Read the book: «Следствие ведёт некромант. Истории. Том 3. Убийство на горячих источниках»

Глава 1

Тревожная магограмма

Утро начиналось просто замечательно. Эрика Таками — дипломированная чародейка на службе его величества, собиралась на работу. За окном поздняя весна уже начала переходить в настоящее артанское лето: по небу вовсю сновали стрижи, выписывая немыслимые фигуры, а вчера, засыпая, девушка слышала трели соловья, обосновавшегося на старом вязе, что рос на противоположной стороне их тихой улицы. Одним словом, наступало самое любимое время Рики, когда можно было носить лёгкие, невесомые наряды и наслаждаться каждым деньком наступающего лета.

С первого этажа доносились приглушённые голоса. Её подруга уже спустилась позавтракать и по своему обыкновению принялась обсуждать с тётушкой Дотти — их квартирной хозяйкой, свежие светские новости.

Чародейка причесалась. После зимней поездки в Оккунари она перестала красить волосы в радикально чёрный цвет и отказалась от вызывающего макияжа «истинной посвящённой богу Смерти». Поэтому сейчас на неё из зеркала смотрела красивая русоволосая девушка с чуточку раскосыми зелёными глазами и улыбчивым, крупным ртом. Мысль о том, как хорошо её в очередной раз постригли в парикмахерской Дубового клана, Рика до конца додумать не успела. Её оборвал требовательный звонок во входную дверь, какое-то неясное бормотание и быстрые шаги Эни Вады. Высокая подруга частенько скакала через ступеньку, когда на неё никто не смотрел.

— Рика, — раздался голос Эни после деликатного постукивания в дверь, — ты уже встала? Могу я войти?

— Да, заходи, — разрешила чародейка.

— Тут тебе магограмма пришла, — проговорила чуть запыхавшаяся подруга, — срочная. Мне не выдали, требуют тебя лично. Спускайся скорее, а то разносчик в холле копытом бьёт, говорить, у него ещё шесть срочных посланий, а тут глупая заминка.

Рику кольнуло неприятное предчувствие. Она бросила щётку для волос на подзеркальник и поспешила вниз.

У входной двери переминался с ноги на ногу тощий, но жутко важный, паренёк в форменной тужурке и форменной же фуражке работника Королевской почты. Фуражка была залихватски сдвинута набекрень. На плече у него висела потёртая сумка, а в руках он теребил коричневатый листочек и облезлую тетрадь.

— Вы госпожа Эрарика Таками? — спросил он ещё ломающимся голосом, подпустив в него строгости.

— Да, это — я, — ответила Рика, не сводя глаз с листка бумаги.

— Вам срочная магоргамма-молния, — сообщил парень и почему-то протянул тетрадь, отдёргивая руку с листком. — Э, так дела не делаются, — продолжал он, — сперва роспись, потом магограмма. Вы и так долго собирались, а я молнии таскаю, у меня кажная секундочка на строгом счету. Расписывайтесь, а уж опосля делайте, что хотите. А то ведь как бывает: возьмут магораммку, читать примутся, а ты жди, пока у клиента руки до росписи дойдут! А без неё никак нельзя, ведь иначе начальство может подумать, будто я магограмму не вам вручил, а на ближайшей мусорке выкинул.

У чародейки в голове промелькнула мысль, что самым главным фактором затягивания времени является многословность самого разносчика. Она быстро черкнула в тетради время и своё имя, после чего получила, наконец, желанный клочок тёмной магической бумаги, на котором проявлялись буквы послания другого человека, находящегося на расстоянии сотен или даже тысяч ри.

Магограмма была от бабушки Рэйко.

«Дорогая Рика, — начиналось довольно длинное и явно дорогое послание, — я надеюсь, что у тебя всё хорошо на службе и в отношениях с твоим древесно-рождённым женихом, сэром Вилохэдом Окку. Надеюсь также, что и его родители пребывают в добром здравии».

«Странно, — подумала чародейка, вздрогнув от звука захлопнувшейся за разносчиком двери, — так обычно письма начинают, а не магограммы, да ещё молнии. Её срок доставки от нескольких минут до получаса. К чему это странное вступление о делах и родне Вила?»

«У нас наступает лето. В нашем Храме Тёмного Благословения уже расцвели камелии, и их опадающие ярко-красные головки цветов начинают усыпать дорожки сада. В целом у нас всё нормально, но не могу не упомянуть о незначительной проблеме, слегка омрачающей часы моих медитаций в последнее время. Так что, я бы очень высоко оценила, если бы ты, моя дорогая внучка, в самое ближайшее время выкроила несколько свободных дней и посетила Кагуру».

Ниже стояла подпись: Рэйко Таками.

А уже после подписи имелась приписка: «Было бы просто прекрасно, если бы и граф Окку выкроил время ещё разок посетить Кагуру, дабы он мог без спешки насладиться красотой гор в начале лета».

Рике стало нехорошо. От этой, казалось бы, самой обычной магограммы повеяло чем-то очень нехорошим. Вернее, прочитай она похожее бабушкино послание в обыкновенном письме, можно было особо не беспокоиться, но зачем посылать молнию с подобным содержанием? Взгляд буквально жгли иероглифы слов о «незначительной проблеме». Рика почти ощущала, как чернила на них наливаются недобрым, тёмным пламенем и начинают источать лёгкий дымок.

— Что-то плохое случилось? — обеспокоенно поинтересовалась их квартирная хозяйка, выглянув в коридор из кухни, — на вас, Рикочка, прямо лица нет.

— Всё нормально, — взяла себя в руки чародейка, — просто любимая бабушка решила напомнить о себе. Я давно не бывала в Кагуре. Зимний визит на полтора дня я не считаю. Вот она и беспокоится, как у меня дела в столице.

— Ах, раз так, то хорошо, — успокоилась миссис Призм, — идите завтракать. Яичница стынет.

Рика жевала восхитительную яичницу, лежащую на поджаренном ароматном хлебе безо всякого удовольствия. Без удовольствия же проглотила свою чашку кофе, даже не ощутив (к огорчению квартирной хозяйки) вкуса сладкого пирога с клубникой. В голове крутились слова магограммы, а перед глазами вставала фигура бабушки с трубкой-кисэро в руке, неподвижно сидящей на фоне уходящего за горы солнца.

— Нет, ты определённо от нас что-то скрываешь! — воскликнула Эни, принимая из рук тётушки Дотти (так просила обращаться к себе госпожа Призм) добавочный кусок пирога с клубникой, — хотя все разумные люди и профессиональные психологи считают, что проблемами надо делиться со своими близкими, ты упорно предпочитаешь отмалчиваться в тряпочку.

— У меня нет никакой тряпочки, — попыталась отшутиться Рика.

— Не цепляйся к словам и не пытайся по своему обыкновению вышучивать всё, что тебя не устраивает! Лучше выкладывай, что случилось? Кто-то заболел? Умер?

Рика качнула головой:

— Нет, хвала богам, бабушка вроде бы здорова. Это всё моя идиотская мнительность.

— Оставь Рикочку в покое, Эни, — госпожа Призм убрала в раковину опустевшие тарелки, налила себе кофе и присела за стол, — не вежливо принуждать собеседника к откровенности, даже если это — твоя лучшая подруга. Она сама скажет нам, когда посчитает нужным. Так ведь?

— Тут не о чем говорить, — пожала чародейка плечами, — бабуля прислала магограмму, в которой интересуется моими делами, здоровьем родных Вила и приглашает в гости.

«Вот только способ приглашения более, чем странен», — добавила она уже про себя.

***

В коррехидории её ждал труп внезапно скончавшегося ещё не старого мужчины, мать которого официально заявила, что подозревает свою невестку в отравлении мужа. «Потому, как считает, будто сноха гуляла направо и налево, а супруг (её сын, то есть) поколачивал неверную прошман..., — зачёркнуто, — прошмондовку, — было тщательно выведено знакомым почерком сержанта Меллоуна, — за измену». В приписке к протоколу, сделанной совершенно другой рукой значилось: «Она ещё и пьёт», после чего эта самая неизвестная рука поставила аж четыре восклицательных знака.

Вскрытие и осмотр сорокалетнего, начавшего лысеть мужчины немного отвлёк Рику от тревожных мыслей о Кагуре, Храме Тёмного Благословения и бабушке Рэйко. К счастью, подозрения бдительной и подозрительной свекрови не оправдались. Мужчина умер собственной смертью от сердечной недостаточности. Состояние сосудов и сердца явно указывали на затяжной недуг, который не лечили, а печень буквально вопила о скверных пристрастиях покойного.

Со спокойной совестью Рика написала заключение о смерти, сделав упор на то, что никаких указаний на насильственность этой самой смерти она не усматривает, а умер поступивший к ним человек от совершенно естественных причин.

Как только девушка дописала последнюю фразу, поставила подпись и приложила личную печать коронера его величества, на неё снова навалилась тревога из-за лежавшей в кармане магограммы-молнии. Чародейка решила пойти к Вилу и попросить пару отгулов, чтобы съездить на родину.

— Его сиятельство собираются уходить, — поджав губы, сообщил ей адъютант и личный секретарь коррехидора Тимоти Турада, к которому в коррехидории с лёгкой Рикиной руки намертво приклеилось прозвище ДУРАДА.

А что? Нечего было приставать с дурацкими ухаживаниями, да ещё и Занозой обзывать!

— Боюсь, что у милорда даже для ВАС, — гаденькая улыбочка давала понять, что Турада намекает на «особые» отношения чародейки с коррехидором, — не достанет времени.

— Рика, заходите, — проговорил сам предмет обсуждения, приоткрыв одну створку двери своего кабинета, — для вас у меня всегда найдётся время.

Вил как раз менял душный мундир на лёгкий льняной пиджак, столь модный среди светской молодёжи в этом сезоне.

— У вас ко мне дело? — спросил он, складывая какие-то бумаги в портфель с тиснёными дубовыми листьями, — его величество снова недоволен мной. Он позвонил отцу и тот велел мне срочно прибыть, дабы глава Дубового клана заслушал отчёт о работе своего младшего сына за последнюю неделю.

— Вот приложите заключение о вскрытии, — Рика протянула листок, исписанный её мелким, угловатым почерком, — лишним не будет. Меллоун с подачи подозрительной мамаши предполагал преднамеренное убийство через применение яда.

— И как? — вскинул смоляную бровь коррехидор.

— Увы, нет. Просто у мужчины не выдержало расшатанное сердце. Никаких следов яда не обнаружено. По делу можно писать отказное по отсутствию состава преступления.

— Спасибо.

Вил добавил Рикин отчёт к уже собранным бумагам.

— Вы по делу, или же просто возникло желание увидеть меня? — с ноткой самоиронии спросил коррехидор.

