Read the book: «Поляна счастья»

Глава 1 Опыт материализации

Потемнело в глазах. Она даже обрадовалась. Упасть на улице, оказаться в больнице без унизительных походов за направлениями. Наконец-то её обследуют и вылечат мигрень. Но она не падала. Она стояла в помещение, слышала негромкий шум, хорошо пахло. Она подняла веки. Нечетко видела зал вокзала. Небольшой, старинный.

Она хотела протереть стёкла, но очков не было на месте. Зрение само стало чётким. «Я могу вам помочь?» - сначала по-английски, потом по-русски спросила женщина в форменной одежде. «Нет» - она оглянулась, ища пути для отступления – «Спасибо, всё в порядке». Радом с женщиной стоял невысокий мужчина в зимней в куртке и кепке, и толстая негритянка. Негритянка всхлипывала.

-Мы тут попали, - сказал мужчина по-русски. – Говорят, в будущее.

Ёй нечего было сказать. Безлюдный красивый зал был явно не из её 21, только что начавшегося века.

-Вам нечего бояться, вам никто не угрожает – женщина повторила на двух языках. – Идите за мной.

В зале, похожем на переговорную, вокруг овального стола стояли стулья весёленьких расцветок. Был диван, на него сразу села негритянка и полезла в свою сумку. Мужчина прошел прямо к столу, она потянулась следом. Он галантно отставил стул для неё.

Женщина в форме сказала, что можно обращаться «мисс Тримпл», пообещала вернуться через сорок минут.

У противоположного конца стола сидели совсем молодой парень в длинном плаще и девочка-подросток, азиатка, с голыми ногами, засунутыми в какие-то боты, с одеялом на плечах. Девочка плакала. Молодые тихо переговаривались.

Она подумала, что под её зимней курткой приличная одежда. Ехала на работу. На ней брюки «Бенитон» из секонд-хенда, водолазка, и вещь, названия которой она не знала. Гибрид пиджака и трикотажной кофты, на молнии спереди. Все женщины в офисах носили такие, в массе серые. У неё эта шмотка была тёмно-зелёная. А под брюками – рваные колготки.

-Вы не против познакомиться? – спросил мужчина – Вадим Вадимович.

-Елена Алексеевна, – она соображала, как быть с колготками.

Он понял, что Елена русская, когда только увидел её посреди зала. Это и радовало, и тревожило. В неожиданном новом мире он хотел бы предсказуемую спутницу. На её лице он видел испуг, упрямство и вечную русскую женскую усталость.

-Как вы думаете, что с нами будет?

-Сдадут на опыты.

- И вылечат электричеством, - пробормотала она.

Они быстро глянули друг на друга. Как шпионы, произнесшие пароль.

-Шутите? – спросила она через некоторое время.

-Что вы, я совершенно серьёзен!

-Я оценила юмор. Улыбаться в нашем положении, наверно, не уместно.

-Мисс Тримпл обещала всё объяснить и устроить нашу жизнь, - сказал он примирительно.

Она напряженно вздохнула и прислушалась к разговору на другом конце стола. Молодёжь говорила на примитивном английском. «Я потеряла телефон. Я потеряла всё!». «Я буду работать. Я куплю новый телефон для тебя».

-Парень русский, - сказал Вадим Вадимович. Он хотел обраться к соотечественнику, но миссис Тримпл вернулась. Сказала «Больше никого не ждём». Предложила снять верхнюю одежду, садиться ближе. Спросила, все ли понимают по-английски.

«Я плохо понимаю» – призналась Елена. Вадим Вадимович поспешил заверить, что переведёт, и дальше переводил с подсказками мисс Тримпл, уверенным шепотом.

Вы все здесь – точные копии живших несколько веков назад людей, в случайные моменты прошлой жизни. Вы все не исчезли в прошлом. Вам не надо беспокоиться о делах и родственниках. Миссис Левинталь, вы остались с вашими детьми в прошлом, вы о них продолжаете заботиться. Здесь вы можете отдохнуть от забот и жить приятно. Мы найдем сведенья о ваших детях.

Как появляются копии людей, ученые не понимают. В прошлом случилась катастрофа. Демографическая катастрофа. Люди перестали рожать детей. Болезней не было. Просто перестали. Один раз в мире не родилось ни одного ребёнка за 12 лет.

