Read the book: «Равноденствие: Последний закат»

Предисловие

Я часто думаю о том дне — о встрече, которая изменила всё.

Что случилось бы, не найди мы её тогда и не забери из того замка, где она осталась одна среди пыли и тишины, с тем странным взглядом человека, который ничего о себе не помнил и всё же будто видел больше, чем все мы вместе?

За прошедшие столетия я возвращалась к этому дню столько раз, что давно потеряла им счёт. Поначалу мне казалось, что достаточно изменить одно обстоятельство и всё сложится иначе.

В одних воспоминаниях, придуманных мной самой, мы сворачивали раньше, в других задерживались в дороге, находили замок пустым или обнаруживали, что кто-то успел добраться туда до нас. В этих размышлениях ещё сохранялась какая-то логика: одно изменение влекло за собой другое, знакомые события постепенно расходились с теми, что произошли на самом деле. Но чем дальше я пыталась проследить такую жизнь, тем меньше в ней оставалось от прошлого, которое я действительно помнила.

Рано или поздно воспоминания заканчивались, уступая место догадкам, а дальше я уже могла придумать что угодно.

Одно со временем стало для меня яснее: защитить Ифэрет в тот день хотела только я. Мы почти ничего о ней не знали, и настороженность остальных была понятна. Она не помнила собственной жизни до встречи с Велтором, не могла объяснить природу своей силы и за двадцать лет рядом с ним так и не узнала, кем была до того, как он её нашёл. Я знала всё это, видела её растерянность, замечала, как внимательно она следит за каждым нашим движением, словно искала в нём подсказку, как теперь следует жить. Оставить её одну в мире, которого она почти не знала, я тогда не могла.

Этого оказалось достаточно.

Прошло триста девяносто восемь лет, и та уверенность кажется мне куда менее надёжной, чем прежде. Особенно по вечерам, когда заканчиваются заседания Совета, расходятся советники, стихают голоса и в зале постепенно гаснут огни. Огромные своды будто становятся выше, стоит мне только остаться одной. Отсюда я уже много лет управляю миром, которого ещё не существовало в день нашей встречи с Ифэрет.

Теперь я стала богом. Императрицей. Хотя ни к одному из этих титулов так и не привыкла.

В часы тишины прошлое вспоминается легче. Я всё ещё вижу дорогу к замку, его тёмные коридоры, комнаты, заставленные книгами и артефактами. Помню Ифэрет такой, какой она была тогда: молчаливой, настороженной, ещё плохо умеющей скрывать настоящий страх. Мы пытались понять, кого нашли в том месте, спорили, принимали решения и шли дальше, располагая лишь обрывками сведений. Никто из нас не представлял, какое значение позднее приобретёт то, что в тот момент казалось почти случайным.

Из множества придуманных мной вариантов чаще всего возвращается один — тот, в котором мы просто её не находим. До определённого момента представить такую жизнь легко и сложнее становится, когда я думаю о Лэнсе.

Я слишком хорошо знала своего брата, чтобы уверенно решить за него, какой была бы его судьба без Ифэрет. Много раз спрашивала себя, стал бы он счастливее, если бы их встреча так и не состоялась, но следом неизбежно возникала другая мысль: действительно ли достаточно было нам однажды свернуть не туда, чтобы их дороги разошлись навсегда? Они могли встретиться позже, например, через год, через десять лет, в другой империи или при совершенно иных обстоятельствах. Могло случиться и так, что они прожили бы свои жизни, даже не узнав о существовании друг друга. Ведь могло же?

Я достаточно долго размышляла об обоих вариантах, чтобы перестать считать один из них более правдоподобным.

К тому же со временем сама наша встреча начала казаться мне всё менее случайной. Мы пришли в замок именно тогда, когда Ифэрет осталась там одна, и нашли женщину, которую другие искали задолго до нас, хотя сами ещё даже не знали о существовании этого поиска. Позднее открылись и другие обстоятельства, о которых в начале пути мы не могли иметь ни малейшего представления. Я так и не нашла доказательств того, что за всем этим стоял чей-то замысел, но с каждым новым открытием мне становилось всё труднее объяснять произошедшее простым совпадением.

Наверное, поэтому меня по-прежнему преследует ощущение, что в самом начале мы что-то пропустили. Я восстанавливала события почти по дням, вспоминала разговоры, возвращалась к решениям, которые тогда казались незначительными, перебирала совсем мелкие детали, пытаясь понять, не прошли ли мы мимо чего-то важного только потому, что ещё не знали, куда смотреть.

Ответа я так и не нашла.

Мы не были глупцами. Нам приходилось действовать с тем знанием, которым мы располагали: ошибаться, менять планы, спорить о том, что делать дальше, а временами действительно угадывать последствия собственных решений. Теперь мне известно куда больше, и тем не менее прошлое от этого прозрачнее не стало. Знать конец дороги и понимать, почему каждый её поворот оказался именно таким, — совсем не одно и то же.

Есть лишь одна мысль, к которой мне до сих пор трудно возвращаться. Если бы я могла снова войти в тот замок, сохранив всё, что знаю теперь, передо мной стояла бы та же Ифэрет: растерянная, осторожная, почти ничего не знающая о себе. Для неё наша история ещё даже не началась бы, тогда как я уже помнила бы всё, что произошло потом.

Я могла бы оставить её там, не позволить уйти вместе с нами или найти иной способ вмешаться в тот день. За столетия я придумала их достаточно, но только один не оставлял места случайности.

Смогла бы я убить её собственными руками?

Я не знаю.

Иногда мне удавалось убедить себя, что да. Для этого нужно было думать о последствиях, о сделанных позднее выборах, обо всём, что я знаю теперь. Гораздо труднее становилось, когда вместо этого я вспоминала саму Ифэрет — её лицо в день нашей первой встречи и взгляд, ещё не знавший, сколько ему предстоит увидеть.

Долгое время именно невозможность ответить на этот вопрос пугала меня сильнее всего. Теперь мне кажется, что столько лет я задавала его себе напрасно.

Странно признаваться в подобной неопределённости после почти четырёх столетий, прожитых в статусе бога. Ещё страннее признавать её самой себе.

В дверь тихо постучали.

— Ваше Высокопреосвященство, — голос фамильяра прозвучал из-за тяжёлой двери. — Нам пора. Все ждут.

Я подняла голову и встретилась взглядом с собственным отражением. В зеркале напротив сидела женщина в императорской мантии, с безупречно уложенными волосами и короной, которую окружающие давно перестали замечать как нечто необычное. Мне самой порой требовалось время, чтобы узнать под ней себя.

— Иду, — ответила я.

Поднявшись, я поправила воротник и направилась к двери, где ждали Совет, очередные решения и люди, привыкшие обращаться ко мне за ответами, словно четыре столетия жизни непременно должны были дать их на всё.

У самого порога внимание невольно вернулось к опустевшей комнате. Вдоль стен продолжали гореть магические светильники, их тусклое сияние отражалось в зеркале, а за высокими окнами простирался мир, которого в те времена ещё не существовало.

Почти четыре столетия я пыталась понять, что произошло бы, если бы мы никогда не встретили Ифэрет. Мне казалось, что ответ поможет объяснить, почему всё с самого начала сложилось именно так и можно ли было предотвратить то, что случилось позже.

Теперь я не была уверена даже в этом. За столько лет я могла ошибиться не только в ответе. Возможно, всё это время я задавала не тот вопрос.

Глава I. Наследница. Часть 1

Осеннее солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, когда Лэнс вышел на тренировочный двор. Воздух пах прелыми листьями и холодным железом — этим запахом начиналось почти каждое его утро уже много лет. Камень под ногами был стёрт до блеска тысячами сапог, на старых мечах вдоль стены сохранились зазубрины, оставленные ещё прошлыми поколениями. Он никогда не любил это место, хотя уважал всё, чему оно его научило.

На площадке ждали трое молодых паладинов, недавно принятых в Орден. Их имён Лэнс пока не знал. Новички менялись слишком часто, и он давно отучил себя запоминать их сразу. Некоторые не возвращались уже с первого задания, а в памяти оставалось имя, которое спустя годы невозможно было соединить с лицом. Таких имён у него и без того было слишком много.

— Начинаем, — бросил он, призывая меч.

Первый рванул вперёд, не рассчитав дистанцию. Плечо выдало удар раньше клинка: слишком широкий замах, открытый корпус. Уклоняться не пришлось. Лэнс отвёл меч в сторону и тут же ударил рукоятью по запястью. Чужое оружие со звоном покатилось по камням, а паладин растерянно посмотрел на опустевшую руку.

— Ты умер, — спокойно сказал Лэнс.

— Я ещё мог…

— Нет. Ты решил победить вместо того, чтобы выжить. Следующий.

Второй оказался осторожнее. Он не бросился в атаку, держал дистанцию и ждал, вынуждая Лэнса сделать первый шаг. Это уже заслуживало одобрения, но никаких преимуществ ему не давало. Схватка закончилась за три удара: первым Лэнс проверил его реакцию, вторым лишил равновесия, а третьим остановил клинок там, где в настоящем бою тот уже вошёл бы в тело.

Последний продержался дольше остальных — целых десять секунд.

— Неплохо, — бросил Лэнс, развеивая призванный меч. — Для начала.

Когда площадка опустела, под ключицей привычно заныл старый шрам. Холод всегда напоминал о северной стычке семилетней давности, когда чужой клинок прошёл всего в сантиметре от артерии. Лэнс до сих пор помнил кровь, стекавшую под доспех, снег под коленями и Дориана, который одной рукой тащил его прочь, а другой продолжал отбиваться от наседавших противников.

Пальцы невольно коснулись шрама, прежде чем он одёрнул ворот и направился к выходу.

— Господин Лэнс, а правда, что вы учились у самого Дориана?

Окликнул его второй паладин — тот самый, что предпочёл выждать вместо бездумной атаки. Лэнс остановился, но оборачиваться не стал. Над башнями замка кружили вороны, почти теряясь на фоне серого неба. Совсем скоро кто-то из этих троих получит первое настоящее задание, и осторожность, которую он только что пытался в них вбить, перестанет быть частью упражнения.

— Правда.

— Каково это? — в голосе парня звучало благоговение, почти детское. — Учиться у легенды?

Легендой Дориан стал гораздо позже. Когда Лэнс впервые увидел его, ему было двенадцать. Он помнил северную дорогу, снег по колено и одинокую фигуру, приближавшуюся к воротам. Дориан вернулся с войны израненным, едва державшимся на ногах и был единственным из всего отряда. Совсем не таким выглядели герои на парадных портретах, которые Лэнс видел прежде, и, наверное, именно поэтому тот день остался с ним навсегда.

— Он учит побеждать, — сказал Лэнс. — Но сначала учит проигрывать. Продолжайте тренировку.

Он покинул двор, оставив молодых паладинов продолжать без него.

---

Послание нашло его в казармах. Принёс его не обычный курьер в форменном плаще, а один из молчаливых людей, служивших Совету. Он появился из утренней мглы почти незаметно, передал Лэнсу плотный конверт и, не произнеся ни слова, удалился.

На серебряной печати были отчеканены два скрещённых меча над раскрытой книгой — личный знак лорда Дориана.

Лэнс провёл большим пальцем по холодному металлу. Наставник не имел привычки писать ему без необходимости: для большинства разговоров хватало нескольких слов на тренировочном поле или короткой встречи в коридорах замка. Тем более он не стал бы отправлять личного посыльного ради того, что могло подождать. Одного взгляда на печать было достаточно, чтобы понять: произошло нечто, потребовавшее его немедленного внимания.

Он вскрыл конверт и развернул письмо. Почерк Дориана почти не изменился за прошедшие годы. Он был резкий, угловатый, далёкий от той безупречной каллиграфии, которой обучали при дворе. Так писал человек, привыкший выводить строки там, где для них находилось время: в походных лагерях, между донесениями и приказами, порой накануне очередного боя.

«Лэнс.

Мы уничтожили некроманта Велтора. Операция завершена. Он мёртв. Моя рука нанесла последний удар.

Замок Велтора остался без присмотра. У меня нет времени на его зачистку. Сейчас силы Совета требуют моего присутствия на границе — там неспокойно. Тёмные твари активизировались, словно что-то их тревожит. Начните с третьего этажа северной башни.

Среди бумаг некроманта были найдены обрывки записей о легендарном оружии. Возможно, это лишь слухи. Возможно, нет. Твоя задача — проверить замок. Найди хоть какие-то зацепки. Уничтожь опасные артефакты. Если оружие существует, нельзя допустить даже возможности его попадания в чужие руки.

Собери отряд. Элиас пригодится. Кристл пусть идёт с тобой.

Береги себя. И сестру.

Твой наставник, лорд Дориан, паладин Ордена Последнего Рассвета».

Письмо пришлось прочесть дважды. В сообщении о гибели Велтора Лэнс не сомневался: Дориан никогда не преувеличивал собственных заслуг и не стал бы утверждать, что лично уничтожил некроманта, не имея тому подтверждения. Просьба осмотреть оставшийся без хозяина замок тоже выглядела вполне обоснованной.

Гораздо больше вопросов вызывала спешка наставника. Привыкший к точным распоряжениям Дориан редко требовал немедленных действий без объяснения причин. Теперь же, едва расправившись с Велтором, он поручал ученику проверить замок, сам направляясь к северной границе. О происходящем там сообщалось лишь, что обстановка неспокойная.

Лэнсу не раз доводилось сопровождать наставника во время поездок к северным рубежам, поэтому он хорошо представлял, какие угрозы могли потребовать его личного вмешательства. Появление нескольких тёмных тварей едва ли заставило бы Дориана покинуть замок сразу после гибели некроманта. Судя по содержанию письма, на границе происходило нечто более серьёзное, хотя причины внезапной активности тёмных существ пока оставались неизвестными.

Собираясь убрать письмо, наследник заметил несколько строк, приписанных карандашом у нижнего края листа. Почерк принадлежал Дориану, хотя буквы были мельче обычного, словно наставник дополнил послание уже после его завершения:

«Среди бумаг Велтора неоднократно встречалось одно имя — Ифэрет. Значение неясно».

Незнакомое имя привлекло внимание своей необычностью. Лэнс мысленно повторил его, стараясь запомнить, и неожиданно ощутил смутное узнавание. Где-то ему уже доводилось слышать это сочетание звуков, хотя вспомнить обстоятельства никак не удавалось. Даже после повторного прочтения приписки память не подсказала ничего, что могло бы объяснить возникшее чувство.

— Элиас, — позвал он.

От стены отделилась фигура. Элиас подошёл бесшумно, привычно держа руки возле рукоятей коротких клинков, и одного беглого взгляда на Лэнса ему хватило, чтобы понять: звали его не ради обычного разговора.

— Чем обязан?

— Задание от лорда Дориана. Замок некроманта Велтора. Проверить, не осталось ли там опасных артефактов. Сам некромант мёртв.

— Замок Велтора, — протянул Элиас. — Слышал о нём. Говорят, место гиблое.

— Потому мы и идём.

— Конечно. — Элиас усмехнулся. — Мы ведь всегда идём именно туда, где нормальные люди предпочитают не появляться.

— Не ной.

— Я не ною. Я констатирую факт. Кого берём?

— Ты, я, Кристл. Хватит.

— Захватим что-нибудь тёплое, — Элиас поправил нагрудник. — В замках некромантов обычно сквозняки.

Получив всё необходимое, Элиас направился к выходу, оставив Лэнса с письмом Дориана в руках.

---

В покоях Кристл горел единственный светильник, оставляя дальние углы комнаты в полумраке. Устроившись с ногами в глубоком кресле возле окна, она держала на коленях раскрытую книгу. За стеклом ветер срывал с деревьев листья, и их тени время от времени скользили по страницам. Чтение давно перестало занимать её внимание, поэтому появление брата оказалось весьма кстати.

— Ты поздно, — заметила она, когда брат вошёл. — Что случилось?

— Письмо от Дориана. Он просит проверить замок некроманта.

Упоминание наставника брата заставило её насторожиться. Кристл придержала страницу пальцем, забыв о книге.

— Велтор мёртв?

— Дориан лично нанёс последний удар.

— И теперь он хочет, чтобы мы проверили его замок? Почему сам не зачистил?

— У него нет времени. Граница неспокойна.

Это известие обеспокоило её сильнее предстоящей поездки. Дориан редко оставлял незавершённые дела другим, особенно когда речь шла о последствиях столкновения с могущественными магами. И всё же расспрашивать о северных рубежах не имело смысла, раз брат располагал столь скудными сведениями.

— Какие артефакты мы ищем?

— Легендарное оружие, — тихо сказал Лэнс. — По крайней мере, Дориан подозревает, что Велтор искал его.

— Или это лишь слухи, — эхом отозвалась Кристл.

— Согласен. Но мы должны это проверить.

Захлопнув книгу, она оставила её на сиденье кресла и поднялась. До окна было всего несколько шагов. Снаружи почти стемнело, и в стекле отражался светильник, стоявший возле кровати. Кристл задержалась у подоконника, прикидывая, сколько времени останется на сборы.

— Когда выступаем?

— На рассвете.

Получив ответ, она принялась перебирать в уме необходимые для дороги вещи. Брат тем временем направился к выходу, собираясь оставить её отдыхать, когда она неожиданно заговорила снова:

— Лэнс…

— Да?

— Когда ты произнёс имя Велтора, мне показалось странным, насколько все вокруг уверены, что знают, с чем имеют дело.

Он остановился возле двери. Кристл продолжала стоять у окна, разглядывая тёмный сад, хотя по её рассеянному выражению было понятно, что мысли заняты совсем другим.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — призналась она после небольшой заминки. — Просто… мне кажется, мы найдём там не то, что ищем.

Подобные предчувствия возникали у сестры и прежде. Лэнс помнил случаи, когда она заранее угадывала приближение бури или начинала беспокоиться о ком-нибудь из знакомых незадолго до дурных известий. Порой её тревоги оказывались напрасными, порой получали неожиданное подтверждение. Сама Кристл не умела объяснить, откуда они берутся, и со временем он перестал требовать от неё определённости.

— На рассвете, — повторил он и вышел.

В коридоре оказалось прохладнее. Сквозняк шевелил тяжёлую занавесь возле узкого окна, за которым порывы ветра гнали по каменным плитам сухую листву. Лэнс направился к своим покоям, мысленно возвращаясь к письму наставника и предстоящей поездке.

За сотни миль от столицы опустевший замок Велтора тоже готовился встретить ночь. В северной башне сквозь разбитое окно проникал холодный воздух, тревожа бумаги, оставленные на письменном столе. Один из листов сорвался на пол, следом захлопнулась неплотно прикрытая створка шкафа. На подоконнике лежала забытая кем-то книга, страницы которой постепенно отсырели от проникавшей внутрь осенней сырости.

Очередной порыв ветра перевернул несколько пожелтевших листов, открыв старые записи. Чернила местами выцвели настолько, что разобрать написанное было почти невозможно. Среди сохранившихся строк встречалось имя, которое в тот же вечер Лэнс прочёл в письме Дориана.

Глава I. Часть 2

Замок Велтора встретил их тишиной. Даже ветер, сопровождавший отряд последние часы пути, почти не проникал за чёрные стены, и после трёх дней дороги отсутствие привычных звуков ощущалось особенно остро.

К замку они добрались в обход больших трактов. Лэнс не хотел привлекать внимания, поэтому отряд шёл просёлочными дорогами, ночевал в лесах и лишь на третий день, когда над холмами показались тёмные башни, остановился перед последним подъёмом.

У подножия холма Лэнс укрылся за грудой валунов и осмотрел замок. Мох давно забрался на нижние ряды кладки, над стенами поднимались узкие башни, почти сливавшиеся с серым небом. Ни дыма над крышами, ни света в окнах, ни движения во дворе.

— Выглядит заброшенным, — прошептал Элиас, прищурившись.

— Тем не менее, это не так, — ответил Лэнс. — Некроманты не бросают свои жилища. Даже мёртвые, они оставляют после себя сюрпризы.

— Западная стена самая низкая, — заметил Элиас, указывая в ту сторону. — Там старые трещины. Можно подняться.

— Ворота? — спросила Кристл.

— Слишком шумно, — ответил Лэнс. — Идём через стену.

До западной стороны добрались вдоль подножия холма. Элиас полез первым, без труда находя выступы и трещины в старой кладке. Следом поднялся Лэнс, оставаясь чуть ниже Кристл, пока она не перебралась через край стены. Внутренний двор оказался пуст. Между плитами проросла трава, у стен скопились прошлогодние листья, но никаких следов недавнего боя Лэнс не увидел. Если люди Дориана действительно штурмовали замок, происходило это не здесь.

Дверь, ведущая внутрь, оказалась незапертой. Она тяжело подалась под плечом, открывая уходящий в глубину коридор. Уже через несколько минут стало понятно, что тишина снаружи была обманчива. Шаги троих людей отражались от каменных стен, возвращались из боковых переходов и временами звучали так, будто следом шёл кто-то ещё. Дважды Лэнс останавливался и прислушивался, но всякий раз за их спинами оставался лишь пустой коридор и вдоль стен висели старые портреты.

Элиас проверил два из них, заподозрив простейшее следящее заклинание, тем не менее не обнаружил ни магии, ни скрытого механизма. Обычные холсты, потемневшие от времени, с лицами людей, умерших задолго до их рождения. В следующем же зале обнаружилось кое-что менее объяснимое.

Высокие напольные часы продолжали идти. За мутным стеклом размеренно двигался маятник, секундная стрелка исправно переходила от деления к делению. Лэнс задержался возле них ровно настолько, чтобы убедиться лишь в одном: механизм действительно работает. Кто его заводил в пустующем замке, оставалось неясным.

— Мне здесь не нравится, — негромко произнёс Элиас.

— Мне тоже, — отозвался Лэнс. — Идём дальше.

Он задержал взгляд на расходящихся коридорах.