— Желание видеть вас у меня, конечно, возникло, — согласилась чародейка, не уловив иронии, — и оно связано с просьбой о трёх или же четырёх свободных днях.

— Что случилось? — Вил опустился на стул, — вы стоите передо мной, будто студентка на экзамене, подготовиться к которому она не успела; что-то комкаете в кармане, а на дне ваших глаз плещется тревога.

Рика вздохнула, вытащила их кармана руку, к которой, действительно, бессознательно комкала магограмму, и протянула листок начальнику.

— Вот. Утром пришло от бабушки.

Вил внимательно прочёл послание, затем перечёл снова и возвратил с лёгким, недоуменным пожатием плеч:

— Не понимаю, что тут такого, чтобы могло вас столь явно вывести из себя. Надеюсь, вы не отрастили со злости Тураде хвост? — потом осёкся, и, встретив несчастный взгляд девушки, продолжал, — простите. Раз вы огорчены, значит тому имеется веская причина. Захотите — объясните. Не захотите — нет. Отпустить я вас, естественно, отпущу. Однако ж ваша многоуважаемая бабушка оказала мне честь, пригласив к себе в гости. Сие даёт мне право знать причину вашего смятенного состояния и возможность составить вам компанию в поездке домой. Но я при этом всё равно не понимаю, что вас так встревожило?

— Вы ведь знакомы с моей бабушкой Рэйко? — подняла глаза на собеседника чародейка.

— Да, я имел честь познакомиться с верховной жрицей в Храме Тёмного Благословения в Кагуре. Вилу на этих словах вспомнилась маленькая,изящная фигурка в лиловом кимоно, в которой при всей внешней хрупкости ощущалась такая душевная сила, что не снилась даже его отцу. Глядя на госпожу Рэйко Таками, коррехидор подумал, что именно такой станет Рика в старости: седые, вьющиеся волосы, изящный нос с горбинкой, делавший бабушку чародейки похожей на благородную хищную птицу, внимательные зелёные глаза. Глаза настолько яркие и искрящиеся, что им позавидовали бы многие молодые девушки.

— Так вот, — продолжала Рика, — когда в послании бабушки в предыдущий раз содержалось настоятельное приглашение приехать домой, и, хочу обратить ваше внимание, тогда она надеялась увидеть меня в ближайшем месяце, на задворках нашего храма обосновалась семейка ёкаев. Их пищевые интересы из области кур и собак принялись смещаться в сторону более желанных деликатесов в виде людей. Сейчас же верховная жрица намекает на небольшие проблемы и ожидает меня в ближайшие дни. Я даже представить боюсь ЧТО могло вынудить её к подобному приглашению!

Младший сын Дубового клана задумался. За всё время их знакомства и совместной работы ему не приходилось видеть Рику в таком душевном смятении. В минуты смертельной опасности, перед лицом могущественных волшебников, изощрённых преступников, да и просто сильных мира сего девушка была стойкой и спокойной, а теперь она на нервах из-за обыкновенного послания.

— Сделаем так, — заговорил Вил, — госпожа Рэйко оказала мне честь, пригласив в Кагуру, и я собираюсь воспользоваться сим любезным приглашением. Мы поедем вместе. Это сэкономит время на дорогу, пока на вашей горной родине не проложили железнодорожные тоннели. Обычный путь в Кагуру займёт двое суток с пересадками и неудобным путешествием на почтовых каретах. Доехать же на магомобиле мы сможем часов за десять-двенадцать. Если повезёт, нам даже ночёвка в дороге не потребуется.

Он полез в стол и вытащил отлично изданный «Справочник путей и дорог Артанского Королевства».

— Единственный сомнительный участок вот здесь, — он ткнул пальцем в тоненькую золотистую линию, соединяющую два небольших города на северо-западе, названия которых ничего чародейке не говорили.

Она вообще была слабовата по части географии и ландшафты родного королевства представляла лишь в самых общих чертах: горы на западе, острова на юге или Северный архипелаг. Старая столица, крупные реки, именные горы — и всё.

— Тут пока не проложили мостовых, так что в случае дождя дорога основательно раскиснет, — продолжал коррехидор, — надеюсь, нам повезёт проскочить здесь посуху.

Рика была рада его решению, но её беспокоил один момент.

— Как мы оба сможем уехать из Кленфилда просто так, без оснований? Я, ещё ладно, вы предоставили мне маленький отпуск по семейным обстоятельствам. Но вы? Боюсь ваш отец и король будут в ярости, особенно после того, как до его величества дойдёт информация, будто верховный коррехидор укатил куда-то с девицей.

— Вздор! — отмахнулся Вилохэд, — во-первых, не с просто с девицей, а с королевским коронером. Во-вторых, не укатил, а направился с инспекционной проверкой работы местных отделений Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, поскольку внушение, сделанное главой Дубового клана, возымело своё действие.

— Возымело настолько, что вы решили отправиться с инспекцией на горячие источники, — усмехнулась чародейка, — не думаю, что в это кто-то поверит.

— Поглядим, — философски заметил коррехидор, — рад, что вы не против моей компании. Значит так: выезжаем завтра часов в пять утра. Сегодня заканчивайте с делами, подбейте все отчёты и собирайтесь в дорогу. Я после отца заеду в Министерство, оставлю рапорт и запрос на замену. Насколько поедем? Неделя плюс-минус два дня дороги устроит?

Рика кивнула. Фраза бабушки с приглашением Вила настораживала ещё больше и говорила о том, что проблема вовсе не во внезапном недомогании пожилой леди, от этого якобы вежливого и ненавязчивого приглашения чувствовался некий криминальный душок. Именно поэтому присутствие верховного коррехидора становилось более чем желательно.

— Если высвободите вечер, то наберите меня, — улыбнулся Вил, — придумаем что-нибудь насчёт ужина. И ещё, не стоит ли сообщить госпоже Рэйко, что завтра мы выезжаем?

Рика пообещала именно так и сделать. Однако вместо приятно проведённого времени её ожидала целая куча трупов. Пятеро рабочих предприятия «Краски старины Ватто» пострадали от разлитого по неосторожности алхимического растворителя. И если бы просто пострадали! У двоих универсальный растворитель — алкагест, отъел ноги по щиколотки, один лишился правой кисти и части кишечника (облился), а оставшаяся пара получила несовместимые с жизнью ожоги всего тела. Универсальный растворитель оказался поистине универсальным, растворил всё, на что попал.

Даже на многое повидавшую некромантку обезображенные трупы произвели впечатление. Рика никогда прежде не задумывалась, насколько алхимия может быть опасной. Пришлось сделать пять вскрытий, написать пять заключений и составить список рекомендаций для предприятия, где наплевательски отнеслись к технике безопасности при работе с магически опасными веществами. Из-за всей этой рутины Рика приплелась домой уже в половине десятого вечера буквально вымотанная и с тупой болью в правом виске. Хорошо ещё, что вовремя вспомнила о магограмме бабушке и успела заскочить на центральную почту, та работала до одиннадцати вечера. Так что бабуля получит её сообщение и сможет спокойно ждать приезда гостей.

— Дорогая, вы выглядите ужасно усталой, — с нежным упрёком проговорила госпожа Призм, услышавшая, как чародейка запирала входную дверь, — нельзя молодой девушке столько времени уделять службе. Пускай даже это — почётная служба его величеству. Я точно также всегда говорила моему незабвенному супругу — майору Призму, — квартирная хозяйка покачала головой, — он только отмахивался от меня. И что? К чему привело столь наплевательское отношение к здоровью? Теперь мой дорогой муж в лучшем из миров. Учтите это, Рикочка, и не повторяйте его ошибок.

Рика ответила, что сегодня была служебная надобность, пошутила по поводу разницы в возрасте себя и покойного майора, после чего выпила чаю с паровыми булочками и пошла собирать вещи. Радовало одно: суматоха и срочная работа напрочь выбили из головы тревожные мысли о том, что могло случиться у бабушки Рэйко. «Нет, не одно, — поправила сама себя чародейка, — радовала и ещё одна вещь: то, что Вил поедет с ней». Почему-то в присутствии четвёртого сына Дубового клана на душе становилось спокойнее даже в самые неспокойные моменты.

На всякий случай она поставила будильник, но он не понадобился. Как обычно девушка проснулась ровнёхонько за пять минут до того, как магические колокольчики в настольных часах отзвонили бы положенное время. Рика быстро умылась, переоделась в дорожное платье (спасибо портнихе Дубового клана, в своё время напомнившей, что жизнь не ограничивается зимой, поэтому о летних нарядах надо подумать уже теперь) и спустилась вниз как раз в тот момент, когда четвёртый сын Дубового клана деликатно и коротко нажал на кнопку дверного звонка.

Рика редко видела столицу в такой ранний час. Пустые, кажущиеся от этого более широкими проспекты с отражением недавно вставшего солнца в ещё сонных окнах ей очень понравились. Сонные дворники, зевая, мели тротуары, изредка попадались любители утренних пробежек и самые ретивые собаководы. Дворники ругались на них, требуя выгуливать своих любимцев в отведённых для этого местах и убирать пёсьи «подарочки».

Движения карет и магомобилей практически не было. Они с Вилом быстро выехали из центра, миновав промышленный квартал, который, казалось, не спал никогда, поднялись на крутой холм и покатили по широкому тракту, обсаженному старыми деревьями.

— А вот теперь самое время серьёзно поговорить о вашей бабушке, — проговорил Вил, сдерживая невольный зевок, — я собирался сделать это за ужином, но «Краски старины Ватто» радикально нарушили мои планы. Я виделся зимой с госпожой Рэйко и хочу заметить, что она не произвела на меня впечатление человека, склонного устраивать панику на ровном месте. Хотя, слово «паника» к ней совершенно не подходит. «Бить тревогу» тоже. Речь скорее о беспокойстве. Вы полагаете, там что-то серьёзное случилось, но ваша бабушка просто не может себя заставить написать об этом прямо и выбирает пространные обороты речи? Или же она просто не хочет вас пугать?

— Бабушка Рэйко — самый близкий и дорогой мне человек, — проговорила чародейка после короткого молчания, во время которого обдумывала, стоит ли посвящать коррехидора в их семейные дела. — К сожалению, я не из тех детей, которые могут похвастаться, что у них было счастливое детство, преисполненное родительской любви и заботы. Мой отец — Юри, женился на моей маме по «великой» любви, — она усмехнулась, — которой хватило как раз на то, чтобы разругаться вдрызг со своей матерью, родить двух дочерей, уехать из Кагуры в Кленфилд и заняться игрой на бирже. Бабушка, естественно, невзлюбила мою маму всей душой. И не любит по сей день. Она считает, что та сбила её дорогого сыночка с истинного пути жреческого служения богу смерти и внушила, будто у него имеется иное, более счастливое будущее.

