Read the book: «Фея красного креста»

ПРОЛОГ

– Легко ль тебе, девица? Легко ль тебе, красная? – вопрошаю, слегка перефразировав крылатую фразу из известной сказки «Морозко». Не задумываясь над ответом, отражение моими губами выплёвывает, реально краснея,

– Да, хреново!

– Сама виновата! – вступаю с ним в спор, но оно, не поддавшись на провокацию, соглашается,

– Это факт…

В мозгу всплывает кусок компромата:

– Разденься красиво! Сроду не пользовался услугами профессионалки, обычно бабы достаются бесплатно. Но знаешь, что-то в этом есть. Сам факт купить женщину в личное пользование, возбуждает.

Вот и меня тогда возбудил факт продажи… себя!

– Чего делать будем? Сваливать поздно. Узнал.

– Ну и что? Можно свалить и сейчас. Или сама не хочешь? – спрашивает отражение.

Вот он правильный вопрос! Потому, что сразу заныло под солнечным сплетением, будто ковырнули слегка затянувшуюся рану ножом, выявляя слабое место. И не скрыть от самой себя. Лицо в зеркале больше не бодрится, глядит уныло исподлобья.

– Я влюбилась? Это вот так бывает? Можно в кого-нибудь другого? Ну, пожалуйста! – Богу или общий посыл во Вселенную, но ответ моим ртом,

– Выбор сделан, мосты сожжены, не вырубишь топором!

– Я попала!

Глава 1.

Новая работа встретила меня сюрпризом, и не одним.

Двадцать пятого декабря ровно в семь пятьдесят, не успев не то, что позавтракать, но даже заглотить бокал растворимого кофе, я стояла перед бдительной дамой-администратором, разложившей солидную грудь по столу справок, и пыталась доказать, что не незваный визитёр в период карантина или враг-лазутчик, маскирующийся под белым халатом, а вполне себе врач-терапевт, теперь уже работающий в этом богоугодном заведении.

Но, что бдительной стражнице с десятым номером груди мои аргументы, когда в ответ на её вызывающий бюст, под плотной тканью спецодежды у меня отчётливо вырисовывается нулёвка!

Надо отдать должное, униформа администраторши насторожила сразу! Вроде бы халат, как халат, по крайней мере то, что видно над столом, но декольте! Углубляясь к самым недрам, где впадинка между объёмными полушариями уже превращается в Марианскую, оно щедро демонстрировало солидные богатства, призывно намекая: дальше-больше! А на высоком платиновом начёсе с фривольной чёлкой по стойке смирно стояла медицинская шапочка модели «Колпак» с жирным красным крестом в тон помады владелицы!

Боже! – подумала я, – кто её нарядил? Как пустили на люди Ирину Сергеевну – прочла на бэйдже, демонстративно красовавшемся на западном полушарии, возле самого сердца. Хотя, нет, до сердца там как до Луны, вряд ли доберёшься.

Но в это самое время толпа колоритных персонажей один за другим прошествовала в раскрытые двери одного из кабинетов по коридору. Даже от стола справок можно было отсчитать – приёмная главного врача,

– Кто это? – скрыть испуг не получилось, но Ирина Сергеевна, по-прежнему держа меня на пороге, с удовольствием доложила,

– Врачи после ночной смены и заведующие отделений. Утренняя сдача дежурств.

– А, почему… – сформулировать не успела.

– Новая униформа, – и администраторша горделиво поправила правое полушарие в широком вырезе.

– Да Вы что?! – в ужасе восхитилась я и сразу приуныла. С полушариями у меня не задалось с юности. О чём совсем недавно уже прозрачно намекнули. Но надежды я пока не теряла, – неделю назад все были одеты, как люди.

– Ага! – усмехнулась привратница, добавив сомнений, – на всю больницу нарядов привезли. Третьего дня выдали. Кто откажется носить, премии не увидит, как своих ушей! Приказ главного!

Похоже, премию хотелось всем. Или она такая огромная, или никто не смеет расстраивать руководителя. А как иначе объяснить, что все дамы на сдачу дежурств заявились в мини-халатиках по одно место, с вырезами на груди, как у моей визави, и игривых колпачках со звёздами во лбу в виде красных крестов, а мужчины… О боги! Узкие белые брючки и короткие жилетики в облипку, а на голых шеях галстучки-бабочки красного цвета с намёком не знаю на что, но видимо, новый символ здравоохранения. Фигуры у большинства оставляли желать лучшего, но, что удивительно, размер подобрали каждому!

Это было смешно и дико одновременно, если помнить, где находишься, и чем занимаются эти леди в обизорных тряпицах, которым вместо фонендоскопов лучше носить с собой розовые плётки с пушистыми наконечниками, а мэнам с поджатым штаниками добром, замшевые наручники на манер тех, что я недавно прикупила для важного дела, то вообще, вау! Куда я попала?

– Форма одежды парадная… – пояснила собеседница.

– В связи с Новым годом? – озарила надежда. Ну потому, что если это не карнавал, то шабаш свингеров – любителей ролевых игр. Причём, все играют в больничку.

– Не-а, – потешалась над моим глупым видом Ирина Сергеевна, – контракт! Выиграл поставщик и вот поставил. А чё? – ещё раз провела сардельным пальчиком с кровавым маникюром по кромке выреза, – мне нравится. Главное, дышится вольно! – этого не отнять.

В это время меня потеснил пациент – лысоватый тщедушный дядечка неприметной наружности,

– Мне тоже нравится! Оччччень! – и масляно лизнул взглядом прямо по декольте, а потом нырнул в Марианскую впадину.

– Дневной стационар? – строго спросила стражница.

– Да-а! – проблеял масляный.

– Сменная обувь или бахилы! Вот номерок! – протянула в окно жетон, – Верхнюю одежду в гардероб!

– Строга, чертовка! – радостно констатировал, и резво побежал сдаваться, чтобы вернутся через минуту в полной готовности. И тут мне открылась истина!

Вот оно! Откровение от Минздрава! Дёшево и сердито!

Есть в этой дурацкой форме нечто такое, что уже само по себе лекарство! Вот сидит здесь эта церберша с грудью навылет, а мужики, еле ползающие, от одного только взгляда поправляются!

И болезный уже без куртки прибежал, и в бой рвётся!

– Ирина Сергеевна, я готов!

– Иди уж, готов он, понимаешь ли, – подобрев пропела врачевательница душ, – огурчик! Не поскользнись в бахилах-то. А то костей не соберём!

– Мне тоже надо! – очухалась я от чар, рыпнувшись в открывшийся проём, – на работу опаздываю!

– Погодь, – тормознули степенно мой трудовой порыв, – сейчас позвоню, куда следует. Натыкала три кнопки по внутренней связи, после,

– Здрасьте, девочки! – уточнила, – как звать-то?

– Сороколетова Юлия Николаевна! – отбарабанила я чётко. У этой не забалуешь.

– Повторив мои ФИО в трубку, Ирина Сергеевна секунду помолчала, покивала, и взгляд её заметно потеплел,

– Проходите, доктор-терапевт! – после этого сезам открылся.

Шагнув в святая святых, я замешкалась в раздумьях, куда податься? Вроде, в кадрах все вопросы решены, однако, в отделении никто меня не представлял, только заведующий в курсе. А он у главного.

– Жди, – сказала администратор с пониманием, – получасовая пятиминутка закончится, и пойдёшь с Фёдором Михалычем, – повеяло достоевщиной, но многоопытная дама и тут угадала: мой непосредственный именно Фёдор Михайлович и есть, – да не топчись тут сиротой-то. Иди вон за угол, там кофейный аппарат недавно поставили. Побалуйся капучинкой. Не опоздаешь.

– Спасибо! – выдохнула я обрадованно и рванула, куда послали, пока не догнали.

Действительно дико хотелось кофе. Но зазывно подмигивающий красным глазом автомат старого образца, послал меня далеко вместе с красивой пластиковой картой известного банка,

– Что нам Ваш пластик, мы верим только наличным! – будто бы ухмыльнулся своей кофейной пастью, и я обрадовалась, что не запросил золотых пиастров. Нашарила в сумочке бумажную сторублёвку, оставленную в кошельке на память о настоящих деньгах, и оттого сильно обветшавшую на сгибе, и предложила её кофейному магнату за двойной эспрессо.

По итогу этот гангстер сцапал мою банкноту и молча заткнулся, ни здасте, как говорится, ни до свидания!