— Северная башня. Третий этаж. Дориан писал, что, по слухам, Велтор хранил там самое ценное.

— По слухам, — повторила Кристл. — Обнадёживает.

— Других сведений у нас нет.

Отряду пришлось двинуться дальше. Добраться до северной башни оказалось сложнее, чем предполагал Лэнс. Планировка не подчинялась ни одной знакомой ему логике: лестницы заканчивались промежуточными площадками без продолжения, переходы меняли высоту внутри одного этажа, и одна из дверей привела их почти туда же, откуда они вышли несколькими минутами раньше, хотя коридор всё это время тянулся в противоположную сторону.

На втором этаже Элиас поднял руку, и в конце коридора виднелась массивная дубовая дверь с бронзовыми ручками в форме черепов.

— Впереди кто-то есть, — прошептал он, указывая на неё. — Один человек. Дышит спокойно. На засаду не похоже.

Лэнс посмотрел на сестру.

Кристл попыталась определить присутствие живого существа за дверью, но вскоре покачала лишь головой. В замке Велтора смерть оставила слишком глубокий след, её магия путалась в нём, не позволяя уверенно отделить живое от мёртвого.

— Будьте готовы, — тихо приказал Лэнс.

Он подошёл к двери первым и толкнул её. Из комнаты сразу пахнуло теплом и древесным дымом, это было настолько неожиданными после сырых коридоров, что Лэнс невольно задержался на пороге. В камине горел огонь, его отсветы скользили по книжным полкам, свиткам и развешанным вдоль стен амулетам; с потолочных балок свисали связки высушенных трав, наполнявших воздух терпким запахом. Здесь явно жили: возле камина стояла кружка, на спинке кресла была оставлена одежда, среди книг на полу лежали раскрытые книги.

Совсем не это Лэнс ожидал обнаружить в опустевшем замке некроманта. За дверью могла оказаться нежить, один из уцелевших прислужников Велтора или очередная ловушка, однако вместо этого у камина сидела девушка.

Она устроилась прямо на полу, скрестив ноги, и читала книгу, раскрытую на коленях. Длинные пшеничные волосы спутанными прядями падали на плечи, простая одежда местами потёрлась, босые ступни почти скрывались под подолом. На ученицу Велтора девушка не походила, хотя чувствовала себя среди его книг и вещей настолько свободно, что едва ли оставалось ощущение, что она оказалась здесь случайно.

Пальцы Лэнса плотнее сомкнулись на рукояти меча, но оружие никак не отреагировало на её присутствие. Ни свет, заключённый в клинке, ни зачарованный металл не обнаруживали враждебной магии, и пока он пытался понять, что именно они нашли посреди пустующего замка, девушка оторвалась от книги.

В свете камина особенно хорошо были видны её глаза: светло-голубые, с тонким золотистым кольцом вокруг зрачков. Она поочерёдно посмотрела на Лэнса, Элиаса и Кристл с таким недоумением, будто странным здесь было не её присутствие в замке мёртвого некроманта, а появление в комнате троих вооружённых незнакомцев.

За спиной Лэнса послышался короткий вдох Кристл. Почти одновременно он ощутил отклик её силы, исчезнувший прежде, чем удалось определить причину. Сестра ничего не сказала, и наследник сосредоточился на незнакомке.

— Зачем вы здесь? — спросила девушка.

Закрыв книгу, она осталась сидеть у камина, настороженно наблюдая за вошедшими.

— Велтор был моим учителем. Если вы пришли за ним, то опоздали. Его больше нет.

Лэнс прошёл дальше в комнату, продолжая держать призванный меч наготове.

— Как тебя зовут?

Вопрос, похоже, застал девушку врасплох.

— Ифэрет.

Знакомое имя заставило его вспомнить письмо Дориана. Именно его наставник упомянул в короткой приписке, обнаруженной среди сведений о Велторе. Тогда это казалось незначительной подробностью, теперь же перед ним находилась девушка, каким-то образом связанная с погибшим некромантом.

— Где оружие? — спросил Лэнс.

— Какое?

— То, которое искал Велтор.

Смысл вопроса явно озадачил Ифэрет. Она перевела внимание на меч в руке наследника, пытаясь понять, чего именно от неё требуют.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

— Оружие некроманта, — уточнил Лэнс. — Или то, что он собирался им сделать. Где оно?

— Я ничего об этом не знаю. Я помогала ему с книгами, разбирала свитки, переписывала манускрипты, следила за некоторыми артефактами. Вот и всё.

— Ты была его ученицей? Сколько ты здесь находишься?

— Не совсем. Около двадцати лет.

При упоминании срока её пребывания в замке прежняя сдержанность уступила место горечи.

— Велтор называл это ученичеством, когда ему было удобно.

Поправляя рукав, девушка на мгновение обнажила запястье. Лэнс успел различить на коже тонкую ровную полосу, происхождение которой было ему знакомо. Подобные следы оставляло воздействие определённых видов магии. Он запомнил увиденное, хотя расспросы о прошлом незнакомки пока решил отложить.

— Я не верю в подобные совпадения, — произнёс он. — Ты жила рядом с Велтором и ничего не знала о том, что он искал?

После этих слов Ифэрет поднялась с пола, опираясь ладонью о каменный край очага. Теперь стало заметно, что девушка довольно высокая, хотя рядом с Лэнсом разница в росте оставалась значительной. Она держалась настороженно, стараясь сохранять расстояние между собой и вооружённым незнакомцем.

— Я действительно не знаю.

— Удобный ответ.

Обвинение задело её. Ифэрет выпрямилась, и в её голосе впервые прозвучало раздражение.

— Другого у меня нет.

Услышанное вызывало у Лэнса всё больше сомнений. Двадцать лет рядом с одним из опаснейших некромантов Империи и полное неведение о его поисках плохо сочетались друг с другом. В ответах девушки он пытался уловить противоречия, тем не менее она говорила достаточно уверенно, даже когда её слова вызывали очевидное недоверие. Усталость выдавали осунувшееся лицо и тени под глазами, происхождение которых ещё предстояло выяснить.

Не давала покоя и реакция Кристл. При появлении незнакомки магия сестры на мгновение пришла в движение, хотя сам Лэнс не ощутил никакой угрозы. Причина этого отклика оставалась неизвестной, и пока он решил сосредоточиться на поисках оружия.

— Элиас, осмотри комнату. Ничего не трогай без необходимости. Если найдёшь артефакты, сначала покажи мне.

— Уже чувствую себя желанным гостем, — пробормотал разведчик и направился к ближайшему стеллажу.

Убедившись, что распоряжение выполняется, наследник вновь обратился к девушке:

— Ты идёшь с нами.

— Нет.

Короткий отказ заставил Элиаса прервать осмотр. Даже Кристл, до этого внимательно наблюдавшая за незнакомкой, удивилась её решительности.

— Это не просьба.

— А я никуда не собираюсь.

— Велтор мёртв.

— Я знаю.

— Тогда что удерживает тебя здесь?

Ифэрет невольно обратилась к знакомым книжным полкам, среди которых провела столько лет.

— Здесь всё, что у меня есть.

— И ради этого ты готова остаться одна в замке мёртвого некроманта?

— Я прожила здесь двадцать лет. Куда, по-вашему, мне идти? С вами? Я даже не знаю, кто вы.

— Это твой дом?

— Да.

Обстановка мало соответствовала привычному представлению о жилых покоях. Большую часть комнаты занимали стеллажи со старыми книгами и свитками.

— Ты сидела на полу, Ифэрет.

Неожиданное замечание сбило её с толку.

— И что?

— Ничего. Просто хозяйка этой комнаты, скорее всего, выбрала бы кресло.

Возразить оказалось труднее, чем на предыдущие вопросы. Девушка невольно посмотрела на кресло, после чего поправила рукав, скрывая запястье.

Лэнс развеял призванный меч. Клинок растворился в воздухе, оставив его руку свободной. Проследив за исчезновением оружия, Ифэрет немного расслабилась, хотя продолжала держаться на расстоянии.

— Послушай, — произнёс Лэнс уже спокойнее. — Ты можешь остаться. Я не стану тащить тебя отсюда силой. Но Велтор мёртв, а слухи о его замке рано или поздно привлекут других. И далеко не все сначала станут задавать вопросы.

Ифэрет прислонилась к краю письменного стола. Предупреждение заставило её задуматься. До сих пор она почти не представляла, что будет делать после смерти Велтора, и перспектива остаться совершенно одной впервые показалась ей пугающей.

— Пойдём с нами, — продолжил он. — Пока не разберёмся, что здесь произошло и какое отношение ты имеешь к Велтору. После этого решишь, что делать дальше.

— Решу сама?

Вопрос прозвучал с недоверием. Ещё несколько минут назад наследник приказывал ей идти с ним, не собираясь выслушивать возражения.

— Всё так.

Ифэрет обратилась к Кристл, до сих пор остававшейся возле двери. Та не вмешивалась в разговор, предоставив брату возможность договориться самостоятельно. Золотистое свечение вокруг её ладоней давно погасло. Элиас тем временем продолжал осматривать стеллажи, осторожно обходя развешанные между ними амулеты.

Возле камина осталась книга, которую девушка читала до их появления. Подобрав её с пола, она подошла к полке и поставила среди остальных томов. Пальцы задержались на потёртом корешке, прежде чем она заставила себя отойти. За двадцать лет эта комната стала единственным местом, которое она могла назвать своим.

Кристл заметила её колебание и отвернулась к двери, позволяя проститься с привычной обстановкой без постороннего внимания.

— Хорошо, — тихо сказала Ифэрет. — Я пойду… с вами.

— Тогда… вперёд.

Элиас приблизился, намереваясь помочь ей, однако девушка отступила прежде, чем он успел взять её под локоть.

— И я могу идти сама.

Разведчик примирительно поднял обе руки.

— Даже не сомневался.

У порога Ифэрет задержалась. Отсюда была видна почти вся комната: полки, заставленные книгами, связки высушенных трав под потолком, письменный стол, возле которого она провела столько вечеров. В камине продолжал гореть огонь. Ничто вокруг не изменилось с появлением незваных гостей, хотя сама она уже согласилась покинуть замок, который столько лет не могла оставить.

Первой переступив порог, девушка оказалась в холодном коридоре. Кристл последовала за ней, по-прежнему пытаясь разобраться в неожиданном отклике собственной магии. С момента встречи с Ифэрет ничего подобного больше не происходило, сестра наследника несколько раз пыталась уловить прежнее ощущение. Расспросить незнакомку она пока не решалась.

За окнами усилился ветер. В старой кладке протяжно загудело, оконные рамы задрожали под напором очередного порыва. Где-то наверху скрипнула плохо закреплённая ставня, и почти сразу сквозь привычный шум донёсся низкий, протяжный звук.

Он прокатился над башнями, постепенно удаляясь к затянутому облаками небу.

Лэнс продолжил путь, не изменив шага. Элиас мельком проверил ближайшее окно и направился следом.

Кристл заметила, что шаги позади неё стихли. Обернувшись, она обнаружила Ифэрет посреди коридора. Девушка стояла, запрокинув голову, прислушиваясь к звуку, который уже невозможно было различить за завыванием ветра. Ткань платья собралась в её кулаках.

— Ифэрет?

Ответа не последовало. Девушка продолжала вслушиваться в происходящее за стенами замка, ожидая повторения странного гула.

— Идём, — бросил Лэнс, не оборачиваясь.

Услышав его голос, Ифэрет поспешила догнать остальных. Перед поворотом она всё же не удержалась и оглянулась.Позади тянулся пустой коридор.

***

В столицу они вернулись уже под вечер.

Лэнс сжал в ладони камень телепортации. Кристалл вспыхнул холодным голубым светом, озарив лица спутников, и рассыпался серебристой пылью. Окружающее пространство исказилось, привычные очертания мира растворились в ослепительном сиянии. На краткий миг исчезло ощущение собственного тела, пропала опора под ногами, а затем пустота отступила, возвращая звуки, воздух и твёрдую поверхность под сапогами.

Они оказались на площадке столичного портала в глубине замка. Высеченные в полу руны ещё мерцали голубым светом, который постепенно угасал в переплетениях древней вязи, пока последние отблески не исчезли окончательно.

Кристл шумно выдохнула и поморщилась.

— Никогда к этому не привыкну.

Элиас провёл ладонью по лицу, словно проверяя, всё ли осталось на своих местах.

— Потому что камни создавали для тех, кому некогда привыкать.

— Очень утешает.

— Я старался.

Лэнс не вмешался. Его взгляд скользнул по Ифэрет, стоявшей у края портальной площадки. Перенос она перенесла молча, хотя заметно побледнела. Впрочем, за всё время пути она почти не говорила и ни разу не спросила, куда её ведут.

Камень телепортации стоил дороже хорошего дома в столице, и расходовать подобные артефакты без крайней необходимости считалось расточительством даже для наследника престола. Обычно до ближайшего стационарного портала добирались обычной дорогой, но Лэнс не собирался несколько дней вести через половину Империи женщину, о которой они не знали практически ничего. Слишком многое в ней не складывалось: десятки лет рядом с Велтором, имя, оставленное Дорианом без единого объяснения, меч, не отозвавшийся на её магию, странная реакция Кристл, которую сестра так и не смогла толком объяснить. И при всём этом — полное отсутствие ответов.

Когда последние руны погасли, к площадке приблизились стражники. Старший склонил голову перед наследником, ожидая распоряжений. Лэнс же, помедлил лишь мгновение.

— Отведите её в нижний изолированный блок.

Распоряжение заставило Кристл забыть о разговоре, который она собиралась продолжить с братом. До этой минуты ей даже не приходило в голову, что он намерен заключить девушку под стражу.

— Куда?!

Лэнс уже обращался к одному из сопровождавших их воинов и ответил, не отвлекаясь от распоряжений.

— В темницу.

— Ты не говорил, что посадишь её в тюрьму.

Стоявшая неподалёку Ифэрет услышала их разговор. Она осталась на месте, предоставив брату и сестре выяснять её дальнейшую судьбу без своего участия.

— Я вообще не обсуждал с тобой, где её разместят, — спокойно ответил он.

— Потому что я не думала, что после всего случившегося ты отправишь её в холодную камеру.

Не желая продолжать спор при стражниках, Лэнс предложил сестре отойти на несколько шагов. Раздражение, вызванное её возражениями, он пока старался сдерживать.

— А куда, по-твоему, я должен её отправить? В гостевые покои?

— Хотя бы не в подземелье.

— Кристл, при первой встрече с ней твоя магия повела себя так, как никогда прежде. Ты до сих пор не можешь объяснить, что произошло. Как, по-твоему, я должен на это реагировать?

Сестра прекрасно помнила тот странный отклик собственной силы. За всё время пути Ифэрет не дала ни малейшего повода заподозрить её в опасных намерениях, и всё же объяснить собственную реакцию Кристл по-прежнему не могла.

— Я почувствовала жизнь.

— Ты отшатнулась.

Возразить на это было трудно.

— Я не знаю, кто она. Не знаю, на что способна и почему Велтор держал её рядом столько лет. Пока я не получу ответы, она останется там, где не сможет причинить вред ни себе, ни другим.

— Она даже не пыталась сопротивляться.

— Это ничего не доказывает.

По знаку наследника двое стражников приблизились к Ифэрет. Один указал ей направление, и девушка послушно двинулась к лестнице, ведущей в подземные уровни. Она не потребовала объяснений и не попыталась обратиться к Кристл, хотя ещё недавно та обещала, что решение уйти из замка останется за ней.

Наблюдая, как стражники уводят девушку, Кристл невольно вспомнила её комнату в замке Велтора. Тогда Ифэрет с трудом решилась оставить единственное знакомое место. Теперь ей предстояло оказаться взаперти по приказу человека, которому она согласилась довериться.

— Ты ведь сам это видишь.

Лэнс проследил за удалявшейся девушкой, пока сопровождавшие её воины не достигли лестницы.

— Вижу.

— Тогда почему?

Вопрос требовал объяснения, которое он считал очевидным. Слишком многое в истории Ифэрет оставалось неизвестным, чтобы позволить ей свободно передвигаться по резиденции.

— Потому что опаснее всего принять неизвестное за безобидное только потому, что оно не сопротивляется.

— А если угрозы действительно нет?

— Тогда темница окажется временной мерой.

— Для тебя — мерой, — тихо произнесла Кристл. — Для неё это будет просто ещё одна клетка.

— Она что-то знает.

— Или тебе необходимо, чтобы она знала, — возразила Кристл. — Потому что иначе придётся признать, что мы нашли не ответ на загадку Велтора, а ещё одну его жертву.

— Мы нашли единственного человека, который двадцать лет жил рядом с ним. Единственного, чьё имя Дориан счёл достаточно важным, чтобы оставить в своих записях. Я не стану игнорировать это только потому, что она выглядит безобидной.

— Я и не прошу игнорировать.

— Тогда дай мне выяснить, кто она.

— В темнице?

— Пока — да.

Понимая, что переубедить брата сейчас не удастся, Кристл отступила, освобождая ему дорогу. Лэнс направился к лестнице, намереваясь лично проверить, как исполняется его распоряжение.

— Утром я выясню, что ей известно.

— То есть будешь допрашивать, — поправила Кристл.

У первых ступеней он задержался, услышав её замечание.

— Если потребуется.

Продолжив путь, наследник вскоре скрылся за поворотом. Кристл осталась в коридоре, где постепенно стихали шаги стражников. Ей не давало покоя воспоминание о портале и необъяснимом отклике собственной силы, возникшем при приближении Ифэрет. Теперь к прежней тревоге прибавилось беспокойство за девушку, которую брат отправил в темницу, так и не выяснив, какую роль она играла в жизни Велтора.

---

В темнице почти не было света. Из коридора через щель под дверью проникала узкая полоска, временами прерываемая тенью проходившего стражника. Каменные стены удерживали сырость, пропитавшую воздух затхлым запахом плесени. Вдоль одной из стен стояла узкая деревянная койка с жёстким матрасом и тонким покрывалом, которого едва хватало, чтобы согреться.

Ифэрет проводила на ней большую часть времени, поджав ноги и укутавшись в покрывало. Поначалу она прислушивалась к каждому звуку за дверью, ожидая привычного приказа. Иногда ей даже чудился голос Велтора, сдержанный и нетерпеливый, каким он бывал, когда требовал немедленного исполнения своих распоряжений. За стеной проходили стражники, звенели ключи, изредка доносились обрывки чужих разговоров. К ней никто не обращался.

Некромант был мёртв. Разум принимал эту мысль гораздо легче, чем привычки, сформировавшиеся за столько лет. Прежде Велтор определял почти всё в её жизни, и даже редкие часы, когда он оставлял её одну, проходили в ожидании следующего поручения. Теперь распоряжаться ею было некому, хотя свободы от этого не прибавилось. Ифэрет оказалась в незнакомом месте, где её дальнейшая судьба снова зависела от чужого решения.

Первую ночь сон почти не приходил. Каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, она ожидала, что дверь откроется. На вторые сутки начала различать смену стражи по голосам и звону ключей. К третьему дню привыкла к скудному освещению и постоянной прохладе, проникавшей даже под покрывало. Без окон было трудно определить время суток, поэтому оставалось ориентироваться на появление охраны и приносимую еду.

В долгие часы одиночества мысли возвращались к прошлому. Иногда в памяти возникали разрозненные образы, которые она знала столько, сколько себя помнила. Голубое свечение, разливавшееся по незнакомому камню. Боль при первом вдохе, настолько сильная, что от одного воспоминания становилось не по себе. Чей-то голос, слова которого ей так и не удалось разобрать.

На этом воспоминания обрывались. Следующим появлялся Велтор, чьё лицо стало первым, которое она сумела запомнить. Именно он дал ей имя и объяснил, какое место она должна занимать рядом с ним. Постепенно подчинение его воле сделалось настолько привычным, что Ифэрет перестала задаваться вопросом, вправе ли он распоряжаться её жизнью.

О времени до их встречи ей ничего не было известно. Попытки вспомнить хотя бы что-нибудь неизменно заканчивались одинаково, и за прошедшие годы она почти оставила их.

На четвёртый день за дверью раздались непривычно уверенные шаги. Ифэрет отложила тонкое покрывало, прислушиваясь к приближавшимся людям. В замке повернулся ключ, и вскоре в камеру вошёл Лэнс.

— Выходи.

Она спустила ноги с койки и поднялась, придерживаясь за деревянный край. После нескольких суток почти без движения мышцы затекли, поэтому пришлось немного постоять, прежде чем удалось уверенно направиться к выходу. Наследник дождался её у порога и повёл по коридору, освещённому редкими настенными факелами.

Они миновали несколько запертых дверей и остановились возле небольшой комнаты без окон. В отличие от камеры, здесь было достаточно светло, чтобы рассмотреть обстановку. Посередине находился стол с двумя стульями, а у дальней стены на короткой цепи висели железные оковы.

При виде них Ифэрет замедлила шаг. В памяти невольно всплыли годы, проведённые рядом с Велтором, и знакомое ожидание наказания за непослушание. Она не знала, собирался ли Лэнс воспользоваться оковами, поэтому остановилась возле ближайшего стула, дожидаясь дальнейших распоряжений.

— Садись.

Она заняла указанный стул, с облегчением позволив уставшим ногам отдохнуть. Оковы остались нетронутыми. Наследник расположился напротив, положив руки на стол. В замке Велтора у него не было возможности подробно расспросить девушку, теперь же ничто не мешало вернуться к обстоятельствам её многолетнего пребывания рядом с некромантом.

— Я задам тебе один вопрос.

Ифэрет приготовилась слушать.

— Где оружие?

— Я не знаю.

Судя по реакции Лэнса, именно такой ответ он и ожидал услышать. За прошедшие дни её положение не изменилось, поэтому девушка прекрасно понимала, к чему сведётся разговор.

— Подумай ещё раз.

— Я уже думала.

