Read the book: «Персонаж заднего плана»
– Ночи доброй.
– А я думал сегодня пораньше закрыться. Привет. – Приветствовал вошедшего гостя бармен, оставшийся к половине первого ночи единственным из рабочего персонала этого небольшого, местечкового заведения.
Гость же уставши плюхнулся за барную стойку и положил на неё перед собой пачку сигарет и зажигалку.
– Так, по часам-то ещё вроде работать должны.
– Людей-то нет. Среда, как бы. Чего сидеть впустую.
– Ну, извиняй. Как обычно?
– Да, со льдом.
Бармен вручил гостю стакан с жидкостью нежного янтарного оттенка.
– Благодарю, твоё здоровье! – кивнул тот свою очередь и сделал первый глоток. – Закурю?
– Так нельзя.
– Так, никого нет.
Задумавшись на несколько мгновений, как бы взвешивая все за и против, бармен в итоге достал из-под стойки пепельницу.
–Вот, говоришь, что нельзя, а пепельница есть ещё!
– Так это, сам понимаешь…
– Да понимаю.
Оба мужчины закурили.
– Чего в такое время-то, возвращаешься откуда?
– Да нет, не спиться просто. Час наверно проворочался, плюнул, решил к тебе заскочить.
– А, ну это бывает, – понимающе кивнул бармен. Его собственные циркадные ритмы тоже не испытывали особого восторга от того режима, который ему диктовал род текущей трудовой деятельности. И порой, приходя домой со смены, уснуть удавалось в лучшем случае, когда солнце давно воцарилось над горизонтом.
– Да в последнее время что-то всё чаще, – печально улыбнулся гость, делая глоток из стакана, а второй рукой, той, что с сигаретой, потирая в области виска. – Пробовал таблетки всякие с мелатонином там, да толку от них никакого.
– Ну ты смотри, если, может, по серьёзке всё, так к врачу?
– Ага, понять бы ещё к какому.
– К тому, который сном занимается?
– В поликлиниках-то наших? Я тебя умоляю. Там разве что в очереди к терапевту как раз выспишься.
– Слушай, а вот без понятия, – пожал плечами бармен. – Не хожу по врачам.
– Молодой потому что, – подмигнул ему гость. – Я вроде тоже нестарый, конечно. А пятый десяток уже скоро пойдёт, дела.
Словно уйдя в прострацию от собственных слов, мужчина одной затяжкой докурил оставшуюся треть сигареты, дойдя до самого фильтра.
– В частную, может, тогда какую клинику?
– Денег жалко. Я лучше вот, – он слегка покачал стаканом из стороны в сторону, – у тебя «полечусь».
С этими словами клиент опрокинул в себя оставшееся содержимое.
– Повтори.
– Любой каприз, за вещи деньги, – ответил ему бармен улыбкой, давя окурок в пепельнице.
– Сразу двойную наливай, чтоб два раза не ходить.
– Не вопрос.
– И говорю же, непонятно к какому. Потому что, вот ложишься, и мысли лезть начинают. Ты их в итоге думаешь и не спишь. И, толи ты не спишь, потому что их думаешь, или же их думаешь, потому что не спишь? Пойди разбери.
Пригубив от новой порции выпивки, мужчина закурил ещё одну сигарету.
– У тебя, может, этот, кризис среднего возраста?
Клиент рассмеялся.
– Да если б всё так просто было. Нет, у меня скорее знаешь что? Осознание жизни, вот.
– Пояснять придётся, так непонятно, – развёл бармен руками.
– Я боюсь, что, чтобы объяснить, и тебе б неплохо соточку на грудь принять.
– За рулём я, домой ещё ехать.
– Вот всегда ты так, никогда компанию не составишь. – Помахал в шутку клиент указательным пальцем перед собой.
– Ну так ты отдохнуть приходишь, а я на работе. Разница!
– А как же эти расхожие стереотипы, мол бармен всегда за, на работе рюмашку опрокинуть?
– Знать бы, откуда они взялись, – скривился бармен. – В выходные смена может, и шестнадцать часов оказаться. На трезвую-то устаёшь как собака, а если ещё глаза заливать, под стойку свалишься и будет недолгая.
– Да понимаю, это же я так.
– Так, ещё ещё и с деньгами, кассой, терминалом работать. Это я понимаю на каком-нибудь диком западе, твой бар, собственным, сам там работаешь и можешь пропустить рюмашку. Да и то, как-то сомнительно. А в наших реалиях нигде на рабочем месте пить нельзя.