Разочарованию не было предела! Ведь я уже предвкушала, как в меня вливается бодрящий, горький от концентрации напиток, как эта горящая смола обжигает губы, будоражит рецепторы в носу, проваливается потоком в пустой желудок, и в ответ кровь моя начинает бежать быстрее по сосудам, обостряются зрение, обоняние и слух, и что там ещё может обостриться, если опрокинуть в себя двойную дозу кофеина.

А тут облом!

– Сволочь! – ткнула я его кулаком в самое сердце, а вернее туда, куда канула моя сотка, – гони деньги или наливай!

– Геннадий любит ласку и внимание, а просто так никому не наливает, – услышала за спиной насмешливый, до ужаса знакомый голос. Волосы встали на затылке дыбом, но, не поверив им, я, всё же, обернулась и… чуть не рухнула в обморок!

Глава 2.

– Здра-сьте! – прошепталось безголосо. Лишь бы не узнал! Где ты шапка-невидимка, о которой я так мечтала в детстве? Сейчас этот гаджет мне совершенно необходим!!

– Ой! Феля! В смысле Офелия! – возрадовался тот, о ком я собиралась забыть навсегда. А это он и был! Попадание в «один из миллиона» сработало на весь миллион!

– Юлия Николаевна! – не дрогнула голосом, подала руку, взяв себя в неё же, вернее, в обе руки.

– Давно ли? – хмыкнул Гамлет, хотя бэйдж, красовавшийся на мощной груди, обтянутой сексуальным жилетом, сообщал, что это «Кузьменков Дмитрий Олегович, врач-травматолог второй категории».

– От роду, – попыталась играть в несознанку.

– Ну, Юлия, так Юлия, – временно поверил он, – что, Гена заартачился? Бывает. Он – мужик с характером. Сейчас я с ним поговорю! – и пробежался по кнопкам, убеждая, – нехорошо так с девушками, брат! Тем более, с гостьями.

– Почему Геннадий? – беседовать не хотелось, наоборот, сбежать бы куда-нибудь, но любопытство!

– Похож на нашего завхоза, Геннадия Иваныча, такой же аферист, – хмыкнул Гамлет.

Гена, что-то понял и без обид, подмигнув по-свойски, загудел, а потом мы только успевали с Гамлетом Кузьменковым подставлять стаканчики. В результате разгулялась я на все сто, получив аж четыре порции чая с вишнёвым ароматом!

– Нормально? – даже на какой-то момент утратила смущение перед, внезапно свалившимся на мою несчастную голову Гамлетом в лице травматолога второй категории, – чего вы там ему потрогали? Я двойной эспрессо заказывала! Кто будет пить эту мочу?

– Ишь! Заказывала она! – вступился за Гену Кузьменков-Гамлет, – тут Вам не столица! – точно, узнал! – Что дадут, то и пей! – очень хотелось ткнуть товарища в невоспитанность, на «ты» мы вроде не переходили! Но это сегодня, а совсем недавно… Чёрт! Это была не я!

– Здра-авствуйте! – нежно пропели рядом, и перед нашими с Гамлетом очами и руками, заполненными вишнёвым чаем, предстала сама красота! Точёная фигурка, явно не пренебрегающая фитнесом, покрытая ровным автозагаром, который можно прекрасно разглядеть ниже укороченного топа, практически лифа и маленьких шортиков, хорошо, не стрингов, ладно севших на упругой, как футбольный мяч, попе. Всё белое, как и подобает медицинской одежде, и с красным крестом на выпуклом холмике грудного кармашка.

– Светлана! – восхитился Гамлет, – а ты где такую отхватила?

– Для массажисток специальная, – коснулась груди, упакованной в топ, – а то все эти болящие, особенно в вашей травме, так и норовят то под подол залезть, то в декольте провалиться.

– А, что ты хочешь? – праведное возмущение не заставило себя ждать, – мужики на вытяжках месяцами лежат! Не люди что ли?

– Защищайте, защищайте, Дмитрий Олегович! Знаем мы вас! – хохотнула красотка, а он за ней следом.

– На вот! Чайку пригуби! Юлия Николаевна, – имя было произнесено с особенным сарказмом, – проставляется! – и подал ей один из двух стаканов, легко и непринуждённо распоряжаясь моим добром.

– Мерси, – присела королева красоты в лёгком реверансе. Я кивнула в ответ и заняла себя чудо-напитком. Кстати, чай был приятным, и очень вовремя оказался у меня, снимая задачу вести беседу с незнакомыми, по крайней мере, я так считаю, людьми. Хоть в себя приду от первого шока. Да и поглядеть на новых коллег интересно.

А эти двое отлично смотрятся вместе. Широкоплечий мужчина ростом выше среднего, брюнет, с хорошо развитой мускулатурой и правильными пропорциями, явно держит себя в форме, ну я это ещё тогда поняла. Иначе, откуда бы взяться таким бицепсам? И секси-форма ему здорово подходит, правда, не для врачебной практики.

Фривольный жилетик ничего не может утаить от придирчивого женского взгляда. В треугольном вырезе, сходящем на нет к центру грудины, явно просматриваются прикрепления хорошо проработанных грудных мышц, выпирающих под тканью по обе стороны. Талия чётко зафиксирована, пресс плоский, упругие бёдра, туго обтянутые узкими белыми брючками, плавно сужаются к коленям, чтобы потом вновь раздаться икроножными мышцами велосипедиста или артиста балета. Эх! Наверное, пациентки тают от таких вот молодцов-эскулапов с пронзительно-карими глазами!

А рядом миниатюрная блондинка с высоким гладким конским хвостом, умелым макияжем и идеальной натренированной фигурой фитоняшки – ну чем не идеальная парочка?

В это время с не меньшим интересом рассматривали меня, отчего опять вспомнилась шапка-невидимка. Массажистка с любопытством, врач второй категории тоже, но в его взгляде к любопытству примешивалась явная насмешка. И вопрос: затеяла игру? Прикидываешься ветошью? Ну давай, поиграем! Сама потом будешь выкручиваться!

Расшифровав посыл, захотелось уволиться, не приступая к работе, но спасла Ирина Сергеевна,

– Доктор! Новенькая! Как Вас там?

– Офелия! – резво ответил за меня сука Гамлет, но администраторша не поняла, фитоняша переключилась на него, а я сбежала! И вовремя,

– Провороните начальника! – проворчала запыхавшаяся дама, поправляя игривый колпачок, – вон он у лифта уже!

– Спасибо! Это Вам! – вставила ей в ладонь второй стакан вишнёвого зелья, и побежала догонять шефа.

Фёдор Михайлович, заведующий терапевтическим отделением – мой новый начальник, явно в молодости слыл ловеласом. Этот взгляд опытного соблазнителя неистребим в мужчине, сколько бы лет ему ни исполнилось. И следы былого великолепия местами ещё не облетели. Даже новая униформа портила не слишком, но, тем не менее, стиль, явно не его.

– Подождите минутку, Юленька, – остановил возле кабинета с именной табличкой, – позволите мне по-отечески Вас так называть? – пока я думала, как ответить, чтобы не обидеть и не напроситься на повышенное внимание, хотя, вроде границу очертил сам, поправился, – вне работы, разумеется.

– Вне работы? – засомневалась я. Но зав в этот момент удалился к себе, и хлопнув дверцей шкафа, вышел в нормальном халате, – пойдёмте знакомиться с коллегами.

Я засеменила следом.

– Девочки! – вплыл он в ординаторскую, где навстречу взметнулось три пары влюблённых глаз: пятьдесят плюс, отметила я про себя всех девочек, – встречайте! Подмога прибыла из самой столицы! Юлия Николаевна Сороколетова, врач-терапевт второй категории! Прошу любить и жаловать!

– Хоть одна хорошая новость!

– Наконец-то!

– Почему же одна? – хмыкнул Фёдор Михайлович, – С недоразумением разобрались. Всю порнографию сдайте обратно на склад. Вышла ошибка: тендер выиграл поставщик нарядов для ролевых игрищ в секс-шопы и клубы специфической направленности. Представьте, в артикуле всего одну цифирьку поменяли, и получилась форма для лечебных учреждений. Ох, уж этот закон о гос. закупках!

– Слава Богу! Я бы это никогда не надела!

– И к больным-то не выйти!

– Я ещё не распаковывала эту мерзость! – шипели все три девочки, а я радовалась, что обошлось. Такое изобилие тела никто бы не вынес, и свои кости я тоже демонстрировать не собиралась.