— Столько лет рядом с Велтором, и ты хочешь убедить меня, что ничего не знала о его поисках?

— Я не знаю, что именно он искал.

— Но знала, что нашел.

Это предположение заставило её вспомнить многочисленные отлучки некроманта, после которых он нередко возвращался с вещами, происхождения которых не объяснял.

— Иногда он уезжал. Иногда возвращался через несколько недель. Мне не объясняли зачем.

— Кто приезжал к нему?

— Разные люди.

— Имена.

— Я их не знала.

— Разговоры?

— При мне он не говорил о важном.

Вместо ожидаемых сведений Лэнс получал те же объяснения, что и при первой встрече. Ни один из ответов не позволял приблизиться к разгадке поисков Велтора. Девушка не пыталась спорить с его предположениями и ограничивалась тем, что могла сообщить. Её сдержанность постепенно выводила наследника из терпения.

— Где оружие? — повторил он.

— Я не знаю.

Лэнс отодвинулся от стола. Продолжать расспросы в прежнем порядке не имело смысла, поскольку Ифэрет по-прежнему утверждала, что ей ничего не известно.

— Неправильный ответ.

За четыре дня заключения она успела привыкнуть к мысли, что её словам могут не поверить. И всё же услышать это после попытки ответить на каждый вопрос оказалось неприятно.

— Другого у меня нет.

На этом первый допрос закончился. Никаких новых сведений об оружии Велтора наследнику получить не удалось.

—

На следующий день Лэнс вновь пришёл на допрос один. На этот раз он изменил порядок вопросов, намеренно путал последовательность событий и возвращался к уже упомянутым именам, рассчитывая обнаружить противоречия в рассказе Ифэрет. Его интересовали поездки Велтора и люди, посещавшие замок. Особое внимание он уделил запечатанным помещениям и книгам, к которым некромант запрещал прикасаться.

Несмотря на все попытки добиться новых сведений, ответы оставались прежними. Девушка признавала, что многого не знала, а о некоторых событиях могла судить исключительно по тому, что случайно видела или слышала.

На шестой день допрос продолжился. К этому времени сдержанность Ифэрет начала казаться наследнику подозрительной. За годы службы ему доводилось допрашивать самых разных людей. Одни открыто возмущались обвинениями, другие пытались оправдаться, запутываясь в собственных показаниях. Даже опытные лжецы порой допускали ошибки, особенно когда приходилось по нескольку раз возвращаться к одним и тем же событиям. Ифэрет отвечала с неизменной усталой покорностью, не прибавляя к прежним объяснениям ничего нового.

После очередного безрезультатного разговора наследник направился к выходу из подземелий. Элиас, ожидавший его неподалёку от лестницы, присоединился к нему.

— Ты перегибаешь, — сказал Элиас, когда они в очередной раз поднимались из подземелий.

— Не лезь.

— Я и не лезу. Просто пытаюсь понять, чего именно ты от неё добиваешься.

— Правды.

Разведчик пропустил вперёд спускавшегося навстречу стражника, после чего продолжил с привычной насмешливостью:

— Если бы она хотела тебя обмануть, за три дня придумала бы историю получше.

Последнее замечание заставило Лэнса прервать подъём.

— Ты внезапно стал экспертом по некромантам?

— Нет. По лжецам.

Элиас остановился ступенью ниже, не собираясь уступать только потому, что его мнение пришлось наследнику не по душе.

— Предлагаешь её отпустить?

— Предлагаю допустить, что ты ищешь противоречия там, где их нет.

Лэнс опёрся о каменные перила. За шесть дней ему так и не удалось выяснить, какое отношение девушка имела к поискам Велтора. Допустить, что всё это время она оставалась совершенно неосведомлённой, он по-прежнему не мог.

— Она двадцать лет прожила рядом с Велтором, — повторил Лэнс. — И ничего не видела?

— Может быть.

— Ничего не слышала?

— Может быть.

— Ты сам в это веришь?

Прямой вопрос заставил разведчика отказаться от насмешливого тона.

— Я верю в другое. Если бы она знала ответ и хотела прекратить допросы, то уже начала бы говорить. Хотя бы лгать.

Возразить было непросто. Отсутствие новых показаний раздражало Лэнса, поскольку каждый очередной допрос заканчивался там же, где начинался предыдущий. И всё же объяснение Элиаса казалось ему слишком простым.

Разведчик заметил, что наследник не собирается соглашаться с его доводами, и добавил:

— Ты пытаешь пустоту, Лэнс. А пустота ничего тебе не даст.

Продолжив подъём, Элиас оставил его на лестнице. Лэнс задержался у перил, прислушиваясь к удалявшимся шагам. Разговор не поколебал его подозрений, хотя заставил задуматься о том, чего удалось добиться за прошедшие дни.

На седьмой день Лэнс явился в комнату для допросов с твёрдым намерением выяснить правду. После шести дней безрезультатных расспросов он всё настойчивее убеждал себя, что Ифэрет скрывает сведения о поисках некроманта.

Двадцать лет рядом с Велтором представлялись слишком долгим сроком, чтобы ничего не узнать о его занятиях. Девушка видела посетителей замка и наверняка замечала вещи, которые хозяин привозил из своих поездок. Ей были известны помещения, куда доступ запрещался, и некоторые обязанности, которые некромант поручал исключительно ей. Даже если она не участвовала в его исследованиях, что-нибудь из услышанного должно было сохраниться в памяти.

К приходу наследника Ифэрет уже находилась в комнате. Она сидела на стуле возле стены, ожидая начала очередного допроса. За прошедшие дни её лицо осунулось, а движения приобрели заметную медлительность. Появление Лэнса больше не вызывало прежней настороженности. Девушка лишь приготовилась отвечать на вопросы, которые успела выучить почти наизусть.

— Что искал Велтор?

— Я не знаю.

— Зачем он держал тебя в замке?

Вопрос оказался неожиданным. До сих пор наследника интересовали преимущественно исследования некроманта, и Ифэрет потребовалось некоторое время, чтобы понять, чего он хочет услышать.

— Не знаю.

— С кем он говорил об оружии?

Усталость мешала сосредоточиться. Девушка попыталась вспомнить хотя бы один разговор, который мог иметь отношение к оружию, но ничего подходящего на ум не пришло.

— Я уже отвечала.

— Ответь снова.

— Я не знаю.

На этот раз Лэнс не продолжил расспросы. Вместо этого он приблизился к столу и призвал магию Света. Между его пальцами возникло золотистое сияние, из которого постепенно вытянулись тонкие нити. Они пересекли пространство комнаты и обвились вокруг запястий Ифэрет.

Поначалу прикосновение магии вызвало лишь неприятное ощущение, заставившее девушку напрячь руки. Затем по ним прошла боль, быстро распространившаяся по телу. Ифэрет попыталась отстраниться, обнаружив, что светящиеся нити удерживают её на месте.

Заклинание не повреждало кожу. Магия воздействовала на нервные окончания, усиливая болевые ощущения без видимых ран. С каждым мгновением напряжение в мышцах становилось труднее переносить.

— Что искал Велтор? — повторил Лэнс.

Потребовалось усилие, чтобы произнести ответ, поскольку даже попытка пошевелиться вызывала новую волну боли.

— Я не знаю.

Золотистые нити налились более ярким светом. От резкого усиления заклинания Ифэрет невольно откинулась к стене. Её тело напряглось, пальцы вцепились в складки платья, пока она пыталась справиться с болью. Просить пощады девушка не стала.

— Кто приходил к нему?

— Не знаю.

— Что он скрывал?

К этому времени удерживать внимание на вопросах стало почти невозможно. Ифэрет с трудом различала голос наследника за мучительными ощущениями, охватившими тело. Она попыталась ответить сразу, однако сумела произнести слова только после нескольких неудачных попыток.

— Я… не знаю.

Воздействие продолжалось ещё несколько минут. Лэнс внимательно следил за каждым её движением и каждым сбившимся вдохом. Он слишком хорошо знал, что боль делает с ложью. Рано или поздно человек начинал путаться в собственных словах, менять детали, противоречить сказанному прежде или придумывать что угодно, лишь бы мучение прекратилось.

Ифэрет не изменила ни одного ответа.

Свет подчинился новому усилию, золотистые нити плотнее сомкнулись вокруг её запястий. Лэнс всё ещё ждал, что её спокойствие наконец даст трещину, но она лишь сильнее вжалась спиной в стену. Дыхание стало прерывистым, пальцы судорожно сжимали ткань платья, а на висках выступила испарина, но всякий раз, когда он повторял вопрос, ответ оставался прежним.

Когда голос почти перестал ей повиноваться, Ифэрет с трудом подняла на него глаза.

— Я не могу сказать то, чего не знаю.

Поднятая рука не сразу опустилась. Эту фразу Лэнс слышал десятки раз от людей, пытавшихся скрыть правду. Но Ифэрет не торговалась, не просила пощады и даже не пыталась предложить ему удобную ложь. За всё это время она не изменила ни одной детали, не назвала случайного имени, не придумала ничего, что могло бы заставить его прекратить.

Золотистые нити истончились и погасли, лишившись удерживавшей её силы, Ифэрет медленно осела у стены. Она тяжело дышала, всё ещё сжимая пальцами платье. На коже не осталось ни ожогов, ни крови, однако руки мелко дрожали.

Несколько секунд он продолжал смотреть на неё. Возможно, она действительно ничего не знала, а дальше Лэнс вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Осознание пришло позже, когда подземелье осталось далеко позади. Необходимость получать сведения силой сама по себе его не тяготила — прежде он принимал её как часть того, что иногда приходилось делать. Теперь же слишком ясно вспоминался момент, когда уверенность в виновности Ифэрет пошатнулась, а воздействие Света всё равно продолжилось.

—

О случившемся Кристл узнала на следующий день, случайно услышав разговор двух стражников. Поначалу она решила, что ослышалась. Потребовав объяснений и убедившись, что брат действительно применил магию Света во время допроса, наследница немедленно отправилась в подземелье.

В камере стоял привычный запах сырого камня. Ифэрет лежала на узкой койке лицом к стене, укрывшись тонким одеялом. Вчерашний допрос почти не оставил видимых следов, хотя неподвижность девушки и непроизвольное подрагивание пальцев свидетельствовали о последствиях магического воздействия.

Приблизившись к койке, Кристл позвала подругу:

— Ифэрет?

— Зачем ты пришла? — спросила та, не оборачиваясь.

— Помочь.

Присев рядом, наследница попыталась проверить её состояние. Первое же прикосновение к запястью заставило Ифэрет резко отпрянуть. Пришлось сразу убрать руку и дать ей время успокоиться.

— Я не причиню тебе боли.

Услышав это, девушка постепенно ослабила напряжение, позволив Кристл приступить к лечению. Между пальцами целительницы разлилось мягкое зелёное сияние. Магия Жизни проникала в ткани, устраняя последствия воздействия Света. Раздражённые нервные окончания постепенно успокаивались, болезненное напряжение в мышцах ослабевало.

Кристл ощущала, насколько сильно пострадало тело подруги, хотя внешне никаких повреждений почти не было. Для полного восстановления требовалось время, поэтому она продолжала лечение даже после того, как Ифэрет перестала вздрагивать от малейшего движения.

— Почему ты не ушла от Велтора? — спросила она наконец.

Вопрос застал девушку врасплох. За годы, проведённые в замке некроманта, она редко задумывалась о возможности покинуть его, поскольку долгое время воспринимала собственное положение как единственно возможное.

— Я не могла.

— Он не выпускал тебя?

— Нет.

Такой ответ озадачил Кристл. Судя по рассказам Ифэрет, некромант полностью распоряжался её жизнью, и наследница предполагала, что он удерживал девушку силой.

— Он убедил меня, что без него я не выживу.

Теперь многое становилось понятнее. Двадцать лет зависимости от Велтора могли лишить её самой мысли о самостоятельной жизни, даже если возможность уйти действительно существовала.

— Это тоже способ держать взаперти.

Впервые за время лечения Ифэрет повернулась к подруге. В её усталом лице проступила горечь, которой прежде удавалось избегать в разговорах о некроманте.

— Я поняла это слишком поздно.

Продолжать расспросы Кристл не стала. Целительная магия постепенно снимала последствия вчерашнего допроса, и накопившееся истощение наконец давало о себе знать. Ифэрет всё реже откликалась на окружающие звуки, с трудом удерживаясь от сна.

— Спи, — тихо сказала она. — Остальное потом.

Закончив лечение, наследница ещё некоторое время оставалась возле койки, наблюдая за состоянием подруги. Вскоре та задремала, впервые за прошедшие сутки получив возможность отдохнуть без постоянной боли.

Кристл поднялась, поправила сползшее одеяло и направилась к выходу. У самой двери ей вспомнились слова Ифэрет о том, что Велтор когда-то определил всю её жизнь. Один вопрос, возникший ещё во время разговора, так и остался незаданным.

— Ифэрет…

Девушка, похоже, уже спала. Всё же наследница решилась продолжить:

— Это твоё настоящее имя?

Ответа пришлось ждать достаточно долго, чтобы Кристл успела пожалеть о том, что потревожила её. Затем из темноты донёсся сонный голос:

— Я не знаю.

Услышав его, наследница задержалась у порога. Ифэрет продолжала лежать лицом к стене, почти полностью скрытая одеялом.

— Велтор нашёл меня в пустыне. Это имя впервые произнёс он.

— А то, что было раньше?

Вместо ответа девушка некоторое время пыталась восстановить хотя бы смутное воспоминание о жизни до встречи с некромантом. Ничего не появилось.

— Я не помню.

— Совсем?

— Совсем. Другим именем меня никто с тех пор не называл.

Больше Кристл её не тревожила. Она вышла из камеры, распорядившись не беспокоить заключённую без необходимости, и направилась прямо к брату.

---

Дверь кабинета распахнулась без стука. За письменным столом Лэнс разбирал донесения, присланные после осмотра замка Велтора. Неожиданное появление сестры заставило его прервать работу.

— Прекрати допросы.

Он отложил перо, ещё не зная, насколько подробно ей успели рассказать о вчерашнем происшествии.

— Кто тебе сказал?

— Это сейчас важно?

— Кристл.

— Нет, Лэнс. Сейчас важно то, что ты сделал. Использовать стихию Света для пыток?!

Наследник выпрямился в кресле. Он ожидал возмущения, если сестра узнает о применённом заклинании, и заранее приготовился отстаивать своё решение.

— Она знает больше, чем говорит.

— Ты сам уже в это не веришь.

Обвинение задело его. Лэнс собирался возразить, напомнив о многочисленных нестыковках в истории девушки, однако Кристл подошла к столу раньше, чем он успел заговорить.

— Я видела её сегодня.

— И?

— И лечила последствия твоей магии.

При упоминании лечения наследник отвлёкся от бумаг. Он знал, какое воздействие оказывает Свет на нервную систему, поскольку сам управлял силой заклинания. И всё же считал, что степень применённого воздействия оставалась допустимой для допроса.

— Она была рядом с Велтором, Кристл. Ближе, чем кто-либо из тех, кого нам удалось найти.

— Была рядом — не значит была посвящена в его дела, — возразила Кристл. — Ты сам видел, в каком состоянии мы её нашли.

— И всё же ты не можешь знать наверняка.

— Не могу. Но я знаю другое: вчера ты причинил ей достаточно боли, чтобы любой человек начал говорить то, что от него хотят услышать. Она могла назвать случайное имя, придумать тайник или место, да что угодно, лишь бы ты остановился.

Дав брату возможность осмыслить сказанное, она продолжила:

— Но она не изменила ни одного ответа.

Этот довод Лэнс уже слышал от Элиаса. Тогда он предпочёл его отвергнуть, уверенный, что девушка намеренно скрывает сведения. Теперь к словам разведчика прибавлялось свидетельство Кристл о её состоянии после допроса.

— Когда я коснулась её сегодня, она вздрогнула так, словно ждала нового магического удара, — продолжила Кристл уже тише. — А потом уснула, пока я снимала последствия твоей… магии. Не потому, что доверяет мне. У неё просто не осталось сил.

Лэнс отодвинул донесения, освободив перед собой часть стола. Шесть дней он пытался добиться от Ифэрет хотя бы одной подробности, способной вывести их на оружие некроманта. На седьмой решился применить силу, рассчитывая наконец получить результат. Теперь ему приходилось признать, что даже боль не заставила девушку изменить показания.

— День за днём я слышал одно и то же.

— Возможно, потому что это и есть правда.

В камине потрескивали поленья. Наследник некоторое время рассматривал документы, утратившие для него прежнюю срочность. Сомнения, которые он старательно отгонял после разговора с Элиасом, становились всё настойчивее.

— Хорошо, — произнёс Лэнс наконец. — Допросов больше не будет.

Кристл осталась возле стола. Прекращение допросов было необходимым решением, хотя для девушки, проведшей неделю в темнице, этого явно недостаточно.

— И?

— Под стражей она останется.

— Нет.

На этот раз наследник не скрывал раздражения. Он согласился отказаться от дальнейших допросов, рассчитывая завершить спор, однако сестра явно намеревалась добиться большего.

— Это не обсуждается.

— Ещё как обсуждается. Ты только что признал, что она может говорить правду.

— Я признал, что у меня больше нет оснований продолжать допросы. Это не делает её безопаснее для нас.

— Она едва держится на ногах.

— И мы по-прежнему понятия не имеем, кто она.

Кристл пришлось признать справедливость последнего замечания. После разговора в камере вопросов о происхождении Ифэрет стало ещё больше, хотя ни один из них не давал оснований продолжать её мучить.

Поднявшись из-за стола, Лэнс обошёл кресло и остановился у камина.

— Велтор нашёл её неизвестно где. Двадцать лет она провела рядом с одним из опаснейших некромантов Империи. Моё оружие не отреагировало на её магию, твоя сила рядом с ней повела себя так, как никогда прежде, а сама она не помнит ничего о собственной жизни до встречи с ним.

Он вернулся к сестре, желая убедиться, что она понимает причины его решения.

— И да, возможно, я ошибся, когда решил, что её ложь доказана. Но я не стану совершать вторую ошибку и выпускать в замок человека, о котором мы не знаем почти ничего только потому, что теперь мне есть за что себя винить.

В словах брата впервые прозвучало признание собственной ошибки. Кристл не ожидала услышать его так скоро, хотя освобождать девушку он по-прежнему отказывался.

— Значит, ты оставишь её в камере?

— Пока не пойму, с кем имею дело.

— Лэнс…

— Она знает замок Велтора, его привычки, книги, ритуалы. Даже если сама не понимает значения того, что видела, эти сведения могут оказаться важны. И пока я не буду уверен, что она не представляет угрозы, я её не отпущу.

Продолжать спор прежними доводами было бессмысленно. Решение брата оставалось неизменным, поэтому Кристл предпочла сосредоточиться на том, чего могла добиться уже сейчас.

— Я буду с ней разговаривать.

— Как хочешь.

— Нет, — отрезала она. — Не «как хочешь». Я буду приходить к ней каждый день. И если ты снова решишь применить силу, сначала поговоришь со мной.

Подобное требование заставило наследника насторожиться. Сестра редко вмешивалась в его решения настолько открыто, особенно когда речь шла о заключённых, представлявших возможную угрозу.

— Ты ставишь мне условия?

— Да.

В её ответе не было привычной готовности уступить ради прекращения ссоры. Лэнс понимал, что дальнейшие возражения лишь обострят конфликт. К тому же он уже отказался от допросов, следовательно, не имел причин препятствовать её посещениям.

— Хорошо.

Получив согласие, Кристл направилась к двери. Она собиралась вернуться к своим обязанностям, когда голос брата заставил её задержаться.

— Возможно, ты права.

Он остался возле письменного стола, перебирая записи, составленные во время расследования.

— Я искал ложь там, где её могло не быть.

Кристл не стала отвечать. После всего случившегося ей хотелось, чтобы брат сам до конца осознал последствия своего решения. Она покинула кабинет, оставив его наедине с донесениями, которые за семь дней так и не помогли приблизиться к разгадке Велтора.

Глава I. Часть 3

Ифэрет выпустили на одиннадцатый день после прибытия в столицу. Кристл пришла за ней сама — без стражи, без приказов, просто открыла дверь темницы и сказала:

— Пойдём.

Они поднялись в жилое крыло замка. В небольшой комнате уже ждала горячая вода, чистая одежда и еда.

— Я помогу тебе, — сказала Кристл.

Ифэрет не возражала. Она сидела неподвижно, пока Кристл распутывала её волосы, помогала смыть грязь и запёкшуюся кровь. После несколько проведенных в темнице дней, тепло и осторожные прикосновения ощущались непривычно.

— Ты же понимаешь, что теперь останешься здесь? — спросила Кристл, осторожно распутывая очередной узел в её волосах.

Ифэрет кивнула.

— И как ты к этому относишься?

Несколько секунд она молчала.

— Мне всё равно, — сказала она. И тут же поправилась: — Нет. Наверное, сейчас мне страшно.

— Велтор был чудовищем по многим меркам. Но он был единственным человеком, которого я знала. Единственным, кто объяснял мне, как устроен этот мир.

Кристл медленно провела расчёской по её волосам.

— Тогда будем считать, что теперь тебе придётся узнавать его заново.

— С вами?

Кристл чуть улыбнулась.

— Если Лэнс не передумает.

Ифэрет ничего не ответила, лишь опустила взгляд на бледные следы магических ритуалов на своих руках. Наследница престола продолжила заплетать ей тугую косу, а она сидела неподвижно, привычно позволяя распоряжаться собой.

Когда Лэнс вошёл, Ифэрет сидела на кровати, поджав ноги, а закончившая с косой Кристл разбирала документы на столе.

— Я помогу вам, — сказала Ифэрет.

Лэнс удивлённо поднял бровь.

— Добровольно?

— Не ради вас.

— Тогда ради чего?

Она опустила взгляд на бледные следы ритуалов на руках.