Рика горько усмехнулась.

— Отца я почти не помню. В памяти остался кукольный обеденный гарнитур, который он подарил мне на день рождения и жутко смеялся, когда я пыталась усесться на крошечный деревянный стульчик возле овального, крошечного же столика; да его привычка подкидывать меня к потолку с какими-то шутками и прибаутками про ласточек. Его не стало, когда мне было пять.

Вил молчал. Он прекрасно понимал, что в такие минуты откровенных и сокровенных воспоминаний человека не стоит перебивать, а уж, тем более, не стоит задавать глупых уточняющих вопросов или лезть с запоздалыми соболезнованиями.

— Его игра на бирже приносила плоды. Сначала. Мы переехали в новую квартиру, Сора — моя старшая сестра, принялась наряжаться в дорогие платья, и у нас стало сколько хочешь вкусностей, конфет и мороженого. Но потом что-то случилось. Я не помню, как именно это было, да и понять в пять лет, что такое разориться на бирже я просто не могла. Знаю со слов старших: отец делал рискованные ставки в надежде сорвать большой куш, но разорился. И разорил не только нас, но и каких-то особо влиятельных вкладчиков. Настолько влиятельных и серьёзных, что смерть показалась ему лучшим решением проблемы. Он покончил с собой. По артанским законам долги покойного не ложатся на его семью. Мама была в шоке. Они с бабушкой бросались взаимными обвинениями. Мама говорила, что идиотское храмовое воспитание лишило отца страха смерти, что является неотъемлемой чертой любого нормального человека, и отец просто отправился к своему богу, бросив жену и дочерей на произвол судьбы. Бабушка же обвиняла маму, что та сбила Юри с пути истинного, внушив, будто у него есть какие-то иные способности, кроме служения богу Эрару. И вот к какому печальному итогу его привела попытка жить обычной жизнью! Одним словом, у нас творился настоящий ад. Перед погребальной церемонией мама нарядила меня в чёрное платье, дала в руки несколько белых похоронных лилий и втолкнула в комнату, где на небольшом возвышении стоял гроб отца. Моя старшая сестра — Сора, билась в истерике, вопила, что не может видеть покойника и не за что не войдёт туда, а я тихонько пошла вперёд.

— Кто этот дядя? — повернулась я к матери, увидев, что в изголовье гроба сидит незнакомый человек.

Самым странным мне тогда показалось то, что я никак не могла разглядеть его. Я видела, отличнейшим образом видела отдельные детали, но собрать их воедино у меня никак не выходило. Длинные, струящиеся, какие-то даже дымные, чёрные волосы. Белое лицо с тёмными провалами глазниц. Голубые, словно небо весной, глаза; тонкие, длинные пальцы, гладившие отцовские волосы. Но стоило посмотреть пристальнее, как человек размывался, почти исчезал. Переведу взгляд на лицо отца или рассыпанные по гробу лилии, снова вижу странного незнакомца в тёмных шелках.

— Что за ерунда! — воскликнула мама, — здесь никого нет, кроме нас с тобой. Тебе, Рика, уже пять, а ты не можешь узнать своего бедного отца в гробу. Он умер, детка, умер. Подойди и положи лилии.

— Нет, — возразила я, — папа лежит, а кто тот, другой? Он сидит и гладит папу по голове.

Я ткнула пальцем в сторону длинноволосого незнакомца в тёмных шелках.

— Я по горло сыта твоими дурацкими фантазиями! — вспылила мама, — надо знать время и место, когда можно выдумывать всякое! — она больно шлёпнула меня по попе, — чтобы про незнакомцев я больше не слышала!

Я пошла вперёд. Незнакомец оторвал взгляд от отца и поглядел на меня. Он улыбался мне, широко улыбался и протягивал руки, словно предлагая обнять его.

Рика прерывисто вздохнула.

— И я, не раздумывая, бросилась к нему навстречу. Он подхватил меня на руки и закружил высоко-высоко, гораздо выше, чем это делал отец. Затем поцеловал в лоб и опустил вниз. У меня закружилась голова и на какое-то время я потеряла сознание.

— Эта маленькая мерзавка кинулась к гробу, как безумная, — вернул меня к действительности возмущённый, с истерическими нотками, голос матери, — врезалась в него со всего размаху и чуть не опрокинула моего дорогого Юри! Потом радостно засмеялась и свалилась без чувств. Таких детей нельзя пускать в приличные места. Позор, просто позор. Хорошо ещё, что свидетелей этого безобразия не было. Представляю, что написали бы газеты! « Маленькая, ненормальная дочь госпожи Сандры Таками устроила безобразную сцену на похоронах»!

— Не думаю, дорогая, что в светской хронике напишут хоть слово о тебе, — медовым голоском проговорила бабушка, входя в погребальный зал, — Сандра Таками — слишком мелкая фигура. Всего-то лишь вдова разорившегося биржевого маклера. О таких, как ты в газетах не пишут. Если только ты не попадёшь под колёса магомобиля какой-то важной персоны. Тогда да, в строчках объявления о происшествиях имя С. Таками напечатают. Возможно, даже курсивом.

Я вырвалась из цепких рук матери и бросилась к бабушке.

— Бабушка! — воскликнула я радостно.

— Верховная жрица, — строго поправила меня она, но крепко прижала к себе.

— Верховная жрица, — поправилась я, — к папе приходил гость.

— Да? — голос бабушки стал серьёзным, а мама громко фыркнула, выражая своё скептическое отношение к моим «фантазиям», — и кто же это был?

— Высокий, красивый дяденька с чё-ёрными волосами. Вот такими, — у меня перед глазами снова встал образ странного гостя, и я показала его длину волос по середину бёдер, белыми руками и глазами, словно зимние звёзды.

— Продолжай, — бабушка сжала мои руки, — что он сделал или сказал?

— Он ничего не сказал, — проговорила я, чувствуя непонятную горечь оттого, что незнакомец не захотел поговорить со мной, — дяденька сперва гладил папочку по голове, потом протянул ко мне руки, улыбнулся, подхватил и покружил под потолком. А в конце поцеловал вот сюда.

Я ткнула пальцем в середину лба.

— И что было потом?

— Потом эта психованная рухнула возле гроба, — влезла в разговор мама, — раскидав лилии.

— Я спрашиваю не тебя, Сандра, а Эрарику. Помолчи, будь добра.

— У меня закружилась голова, кажется, — попыталась я вспомнить, что и как было дальше, — и всё вокруг потемнело. А потом мама принялась ругать меня за то, что дяденька меня покружил.

— Какой дяденька! Боги, её следует показать врачу. У девочки с горя случилось помутнение рассудка. Видения начались, — всплеснула мама руками, — не было здесь ни-ко-го! Рика вошла в зал, уставилась на гроб отца, а потом почему-то ринулась к нему, впечаталась лбом в боковину гроба,идиотски захихикала и рухнула рядом. Пытаясь удержаться на ногах, уцепилась за покрывало, раскидала половину лилий. И всё.

Бабушка не придала словам мамы ни малейшего значения, цыкнула на изнывающую от любопытства сестру, та просунула голову в дверь и ловила каждое слово после чего сама коснулась губами моего лба в том же самом месте, где оставил свой поцелуй незнакомец.

— Рика избрана богом смерти Эрару, — проговорила бабушка с такой серьёзностью, что мама захлопнула рот, проглотив все рвущиеся наружу возражения и насмешки, — и отныне её воспитанием буду заниматься я.

Потом она сказала, что Эрару-ками оказал отцу великую честь, лично придя за его душой. Но ещё большая честь выпала мне. Он не только выбрал меня, но и запечатлел на лбу свою печать.

— А ты тоже видела Эрару-ками, когда была маленькой? — спросила я бабушку верховную жрицу.

Та лишь грустно покачала головой.

— Нет, я не удостоилась подобной чести. Меня проверили ритуалом и выбрали из четырёх сестёр, — ответила она, — бог очень редко приходит к нам, чтобы избрать того, кто станет его жрецом. Никогда не забывай об этом дне, деточка.

— Вот почему вы говорили, что посвящены богу смерти с пяти лет, — проговорил Вил, — но как вы оказались в Академии магии?

— Это всё мама! — воскликнула Рика. — После смерти отца нам пришлось снова переехать в Кагуру. Мама постоянно сцеплялась с бабушкой, постоянно плакала и беспрестанно твердила, что уедет куда угодно при любой возможности. И такая возможность представилась через два года. Сора вышла, но правильнее будет сказать — выскочила, замуж. Не удивляйтесь, у нас разница в десять лет. Я слышала, что у меня был ещё и старший брат, но он умер младенцем. Так вот, сестра вышла замуж и при том весьма удачно. Сора Таками стала Сорой Андри и переехала на северо-восток. Родители мужа владеют рудниками и производят треть цветных металлов Артании. Мама тут же засобиралась к ней. Но напоследок не удержалась и сделала гадость бабушке Рэйко. Жрицы имеют привилегию проходить обучение при храме, и нередко их наставниками становятся старшие родственники или родственницы. Бабушка уже начала обучать меня основам некромантии, но мама написала в Академию магии, что у её дочери, у меня то есть, имеются способности и к другим видам волшебства. Она попросила приехать и провести детальную проверку. Вы же знаете, что в Артании чародей не может не обучаться магии, даже если он избран каким-либо богом. Приехали двое немолодых мужчин, проделали со мной ряд тестов и проверок, после чего забрали на двенадцать лет в Академию. А мама со спокойной душой отбыла к Соре. Бабушка, естественно, злилась, но поделать ничего не могла. Раз уж у меня обнаружились внутренние магические цепи, я обязана отучиться. Когда-нибудь, я, естественно, вернусь в Храм Тёмного Благословения и стану верой и правдой служить Эрару-ками. Но пока я — коронер его величества, и меня всё устраивает.

— Как я понял, вы не особенно ладите с матерью, — уточнил Вил.

— Совсем не лажу, — последовал ответ, — первые три года из Академии нас не отпускали даже на каникулы. Затем можно было уехать летом на полтора месяца. Мама никогда меня не забирала, даже и не предлагала. Она ограничивалась дежурными письмами, их мама присылала ровно четыре раза в год. В них она неизменно расписывала замечательную жизнь сестры, её мужа и двоих дочек. Присылала также короткие открытки на Новый год, день рождения и какие-то ещё праздники. То ли считала их важными, то ли вспоминала о существовании второй дочери далеко не всегда. Так что забирала на каникулы меня бабушка. Она и стала моей единственной семьёй.