Людей сейчас мало. Экономика обслуживала десять миллиардов людей, сейчас на земле живёт меньше миллиарда людей. Это золотой век. Богатые все.

Копии людей из прошлого делает искусственный интеллект. Ис-ин. Восемьдесят лет назад нашли секретную установку. Её нашли сумасшедшие максы в пустыне и включили случайно. В разных местах стали появляться копии людей из прошлого. Вы не отличаетесь настоящих людей, от людей-прототипов.

Отличия есть очень хорошие. У вас грандиозное здоровье. Вы не болеете и не стареете. Вы проживёте 20 или 30 лет. Так, как вы хотите. Место, страну сами выберете. Я сделаю рекомендации. Вас охотно пригласят союзы, сообщества, вам дадут работу.

«Всем?» - спросил юноша. «Вам – обязательно!». И мисс Тримпл продолжила.

Важная информация. Вы можете погибнуть в катастрофе. Вас можно убить оружием. Вы умрёте, если выпьете много алкоголя. Сколько? Когда начнёте терять контроль над собой, можете уснуть и не проснуться.

Возможно, вы не всё помните о своей прошлой жизни. Память постепенно вернётся. Ваши знания нужны человечеству.

Сейчас дайте документы. Любые, какие у вас есть. Карточку фитнес-клуба можно. Студенческое удостоверение можно. Документы нужны для идентификации. Могут найти ваших родственников, вас могут найти друзья. Редко, но такое бывает.

Вадим Вадимович сходил к своей куртке, достал солидный бумажник, извлёк паспорт, водительские права. Её паспорт был в боковом кармане сумки. Она обнаружила разовый пропуск в телекомпанию, ещё смятые бумажки-пропуска, один пропуск с фотографией, в пластиковом бейдже. Агентство «Вико».

Мисс Тримпл продолжила: «Прошу занять места у компьютеров. Возьмите наушники. Вы ответите на вопросы. Тест изучат. Вам найдут место жительства. Сейчас нет границ, люди из прошлого предпочитают территории своих стран. Из-за общего языка. Если вам не понравится приглашение, поменяете. Надо где-то начинать новую жизнь!»

Разошлись по стеклянным кабинкам. Ему нравилось, что русская Елена не плачет, в отличие от негритянки и маленькой японки.

Вопросы были необычные, даже смешные. Какая из планет не принадлежит солнечной системе? Как измеряют электрическое напряжение? Решите уравнение. Что на картинках? Он даже увлёкся. Не забывал наблюдать за женщиной в форме.

Здесь было всё продумано. В шкафу оказалась офисная кухня. Женщина что-то налила в стакан, отнесла негритянке. Из другого шкафа достала одежду, отнесла девочке. Та обрадовалась, натянула штаны и кофту поверх майки и шортиков, прямо в кабинке.

Женщина принесла тяжелые ящики, поставила на стол. Села, открыла ноутбук. Включила и выключила большой экран. Снова занялась ноутбуком.

Вопросы кончились. Елена в своей кабинке хмурилась, глядя на компьютер. А молодой парень уже шагал к столу. Вводная в будущее продолжилась.

Прошу всех сесть, чтобы видеть экран. Ваши тесты изучают. Подождем и поговорим.

На экране появилась карта мира в ночном варианте. Лучистые звёзды мегаполисов и светящая паутина очерчивали контуры континентов.

Это снимок планеты ночью в 21 веке. Так планета выглядит сейчас.

Темные континенты с редкими звёздочками и точками. В Сибири всего пять звёздочек. Знакомые названия: Красноярск, Новосибирск.

Она знала, что жила в Новосибирске. Так было написано в паспорте. А Вадим Вадимович продолжал переводить то, что говорила мисс Тримпл.

Мы сейчас здесь – вспыхнула звёздочка на тёмных просторах Сибири. Город называется Николаевск. 7 тысяч жителей. Город существует, потому что здесь, в здании вокзала, переход. Я работаю в службе встречи перемещённых. Сейчас могут предсказать появление людей прошлого. Я могла встретить сразу тридцать людей из разных стран и разного времени. Могла встретить одного человека. Есть прогноз, что переходы скоро закроются. Спрашивайте.

Засуетилась толстуха-негритянка. «Будет пособие? Будет,» - Перевёл Вадим Вадимович, и спросил сам:

-Кого сейчас на земле больше, обычных людей или пришедших?

- Почти равное количество. В этом городе большинство перемещённые, и естественные люди.

