Read the book: «Закат перед долгой ночью.»
Пролог.
— Слушай моё условие, Громова. Завтра же ты устраиваешь ему грандиозный скандал. Наорёшь на него, смешаешь с грязью, скажешь, что видеть его больше не хочешь. Вы должны поссориться так, чтобы он близко к тебе больше не подходил. И ты больше никогда не будешь с ним общаться. Вычеркнешь его из жизни. Навсегда. Ты поступишь так же и со своими «дорогими» друзьями.
— Ты сумасшедший? — у меня перехватило дыхание, а зелёные глаза немилосердно щипало от подступающих слёз. — Зачем тебе это? Я не сделаю этого!
— Сделаешь, — Он опасно сузил глаза, и в его голосе проступила ледяная, абсолютная уверенность. — А если не сделаешь, Ксюша… я подниму все свои связи. Да, я знаю, что у твоего "ненаглядного" влиятельный отец. Твой боксёр привык думать, что папочка его всегда прикроет. Вот только у моего отца связи куда мощнее. Он занимает такую должность, что его отца сотрёт в порошок одним щелчком пальцев. Если ты завтра же не бросишь его, я сделаю так, что он никогда, слышишь, никогда в этой жизни не сможет поступить на юрфак. Ему перекроют кислород во всех вузах страны. Его жизнь и карьера будут уничтожены, не успев начаться. Он останется никем, сломанным боксёром с разбитыми кулаками. Я подставлю его и засажу за решётку. Выбирай, Громова. Его будущее или твои сопливые чувства.
Я стояла посреди заснеженного леса, и у меня земля уходила из-под ног. Вокруг шумел безразличный ко всему ветер, колыша ветви старых сосен, а внутри меня всё кричало от невыносимой боли. Холодный воздух обжигал лёгкие. На кону стояла его детская мечта, его будущее юриста. И я совершенно не знала, как поступить. Я посмотрела своему палачу прямо в глаза, превозмогая ледяной ужас.
В тот вечер я приняла своё решение. Решение, из-за которого следующие семь лет меня все будут считать эгоисткой, предательницей и дрянью. И никто из них никогда не узнает истинную цену моей жестокости. Я останусь одна — совершенно одна. И моя жизнь превратиться в сплошную, темную ночь.
Если бы я знала, что меня ждёт дальше...
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ. Закат.
Мой мир застыл в малиновом закате,
В объятьях тёплых, гаснущих лучей.
Я в лёгком, самом лучшем в жизни платье.
Считаю золото уходящих дней.
Ещё светло.
Земля ещё прогрета,
И солнце дарит ласковый уют.
Я не ищу зловещего секрета.
В минутах тех,
Что медленно текут.
Не знаю я, какая будет плата,
И что застрянет посреди груди…
Я просто пью предвестье от заката,
Не видя долгой ночи впереди.
1 ГЛАВА. Новенький.
Грохот в моем собственном тире заглушал всё, но я держала выдержку. Секунда на вдох, замереть, поймать мушку — и позволить металлу стать продолжением руки. Выстрел. Пуля легла точно в центр бумажной мишени.— Неплохо для четырнадцатилетней, — раздался за спиной ровный, привыкший к командам голос отца.
Алексей Громов, начальник оперативного отдела, редко хвалил просто так. В его мире, сотканном из чужих преступлений и железобетонной логики, ценился только результат. Я обернулась, поправляя выбившиеся из хвоста темные пряди, и посмотрела на отца. Знала, что однажды займу его кресло.
На следующий день я иду в школу. Встречаюсь с подругой и сижу на уроке русского языка. Суффиксы «-ущ-», «-ющ-», «-ащ-» и «-ящ-» всегда казались мне живыми — чем-то вроде музыкальных нот, из которых складывается идеальная гармония. Пока весь седьмой «Б» откровенно засыпал под монотонный голос учительницы, я с замиранием сердца выводила в тетради тему урока: «Причастие как особая форма глагола». Писать грамотно и красиво — моя личная мания. Наверное, передалась от мамы.— Ксюш, да очнись ты! Прикинь, у нас новенький! Настя бесцеремонно пихнула меня локтем в бок, едва не размазав пасту по идеальной строчке. Моя лучшая подруга буквально сияла от возбуждения. Карие глаза на фоне светлых волос горели так, будто она прямо сейчас собиралась выдать главную тайну вселенной. — Говорят, он переехал из другого района, и там он был самым крутым парнем! — зашептала она, косясь на учительницу. — Его все знают! Даня! Даня Королев! Ксюш, вот увидишь! Он тебе подходит между прочим.