— Велтор мёртв, а я до сих пор не знаю, зачем была ему нужна. Что он искал. Что сделал со мной. Если в замке остались ответы, я хочу их найти.

Лэнс несколько мгновений смотрел на неё.

— Завтра выступаем. Покажешь всё, что могло быть связано с его поисками.

— А если там ничего нет?

— Значит, будем искать дальше.

Он вышел. Кристл проводила брата взглядом и только потом спросила:

— Ты действительно хочешь вернуться?

Ифэрет помолчала.

— Нет. Но я устала ждать, пока кто-нибудь другой объяснит мне, что со мной произошло.

На губах Кристл появилась улыбка.

— Тогда начнём с этого.

— С чего?

— С первого решения, которое ты приняла сама.

---

Дорога до замка снова заняла почти три дня. Лэнс вёл отряд просёлками, избегая больших трактов. Большую часть пути они проводили в седле, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы дать лошадям передохнуть.

Ифэрет почти не разговаривала. Кристл держалась рядом с ней, особенно на трудных участках, где дорога сужалась между деревьями или уходила по размытому склону.

Их группа ночевала в лесу, привязав лошадей неподалёку от лагеря. Ифэрет почти не спала. Несколько раз за ночь Кристл замечала её у костра, когда остальные уже отдыхали. Пламя отсвечивало на лице, делая тени глубже, а глаза почти прозрачными.

Замок Велтора встретил их прежней тишиной, но теперь без хозяина древние стены казались опустевшими. Они сразу же направились к северной башне. Туда где, по словам Ифэрет, Велтор хранил наиболее ценные находки.

Главная лестница была уставлена безликими каменными стражами. Когда на втором этаже одна из статуй медленно повернула голову, Ифэрет лишь тихо предупредила:

— Не останавливайтесь.

На третьем этаже их ждала окованная серебром дверь. Стоило Лэнсу приблизиться, как мерцающие символы вспыхнули и створка бесшумно отворилась. За ней оказалась небольшая комната с камином, креслом и книжными полками. У огня сидел Велтор. Вернее, его призрак.

— Вы пришли за оружием, — произнёс он.

— Где оно? — спросил Лэнс.

Велтор медленно перевёл взгляд на Ифэрет. Она невольно застыла: даже мёртвый, он одним присутствием возвращал то знакомое ощущение, от которого она ещё не успела избавиться.

— Я искал его слишком долго, — сказал призрак. — В руинах. В артефактах. В забытых храмах…

На его губах появилась горькая усмешка.

— А смотреть следовало совсем в другое место.

Лэнс нахмурился.

— О чём ты говоришь?

Но фигура Велтора уже начала таять.

— Когда поймёте… будет слишком поздно.

Последние слова растворились вместе с ним. Несколько мгновений никто не говорил.

— Что он имел в виду? — спросил Элиас.

Ифэрет покачала головой.

— Не знаю.

Лэнс осмотрел комнату. Ни оружия, ни следов тайника здесь не было.

— Значит, ищем дальше.

— Где? — спросила Кристл.

Ифэрет помедлила.

— В библиотеке. Велтор годами собирал сведения. Если он понял, что искал не там, возможно, среди его записей осталось что-то, что объяснит эти слова.

Лэнс коротко кивнул.

— Веди.

Библиотека занимала несколько этажей центрального крыла. Высокие стеллажи терялись под сводами, столы были завалены книгами, свитками и разрозненными записями, оставленными после смерти хозяина.

Ифэрет остановилась между рядами.

— Я не знаю, где именно искать.

— Тогда начнём с того, что связано с оружием, — сказал Лэнс.

Элиас окинул взглядом бесконечные полки.

— Прекрасно. К утру следующего столетия как раз закончим.

Кристл уже вытаскивала первую книгу.

— Если будешь жаловаться быстрее, закончим к вечеру.

И они принялись за поиски.

***

В библиотеке они разделились, заняв разные ряды. Лэнс и Элиас разбирали оставленные Велтором записи, Кристл просматривала книги, а Ифэрет искала среди разделов, которыми некромант пользовался чаще всего.

Северную башню они уже проверили. Комната за окованной серебром дверью оказалась последней, и встреча с призраком Велтора оставила после себя лишь новые вопросы.

«Я искал его в руинах, артефактах, забытых храмах… А смотреть следовало совсем в другое место».

Час проходил за часом. На столах росли стопки отвергнутых свитков, но ни один из них не приближал к разгадке.

— Велтор хорошо прятал следы, — сказал Элиас, захлопнув очередную книгу.

— Он вообще не любил делиться знаниями, — отозвалась Ифэрет.

Лэнс поднял на неё взгляд.

— Зато ты знаешь, где он их хранил.

Ифэрет остановилась у стеллажа, но ответила ровно:

— Я прожила здесь много лет.

— В качестве пленницы?

Кристл бросила на брата предупреждающий взгляд. Ифэрет молчала несколько секунд, словно подбирая верное слово.

— Тогда я так не думала.

— Ты говорила, он использовал твою силу, — мягко напомнила Кристл. — Как?

Ифэрет провела пальцами по корешкам книг.

— Под видом обучения. После некоторых ритуалов я едва держалась на ногах, а его магия становилась сильнее. Я слишком поздно поняла связь.

— Он использовал тебя как источник, — тихо произнёс Элиас.

— Да.

Лэнс несколько мгновений смотрел на неё.

— Где он работал с тем, чего не понимал?

Ифэрет немного зажмурилась, чтобы вспомнить.

— Был ещё один кабинет.

Лэнс выпрямился.

— Где?

— Здесь.

Она прошла к дальней стене библиотеки, отыскала едва заметный выступ между стеллажами и нажала. Книжный шкаф с тихим скрипом отъехал в сторону, открывая узкую дверь.

Элиас приподнял бровь.

— И об этом ты решила вспомнить только сейчас?

— Вы искали оружие, — ответила Ифэрет. — Его здесь никогда не было.

— А что было?

Она взялась за ручку.

— То, что Велтор не хотел показывать другим.

Кабинет оказался небольшим и тесным. На стенах висели карты и схемы, стол был завален пергаментами, а в углу мерцал слабым голубоватым светом старинный глобус.

Лэнс подошёл к столу первым.

— Здесь что-то есть.

На одном из пергаментов тянулись сложные цепочки символов, соединённые в единый рисунок. Кристл склонилась над схемой.

— Это некромантия?

— Нет, — сказала Ифэрет.

Отдельные знаки были ей знакомы. Велтор заставлял её искать их в книгах, сравнивать переводы, переписывать целые страницы, но общий смысл ускользал.

— И не призыв. Он часто возвращался к этим записям.

— Зачем?

— Не знаю. Они его раздражали.

Лэнс развернул другой лист.

— Здесь упоминаются «ключ к силе», «пробуждение» и «последний элемент».

Ифэрет невольно замерла.

Кристл заметила это.

— Ты слышала эти слова?

— Да.

— В каком контексте? — спросил Лэнс.

Ифэрет медленно покачала головой.

— Не помню.

Край пергамента в руках Лэнса вдруг почернел. Он разжал пальцы и по странице побежало холодное синее пламя, через несколько мгновений лист рассыпался пеплом. Следом вспыхнула вторая запись, за ней — третья.

По кабинету прокатился сухой треск. Огонь перебрасывался с полки на полку, не трогая дерева и камня и уничтожая только книги, свитки и листы с пометками.

Элиас попытался спасти хотя бы часть документов, но страницы рассыпались прямо у него в руках.

— Бесполезно, — выдохнул он.

Через несколько минут всё закончилось. На столе остался лишь серый пепел.

Лэнс стоял неподвижно, стиснув челюсти.

— Отложенная защита, — сказала Кристл. — На случай его смерти.

— Велтор не хотел, чтобы его знания достались кому-то ещё, — мрачно произнёс Лэнс.

— Или чтобы кто-то понял, что он искал, — добавил Элиас.

Ифэрет молчала и смотрела на пепел, не чувствуя сожаления. Среди уничтоженных страниц наверняка были записи о ней: о ритуалах, о количестве силы, которое можно забрать, о пределах её выносливости. Годы жизни, сведённые к расчётам, исчезали вместе с остальным.

— Ты улыбаешься? — спросил Элиас.

Ифэрет коснулась губ.

— Нет.

Он посмотрел на пепел и больше ничего не сказал.

Лэнс осмотрел опустевший кабинет.

— Северная башня пуста. Здесь так же всё уничтожено. Оружия нет.

— Может, Велтор искал не предмет, — заметил Элиас. — После того, что сказал его призрак…

— «Смотреть следовало совсем в другое место», — тихо повторила Кристл.

Лэнс перевёл взгляд на Ифэрет.

— Ты не знаешь, что это значит?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, но она не стала ничего добавлять. За словами Велтора не стояло ни воспоминания, ни догадки.

Под ногами прошла едва заметная дрожь. Ифэрет подняла голову.

— Нам нужно уходить.

— Почему? — спросил Лэнс.

Дрожь повторилась, сильнее. С верхней полки сорвалась книга и ударилась о пол.

— Замок держался на магии Велтора. Если после его смерти уничтожились последние связанные с ним записи, ядро могло потерять устойчивость.

Из глубины камня донёсся глухой гул. Лэнс в это же мгновение призвал меч одним взмахом правой руки.

— Всем к выходу. Ифэрет, веди.

Она сорвалась с места. Отряд бежал через библиотеку, пока за спинами рушились стеллажи. Камень стонал, коридоры содрогались, сверху сыпалась пыль.

— Направо! — крикнула Ифэрет.

Часть потолка обрушилась впереди, и Лэнс успел рвануть Кристл назад за мгновение до удара.

— Другой путь!

Ифэрет уже сворачивала к соседней галерее. Она знала эти коридоры, и впервые годы, проведённые в замке Велтора, служили не ему, а ей. Они добрались до главного зала, когда одна из колонн треснула у основания. Лэнс толкнул тяжёлую дверь, и свежий воздух ударил в лицо.

Отряд выбежал наружу и остановился только на безопасном расстоянии. Через несколько мгновений начала разрушаться первая башня. Замок Велтора разрушался медленно и страшно. Стены складывались внутрь, башни исчезали в облаках пыли, а гул магии становился всё тише.

Лэнс смотрел на руины. Они не нашли оружия, потеряли записи, а последние слова Велтора остались загадкой для всех. Рядом стояла Ифэрет. Перед ней исчезало место, где прошла вся жизнь, которую она помнила.

Кристл осторожно взяла её за руку.

— Всё закончилось.

Ифэрет долго смотрела на оседающую пыль.

— Нет.

Кристл повернулась к ней.

— Что?

— Велтор мёртв. Замка больше нет. Но я всё ещё не знаю, что он искал. И зачем ему была нужна я.

Лэнс слышал каждое слово. Несколько мгновений он молчал, затем перевёл взгляд на дорогу.

— Значит, будем искать дальше.

— Где? — спросил Элиас.

— В столице, — ответил Лэнс. — Если оружие существует, значит должны существовать и другие источники: архивы, хроники, записи экспедиций.

Кристл кивнула.

— И Дориан.

Лицо Лэнса стало жёстче.

— И Дориан.

Он первым направился к дороге. Кристл всё ещё держала Ифэрет за руку.

— Пойдём?

Ифэрет в последний раз посмотрела на руины. Пыль медленно оседала там, где ещё недавно возвышались чёрные стены.

— Пойдём, — сказала она.

И ушла, не оглядываясь.

***

Отряд остановился у подножия холма, решив до утра проверить окрестности замка. Его руины ещё виднелись вдали тёмным изломанным силуэтом на фоне ночного неба. Костёр едва теплился: сырые дрова чадили и почти не давали тепла. Ифэрет сидела чуть в стороне, обхватив колени руками, и молча смотрела в темноту.

Сначала Кристл решила, что она просто устала. Но когда Ифэрет попыталась подбросить ветку в огонь, рука дрогнула, и та упала рядом с костром. Через некоторое время девушка откинулась назад и закрыла глаза. Лицо её заметно побледнело, на висках выступила капля холодного пота.

— Ифэрет?

Кристл подошла ближе.

— Голова кружится, — едва слышно ответила та. — И давит… изнутри.

Она резко вдохнула и прижала ладонь к виску.

Кристл опустилась рядом, нащупала пульс и нахмурилась. Слишком частый, неровный.

— Лэнс, Элиас. Идите сюда.

Элиас подошёл первым. Лэнс остановился рядом, молча наблюдая, как сестра проводит ладонью над телом Ифэрет. Между её пальцами вспыхнул мягкий золотисто-зеленый свет, и почти сразу дрогнул.

— Что с ней? — спросил Элиас.

— Магическое поражение. — Кристл всмотрелась внимательнее. — Аура искажена… будто в неё вплели что-то чужое.

— Велтор?

— Не знаю. Но раньше я этого не чувствовала.

Ифэрет вдруг вздрогнула и схватилась за виски.

— Больно…

Дыхание стало частым.

— Будто внутри что-то… движется.

Её пальцы судорожно сжались. Несколько мелких камней рядом дрогнули и приподнялись над землёй, но Ифэрет этого не заметила.

Кристл коснулась её лба и тут же отдёрнула руку.

— Сильный жар. Элиас, мне нужны жёлтые светящиеся стебли. Они должны расти у воды.

Он исчез среди деревьев без лишних вопросов. Ночь становилась заметно холоднее. Когда Элиас вернулся с пучком трав, Кристл сразу растёрла листья, добавила воду и коротким заклинанием прогрела отвар, добавив туда свою магию. Мутно-зелёная жидкость постепенно приобрела золотистый оттенок.

Она осторожно приподняла голову Ифэрет.

— Выпей. Хотя бы немного.

Та с трудом открыла глаза и сделала несколько глотков. От горечи поморщилась, но вскоре напряжение ушло с лица, дыхание стало ровнее.

Ифэрет уснула, поправляя на ней плащ, Кристл заметила тёмные линии, проступившие под кожей на запястьях. Они поднимались выше по рукам и исчезали под одеждой; такие же виднелись на шее.

— Элиас.

Он присел рядом.

— Видишь?

— Вижу.

Кристл провела ладонью над одной из линий. Золотистый свет дрогнул и погас.

— Это не яд.

— Тогда что?

Она помолчала.

— Похоже на печать или что-то вроде того. Чужая магия встроена прямо в её ауру.

Элиас нахмурился.

— Велтор оставил метку?

— Возможно. Отвар снимет боль на несколько часов, но причину не устранит. Нужен целитель сильнее меня.

Лэнс всё это время стоял у дерева. Элиас поднялся и подошёл к нему.

— Она действительно больна.

— Я вижу.

— Тогда довезём её до столицы.

Лэнс перевёл взгляд на спящую Ифэрет.

— И что потом?

— Передадим целителям и продолжим поиски. Мы всё равно ничего больше не найдём в руинах.

Кристл поднялась.

— Она не выбирала того, что с ней сделал Велтор.

— Мы этого не знаем, — ответил Лэнс.

— Ты до сих пор считаешь её угрозой?

Он помолчал.

— Я считаю, что слишком многого о ней не понимаю.

Кристл уже открыла рот, но Элиас опередил её:

— Тем более нельзя позволить ей умереть. Она единственная, кто может помочь нам разобраться.

Лэнс долго смотрел на Ифэрет. После случившегося в замке всё труднее было видеть в ней лишь ученицу некроманта, однако доверия это не прибавляло. Рядом с ней его не оставляло странное напряжение, которому он пока не находил причины. Наконец он кивнул.

— На рассвете выступаем в столицу.

Кристл ничего не ответила. Вернувшись к Ифэрет, она плотнее укрыла её плащом и осталась рядом, прислушиваясь к ровному дыханию.

---

Костёр догорал. Ифэрет спала под плащом Кристл, но сон не приносил облегчения: дыхание оставалось неровным, время от времени её пробирала дрожь, а тёмные линии на шее проступали всё отчётливее.

— Ей хуже, — сказала Кристл. — Отвар действует лишь несколько часов. Потом всё начнётся снова.

— Значит, возвращаемся сейчас, — решил Лэнс. — Она выдержит переход?

Кристл помедлила.

— Не знаю. Её аура нестабильна, а телепортация может ускорить процесс.

— Насколько это опасно?

— Настолько, что она может не проснуться.

Повисла тишина.

— Пешком мы не успеем, — произнёс Лэнс. — Значит, рискуем. Сколько нужно на подготовку?

— Десять минут.

Он посмотрел на Ифэрет. В свете угасающих углей её лицо казалось почти бескровным.

— Начинай.

Кристл призвала два бледно-голубых кристалла и опустила их на расчищенную землю. Пока Элиас помогал готовить место, она замкнула вокруг артефактов контур переноса.

— Останься рядом с ней, — сказал Лэнс. — Во время перехода не разрывай контакт.

Кристл села возле Ифэрет и крепко взяла её за руку. Элиас активировал кристаллы. Контур вспыхнул голубоватым светом, воздух на мгновение сгустился, а затем пространство разомкнулось.

Они появились во внутреннем дворе обители магов. Ифэрет судорожно вдохнула. Дыхание сбилось, на висках выступил пот, а тёмные линии поползли выше по шее. Из носа показалась кровь.

— Я так и знала, — выдохнула Кристл, опускаясь рядом. — Переход ускорил процесс.

Ифэрет с трудом открыла глаза.

— Мы… добрались?

— Да. Больше никуда идти не нужно.

Элиас присел с другой стороны и протянул флягу.

— Попробуй выпить.

Она сделала несколько глотков и закрыла глаза.

Лэнс уже смотрел в сторону входа.

— Зовите Арена.

—-

Арен встретил их в лечебном крыле. Одного взгляда на Ифэрет ему хватило, чтобы отказаться от вопросов.

— Сюда.

Он провёл их в соседний покой и указал на кушетку. Кристл помогла уложить Ифэрет, после чего Арен коснулся её запястья.

— Что произошло?

— Мы встретили остаточную проекцию Велтора, — ответила Кристл. — После её исчезновения состояние начало ухудшаться. Сначала слабость и жар, потом проявились эти линии. Телепортация ускорила процесс.

Арен провёл ладонью над её рукой. На мгновение между пальцами вспыхнул мягкий свет.

— Это не обычное отравление.

— Я тоже так думаю.

Он бросил на Кристл короткий взгляд.

— Оставьте её мне.

— Ты сможешь помочь?

— Сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело.

Кристл явно хотела остаться, но Лэнс заговорил первым:

— Нам нужно доложить Её Высокопреосвященству.

Арен кивнул.

— Идите. Здесь вы всё равно ничем не поможете.

Кристл задержалась у кушетки, поправила плащ на плечах Ифэрет и лишь затем направилась к выходу.

Лэнс остался у порога.

— Арен.

Маг поддержки обернулся.

— У неё нет памяти. По крайней мере, той, что была до Велтора. Но если в сознании сохранились следы прошлого…

Арен сразу понял.

— Ты предлагаешь мне войти в её разум без разрешения?

— Нет. Я хочу понять, действительно ли там ничего нет. Велтор искал оружие годами, использовал её силу, держал рядом с собой. Мы не нашли ни оружия, ни ответов.

— И теперь ты думаешь, что ответом может быть она сама.

Лэнс не ответил.

Арен посмотрел на лежащую без сознания Ифэрет, затем снова на него.

— Сначала я спасу ей жизнь. Всё остальное — только с её согласия.

После короткой паузы Лэнс кивнул.

— Хорошо.

И вышел вслед за остальными.

——

Тирвен выслушала доклад молча. Лишь когда Лэнс закончил, поднялась из-за стола.

— Двадцать лет, — произнесла она. — Велтор держал её при себе двадцать лет, и ни один из наших источников о ней не знал.

— От неё самой пользы немного, — с досадой сказал Лэнс. — На любой вопрос один ответ: «не знаю».

— Потому что она действительно может не знать, — возразила Кристл. — Или не иметь доступа к тому, что знала раньше.

Тирвен прошлась вдоль стола.

— Вы не нашли оружие. Не нашли даже убедительных следов того, что Велтор приблизился к своей цели. Зато нашли девушку, которую он годами скрывал и использовал как источник силы.

Лэнс нахмурился.

— Ты думаешь, мы искали не там?

— Я думаю, последние слова Велтора нельзя игнорировать. Возможно, Ифэрет была не случайной частью его поисков.

— Ключом? — спросил Элиас.

Тирвен остановилась.

— Или причиной, по которой он вообще начал искать.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина.

— Прекрасно, — пробормотал Элиас. — Это звучит ещё хуже.

— Поэтому спешить с выводами не будем, — продолжила Тирвен. — Сначала Арен должен понять, что с ней происходит.

Лэнс скрестил руки на груди.

— Если в её сознании что-то осталось, он может это обнаружить.

Тирвен повернулась к нему.

— Может. Но не путай необходимость получить ответы с правом распоряжаться чужим разумом.

Лэнс выдержал её взгляд.

— Я помню.

— Надеюсь. Пока не доказано обратное, Ифэрет не враг.

Они вышли в коридор.

— Значит, миссия завершена? — спросил Элиас.

— Да, — ответил Лэнс. — Замок проверен. Оружия нет.

— Зато вопросов стало больше.

— Как обычно.

Элиас усмехнулся, но Кристл почти не слушала их. Мысли возвращались к лечебному крылу, к тёмным линиям на коже Ифэрет и словам Арена: сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело.

Она надеялась, что он успеет.

Глава I. Часть 4

Ночь уже опустилась на замок. После возвращения и доклада Тирвен усталость наконец дала о себе знать: несколько дней пути, поиски в руинах, гибель замка и внезапное ухудшение состояния Ифэрет вымотали всех.

Элиас потёр затёкшую шею и зевнул.

— Признаться, я едва держусь на ногах. И желудок настойчиво требует напомнить, когда мы в последний раз ели.

— Утром, кажется, — отозвалась Кристл. — Хотя я уже не уверена, что это было сегодня.

Лэнс направился к лестнице.