— Я тоже был своеобразной белой вороной в славном семействе потомственных военных, — сказал Вил. Он чувствовал, что просто обязан ответить откровенностью на откровенность, — я никогда не видел себя в армии, и большими скандалами выбил для себя право пойти учиться в университет. Отец тогда настолько вышел из себя, что четыре месяца не разговаривал со мной.

— А сейчас вы носите полковничьи погоны, — улыбнулась чародейка. Не даром говорят: «Судьба либо ведёт человека, либо тащит».

— Должность коррехидора должна была упрочить влияние нашего клана при дворе, к тому же моё осознанно легкомысленное поведение в свете способствовало закреплению за мной репутации эдакого бесшабашного шалопая. Я надеялся, что такая репутация обезопасит меня от серьёзных должностей в Министерстве иностранных дел или в какой иной службе, и я получу возможность со спокойной душой заниматься литературой или на худой конец начну преподавать в родном университете. — Вил вздохнул. — Однако ж сыскное дело пришлось мне по душе. Я всегда увлекался тайнами и загадками, и вот судьба, как вы выразились, притащила меня к ним в реальной жизни.

Пообедали они в неплохом придорожном трактире. Он стоял как раз перед ответвлением дороги на Кагуру, и его крутая, крытая бамбуком крыша была видна издалека. Впереди их ждал довольно большой кусок проблемной дороги. Да, боги погоды не послали дождя, от которого бы дорога, петлявшая между рисовых полей и холмов, щетинящихся распустившими молодую зелень рощицами, превратилась бы в непроезжее болото. Но глубокие колеи и подсыхающие лужи тоже доставили немало проблем. Поездка затягивалась. Вил полностью сосредоточился на том, чтобы не испортить свой новый и, страшно подумать насколько дорогой, магомобиль, поэтому в разговоре почти не участвовал. Рика старалась не отвлекать его по пустякам. Она смотрела в окно, на знакомый с детства пейзаж и никак не могла отвлечься от мыслей о «небольшой проблеме», которая привела их сюда.

В Кагуру они въезжали уже в сумерках. Разбросанный у подножья гор городок произвёл на коррехидора самое благоприятное впечатление. Жители тут явно не бедствовали: дома добротные и достаточно большие для Артании, где земля под застройку всегда стоила не дёшево. Улицы широкие и чистые, много зелени. Когда они спускались с холма, Кагура в последних лучах заходящего солнца выглядела очень красиво, напоминая картинку из проспекта для туристов.

Имение Таками, как и Храм Тёмного Благословения, находилось практически за чертой города. Вил отлично помнил потемневший от времени деревянный дом, ворота тории и четыреста сколько-то ступеней к храму. Ещё зимой Рика, усмехнувшись, сказала, что эти ступеньки бабушка верховная жрица использовала в воспитательных целях, если маленькой будущей чародейке вздумывалось лениться. «Самым большим наказанием было подняться и спуститься пять раз», — пояснила девушка.

Ворота имения были закрыты. Вил посигналил гудком, и к ним вышел старичок в длинном фартуке, кожаных перчатках. В руках он сжимал садовый секатор.

— Дядя Като! — воскликнула Рика, бросаясь к нему, — вы, как всегда, в трудах праведных, хотя уж день угас, и темнеет.

— А как же, госпожа молодая жрица, а как же, — старик стрельнул глазами в сторону магомобиля и Вила, сидящего за рулём, — работа сама себя не сделает. Завтра — новый день и новые заботы. С возвращением, добро пожаловать домой.

— Бабушка здорова? — словно бы невзначай поинтересовалась чародейка. А у самой сердце так и замирало от волнения.

— Хвала богам, барыня наша в добром здравии пребывает, — последовал ответ, — проезжайте. Сейчас ворота вам отворю.

Верховная жрица Рэйко Таками встретила гостей на пороге дома.

— Я не ждала вас так рано, — озабоченно проговорила бабушка, обнимая Рику, — по моим подсчётам вы должны были приехать послезавтра. Сэр Вилохэд, — она церемонно поклонилась поклоном глубокого уважения, — бесконечно рада видеть вас в Кагуре снова.

Вил поклонился не менее вежливо и ответил подобающей фразой, выражая ответную благодарность за приглашение.

Когда обмен формальностями завершился, бабушка Рэйко пригласила их в дом.

— Ужин у меня сегодня простой и скромный, магомобиль как-то вылетел у меня из головы, поэтому я не ждала гостей и не подготовилась к вашем приезду. Так что извините.

Коррехидор заверил, что его устроит любая еда.

Рика смотрела на бабушку Рэйко и пыталась догадаться, в чём дело. Вид у верховной жрицы был самый, что ни на есть обычный, разве что слегка утомлённый. Не похоже, чтобы она была больна. Чародейка в душе произнесла слова благодарственной молитвы своему богу и горячо попросила Эрару и впредь заботиться о здоровье бабушки. Но в больших, миндалевидных (точь-в-точь как у Рики) глазах что-то пряталось. Скрытая тревога? Печаль? Не понять. Расспрашивать бабушку было бесполезно. Ничего не добьёшься — это раз. Разозлишь неуместными вопросами — это два. А злить бабушку верховную жрицу Рика не собиралась.

Вил тем временем непринуждённо завёл обычную светскую беседу о красотах природы на западе Артании, об особенном очаровании старых гор, заросших лесом. Не забыл и речку Кагурку с её прозрачной водой, живописным тростником и спинами рыбин. Рика подумала, что тростник он мог ещё видеть, когда они переезжали через мост, но вот про воду и рыбин коррехидор явно выдумал, так как ни первого, ни второго разглядеть с проезжей части моста просто не мог. Но выдумал весьма удачно, Рика в детстве сама бросала в Кагурку кусочки хлеба и с удовольствием наблюдала за пиршеством рыб.

Разговор переключился на бабушкиных знакомых и городские новости. Новый глава Кагуры пообещал отремонтировать, наконец, Восточную дорогу, перестроить торговый квартал и пригласить фирму по очистке русла реки.

— Планов громадье, — покачала головой бабушка, — уж не знаю, надолго ли хватит ретивости этого молодого человека. Моя подруга — Элла учила Ричи Дамби в школе. Говорит, толковый парень был, но, — верховная жрица многозначительно смолкла, — главным его недостатком всегда оказывалось неумение доводить начатое до конца. Будь то ученический проект или же спектакль для осеннего фестиваля, не имело значения. Как бы и тут не остановился на половине пути. Его выбрали с хорошим отрывом от соперника. На его месте я бы очень постаралась, чтобы не разочаровать своих почитателей.

— Тётя Элла знала его учеником, — возразила Рика, чтобы поддержать разговор, хотя все её мысли продолжали вертеться вокруг «проблемы», о которой бабушка упоминала в магограмме, — люди, знаешь ли, склонны вырастать, взрослеть, умнеть, меняться и, в конце концов, прорабатывать свои недостатки. А для учителей мы до старости остаёмся всё теми же мальчиками и девочками, которых они знали когда-то.

— Хорошо бы, коли так, — заметила бабушка, — подавай чай, — это уже относилось к служанке, которая появилась на пороге.

— Пойдёмте в сад, — предложила Рэйко, когда превосходный пороховой чай был выпит. Она взяла с подноса тонкую, длинную трубку и заправила её табаком, — самое время полюбоваться луной и послушать соловьёв.

— Бабушка, — не выдержала Рика.

— Верховная жрица, — машинально поправила её пожилая женщина.

— Хорошо, — мотнула головой чародейка, — верховная жрица. Пусть будет. Я больше не могу так. Ты требуешь в завуалированном виде, естественно, чтобы мы с сэром Вилохэдом как можно скорее приехали в Кагуру, поскольку твои мысли заняты некоей небольшой проблемой. Если проблема, действительно, не особо большая, к чему спешка? Если же ты использовала фигуру речи, то почему тянешь время, делая вид, будто ничего не произошло, и не скажешь открыто, в чём дело? Вместо этого ты занимаешь нас пустыми разговорами об урожае, новом мэре, имя которого ни мне, ни Вилу ничего не говорит? Что случилось?

Бабушка Рэйко недовольно сверкнула глазами и махнула рукой с трубкой, приглашая за собой в сад. В беседке она закурила, выдохнула дым в сторону и заговорила:

— Какое неподобающее нетерпение. Просто непростительная несдержанность как для потомственного некроманта, так и для практикующей чародейки. — Женщина покачала головой, отчего седая прядь красиво вьющихся волос упала ей на лоб. — Моё молчание имеет свои причины. Одна из которых — ваш скорый приезд. Дело в том, что я ожидаю ещё одного гостя.

Она усмехнулась, встретив удивлённый взгляд внучки.

— Наш общий друг прибудет только завтра. Вот тогда все вместе мы и поговорим о делах. Поговорим подробно и обстоятельно. Повторять одно и тоже по два раза я не собираюсь, поскольку не вижу смысла. С любопытством и избыточной тревожностью надо бороться, научиться держать свои эмоции под контролем, дорогая. Поэтому предлагаю вам с сэром Вилохэдом прогуляться по городу, отдохнуть с дороги, а уж завтра с новыми силами и свежей головой заняться делами. И ещё, — бабушка снова затянулась, — у себя в Кленфилде вы можете пользоваться Древесным правом сколь душе угодно. Но ЗДЕСЬ, — она выразительно указала мундштуком трубки на стол, — никакого такого права за вами я не признаю. Посему ваши спальни будут в разных концах дома. Дом принадлежит мне, а у меня свои взгляды на то, что нравственно и что безнравственно. Я ясно выразилась?

Вил улыбнулся своей неотразимой улыбкой светского шалопая и заверил, что прекрасно понял верховную жрицу и даже не мыслил творить подобное под её крышей. От его слов Рика покраснела до корней волос, кашлянула и почла за благо перевести разговор на другую тему:

— Я что-то не поняла, о каком общем друге идёт речь?

— Всему своё время. Пусть его появление станет для тебя сюрпризом. Прибудет тот, кого мы все любим и ждём.

От автора.

Вот мы и добрались до конца первой главы. За мной, мой читатель, и только за мной! Давайте одним глазком заглянем в будущее и посмотрим, что ждёт наших героев в следующей главе. А ждёт их приезд неожиданного, но весьма интересного гостя. Бабушка верховная жрица поведает, наконец, о беспокоящей её «небольшой проблеме», которая, как вы уже догадались, не такая уж небольшая, и вся честная компания отправится в горы к Святилищу бога родников.

Глава 2

Пересохшие родники

Напрасно чародейка надеялась, что в СВОЕЙ комнате, такой знакомой и привычной с самого детства, она будет спать как младенец. Сон не шёл. Рика проворочалась до полуночи, заснула, а проснулась, когда небо на востоке ещё только начало светлеть в предчувствии утра. Попытка повернуться на другой бок, отбросив напрочь тяжёлое, ещё зимнее, одеяло ни к чему не привела. Поворочавшись с полчаса, Рика встала, оделась и решила пойти прогуляться по окрестностям. Всё лучше, чем бестолково ворочаться с боку на бок и таращить глаза в потолок.