Я лишь растерянно пожала плечами, поправляя воротник белой рубашки. Никакого Королева я не знала. Музыка суффиксов в моей голове быстро заглушила Настин восторженный лепет, и я снова погрузилась в правила. До тех пор, пока дверь класса не распахнулась с оглушительным треском. В кабинет разваленной походкой зашёл парень в черных джинсах...
— Здрасьте, — бросил он небрежно, даже не посмотрев на учительницу. Наша учительница русского языка, строгая и принципиальная Элеонора Павловна, мгновенно нахмурилась. По классу прошел шепоток. — Где форма? Ты только пришел в нашу школу, а уже нарушаешь устав. Почему опоздал? — Бабушку через дорогу переводил. И кошку с дерева снимал. Сразу после этого, — лениво отозвался он. В его голосе не было ни капли раскаяния. Он даже не пытался сделать свою ложь правдоподобной — ему было абсолютно плевать на правила, школьную иерархию и авторитеты. Элеонора Павловна набрала в грудь воздуха, готовая разразиться громкой лекцией о дисциплине, но вдруг взглянула на раскрытый журнал, и её запал как-то странно угас.
Взгляд учительницы дрогнул. Фамилия «Королев» явно произвела нужный эффект — весь город знал империю его отца. — Сядь. Немедленно, — уже гораздо тише, почти просяще произнесла она. — Ага. Извините, — Даня ухмыльнулся, прекрасно понимая силу своего имени, но на долю секунды в его карих глазах промелькнуло что-то еще. Скука? Или глухое раздражение от того, что его опять оценивают по кошельку родителей? Он двинулся по проходу, едва не задевая парты.
Я поймала себя на том, что бесстыдно разглядываю его. Растрёпанная стрижка, широкие плечи под свободной черной курткой, уверенный шаг. В его дерзком облике было что-то… притягательное. Опасное, разрушающее мой идеальный упорядоченный мир, но от этого еще более магнетическое. Внезапно Даня повернул голову. Наши взгляды встретились. Заметив мое пристальное внимание, он насмешливо подмигнул. Сердце предательски пропустило удар. Я тут же уткнулась в тетрадь, мысленно ругая себя за минутную слабость. Нотациям Элеоноры Павловны про причастия окончательно пришел конец — буквы расплывались перед глазами.
Весь день пролетел как в тумане, а на последнем уроке музыки в класс решительным шагом зашла наша классная руководительница. Из-за её спины лениво маячила всё та же знакомая фигура в черном.— Девочки и мальчики, у меня объявление, — объявила она, вставая по центру у доски. — Я устала выслушать жалобы учителей на то, что вы бесконечно болтаете. Так что прямо сейчас у нас будет экстренная рассадка.
Класс недовольно загудел, Настя испуганно схватила меня за руку, а у меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия... Мы сидели за одной партой с первого класса, и мысль о том, что нас разделят, казалась катастрофой. Мою подругу безжалостно отправили на вторую парту к Сергею — русому парню с вечно хитрыми зелёными глазами, который, как шептались, был лучшим другом Королева. Пересадка продолжалась, стулья с грохотом перемещались по кабинету, а я сидела, затаив дыхание, и считала оставшиеся свободные места. Когда у доски остались стоять только классная руководительница и Даня, до меня дошло. Свободный стул остался один. Рядом со мной.— Даня, садись к Ксюше, — ровным, не терпящим возражений тоном скомандовала учительница. Эти четыре слова пробили меня насквозь. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Только не это. Черт... Даня снисходительно ухмыльнулся, закинул рюкзак на плечо и ленивой походкой направился к моей третьей парте. Он бесцеремонно бросил сумку на пол, отчего тот глухо отозвался, и по-хозяйски развалился на стуле, сразу заняв половину моего пространства. Я изо всех сил попыталась сохранить лицо и вежливо, как учил папа, выдавила подобие улыбки.
— Привет, новенький. Он повернул голову, подперев щеку кулаком и насмешливо прищурился.