— Сначала ужин. Потом сон. Утром узнаем, что скажет Арен.

— А дальше? — спросил Элиас.

— Дальше займёмся остальным. У меня достаточно дел и без Велтора.

В столовой было почти пусто. В огромном камине потрескивали поленья, и тёплый свет ложился на длинные деревянные столы. Для них уже оставили поздний ужин: свежий хлеб, сыр, запечённые овощи и горячий травяной чай.

Элиас без колебаний устроился ближе к хлебу.

— Вот теперь я начинаю верить, что мы действительно вернулись.

Кристл села напротив брата и потянулась к воде.

— Ты говоришь это после каждого задания.

— Потому что после каждого задания мне приходится заново убеждаться, что нормальная еда существует.

На лице Кристл появилась лёгкая улыбка. Лэнс покачал головой, но ничего не сказал.

Некоторое время все ели молча. После сырого леса, пыли рушащегося замка и резкого перехода простое тепло казалось почти непривычным. Лэнс рассеянно вращал кружку в пальцах.

— Возможно, ответ есть в записях отца, — сказала Кристл. — Он собирал всё, что касалось древней магии.

— Я тоже об этом подумал, — ответил Лэнс. — Завтра проверишь библиотеку.

— После Арена, — напомнила она.

— После Арена.

Элиас откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

— Знаете, что во всей этой истории пугает меня больше всего?

Кристл настороженно посмотрела на него.

— Боюсь спрашивать.

— Я настолько устал, что даже не хочу вина.

Она рассмеялась, и на этот раз Лэнс поддержал её улыбку своей.

Всего на несколько мгновений напряжение последних дней отступило. Они сидели в тепле почти пустого зала, слушали потрескивание огня и позволяли себе не искать ответов хотя бы до утра.

—-

После ужина Элиас первым пожелал всем спокойной ночи. Лэнс дождался, пока его шаги стихнут в конце коридора, и остановил сестру.

— Кристл, задержись.

Она обернулась. Лэнс подошёл к высокому окну, за которым над тёмными лесами и широким озером мерцали звёзды.

— Я не намерен заниматься ею лично, — сказал он без предисловий. — У меня Совет, тренировки и дела, которые слишком долго ждали моего возвращения.

Кристл насторожилась.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что теперь она на тебе. Ты хотела помочь — помогай. Следи за лечением, говори с Ареном и сообщай мне обо всём необычном.

— А если я откажусь?

Лэнс пожал плечами.

— Тогда передам дело Совету.

— Даже не думай.

— Значит, мы поняли друг друга.

Кристл несколько мгновений изучала его лицо.

— Ты ведь знаешь, что с ней сделает Совет.

— Именно поэтому сначала предлагаю это тебе.

— Она человек, Лэнс. Не дело, которое можно передать из рук в руки.

— Я этого не забываю. Но и ты не забывай, где мы её нашли. Пока мы не узнаем, что за этим стоит, осторожность не будет жестокостью.

Возразить на это было трудно.

— Хорошо, — сказала Кристл. — Я займусь ею.

— Лечение, наблюдение и безопасность.

— Я услышала.

Лэнс кивнул и уже собирался уйти, когда сестра окликнула его:

— А если окажется, что за ней ничего нет?

Он остановился.

— После всего, что мы видели?

— Я спрашиваю не об этом. Если она действительно ничего не помнит, никому не служит и никому не угрожает?

Лэнс ненадолго задумался.

— Тогда у нас станет одной проблемой меньше.

— И всё?

Он взглянул на неё через плечо.

— А чего ещё ты ждёшь?

Кристл слегка улыбнулась и сделала шаг вперёд.

— Ничего, брат.

Лэнс прищурился, но продолжать разговор не стал.

— Доброй ночи.

— И тебе.

Он ушёл, оставив её у окна.

Кристл ещё некоторое время смотрела на опустевший коридор. У Лэнса действительно хватало дел, не связанных с незнакомой девушкой из замка Велтора. И всё же передать её Совету он мог с самого начала.

Вместо этого Ифэрет оказалась у Арена, а теперь под присмотром Кристл.

—-

Кристл не стала продолжать искать ответы. В своих покоях она распахнула окно и некоторое время стояла у подоконника, вдыхая прохладный воздух. За садом темнел лес, над верхушками деревьев висели две луны, и после последних дней эта тишина казалась почти непривычной.

Перед глазами снова возникло бледное лицо Ифэрет и тёмные линии, проступившие под кожей. Кристл закрыла окно и задёрнула шторы. Одно Кристл знала точно:

Совету она её не отдаст. С этой мыслью Наследница легла и вскоре уснула.

Лэнс в свои покои не пошёл. Он спустился в тренировочный зал, где по ночам почти всегда было пусто. Здесь не требовалось отвечать на вопросы или принимать решения. Только каменные стены, старые знамёна и редкие факелы, догоравшие в железных держателях.

У дальней стены висел меч отца. Лэнс остановился перед ним и провёл пальцами по холодной рукояти. Когда-то, вручая ему оружие, отец сказал: «Сила не в крови, а в выборе».

Тогда эти слова казались простыми. Теперь же — почти насмешкой.

Он думал о проваленной миссии, об оружии, которого они не нашли, о последних словах Велтора и неизвестной печати, проявившейся после его смерти. О девушке, которую некромант почти четверть века скрывал от всего мира. Деталей становилось всё больше, но ни одна пока не давала ответа.

Лэнс убрал руку с меча.

— Что же ты искал? — тихо произнёс он.

Пустой зал не ответил.

Элиас подобных вопросов себе не задавал. Добравшись до гостевой комнаты, он сбросил сапоги, бросил плащ на спинку стула и рухнул на кровать. Через несколько минут он уже спал.

—-

К тому времени, когда над лесами начал собираться предрассветный туман, Лэнс уже был на ногах. Холодная вода прогнала остатки сна, но не усталость, оставившую тени под глазами. От помощи слуг по утрам он давно отказался: в ней попросту не было необходимости. Достаточно было призвать привычное для дворца облачение — тёмные брюки, рубашку и длинный камзол, достаточно строгий для утренних встреч, и при этом лишённый церемониальной отделки.

За окном постепенно светлело. Туман лежал над лесами у подножия замка, а вдали, за холмами, в сереющем небе проступали шпили столицы.

В дверь раздался короткий, скорее формальный стук, и почти сразу вошла Кристл, она была уже собранная к началу дня.

— Доброе утро, с чего мне лучше начать?

— С Арена. Пойдём.

Она удивлённо приподняла брови.

— Ты идёшь со мной?

— До заседания Совета ещё есть время. Хочу услышать, что он выяснил.

— А потом?

Лэнс бросил на неё короткий взгляд.

— А потом, как и договорились, это дело полностью на тебе.

Кристл усмехнулась.

— Даже не станешь вмешиваться?

— Если не дашь повода.

— Какая щедрость.

— Не привыкай.

Он взял со стола перчатки и направился к двери.

— Идём. Не хочу опоздать из-за тебя.

— Разумеется. Виновата заранее.

Кристл вышла следом, прикрыв за собой дверь.

***

Тронный зал гудел от сдержанных, но всё более напряжённых голосов. Под высокими сводами, расписанными сценами древних сражений, мерцали магические сферы. Их холодный свет смешивался с пламенем факелов и ложился зыбкими тенями на гербы знатнейших родов Империи. За длинным столом из чёрного дуба, среди развёрнутых карт и свитков, собрались советники и представители древних фамилий.

Во главе стола сидела нынешняя глава Империи — Тирвен. Она казалась спокойной, почти расслабленной, но внимательный взгляд не упускал ни одного движения, ни одной перемены в лицах присутствующих.

Пустующее кресло наследника выделялось среди занятых мест. В Совете существовало множество неписаных правил, и одно из них соблюдалось неукоснительно: место будущего правителя не занимал никто.

— Любопытно, — негромко произнёс лорд Вайрин, и разговоры постепенно стихли. — Наследник вновь отсутствует. Особенно примечательно это выглядит на фоне количества кристаллов телепортации, израсходованных за последние несколько суток.

Высокий и сухощавый, с резкими чертами лица, Вайрин обладал редким даром помнить о каждой монете, покинувшей имперскую казну.

— Если отчёты верны, — продолжил он, — стоимость одной такой операции сопоставима с месячным содержанием гарнизона небольшой крепости.

Несколько советников обменялись взглядами.

— Наследник действовал по моему приказу, — раздалось от входа.

Дориан вошёл в зал, и несколько человек невольно выпрямились. Поверх доспехов на нём был наброшен дорогой, но лишённый излишеств плащ, даже среди советников он оставался прежде всего воином.

— Операция была направлена на проверку замка Велтора, а все расходы санкционированы мной. Если у лорда Вайрина есть возражения, он может высказать их мне лично.

Вайрин слегка склонил голову, принимая ответ, но не отступая.

— Я не ставлю под сомнение ваше решение, лорд Дориан. Однако, если подобные расходы станут обычной практикой, нам придётся пересмотреть финансирование отдельных операций. Империя одновременно ведёт три пограничные кампании.

— Казна существует в том числе для защиты Империи, — спокойно ответил Дориан, занимая своё место. — Замок Велтора представлял потенциальную угрозу. Проверка была необходима и, да, потребовала средств.

Сидевшая напротив леди Элария поджала губы. Безупречная причёска, строгое кожаное платье без единого украшения и холодный серый взгляд вполне соответствовали её манере говорить.

— В таком случае меня куда больше беспокоит поведение Кристл. Ей предстоит возглавить гильдию целителей в дальнейшем, однако она рискует собой и отрядом ради первой встречной. Будущая Глава не может позволить себе принимать решения, руководствуясь одним состраданием.

— На время операции Кристл так же находилась под моим командованием, — возразил Дориан. — Её действия были одобрены мной лично.

Элария посмотрела на него холодно.

— С вашего позволения, лорд Дориан, вы не вправе решать за мою гильдию.

— Зато вправе отвечать за отряд, которым командую. И обсуждать решения моих людей в их отсутствие я не позволю.

Леди Миранда, сидевшая по правую руку от Тирвен, до этого лишь наблюдала за спором. Серебро в её тёмных волосах и спокойствие человека, пережившего не одно подобное заседание, заметно отличали её от остальных.

— Никто не ставит под сомнение ваше право командовать, лорд Дориан, — мягко произнесла она. — Но Кристл — будущая Глава одной из важнейших гильдий Империи. Ошибка, совершённая из лучших побуждений, не становится от этого менее опасной.

Дориан уже собирался ответить, но Тирвен подняла руку.

— Достаточно. Мы собрались не для того, чтобы обсуждать характер наследников.

Она перевела взгляд на Дориана.

— Расскажите Совету, что удалось обнаружить в замке некроманта.

Дориан коротко кивнул.

— Замок обследован. Опасные артефакты уничтожены. Однако главной находкой оказалось не оружие и не магическая реликвия.

— Тогда что? — спросил лорд Каэрон.

Грузный, широкоплечий, с густой бородой и тяжёлым взглядом, он не любил долгих предисловий.

На этот раз ответила Тирвен:

— Женщина. На вид ей около двадцати пяти — тридцати лет. Личность установить не удалось. Известно лишь имя — Ифэрет. Большая часть памяти отсутствует, обнаружены следы длительного воздействия магии Велтора.

Каэрон повёл бровью.

— После стольких лет поисков мы нашли женщину?

— Велтор скрывал её более двадцати лет, — продолжила Тирвен. — Использовал её силу в собственных ритуалах и не позволял покидать замок. Почему она представляла для него такую ценность, пока неизвестно.

В зале воцарилась тишина.

— Где она сейчас? — спросил Вайрин.

— У магистра Арена. Её состояние потребовало немедленного лечения Одновременно он изучает последствия длительного магического воздействия.

Каэрон провёл ладонью по бороде.

— И наследник лично распорядился доставить её к одному из лучших целителей?

— После разрушения замка её состояние резко ухудшилось, — спокойно ответила Тирвен. — Оставить её без помощи означало бы потерять единственного человека, которого Велтор скрывал тщательнее собственных исследований.

— Значит, вы полагаете, что она связана с тем, что он искал?

— Я полагаю, что пока мы этого не знаем, — произнесла Тирвен. — И именно поэтому не можем позволить себе потерять эту находку. Если Велтор столько лет держал её рядом и скрывал от наших источников, вопрос о том, что она собой представляет, касается уже не только её самой.

В этот момент двери зала распахнулись и гул голосов резко оборвался.

Лэнс вошёл быстро, без суеты. Безупречная одежда и аккуратно уложенные волосы выдавали, что к заседанию он всё же готовился, несмотря на опоздание. Взгляды присутствующих в это же мгновение обратились к нему.

— Наследник престола опоздал на заседание Совета, — произнесла Тирвен с лёгким укором. — Это недопустимо.

Лэнс остановился у своего кресла.

— Приношу Совету извинения. Задержка была неизбежна.

Оправдываться он не стал.

— Состояние Ифэрет стабилизировано, угрозы для жизни больше нет. Магистр Арен продолжает лечение и изучает последствия длительного воздействия магии Велтора. Когда исследование будет завершено, Совет получит полный отчёт.

Лэнс говорил ровно, с привычной сдержанностью.

— До тех пор предлагаю оставить её под наблюдением Кристл.

Леди Миранда приподняла бровь.

— Кристл слишком склонна к состраданию. В подобных обстоятельствах это может помешать объективности.

— Её квалификация не вызывает сомнений ни у меня, ни у магистра Арена, — ответил Лэнс. — Этого достаточно.

Миранда собиралась возразить, но Тирвен подняла руку.

— Возражение принято к сведению. До завершения исследования Ифэрет остаётся под наблюдением Кристл.

На этом вопрос был закрыт.

Следующие два часа Совет занимался делами Империи. Обсуждали нападения тёмных тварей на северной границе, нехватку продовольствия в пострадавших от засухи восточных землях, затянувшийся спор двух дворянских домов, восстановление дорог после штормов и перераспределение гарнизонов на южных рубежах.

Лэнс слушал внимательно, задавал вопросы, уточнял цифры и спорил там, где считал решения недостаточно продуманными. Здесь он был на своём месте — наследником престола, которому однажды предстояло отвечать за всё это.

И всё же мысли возвращались в разрушенный замок.

—-

К вечеру заседание наконец завершилось. Советники один за другим покидали зал, а Тирвен вместо своих покоев направилась в западное крыло замка, отведённое под личные лаборатории Арена. Магистра она нашла в примыкавшем к ним кабинете. Среди медицинских записей, раскрытых книг и развёрнутых свитков на столе мерцали кристаллы памяти, рассыпая по бумагам слабые отблески. За высокими окнами уже сгущались сумерки, и их света едва хватало, чтобы различить очертания дальних башен.

Как только Арен заметил появление Тирвен, он поднялся ей навстречу.

— Ваше Преосвященство.

— Арен.

Тирвен заняла кресло напротив.

— Ты хотел поговорить без свидетелей.

— Да. У меня несколько новостей.

— Начни с хороших.

— Метку Велтора удалось снять полностью. Печать уничтожена, следов контроля или привязки к его ауре не осталось.

Напряжение, с которым Тирвен вошла в кабинет, немного отпустило.

— Значит, его влияние устранено.

— Полностью.

— Хорошо. Полагаю, дальше будет хуже.

Арен взял со стола один из кристаллов памяти.

— Когда началось лечение, я мог оценить лишь ту часть её силы, которая была доступна на поверхности. Уже тогда она плохо соответствовала возрасту Ифэрет.

— Уровень «Магистра»?

— Примерно. Но полноценное сканирование показало, что я ошибся.

Тирвен перевела внимание на кристалл в его руках.

— Значит, ты видел не предел.

— Даже близко не предел. Её аура устроена иначе, чем всё, с чем мне приходилось сталкиваться. Большая часть силы словно находится в спящем состоянии.

— И насколько велика эта часть?

— Точно определить невозможно. Нижняя граница соответствует «Архонту».

Тирвен откинулась на спинку кресла. За последние триста лет Империя знала лишь нескольких молодых Архонтов. Если Арен ошибался, они имели дело с редкой аномалией. Если нет, значение их находки менялось полностью.

— Нижняя граница, — повторила она. — То есть Архонт — это наиболее осторожная оценка.

— Именно.

— А верхней у тебя нет.

— Нет.

Это беспокоило куда сильнее самого предполагаемого ранга. Измерить можно было лишь ту часть силы Ифэрет, которая оставалась доступной сейчас; всё остальное находилось за пределами привычной им системы оценки.

— Ты понимаешь, что в таком случае называть её Архонтом может быть столь же бессмысленно, как Магистром?

— Поэтому я и попросил вас прийти без свидетелей.

— Что удерживает остальную силу?

— Не знаю. Я никогда не видел подобной структуры. Она словно разделена на два слоя: один доступен сейчас, до другого не добраться.

— Другие печати?

— Да, я искал именно их. Ничего.

Тирвен провела пальцем по краю стола.

— Велтор держал её у себя столько лет.. Если он понимал, что именно нашёл, то мог всё это время искать способ добраться до скрытой силы.

— Полагаю, именно этим он и занимался.

Арен развернул лежавший перед ним свиток.

— Есть и другое. Её аура необычайно глубоко связана со стихией воды. Настолько, что я бы не назвал это привычным нам владением магией.

— О чём ты? Она не управляет стихией?

— Управляет. Но сама связь выглядит иначе. Она не такая, как у Вас, например. Ифэрет обращается к воде почти инстинктивно, хотя сознательного контроля ей явно недостаёт.

— Значит, Велтор мог держать её рядом не только из-за объёма силы.

— Мог.

— Использовать как проводник? Катализатор?

— Возможно.

Арен встретил её взгляд, а затем продолжил:

— Этого я тоже не исключаю.

Он убрал первый свиток и взял второй.

— Во время сканирования я обнаружил на её ауре следы чужой магии.

— Не Велтора, иначе ты не стал бы говорить об этом отдельно.

— Именно, ваше Высокопреосвященство.

— Насколько старыми оказались эти следы?

— Этого я определить пока что, увы, не смог. Мне вообще не знакома подобная магия. Ни один из известных мне типов воздействия не оставляет такого следа.

Тирвен подалась чуть ближе к столу.

— Но ты уверен, что он появился до Велтора.

— Да. И значительно раньше.

Она уже собиралась ответить, когда заметила, что Арен не закончил.

— Что ещё?

— Её возраст.

Теперь упоминание о силе, не соответствующей внешности Ифэрет, приобрело другой смысл.

— Дай догадаюсь: с внешностью он явно не совпадает.

— Всё верно. Внешне ей нет тридцати лет. На самом деле она значительно старше.

— Насколько, Арен?

— Не знаю.

— Сто лет?

— Больше.

— Пятьсот?

Арен не ответил, и этого оказалось достаточно. Больше Тирвен не пыталась угадать.

— На чём основан вывод?

— На структуре магических цепей и тех самых старых следах магии. Кроме того, она утверждает, что некромант нашёл её в Западной пустыне соседней Империи. Сколько времени она провела там до его появления, неизвестно.

Тирвен поднялась и подошла к окну. Внизу, между башнями и внутренними стенами, один за другим зажигались огни. Разрозненные сведения постепенно складывались в общую картину, но яснее от этого она не становилась.

— Мне не нравятся то, что получается, Арен.

— Мне тоже, госпожа.

— Знаем о ней теперь больше и при этом до сих пор понятия не имеем, кто она. Даже расу определить не смогли.

— С виду она человек, но..

Тирвен вернулась к столу.

— Эльфийское происхождение этого не объясняет. Нежить, дух, ангел, демон, потомок гигантов, элементарное существо… вариантов слишком много, и ни один мне не нравится.

— Ни один из них пока нельзя подтвердить.

— Поэтому и не будем.

Тирвен к этому моменту уже знала, какое решение примет.

— Значит, наблюдаем. Изучаем её силу, проверяем возможности, но никаких выводов раньше времени и никаких планов, построенных вокруг неё.

— Согласен.

— Мы слишком мало о ней знаем, чтобы учитывать её силу в своих расчётах. Пусть Кристл продолжает заниматься ею. Обучение и обычное взаимодействие дадут нам больше, чем новые допросы.

— Разумно.

— Но не направляй на неё больше ресурсов, чем необходимо.

На губах Арена появилась усталая улыбка.

— Вы всё ещё считаете её не настолько важной?

— Напротив. Теперь я считаю её достаточно важной, чтобы не совершать глупостей.

Улыбка исчезла.

— Если потребуется, Империя переживёт потерю одного древнего существа. Но она может не пережить ошибку в оценке этого существа.

Тирвен взяла со стола кристалл памяти, несколько секунд рассматривала заключённое внутри мерцание и вернула его Арену.

— И всё же есть кое-что гораздо тревожнее. Велтор годами скрывал её от всего мира, и делал это настолько тщательно, что даже мы не знали о её существовании.

— Думаете, он понимал, кто она?

— Думаю, Велтор слишком редко делал что-либо без причины. А мы пока не знаем ни одной из тех, по которым он держал Ифэрет рядом.

Она направилась к двери.

— Совет пока не должен знать наших выводов. Подготовь отчёт без упоминания возраста и предполагаемого предела силы.

— Как скажете.

У порога Тирвен остановилась.

— Продолжай наблюдение и докладывай лично мне. Особенно если поймёшь, что способно пробудить дальнюю часть её силы.

— Сделаю всё возможное.

После её ухода Арен вернулся к столу. Кристаллы памяти по-прежнему мерцали среди медицинских записей, сохраняя след чужой магии, происхождение которой ему так и не удалось определить.

Глава I. Часть 5

Кристл сидела у окна в общем зале лечебного крыла, машинально перебирая пальцами вышитый край платка. За стеклом сгущались сумерки, и её отражение постепенно проступало на фоне темнеющего неба. За соседним столом Арен склонился над свитком, занося последние показатели ауры Ифэрет.

