Read the book: «Элиара - имя которое вспомнилось»

Глава 0. Звёзды знали моё имя

Мне было шесть лет.

Мы с мамой поехали на природу.

Там не было ни города, ни шума — только небо, тишина и звёзды.

Я стояла, как зачарованная.

Смотрела вверх.

И не понимала, почему мне так хорошо.

Как будто сердце вспомнило что-то,

что я забыла с самого рождения.

Как будто это была первая любовь.

Раньше Эсмеральды. Раньше всех.

Как будто я знала каждую звезду по имени.

И как будто кто-то стоял рядом. Молча.

И просто был.

Позади смеялись взрослые. Пели. Пили вино.

А я стояла одна,

и впервые услышала тишину.

Не пустую,

а живую.

Громкую, как музыка,

но без звука.

Я тогда не знала,

что это и была встреча.

С тем, Кто всегда был.

И Кто знал меня раньше, чем я — себя.

А потом

был голос.

И качнулось внутри.

И я пошла.

Вступительное слово

Эта книга — не просто о моей жизни.

Не только о радостях, глупостях, надеждах, разочарованиях или боли.

Это книга и о твоей жизни.

О жизни твоего ребёнка.

О каждом, кто когда-нибудь смеялся сквозь слёзы.

О жизни — как она есть.

Такой, какой мы её проживаем внутри.

Это рассказ о том, что жизнь — не просто череда событий.

А наше восприятие этих событий.

Наша способность превращать пыль в свет.

И — однажды — выпорхнуть из этой пыли,

как Феникс.

Прекрасная. Смешная. Сверкающая. Живая.

И снова любить. Даже со обожженными крыльями.

Эта книга — про внутреннее возрождение,

которое живёт в каждом из нас.

Даже когда кажется, что всё потеряно.

Даже когда боль затмевает дыхание,

глушит чувства

и закрывает сердце.

Она — о том,

как вспомнить себя.

Даже в самые тёмные времена.

Булгаков однажды написал:

«Рукописи не горят».

Но, может быть,

не горят и те чувства,

которые мы однажды прожили по-настоящему.

Эта книга — не рукопись.

Она — память души.

Живая. Сумасшедшая. Светлая.

И местами — почти невозможная

в которой и ты, и я,

улыбаемся друг другу —

через строки.

И если ты держишь её в руках,

значит ты — тоже часть её дыхания.

Пролог

Вначале была тишина

Я не помню, как пришла в этот мир.

Я знаю только, что это случилось 31 декабря.

В Советском Союзе в этот день все готовились праздновать —

провожали старый год и встречали новый.

На улицах было шумно и радостно,

шёл снег, и все люди ждали чуда.

Чудo, которое обязательно должно было произойти в ночь на Новый год.

И вот в тот день, когда все советские люди готовились

к празднику, резали салат оливье

и вешали гирлянды на окна,

я решила появиться на свет.

Мне совсем не хотелось чтобы это произошло в 17:45.

Полночь — вот когда было бы самое время.

На самом переходе —

из одного дня в другой,

из одного месяца в другой,

из одного года в другой.

из одного десятилетия в другое.

Но врачам не хотелось встречать меня в полночь.

Поэтому — маленький укольчик.

И мама услышала первый радостный —

и немного отчаянный — крик своей дочурки.

Душа спустилась к ней в канун Нового года.

31 декабря.

В самом сердце последнего вздоха года.

Между мирами. Скоро родится Элиара

(за миг до рождения. Там.)

— Она идёт.

Голос прозвучал тихо, как ветер в тонкой воде.

Но сразу всё замерло.

Даже те, кто только что спорил о вибрациях квантовой нежности, вдруг перестали говорить.

Потому что, когда возвращается она, это всегда эксперимент с высокой вероятностью поэзии.

— В этот раз… Советский Союз? — переспросил один из наблюдающих.

— В этот раз — да.

— И опять в момент перехода?

— Она любит эти штуки.

— И кто идёт с ней?

— Элион. Конечно.

В центре стоял он. Или она. Или оно. Или всё сразу.

Элион держала в руках чашу, наполненную тихим светом.

В ней шевелился намёк на будущую душу, с которой уже случилось много, но она снова забыла.

— Хочешь, я напомню ей в Тибете? — спросил один Сиэль, болтая ногами с облака.

— Она уже там была, и не один раз, — ответила Элион. — Она даже однажды решила остаться там.

— А потом?

— Потом она услышала плач ребёнка во Франции. И пошла туда.

Все переглянулись.

Потому что никто не понимал, как можно добровольно уйти из просветления в Париж.

— Снова идёт в плотность?

— Да. Она выбрала быть мостом.

— Она помнит, что мосты иногда сжигают?

— Помнит. Но идёт.