– Если только ты не сомелье, – посмеиваясь согласился клиент.
– Разве что так, да. Ладно, так давай рассказывай, переварю как-нибудь.
Сперва мужчина как будто бы колебался, затем, совершив очередной глоток огненной жидкости, собрался с мыслями и приступил:
– Вот ты когда-нибудь задумывался, кто ты в этой жизни?
– Сразу так и не скажешь. Это от контекста ведь зависит.
– Да, понятно, что «Ты», это ты. Мужчина, бармен, вот с бородой красивой и татуировками.
– Комплиментики, благодарствую! – Заулыбался бармен, поглаживая свою растительность на подбородке.
– Мы всегда те, кто мы есть. Кого сами из себя сделали. Тут понятно. По крайней мере, звучит логично. Но что, если начать копать на полный штык? Не просто перебирать уже случившиеся факты, а попытаться понять их суть и причину?
– Я, кажется, начинаю догадываться, почему ты про сто грамм говорил. Но продолжай!
– Вот-вот, – ухмыльнулся мужчина, – не просто так предупреждал. Я, признаться, ни с кем ещё на эту тему не разговаривал. Да потому что, как-то… Давай-ка издалека попробую зайти.
Выпив залпом имеющуюся порцию, он жестом попросил повторить.
– Знаешь, я ведь по жизни, никогда не был там лентяем, или раздолбаем. На совесть всё делал, за что бы ни брался. Старался, по крайней мере, да. Но как-то так получалось, что всегда знал, где мой потолок. Хоть с женщинами, хоть с работой. Вот, есть девушка, скажем: умница, красавица, добрая и просто хороший человек – но я знаю, что чтобы не делал, не будет она со мной. То есть пытался ведь по молодости, конечно. Ухаживал, добивался – всё впустую. С ней разговариваешь по этому поводу, а можно поговорить, потому как человек она и вправду хороший и адекватный. Она вот и говорит, что, мол, ты замечательный, но не теплица у неё ничего на тебя внутри. Дружить с тобой, рада, но полюбить – ну никак!
Мужчина эмоционально махнул перед собой рукой, демонстрирую глубину досады.
– И ведь не поспорить с ней. Насильно мил не будешь, всё я прекрасно головой понимаю. Не понимаю только почему вот оттого, другого, придурка, – ну натурально придурка, – не то что теплица, а горит всё адовым пламенем у неё там внутри. Вразумить не могу. Ну да к чёрту, это лирика. Ведь есть девушки, с которыми всё будет хорошо. Я так и женился. Потому что толку-то бегать за недоступными, когда вот, есть согласные? Но уже какая-то классификация получается есть. Что, как бы, по статусу положено, а что нет.
– Ну любовь ведь. У каждого своя половинка.
– А когда веками человечество семьями о браках договаривались, там, что ли, нигде любви, скажешь, не было? Очень это спорная тема. Мы сейчас же ещё во время такое живём, своеобразное. Вот «любовь» и может себе позволить. Ладно, давай другой пример, из детства. У меня школа была, с художественным уклоном. У кого-то математические, у других языковые, а у меня такая была. И я, чёрт меня подери, всегда старался на рисовании. Мне нравилось, я хотел рисовать. Но лучшим никогда не был. Худшим, правда, тоже, так в серединке болтался. И выпрыгнуть из неё никак не мог.
– Ну слушай, талант это уж тем более вещь такая…
– Вот, талант! Но ты послушай тех, кто говорит, что талант – это усердие. Они тебе ведь расскажут, что проливали пот и кровь, чтобы добиться того, чего добились. И многие из них и правда так и делали. Есть самородки, которые могут лениво покачивать ногой, а у них всё равно всё получаться будет, но таких и впрямь единицы. А то что твоя трудолюбивая самоотдача потом будет вознаграждена некими совершениями, согласись, звучит как минимум справедливо.
– Наверное, да.
– Да только так не работает. Из всех старающихся, честно и упорно, на самом деле в итоге что-то получиться исключительно у единиц. А все остальные будут где-то в середине болтаться, задевая постоянно головой свой потолок, но не имея возможности его преодолеть.
Бармен надул полные щёки воздуха, а затем с шумом выдохнул.
– Загоняешься, мне кажется, ты слишком. Да, не все могут, этими, Малевичами, стать, или Шишкиными, кому что больше нравится. Жизнь так устроена.