— Привет, старенькая. — От его тона вежливость из меня как ветром выдуло. Весь его вид так и провоцировал на ответную колкость. — И чего ты на меня пялишься? — с вызовом спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хочу и смотрю. А что, нельзя? — Даня подался чуть вперед, и я почувствовала едва уловимый шлейф дорогого парфюма вперемешку с морозным воздухом. — Вообще-то, это некультурно, — буркнула я, чувствуя, как к щекам предательски подступает жар. Его уверенность откровенно выбивала из колеи. — Ну вот и всё. Значит, мне можно, — отрезал он с легкой смешинкой в глазах.
Я отвернулась к окну, молясь, чтобы урок музыки поскорее закончился. Но Королев, кажется, не собирался оставлять меня в покое. Он побарабанил пальцами по парте и вдруг тихо, так, чтобы слышала только я, произнес.
— Ладно, «культурная». Есть предложение. Пошли сегодня после школы в парк? Покажешь мне район, а то я тут ни черта не знаю, а мой друг занят. Встречаемся у первой площадки, возле качелей. Идет?
То что я опешила, ничего не сказать. С чего вдруг такая честь? Сын магната зовет меня, обычную отличницу, гулять? Мой внутренний голос кричал, что соглашаться нельзя — от таких парней нужно держаться подальше, папа бы точно не одобрил. Но вместо твердого «нет» я почему-то растерянно кивнула. — Ну… ладно. Наверное, можно.
Даня довольно улыбнулся, будто заранее знал мой ответ, и наконец отвернулся. На обратном пути домой Настя едва не прыгала от возбуждения, крепко держа меня за локоть. Когда я призналась ей, что Королев позвал меня в парк, она остановилась как вкопанная посреди тротуара.
— Да ладно?! Реально?! Ксюха, класс! Поздравляю! Она крепко обняла меня, чуть не задушив. — Ты же вообще никогда с парнями не гуляешь, а тут сразу самый крутой парень школы! Что ты наденешь?
Я шла дальше, слушая восторженный лепет подруги, но радости не испытывала. Наоборот, предчувствие чего-то опасного и необратимого внутри меня только росло... — Пошли к тебе! — Настя загорелась новой идеей и увлеченно замахала руками. — Выберем тебе самый крутой наряд, сделаем прическу, макияж! Из Королева челюсть должна выпасть. — Насть, угомонись. Я не на свидание иду, а просто показать район, — я попыталась выдавить равнодушную улыбку, хотя сердце внутри предательски ускорило ход. Подруга лишь заговорщически хмыкнула, но спорить не стала.
Дома мы перерыли половину моего шкафа. Настя настаивала на чем-то вызывающем, но я осталась верна себе: натянула привычные черные джинсы и уютный бежевый свитер, а сверху набросила теплую куртку. Тратить время на сложный макияж я не видела смысла — краситься я толком не умела, да и перед кем выпендриваться? Перед заносчивым мажором? Настя только вздохнула, но помогла мне завить волосы лёгкими волнами.
Когда я наконец подошла к парку, октябрьский вечер уже вовсю дышал прохладой. Золотые листья шуршали под подошвой, а у меня в кармане куртки мелко подрагивали пальцы. От волнения или от холода — я сама не понимала. Издалека, у самой площадки, я заметила знакомый силуэт. Даня сидел на старых качелях. Он медленно раскачивался, загребая носками кроссовок пожелтевшую траву, и смотрел куда-то в небо. Без толпы одноклассников и школьного шума он казался обычным парнем, а не грозой школы. Заслышав мои шаги, Даня вскинул голову. Его лицо озарила та самая мягкая, чуть ленивая улыбка. Он затормозил подошвами о землю.
— А я думал, ты не придешь, — негромко произнес он, разглядывая меня.
— Но я пришла, — я остановилась в паре шагов от качелей, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно. Наперекор бешеному стуку в груди
2 ГЛАВА. Свидание.
Я зашёл в класс под этот удушающий, уже до боли знакомый шепот. «Даня Королев... красавчик... боксер... самый крутой парень в прошлой школе». Я едва сдержал усмешку. Если бы они знали, как мне плевать на эти ярлыки. Я никогда не пытался казаться крутым, всё вышло само собой. И уж точно я не был рад тому, что моя фамилия идет впереди меня. Все думают: если твой отец крупный бизнесмен Петр Королев, то жизнь — это сказка. На деле моя семья — это глянцевая картинка, за которой ничего нет. Отец по уши увяз в своей империи, а моя мать, Владислава, покорно растворилась в его делах. На меня у них никогда не было времени.