Прогулка успокаивала, а красивые виды укутанных утренним туманом рощ и водной глади террас рисовых полей словно омыли душу, растворяя весь негатив, копившийся в последнее время.

Когда усталая и проголодавшаяся чародейка возвратилась домой, она застала бабушку в столовой. Но верховная жрица пила чай не одна, напротив неё сидел молодой незнакомый парень. Он за обе щёки уплетал оладьи, бурно при этом жестикулировал, да ещё успевал увлечённо о чём-то рассказывать.

-- А вот и наша Рика, -- улыбнулась бабушка при виде вошедшей чародейки, -- ранняя пташка, как и всегда. Эразм, ты ведь помнишь Рику?

Парень повернул выпачканное вареньем лицо, широко улыбнулся и кивнул.

-- Очень рад. Извини, кузина, не могу приветственно поцеловать ручку, как принято у нас на западе, -- он красноречиво показал липкие пальцы, -- но тебя я отлично помню, ведь мы знакомы с пяти лет.

Рика прищурилась. Она впервые видела этого красивого молодого человека с копной буйных тёмных кудрей, ямочками на щеках, ещё не успевших утратить почти детскую округлость, и выразительным, крупным ртом.

-- Бабушка Рэйко, кто это? — заставила себя спросить девушка. Оба человека за столом смотрели на неё с явным ожиданием того, что она должна узнать гостя.

-- Рика, -- укоризненно проговорила верховная жрица, -- я же вчера тебе говорила, что мы ждём ещё одного гостя. И вот он перед тобой. Как ты могла позабыть своего троюродного брата Эразма!

В голове чародейки словно щёлкнул невидимый выключатель: конечно, кузен Эразм Таками. Он наполовину иностранец, вместе с родителями живёт в Лирийской империи и пару раз приезжал к ним погостить. Он ещё учится по какой-то странной специальности. Не то боговед, не то фольклорист, а, может, и то, и другое разом.

-- Вижу, по глазам вижу, вспомнила меня, -- снова широко улыбнулся Эразм, вытирая руки салфеткой, -- теперь и не грех обнять дорогую сестрёнку.

Он резво вскочил, и Рика мгновенно оказалась в его объятиях.

-- Какой ты стала красавицей, -- приговаривал он, чмокнув девушку в щёку, -- наверняка от кавалеров отбоя нет!

-- Я тебе говорила, Эразм, что она помолвлена, -- сказала бабушка на какое-то очень уж стариковское замечаньице про кавалеров, -- и жених её на полторы головы повыше тебя будет. Так что я бы не советовала особенно фамильярничать. В Артании обнимать чужих невест не принято. За такое можно и на дуэль нарваться.

-- Понял, -- отдёрнул руки Эразм, -- поздравляю, Рика. От всей души поздравляю. Совет да любовь! Однако ж, бабуля, -- он заговорщицки подмигнул, -- помолвка — ещё не брак, да и не зря в народе говорят: «Жена — не стена, может и подвинуться», муж — собственно, тоже.

Рика смотрела на этого весёлого симпатичного кузена и с трудом припоминала голубоглазого кудрявого мальчика-подростка, которого встречала как-то на каникулах.

-- А как вам удалось приехать? — спросила она.

Железную дорогу пока в Кагуру ещё не дотянули. Нужно было пробить тоннели, а никакого транспорта во дворе имения она не увидела. Там стоял лишь тёмно-синий магомобиль Вила с летящим альбатросом на капоте.

-- Мне повезло, -- последовал ответ, -- приятель подбросил до города, а дальше я пешком пришёл. Даже заблудился сперва, -- доверительно продолжал Эразм, -- свернул не на ту улицу. Хорошо сообразил по вашему храму сориентироваться. Город так изменился за то время, пока меня тут не было, не узнать! — восхищённо закончил он. — И ещё, -- добавил он обиженным тоном балованного ребёнка, -- Рикуля, мы знакомы с пяти лет. Как-то негоже обращаться к любимому братику на «вы».

Чародейка не успела ответить, что она «любимого братика» видела хорошо ещё, если пару раз в жизни, а теперь перед ней — практически взрослый молодой человек, и обращаться к нему как к старому-доброму знакомому у неё просто не поворачивается язык.

Но высказаться она не успела.

-- Доброе утро, -- в дверях появился Вилохэд. Как всегда безупречно одетый с влажными после утреннего душа волосами, -- как я понимаю, гость, о котором госпожа Рэйко упоминала вчера?

-- Бабуля обо мне вам рассказала?! — голубые, словно чистое весеннее небо, глаза парня зажглись удивлением и гордостью, -- польщен. Эразм Таками, к вашим услугам.

Он вскочил и вместо поклона по лирийскому обычаю схватил руку коррехидора и энергично её потряс. Удивлённый и слегка ошарашенный неожиданной прытью коррехидор ответил рукопожатием, представившись полным именем и титулом.

-- Живой граф, надо же, -- восклицал Эразм, не сводя восхищённых глаз с Вила, -- да ещё и полковник!

-- А у вас в Лирии титулов нет? — поинтересовался четвёртый сын Дубового клана. Его с первых мгновений начал раздражать этот шумный парень, возраст которого он затруднился определить: ему можно было дать как шестнадцать, так и девятнадцать-двадцать. Иногда Эразм казался совершенным подростком, возмужавшим чуточку раньше времени, а в определённом ракурсе производил впечатление очень моложавого взрослого мужчины.

-- Ещё как есть, -- охотно отозвался гость, -- а вот древесных кланов нет. К сожалению. Получается, я самой капелькой своего существования тоже принадлежу клану Бамбука, — он снова улыбнулся во все тридцать два зуба, -- класс! Просто вот так запросто пожать руку графу мне не доводилось. У нас, знаете, какие они важные? Не подступись. А вы — нормальный парень. И не скажешь, что граф, полковник и какой-то там по счёту сын Дубового клана.

-- Четвёртый, -- автоматически поправил раздражённый коррехидор.

-- Вы оладьи будете есть? — спросила бабушка, -- или позвать служанку и подать вам рис с яйцом?

Вил ответил, что прекрасно позавтракает и оладьями.

Когда оладьи были все до одного съедены, а Эразм тщательно выскреб остатки абрикосового варенья из деревянной мисочки, верховная жрица предложила перейти к делу.

В гостиной гость, нимало не смущаясь присутствия старших, вытащил из кармана портсигар и закурил.

-- Не рановато ли вам табаком баловаться? — нахмурился коррехидор, -- в Артанском королевстве сия, без сомнения дурная, привычка позволительна лишь лицам, достигшим совершеннолетия, кое исчисляется двадцатью одним годом со дня рождения.

-- Да?! — округлил глаза Эразм, -- у нас таких заморочек нет. К тому же, -- продолжал он, -- в Лирийской империи к возрасту человека принято приплюсовывать тот год, ну, или почти год, когда ребёнок находился в утробе матери. Так что по лирийским законам я — совершеннолетний или почти совершеннолетний, -- поправился он.

-- Сэр Вилохэд, -- церемонно поклонилась бабушка, -- пока Эразм гостит у нас, я, как старшая женщина в доме, несу за него ответственность и прошу вас разрешить мальчику придерживаться своих континентальных привычек с целью облегчить адаптацию после переезда.

Вил подумал, что по большому счёту ему нет дела до привычек иностранца, поэтому кивнул.

-- Эра, -- обратился он к гостю, -- вы ведь — студент, насколько я понимаю?

-- Именно, -- обрадованно ответил гость, -- что может быть прекраснее изучения нового, неизведанного с последующей систематизацией знаний и раскладыванием их по полочкам своей памяти! Но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались полным именем без этих дурацких сокращений, вроде Эры или Разма. Эразм звучит гораздо солиднее. В этом имени чувствуется мощь, простота и скрытая угроза, похожая на отдалённые раскаты грома от ещё не появившейся на горизонте грозовой тучи.

-- В какой же области вы получаете и систематизируете знания? -- Вил внутренне поморщился от хвастовства своим именем. В Артании скромность почиталась чуть ли не главной добродетелью человека.

Парень на секунду задумался, либо просто затягивался странной, голубоватой папиросой из своих континентальных запасов, потом ответил:

-- Моя специализация теология. Университет в Рие — старейший в империи, имеет славные, многовековые традиции в этой области эзотерического познания вселенной. Я специализируюсь на Артанских ками. Пользуюсь случаем и любезным приглашением бабули, чтобы эти самые познания расширить и написать курсовую о местных традициях их почитания и взаимодействия последних со смертными человеками.

Мелькнувшая ироническая улыбка должна была показать, что искажение последнего слова — не просто плохое владение языком (а говорил Эразм практически без акцента, разве что порой проскальзывали странноватые интонации), просто имела место попытка пошутить.

«Надо же, -- поймала себя на мысли Рика, -- для тебя она — бабуля, а для меня — верховная жрица. Бабушка Рэйко ни разу не поправила Эразма за всё утро.

-- Когда вы все, мои дорогие, немного познакомились и пообвыклись, -- проговорила бабушка Рэйко, -- настало время поговорить о деле. Для тебя, Эразм, дело, что я собиралась поручить внучке и её многоуважаемому жениху, окажется очень интересным.

-- Да, -- подался вперёд парень, отбросив за плечи длинные волосы, -- оно касается ками?

-- Угадал. Совсем недалеко от нашего Храма Тёмного Благословения расположен храм другого ками. Там поклоняются Урумо-ками, который много сотен лет дарит жителям окрестных деревень горячую, целебную воду, напитанную своей божественной силой. Ками он безобидный, добрый, и прекрасно лечит различные недуги от болей в коленях, до кожной сыпи. Воду его источников можно пить, а можно принимать горячие ванны.

Вил уже хотел иронично поинтересоваться, неужели их с Рикой верховная жрица выдернула из столицы только для того, чтобы они могли насладиться горячими источниками, посетив онсэн Урумо-ками, но вспомнив про суровый нрав маленькой седовласой женщины, почёл за благо промолчать. А вот Эразм бесцеремонно вклинился в разговор.

-- Отлично, просто великолепно! Я поговорю со служителями храма, уверен, там есть симпатичные девушки-мико; искупаюсь в горячих источниках и выведаю об этом, похожем на лягушку ками, всё-всё. Да ещё и оздоровительной водицы напьюсь. Чудно.

-- Вряд ли у тебя получится реализовать свой блистательный план, Эразм, -- покачала головой бабушка, а Рика в очередной раз удивилась несвойственной для верховной жрицы терпимости к непочтительным выходкам гостя.