— Состояние стабилизировалось, — произнёс он, не отрываясь от записей. — Сила восстанавливается медленно, но без новых срывов. Следы тёмных прожилок почти исчезли. Теперь ей нужен покой.

Кристл кивнула. Её взгляд вновь скользнул к двери соседней комнаты, за последние часы Кристл не раз смотрела туда, ожидая, когда дверь наконец откроется.

Арен больше ничего говорить не стал и вскоре послышался тихий скрип. На пороге стояла фигура девушки: всё ещё бледная, с тенями под глазами, но уже без той болезненной неподвижности, которая ещё недавно пугала одним своим видом. Пшеничные волосы спутались после долгого сна, свободная одежда целителей подчёркивала худобу.

Кристл вскочила так резко, что едва не опрокинула стул.

— Ты проснулась.

Она подошла ближе и остановилась.

— Слава Свету… Как ты себя чувствуешь?

Ифэрет слегка отступила, озадаченная такой встречей.

— Не знаю, — призналась она после короткой паузы. — Кажется, лучше.

Арен поднялся из-за стола.

— Выглядишь явно значительно лучше. Но это не повод проверять, насколько именно. Ходить можешь, только не торопись.

Ифэрет кивнула, а Кристл осторожно коснулась её руки.

— Я рада, что ты пришла в себя. Я боялась, что…

Она осеклась, а Ифэрет смотрела на неё с неприкрытым недоумением. Велтор никогда не ждал её пробуждения с облегчением; он лишь проверял, достаточно ли она восстановилась для следующего ритуала.

— Почему? — спросила она.

Кристл растерялась.

— Что почему?

— Почему ты боялась?

Вопрос прозвучал без подозрения или упрёка — с простым желанием понять.

— Потому что ты могла умереть, — ответила Кристл.

— Но я тебе никто.

На несколько мгновений в зале стало тихо.

— Наверное, это не обязательно, — сказала Кристл наконец.

Ифэрет слегка нахмурилась и повела головой в сторону.

— Что?

— Быть кем-то, чтобы за тебя боялись.

Она произнесла это проще, чем собиралась, и всё же именно эти слова заставили Ифэрет замолчать.

Арен тактично вернулся к своим записям, а Кристл перевела дыхание.

—Тирвен… — Кристл осеклась и тут же поправилась: — Её Высокопреосвященство разрешила тебе остаться в замке. Пока ты будешь под моим наблюдением. Если согласишься, конечно.

Взгляд Ифэрет опустился к их рукам.

— Мне всё равно, где и кому служить, — произнесла она спокойно. — Пока я не вижу большой разницы между Велтором и вами.

Пальцы Наследницы невольно сжались. Возразить оказалось труднее, чем хотелось. После Велтора, Ифэрет снова оказалась среди людей, которые сами решили, где ей находиться, назначили надзор и лишь теперь спрашивали, чего хочет она.

— Тогда я плохо объяснила, — сказала Кристл.

Ифэрет подняла на неё глаза.

— Ты не обязана мне служить. И Совету тоже.

— Но я останусь под твоим надзором.

— Да, — честно признала Кристл. — Потому что тебе пока нужно лечение, а мы слишком мало знаем о том, что сделал Велтор. Я не стану притворяться, будто ты совершенно свободна уйти прямо сейчас.

Ифэрет молча слушала.

— Но я могу обещать другое, — продолжила Кристл. — Я не буду решать за тебя там, где ты способна решить сама. А когда всё это закончится… останешься ты или уйдёшь — выбор будет твоим.

— А если я не умею выбирать?

Кристл невольно улыбнулась.

— Тогда начнёшь с малого.

— С чего?

— Например, с того, хочешь ли ты сейчас остаться здесь.

Ифэрет задумалась, словно вопрос оказался сложнее, чем должен был.

— Пока хочу.

— Значит, этого достаточно.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

— Зачем тебе это? — спросила Ифэрет.

Кристл отвела взгляд к окну.

— Не знаю, как ответить правильно.

— А неправильно?

Этот вопрос застал её врасплох. Она тихо рассмеялась.

— Неправильно.. Потому что я хочу с тобой.. подружиться, наверное.

Между бровей девушки пролегла едва заметная складка.

— Подружиться?

— Да.

— Что это значит?

Кристл открыла рот и тут же закрыла. Объяснить дружбу человеку, который никогда её не знал, оказалось неожиданно трудно.

— Наверное… быть рядом без причины. Разговаривать не потому, что нужно что-то узнать. Помогать не потому, что потом тебе будут должны. Иногда спорить. Иногда молчать. И знать, что тебя не прогонят за то, что ты оказалась неудобной.

— У меня такого не было.

Она сказала это без горечи, и оттого слова прозвучали тяжелее.

— У тебя никогда не было друзей? — тихо спросила Кристл.

— Никого. Велтор разговаривал со мной, когда ему что-то было нужно. Остальные приходили по его приказу.

Кристл помолчала.

— Тогда, может быть, попробуем?

— Что именно?

— Узнать, получится ли у нас.

В глазах Ифэрет мелькнуло что-то едва уловимое — не доверие, ещё нет, но уже интерес к самой возможности этого взаимодействия.

Арен наконец отложил перо.

— Полагаю, для первого дня достаточно серьёзных разговоров. Небольшая прогулка ей не повредит. При условии, что небольшая действительно означает небольшую, Кристл.

Кристл сразу же повернулась к Ифэрет.

— Хочешь увидеть сад?

Та посмотрела на дверь, затем снова на неё. На этот раз ответ последовал практически сразу.

— Хочу.

Одно короткое слово заставило Кристл улыбнуться шире, чем она собиралась.

— Тогда пойдём. Только медленно, иначе Арен запретит мне приближаться к лечебному крылу.

— Я всё слышу, — сухо заметил магистр.

Кристл тихо рассмеялась и направилась к выходу, но через несколько шагов заметила, что Ифэрет осталась на месте. Она уже хотела вернуться, когда та сама двинулась следом, не протягивая руки и не подталкивая её, Кристл просто пошла рядом, невольно замедлив шаг.

Ифэрет покосилась на неё. Обычно отставать для неё означало услышать нетерпеливый окрик или приказ поторопиться, но Кристл ничего не сказала и продолжала идти с той же скоростью. И уже через несколько шагов Ифэрет перестала ждать, что её поторопят.

---

Арен, оставшись один в кабинете, проводил их взглядом. За последние сутки он узнал об Ифэрет достаточно, чтобы понять: ни сила, ни странная структура ауры, ни следы древней магии не объясняли её до конца. При этом сейчас его занимало другое — та лёгкость, с которой Кристл, обычно куда осторожнее в привязанностях, решила впустить незнакомку в свою жизнь.

Магистр ещё несколько мгновений смотрел на закрытую дверь, затем едва заметно улыбнулся.

— Возможно, так будет лучше для вас обеих, — тихо произнёс он.

Ифэрет шла рядом с Кристл, невольно замедляя шаг у каждой арки. Взгляд задерживался на резьбе, светильниках, распахнутых окнах, из которых тянуло прохладным вечерним воздухом. Несколько раз навстречу попадались люди; кто-то здоровался с Кристл, кто-то проходил мимо, не обратив на её спутницу особого внимания.

Впрочем, нужды к чему-либо прикасаться у неё так же не было — некромант приучил её к этому ещё много лет назад. После тёмных коридоров его замка непривычным казалось всё: открытые двери, голоса из соседних помещений, вечерний свет в окнах и отсутствие замков там, где она ожидала их увидеть.

---

Сад встретил их шелестом листвы и тихим плеском воды. Багряные и золотые листья лежали на белокаменных дорожках, в клумбах ещё цвели поздние алые и пурпурные цветы, а увитые желтеющим плющом статуи древних героев проступали из вечерних теней. Над одной из аллей смыкались ветви розовых кустов, время от времени роняя последние лепестки.

Кристл обернулась, собираясь спросить, нравится ли ей, и всё же промолчала. После разговора в лечебном крыле она уже не спешила заполнять словами каждую паузу.

Ифэрет и без того внимательно смотрела по сторонам. Взгляд задерживался на цветах, деревьях, открытых галереях; несколько раз она замедляла шаг, прислушиваясь к голосам из распахнутых окон или шелесту птиц в ветвях, невольно продолжая сравнивать с местом, где оставались сырой камень, чадящие факелы и тяжёлый запах старых свитков. Здесь журчала вода, ветер свободно гулял по галереям, а из окон доносились голоса.

У одного из фонтанов девушки остановились. Бронзовая дева держала чашу, и тонкие струи стекали через её край, разбивая отражения вечернего света. Ифэрет протянула руку, но так и не коснулась воды.

— Он живой, — произнесла она почти шёпотом.

Кристл проследила за её взглядом.

— Фонтан?

— Замок.

Она посмотрела на распахнутые окна верхних этажей. Лёгкие занавеси колыхались от ветра.

— Здесь оставляют окна открытыми. Слышно людей. Воду. Птиц… — Ифэрет помолчала. — Он дышит.

Кристл взглянула на знакомые стены.

— Наверное, ты права.

— Наверное?

— Я просто никогда об этом не думала. — Она улыбнулась. — Отец говорил, что замок построен на месте древнего святилища и до сих пор хранит его силу. Будто собирает свет днём, а ночью понемногу возвращает.

Ифэрет ничего не ответила и ещё некоторое время просто стояла у фонтана, слушая воду.

---

Они вернулись в замок через главную галерею. За беломраморными арками оставался вечерний сад, а внутри их встретили прохлада просторных залов и мягкое эхо шагов. Высокие своды терялись в полумраке: на потолках проступали фрески звёздного неба и крылатых существ, вдоль стен тянулись гобелены с историей Империи — коронациями, победами, заключёнными союзами. В бронзовых светильниках горел ровный золотистый свет, и даже в наступающих сумерках здесь не было по-настоящему тёмных углов.

У одного из гобеленов Ифэрет задержалась. На ткани была изображена семья: мужчина в парадном облачении и двое детей рядом с ним. Ифэрет долго рассматривала вышитые лица, но ничего не спросила.

Кристл встала рядом.

— Это мой отец. А рядом мы с Лэнсом. Гобелен закончили незадолго до того, как он… ушёл.

Последнее слово прозвучало тише. Ифэрет кивнула, не задавая вопросов. Её внимание привлекли светильники.

— Почему здесь так много света?

Кристл задумалась.

— Потому что тьма и без приглашения знает дорогу.

Ифэрет повернула к ней голову.

Кристл выдержала серьёзное выражение лишь несколько мгновений, затем смущённо улыбнулась.

— По крайней мере, мне нравится так думать. Я люблю свет. Когда его много, легче помнить, что мир не заканчивается на плохом.

Ифэрет снова оглядела зал, задержавшись взглядом на золотистом свете под высокими сводами.

— Пойдём, — предложила Кристл. — Покажу тебе восточное крыло.

---

Здесь коридоры были уже, а высокие окна почти не уступали место камню. Последний вечерний свет ложился на пол длинными полосами, смешиваясь с золотым сиянием настенных светильников.

— Здесь мои покои.

Она распахнула дверь, пропуская Ифэрет вперёд. Комната оказалась просторной, но совершенно не пустой: светлые гобелены с лесными пейзажами, письменный стол у окна, свитки, оставленные рядом с открытой чернильницей, широкая кровать под лёгким балдахином.

Однако Ифэрет едва скользнула взглядом по обстановке. За открытой дверью, на противоположной стороне коридора, огромное арочное окно выходило к виду за горизонт.

Она подошла к нему и положила ладонь на стекло. Внизу обрывался поросший соснами склон. За ним лежало озеро — широкое, неподвижное, уже тронутое вечерней синевой. В его тёмном зеркале отражалось угасающее небо, вдоль берегов теснился лес, где среди хвои ещё горели багряные кроны клёнов. Дальше поднимались горы, и снег на вершинах сохранял последние отблески уходящего дня.

Над горизонтом уже проступали первые звёзды. Ифэрет на мгновение замерла, её взгляд притягивала вода. Где-то глубоко отозвалось смутное, почти забытое чувство, не складываясь ни в образ, ни в воспоминание.

Кристл подошла и встала рядом.

— Позже отсюда будет видно обе луны.

Ифэрет подняла взгляд к небу.

— Обе?

— Они всегда идут по небу вместе, — улыбнулась Кристл. — Большая серебряная поднимается раньше, рыжая следует за ней. Но их пути никогда не пересекаются.

Ифэрет опустила ладонь от холодного стекла.

— Красиво, — выдохнула она. — Так… свободно.

Кристл посмотрела не на пейзаж, а на неё.

— Это моё любимое место.

Она выдержала паузу, а потом продолжила:

— Если захочешь, можешь приходить сюда когда угодно.

Ифэрет медленно повернула голову.

— Когда угодно?

— Да.

— Без разрешения?

— Разумеется без разрешения.

Ифэрет снова посмотрела на озеро.

— Даже если тебя здесь не будет?

— И тогда тоже.

Молчание затянулось.

— Значит… это место может быть и моим?

На мгновение пальцы Кристл сжались на складках платья.

— Если ты сама этого хочешь.

«Твоим»

Ифэрет снова перевела взгляд за окно. Велтор позволял ей пользоваться вещами, отводил комнату, выдавал одежду, но даже собственная сила оставалась её лишь до тех пор, пока не требовалась ему, а здесь достаточно было захотеть. Она долго молчала, затем кивнула.

Кристл не стала ничего добавлять. Они ещё немного постояли у окна, пока за стеклом темнело озеро.

—-

Дальше Ифэрет шла уже не следом, она шла рядом. У лестницы, уходившей на верхний этаж, она остановилась.

— А там что?

Кристл проследила за её взглядом.

— Башня звездочёта. Там хранятся старые карты неба, книги о звёздах и несколько сборников пророчеств, которым я бы не слишком доверяла.

Ифэрет посмотрела на лестницу.

— Почему?

— Потому что одно из них обещало мне в шестнадцать лет брак с седовласым правителем южных островов.

Ифэрет медленно перевела взгляд на неё.

— И?

— Я решила не рисковать и с тех пор читаю пророчества исключительно ради развлечения.

Несколько мгновений Ифэрет сохраняла совершенно серьёзное выражение, а затем неожиданно улыбнулась.

Кристл сразу заметила это.

— Хочешь посмотреть башню? — спросила она.

Ифэрет снова взглянула наверх.

— Хочу.

Глава II. Башня Короля. Часть 1

Элиас не любил докладывать Лэнсу вовсе не из страха. Наследник обладал неприятной привычкой задавать именно те вопросы, на которые труднее всего было ответить. И порой это оказывалось куда хуже.

Когда ассасин вошёл в кабинет, Лэнс стоял у открытого окна. На столе перед ним были разложены карты северных земель, донесения наблюдателей и несколько нераспечатанных писем. За высокими стёклами лежала глубокая ночь, и смешанный свет двух лун едва рассеивал сумрак комнаты.

Тревожить наследника после полуночи приходилось редко. Почти любой доклад мог дождаться утра, но сегодняшний к таким не относился. Элиас остановился посреди кабинета, пока Лэнс молча изучал карту Империи.

Не оборачиваясь, он произнёс:

— Докладывай.

Голос у него был низкий, густой, ровно с той спокойной властностью, которая делала повышенный тон излишним.

Подойдя ближе, Элиас уловил знакомый запах металла и старой крови, будто въевшийся в Лэнса настолько глубоко, что давно стал частью его самого. Сегодня к нему примешивалась едва заметная свежесть озона, остающаяся в воздухе после удара молнии.

Лэнс наконец обернулся и лунный свет скользнул по его лицу, подчёркивая широкие скулы, тяжёлую линию челюсти и прямой нос с едва заметной неровностью старого перелома. Резкость этих черт странным образом сочеталась с мягким изгибом губ и длинными ресницами, придавая лицу ту болезненную, почти неправильную выразительность, к которой Элиас за годы знакомства так и не привык.

Но взгляд всегда перетягивал внимание на себя. Карие глаза казались почти чёрными. Даже в минуты покоя в них сохранялась настороженность человека, слишком давно привыкшего ждать нападения.

Элиас не раз замечал, как менялись рядом с ним люди. Женщины невольно понижали голос, мужчины, напротив, начинали говорить громче, будто присутствие наследника требовало от них доказать собственное бесстрашие. Иногда Элиасу казалось, что война закончилась для всех, кроме Лэнса.

— Башня Короля? — спросил Лэнс.

Элиас кивнул.

— Да.

Предстоящий доклад не нравился ему самому.

— Три дня назад наблюдатели зафиксировали первые колебания защитного поля.

Лэнс не перебил, ожидая продолжения.

— Сначала мы решили, что произошла ошибка при измерениях, — продолжил Элиас. — Но сегодня утром колебания повторились. Магия вокруг Башни совершенно точно ослабевает.

Лэнс подошёл к столу. В его движениях чувствовалась привычка человека, не раз первым входившего в пролом: широкий шаг, чуть поданный вперёд корпус и почти бесшумное движение сапог по каменному полу.

— Насколько всё серьёзно? — спросил Лэнс, не отрывая взгляда от карты.

— Пока не критично.

Он поднял глаза.

— Пока?

Элиас выдержал его взгляд.

— Мы не знаем, что произойдёт, если поле разрушится окончательно.

Взгляд Лэнса вернулся к карте и остановился на чёрной отметке среди северных земель.

Элиас слишком хорошо знал, что скрывалось за этим знаком.

Башня Короля считалась древнейшим сооружением Империи. Двенадцать этажей, каждый из которых когда-то был частью пути, предназначенного для тех, кто стремился к власти. Нижние испытывали смертных, средние — их силу, верхние — дух. Вершина не сулила ни признания, ни награды: согласно древним хроникам, она стала местом заточения последнего владельца Башни — императора, чьё имя история предпочла забыть. Он достиг слишком многого и заплатил за это цену, о которой спустя века старались не говорить.

— Мы слышали голоса.

Лэнс поднял голову. Глаза стали внимательнее.

— Продолжай.

— Наблюдатели утверждают, что по ночам из Башни доносятся звуки.

— Какие именно?

Элиас позволил себе короткую паузу.

— Пение.

В кабинете стало тихо. Где-то за открытым окном хрипло каркнула ночная птица.

— Что ещё? — спросил Лэнс.

— Свечение вокруг верхних этажей. С каждым днём оно становится ярче.

Пальцы Лэнса сжались на краю стола; тонкие рваные шрамы на коже побелели.

— Верхние этажи оставались мёртвыми больше тысячи лет.

— Поэтому я и пришёл среди ночи.

Лэнс ничего не ответил. Его взгляд вновь опустился к карте.

— Что, согласно записям, может находиться внутри?

Элиас выдохнул. Вот он — тот самый вопрос, которого следовало ожидать.

— Если верить именно им, внизу полно нежити и духов тех, кто когда-то служил Империи. Дальше начинаются магические твари и стражи переходов. Но чем выше, тем меньше в хрониках смысла: одни источники противоречат другим.

— А верхние этажи?

Элиас помедлил.

— Ещё пишут о каких-то ангелоподобных стражах. Они появляются ближе к вершине. Если упоминания не врут, выше них никто не проходил к темнице.

— Чьей?

Элиас на секунду замолчал.

— Малхора.

Лэнс вскинул взгляд.

— Короля?

— Смотря о каких записях мы говорим. В одной он король, в другой — узурпатор, в третьей уже проклятое чудовище. Так что выбирай, что тебе больше нравится.

Лэнс замолчал. Уже холодный свет двух лун проникал сквозь высокие окна и ложился на стол серебристыми полосами. Свечи так и остались незажжёнными, и карта проступала из темноты лишь там, куда падал лунный свет. Элиас не торопил его.

Наконец наследник спросил:

— Как часто повторяются колебания?

— Пока без явной закономерности. Первые зафиксировали три дня назад, вторые уже сегодня утром. Но промежуток между ними сократился.

— Значит, процесс ускоряется.

— Похоже на то.

Лэнс ещё некоторое время смотрел на чёрную отметку на карте.

— Собирай группу.

Элиас напрягся. Именно этих слов он надеялся не услышать.

— Лэнс…

— Мы не идём штурмовать Башню, — спокойно перебил тот. — Мне нужно понять, что происходит с защитным полем и откуда взялись аномалии. Подойдём достаточно близко, чтобы провести разведку. Если появится возможность войти на нижние уровни без лишнего риска — воспользуемся ею. Нет — вернёмся с тем, что узнаем.

План звучал разумнее безумного похода к вершине, но легче от этого не стало.

— Когда выступаем?

— Как только подготовишься. Ты, я и Исадора.

— Всего трое?

— Для разведки этого достаточно. Большой отряд заметят задолго до подхода к Башне, а если поле действительно нестабильно, я не собираюсь подвергать лишних людей неизвестному воздействию.

Лэнс коснулся пальцем чёрной отметки на карте.

— Исадора оценит состояние защитного контура. Ты проверишь подходы и внутренние перемещения, если нам удастся войти. Я обеспечу прикрытие.

Элиасу план по-прежнему не нравился, но возражать было уже не с чем.

— Совет?

— Нет.

— Даже не поставишь в известность?

— Тирвен получит доклад до нашего отъезда. Этого достаточно.

Лэнс выпрямился.

— Если я вынесу вопрос на общее обсуждение, к утру половина Совета потребует оцепить северные земли, другая половина — отправить туда гарнизон, а третья начнёт спорить, кто оплатит кристаллы. Мы потеряем время и привлечём внимание к месту, о котором пока лучше не напоминать.

Элиас криво усмехнулся.

— У Совета только две половины.

— Ты слишком редко бываешь на заседаниях.

На мгновение тревога отступила.

— А Кристл?

На этот раз Лэнс ответил не сразу.

— Останется здесь.

— И ты рассчитываешь, что она спокойно это примет?

— Нет.

— Тогда хотя бы предупреди меня заранее, когда начнётся скандал. Я постараюсь оказаться в другом крыле замка.

Лэнс бросил на него короткий взгляд.