Она подняла руку:

-Кто такие сумасшедшие максы?

Парень фыркнул и сказал:

- Безумный Макс! Это блокбастер про Армагеддон!

- Спасибо.

Вадим Вадимович благожелательно кивнул соотечественнику. Парень отвернулся.

- Были страшные банды на машинах и мотоциклах. Их уничтожили силы перемещенных. Полицейские и военные организовали отряды. Нашли оружие. Сейчас пустыня безопасная.

Елена решилась на второй вопрос:

- Как нас называют? Прибывших? Попаданцы, прибыванцы?

- О, названий много! Векоходы, пришлые, людены. Вадим Вадимович, я угадываю ваш вопрос?

- Боюсь показаться бестактным

-Это естественный вопрос. Я прибывшая, или перемещённая. Из 1964 года. Я переместилась 18 лет назад. Из аэропорта Кеннеди в аэропорт Кеннеди. Это место самого активного перехода. Хочу сказать, за 18 лет не было секунды, чтобы я бы жалела о прошлой жизни. Некоторые люди уверены, что попали в рай. Не всем хорошо. При перемещении люди погибали. Возникли переходы в пустых местах. Люди погибали от сил природы. Перемещённых людей убивали далеко от цивилизации, в старых мегаполисах. Перемещённые добирались до людей. Поэтому мы знаем о местах перехода в Калахари, на Аляске, здесь, в Сибири, на старом нефтепромысле.

-Мы вынуждены закончить беседу! Появились приглашения для всех. Очень удачно! Все мы летим в Лондон. Миссис Левинталь, вы через три часа будете дома. Вас встретит союз «Сёстры города». Для вас готовят квартиру.

Матвей Ярославович! Вас поздравляю! У вас будет значимая работа. Вас ждут в Вегасе, в Джи Эль Ис Ин. Главная лаборатория изучения искусственного интеллекта. Вы пройдете переподготовку и стажировку

- Она поедет со мной! - Парень схватил девочку за руку.

-Конечно. Вы приняли правильное решение. Вадим Вадимович, вас приглашает компания вселенная Сименс. В архиве есть информация о вашей работе. Елена Алексеевна, вы поедите с Вадимом Вадимовичем в Мюнхен?

- Нет! – они ответили хором.

- Я могу отказаться от Германии? Должен признаться, эта страна мне не нравиться.

- А вы, Елена Алексеевна? – мисс Тримпл смотрела с надеждой.

- Я патриот России.

- За! Совок головного мозга! – сказал юноша.

- Не понял, - сказал Вадим Вадимович с вызовом.

- А что вам понимать, на.! В 20 веке, б.., не поняли, и здесь не поймёте! Представляю, что вы натащили сюда из своей советской помойки. Нам не о чем разговаривать, от..!

Чистенький мальчик употреблял маты непосредственно, как интеллигент – слово «извините» в транспорте. Лысина Вадима Вадимовича покраснела, но он промолчал. Мисс Тримпл сказала:

- Вы хотите остаться в России, я правильно поняла? Вы согласны, что о правилах договариваются, чтобы решать проблемы? Правила в интересах перемещённых. Вас местные общества приглашают после обсуждения. Вам надо ждать, пока общины в поселениях обсудят и пригласят. Вы можете жить в городах, самостоятельно решать, что делать. В Николаевске несколько гостиниц для перемещенных.

- Самим работу искать?

-Не обязательно. Многие исполняют свои мечты, изучают искусство и ремёсла, путешествуют. Форма существования без деятельности – жить в автоматизированных жилых комплексах. Каобах, или капсульных общежитиях. Питаться искусственной пищей. Многие из прошлого века соглашаются. Другого не хотят. Но вы не такие люди. Вы можете сейчас пойти в гостиницу, подождать в Николаевске. Поезда в Новосибирск и в Красноярск проходят здесь раз в десять дней.

- Вы говорили про аэропорт.

- Аэропорт для специальных целей. База спасателей. В Сибири два перехода далеко, в незаселённых местах. Пассажирские самолёты не летают регулярно.

-А что посоветуете вы, - спросил Вадим Вадимович.

- Я рекомендую не оставаться в Сибири. Сибирские города – фронтир. Местные жители называют себя сибиряки, не россияне. Здесь не строили каобы. Натуральная жизнь. В Российской части Рунета лучше климат и больше возможностей. О! Через два часа сорок минут отправляется вояж. Это поезд для путешествий. Идет во Владимир. Он здесь ждёт пассажиров до Новосибирска. Вам оформить билеты? Вы сможете ехать по стране, смотреть, ждать, пока получите приглашение.