«Наверное, бабушка понимает, что парня воспитывали на континенте, где понятия о приличиях и вежливости могут сильно отличаться от наших», -- сама себе объяснила чародейка.

-- Дело в том, что в Родниковой долине произошло нечто странное, -- бабушка Рэйко окинула всех присутствующих взглядом, словно хотела удостовериться, достаточно ли внимательно её слушают, потом продолжила, -- неделю назад -- в прошлое новолуние, в Храме Благодатной Влаги что-то случилось, и многие родники иссякли, а источники перестали быть горячими. Те же, в которых ещё оставалась вода, оказались безнадёжно испорчены. Неприятный запах и вкус -- далеко не самая большая из неприятностей. Люди, что по привычке принимали оздоровительные ванны или же просто посещали онсэн, сильно пострадали. У них появились язвы на теле, тошнота, рвота и множество иных, самых разных проявлений нездоровья. Поговаривали о нескольких смертях, но это, как мне кажется, из области досужих сплетен. Вот я и хочу попросить вас разобраться с этой проблемой, которая лишает меня покоя в последнюю неделю. На моей памяти ничего подобного ни в одном храме не случалось. Вы, сэр Вилохэд, -- верховный коррехидор, у вас имеются рычаги власти и возможности выяснить то, что простому человеку сделать не под силу. Даже, если этот человек — верховная жрица Эрару, -- закончила она.

-- Я уже второй раз слышу это странное слово — коррехидор, -- Эразм придавил окурок в пепельнице, -- но не особо понимаю его значение: титул, должность, какое-то особое место в артанской иерархии жрецов?

-- Это -- моя должность, -- пояснил Вил, искренне удивившись, что иностранный гость с поразительной лёгкостью готов причислить его к священнослужителям, -- она, если попытаться соотнести с лирийским устройством системы правоохранения, соответствует положению начальника управления полиции по столичной префектуре. Мне подчиняются также и рехидоры других префектур, -- добавил он после секундного раздумья.

-- А, а…, -- уважительно протянул Эразм, -- теперь понял. Вы — большая шишка. Извините, если где-то явил вам недостаток уважения. Учту.

-- Сие абсолютно излишне, -- отмахнулся Вил, -- с моей стороны было бы верхом глупости требовать от иностранца соблюдения артанского этикета. Ведите себя со мной как вам удобно, и как вы привыкли.

-- Вот за это, сэр Вилохэд, огромное человеческое спасибо, -- Эразм поклонился с удивительной грацией и почтением, -- ценю. Высоко ценю и постараюсь не переходить границ дозволенного.

-- Верховная жрица, -- обратилась к бабушке чародейка, -- я не очень хорошо представляю, где расположен Храм Благодатной Влаги. Это далеко от нас?

-- В трёх ри к югу, -- последовал ответ, -- полтора часа ходьбы.

-- Сколько-сколько? — вскинул брови Эразм, -- ри, кажется, больше двух миль. Далековато выходит.

-- Дорога проходит по необыкновенно живописным и красивым местам.

-- Охотно верю, только, идя на юг, мы вряд ли сможем в полной мере насладиться этими красотами, поскольку солнце будет светить нам прямо в лицо, -- не унимался гость, -- разве что дорогая сестрица наколдует нам какую-нибудь защиту для глаз. Это реализуемо?

Рика отрицательно покачала головой, а Вил заявил, что не собирается бродить по окрестностям под палящим солнцем и отвезёт всю честную компанию в Долину родников на магомобиле.

Эразм принялся рассуждать о технически-магическом прогрессе, в эру которого человечество явно вступило, но его никто не слушал. Рика направилась на кухню, бабушка сказала, что служанка им собрала корзину для пикника, чтобы перекусить в дороге, а Вил принялся выспрашивать про дорогу.

Места, по которым пролегал их путь, действительно, были чудо как хороши: крутые холмы с петляющими тут и там речушками сплошь покрывала пронзительная весенняя зелень, многочисленные рощицы живописными бордюрами отделяли рисовые поля. То тут, то там свечи пирамидальных тополей чертили своими высокими макушками по сини неба. Иногда дорога ныряла в лес, где путешественников накрывала та особенная, прохладная и прозрачная сень, которая бывает лишь в начале жгучего артанского лета.

Долина родников оказалась целой агломерацией небольшого городка, носящего странное название — Водняковье, и окрестных деревенек, производивших чистенькое и весьма зажиточное впечатление. Название городка им сообщила строгая вывеска, возвещавшая, что путешественники вступили на священную землю Урумо-ками. Эразм заявил, что успел за время поездки чертовски проголодаться, и затащил всех в придорожное кафе, где долго уговаривал хозяина принять континентальные монеты в оплату за горячие лепёшки с начинкой из рваной говядины, овощей и странно кислого соуса, о котором жена владельца высказалась с особым почтением, назвав достопримечательностью и даже достоянием Водняковья.

Принимать странные монеты хозяин отказался, а Эразм энергично замотал головой, когда коррехидор вытащил свой кошелёк, чтобы расплатиться за заказ, прорылся в глубинах карманов и со смехом извлёк пачку йен.

Дальше дорога вильнула в сторону, и коррехидор с дрожью в сердце въехал на подвесной мост, который постоянно жиблился и раскачивался. Поездка по этому «шедевру» архитектурной мысли сопровождалась восторженными возгласами Эразма, утверждавшего, что никогда прежде не видел ничего подобного, и даже не предполагал, могут существовать подвесные мосты, по которым ездят повозки и магомобили.

-- В нашей местности много источников, -- пояснила чародейка, -- и речь не только о горячих или же целебных. Реки, ручьи, речушки, родники, озёра и рукотворные пруды с рыбой. Всего в избытке. Видимо, в этом кроется одна из причин, по которой сюда никак не доведут железную дорогу. Тогда от туристов отбоя не будет.

-- Я читал о масштабном проекте «Стальной пульс Артании», -- заметил Вил, -- в статье говорилось о сложных условиях прокладки тоннелей и необходимости множества дамб вкупе с развёрнутой системой водоотведения. Его величество выделил из королевской казны солидный заём для «Стального пульса». Королю не понравилось, что такой большой кусок его страны не охвачен железнодорожной цивилизацией. Там ещё писали, что якобы местные духи и ёкаи жутко не довольны строительством и всячески мешают. Но мне кажется, это журналисты придумали для большей сенсационности.

-- Не совсем, -- возразила чародейка, -- наши из Академии целую комиссию создали, чтобы помочь. Представляю, какую сумму они заломили за это.

За мостом дорога пошла чуть вверх, и сразу почувствовалось что-то неладное. Из открытых по случаю жары окон магомобиля ощутимо пахнуло канализацией.

-- Авария что ли у них, засор, прорыв? -- морща прямой, коротковатый нос проговорил Эразм, и выразительно помахал ладонью перед лицом, разгоняя миазмы.

-- Откуда тут канализация! — воскликнула Рика, -- не столица, чай.

Девушка поглядела в окно и обратила внимание на пересохшее руслице ручья с беловатым налётом на оголившихся камнях, трупиками лягушек, рыб и засыхающими зарослями тростника. — Похоже, мы приближаемся к эпицентру проблем.

Красиво оформленный каменными уступами родник справа от дороги был тоже сух и пуст. Хотя возле него в беспорядке валялись маленькие ковшики с длинными ручками, чтобы испить воды, из раскрытого рта каменной рыбы не вытекало ни капли. От этого начинало казаться, что застрявшая в монолите скалы рыбина беззвучно взывает о помощи. Деревянные таблички с загаданными желаниями частично оказались сорванными или поломанными.

-- Не особо похоже, что родник иссяк несколько дней назад, -- Вил снова перевёл взгляд на дорогу, -- дощечки с желаниями уже потемнели от дождей, а свежих нет. Ковши изломаны давно, а место, куда стекала вода успело зарасти пылью.

-- Вот это да, -- Эразм повернулся назад, пытаясь разглядеть получше иссякший источник, -- один взгляд — и профессионал сыска подметил множество деталей, которые ускользнули от моего взгляда простого…, -- он замялся, -- невнимательного обывателя. И пыль, и потемневшие дощечки. Класс, просто настоящий класс!

-- Ничего особенного, -- пожал плечами коррехидор, -- просто профессиональная привычка подмечать разные детали. Пока идёт следствие, трудно сказать, какая из этих деталей окажется важной или даже ключевой, а какая — полной ерундой, ничего не добавляющей к картине преступления.

Каскад ступеней из розоватого туфа, по которым прежде от Храма Благодатной Влаги эта самая благодатная влага и струилась, оказались сухи и также покрыты налётом, издалека напомнившем чародейке белесую плесень. То ли тут не было гнилостно-канализационного запаха, то ли их носы к нему успели притерпеться, потому как от каскада тянуло скорее пересыхающими, зацветшими лужами и тяжёлой сыростью.

Коррехидор припарковал свой магомобиль возле красных священных врат, и они двинулись дальше по ступеням отлично сохранившейся деревянной лестницы, петлявшей между кустов жимолости, усыпающих всё вокруг белыми и розовыми рыбками лепестков.

Сам храм оказался старинным, деревянным зданием с красной крышей. Две девушки-мико в форменной бело-голубой (цвета стихии воды) одежде старательно мели камни двора. Та, что повыше, покрикивала на младшую, ещё носящую смешные, короткие косички, беспрестанно напоминая ей, что, если не выдёргивать пробивающуюся между камнями мостовой траву, она разрастётся и в итоге разрушит корнями каменную кладку площадки перед храмом.

-- Урумо-ками не жалует лентяев, -- донеслось до Рики, -- гляди, ты снова пропустила траву. Вот накажет он тебя за нерадивость, тогда не удивляйся и не плачь. Слёзы не помогут.

-- Я сюда, между прочим, не напрашивалась, -- заявила девица с косичками и, когда её напарница повернулась спиной, показала ей язык, -- меня деревенский староста жребием выбрал.

-- Жребием, не жребием — какая разница! Своё дело надо делать хорошо или же не делать вовсе.

-- Вот и делай, -- прочитала по губам девушки беззвучный ответ Рика.

Тут девушки заметили приехавших, старшая — та, что повыше ростом, с гладкими прямыми волосами, отставила метлу в сторону и поклонилась.

-- Храм Урумо-ками рад приветствовать посетителей, -- проговорила она дежурную фразу и зыркнула на напарницу, которая глазела на двух красивых парней и позабыла поклониться, -- с глубоким сожалением я должна сообщить, что в данный момент Храм Благодатной Влаги не сможет принять вас со всей подобающей почтительностью и оказать весь спектр услуг. Нижайше прошу посетить нас в более позднее время. Тогда уже ничто не помешает высоким гостям насладиться благодатной влагой, которой коснулось божественное дыхание Урумо-ками.