В четырнадцать я понял простую вещь: если не хочешь зависеть от их подачек и вечных упреков, начни зарабатывать сам. Весь прошлый год я впахивал на трех работах, разрываясь между листовками, курьерской доставкой и учебой. Денег было в обрез, зато теперь я не беру у родителей ни рубля. Отец твердит, что когда-нибудь передаст мне свой бизнес, но меня тошнит от одной мысли об этом. Я не хочу всю жизнь утомляться в его конторах. Даже этот переезд в новый район и перевод в другую школу случились только потому, что папочке так «ближе к объекту». Мое мнение, как обычно, никого не интересовало.
Но когда я вошел в этот унылый класс седьмого «Б», мой взгляд сразу зацепился за девчонку на третьей парте. Синяя юбка, аккуратная белая рубашка, темные волосы. Она не шепталась со всеми, а сидела, уткнувшись в тетрадь, с таким серьезным видом, будто решала судьбу человечества. Первая мысль была: «типичная отличница». Эта брюнетка с зелеными глазами почему-то намертво засела у меня в голове. И когда нас посадили вместе, я решил рискнуть. Просто взял и позвал её гулять.
И вот теперь я сидел на старых, скрипучих качелях в парке, медленно загребая кроссовками жухлую октябрьскую листву. Ждал эту незнакомку и одноклассницу в одном лице. Накатит ли она? Девчонки из «правильных» обычно не приходят к таким, как я. Но шорох шагов заставил меня поднять голову. — А я думал, ты не придешь, — негромко произнес я, разглядывая её. — Но я пришла, — ответила она, останавливаясь в паре шагов. Ветер взъерошил её темные волосы. Без школьной формы она казалась хрупкой, но держалась на удивление уверенно. Я поймал себя на том, что жутко волнуюсь, как какой-то зеленый первоклассник. Чтобы скрыть неловкость, я решил уточнить очевидное. — А как тебя зовут? Ксюша же, да? — Девчонка мягко улыбнулась, и у меня внутри словно что-то оттаяло. — Надо же, запомнил. Да, я Ксюша… Ксюша Громова.
Меня будто током ударило. Я замер, так и не договорив фразу. Громова? Ее отец — тот самый Алексей Громов? Начальник оперативного отдела, про которого гудел весь город? Мир вокруг на секунду сжался до размеров этой площадки. — Ты… дочь Алексея Громова? — переспросил я. Голос против воли прозвучал хрипло. Шок скрыть не удалось. — Да, — Ксюша коротко кивнула. Заметив, как у меня вытянулось лицо, она нахмурилась и тут же поспешила перевести тему, пока разговор не зашёл в опасное русло. — Может быть… пойдем? Погода не особо располагает к посиделкам.
Я заставил себя кивнуть, сбрасывая оцепенение. Поднялся с качелей и на каком-то чистом автомате протянул ей руку. Я вообще ни на что не надеялся — дочери честных копов обычно не водятся с такими, как я. Но Ксюша секунду помедлила и уверенно вложила свои тонкие, холодные пальцы в мою ладонь.
По руке побежало непривычное, обжигающее тепло. Внутри меня всё еще бушевал ураган из-за её фамилии, но в этот момент я впервые почувствовал что-то новое...
* * *
Октябрьский Невский проспект напоминает бурное русло, заполненное яркими куполами зонтов. Старинные здания теснятся друг к другу, веками разделяя общую судьбу. Их потемневшая от времени штукатурка хранит память о сырых балтийских зимах, а в окнах тем временем зажигаются уютные янтарные огни.