– Согласен, да устроена она так. И то, что достичь высот могут не все, а скорее только, ну в прямом смысле, – избранные, и делает «высоты» высотами. Если б все могли, это ведь плато бы уже было? И глупо было бы, скажем физикам не идти заниматься физикой, так как уже родились в своё время Ньютон или Эйнштейн, и до них уровня дотянуться будет сложновато.
– Или химиком, раз был Менделеев. Заниматься надо тем, чем хочется, да. Не всем ведь важно мировых признаний или чего-то такого, они просто любят своё дело.
– Да, и это прекрасно! Но! Ведь есть те, кто хочет в том, что он любит достичь успеха. Разве можно такого человека в этом упрекать? В том, что он хочет что-то делать хорошо?
– Упрекать точно нельзя. Но это тоже всё расплывчато у тебя. Жизнь разнообразна. Есть лентяи, есть талантливые, есть усердные, есть просто хитрые или удачливые. Что такого-то?
– Наверное, я и правда как-то размазано объясняю, – постучал пальцами по столу клиент и засунул в рот новую сигарету. – Не всегда с ходу получается словами объяснить то, что в голове вроде бы уже в единую картину сложено.
– Зато вот тебе и стереотип о философской беседе с барменом.
– Ну тогда ты мне в конце должен будешь дать такой совет, который прям всё перевернёт и на свои места поставит! – Рассмеялся мужчина.
– А вот этого обещать не могу!
– Хорошо, давай на своём примере и буду говорить. По сути, я же свою жизнь анализируя, к таким выводам пришёл. Так что в объективные истины не стремлюсь. Только в субъективные.
– Ну, я так понял, ты недоволен тем, чего в жизни добился?
Прикуривая, бармен кивнул в знак согласия.– И да и нет, – покачал головой мужчина. – С одной стороны, – да нормальная у меня жизнь, обычная такая. Может, даже найдутся те, кто бы мне завидовал. Всякое же бывает, да? С другой…
–… Было у меня парочка вещей в жизни… Которые для меня очень, прям крайне были…да до сих пор, важны. Как рисование, да. Но я в них упёрся в свой потолок. И любая попытка его преодолеть, вообще ничем не заканчивалась. И представь, ты что-то создаёшь, вкладываешь в это всего себя, свою душу…и ничего. Просто ничего. Даже не провал. Провал – это успех с отрицательным знаком. А здесь именно штиль. Слышал же, некоторые любят говорить: «Попроси у вселенной, она всё услышит и даст!». Только вот я сколько ни просил – она либо совсем не слышит, либо игнорирует. Ощущение – что когда приближаешься к важно какой-то точке, весь мир вокруг замирает. Или игнорирует твоё существование.
– Я даже не знаю, что сказать.
– А, или немножко по-другому могу. Вот ты чувствуешь, что живёшь?
Бармен даже сперва задумчиво нахмурился от такого странно вопроса.
– Да, конечно.
– И что жизнь твоя, ну, движется? Если такую аналогию проводить, её запустили как фильм, нажали на «пуск» и вот она пошла, кадр за кадром, да?
– Так, жизнь на паузу и не поставишь. Ни вперёд, ни взад не перемотаешь, к сожалению.
– Вот, а я с какого-то момента понял, что у меня жизнь, вообще не началась ещё. Несмотря на всё, что в ней уже было. Она всё ещё где-то там, возле черты с надписью «СТАРТ», понимаешь?
– Н-у-у-у, так значит всё ещё впереди только.
– Иллюзия такая появляется, да. Причём приятная поначалу. Потому что думаешь, что ты сейчас постараешься, вложишь всего себя, и она начнётся! Хлопнет стартовый пистолет, и ты со всех ног рванёшь вперёд. Да, пускай к черте с надписью «ФИНИШ», но так рано или поздно, все ведь её пересечём. Главное – движение в ней, наконец, появится, действие осмысленное. И почувствуешь – вот, начал жить, а не просто существовать! Энтузиазмом это заряжает, и ты стараешься, все силы вкладываешь… А ты всё у той же черты, где всё та же надпись, уже потёртым мелком на потрескавшемся асфальте. Смотришь вокруг – а вокруг жизнь есть. В целом, в общем, она кипит! Заглядываешь обратно в свою частность – ничего не меняется. «ФИНИШ» становиться ближе, а чёртов «СТАРТ» ты так и не перешагнул. Понимаешь?
– Это очень философски как-то. Тут не то что сто грамм, пол-литра надо как минимум.