Марина Ильинична, Нина Георгиевна и Светлана Игнатьевна оказались отличными тётками, тут же свалившими на меня каждая по две палаты со своих усталых плеч, и особенно сильно полюбившими после того, как забрала у них яблоко раздора: трудовую повинность в виде суточных дежурств в приёмном отделении, в том числе на Новый год и в Рождество.

– Ладно ещё у себя в терапии!

– Староваты мы для передовой!

– У нас же семьи!

– Дети!

– Внуки! – оправдывались наперебой.

– А у меня никого, и времени свободного уйма, – с родителями успею насидеться, – так что без разницы.

Лишь бы с Гамлетом не совпало, а так-то хоть жить сюда перееду. Но то, что этот товарищ оказался врачом – шок! Да ещё и сталкиваться придётся регулярно – полная засада!

Знала бы что впереди, точно бы сбежала…

Глава 3.

Эта больница мне вовсе не чужая. Пройдя все практики с первого до последнего курса именно здесь, я даже не особенно волновалась, устраиваясь на работу, после возвращения.

Почти родные стены умиротворяют патриархальностью, вечностью, чем-то незыблемым веет от них. Не то, что столичная суета-суматоха, всё по-деловому, чувствуешь себя неодушевлённой шестерёнкой в системе. А здесь, вроде как, пока человеком.

Приняли с радостью. Ещё бы, в провинции терапевтов днём с огнём не сыщешь, а тут из самой златоглавой пожаловала. Главный врач лично руку пожал,

– Патриотизм уважаю! – и готов был прямо в следующую минуту отправить на рабочее место.

Но я выпросила хотя бы неделю на обустройство. Мне всё знакомо в этом городе до боли. Ностальгия. После Москвы непривычная размеренность и тишина.

Знаю здесь каждую улочку, практически с любым микрорайоном связана какая-нибудь прикольная или душещипательная история, даже старые знакомые, если копнуть, найдутся. Да, что говорить, родители здесь живут, в той самой квартире, где прошло детство.

Но хотя она и есть моя микро-родина, жить я хочу отдельно. Поэтому поиски съёмного жилья, кое-какая меблировка и всякое по мелочам, чтобы потом домой хотелось, а не сбежать куда-нибудь, требуют времени.

В моём плане рисовалось: две оставшиеся недели до Нового года, плюс Рождественские каникулы, и после них в самый раз к станку. Но расклад оказался иным,

– Неделя на обустройство, и двадцать пятого, как штык на рабочем месте! – с начальством не поспоришь, тем более, если Юрий Михайлович напоминает собой Зевса-громовержца, – и в график дежурств на праздники не забудьте записаться, Юлия Николаевна, а то поставят на любое число, не спросив.

Вот и поставили, вернее, сама поставилась…

В оставшиеся до Нового года дни тружусь со страшной силой, практически не высовываясь из отделения. Некогда. Да и неохота нарваться на кое-кого, если честно. Век бы его не видать! А теперь позорное воспоминание будет преследовать меня ежедневно. Мысль уволиться, пока не поздно, так и свербит, но стыдно перед главным врачом. Он был так рад, что я пришла работать!

***

От судьбы не убежишь. И лифтом пользоваться больше не буду! Это – ловушка! И чего по лестнице не пошла? Добраться до шестого – не такая уж невыполнимая задача. А тут расслабилась, потеряла бдительность, еду себе, мысли умные гоняю, как бы занавески в квартире сменить. Вдруг, кабина останавливается где-то посреди маршрута, и в неё собственной персоной входит Гамлет!

Надо ли описывать симптомы тахикардии, коими я сразу же обзавелась, но ещё до того, как поставить себе диагноз, кое-кто несказанно обрадовался,

– Ба! Какие люди!

– Здравствуйте, – вышло сдержанно, но сердце уже отбивало чечётку прямо в грудь: бабамс-бабамс!

– Слушай, звезда немого кино, может, хватит изображать святошу? – это было сказано так насмешливо и грубо, да ещё и сильная рука облокотилась о стену прямо возле моего уха, отчего совершенно спонтанно захотелось вцепиться в самодовольную рожу напротив и завизжать!

В кого я превращаюсь?! – Это нервы, Юля! Просто стрессуешь, – объяснил мозг, и я поверила, подобралась и ровно ответила,

– Не святоша, но судить не Вам, – отчётливо понимая, что заливаюсь краской по самые уши.

– Ещё и на «Вы?» – выразительно очерченные губы напротив изогнулись в наглой ухмылке, – откуда эта ложная скромность, после всего, что между нами было? И, вообще, почему сбежала? Могли бы попрощаться по-людски. Тем более, я вроде остался должен? Ты же запросила двойной тариф за вредные условия?

Лучше промолчать! – посоветовал мозг.

В это время лифт остановился на вожделенном шестом, но Кузьменков оказался очень ловок и нажал кнопку с номером «Подвал»,

– Покатаемся, Офелия?

– Я Вам не Офелия! – запас терпения у меня невелик и здоровья лишнего нет, а инфаркт, кажется, близок, – работать надо, а не дурью маяться!

– А, кому ты теперь Офелия? – спросили губы прямо напротив моих потому, что кроме них я ничего не могла видеть, не в силах поднять глаз, а бесстыжая лапа прокатилась по бедру снизу-вверх, разгоняя от этого места толпы мурашек по всему телу.

– Уберите руки! – прошипела я в наглый рот и, не успев прочесть перед смертью молитву, вцепилась в одну ногтями. Убрал, но голос был беспощаден,

– Будем ездить туда-сюда, пока не признаешься! – из подвала мы покатили на седьмой.

– Там люди внизу, – призвала к совести, – им тоже надо!

– А, я его угнал и заложника взял! – новоявленный террорист явно развлекался, делая новую попытку наступления, и деться от этого гада в ограниченном пространстве некуда.

– Долго дурью собираетесь маяться, Дмитрий Олегович? – нарочито поднажала на имя, отталкивая его изо всех сил. Не Гамлетом же, в самом деле, называть?!

Кабина встала на седьмом. До свободы рукой подать!

– От тебя зависит! – и мы снова пошли на спуск. «Умри или борись!» – предложил на выбор разум. Небогато, однако. Но спасение утопающих…

– Что Вам от меня надо? – взъярилась я, наконец, – изнасиловать, что ли?

– Да ничего! – рявкнул он в ответ, отступая к противоположной стене, – суп сварить! Подходящие кости! Больше, всё равно, ни на что не годишься!

А вот это я снести уже не могла, но вместо слепого гнева отреагировала холодным сарказмом, всё-таки, кое-чему научилась в жизни,

– Если бы ничего, мы бы сейчас не катались на этом аттракционе! Ведь так?

– Не люблю, когда врут в лицо! – приблизил ко мне своё, и мы оказались глаза в глаза и почти рот в рот. И тут он потерял контроль над кнопкой! – Феля! – успел бросить, когда во внезапно открывшуюся кабину, шагнул главврач,

– Как? – Кузьменков отшатнулся, но поздновато, и это не укрылось от глаз начальства, – как ты назвал нашего нового терапевта? – в голосе промелькнула угроза, – Я не понял!

– Фея, – как ни в чём не бывало, ответствовал сукин сын, – ночная бабочка, ну кто же виноват… – пропел себе под нос и вышел на своём этаже. С ним шеф, и он всё слышал! А я поехала куда-то, не помню куда и зачем. Просто прижалась горячим лбом к холодной панели кабины и пожалела, что не могу диффузно просочиться сквозь неё в какое-нибудь другое измерение.

Глава 4.

С тех пор, слава богу, от Гамлета меня как-то относит, но с массажисткой пересеклись уже несколько раз. Правда, она больше не разгуливает в пляжном костюме, всё просто и по-пуритански: брюки на резинке и куртка-распашонка то белого, то бирюзового цвета, красоты не видать.

– Жаль, – резюмирует, – мне понравилось. Может, куплю что-нибудь подобное… поскромней, конечно. Кстати, ты сюда надолго? – оговаривается, – мы, вроде как, ровесницы, можно по-простому в общении? У нас так-то принято по субординации врачам «Вы» говорить, но в жизни не сближает.

– Можно на «ты», – соглашаюсь. Жалко, что ли? Хоть сближусь с кем-нибудь, всех здешних подруг растеряла, а она вроде, нормальная, – будем дружить?