— В этот раз ей не обязательно идти с нами.

— Идти — да. Но Кристл не простит тебе, что ты даже в известность её об этом походе не поставил.

— Пусть не прощает.

Лэнс отвернулся к окну.

— Она наследница Империи. Если с нами что-то случится, Кристл должна остаться здесь. Живой.

Элиас промолчал. Спорить дальше не имело смысла.

— Хорошо, — сказал разведчик. — Но напомни, как именно мы собираемся обходиться без полноценной поддержки, если разведка внезапно перестанет быть разведкой?

— Не будем изображать героев. При первых признаках серьёзной угрозы отступаем. Наша задача понять, что происходит, а не добираться до вершины.

Элиас прищурился.

— Я это запомню.

— Не сомневаюсь.

Он направился к двери, но у самого порога остановился и оглянулся.

Лэнс снова стоял у окна. За его спиной мерцали звёзды и две луны, очерчивая фигуру холодным серебром. Он смотрел на запад, туда, где за горизонтом, в нескольких днях пути от столицы, возвышалась Башня Короля. Увидеть её отсюда было невозможно, но Элиас не сомневался, куда устремлён этот взгляд. Пальцы Лэнса сжимали край подоконника, плечи оставались напряжёнными, а лицо в лунном свете казалось высеченным из камня.

Тихо прикрыв за собой дверь, Элиас задержался в пустом коридоре и прислонился спиной к холодной стене. Если Башня Короля действительно пробуждалась, вместе с ней могло проснуться и то, что веками оставалось запертым на вершине. Одна эта мысль должна была пугать достаточно.

Но сейчас Элиаса куда сильнее тревожил Лэнс, который, ещё не зная, что ждёт их наверху, уже искал путь внутрь.

***

Кристл, естественно, узнала о походе не от Лэнса, не от Совета и даже не от Тирвен. Впрочем, в замке мало что удавалось надолго скрывать от наследницы.

Началось всё со случайно услышанного служанкой разговора Элиаса с начальником конюшен. Затем оружейнику велели подготовить походное снаряжение, а у западных ворот стража заметила непривычную суету. К полудню разрозненные слухи сложились в достаточно ясную картину, и Кристл понадобилось совсем немного времени, чтобы понять главное.

Лэнс собирался в Башню Короля.

Без неё, поэтому, едва закончилось совещание с Элиасом и Исадорой, дверь его кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

— Ты окончательно лишился рассудка?

Лэнс не поднял головы. Перо скользнуло по последней строке документа, оставив под ней короткую размашистую подпись.

— Доброе утро, Кристл.

Она остановилась перед столом и с такой силой упёрлась ладонями в столешницу, что чернильница опасно качнулась.

— Даже не пытайся делать вид, будто не понимаешь, зачем я пришла.

— Не пытаюсь.

— Башня Короля, Лэнс?

Только теперь он отложил перо и посмотрел на сестру.

— Да.

— И когда именно ты собирался мне об этом сказать? До отъезда или оставить записку после?

— Я собирался сказать тебе сегодня.

Кристл коротко рассмеялась, но веселья в этом смехе не было.

— Как предусмотрительно. Значит, ты уже всё решил, выбрал людей, назначил день отъезда, а мне собирался сообщить в последнюю очередь?

— Примерно так.

Она несколько мгновений смотрела на него, словно всерьёз решала, чем лучше запустить ему в голову.

— Я иду с вами.

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро. Кристл медленно выпрямилась.

— Ты хотя бы сделай вид, что обдумал.

— Я обдумал.

— Когда?

— До того, как ты вошла.

— Какая редкая забота о моём мнении.

Лэнс потянулся к следующему документу.

— Рад, что ты оценила.

Кристл выхватила бумагу у него из-под руки.

— Не смей со мной так разговаривать.

— Ты ворвалась в мой кабинет, едва не разбила дверь и теперь отнимаешь у меня документы. Как именно мне с тобой разговаривать?

— Для начала можешь объяснить, почему Исадора идёт, Элиас идёт, ты идёшь, а я почему-то должна остаться здесь!

— Потому что я так решил.

— Это не объяснение.

— Другого сегодня не будет.

Кристл стиснула зубы.

— Я не ребёнок.

— Тогда не заставляй меня обращаться с тобой как с ребёнком.

— Ты не можешь каждый раз решать за меня только потому, что родился раньше!

В уголке его рта едва заметно дрогнула усмешка.

— До сих пор работало.

Кристл схватила со стола первый попавшийся свиток и швырнула в него. Лэнс поймал свиток одной рукой, даже не отшатнувшись, мельком взглянул на печать и аккуратно положил обратно.

— Осторожнее. Это отчёт казначея.

— Я тебя ненавижу.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Если бы знал, проявлял бы хотя бы немного страха.

— Перед тобой?

Кристл сузила глаза.

— Вот сейчас я особенно серьёзно думаю о братоубийстве.

— Встань в очередь.

Она резко отвернулась и прошлась по кабинету, пытаясь совладать с гневом, но спокойствие брата лишь сильнее выводило её из себя.

— Ты понятия не имеешь, что ждёт вас внутри, — произнесла Кристл, снова повернувшись к нему. — Защитное поле ослабевает! И люди исчезают там веками. А ты после всего этого решил, что троих будет достаточно?

— Большой отряд станет обузой.

— Тогда возьми четверых. Это небольшой отряд.

— Нет.

— Почему?

На этот раз ответ последовал не сразу. Лэнс положил ладони на стол и посмотрел на неё уже без тени насмешки.

— Потому что, если мы не вернёмся, ты останешься здесь.

Кристл замерла.

— Вот, значит, как.

— Именно так.

— Ты решил оставить меня про запас?

— Я решил не отправлять обоих наследников Империи в место, откуда столетиями не возвращаются люди.

— Я могу за себя постоять.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не собираюсь проверять, достаточно ли этого знания, чтобы вытащить тебя из Башни.

Несколько мгновений она молчала, затем медленно покачала головой.

— Я всё равно пойду.

Лэнс снова взял перо.

— Нет.

— Ты меня не остановишь.

Перо замерло над бумагой.

— Остановлю.

Что-то в его голосе изменилось — совсем немного, но этого хватило, чтобы Кристл насторожилась.

— И что ты сделаешь?

Он поднял на неё глаза.

— Прикажу страже не выпускать тебя из замка.

Кристл неверяще усмехнулась.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

— Лэнс.

— Кристл.

Теперь в его голосе не осталось ни иронии, ни прежнего терпения.

— Если понадобится, я запру тебя в покоях до нашего возвращения. Можешь кричать, угрожать, разбить половину восточного крыла и потом не разговаривать со мной до конца жизни. Но в этот раз ты не пойдёшь.

Кристл застыла. Брата она знала слишком хорошо, чтобы принять сказанное за угрозу, брошенную в пылу ссоры. Если понадобится, он действительно отдаст приказ, выставит стражу у дверей и уедет, прекрасно понимая, что по возвращении она попытается его убить.

— Ненавижу тебя, — повторила Кристл, но теперь гораздо тише.

На лице Лэнса не дрогнул ни один мускул.

— Переживу.

Она резко развернулась и вышла из кабинета, захлопнув дверь с такой силой, что в коридоре задрожали витражные стёкла.

---

За дверью ждала Ифэрет. Она стояла у стены, сложив руки перед собой, и, судя по всему, за время ссоры почти не изменила позы.

Кристл остановилась перед ней и шумно выдохнула.

— Он невыносим.

Ифэрет чуть склонила голову.

— Я слышала.

— Нет, услышать мало. С ним нужно прожить хотя бы лет десять, чтобы понять весь масштаб бедствия.

Кристл решительно зашагала по коридору, но через несколько шагов обнаружила, что Ифэрет осталась на месте. Пришлось вернуться, взять её за руку и увлечь за собой.

— Он решил, что я останусь в замке, а сам отправится туда, откуда люди не возвращаются.

— Зачем?

Кристл посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден всему миру.

— Потому что в Башне что-то происходит. Ослабевает защитное поле, вокруг верхних этажей появился свет. И мой брат, разумеется, решил, что лучший выход — это, возможно, войти внутрь.

— Один?

— Нет, что ты. — В голосе Кристл зазвенела язвительность. — Он проявил редкую рассудительность и взял ещё двоих. Элиаса и Исадору.

Ифэрет немного помолчала.

— Трое очень мало.

— Вот именно!

Кристл резко повернулась к ней.

— Элиас хорош, но он ассасин, а не целый отряд. Исадора сильная, только в таких местах никогда не была. Зато меня брать нельзя. Почему? Потому что мой брат когда-то имел несчастье родиться раньше и с тех пор уверен, что это даёт ему право решать за нас обоих.

— Он боится за тебя?

Вопрос прозвучал так просто, что Кристл на мгновение сбилась.

— Это ничего не меняет.

— Я не сказала, что меняет.

Кристл подозрительно посмотрела на неё, но лицо Ифэрет оставалось совершенно серьёзным.

— Вот поэтому с тобой пока невозможно спорить, — пробормотала она и снова двинулась вперёд.

Они миновали библиотеку и лестницу восточного крыла. С потемневших портретов на них взирали давно умершие правители, но Кристл была слишком разгневана, чтобы замечать их молчаливое неодобрение.

— Двенадцать этажей, — продолжала она. — Половина сведений противоречит другой половине, люди исчезают веками, а он собирается войти туда, даже не зная, что ждёт его выше первых уровней.

Ифэрет вдруг замерла. Кристл по инерции сделала ещё шаг, прежде чем её удержала сцепленная с чужой ладонь.

Она обернулась.

— Что?

Ифэрет смотрела на неё уже совсем иначе.

— Они идут в Башню Малхора?

Раздражение на лице Кристл сменилось недоумением.

— В Башню Короля. Да.

— Это одно и то же место.

Кристл остановилась.

— Откуда ты знаешь?

Ифэрет несколько мгновений смотрела на неё, явно не понимая, что именно вызвало такое удивление.

— Из записей Велтора.

В коридоре стало тихо. Где-то далеко хлопнула дверь, послышались шаги и вскоре стихли.

— Каких ещё записей?

— О Башне. Велтор изучал её много лет.

— И много ты читала?

— Почти всё, что у него было.

Кристл уже забыла о недавней ссоре.

— Ифэрет, — очень спокойно произнесла она, — что именно ты знаешь о Башне?

Ифэрет ненадолго задумалась.

— Первые шесть этажей зачищены лишь условно. Большинство существ уничтожили много веков назад, но защитные механизмы сохранились. Седьмой Велтор изучил частично. О восьмом и девятом сведений уже меньше: пространство там меняется, поэтому старые маршруты быстро становятся бесполезными. Начиная с десятого…

Она замолчала.

— Что?

— Записи противоречат друг другу.

Кристл не сводила с неё глаз.

— И ты всё это время молчала?

— Ты не спрашивала.

Несколько мгновений Кристл просто смотрела на неё. Потом уголки её губ медленно поползли вверх.

Ифэрет насторожилась.

— Что?

— Ничего.

Улыбка стала шире.

— Просто мой брат сейчас очень пожалеет, что выставил меня из кабинета.

- - -

Через несколько минут дверь кабинета Лэнса распахнулась во второй раз за утро. Он поднял голову от бумаг и, увидев сестру, устало прикрыл глаза.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Именно это меня и тревожит.

Кристл шагнула в сторону, открывая стоявшую за ней Ифэрет.

— Вот.

Лэнс перевёл взгляд на девушку, затем снова на сестру.

— Что «вот»?

— Причина, по которой ты сейчас перестанешь быть невыносимым и начнёшь слушать.

— Маловероятно.

— Лэнс.

— Кристл.

Она раздражённо выдохнула и кивнула Ифэрет.

— Расскажи ему.

Ифэрет осталась у двери. После недавних допросов одного присутствия Лэнса хватало, чтобы тело невольно вспоминало пережитое: плечи едва заметно напряглись, пальцы сомкнулись чуть крепче. При этом голос прозвучал ровно:

— Велтор изучал Башню Малхора.

Перо в руке наследника замерло.

— Башню Короля, — поправил он.

— В имперских хрониках — да. В более старых записях она названа Башней Малхора.

Лэнс отложил перо.

— Продолжай.

Ифэрет позволила себе подойти ближе.

— Велтор собирал сведения о Башне десятилетиями. Покупал старые свитки, разыскивал записи исчезнувших экспедиций, расшифровывал тексты, написанные ещё до основания Империи. В его библиотеке было несколько сотен свитков только о Башне.

— Зачем?

— Он хотел подняться на двенадцатый этаж.

— К Малхору?

Ифэрет кивнула и затем продолжила:

— Велтор считал, что на вершине находится не просто темница. Его интересовало что-то, связанное с самим узником, но что именно, я так и не поняла.

Лэнс откинулся на спинку кресла.

— Что ему удалось узнать?

— Первые шесть этажей считаются зачищенными.

Кристл бросила на брата выразительный взгляд, но тот уже не обращал на неё внимания.

— Кем?

— За века туда входили десятки отрядов. Большинство древних существ уничтожили, остальные постепенно исчезли, когда начала слабеть магия нижних уровней. Сейчас главная опасность там — не они.

— А что?

— Сама Башня.

Лэнс опустил подбородок ниже.

Ифэрет же ненадолго задумалась, подбирая слова.

— На каждом этаже своё испытание. Не пройдёшь его — выше не поднимешься. А сама Башня постоянно меняется. Может перестроить проходы, вернуть тебя туда, откуда ты пришёл, или заставить увидеть то, чего на самом деле нет. Во всяком случае, именно такие явления описывались.

— Ловушки?

— Не совсем. Ловушку можно обезвредить. Испытание нужно пройти.

Лэнс поднялся из-за стола.

— Продолжай.

— Седьмой этаж Велтор изучил только частично. Об восьмом и девятом известно ещё меньше. Проходы там меняются, поэтому карты после нескольких попыток перестают совпадать. А десятый считается границей верхней Башни.

— Что это значит?

— Точно не знал даже Велтор. В записях повторялось только одно: после десятого этажа испытания перестают быть телесными.

Кристл настороженно спросила:

— А какими становятся?

Ифэрет посмотрела на неё.

— Те, кто возвращался, что-нибудь забывали. Иногда несколько часов своей жизни, иногда — годы. Один из них не помнил даже собственного имени. Через три дня он умер, потому что забыл, как дышать.

Кристл побледнела, но Лэнс продолжал смотреть на Ифэрет.

— Одиннадцатый?

— Привратник.

На этот раз она ответила не сразу, и одно короткое слово прозвучало весомее всего сказанного прежде.

— Существо? — спросил Лэнс.

— Даже Велтор не знал. Где-то Привратника называли духом, где-то голосом самой Башни. Но все писали одно: без него на вершину не попасть. И силой пройти его ещё никому не удавалось.

— Почему?

— Потому что он не сражается.

Лэнс замер.

— Тогда что он делает?

— Вероятнее всего, он решает пропустить тебя или нет.

В кабинете повисла тишина.

— А двенадцатый этаж? — спросил он.

Ифэрет покачала головой.

— Об этом записей крайне мало. И я не уверена, что в них была хотя бы часть правды.

Лэнс отошёл к карте на стене. Чёрная отметка Башни лежала далеко к западу от столицы.

— Если Велтор сам не входил внутрь, откуда такие подробности?

Ифэрет ответила не сразу.

— Сначала он отправлял туда нежить.

— Нежить не умеет составлять карты.

— Поэтому потом начал отправлять людей.

Кристл медленно опустила руки.

— Живых?

— Да.

— Они возвращались?

— Некоторые. Но только с первых этажей. Выше седьмого не вернулся никто.

Лэнс обернулся и посмотрел Ифэрет в глаза, она тут же опустила голову и продолжила:

— Перед тем как они входили в Башню, Велтор связывал их с собой.

По лицу Кристл пробежала тень отвращения.

— Некромантией?

— Да. После смерти связь сохранялась ещё какое-то время. Не полностью, конечно же, оставались последние ощущения, образы, иногда отдельные слова.

Она говорила спокойно, но теперь в кабинете никто не шевелился.

— Велтор слушал их до самого конца. Поэтому о некоторых этажах знал больше, чем те, кто составлял имперские карты.

— А с теми, кто погибал выше? — спросил Лэнс.

— Не знаю. Там всё происходило иначе.

— Как?

Ифэрет подняла на него глаза.

— Связь не угасала. Она просто исчезала. Сразу. Будто Башня забирала всё, что ещё оставалось от человека.

Несколько секунд Лэнс молчал, затем вернулся к столу.

— Сколько этажей ты знаешь достаточно хорошо, чтобы провести по ним отряд?

Ифэрет задумалась.

— Первые шесть. На седьмом смогу узнать большую часть испытаний, если Велтор описал их правильно. А дальше.. только предполагать.

— Что чаще всего убивает людей?

— Внизу — незнание правил. Выше — попытка решить всё силой.

Лэнс медленно кивнул. Он по-прежнему не доверял Ифэрет, но теперь смотрел на неё внимательнее, уже понимая, насколько серьёзный изъян был в его первоначальном плане.

— Значит, мы собирались идти вслепую.

Кристл приподняла бровь.

— Какая неожиданность.

Лэнс проигнорировал её.

— Элиас умеет находить ловушки. Исадора знает защитную и боевую магию. Я могу провести отряд через бой. Но никто из нас не знает правил Башни.

Его взгляд остановился на Ифэрет.

— А ты знаешь.

Она едва заметно напряглась.

— Только то, что смог собрать Велтор.

— Этого больше, чем знаем мы все вместе.

Ифэрет замерла. При Велторе её знания ценились лишь тогда, когда могли ему пригодиться. Он требовал ответов, использовал их и двигался дальше. Никогда прежде то, что знала она, не заставляло другого человека пересмотреть собственное решение.

А Лэнс пересмотрел.

— Ты идёшь с нами.

— Нет.

Кристл шагнула вперёд прежде, чем Ифэрет успела ответить.

— Даже не думай.

Наследник медленно перевёл на неё взгляд.

— Боюсь, я уже подумал.

— Она едва оправилась после всего, что с ней произошло. Она не обучена, почти не умеет управлять собственной магией, а ты только что решил отправить её в место, которое стирает людям память и удерживает мёртвых внутри своих стен.

— Я слышал её рассказ.

— Тогда, возможно, стоило ещё и понять его.

Лэнс устало выдохнул.

— Кристл…

— Нет. Ты сам оставил её под моей ответственностью. Сам потребовал, чтобы я следила за её восстановлением. А теперь собираешься взять её в Башню через три дня, потому что внезапно выяснилось, что она тебе полезна?

Последние слова прозвучали жёстче, чем Кристл, вероятно, собиралась. Ифэрет едва заметно опустила взгляд, и Лэнс это заметил.

Несколько мгновений никто не говорил.

— Я беру её не ради того, чтобы использовать её знания, — произнёс он наконец. — Я беру её потому, что без них поведу людей в Башню вслепую.

— Какая утешительная разница.

— Существенная.

— Для тебя, возможно.

Кристл встала между братом и Ифэрет, словно могла хотя бы этим помешать решению, которое он уже успел принять.

— Она не готова.

Лэнс долго смотрел на сестру.

— Знаю.

Ответ оказался настолько неожиданным, что Кристл на мгновение замолчала.

— Что?

— Я сказал: знаю.

Он отошёл к карте и задержал взгляд на чёрной отметке Башни.

— Ифэрет знает первые уровни лучше любого из нас, но это не делает её сильнее. Она истощена, не умеет сражаться в составе отряда и почти не контролирует собственную магию. Если Башня действительно воздействует на память и сознание, одной ошибки будет достаточно.

Кристл скрестила руки на груди.

— Наконец-то мы в чём-то согласны.

— Не радуйся раньше времени.

Она прищурилась, а Лэнс снова посмотрел на девушку, стоящую почти в начале кабинета, затем на сестру. Кристл слишком хорошо знала это выражение. Так он смотрел на карту перед боем, когда заново оценивал расстановку сил и решал, чем можно рискнуть, а чем нет.

Ей это сразу не понравилось.

— Нет.

Лэнс поднял бровь и слегка улыбнулся.

— Я ещё ничего не сказал, сестра.

— Именно поэтому мне уже тревожно.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Ты тоже идёшь с нами.

Кристл замерла.

— Что?

— Ты слышала.

— Нет. Повтори.

— Не злоупотребляй моментом.

Она медленно расправила плечи.

— Полчаса назад ты собирался запереть меня в покоях.

— Всё изменилось.

— За полчаса?

— За один разговор.

Кристл посмотрела на него с откровенным подозрением.

— И что же произошло с человеком, который собирался оставить меня в замке ради будущего Империи?

— Он получил новые сведения и пересмотрел решение.

— Как удобно.

— Иногда крайне полезно.

Кристл открыла рот, но Лэнс продолжил прежде, чем она успела ответить:

— Ифэрет одна туда не пойдёт. В нынешнем состоянии она может не выдержать даже перехода между уровнями, не говоря уже о воздействии самой Башни. Мне нужен человек, который сможет следить за её состоянием и вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Он внимательнее посмотрел на сестру.

— Ты маг покровительства.

Кристл промолчала.

— Дело в том, сестра, что изначально я не собирался подниматься по Башне. Мы должны были приблизиться, оценить состояние защитного поля и, если появится возможность, проверить первые уровни. Маг поддержки изначально был просто не нужен.

Чуть помедлив он продолжил:

— Теперь сведений стало больше. И если они верны, выше испытания воздействуют на память и сознание. Значит, отправлять туда только бойцов было ошибкой. Нам нужен целитель.

— У тебя есть другие целители.

— Есть.

— Тогда почему я?

На этот раз Лэнс посмотрел на Ифэрет.

— Потому что тебе она доверяет.

Ифэрет едва заметно напряглась. С лица Кристл исчезло прежнее торжество.

— Не доверяет, — тихо сказала она.

— Больше, чем кому-либо из нас.