Мы шли вместе с Даней, и беспричинная радость переполняла меня. В такие дни, когда пронизывающий ветер заставляет прохожих кутаться в шарфы и поднимать воротники, Петербург обнажает свою душу — скрытые от глаз дворы-колодцы. Там, внизу, кажется, что стрелки часов замедляют свой ход. Сырая мостовая усыпана ковром из осенних листьев, а из полуподвальных окон кофейных лавочек доносится густой аромат свежего помола, корицы и теплой выпечки. Октябрьское солнце здесь — редкое и капризное. Его лучи не дарят тепла, но удивительным образом смягчают черты лиц прохожих, превращая город в старинную монохромную гравюру. Затянувшееся молчание прервал Даня. Он резко остановился и повернулся ко мне. — Ксюш, расскажи о себе. Я невольно улыбнулась. — Ну... Планирую пойти по стопам отца и стать оперативником. В свободное время зачитываюсь романами, детективами и фэнтези. А ты? Поделишься своей историей? — Мой отец ушел в бизнес, мать помогает ему. Мы почти не поддерживаем связь. — Но почему?, — искренне удивилась я. — Да так, пустяки. Кстати, я с самого детства о карьере юриста мечтаю! — Моя мама тоже была юристом, — едва слышно прошептала я, внезапно погрустнев и опустив взгляд. Даня ничего не ответил. Даже улыбнулся. Если бы он знал...
Дверь с латунным колокольчиком отворилась, впуская внутрь густой запах свежемолотого кофе, корицы и ванили. В «Чернильнице» приятно скрипели старые деревянные полы, на окнах висели мягкие кремовые занавески, а в углу манило уютом глубокое потертое кресло. Даня галантно уступил мне место у окна, а сам сел напротив.— Кофе хочешь?, — спросил он, изучая меню.— Да, — тихо ответила я, чувствуя легкое смущение. Мы делаем заказ. Я выбираю латте с карамелью, а он — классический капучино. За окном кафе шумел вечерний город, а за нашим столиком играла какая-то ленивая джазовая мелодия. Даня сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку дивана. Вся его поза, эта фирменная полуулыбка и брошенный на стол дорогой телефон буквально излучали уверенность. Он был из тех парней, на которых оборачиваются, и он прекрасно об этом знал.
— И что, это весь твой хваленый маршрут? — Даня смерил меня дерзким взглядом, крутя в пальцах чайную ложку. — Я думал, мы поедем в закрытый клуб, а ты притащила меня в место, где пахнет корицей и домашним уютом. Ксюш, ты меня разочаровываешь. — Тебе полезно иногда спуститься на землю, Королев, — улыбнулась я, делая глоток своего латте. — И вообще, здесь лучший черничный пирог в городе. Не строй из себя бунтаря хотя бы пока не доешь.
Даня усмехнулся, и в его глазах блеснул знакомый азарт. Он явно привык вести в любом разговоре, просчитывать людей наперед и казаться абсолютно неуязвимым. Я смотрела на него — такого идеального, ко всему готового, — и вдруг поймала себя на мысли, которую не успела озвучить мягко. Вопрос сорвался с губ сам собой, нарушая наше шутливое пикирование. — Дань... а чего ты боишься?
Он замер. Ложка со звоном опустилась в чашку. На секунду его маска идеального парня дала трещину, но он тут же вернул на лицо свою привычную, чуть наглую ухмылку.— Я? — Даня наклонился чуть вперед, заглядывая мне в глаза. — Детский вопрос, Ксюш. Я не боюсь ничего, что можно контролировать. Скорости, высоты, драк — это всё ерунда. А если серьезно — глупый вопрос. Любой страх можно перешагнуть. Он откинулся назад, довольный своим ответом, и прищурился. — А сама-то? Только не говори, что боишься пауков или темноты. Это слишком банально для тебя. Тем более ты будущий оперативник и все дела.
Я опустила взгляд на свою чашку, наблюдая, как оседает молочная пена. Веселье окончательно ушло из голоса.
— Пустоты, — тихо сказала я. Даня нахмурился, его дерзкий тон куда-то испарился.
— В смысле? Физики, что ли? Или когда в холодильнике пусто? — Попытался он перевести в шутку, но по моему лицу понял, что попал мимо. — Нет, — я покачала головой и посмотрела на него. — Той пустоты, которая бывает, когда что-то должно быть, но его там никогда не существовало. Знаешь, как комната, в которой выключили свет, и ты точно знаешь, что там нет мебели. Вообще ничего. Совсем. Ты просто стоишь в этой глухой, звенящей тишине и понимаешь, что заполнить её нечем. Она была там всегда, еще до моего появления. И останется навсегда.