– Будем! – соглашается Светлана, на глазах превращающаяся в Светку, – пошли в буфет, выпьем за это чайку с пироженкой!

– Ты ешь пирожные? – видимо, изумление моё впечатлило. Рассмеялась она искренне,

– Ради знаменательного события могу позволить! Они там такие классные! М-мм! Пальчики оближешь!

– Пошли! – кому же не хочется облизать пальчики!

– Кстати! Знаешь, как в народе называется это заведение? В смысле буфет!

– Как? – мы идём совершенно довольные друг другом в,

– «Растижопа!»

– Ка-ак?! – не понимаю с первого раза.

– Расти жопа! – повторяет она членораздельно. В это время навстречу из буфетной появляется тот самый, кого бы век не видать! О ком нельзя думать, чтобы не сойти с ума от позора, с кем-то ещё в такой же зелёной униформе без намёка на секси, и весело утешает,

– Пустое заклинание, девочки! Вам не грозит! – и почему, всё-таки, я не могу стать невидимкой?!

– Вы тоже, гляжу, не боитесь! – Светка за словом в карман не лезет, косясь на пакет в руках Гамлета, доверху набитый беляшами, а я чувствую, как начинают пылать щёки потому, что эти комплименты отлично знакомы!

– У нас сегодня смена, Светик, – поясняет второй, – оставайся с нами, будешь нашей королевой, да ещё и чаем напоим. Можешь вместе с подружкой! – и подмигнул недвусмысленно.

– В другой раз, айболиты! – фыркает она.

– Ещё бы коновалами обозвала!

Просто тут у них. Как в деревне. А, впрочем, как везде.

«А этот второй ничего. Симпатичный» – констатирует мозг, пока я умираю от стыда. «Но Гамлет лучше» – и куда деваться от полезных умозаключений? Провалиться бы подальше.

– Это доктор Русаков Валерий Васильевич, – мы уютно устроились за столиком и пьём чай с кремовыми корзиночками. Потихоньку прихожу в себя, а Светка вводит в курс дела, – хороший мужик, но ты с ним ни-ни! Он женат, да ещё и отец-героин! Сразу состругал тройню! И все парни!

– Ого! – впечатляюсь, – дело мастера боится!

– А то! И со вторым не всё так просто… Хотя…

– Тоже героин? – от этой мысли на душе недобро царапнуло.

– Хуже! – округляет глаза, так и не донеся корзиночку до рта, – чистый опиум для народа! Точнее, для баб! – завершает зловещим шёпотом!

– Чёрт! – вовремя заткнулась. Но я-то вроде, не подсела?

– Чёрт, не чёрт, но бесятина в нём какая-то всё же есть, – Светка жуёт и рассуждает, – в общем, роковой мужчинка!

– Почему роковой? – чисто женское выражение.

– Гуляет, сам по себе, как дикий кот, а замуж никого не берёт… Динамо! А все хотят!

– И ты? – я, вроде как, не хочу. Точно, не хочу! Наоборот, сбежала бы.

– Я? – интересно, чем я её так удивила? – Чё там делать-то? – выдаёт брезгливо, – Уже была, хватит! Ничего интересного…

– Дай пять! – облизнув пальцы от крема, всё-таки, облизнув, как она и обещала, подаю руку.

– Что? Неужто тоже успела вступить в дерьмище? – изумляется она.

– Официально, нет! Но с определением согласна!

На этой солидарной ноте, чокнувшись стаканами с чаем, завершаем обмывание дружбы и разбредаемся по рабочим местам. Светка мять телеса, я лечить их. А сама теперь гоняю про опиум для народа…

***

Хорошо, что купила домой большое зеркало. Можно разглядеть все несовершенства, что подарила мне жизнь и наследственность.

Когда-то в розовом детстве я была премиленькой булочкой. А с бабушкиных сдобных витушек, возлюбленной манной кашки с изобильно плавающим в ней шоколадом, собиралась превратится в целый каравай, но вовремя остановили, больно обсмеяв классе в седьмом сотоварищи, и вопреки родительской и бабушкиной заботе, я взялась за себя.

В итоге к окончанию школы, сдобы не осталось ни грамма, хотя и няшное обаяние тоже сошло на нет. Но глаза? Глаза-то от жопы не зависят! Они одинаково хороши при любом весе. Карие, большие, выразительные, спасибо папе. И улыбка приятная, носик слегка курнос, но это тоже придаёт обаяния. За волосами, опять же, привыкла ухаживать, так что, есть чем гордиться: ниже плеч, гладкие, тёмно-каштановые и это вам не «сучка крашенная», а натуральный цвет!

Вот так и держусь уже лет пятнадцать, абсолютно уверенная в собственной приличной внешности. Но с худобой последнее время чуток переборщила, а тут ещё на стрессе после личной драмы, вообще, аппетит отбило. Только в себя начала приходить, спасибо Светке с её «Растижопой», куда мы повадились шляться ежедневно. Подруга за крошечное пирожное потом себя в зале гоняет до седьмого пота, а я пока отрываюсь, набирая несколько утраченных кило. Потому, что тонкий намёк,

– Вам не грозит! – отпущенный кое-кем, мог бы интерпретироваться, как комплимент, если бы не одно «но!»

Может, поверит, что ошибся? Или, как джентльмен, сделает вид. Я на Офелию в упор не отзываюсь. Да и чего бы отзываться? Вдруг, всё-таки, отстанет?

– Господи! Сделай так, чтобы этот мужчина с невероятными карими глазами и чувственными вкусными губами, с которым свела судьба не вовремя по ошибке, всё-таки, понял, что обознался!

А иначе, бежать надо, куда глаза глядят, пока он там у себя в отделении не разболтал всем отцам-героинам и прочим нарушителям женского спокойствия обстоятельства нашего знакомства. Хочется думать, что Гамлет не такой скотина, глаза у него, вроде, не подлые, если хоть что-то смыслю в офтальмологии. Короче, я в него верю, вопреки всему, и надеюсь. А что ещё остаётся?

Глава 5.

***

Тупая надежда решила умереть последней, но, как известно, сначала она должна похоронить всё живое, а уж потом сама, злыдня. Поэтому мы совпали.

Новогоднее дежурство обещало быть очень увлекательным. Весь, как говорится, бомонд: руки, ноги, головы, желудки у нас. Но не настолько же!

Разве мало: две черепно-мозговые, отравление суррогатом, острый живот, жертва фигурного катания со сложным переломом, а вишенкой на торте подозрение на инфаркт, и всё это одно за другим!

Мы с бригадой приёмного отделения устали ещё до курантов, хотя наплыв пошёл только после восьми вечера. Бутыль с шампанским так и останется нетронутой, скорее всего. Однако, как и полагается гостеприимному учреждению, встречаем народ в приподнятом настроении из последних сил. Искусственная ель в углу сияет гирляндой, персонал в образах.

Кто вообще придумал, что больница скорой помощи должна быть привлекательна для населения? Это же не цирк. Пускай, смеяться ходят в другие заведения! Однако, цирк вышел у нас!

Когда доктор Кузьменков в маске волка с оскаленными зубами спустился со своих высот узнать, скоро ли горшочек перестанет варить, и что мы тут в приёмнике совсем оборзели, старый год проводить не даём, как подобает, я притихла, стянула маску со лба на лицо и попыталась отползти в кусты! Но не получилось! Зацепилась заячьими ушами!

Какая зараза раздавала эти морды? Почему Зинаида Петровна – медицинская сестра приёмного отделения оказалась енотом, а охранник Владислав – Зорро, я так и не поняла потому, что серый волчара с азартным рыком,

– Ну, заяц, погоди! – рванул за мной, не догадываясь, кто ему наверх так ударно поставляет клиентов!

Чёрт! Вычислит в два счёта! А там, не знаю во что выльется!

– Не надо! – машинально пропищала я заячьим голосом и, быстро пробежав по коридору, заскочила в гипсовочную, щёлкнув запором ручки, но радоваться было рано. Этот серый Гамлет прекрасно осведомлён, как она открывается снаружи!

И даже добрая санитарка Лиля, ставшая в эту ночь феей-крёстной, обвешанная искристой мишурой сверху-донизу, опоздала со своей волшебной палочкой в виде швабры, волк ворвался в моё укрытие! Я только успела выключить свет.

– Попалась, которая кусалась, – пропел вкрадчивым знакомым баритоном и пошёл наощупь. Очень хотелось оспорить заявление, кусать – это не моё! Тогда случайно вышло! Сам виноват!