Они согласились. Мисс Тримпл открыла ящики, выдала карточки идентификации, тяжёлые ноутбуки (она сказал лептоп), телефоны. Уверили, что вокруг говорят на понятном русском языке и приветливы с новыми перемещенными.

- Объяснить финансовую систему я не смогу, а вы не поймёте сразу. Это работа ис-ин. На ваших карточках цифры. КОП, коэффициент общественной пользы. ББД, безусловный базовый доход. Всё, что стоит меньше этой цифры, можете покупать. Вам хватит. Рекомендую магазины «Дамский саквояж» и «Джентльменский набор», и желаю успехов.

Они попрощались и вышли в безлюдный зал вокзала. Робот-уборщик оставлял за собой влажный пол.

- Я не навязываю вам своё общество! Можем попрощаться, и каждый пойдёт своей дорогой!

- А вы уже решили, куда пойдёте? – спросил Вадим Вадимович.

- Я подумаю об этом завтра!

- У меня другое предложение. Я как раз хочу навязать вам своё общество. Не обольщайтесь, я вовсе не сражён вашей красотой и обаянием. Просто молодёжь нас игнорирует, сами видели. Знаете, какая есть инструкция по выживанию? Даже в песне поётся. Детской.

И он спел: «Если с другом вышел в путь, веселей дорога!» Она не откликнулась. Если она начинала петь, всегда страшно фальшивила.

-Хорошо, поедем вместе на этом поезде. Но без обязательств Мы же не собирались знакомиться в прошлых жизнях.

-Конечно! Я себя чувствую, как будто надо знакомиться самому с собой. Представляете, я свою фамилию вспомнил, только гладя в паспорт!

- И какая у вас фамилия? Знаменитая на всю страну?

- Не дворянская. Извозчиков. А вы?

- Левина.

- Говорят, в таких ситуациях надо сесть и подумать.

Они сели на скамью, положили рядом лептопы. На большом табло светилось мало рейсов.

-Елена Алексеевна, а что за эскапада с патриотизмом?

- Если бы я знала хоть один язык, кроме русского! Ведь мог их ис-ин сделать, как в «Граде обреченном»! Все всех понимают без языковых барьеров.

- Вы любите Стругацких?

- Я читала Стругацких, значит, люблю. А вам чем Германия не угодила?

- Я там был. Когда она сказала «Мюнхен», как замкнуло, вспомнил. Мы ездили подписывать договора с Сименс. Я был разочарован. Про феминизм, гомосексуализм и арабов с турками – вовсе не выдумки пропаганды.

- Вы думаете, в России патриархат?

- Надеюсь на рабство! Продам вас в гарем.

Она решила терпеть своеобразный юмор. Посмотрели на табло. Вояж готовится к отправлению через два часа 25 минут.

- Не будем тратить время, ознакомимся со славным Николаевском. Вы час выдержите? – он посмотрел на её каблуки с сомнением.

- Идемте.

Лептопы оказались какие-то очень неудобные. Они оставили их в камере хранения. Вокзал выглядел как новый, но воспроизводил все дореволюционное. Дерево, металл, стекло, никаких признаков пластика. За дверьми вокзала слепило солнце. Местный календарь показывал весну.

-Вадим Вадимович, вы курите? В моей сумке оказалось что угодно, кроме сигарет.

-Бросил, еще в прошлой жизни.

У него было свежее лицо некурящего мужчины. Лет 45, в полном расцвете сил. Щёки чуть обвисли, живот и лысина – умеренно. Они были одеты почти одинаково – зимние куртки «Каламбия», схожего темного цвета. Прямоугольные сумки на плече. У него – большая и добротная. Его вещи явно не с барахолки и не из секонда-хенда. Фирменные джинсы и финские ботинки, пуловер «Хьюго Босс». Типичный менеджер околовысшего звена.

Она выглядела бы совсем невзрачно, если бы не вязаная шапочка с узким козырьком и маленьким помпончиком

- Давайте погуляем в одиночестве. Надо подумать Ну и понимаете

-Понимаю. Я оказался лучше экипирован. Для недельной командировки. Вы не заблудитесь?

- Думаю, всё предусмотрено для перемещенных лиц.