Даня молчал. Его привычная самоуверенность куда-то исчезла. Он внимательно всматривался в мое лицо, словно пытался разгадать тайну, скрытую за этими словами, — тайну, которую я никогда и никому не озвучивала до конца. Сигаретный дым с улицы затянуло в приоткрытое окно, разделяя нас этой странной, внезапно возникшей между нами глубиной. Мои слова явно зацепили его, но он никак не мог уложить их в своей голове. — Подожди, Ксюш... — он подался вперед, оплокотившись на стол, и нахмурился, искренне пытаясь понять. — В смысле «была там всегда, еще до твоего появления»? Как это вообще? Ты про какое-то конкретное место говоришь? Или из-за чего ты это чувствуешь? Расскажи нормально.
Он ждал подробностей. В его голосе сквозило непривычное для него нетерпение — Королев не любил загадок, которые не мог разгадать с ходу. Он весь подобрался, готовый копать глубже, чтобы добраться до сути. Я посмотрела в его напряженное лицо и вдруг поняла, что подошла к самой грани. К той самой невидимой черте, за которую я никого и никогда не пускала. Еще один шаг — и мне придется вывернуть перед ним душу, обнажить то, что болело с самого первого дня моей жизни. Но я была не готова. Не сейчас. Мягко улыбнувшись, я слегка покачала головой, давая понять, что эта тема закрыта. — Забудь, Королев, — я потянулась к своей чашке и сделала глоток, возвращая голосу прежнюю лёгкую, беззаботную интонацию. — Это просто осенняя меланхолия. Слишком много заумных книжек на ночь. Лучше скажи, ты свой пирог доедать собираешься? А то я сейчас заберу, и никакой твой авторитет тебя не спасет.
Даня на секунду замер, явно недовольный тем, что его так легко отшили, но спорить не стал. Он оценивающе прищурился, а на его губы медленно вернулась привычная дерзкая ухмылка. — Ну уж нет, Ксюша, пирог я тебе не отдам, — он демонстративно пододвинул тарелку ближе к себе. — Но учти, ты просто мастерски уходишь от ответа. Я это запомнил. А что ты сейчас читаешь?
Я закусила губу, лихорадочно подбирая слова. Сердце застучало быстрее. — Да так… одну старую фантастику про колонизацию Марса. Там люди улетают на другую планету просто потому, что Земля стала слишком скучной. Все всё про всех знают из-за соцсетей и баз данных. Никаких тайн не осталось. Каждый шаг на виду.
Он посмотрел своими карьими глазами за окно, где в сгущающихся сумерках куда-то спешили прохожие в темных куртках, уткнувшись в экраны телефонов. — А ведь авторы твоей фантастики правы, — негромко произнес он, не поворачивая головы. — Иногда безумно хочется просто нажать кнопку «выключить всё» и уехать куда-нибудь, где ловит только радио. В какую-нибудь глушь, где из развлечений — только смотреть на звезды, встречать закаты и рассветы.
От его слов я почувствовала, как внутри разливается приятное, щемящее тепло.— Звучит как лучший план на каникулы, — тихо улыбнулась я. Даня посмотрел вдаль, за окно. Но вдруг он замолчал, и его улыбка стала немного грустной. Он выпустил мою руку, чтобы взять чашку, но тут же поставил её обратно, так и не отхлебнув.
— Ксюш… А если серьезно? — Он повернулся ко мне. — Ты ведь не знаешь, почему в школе вокруг меня сейчас все так бегают?
Я удивленно моргнула, кожей чувствуя, как мгновенно сменился тон нашего разговора. Беззаботная игра закончилась. — Ну… сложно не заметить, — тихо ответила я. — Ты перевелся к нам только сегодня, а у нас только и разговоров, что о «том самом Королеве». Девчонки из параллельного класса извелись, а парни из футбольной команды сразу побежали с тобой за руку здороваться.
Даня тяжело вздохнул и устало потер переносицу. — Вот именно. Из-за фамилии. Все думают: «О, Королев, сын того самого бизнесмена, который спонсирует половину проектов в городе». В прошлой школе я был из-за этого «самым крутым парнем». Все хотели со мной дружить, звали на все тусовки. Но им нужен был не я. Им нужен был статус моего отца.