Но я предпочла молчание, питая тайную надежду, что пока хищник заглубляется в недра темноты, удастся обойти его по дуге и выскочить наружу целым и невредимым зайцем.

Бамс! Это на его пути попалась каталка, а я успела сделать несколько шагов в сторону спасительной двери.

– Твою ж мать! – стул пострадал безвинно. Двигаюсь очень тихо, благо тапочки медицинские на резиновом ходу вполне позволяют не топотать по кафелю, – бл*дь! – волк напоролся на манипуляционный столик.

Потом, всё стихло. А я, не дыша, почти доползла до дверей! И уже предвкушая спасение, потянулась к ручке.

Тихий щелчок замка прозвучал, как выстрел в полной тишине, натренированное тело хищника преодолело расстояние в один прыжок, и несчастный заяц в моём лице отлетел в сторону, и упал бы, и убился наверняка об кафель или покалечился, но был пойман, поставлен на ноги и прижат к стене.

– Ну, что, зайчиха, – прорычали около уха, а мой чуткий нос, всё-таки, уловил запах шампанского, – попалась?

Лучше не спорить, пока не понял, кто перед ним. Может, прикинуться трупом? Поиграет и, не заметив взаимности, утратит интерес?

Ошибаюсь. Волчище бесцеремонно стаскивает маску вместе с макияжем с моего лица и безошибочно попадает в губы своими, и я их узнаю. Уверенные, нахальные, не знающие отпора, те самые! Вкусные!

Как и тогда, противостоять этой атаке не могу, что-то внутри меня ошалело соглашается на новую авантюру, хотя минуту назад готова была сбежать на край света. Но тут сама себе не хозяйка! «Гори всё синим пламенем!» – шепчет подсознание, – «этот мужик уникален! Он не такой, как все! Ты же знаешь, Юлька!» – тело вторит, обмякая, словно я не суповой набор, как этот гад обозвал в лифте, а вязкий сладкий кисель!

Его нахальный язык уже пробрался ко мне в рот и безобразно преследует мой, пытаясь захватить в плен, а рука шарит в районе груди!

«Штирлиц никогда не был так близок к провалу!» – господи! Что за бред роится в моей глупой голове, когда сердце на грани разрыва?! Но факт остаётся фактом,

– Маска! Я Вас знаю! – озаряется догадкой насильник, – такие «арбузные груди» я знавал только у одной дамы!

– Это была Наташа Ростова! – обиженно продолжаю старый анекдот. Гамлет нащупывает, наконец-то, выключатель, и маски сброшены, господа,

– Офелия! – хлопает себя по упругим бёдрам! – так и знал!

В это время раздаётся душераздирающий рёв приближающейся скорой, спасая меня от позора.

– Вы ошиблись, доктор! – отираю ладонью опухшие губы с остатками помады, – пойдёмте работать!..

И начинаются любители подрывной деятельности! Боже! Вразуми этих людей, что петарды и фейерверки, не детские хлопушки! Ободранные кровавые клочья вместо рук, замотанные в первое, попавшееся, но хоть со льдом. Обожжённые лица, модные бороды, превратившиеся в чёрт знает, что! Просто паноптикум образцов слабоумия и отваги!

Зато, доктор Кузьменков при деле. И, если честно, это завораживает! Волчья маска где-то потерялась, он сосредоточен и внимателен. И в этой своей заботе, по-особенному мужественен и красив. Никакой досады на пациентов, никакого осуждения, наоборот, успокаивает напуганного парня, с ужасом таращащегося на остатки руки,

– Не боись, кости целы, нервы не затронуты, остальное соберём. Интересные каникулы ты себе обеспечил, – а сам Зинаиде Петровне, – кольните обезболивающее и звоните наверх, пусть операционную готовят!

Мужика с обгоревшим лицом и клоками бороды,

– Дедом Морозом в этом году не быть, но до следующего отрастишь новую, а пока в перевязочную товарища и на курорт в ожоговое оформляйте… – и уходит колдовать над разодранной рукой.

Перед полночью случается затишье, и мы в приёмнике успеваем-таки символически чокнуться фужерами, пожелав себе и друг другу не чокнуться мозгами. И, чтобы на сегодня горшочек наконец-то заткнулся и перестал варить!

И, правда, к утру народ угомонился. Травматологию больше тревожить не пришлось. Кузьменкова я не видела до конца смены.

Почти… Когда мы уже выдохнули всей бригадой, мечтая вслух, что ещё немного, и по домам, а там упадём в кровати без задних ног, произошло нечто!

Глава 6.

К нам заявилась своим ходом целая толпа контуженных граждан! Нарядные люди обоего пола и разнообразного возраста с полным одурением в глазах в количестве тринадцати человек, в том числе, один подросток, разговаривали так, словно оглохли все разом. Собственно, так и оказалось.

Поскольку отоларинголог в ночную смену не остаётся, снова пришлось вызывать дежурного травматолога. А очень не хотелось.

Кузьменков пришёл быстро, вид у него был уставший, под глазами залегли тёмные круги, добавляя им выразительности, лицо бледное. Почему-то совершенно необъяснимо захотелось провести ладонью по его щеке с пробившейся за сутки щетиной. Желание было настолько сильным, что пришлось сжать кулаки, чтобы усмирить потребность ощутить эту тёплую колючесть.

После беседы с пострадавшими выяснилось, что тот самый подросток – мальчишка четырнадцати лет решил устроить родным и близким незабываемый Новый год и рванул петарду прямо за праздничным столом. Мало того, что она осыпалась копотью во все «оливье» с «шубами», так ещё и оглушила народ. И теперь честная компания орала друг другу и нам подробности случившегося, словно, мы тоже из страны глухих.

– Всех в ЛОР-отделение! – выдохнул устало Гамлет, массируя переносицу, – скоро придёт специалист по глухарям, пускай сам разбирается с пиротехниками. Они мне за ночь надоели.

– Как парень с рукой? – вспомнив, поинтересовалась Зинаида Петровна.

– Три часа собирал, ложку держать сможет, а уж лобзиком по дереву, это как сам захочет.

– Гениально! – восхитилась медсестра, – там же скелет был в лохмотьях!

– Да ладно! – отмахнулся Кузьменков, – просто работа. Главное, грамотно упаковали и вовремя привезли.

Тут начал подтягиваться народ на следующую смену, и Гамлет пошёл к себе, напоследок предложив,

– Хочешь, до дому подкину? Транспорт первого числа хреново ходит.

– Вообще, никак! – подтвердила Зинаида Петровна, – соглашайтесь, Юлия Николаевна!

– Мне близко, дойду, – соврала…

Отбежав от больницы на приличное расстояние, очень долго пришлось вызванивать такси, которое так и не приехало, зато меня пожалел какой-то дядька и всего за сотку подвёз.

Окончательно замороженная и опустошённая после бессонной смены, я забралась отогреваться в ванну и проснулась оттого, что опять замёрзла.

Напустив снова горячей воды, долго думала, перебирая в уме события прошедшей ночи. Новогодней. А, как встретишь год, так и проведёшь. И с кем встретишь.

Если бы только могла предположить, что судьба столкнёт меня с этим человеком ещё раз, да так, что будем вынуждены встречаться, пусть не ежедневно, но регулярно, разве сотворила бы ту глупость?

Но, как говорится, у жизни нет сослагательного наклонения. И он упорно не желает делать вид, что мы не знакомы! А я упорно не могу успокоить свой пламенный мотор, то и дело вспыхивая, как пульсар, готовый взорваться в любой момент, когда Гамлет попадает в поле зрения!

Я же не такая? Гляжусь на себя в зеркало, вмонтированное в стену прямо вдоль всей ванны. Там женщина, которой скоро стукнет тридцать. Разумная, взрослая. Умытая, без макияжа и прикрас. Первые морщинки вокруг глаз, усталый взгляд, опущенные уголки губ. Попыталась поднять их в улыбку, вышло неестественно, лживо.

Всё ложь, и прошлая жизнь, такая удачливая, накатанная, с перспективной работой и почти мужем-красавцем, мечтами о собственной квартире в столице, а потом как минимум, парой детишек.

О чём ещё мечтать обычной бабе, когда подходит время?

А ни о чём! Зато потом разочаровываться не придётся. Падать сверху очень больно, особенно, если отвыкла от синяков.