Она решительно пошла вдоль вокзальной площади. Он снял обручальное кольцо.

Он испытывал восторг, предвкушение, желание крикнуть от радости. Еще утром, в машине, выехав из Санкт-Петербурга, он представлял разговор с Наставником из «Града обреченного». Он так много читал про перемещение во времени и перенос в другие миры, что почти верил в такую возможность. 20 лет новой жизни!

Глава 2 Город будущего

Она прошла метров триста, и ни разу не наступила в лужу. Хотя вдоль чистого тротуара лежал снег. Белый снег, словно далеко за городом. На сугробах блестели тонкие ледяные корочки. Ноги после часов в помещении, в ботинках из кожзаменителя, отсырели. Страшно подумать, как они воняют.

Она повернула обратно, к вокзалу, где видела вывеску «Дамский саквояж». Двухэтажные дома казались декорацией к английскому сериалу. Вычищенный антиквариат. Бревенчатые и кирпичные фасады, избавленные от дешёвых фасадных панелей. Деревянная резьба – со вставками уцелевших подлинных фрагментов.

Она рассматривала вывески, выполненные шрифтами в стиле модерн. «В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий» Начало романа «12 стульев» возникло зримо, как оно выглядело на зачитанной странице. У жителей Николаевска не было недостатка в снаряжении для рыбалки и охоты. Она насчитала по магазину на каждую тысячу населения. И одно дамское ателье.

Владельцы заведений бредили стариной. «Булочная на паях». «Барская охота». «Молочная лавка». «Мясо и дичь». Никаких световых коробов, банеров и плёнки оракал. Интересные знания обнаружились в её памяти!

Ни грязных машин, ни хмурых людей в тёмных куртках и трикотажных шапках. Встреченные женщины были одеты элегантно. Приталенные пальто с меховой отделкой, шляпки и красивые платки, корзины в руках. Они улыбались, их гладкие лица были безмятежны. По случаю весеннего дня или уже привыкли.

Ряд домов времён конца Российской империи прерывался зданием сталинской эпохи, с портиком. Гостиница «Столичная». Вывеска приглашала перемещённых. Ближе к вокзалу стояли два невероятно уродливых двухэтажных домика с башенками и выступающими острыми углами. Лужковский стиль, прошагавший от Москвы до самых до окраин. В одном из домиков был искомый магазин.

В «Дамском саквояже» как будто ждали её визита. Усадили, включили экран с роликами о современном нижнем белье. Колготки ушли в прошлое. Носили бескомпромиссные чулки с поясами, лосины с носками, носочки с сандалиями. Последнее её обрадовало. Босоножки на босу ногу были её вечной проблемой.

Она выбрала носки. Её карточку поднесли к считывающему устройству. Подписывать чек было не нужно. «Вот этот костюм? Сколько стоит?» «Очень удобная вещь в поезде. Вам понадобятся дорожные шлёпанцы. Мы ещё рекомендуем... » «Нет, больше ничего не надо».

В здании был ещё и буфет, со стоячими местами у высоких столиков. Три местные дамы в шляпках, чьи пальто висели на вешалке, показали, что готовы вступить в беседу, но она отошла к витрине. Слюни потекли, она выбрала пирожок. И томатный сок из вертикального конуса с краником внизу. Из гастрономов её века такие конусы давно исчезли.

На пирожные она старалась не смотреть. По подсчетам, расходы приближались к цифре на карточке.

То ли она была голодной, то ли еда здесь была фантастически вкусной. Всё остальное казалось картинкой на тему цветущего социализма. На счастливой буфетчице сияли белый фартучек и кружевной кокошник. «Это картинка» - подумала она – «Это ис-ин вытаскивает из наших воспоминаний».

Еще оставалось время для прогулки. И она поняла, чего здесь не хватает. Детей и женщин в брюках.

И как по заказу, по улице шла запредельно элегантная дама в красном брючном костюме. В шляпе, в боа с головкой зверушки, под руку с огромным мужчиной в черном кожаном плаще чекиста.

Её ноги сами свернули в боковую улицу. «Матрица» - прошептала она. Представила себя, бегущую по стене.

Но свернула она не зря. Она увидела, как выглядят жилые дома будущего. Наверно, раньше на улицах стояли сибирские бревенчатые избы со ставнями, за тёмными заборами. Сейчас стояли двухэтажные дома с арочными блестящими крышами. Логичное решение в снежном климате. Судя по размерам окон, внутри были полногабаритные квартиры. Вокруг домов пролегали подтаявшие лыжни. Под могучими соснами - много спортивных площадок.