…Элион опустила ладонь в чашу и прошептала:

— В этот раз, может быть, она вспомнит раньше.

И тогда начался снег.

Где-то внизу, в роддоме на окраине шумного советского города,

в 17:45 одна женщина впервые услышала крик,

а на Небесах кто-то склонился над картой плотных миров и произнёс:

— Господа, готовьте чай. Элиара снова среди людей.

В этот момент один из Сиэлей хлопнул себя по лбу:

— Ах ты, Сефирот тебя дери! Я забыл настроить ей будильник пробуждения!

— Поздно, — сказала Элион, смеясь. — Уже спустилась.

— И куда она там попала?

— Пока что… в отделение номер три. Соседствует с двумя мальчиками и одной бабушкой. В целом — классика.

И всё замерло.

Потому что родилась она.

А это всегда означает: будет и смех, и слезы, и любовь. И свет, и музыка, и по меньшей мере пара недоумённых врачей.

Глава 1

Начало

Моя мама хотела назвать меня Мариной.

А папа — Оксаной.

А назвали… (я всё ещё не знаю, какое имя вписать сюда).

Может быть, Катей. А может быть, совсем иначе.

Но тогда я ещё не помнила своё настоящее имя.

Я родилась в странный момент.

Для моей мамы это был миг, где переплелись свет… и печаль.

Время перехода. Или перемен.

С одной стороны — она стала матерью.

И это было для неё настоящим счастьем.

А с другой — её сердце плакало:

уходила её старшая сестра.

Та, которую она очень любила.

Та, чья душа оставляла землю.

Когда мне было два месяца и двадцать три дня,

мы поехали в Москву —

чтобы проводить в последний путь мою тётю.

Женщину, чьё присутствие оставило

тёплый свет в сердцах тех, кто её знал.

Она пришла в этот мир,

чтобы однажды открыть его для меня.

Но об этом я узнала только много лет спустя…

Хроники Элион — Сестра, которая ушла, чтобы она пришла

— Она пришла в момент потери, — сказал один из старших Сиэлей, глядя в чашу.

— Да, — кивнула Элион. — Это был перекрёсток. В одной ладони — новая жизнь. В другой — ускользающая.

— Они встретились в переходе? — спросил кто-то из летописцев.

— Да. Когда душа тёти поднималась, душа ребёнка прошла мимо неё — вниз.

— Они узнали друг друга?

— Узнали. Но не словами.

В эфире возникли две тени —

одна поднималась, как дым из ладони,

другая спускалась, как капля света в глубокую воду.

И между ними — узел, сплетённый из любви и памяти.

— Почему так часто приход происходит в момент утраты? — спросил юный Сиэль, потрясённый.

Элион ответила:

— Потому что смерть освобождает врата.

— А мама почувствовала?

— Почувствовала. Но не осознала. Поэтому боль была двойной.

— Она будет помнить сестру всю жизнь, да?

— Да.

— И Элиара будет искать её снова?

— Уже ищет. Через женщин, через учителей, через ту, кто однажды откроет ей сердце — так же, как тётя открыла путь.

— Записать как что?

— Как момент глубокой связки:

«Одна уходит, чтобы другая смогла прийти».

И пусть это останется у неё в крови, даже если она забудет.

Глава 2

Моё первое вспоминание

Мне два года. Новый год.

В квартире — праздник, у мамы — тряпка в руках, а у меня — первое осознанное озорство в виде собственного «фонтана радости».

Мама моет пол.

А я иду следом и подливаю ей жёлтеньких капелек. Маленьких, но искренних.

— Да что же это такое? — удивляется мама.

А я серьёзно (но с оттенком шалости) думаю:

«Ну как же, мама, это же помощь! Разве чудо не должно состоять из капелек?»

Источник капелек иссяк, миссия — тоже.

День рождения, можно сказать, удался.

А мама узнала правду только сорок лет спустя, 31 декабря.

Мы смеялись, наверное, целый час. И ещё немного.

Маленькое отступление.

Новый год в Советском Союзе был совершенно особенным праздником.

С ёлкой, смехом, утренниками, Снегурочкой и Дедом Морозом, с долгожданными сюрпризами — такими же обстоятельными, как день рождения.

До четырёх лет я была уверена, что вся эта суета — неспроста.

Это ведь все празднуют мой день рождения!

Меня грела мысль, что даже если у других детей два праздника в году (с солидными подарками), а у меня только один, зато его отмечает вся страна.

Ха-ха! Конечно, потом я поняла: 31 декабря и 1 января — праздник для всех, а не только для меня. Но разве это отменяло мою маленькую тайну?..

Кстати, мама родилась 9 мая — в День Победы.

Праздник для всех, кто помнит.

Так мы и жили: два праздничных человека под одной крышей.

Не всегда гладко, иногда шумно и даже слёзно,

но всегда — с любовью.