– Мужики зло! – внушаю, как аксиому своему отражению. Последний раз почти тоже самое сказала Светке, когда мы уже по традиции откровенничали за чаем в «Растижопе»,

– Не люблю мужиков! – на что подруга искренне удивилась,

– Да ладно?! – а потом добавила, – ты просто не умеешь их готовить!

Готовить не умею, точно, иначе бы в одном котле сварила и Гамлета, и Жорика – того самого засранца, из-за которого влипла в эту дурацкую ситуацию.

Вообще-то я абсолютно адекватная, критического мышления не лишена. Прежде, чем делать, привыкла думать. Но иногда и с такими разумницами случается.

Моим триггером стала до ужаса банальная сцена из дешёвого анекдота: приходит домой жена, обвешанная сумками со жратвой, а из спальни раздаются душераздирающие стоны, словно жертву женского пола пытают с особым пристрастием, а палач в ответ так ритмично подхрюкивает, как я сроду не слыхивала от своего почти мужа!

Пойти поглядеть или подождать? Но я ж культурная женщина, воспитанная. Надо было предупредить любимого мужчину, что ночное дежурство отменяется, а я – гадина такая, решила порадовать сюрпризом…

В общаге, конечно, бывало по-всякому. Иной раз заглянешь к соседке в комнату попросить лекции по фармакологии или ещё какой «увлекательной» штуке, а там скачки в разгаре, и ничего… Спросишь,

– Где поискать? – совершенно членораздельно ответят,

– В тумбочке вторая полка слева, – не отвлекаясь от процесса. Найдёшь по-быстрому, всё-таки, люди делом заняты, скажешь,

– Спасибо, – и пойдёшь. Куда деваться, если завтра зачёт, а у тебя по симпатолитикам и симпатомиметикам материала кот наплакал!

Но мы же не в общаге! Хотя и знаем друг друга с первого курса! И Жорик таким не был! Или был? Я уже ни в чём не уверена.

Сходила… Убедилась.

Да-а, прогиб у неё конечно… Кама Сутра отдыхает! Оба ещё те гимнасты! Я даже не сразу разобралась в хитросплетении тел. Надо было, досмотреть весь акробатический этюд до конца, да хреновый из меня ценитель подобных перформансов. В современном искусстве, вообще, не шарю, сказывается консервативное воспитание.

Поэтому, наверное, неубиваемая швабра переломилась о Жорикову задницу стандартно и неинтересно, а вся инсталляция с воплями и визгами рухнула на пол. Герой-любовник от неожиданности выматерился, а потом они вместе с партнёршей рвали простынь друг у дружки, не находя под руками ничего подходящего.

Наконец, гостья, оставив скромнику спасительную тряпку, прямо голышом гордо прошествовала в нашу ванную, одарив меня самым пренебрежительным взглядом. И чем-то вроде,

– Фи!

Понимаю, мне до таких впечатляющих сисек и задницы-седла как до луны. Но это ж всё – искусство, как выражается мой почти супруг, в том смысле, что искусственно нарощенное его искусными руками. Да, Георгий Александрович Сутягин – молодой, но чрезвычайно талантливый пластический хирург по части женских выпуклостей, так что не удивлюсь, если это его мастерство тут дефилирует.

И я могла бы по блату обзавестись прелестями Ким Кардашьян, но дело принципа: если любишь по-настоящему, то такую, как есть, а если жаждешь редактуры, то это – не любовь! Видимо, в нашем случае второе…

Одевалась красота на лестничной площадке, куда я выкидала весь её наряд вплоть до стрингов, успев напоследок крикнуть клиенту,

– За вредные условия гонорар удваивается! – Жорик не протестовал.

Когда ему? Сначала искал трусы, потом заправлял постель. Ну не идиот ли? Сам в ней только что кувыркался, так чего по струнке вытягивать, я-то больше не лягу!

Оставшиеся четыре ночи досыпала на диване в гостиной, не поддаваясь на уговоры. Была мысль пореветь. Но не при Жорике же?

Глава 7.

– Отвали, козёл! – в ответ на предложение о водяном перемирии.

А, как ещё прикажете называть человека, променявшего невесту, без пяти минут жену, дипломированного врача на какую-то проститутку?

Отвергла все поползновения, сменившиеся уверениями, что это я сама виновата! Мало внимания уделяю его персоне. И вообще, деревянная по пояс! То ли сверху, то ли снизу, так и не поняла. А он – бедолага, просто ошибся, растерялся и даже не понимает, как в нашу с ним постель залетела ночная бабочка!

– Сначала она оказалась в нашей квартире! – напомнила очевидное, – этот факт, чем объяснишь?

– Мэджик! Временное помутнение рассудка! – развёл руками удивлённо, – она ж звезда! Офе-лия! – простонал с придыханием, явно надо мной глумясь.

– Офелия? Что это значит? У проституток мода на высокое искусство? Замахнулись на Уильяма нашего Шекспира? – хотелось смеяться до истерики и плакать одновременно, – А, почему ты не выбрал Дездемону?

– Не проститутка! Это творческий псевдоним! – попытался убедить, что не так низко пал, начал заступаться, – художественный образ, – а потом, снизив накал, всё-таки, проговорился, что в реале Офелию звать Наташкой.

– Каким творчеством занята? – даже гнев ненадолго уступил место любопытству, – Нет! Ну, просто интересно, чем может заниматься существо, с лицом абсолютно не обезображенным интеллектом, силиконовыми сиськами и алым раздутым свистком вместо ротового отверстия?

– Актриса, – ответил, потупившись. И что-то в этом стеснении зацепило.

– Кино? Театр? Телевидение? – а чего? Глядя на нынешних старлеток, не удивилась бы.

– Кино…

– Назови! Хотя бы одну роль. Эпизодическую! Где она говорит: «Кушать подано!» Или просто топчется в массовке!

– Ты такое не смотришь, – аж покраснел, как рак, – для мужчин… – надо же, какой скромник.

– Порно?! – ну да. Мне не тягаться. Тошно-то как! – докатился…

– Юль, ну хватит! Что я не мужик, что ли?! Обещаю, больше ни-ни!

– Не обещай, мне пофиг.

– Уж сколько раз прощения попросил… Мы сто лет знакомы, ты меня знаешь, – взмолился, – всё равно, ведь помиримся!

– Жор, думала, что знаю, даже не заметила, как ты все мозги протрахал, – настигает запоздалое прозрение: живу с беспринципным идиотом! – я ухожу.

– Куда? – резонный вопрос.

– Не всё равно? Я ж не живая, деревянная! Играйся с силиконом. Это у тебя хорошо получается. У них везде желе, и в голове тоже! Хлюп-хлюп! Одно удовольствие! Смотри, это заразно.

– Юль, ты не шутишь? – по-деловому так. Ну, а как ещё с деревом! – не валяй дурака. Свадьба в конце марта! Решила характером блеснуть?

– Ну да! Чем ещё остаётся блистать на фоне такой конкурентки?

– Какая конкурентка? Знаешь же, что я за натурал! Она мне даже не нравится! Так, иногда напряжение снять, – а у самого от воспоминаний взгляд залоснился. Аж, противно!

– А то я гляжу, такой напряжённый весь! Снимай! Совет да любовь!

Ну, это я потом такая спокойная стала. А первую ночь на диване делилась слезами с подушкой. Искала, за что зацепиться, о чём пожалеть. Не нашла. Наоборот, все чувства, словно вывернули наизнанку, вместо светлого, мир стал не то, что чёрным, а как бы с гнильцой.

На своего почти мужа гляжу совсем другими глазами, и сколько ни смаргивай, прежний розовый оттенок не возвращается. Наоборот, тошнит. Что я в нём выискала? Как вспомню голую задницу, сноровисто снующую туда-сюда! И вообще, Жорик мерзкий! Как я не замечала эти вечно влажные толстые губы? Они, какие-то излишне розовые и пухлые. Особенно, если представить, что их мусолили дутыши Офелии. А наличие носика-кнопки на мужском лице – вообще, тьфу! Прямо хоть на рекламный плакат их клиники ставь!

Надо бежать, не оглядываясь! Потерянного времени, конечно, жаль. А он уже и не стыдится, будто в порядке вещей. Может, все они такие? Но папа! Он другой. Наверное, последний из могикан…

Остаётся уйти в работу, эта не предаст. Профессию свою люблю. Людям надо помогать. Пускай, теперь и не в столице.

Наоборот, с некоторых пор хочется провинциальной тишины. Старею, что ли? Когда тридцатник маячит на горизонте, это уже жизненный стаж.