Девушка поклонилась снова. На этот раз и её напарница сделала то же самое, хотя с метлой в руках поклон выглядел скорее шутовским, нежели почтительным.

-- Сэр Вилохэд Окку — верховный коррехидор Кленфилда и четвёртый сын Дубового клана, -- представился Вил, показывая золотой кленовый лист служебного амулета, -- я вместе со своей помощницей — мистрис Таками хотел бы поговорить с верховной жрицей. У вас ведь должно быть помещение для официальных встреч?

-- Да, да, -- наклонила голову старшая мико, -- такое помещение у нас есть. Но, -- она как-то беспомощно оглянулась на храм, -- госпожа верховная жрица заболела и вряд ли сможет встретиться с вами, господин Окку.

-- Насколько серьёзно больна ваша госпожа?

-- Весьма, -- наклонила голову их собеседница, а вторая — та, что с косичками, глупо хихикнула в кулак, отчего получила толчок в бок, -- у госпожи Амары проблемы с желудком.

-- Диарея, -- прыснула вторая, назвав недуг словно бы для самой себя, -- она из туалета не вылезает уже который день.

Рика подумала, что, вероятно жрица тоже отравилась испортившейся водой и разделила участь пострадавших прихожан.

-- Тосия! — осадила её старшая, -- не очень-то красиво сообщать всем вокруг о недуге верховной жрицы. Если б с тобой приключилось подобное постыдное несчастье, тебе приятно было бы, когда окружающие принялись бы обсуждать это?

-- Что ж, -- пожал плечами коррехидор, -- тогда я побеседую с вами обеими.

-- Лично я с удовольствием! — Тосия состроила глазки Эразму.

-- Твоего мнения никто не спрашивал, -- оборвала её старшая, задумалась и рассудив, что разговора с представителем Кленовой короны ей никак не избежать, пригласила гостей следовать за ней.

-- Я слушаю вас, -- солидно проговорила девушка, когда все разместились в небольшой комнатке, скорее всего, она служила офисом верховной жрицы.

-- Расскажите, что случилось в Храме Благодатной Влаги, -- попросил Вил, -- у нас есть информация о вспышках странных недугов, которые стали возникать после посещения ваших источников.

-- Да, -- склонила голову девушка, назвавшаяся Линой, -- в окрестных деревнях наблюдается нечто подобное. Но, госпожа Амара, -- она бросила несколько беспомощный взгляд в сторону, где за стеной могли находиться жилые помещения, -- наша верховная жрица, говорит, что вспышки могли быть вызваны дурной привычкой местных жителей кушать немытые овощи и фрукты. Они считают, что, раз сорвали что-то с ветки или же подняли с земли на собственном огороде, это можно съесть без малейшей опаски. На деле не так. Даже на ветках фрукты не защищены от опасных загрязнений, не говоря уж о земле! Каждое лето кто-то непременно страдает расстройством желудка. Иногда со смертельным исходом. Мы пытаемся втолковать местным крестьянам, насколько важно соблюдать правила гигиены, но всё без толку.

-- Употребление в пищу немытых продуктов никоим образом не объясняет пересыхание родников и порчу воды в горячих источниках, -- Рика терпеть не могла, когда кто-то держит их с Вилом за полных дураков, -- гнилостно-фекальный запах указывает на что-то иное.

Лина поджала губы.

-- Именно, -- не совсем понятно с чем согласилась она, -- храм пострадал. И пострадал он от деятельности железнодорожной компании! Это они сделали что-то такое, отчего наши благословенные воды не просто утратили свою силу, а превратились в нечто отвратительное.

-- Ага, -- хихикнула Тосия, -- все сотрудники разом сходили в туалет.

Старшая мико уже открыла рот, чтобы осадить напарницу, но раздался мелодичный звон магического колокольчика на её браслете.

-- Прошу меня извинить, -- вставая, проговорила она, -- меня срочно призывает верховная жрица. Я оставлю вас на какое-то время.

Тосия, невольно оказавшаяся в центре внимания гостей, поправила косички, широко улыбнулась и заявила, что лично она готова рассказать всю правду о Храме Благодатной Влаги и творящихся тут вещах.

Вил улыбнулся в ответ и заверил, что выслушает девушку с глубоким вниманием.

-- Значит, так, -- проговорила Тосия и смолкла. Она хоть и напросилась, но было видно, что мысли у неё разбегаются, и она не знает с чего бы начать. Вздохнула и продолжала, -- пускай Верхушка с Линкой хоть до посинения носы к небесам задирают, храм этот — такой себе, да и Урумо-ками — ками низшего эшелона. Не сравнить с Эрару-ками и Храмом Тёмного Благословения, -- на этих словах сидевший рядом с чародейкой Эразм незаметно, но многозначительно толкнул её коленом, -- так что идти служить сюда никто не рвётся. Вот взять, к примеру, хотя бы меня, -- девушка для пущей наглядности ткнула себя пальцем в грудь, -- меня ж от деревни послали, будто я выкуп какой или плата по кредиту. На целых три года! Офигеть можно. Служи, работай, убирай, мети. Одним словом, принеси, подай и вон ступай. Не зря отсюда многие девчонки убегают. Недавно, к примеру, Ириса ноги сделала.

-- Как это? — не понял коррехидор.

-- Очень даже просто. Свалила отсюда, и всё. Думаю, -- Тосия завела глаза к потолку, -- парня из местных нашла, и они вместе дёру дали из нашей дыры. А что тут делать, сами подумайте! Рис сажать, яблоки выращивать или ремесло какое освоить. Вот скоро железную дорогу проведут, интересная работа появится, я тогда тоже сбегу. Пускай Верхушка с Линкой сами управляются.

Вил дал возможность девушке высказать всё, что у неё наболело на душе, и перешёл к делу.

-- Когда в вашем храме начались проблемы с качеством воды?

-- Трудно сказать точно, я не запоминала и в настенном календаре дни не отмечала. Недели три назад. Или месяц. Помню сперва начались разговоры, будто вода похужела, а священное Дождевое древо стало чутка засыхать.

-- Хорошо. И как дальше развивались события?

-- Дерево отливали водой, -- принялась загибать пальцы Тосия, священную верёвку-симэнаву перевязали. Это без меня, хвала богам, там Верхушка с Линкой корячились. Да только попусту! Родники сперва захирели, а потом многие и вообще высохли. Линка по умным книжкам полазила и заявила, мол, какие-то там водные горизонты глубже ушли. Дура. Как есть дура, что жаждет сойти за умную. Где родники, и где горизонт! Горизонт не может никуда с места сдвинуться. Он есть за горами, и всё тут. Я думаю, наш ками ленится. Людей стало меньше ходить, молитв, подношений и всего прочего поубавилось, вот Урумо и разобиделся. Сказал, мол, раз вы меня не любите, не чтите, то вот и фиг вам, а не целебная водица. Ещё как раз какие-то хулиганы его статую расколошматили.

-- Разрушили священную статую? — не поверил своим ушам Эразм, с которого Вил по дороге сюда взял честное слово, что тот не станет встревать в разговоры и мешать следствию.

-- Ага, -- серьёзно кивнула мико, -- мало того разбили, так ещё и голову куда-то упёрли. Верхушка груду камней велела в сарай перетаскать, чтобы позору поменьше было. Мы с девками полдня корячились.

-- Каким образом была разрушена статуя Урумо-ками? — уже серьёзным тоном спросил Эразм, -- попала молния? Или, может, землетрясение случилось, дождём постамент подмыло?

-- Ни первое, ни второе, ни третье. Грозы тогда не было и в помине. Как дожди могли ему повредить, сами подумайте!? Урумо ж — водяной ками, его мы по три раза на дню водицей обливали. Статуя от этого только хорошела и крепче становилась. Вот по поводу землетрясения не скажу. Нас тут регулярно потряхивает, сильных толчков на моей памяти не случалось, но вот ерундовские раз в три дня, извольте получить. Может, конечно, статуя потихоньку трескалась снутри, а потом раз — и готово дело, -- девчонка стукнула кулаком об ладонь, показывая, как могла расколоться статуя. -- Но нет, -- она со вздохом покачала головой, опровергая собственные слова, -- никакое землетрясение голову изваяния никуда не денет. Это ж — стихия! Ей каменная башка без надобности. А голову точно скрали. Ноги, руки, одеяние, шея, всё на месте было, хоть и разбитое, а вот головы не было. Ни единого кусочка. Верхушка сразу сказала, мол, башки нет, не ищите, сразу видать. Кто-то упёр.

-- Верхушка!? — воскликнула появившаяся в дверях Лина, -- я тебе точно рот не то, что с мылом, с хлоркой отмою! Сто раз говорила, не смей проявлять неуважение к госпоже Амаре и придумывать ей обидные, унизительные прозвища! Господа, -- обратилась она уже к приезжим, -- эта девчонка явно не получила подобающего воспитания. Прошу извинения за неё и за себя, за то, что как старшая мико, допустила подобные безобразия.

Поклон.

-- А ты, Тосия, ступай во двор и продолжай подметать. Я проверю. И, если увижу хотя бы один пучочек травы, который ты пропустила, или одну соринку, то подметать двор в следующий раз ты будешь своей зубной щёткой, а плиты мыть губкой для посуды.

Тосия встала и с недовольным видом проследовала к двери. Уже уходя, она снова показала старшей напарнице язык из коридора. Видел его один Эразм, которому стоило немалых усилий сдержать неуместный смешок.

-- Не знаю, какой ерунды вам наговорила эта глупышка, -- продолжала старшая мико, -- только её словам стоит доверять с очень большими оговорками. Тосия — взбалмошная, неразвитая, глуповатая девочка. Ей недавно сравнялось четырнадцать лет, и в голове у неё одни романы и парни. А для мико сие — непозволительно абсолютно. Девка злится, бузит, бунтует. Но податься-то ей некуда. Возвратится в свою деревню, староста вместе с отцом на другой же день сюда привезут. Бывало уже такое, и не один раз.

-- Но третью мико пока никто назад не привёз, -- заметила чародейка.

-- Она и про Ирису успела наплести! — возмутилась мико, -- если б Тоська помелом, как своим языком работала, у нас самый чистый храм во всей округе был бы! Да, Ириса сбежала. И да, её пока назад не привезли. Не просто так она в деревню в свободное время хаживала. Видать, спуталась там с кем-то из местных. Может, у него и живёт. Кому она нужна после мужчины! Урумо-ками точно не нужна. Вот выздоровеет госпожа Амара и быстренько решит эту проблему. Мы без мико не останемся, очистятся подземные воды, и всё вернётся в прежнюю колею: и родники, и источники, и верующие. Наш ками — добрый и благодетельный, для него здоровье людей на первом месте. Главное, ему надо служить от всего сердца, и всё тогда наладится.