Крыши отражали вечернее солнце. Еще женщин в брюках она увидела возле здания с вывеской «Гнездо глухаря». Судя по оформлению фасада, гостиница. И город, похоже, здесь заканчивался. Из машин выгружались люди в походной одежде, женщины были среди них.

Пора было возвращаться на вокзал. Городок погружался в ясные весенние сумерки.

Вадим Вадимович уже топтался под табло.

-Вы не включили телефон? А я набирал ваш номер. Он оказался в памяти.

- Я забыла про телефон. Думаю, простительно в новом мире.

- Жаль. Хотел пригласить вас поужинать. Я наткнулся на заведение с интригующим названием «Пельменная Ташкент».

- А внутри оказался плов?

-Пельмени. Узбекские пельмени чучвара, такие маленькие, с сибирской лосятиной. Я бы дал сразу три звезды Мишлена за кухню. Хозяин этой роскоши порассказал много интересного.

Вадим Вадимович был сыт и весел. Не похоже, чтобы он узнал о коварстве ис-ин и нависших над ними угрозах.

Они направились к поезду. Проводница выглядела русской крестьянкой после косметического салона. Она улыбалась, как мисс Тримпл, сказала всё, что положено, проводила в двухместное купе. «Вы часто имеете дело с с выходцами из прошлого?»

«А мы все выходцы, пришлые. Потребители, местные, Сибирь не любят, здесь живут потомки естествеников, е-родов, и советские перемещенные. Вы сойдёте в Новосибирске или поедете дальше? В Новосибирске начинается вояж «Театральный», Екатеринбург и Пермь. Потом из Перми перегон во Владимир, на вояж «Золотое кольцо.» «Через Москву?» «Москвы больше нет»

- Рассказывать долго. Есть специальный фильм для перемещённых, вы посмотрите и всё узнаете. Многие из России радуются, когда узнают, что Москвы нет. Один мужчина хохотал сутки, пока ехал.

- А как реагирую иностранцы?

- Это была не их столица. Многих мегаполисов больше нет, нет части Нью-Йорка, нет Каира, Мумбая. Извините, иду встречать пассажиров. Если что-то понадобится срочно, вот кнопка, интерком. Или пишите телег, вот на экране клавиатура.

Вадим Вадимович пошёл следом, продолжая расспросы. Она постояла в коридоре. В вагоны заходили туристы, которых она видела у «Гнезда глухаря». Они занимали купе со счастливыми лицами, с разговорами о том, сколько можно не спать в тайге. Вадим Вадимович вернулся и сказал, что ей надо срочно посетить туалет. Пообещал незабываемые впечатления.

Она схватила свою сумку с новыми носками и посетила. Оно того стоило. Туалет оказался просторный, шикарный, с сантехникой цвета слоновой кости, с золотыми металлическими деталями. Низкий унитаз с подставками для ног. Турецкий унитаз, кажется, так это устройство называлось. Писсуар тоже был, всё предусмотрено.

Она стянула брюки, колготки, заранее содрогаясь, ступила босой ногой на чистый металлический пол. Он оказался теплым. Маленькие экраны на стенах показывали, как пользоваться достижениями прогресса. Сунув колготки в мусороприёмник, ноги – в новые шлёпанцы, отсыревшие ботинки – в пластиковый пакет, найденный в сумке, она вернулась в купе.

Вадим Вадимович подсуетился и накрыл откидной столик. Стояла тарелка, на ней два бутерброда с красной рыбой. Два красивых стакана. Плоская бутылка виски.

- А вы не боитесь употреблять?

- Виски было у меня в сумке, значит, ис-ин не против. Это ваши сигареты ему не понравились. Вы не откажитесь выпить за новую жизнь?

- А если откажусь?

- Я напьюсь в одиночестве, и вам придётся возиться с моим трупом.

Она села и взяла стакан.

- Вы рады этой новой жизни? – и они заговорили оба. Её переполняли вопросы. Он уже узнал многие ответы.

Она сделала верные наблюдения. В городе меньше сотни детей. Главная беда человечества теперь в том, что перемещённые женщины не могут рожать, а местные – не хотят. Не спасали смешные законы. Местные женщины соглашались стать суррогатными матерями для перемещённых, чтобы родить и получить право поступать в университет. Или работать в ветеринарных клиниках при заповедниках.