Тихонько подвинув свою чашку в сторону, я внимательно вглядывалась в его лицо. Лоск мажора сошел, оставив лишь уязвимость и глухую обиду. — И поэтому ты перевелся к нам? Чтобы сбежать от этого? — догадалась я. Даня посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не осталось прежней беззаботности.— Как бы да и как бы нет. Отец расширил бизнес, появился повод сменить район и школу. Моего мнения не спрашивали. Мне просто сказали: «Ты переходишь в другую школу» и все. Я надеялся, что здесь всё будет иначе. Но стоило учительнице на первом уроке прочитать мою фамилию по журналу, как всё началось заново. Этот шепот за спиной, эти фальшивые улыбки… Ксюш, мне абсолютно всё равно на эту популярность. Она пустая. Ей грош цена.
Мягко улыбнувшись, я сама протянула руку и аккуратно коснулась его пальцев. — Знаешь… А я ведь сначала тоже подумала, что ты очередной заносчивый мажор. Ну, который смотрит на всех сверху вниз.
Даня заметно вздрогнул. В его карих глазах на секунду мелькнул отчетливый, почти детский испуг. Он словно замер, боясь услышать то, что окончательно разрушит этот вечер. — И сейчас так думаешь? — Тихо спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я покачала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально искренне и тепло. — Нет. Точно нет. Для меня ты не «сын влиятельного Королева». Ты просто Даня. Который сидит со мной в кофейне и искренне смеется.
Я заметила, как у него шумно перехватило дыхание. Плечи Дани опустились, а на лице появилось такое сильное облегчение, будто с его души только что сбросили огромный камень. Он перевернул ладонь и крепко сжал мои пальцы в ответ. — Спасибо тебе, — выдохнул он, не отрывая от меня взгляда. — Ты даже не представляешь, как мне важно было это услышать. Именно от тебя.
Чтобы немного разрядить атмосферу и скрыть вспыхнувшее смущение, я поспешила перевести тему. — Ладно, с Марсом разобрались. А в нашей скучной земной жизни ты чем занимаешься? Каким-нибудь спортом?
Уголки его губ снова поползли вверх, возвращая прежнюю уверенность. — Бокс, футбол и волейбол, — перечислил он с легкой гордостью. — Расписание плотное, так что скучать некогда. А ты? Только не говори, что твоя единственная страсть — это правила русского языка. — Эй! — я притворно возмутилась, рассмеявшись. — Вообще-то я тоже люблю бокс и волейбол. А еще танцы. Так что у нас больше общего, чем ты думаешь.
Забыв про остывающий кофе, мы принялись увлеченно обсуждать спорт. Говорили обо всем подряд, перескакивая с темы на тему, и я вдруг поймала себя на одной важной мысли: не все люди такие, какими кажутся на первый взгляд. За маской дерзкого бунтаря Дани Королева скрывался глубокий, мыслящий и очень одинокий парень.
Из «Чернильницы» мы вышли, когда на город окончательно опустилась питерская ночь. Даня упрямо настоял на том, чтобы оплатить счет за кофе и десерты, а потом пошел провожать меня домой. Октябрьский ветер утих, с деревьев лениво опадали тяжелые мокрые листья, а в лужах дрожали отражения желтых фонарей. Когда мы наконец дошли до моего подъезда, я остановилась и нерешительно улыбнулась. — Знаешь… Такое ощущение, что это было настоящее свидание. Даня тихо усмехнулся. В полумраке двора его глаза казались совсем темными. — У меня, если честно, тоже, — он сделал шаг ближе. — Значит, официально запишем это как свидание. Дай свой номер телефона?
Его голос прозвучал с затаённой надеждой, и я, не раздумывая, продиктовала цифры. На прощание мы крепко обнялись. От Дани пахло теплом, огнем. Я первая мягко отстранилась, понимая, что мы и так сильно засиделись, а ему еще добираться до своего нового дома. — Спасибо тогда за свидание, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Это мое первое.
Даня шире улыбнулся и легонько щёлкнул меня по носу. — Я рад, что тебе понравилось. Спокойной ночи, старенькая.
Слышать эту его школьную шутку сейчас было удивительно приятно.
— Спокойной ночи, новенький, — усмехнулась я в ответ. Мы разошлись. Я заскочила в подъезд, взлетела на свой этаж на одном дыхании, чувствуя себя абсолютно счастливой. На автомате открыла ключом дверь в квартиру, шагнула в темную прихожую и… увидела папу... Сразу почувствовала, что ничего хорошего мне не ждать...