-- Скажите, как получилось, что статуя Урумо-ками оказалась разбитой, -- озабоченно спросил Эразм, который, по всей видимости, начисто позабыл о своём обещании не вмешиваться.

-- Она вам и про это успела рассказать! — в сердцах воскликнула девушка,хлопнув себя рукой по колену, -- невыносимая болтушка.

-- Значит, сей досадный инцидент был секретом?

-- Не то, чтобы секретом, -- замялась Лина, -- просто госпожа Амара не хотела особо афишировать акт вандализма, который учинили тут. И я думаю, совершили это отвратительное деяние служители компании «Стальной пульс Артании». Они не просто так крутились по округе, что-то разведывали, вынюхивали, даже какого-то важного чародея пригласили. Местным жителям они чуть ли рай на земле обещали, когда горы пробьют, тоннели проложат и пути подведут. Вот ни на минуту не сомневаюсь, что они и расправились со статуей. Как только рука поднялась на святыню, сотни лет простоявшую здесь!

-- А как именно её разбили? — не унимался Эразм.

Рику немного удивила настойчивость кузена, но она подумала,что такому деятельному и жадному до впечатлений молодому человеку просто невозможно быть в стороне от любых событий,происходящих на его глазах.

-- Я думаю статую нашего драгоценного Урумо-ками ударили кувалдой, -- ответила Линка и на её глазах выступили самые настоящие слёзы, -- бац! И на куски. Но этим негодяям мало показалось просто разбить, они ещё алых карпов из нашего священного пруда повылавливали и возле обломков разбросали. Уроды!

-- Священные рыбы были убиты или же их просто умирать оставили? — как-то даже по-взрослому, серьёзно уточнил кузен.

-- Кто ж разберёт! — махнула рукой мико, -- я утром уже дохлых карпиков собирала. Пока девчонки спали, госпожа Амара велела всех до одной рыбин убрать и в печке сжечь. Сказала, так надо, чтобы младшие мико не перепугались. Придумают ещё глупость какую-нибудь про порчу, местные подхватят (они охочи до всяких идиотских суеверий), и пойдут слухи по округе. А нам такого не надо.

-- Не могла ли эта акция повлечь за собой порчу воды в родниках и источниках? — задумчиво спросил коррехидор, -- и не могла ли пропавшая Ириса оказаться соучастницей действа?

-- Вот госпожа верховная жрица тоже об этом говорила! -- Загорелись глаза Лины. — Особенно после того, как девка удрала, всё в единую картину сложилось. Уж больно совпадение на случайное не похоже. Глядите, сперва Ириса на всех углах заявляла, как ей не нравится у нас служить, что она со скуки помирает, и прочее. Потом она вроде утихла, но в деревню тайком моталась. Следом статую разбили, а вскоре и Ириса сбежала. Она в деревню наверняка к треклятым строителям бегала, они у неё всё выспросили, разузнали хорошенько о нашем житье-бытье, а потом Ириса же им ворота-то ночью и открыла. Они со статуей разобрались, думали, мол, раз статуи нет, то и храм прикроется. Можно будет без помех свои тоннели через горы пробивать. А то им наши воды мешали, они предлагали их наполовину усушить. Какой-то их главный инженер вместе с чародеем приходил, с госпожой Амарой ругались. Только наша верховная жрица их вон выставила. Ишь чего удумали: благодатную влагу по другим горным руслам пускать, силу Урумо-ками ограничить. Уверена, вандализм в храме — их рук дело.

-- Верховной жрице лучше не стало? — поинтересовалась Рика, -- неужели ей настолько плохо, что она не может к нам и на пятнадцать минут выйти?

-- Плохо, госпожа Таками, очень плохо. Слаба она. По стеночке, извиняюсь, до туалета доходит. Рвота почти не прекращается. В желудке уж давным-давно нет ничего, так бедняжку практически одной водой рвёт.

-- Вы врача приглашали? Уверен, в Водняковье, да и в Кагуре можно найти специалиста, -- проговорил Вил, -- анализы воды тоже сделать не помешает.

-- Врача звать она строго-настрого запретила. А анализы что покажут? Ничего не покажут: осквернили источники, и пока Урумо-ками сам нас не простит, так и будет. Если же «Стальной пульс Артании» какую-нибудь химию плеснул, чтобы тут все перезаболели, так тоже ничего не докажешь. У них знаете, какая поддержка трона? Куда обычному горному храму. Они же нам огромную выгоду обещали: и туристов-то по железной дороге больше ездить будет, и деньги от них рекой к нам потекут, и заживём мы припеваючи. Даже на хорошее пожертвование намёки были. Не прямо, конечно, так, вроде бы невзначай упоминали про каких-то спонсоров, что исторические места развивать взялись. А надо-то для этого всего-ничего — благословенные воды усушить наполовину. Не бывать такому! Я силу Урумо-ками защищать до последнего вздоха стану.

Коррехидора эти разборки между столичной железнодорожной компанией и крошечным храмом в Долине Родников не особенно взволновали. Пока здесь не было ровным счётом никакого криминала. Расколовшаяся статуя ками целебных источников? Не похоже, что такая солидная контора, как «Стальной пульс» станет опускаться до бытового вандализма. Они скорее к королю пойдут, тот выдаст необходимые разрешения, и храму придётся сказать прости-прощай грунтовым водам. Интересы Кленовой короны превыше всего. Здесь скорее уж подумаешь на парня сбежавшей мико или какого другого обиженного. Хоть бы и сама Тосия. Девка — огонь. Глаза бедовые, ума пока мало, зато ретивости хоть отбавляй. Могла подумать, что разобьёт статую, храм закроют, её домой отправят.

На этом они распрощались с обеими девушками и вернулись в городок Водняковье.

-- Интересно, что нам служанка собрала? — Эразм копался в корзинке с припасами. — Бутерброды с яичницей и рисовые колобки, -- разочарованно протянул он, завязывая снова узел на большой салфетке, в которую был завёрнут обед, -- что-то это добро у меня не вызывает никакого желания его съесть. Сухо, пресно, скудно. Яйца давным-давно остыли. Раз уж мы в городе, давайте завалимся в какой-нибудь приличный кабак и поедим как цивилизованные люди.

-- Хорошо, -- согласился коррехидор, -- но с одним условием. Вы, Эра, угощали нас в придорожном кафе, позвольте теперь отплатить ответной услугой. За обед расплачусь я.

-- А бабулину еду просто выкинем, -- подмигнул Эразм, даже позабыв поправить коррехидора, фамильярно сократившего его имя, -- пускай она думает, будто мы её съели.

-- Эразм! — возмутилась Рика, -- может быть, у вас на континенте считается нормальным просто взять и выбросить еду, в Артании так не поступают. Это неправильно, неэтично и неуважительно в отношении людей, которые вырастили рис, произвели продукты и приготовили их для вас.

-- Хорошо, хорошо, -- поднял руки кузен, -- считай, Рика, что я просто неудачно пошутил. Обязуюсь честно съесть свою долю бутербродов с остывшей яичницей и пару рисовых колобков. Особенно, если мне не попадётся колобок с кислой сливой. Коли попадётся, не взыщи, сливу выплюну без сожалений!

Во время обеда разговор как-то сам собой возвратился к событиям в Храме Благодатной Влаги.

-- Просто в голове не укладывается, -- возмущенно проговорила чародейка, -- из-за такой ерунды бабушка Рэйко сорвала меня и Вила со службы. В заштатном храме водяного ками разбили статую, он разобиделся и испоганил воду в источниках! Тут не коррехидора с коронером вызывать, а к жрецам более высокого ранга обращаться в пору.

-- Согласен, -- кивнул Вил, -- официального заявления не было. Хотите официальных разбирательств, пишите в местное отделение Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Рехидор пришлёт людей, вандалов найдут и оштрафуют в пользу Кленовой короны.

-- Может поэтому они и не обращались к властям, -- усмехнулся Эразм, допивавший второй стакан малинового глайса. Этот чисто артанский напиток, сочетающий в себе прелести лимонада, натурального сока и морса пришёлся ему очень по душе, -- их Верхушка, -- он хихикнул от меткого прозвища верховной жрицы, -- отличнейшим образом понимает, что денег от властей ей не видать. К тому же большие, солидные компании, да ещё и со связями на самом верху, обычно не опускаются до бытового хулиганства.

-- Тут, вы Эра, правы, -- Вил по артанской традиции сокращением имени подчёркивал обращение старшего собеседника к младшему по возрасту, -- мне кажется, разбитая статуя — дело рук сбежавшей мико и её парня из деревни. Эдакая своеобразная месть требовательному храмовому начальству. Вполне в духе деревенских: мол, после такого ей назад дорога заказана.

-- Сэр Вилохэд, -- обиженно протянул кузен, -- я же просил обращаться ко мне полным именем. Вам приятно будет, коли я примусь коверкать ваше: Вилли, Вильчик или Хэдди?

Четвёртый сын Дубового клана поглядел в окно, где по главной улице Водняковья прогуливались нарядные жители, и ответил, что в неофициальных разговорах он не имеет ничего против сокращения собственного имени.

Рика хихикнула, вспомнив его сокурсницу и университетское прозвище «Ивушка».

-- Отлично! — захлопал в ладоши Эразм, -- тогда я выбираю Хэдди. В Лирийской империи вас именно так бы звали. Но, возвращаясь к событиям в храме, -- посерьёзнел парень, -- если честно, мне не даёт покоя один момент. Лягушкомордый, конечно, относился к божествам низшего эшелона, но будучи одержимым здоровьем и долголетием своей паствы, уж точно не стал бы портить благодатную воду собственных источников. Мне кажется, там всё гораздо серьёзнее.

-- Лягушкомордый? — удивился коррехидор, -- но мы не видели ни его изображения, ни пропавшей головы.

-- Просто я специализируюсь на ками Артании, -- улыбнулся во весь рот Эразм, -- низшие ками воды не лишены звериных черт: как правило, у них головы лягушек, рыб или кайманов. Но кайманы — на Южном архипелаге, рыбы встречаются обычно в храмах у океана. Так что здесь — лягушка. На сто процентов. Для очистки совести и, чтобы не разочаровывать бабулю, давайте вернёмся в храм. Хочу глянуть на их древо благодатных вод и священную верёвку. Мне интересно, каким узлом она завязана.

От автора.

В следующей главе читателю предстоит познакомиться с верховной жрицей Урумо-ками и узнать её с несколько неожиданной стороны. И вместе с нашими героями окунуться в зловещую тайну пересохших родников, а также столкнуться с убийством того, кого нельзя убить. Казалось бы…