ответ оказался прост: мама трясущимися руками указала на шкаф-купе, где хранилась одежда Паши. На одной из полок – мама вдруг захотела взять оттуда грязные футболки – обнаружился пакетик с белым порошком.

– Если ты сейчас посмеешь сказать, что это не то, что мы думаем, получишь по шее, – грозно предупредил отец.

– Но… это действительно… – бормотал шокированный Паша.

Он не мог понять, откуда взялся треклятый пакет. Родителям рассказал все честно. Не знаю, вижу впервые, никогда не употреблял. Даже сознался, что в 9-м классе курил траву на днюхе Дэна, но после этого долго блевал и больше ни разу…

Родители поверили. Паша увидел это по расслабившимся плечам отца и робкой улыбке матери. Они сели рядом и стали думать. Картина выходила странная. В гостях у Жаровых в последнее время бывал только Павел Петрович, коллега отца из больницы, да Лукерья Игоревна, пожилая соседка из 57-й квартиры. Их в распространении наркотиков – а в барахле Паши обнаружилось целых три пакетика – заподозрить было нельзя. Оставались друзья парня: Герыч, Дэн и Джеб. Они приходили редко, тусовались на кухне и практически сразу утаскивали Паштета с собой.

Про Элю Паша молчал. Родители о ней не в курсе. А узнай они, сразу посыпались бы неудобные вопросы. Кто такая, что между ними было. Родители – старой закалки. Современные отношения они не понимали категорически, о чем не уставали говорить. Мама бы запричитала, что это неприлично – «ходить домой к мальчику», а отец снова бы нахмурился.

Конечно, с Элей отношения еще не дошли до того самого, но что это скоро произойдет, Паша не сомневался. И вмешательство родителей могло все испортить. Жаров и так ощущал себя белой вороной, ведь и Дэн, и Джеб уже сменили по нескольку девушек. Причем с ними они явно не в шахматы играли. Вон, Дэн даже поселил одну у себя. И родаки ее терпели. Герыч же вообще вел записи своих побед в блокноте. Паша хоть и считал себя циником, но такое даже ему казалось мерзким. Нет, он не был ханжой или трепетной институткой, но в глубине души все же надеялся встретить кого-то настоящего.

1.Имеется в виду герой фильма 1986 г. «Лабиринт», в котором роль короля гоблинов Джарета исполняет Дэвид Боуи.

2.Знаменитый альбом Д. Боуи 1973 г.