А вот опыта маловато. Когда его было набираться? Учёба, интернатура, карьера, и один и тот же Жорик от начала времён, а точнее с первого курса.

Он думал, что наша непонятная совместная жизнь будет стремиться к бесконечности. Сначала не верил, что уйду, потом уговаривал, потом убеждал, что из-за фигни совершаю роковую ошибку. И что только старомодные провинциальные дуры принципиально заостряются на такой ерунде, как случайная связь.

– Вот домой и поеду! В провинцию. Там Офелии вряд ли пользуются спросом в валовом количестве, а с докторами проблемы!

– Юль, ты серьёзно? И не жаль?

– Нет! И это серьёзно…

А теперь ещё перед родителями объясняться. Они ведь так и не поняли, чего я сорвалась с насиженного места. Отболталась временно, потом поиски квартиры, потом галопом приводила в порядок съёмное жильё, потом сорвалась на работу, как угорелая. Но они-то ждут обещанного разговора.

Как только отосплюсь после дежурства, так сразу к ним, и придётся что-то говорить…

***

– Доченька, ты погорячилась, – это мама, – столичные перспективы променять на провинцию? Да чуть что посерьёзней, народ в Москву лечиться едет, или хотя бы в область.

– Почему? – ответ очевиден, но я специально подвожу маму к нужным выводам,

– Так у нас докторов-то путных не осталось, с инфарктами теперь или рожать, и то опасно оставаться.

– Ну вот, мамуль, поэтому я здесь. Даже главный врач поблагодарил за патриотизм, а ты не рада… Неужели не хочешь, чтобы родная дочь рядом жила?

– Хочу, конечно, но… – совсем я её запутала.

– Да понятно, Тань, что в Москве другой уровень, – это папа вступился, – но кто же, если не мы? Здесь теперь умирать что ли?

– Спасибо, пап, ты всегда понимал меня, – вечные противоречия родителей, как обычно, дают возможность выбрать, что полезней в данный момент, но тут мой защитник наносит неожиданный удар,

– Только ведь дело не в патриотизме, Юль? Я прав? – отец проницателен, да особых навыков сыщика и не надо, – с Обжориком рассталась и принеслась, очертя голову, не подумав. Так?

– Почему же не подумав? Очень даже хорошо подумала, и да, с Жорой мы расстались.

– Я так и знала! – вот эта мамина драматическая обречённость, кого хочешь, с ума сведёт, но только не меня,

– Повезло мне с родителями, – смеюсь, – а теперь ваши новогодние салаты надо доедать!

– Тебе полезно, – соглашается папа.

– Сейчас буду кормить! – радуется мама, – совсем дошла! Кожа, да кости!

– Даже суп не сваришь! – припоминаю кое чью подколку, сразу бросает в жар потому, что вместе с этим губы вспоминают вероломный поцелуй в темноте перевязочной, а грудь, мгновенно затвердевшими сосками, наглые руки, бродящие за пазухой.

Мне много чего есть вспомнить, но тут я сознательно ставлю блок, иначе…

Нет! Лучше даже не думать!..

Глава 8.

Мы снова совпали с Гамлетом в Рождественское дежурство. Сначала я удивилась и даже не успела разволноваться, когда он спустился, чтобы забрать в травматологию несчастных жертв ДТП, но Наталья – медсестра приёмника, с которой выпало работать в эту смену, пояснила, когда ушёл,

– Предсказуемо. Время одиночек.

– Что это значит?

– Ну, семейные по домам, да в разъездах. Каникулы у деток, всякие утренники-ёлки, а кто не в отношениях – тоска смертная. Угадала, Юлия Николаевна? – и глядит прямо в душу проницательным взглядом пятидесятилетней женщины, хотя ей вряд ли за сорок.

– Не совсем так, – почему-то стыдно признаваться в том, что я старуха у разбитого корыта, – просто только устроилась и сразу получила два наряда вне очереди. А Вы? – перебрасываю подачу.

– А я… недавно развелась после двенадцати лет брака, – отвечает без обиняков, – Новый год просидела у телека с дочкой, а потом в деревню к родителям отправила, пускай старики порадуются. Деньги нужны, праздничное дежурство за двойную оплату, вот и подписалась.

– Так и Кузьменков, может, из-за денег? – прикидываюсь дурой. На самом деле мне жизненно важно услышать подтверждение, что Гамлет один, как перст во Веселенной. Только зачем? Да, Светка говорила, что не женат и не собирается, динамо ещё то, но это совсем не значит, что мужик, купающийся в женском внимании, не имеет подружки, с которой мог бы встретить Новый год или поехать куда-нибудь на зимние каникулы.

– Не смешите! Он в частном медицинском центре принимает, куда уж ему эти копейки государственные? – потом добавляет через паузу, – там у него какая-то мутная история… Драма.

– Драма? – видимо вышло слишком скептически.

– А Вы полагаете, красивым мужикам никогда не разбивают сердца?

– Ну, не знаю… – у меня в этом деле опыт нулевой.

– Ещё как разбивают! Особенно таким.

– Почему? Думаете, страшненькие страдают меньше.

– Потому, что они же не слепые. Видят себя в зеркале и считают, что уж им-то доступно всё самое лучшее. Вот тут и подстерегает заблуждение. А после того, как падают с пьедестала, больше никому не верят. Думают, что их просто все используют.

– Но это значит, не верят в себя, – логично, – человек, уверенный в себе, страхов перед другими не имеет.

– Наверное. В общем, красавчики тоже плачут.

– Кузьменков не кажется неуверенным, – стоит только вспомнить, как он меня заарканил в гипсовочной. Тут, скорее, я растерялась.

– Естественно. Что ему теперь рыдать о своей трудной доле? Или от баб шарахаться? Не-ет! Мужики не таковы. После того, как их фэйсом об тейбл повозят хорошенько, они, немного пострадав, принимаются возвращать подарки. Но, как правило, не тем, кто их подарил, а совершенно другим женщинам, ни в чём не повинным.

– Короче, отыгрываются на всех подряд?

– Примерно так, – подтверждает медсестра, – но не факт, что подряд. Возможно, интуитивно выбирают похожих на своих обидчиц.

– Да ну! Это слишком поверхностное суждение. Разумный человек, мужчина или женщина, не будет столь примитивен.

– Эх, не шибко Вы разбираетесь в психологии, доктор.

– Так я ж не психотерапевт, а просто терапевт.

– Если женщина хочет быть счастливой, то просто обязана понимать, чего хотят мужчины.

– Вы, как видно, тоже не шибко преуспели, – копирую её, немного язвлю или даже огрызаюсь, а она и не спорит,

– Не шибко… Вообще, не уделяла внимания проблеме, а как разобралась, так сразу подала на развод.

– Будете ещё пытаться? – интересно, сколько шишек может набить женщина, прежде чем поставит крест на виде спорта под названием «Погоня за гипотетически хорошим мужем?»

– Буду! А Вы разве нет?

– Вряд ли, – я даже упустила тот факт, что собеседница обо мне ничего не знает, и сама слилась, – нет мужикам веры. Будь моя воля, в следующей жизни возродилась бы сильнейшим вирусом, действующим исключительно на У-хромосому.

– Хотите извести весь мужской род? – усмехается.

– Возможно… Но не извести, а слегка подредактировать. Например, лишить полигамности. Чтобы с одной с пелёнок и до гробовой доски.

– Жестоко. А, если, та единственная и неповторимая умирает по какой-то причине? Ему живым в гроб к ней ложиться?

– Зачем? Пусть живёт и помнит… – формулу, как раскодировать мужика обратно, чтобы снова мог попытать счастья на личном фронте, я ещё не придумала.

– Видно, обида в Вас свежа… А, что если мужчины и так моногамы? Я о нормальных, извращенцев и придурков во внимание не берём.

– Не верится.

– Живой пример ходит рядом. Кузьменков. Думаете, почему он такой распрекрасный до сих пор не женат?

– Так, может, человек, как раз, из второй или третьей категории?

– Не-а… Просто, заклинило на ком-то, но сказки не получилось, и он не может начать сначала.

– Уверены?

– Свечку не держала, но предполагаю…

– Возможно, Вы правы, – сомневаюсь, – но не знаете об этом наверняка, – теперь, не переставая, гоняю про личную драму Гамлета.

Сначала, думаю, как же тогда мы дошли до того, до чего дошли? Но припомнив кое-какие моменты, понимаю: тогда он явно был не в себе. Только я не поняла. Не обратила внимания потому, что тоже была не в себе.