– После «поллитру» уже всё равно будет, – ухмыльнулся клиент, покручивая стакан в руках.
– Я врать не буду, у меня таких ощущений нет. Но приятного в них, как понимаю, мало.
– Видишь, в том то и дело. Не ощущается это, ни как хорошо, ни как плохо. А потому что ещё как бы и не началось ничего. Оттого это скорее – никак. Но знаешь, я стал думать. Как так получается, почему я живу, а жить так и не начал? Почему этот злополучный старт-то не перешагнуть, хоть и хочу и стараюсь это сделать. Я, когда и разводился, думал, может, что-то изменится. Хрен там плавал. И вот совсем недавно, как-то случайно меня осенило. Всё предельно просто, я – персонаж заднего плана.
– Чего?! – Брови бармена устремились к переносице, явственно демонстрируя, что он не понял, о чём толкует его собеседник.
– Да-да, именно так. И это многое, если не вообще всё объясняет.
– Мне это ничего не объясняет. Скорее наоборот, путает.
– Повтори мне последний раз, а я растолкую.
Получив, вновь наполненный стакан, мужчина продолжил:
– Ну вот возьми любое художественное произведение. Книгу туже. Как правило, там будет самый главный герой. Реже их окажется два или три. Конечно же, его или их, окружение. Протагонист, со своим кру́гом общения, ну и прочие персонажи второго плана. Естественно, вся история закручена вокруг антагониста и протагониста, они двигают сюжет, и весь мир, фактически вращается вокруг них. Второстепенные персонажи также важны. Они делают мир более живым, и, можно сказать, они вот это первое кольцо вращения вокруг истинных героев. За ними, уже, в свою очередь, идут третьестепенные. Этих уже читать не всегда запоминает. Могут появиться всего раз два, и не обязательно своим появлением что-то важное даже привнести.
– Начинаю вроде улавливать ход твоей мысли.
– За ними, разумеется, идут четвёртостепенные, пятостепенные, ну и так далее. Каждая последующая группа больше предыдущей. Вот тебе и «мандалаподобная» космологическая картина мира. Всё это вместе крутится, вертится и делает собственно сам мир живым.
– Предположим.
– Но вот и представь. Ты – не главный герой. И даже не второстепенный. В лучшем случае – ты был придуман автором, чтобы, скажем, у главного героя была с кем-нибудь встреча в этом баре, а ты их обслуживал. И когда эта сцена была, спрашивается? Может, два года назад, три? Или только будет через год? Кто знает!
– Да брось. Каждый из нас, главный герой собственной жизни.
– С нашей субъективной точки зрения – да! А как иначе? Но я именно с глобальной говорю. Наши жизни продуманы ровно на столько, на сколько это требуется автору, для решения его определённых задач, в истории главного героя! И всё успехи и неудачи зависят от того, на сколько ему было лень, или, наоборот, важно, их указать. Ну вот есть у тебя глава, где главный герой приезжает в аэропорт. Зачем-нибудь, неважно. И когда это читаешь, всё происходит естественно. Ты следишь за ним, он совершает возможно что-то крайне важное для сюжета, и двигается дальше. И внимание читателя следует за героем. Да хоть в этот же бар, скажем, прямиком к тебе за стойку.
– И что?
– А то, что аэропорт куда-то девается, после его ухода? Нет. Он также полон людей. Также приземляются и взлетают самолёты, полные пассажиров. Ими управляют пилоты, которые когда-то мечтали поступить в лётное училище, ещё будучи мальчишками. Эти самолёты кто-то сконструировал! И само здание аэропорта построили ведь. А значит, ещё раньше, для этого построили цементные заводы, на которых теперь работают люди!
Бармен принялся растирать пальцами виски:
– Что-то я опять ничего не понимаю.
– Ну это я к тому, что ради одной маленькой сцены, создаётся целый живой мир. С людьми и их судьбами.
– Слушай, ну реальная жизнь ведь не так работает.