Продолжать Кристл не стала.

— Если с ней что-то случится внутри Башни, она скорее подпустит тебя, чем меня, Элиаса или Исадору. Ты уже знаешь, как она реагирует на магию, следишь за её восстановлением и заметишь неладное раньше остальных.

Кристл несколько секунд изучала лицо брата.

— Значит, теперь я достаточно взрослая для Башни?

— Нет.

Она моргнула.

— Что?

— Ты по-прежнему безрассудна, упряма и совершенно не умеешь выполнять приказы.

— А вот теперь я тебя узнаю.

— Но сейчас тебя не заменить.

Лицо Кристл поглотила лукавая улыбка.

— Скажи ещё раз.

— Нет.

— Лэнс.

— Даже не надейся.

— Всего два слова.

— Кристл.

— «Не заменить». Я хочу услышать это ещё раз.

Лэнс посмотрел на неё так, словно уже начинал жалеть о принятом решении.

— Я всё ещё могу попробовать найти другого целителя.

— Всё, молчу.

— Впервые за утро.

— Не порть момент.

Ифэрет переводила взгляд с брата на сестру, явно не понимая, закончился спор или просто перешёл в какую-то другую, понятную лишь им двоим форму.

Выражение лица Лэнса стало серьёзнее.

— Есть условия.

Лукавая улыбка в эту же секунду ушла.

— Разумеется.

— Если мы дойдем до верхних уровней — Ифэрет держится рядом с тобой. Ты следишь за её состоянием и не лезешь вперёд, если начинается бой. Если я приказываю отступать — вы обе уходите.

— Мы не знаем, сработают ли камни телепортации внутри Башни, — заметила Ифэрет.

— Поэтому до выхода я хочу знать обо всех местах, где переход вообще возможен.

— По записям Велтора, на первых уровнях были участки, где пространство оставалось стабильным. Но выше…

— Отметишь всё, что помнишь. Остальное проверим на месте.

Ифэрет кивнула.

— Хорошо.

— И ещё одно. Если я решу, что дальше идти нельзя, никто не спорит.

Кристл выразительно подняла бровь.

— Ты сейчас смотришь на меня?

— А должен на кого-то другого?

— На себя, например. Для разнообразия.

— Я учту.

— Нет, не учтёшь.

— Тогда зачем советуешь?

Наследница уже собиралась ответить, когда Ифэрет тихо спросила:

— А если кто-то другой заметит опасность раньше тебя?

Лэнс перевёл взгляд на неё. Она спрашивала совершенно серьёзно, без попытки оспорить его право командовать.

— Говорит сразу.

— И ты остановишься?

Лэнс не смог ответить сразу. Кристл тоже повернулась к нему и теперь ждала с нескрываемым интересом.

— Сначала выслушаю.

— То есть нет, — заключила она.

— То есть я не собираюсь принимать решения голосованием.

Кристл вмешалась:

— Какая неожиданность.

Лэнс оставил замечание без ответа и взял со стола перо.

— Выступаем через три дня. До этого Ифэрет расскажет всё, что помнит о первых семи этажах. Элиас сверит её сведения с нашими картами, Исадора подготовит защиту от ментального воздействия.

Он посмотрел на Кристл.

— Ты займёшься её состоянием и подберёшь снаряжение. Лёгкое. Никаких тяжёлых доспехов.

Затем обратился к Ифэрет:

— И выбери оружие, с которым умеешь обращаться.

— Я не умею обращаться с оружием.

Лэнс несколько секунд смотрел на неё, будто надеялся, что услышал неправильно.

— Вообще?

— Боюсь, что да..

Кристл медленно прикрыла глаза.

— Вот теперь, — пробормотала она, — наш поход действительно начинает выглядеть многообещающе.

- - -

Когда дверь кабинета закрылась, Кристл прислонилась спиной к стене и медленно выдохнула и некоторое время девушки смотрели друг на друга.

— Ты зла?

— Очень.

— Но он разрешил тебе идти.

— Именно поэтому всё ещё хуже.

— Не понимаю.

— Я полчаса доказывала ему, что должна идти. Он отказал. Потом появилась ты, рассказала о Башне, он подумал несколько минут, и в итоге, сам велел мне собираться.

Кристл покосилась на закрытую дверь.

— Теперь я даже не могу как следует насладиться победой.

Ифэрет задумалась.

— Но ты всё равно победила.

— Нет. Он сам передумал. Это другое.

— Результат тот же.

Кристл несколько секунд смотрела на неё с недоумением, а затем рассмеялась.

— Думаю, к этому разговору мы ещё вернёмся.

Ифэрет, судя по выражению лица, не поняла зачем, и всё же уточнять не стала.

Они двинулись по коридору, а спешить теперь было некуда и некоторое время слышались только их шаги.

— Ты боишься Башни? — спросила Ифэрет.

— Да.

Ифэрет взглянула на неё с лёгким удивлением.

— Раньше ты говорила иначе.

— Раньше я была зла.

Кристл провела пальцами по холодному камню стены.

— И самой Башни я, наверное, боюсь меньше всего. Я знаю Лэнса. Он войдёт туда и при первой же опасности снова решит, что принимать каждый удар должен именно он.

— Ты боишься за него.

— Всегда.

На этот раз в голосе Кристл не было ни раздражения, ни привычной насмешки.

— А теперь ещё и за тебя.

Ифэрет остановилась, и Кристл тут же обернулась к ней уже по привычке, а дальше осторожно взяла за руку.

— Я не буду обещать, что в Башне ничего не случится. Теперь мы обе знаем, что это неправда. Но что бы там ни произошло, одна ты точно не останешься.

Ифэрет долго смотрела на их руки.

Прежде, когда Кристл брала её за руку, она лишь позволяла это, не отстранялась, но и не отвечала. Теперь её пальцы медленно сжались вокруг ладони Кристл.

— Хорошо.

Они пошли дальше, думая о том, к чему всё это приведёт.

Глава II. Часть 2

Следующие три дня прошли в подготовке к походу. Лэнс почти не выходил из кабинета и совещания сменялись разговорами с разведчиками, на столе множились карты, донесения и расчёты. Он спал по несколько часов, ел там же, за работой, и чем ближе становился день отъезда, тем больше находил вещей, которые требовали проверки.

Элиас занимался маршрутами, поднимал старые карты и разыскивал охотников, бывавших в окрестностях Башни. По вечерам он приносил собранные сведения Лэнсу и неизменно уходил от него с новыми вопросами, на которые предстояло искать ответы.

Исадора предпочитала готовиться иначе. С утра во дворе звенело её магическое копьё, днём она упражнялась с луком и занималась верховой ездой, а вечерами отрабатывала заклинания. Огонь слушался её почти безупречно, хотя ближайшим кустам время от времени всё же не везло. Элиас молча тушил их водой, Исадора обещала быть осторожнее, и на следующий день история повторялась.

К концу второго дня даже Элиас, обычно относившийся к чужим методам подготовки с завидным равнодушием, начал поглядывать на неё с плохо скрываемым раздражением.

Наследница престола все эти дни занималась подготовкой Ифэрет. Разумную экономию, которую так любил проповедовать брат, она считала прекрасной идеей до тех пор, пока экономить не предлагалось на людях. Поэтому первым делом повела Ифэрет в одну из лучших кузниц столицы, где обычно выполняли заказы для высшей знати.

Седой мастер с несколькими золотыми перстнями на пальцах отложил работу, едва Наследница переступила порог.

— Для вас, Ваше Высочество?

— Для неё.

Кристл указала на стоявшую рядом фигуру и мастер окинул девушку быстрым, цепким взглядом. На мгновение его брови сошлись, но всё же задавать вопросы он не стал. Подобранный им доспех оказался почти невесомым: тонкие серебристые пластины, пронизанные нитями зачарованного металла, должны были защищать прежде всего от магии, хотя выдержать удар клинка тоже могли.

— Примерь, — сказала Кристл.

Девушка послушалась. Серебристые пластины одна за другой сомкнулись на теле, безупречно подстраиваясь под её фигуру. Она осторожно коснулась нагрудника и с удивлением ощутила под пальцами тепло, словно металл уже успел принять её.

Тихий хмык мастера не укрылся от Кристл.

— Что?

— Ничего, Ваше Высочество.

— Разумеется.

По её тону было ясно, что к этому разговору она ещё вернётся. Когда примерка закончилась, Кристл подняла руку.

— Теперь смотри внимательно. Носить доспех постоянно не придётся.

Она сделала короткое движение правой кистью, и серебристые пластины растворились лёгкой дымкой, стянувшись к запястью тонкой светящейся нитью.

Ифэрет туи же попыталась повторить. С первого раза ничего не произошло, со второго пластины лишь дрогнули, зато на третий послушно исчезли, оставив на коже едва заметный серебристый узор.

Она провела по нему пальцами, ощущая слабое тепло.

— Со временем привыкнешь, — сказала Кристл. — Главное, что теперь он твой.

Ифэрет подняла на неё взгляд.

— Мой?

— Твой, — повторила Кристл так буднично, словно ничего необычного в этом слове не было.

Ифэрет вновь коснулась серебристого узора на правом наруче. За двадцать лет у неё было множество вещей, которыми ей позволяли пользоваться, но ни одну из них она не могла по-настоящему назвать своей.

Теперь могла.

С оружием всё оказалось гораздо сложнее. В соседней мастерской им предложили магический посох. Достаточно лёгкий, хорошо сбалансированный, с золотым навершием. Стоило же Ифэрет сомкнуть пальцы на древке, как её внимание сразу обострилось.

— Что? — сразу спросила Кристл.

Ифэрет перехватила посох, пытаясь устроить его в руке удобнее.

— Не знаю. С ним как будто… тесно.

Молодой оружейник недоумённо посмотрел на неё.

— Тесно?

Девушка не нашла другого объяснения. Обычно магия отзывалась свободно, почти не требуя усилий, а теперь как будто бы пыталась пройти там, где ей не хватало места.

— Все маги пользуются этим?

— Большинство, — ответил оружейник, уже с меньшей уверенностью.

Он принёс другой посох, потом ещё один. Ифэрет терпеливо пробовала каждый, но ощущение не исчезало. Напротив, с каждым новым оружием раздражение становилось всё заметнее.

— Они мне мешают.

Из глубины мастерской подошёл старший мастер. Он взял один из отвергнутых посохов, провёл ладонью вдоль древка и ненадолго прикрыл глаза.

— С ним всё в порядке. Каналы чистые, магия проходит свободно.

Теперь он смотрел на Ифэрет уже с явным интересом.

— Попробуйте без него. Что-нибудь простое.

Ифэрет подняла ладонь и над ней почти сразу собралась золотистая капля: ровная, прозрачная, мягко мерцающая в воздухе.

Мастер несколько мгновений наблюдал за ней, затем протянул посох.

— А теперь то же самое с ним.

Стоило ей коснуться древка, как сияние померкло. Капля задрожала, потеряла форму и почти рассыпалась.

Лицо мастера стало серьёзнее. Несколько мгновений он смотрел то на посох, то на Ифэрет, пытаясь найти ошибку в том, что только что увидел.

— Что? — не выдержала Кристл.

Старик медленно покачал головой.

— За сорок лет я видел тысячи магов. Посох может не подойти владельцу, оказаться слишком слабым или требовать силы, которой у хозяина нет. Но подавлять силу он не должен.

— Однако подавляет.

— Именно.

Ифэрет разжала пальцы и положила посох на прилавок. Почти сразу неприятное ощущение исчезло, а магия вновь стала такой же свободной, как прежде.

— Это опасно? — спросила Кристл.

— Не знаю, Ваше Высочество.

Мастер снова посмотрел на девушку, теперь уже с плохо скрываемым недоумением.

— Я вообще не уверен, что такое возможно.

Ифэрет опустила взгляд на ладонь, Кристл дала ей время осмыслить услышанное.

— Значит, обойдёмся без посоха.

Мастер открыл рот, собираясь возразить, но Наследница уже отвернулась.

Взгляд Ифэрет задержался на серебристом узоре, оставленном доспехом на запястье. Затем подняла руку, и по коже пробежало мягкое сияние. Из света начало проступать оружие.

Кристл моргнула несколько раз прежде, чем продолжила:

— А это ещё что?

Ифэрет взяла его обеими руками: короткую рукоять с двух сторон обрамляли изогнутые лезвия, обращённые в противоположные стороны. Металл переливался серебром и тёмным золотом, а по поверхности лезвий тянулся тонкий узор, словно вплавленный в них ещё при ковке.

Кристл осторожно приняла оружие и повертела в руках.

— Красивый кинжал.

Она прищурилась, оценивая баланс.

— Очень красивый. Но защищаться им я бы не стала.

На губах Ифэрет мелькнула слабая улыбка.

— Я тоже.

— Тогда зачем носишь?

Улыбка исчезла. Ифэрет забрала единственный предмет, который был с ней все эти годы и провела пальцами по узору.

— Он был рядом, когда я очнулась в пустыне. Велтор нашёл меня вместе с ним.

— И ты не знаешь, откуда он взялся?

— Нет.

Она не помнила, кто создал этот клинок, кому он принадлежал и почему оказался рядом с ней в той самой пустыне. Но это была единственная вещь, оставшаяся от жизни, о которой сама Ифэрет не помнила ничего. Всё остальное появилось позже — Велтор, замок, вещи, которыми ей позволяли пользоваться.

А клинок был раньше.

Наверное, поэтому она так и не смогла с ним расстаться. Ифэрет медленно провела большим пальцем по знакомому узору.

— Просто не хочу его оставлять.

- - -

Накануне отъезда девушки вновь последовали на осмотр в лечебное крыло. Арен ждал их в смотровой комнате. Последние дни они почти не виделись: Кристл без особой деликатности пресекала его попытки устроить очередное сканирование или задать Ифэрет ещё десяток вопросов. Однако перед походом спорить не стала всё же не стала.

— Садись, — сказал целитель.

Арен встал напротив и поднял ладонь. Мягкое сияние скользнуло вдоль её тела, задержалось у груди, прошло по рукам и сомкнулось вокруг головы тонким мерцающим ореолом. Арен прикрыл глаза, прислушиваясь к отклику магии, но осмотр затягивался.

Кристл первой нарушила молчание:

— Арен?

Он не ответил. Ещё раз провёл ладонью над плечом Ифэрет, затем повторил заклинание.

— Что-то не так?

Арен медленно опустил руку.

— В том-то и дело, что нет.

— Исчерпывающе.

Обычно он хотя бы улыбнулся бы на её замечание, но сейчас продолжал смотреть на Ифэрет.

— Я не вижу никаких следов.

Подбородок Кристл едва заметно приподнялся.

— Каких?

— Никаких. В том то и дело.

Он отступил на шаг.

— После такого истощения что-то должно было остаться. Повреждения каналов, последствия перенапряжения, изменения в тканях. Организм не забывает подобное за несколько дней.

Пальцы Ифэрет невольно сжались на коленях.

— А у меня?

— Ничего.

Арен помолчал.

— И дело не в том, что ты хорошо восстановилась. Твоё тело выглядит так, словно восстанавливаться ему вообще не приходилось.

В комнате стало тихо. Кристл скрестила руки на груди.

— Возможно, это говорит исключительно о выдающихся способностях целителя.

Арен наконец посмотрел на неё.

— Поверь, я был бы счастлив приписать это себе.

Он отошёл к столу и развернул свиток, но прежде, чем взяться за перо, снова взглянул на Ифэрет.

— Как память?

Она едва заметно напряглась.

— Без изменений.

— Совсем ничего? Сны, образы, знакомые места, лица?

— Нет.

— А если пытаешься вспомнить?

Она выпрямилась в кресле.

— Что именно?

— Что угодно из жизни до Велтора.

Несколько мгновений не говорил никто.

— Я не знаю, как это объяснить.

Кристл повернулась к ней.

— В каком смысле?

— Я знаю, что существовала раньше. Должна была существовать. Но когда пытаюсь вспомнить… мне некуда возвращаться.

Лицо Арена стало серьёзнее.

— Ты чувствуешь пустоту?

— Нет.

— Тогда что?

Ифэрет опустила взгляд на свои руки.

— Пустота была бы чем-то. Местом, где раньше находились воспоминания. А там словно никогда ничего не было.

Арен медленно положил перо на стол и только теперь он понял, что тревожило его с самой первой встречи с Ифэрет.

Потерянная память редко исчезала бесследно. Даже если человек не мог восстановить ни одного события, прошлое всё равно напоминало о себе, например, беспричинным страхом, неожиданно знакомым запахом, привычным движением, которому, казалось, никто не учил. Оставались обрывки ощущений, смутные узнавания, хотя бы само чувство утраты.

У Ифэрет не было ничего подобного. Она знала, что жизнь до Велтора должна была существовать, и при этом не чувствовала за этой границей ничего, к чему могла бы попытаться вернуться.

Она не искала утраченное не потому, что не хотела вспомнить. Сейчас искать действительно было нечего.

— Арен? — позвала Кристл.

Он словно вернулся к происходящему и, отведя взгляд от Ифэрет, вновь взял перо.

— После возвращения я осмотрю тебя ещё раз.

— Ты считаешь это опасным? — спросила Ифэрет.

— Я считаю, что пока слишком многого не понимаю, — после недолгого молчания ответил он.

Ифэрет несколько мгновений всматривалась в его лицо, будто пыталась понять, стоит ли ждать продолжения, но Арен больше ничего не добавил. Успокаивать её он не собирался: после всего, что обнаружил за последние дни, любые заверения прозвучали бы ложью.

— Тогда на сегодня достаточно, — сказала Кристл и поднялась, протягивая Ифэрет руку. Та уже почти привычно вложила в неё свою, и они направились к выходу, когда у самой двери Арен всё же окликнул её:

— Ифэрет.

Она обернулась. Арен встретил её взгляд, но после короткой паузы лишь покачал головой.

— Ничего. Береги себя.

Когда дверь за ними закрылась, Арен остался один и ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на практически пустой свиток. Несколько строк наблюдений занимали едва ли четверть листа, и всё же ни одна из них не объясняла того, что он заметил сегодня.

Он перечитал записи дважды и задержался на последней:

Следов перенесённого истощения нет.

Теперь эта формулировка казалась ему неточной, потому что подразумевала вполне понятный процесс: Ифэрет пережила истощение, восстановилась, а последствия исчезли. И всё же увиденное во время осмотра говорило о другом. Её тело не выглядело здоровым после тяжёлого повреждения, скорее, в нём как будто бы никогда не происходило ничего, что потребовало бы восстановления.

И именно это не давало Арену покоя: дело было не в том, что следы исчезли. Их словно не было и вовсе.

- - -

Вечером накануне отъезда Кристл, как обычно, ворвалась без стука. Ифэрет уже перестала удивляться такому поведению. За последние дни Наследница успела принести в её комнату столько вещей, о существовании которых она прежде не задумывалась. Теперь очередной подарок теперь вызывал скорее любопытство, чем вопросы.

— Я принесла тебе кое-что, — объявила Кристл, пряча руки за спиной.

Ифэрет отложила трактат о древних артефактах.

— Ещё один доспех?

— Нет.

— Оружие?

— И почему ты сразу думаешь о полезном?

Кристл протянула ей небольшую книгу в потёртой обложке. На рисунке маленькая ведьма в остроконечной шляпе сидела на пне, окружённая забавными лесными существами.

Девушка с любопытством взяла книгу.

— Что это?

— Моя любимая сказка.

— Сказка?

— Ты не знаешь, что такое сказка?

— Знаю, — спокойно ответила Ифэрет. — Просто никогда не держала такую книгу в руках.

Она провела пальцами по обложке. Та стала мягкой от времени, края истрепались, а рисунок местами поблёк. Книгу явно открывали сотни раз.

— Я заставляла служанок читать её мне перед сном, — сказала Кристл. — Снова и снова, пока они не начали прятать её от меня.

Ифэрет подняла взгляд.

— И это помогало?

— Нет. Я всегда находила.

Мягкая улыбка появилась на её лице и взгляд снова пришёлся на потрёпанную обложку.

— Сколько раз ты её слышала?

— Не знаю. Может быть, сто?

— Сто?

— Может, двести. К восьми годам я знала её наизусть. Конечно, это не мешало требовать мне читать её чаще, чем служанкам хотелось.

Ифэрет раскрыла книгу. Первые страницы были заполнены яркими рисунками. Маленькая ведьма шагала по лесу, разговаривала с птицами, спорила с сердитым грибом и, судя по следующей картинке, пыталась усадить за один стол совершенно несовместимых гостей. Страницы медленно сменяли друг друга.

— В библиотеке Велтора таких не было, — сказала она.

Улыбка Кристл померкла.

— Совсем?

— Только трактаты, исследования, записи о магии, хроники.. Всё, что он считал полезным.

Девушка задержала пальцы на краю страницы.

— Я не знала, что книги могут быть такими.

Наследница молчала, пока Ифэрет продолжала рассматривать рисунки. Книга ничему её не учила. Здесь не объясняли магию, не рассказывали, как распознать опасность или защититься от неё. Читать её не было никакой необходимости, и тем не менее девушка продолжала переворачивать страницы.

— Наверное, дети их любят, — произнесла она наконец.

— А ты?

Вопрос она поняла не сразу:

— Что.. я?

— Тебе нравится?

Её взгляд снова опустился к маленькой ведьме.

— Не знаю.

— Можно просто сказать «да».

— А если я ещё не решила?

— Тогда это очень серьёзное решение. Не буду торопить.

Ифэрет улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Я не помню себя ребёнком.

Фраза прозвучала спокойно, без сожаления, однако ответить сразу оказалось трудно. Ифэрет перелистнула ещё одну страницу и задержала пальцы на рисунке.

— Я даже не знаю, любила ли сказки.

Наследница опустилась рядом.

— Значит, узнаешь сейчас.

— Сейчас?

— А почему нет? — она пожала плечами. — Не вижу закона, запрещающего читать детские книги после двадцати.