Скоропостижно уволившись, отправила всё, что нажито непосильным трудом «Деловыми линиями», оставила себе самое необходимое, чтобы дожить неделю, а потом устроила Жорику незабываемое кино с ним в главной роли в том самом жанре, который он так трепетно возлюбил последнее время.

Глава 9.

Злорадно прикупив заранее всё, чего не доставало для образа, приготовилась во всеоружии. Бывший, а иначе никак не назвать, несмотря на то, что съёмная квартира почти опустела, лишившись моих вещей, никак не мог поверить в реальность происходящего, списывая всё на бабью импульсивность и свято веря, что это я так его пугаю, но, всё равно, покобенюсь и останусь. Явился с работы и обомлел!

В откуда-то взявшемся коварстве, я превзошла саму себя! Спроси, какая муха укусила, не скажу. Наверное, захотелось, чтобы предатель запомнил меня молодой и красивой… навсегда!

По квартире вместо домашней Юли в привычных пижамных штанах из мягкого трикотажа и длинной футболки, прогуливалась самка леопарда! Такую дичь отыскать оказалось непросто. Дешёвые версии попадались, но я-то желала совершенства, планируя смертельно ранить в самое сердце Жорика напоследок.

Дорогущий комплект состоял из невероятно высокого, и в то же время, открытого бюста, прикрывающего только соски с ореолами, теснящего грудь так, что почти выпрыгивала сверху. Я даже сама поверила в её существование, пуш ап мне в помощь. Микротрусы, представляли собой сочленение трёх тесёмок в одной точке и треугольничка спереди всё в той же леопардовой гамме. Уже от этого безобразия хотелось гореть со стыда, пока готовилась к жаркой встрече, но это ещё не весь лук. Дополнением служил красивый ажурный чёрный пояс для чулок, отороченный узким кружевом, с игривыми застёжками в виде сердечек.

Не пожалела денег и разорилась на нежный чёрный шёлк со стрелкой по всей длине сзади, который на теле лишь отливал тёмным в районе щиколоток и под коленями, подчёркивая округлость и, в то же время, стройность ног.

Незабываемый образ завершали тонкие, как иголки, высокие шпильки и совершенно вызывающий макияж. Такие губы за версту видать! Ресницы, благодаря безумной по цене удлиняющей туши, превратились практически в крылья, поэтому я старалась хлопать ими поменьше. Не то, что опасалась взлететь, но как-то не особо верилось, что они не отвалятся вместе с моими собственными натуральными.

В общем, до прихода жертвы моих магических чар, к зеркалу больше не подходила, берегла нервы. И, если честно, была пара попыток умыться и скорей надеть нормальные труселя. Но устояла.

Сказать, что Жорик охренел, явившись домой, ничего не сказать. Он таращил глаза, просто пожирал меня ими с ног до головы и тяжело сглатывал слюну, так что кадык дёргался туда-сюда, а на пухлых розовых губах гуляла алчная слегка похабная улыбка.

– Ну, давно бы так! – полез с объятьями сразу. Идиот! Подумал, что это я в знак примирения маскарад устроила. Впрочем, что и требовалось.

– Стоп! Стоп! – выпуталась из его рук, – сначала немного вина! – и увлекла к маленькому столику, где красовалась початая бутылка мартини в новогоднем оформлении, купленная в аккурат к празднику, но теперь уже не нужная. Пока ждала, пригубила слегка, чтобы немного расслабиться.

– Неплохое начало! – принял игру. И с удовольствием осушил бокал, за что получил лёгкий поцелуй. Он-то хотел глубокого! Так, чтобы ворваться в мой рот по-хозяйски, но не тут-то было.

– Нет-нет, милый! Надо влить в отношения свежую струю! Всё будет по-другому!

– Давай! – облизнулся с готовностью, – может, мне по-быстрому в ванную сбегать? – предложил, памятуя о том, что посторонних запахов не приемлю.

– Н-нет! Не стоит! – пока он там намывается, на поезд опоздаю. И так где-то прошлялся лишних полчаса по моим прикидкам, а до такси времени в обрез.

– Окей! – согласился с удивлением, – я тебя не узнаю, подруга!

– Я сама себя не узнаю, – идиот!

– Что будем делать? – быстро стянул джинсы вместе с трусами, и только потом взялся за рубашку. Мне почему-то всегда смешно видеть мужика сверху одетым, а снизу голым. То ли дело, когда грудь открыта, а низ в штанах, или полная обнажёнка, но Жорик так обрадовался, что о подобной мелочи не подумал. Зато я подумала сразу,

– Так и оставайся! – и подтолкнула к кровати, – ложись!

Он резво взобрался и улёгся пузом кверху в позу морской звезды, чем снова облегчил мне работу. Младший Георгий, как ласково именовал его хозяин, уже пребывал в полной боевой готовности, высовываясь из-под вздёрнувшейся рубашки. Честно говоря, это ещё посмотреть, кто младший, но отвлекаться было некогда.

– Руки! – промурлыкала я не своим голосом, указав на спинку. Поняв манёвр, любовник лишь простонал вожделенно,

– О-у! – и отдался в мою власть.

Наручники, купленные в секс-шопе, выглядели довольно крепкими и внушали доверие, что развалятся не сразу. Слабым местом были кожаные ремешки между кольцами, но, чтобы их разодрать тоже нужно время.

Прихватив Жориковы грабли, прицепила по краям спинки, растянув жертву, словно на кресте. Для поддержания нужной атмосферы, потискала отвердевшего младшенького, одарила старшего ободряющим поцелуем,

– Ща всё будет! – сползла с постели и, соблазнительно вильнув практически голым задом, пошла одеваться.

Жорик радостно всхлипнул и стал ждать продолжения, но вскоре завозился,

– Ю-уль! Ты куда пропала?

– Бегу-бегу, милый! – пропела самым елейным голоском. Времени на смывание красоты вряд ли хватит, поэтому решила сделать сначала главное: покидала в собранный чемодан туфли, косметичку и, взяв красную атласную ленточку, вернулась в спальню.

– Я уж заждался! – пожаловался нетерпеливый любовник.

– Ещё одна мелочь, – утешила я, – и представление начнётся.

Потом продела ленточку в маленький ключик от наручников и, похулиганив над слегка подвявшим младшим Георгием, чтобы приободрился, и было к чему крепить красоту, повязала на нём красный бантик.

– Это что? – Жорик старательно тянул шею, чтобы увидеть, чего я там наколдовала, но ключик под ленточкой разглядеть никак не мог.

– Подарок на Новый год, милый! – усмехнулась я всё так же душевно, – а мне пора, – и, глянув на часы, действительно заторопилась. В запасе оставалось не более пяти минут. Собрав в торбу недопитую бутылку мартини, контейнер с израильской клубникой, до которой так и не дошло потому, что этот болван опоздал, – пригодиться в дороге, – убежала в прихожую, по-быстрому влезая в трикотажное платье.

– Юль! Это не смешно! – слышу из спальни, – давай, приходи уже!

– Не-а! – заглядываю к нему, пытаясь попасть в рукава дублёнки, – мне пора!

Тут до старшего Георгия доходит, что не шучу, и он начинает дёргаться,

– Я чё, так и останусь, прикованным к кровати?!

– Ну так уж и прикованным! Это ж не кандалы, перегрызёшь зубами и освободишься. Ну, или, как вариант, доберёшься до ключа.

– Какого на хер ключа! – звереет на глазах, – где этот грёбаный ключ?!

– Прямо у тебя под носом, – указываю на бант и, наконец-то, попадаю в рукав.

– Ты совсем дура?! Я ж не дотянусь!

– Я так не думаю, милый. Совсем недавно демонстрировал чудеса гибкости. Стремись, и всё получится. «Кто хочет, тот добьётся, кто ищет, тот найдёт!» – пропела старую песенку, и напоследок, – Адьёс, амиго! – послала издалека воздушный поцелуй, не рискуя приближаться к разъярённому мужику.

Запечатлев в памяти яркий образ: злой Жорик, распятый, как цыплёнок табака, в синей рубашке, застёгнутой на все пуговки, задравшейся до груди, и чёрных носках, а посередине икебаны алый бантик с золотым ключиком,

– Красава, Буратино! – поощрила комплиментом напоследок. Схватила чемодан, сумку и, бросив на тумбу в коридоре ключ от квартиры, захлопнула дверь в прошлое…