– А с чего такая уверенность? Может, что как раз именно так? Во-первых, как можно это утверждать, находясь внутри? Мы видим ровно столько, сколько нам позволяют видеть. И я не исключаю, что возможно в мире параллельно существует несколько главных героев. Чьи-то сюжеты пересекаются, другие вообще никак не связаны. Но для нас-то, персонажей фона, наполнения, – какая разница? Да никакой. И это даже неплохо, если я существую ради того, чтобы быть третьим посетителем в кафе, когда туда заходит главные герой. Или, лифт ему когда-то попридержал, знаешь. Был в кадре хотя бы секунду. А представь – ты дворник в соседнем дворе главного героя. Ты его никогда не увидишь. Он тебя никогда не увидит. Но и не быть тебя не может. Всё, ты придуман автором как часть общей картины мира, в котором функционирует этот герой. И не можешь пожаловаться, мол:«Что это мне такая роль досталась, подавайте сюда другую!». Потому как тебя и не продумывали как персонажа, которому вручили роль. Нет, – это привилегия героя первого, второго и порой третьего, плана. Наоборот, это для полноты мира придумались все возможные роли, и потом выполнять их функции запихали вот таких, считай что картонных, персонажей.
Глядя на своего собеседника, бармен ума не мог приложить, как ему реагировать на услышанное. Они были знакомы не первый день, и в целом могли бы именоваться приятелями. Но впервые он слышал такую «поэму», которая была либо слишком уж запутанной аллегорией, либо просто бредом сумасшедшего.
– Но и возвращаясь обратно, мы приходим к тому, почему нам не выйти за свои рамки. Почему никак не прогремит этот стартовый пистолет, чтобы начать уже свой марафон, или на худой конец стометровку. Да всё просто – это не было прописано. А всё, что не было прописано автором целенаправленно – либо совсем невозможно, либо допустимо только в тех пределах, пока не начинает пересекаться и конфликтовать с основным (ну или побочным) сюжетом. Ну вот, скажем, загорелся ты идеей стать актёром. Да только автор, тебе этой «истории», никогда не создавал. Он даже не думал об этом. А у тебя желание появилось. Хорошо? Да отлично! Записался на курсы, в какой-нибудь кружок там, любительский театр. И всё, это твоя нища. Можешь вполне себе любить то, что делаешь, можешь грезить о большой сцене, – не имеет значения. Всё, что тебе было доступно, ты уже получил. А появится персонаж, для которого автор захотел актёрскую судьбу: так он у него может на заводе полжизни проработать, затем прогуливаться вечером по городу, где его случайно встречает режиссёр и видит, что это именно тот самый типаж, который был ему нужен для фильма «ещё прямо вчера», и уговаривает сняться! Ну и дальше блестящая карьера, золотые статуэтки, и всё такое прочее. Но и согласись, красиво ведь для художественного произведения!
– Ты мне сейчас весь мозг вынес. Я понял, что у тебя тоска беспросветная в мыслях. Может, к психологу тогда?
Мужчина только рассмеялся и потянулся за новой сигаретой.
– А что он мне умного сказать способен, если сам такой же? Каждый ограничен своей ролью. И ни хорошо это, и ни плохо, просто так есть. А я на свою голову это увидел. Когда не видел-то, легче жилось, наверное. Иллюзии были, надежды. А теперь их нет.
– Вот это депрессия и есть.
– Да нет, депрессия мне автором не прописана. Была б прописана, может, можно было в петлю залезть да дело с концом!
– Ну что ты несёшь-то такое, завязывай! – Бармену уже по-настоящему становилась не по себе от всего этого разговора.
– Да говорю – не предусмотрено! Потому и духу не хватит. Или, может, я ещё только должен мелькнуть где-то в этом сценарии, чёрт его знает!
Мужчина посмотрел на содержимое своего стакана, вздохнул и допил.
– Ладно, не буду тебя больше мучить. Да и в сон вроде клонить начинает, – произнёс он чуть зевая.
– Картой?
– Ага.
Бармен достал терминал и принял оплату.
– Нет, философия у тебя, конечно, интересная, но какая-то больно обречённая, что ли. Да и мир, не книга, нельзя так сравнивать.
– Да ты не переживай особо. И извини уж, что загрузил тебя. Но ты сам просил! – улыбнулся мужчина, уже собираясь покинуть заведение. – Сам придумал, мне с этим и жить, ничего страшного.
– Давай, удачи, заходи ещё.
– И тебе спокойной ночи. А мне удача – это если читать на последней странице уже, – подмигнул он бармену.
– А что тогда? – не удержался тот от вопроса.
– Тогда? Тогда он дочитает и закроет книгу.
– И нас всех, типа не станет?
– Могу только на это надеяться, – снова рассмеялся мужчина уже одной ногой заступивший за порог входной двери, – по крайней мере, до тех пор, пока кто-то не возьмётся прочесть её заново!