Про денежную систему Вадим Вадимович узнал из надёжного источника, от перемещённого из советского Узбекистана. Тот сказал: «А бес его знает, как она работает. Но по справедливости.» Получалось, что если человек делает что-нибудь полезное, например, пельмени лепит со своей хозяйкой, в пельменную приходят обедать, цифра на его карточке увеличивается. А у того, кто ест, с карточкой ничего не происходит.

В городе Вадима Вадимовича очень впечатлили внедорожники. Он тоже встретил колону машин с туристами в зимнем камуфляже. Они приезжали наблюдать глухарей на токах, об этом любой в городе рассказывал с удовольствием. Убивать птиц сейчас не полагалось, только фотографировать, это называлось экоохота. Но машины – электромобили повышенной проходимости Это какой заряд аккумулятора!

Обсудили глобальные проблемы. Вадиму Вадимовичу говорили, что на середину двадцатого века пришелся пик развития человечества. Ис-ин решил, что нужны люди, родившиеся до засилья смартфонов, ИИ, и другой мыслящей электроники. Чем и объясняются их приключения.

Тут Вадим Вадимович заметил, что бутерброды исчезли. «Елена Алексеевна, вам нечем закусывать». Она уже объявила, что не любит икру и рыбу, особенно селёдку. «Может, у вашей сегодняшней версии вкусы изменились?» «Не изменились. Запах не вдохновляет».

Вернулись к обмену информацией. Её спутник легко ориентировался в новой жизни. Он успел завести знакомства везде, где побывал. Он уже знал, что в поезде есть ресторан, бар, обзорный салон. Специальный вагон с прозрачными стенами.

Он предложил прогуляться до бара по ночному поезду. «Помните Штирлица? Люди готовы поговорить, если ночью в дороге не спится. Я мог бы продавать государственные тайны, если бы они были нужны кому-нибудь». «Откуда у вас такой опыт?» «Я много ездил по командировкам в прошлой жизни». «И что из государственного вы знаете?» «Сходу вспомнил «Курск». Интересно?»

-У меня гудят ноги, и я хочу на верхнюю полку. Я занимаю это место, не возражайте даме. Послушаю про гостайны в другой раз.

Он вышел, чтобы ей переодеться. Потом вышла она. Свет в коридоре медленно угас.

Представила одинокий поезд на тёмной планете. На повороте мелькнул свет передней фары. Других огней не было. В её веке вдоль дороги ещё стояли разрушенные будки обходчиков.

В прошлой жизни она заинтересовалась, почему посёлки и другое жильё вдоль Транссиба расположено по одну сторону, по выходу из вагонов при движении на восток. Всё объяснила знакомая, внучка поволжских немцев, которых везли в Сибирь и высаживали в безлюдных местах.

Она спохватилась, вернулась в купе. Вадим Вадимович переоделся в костюм «Адидас» и рассматривал какой-то каталог.

- Занятная вещь – потеря памяти. Узнаю о себе много нового. Оказывается, я знаю немецкий. Могу читать.

- Логично, если вы были в Германии. Вы были переводчиком?

-Я был инженером-электриком судостроения.

Она взглянула на глянцевые страницы каталога. Поднимаясь на верхнюю полку, сказала.

- Это электродвигатели. Оказывается, у меня техническое образование.

Дотянувшись до сумки, вытащила несколько файлов с бумагами. Она боялась в них заглядывать. Как будто это могли быть доносы или протоколы допросов, как в «Попытке к бегству». Но это оказались всего лишь прайсы на размещение рекламы. Телекомпания, газета «Деловая Сибирь», рекламная вкладка в «Комсомольскую правду». Листок РА «Вико». Стоимость разработки рекламной статьи.

-Елена Алексеевна, а вы вспомнили, где вы работали?

-Да. Рекламным агентом.

-Кем? – он даже встал и смотрел на неё.- Рекламным агентом!?

- Вот нашлась моя визитка. Агентство «Вико», Левина Елена Алексеевна, специалист по рекламным проектам. Я упала в ваших глазах?

-Мне казалось, у вас серьёзная профессия.

-У меня диплом конструктора машиностроения. Всё эту рекламу по телевизору делала не я. Меня обязательно в этом обвиняли при знакомстве.

Он молчал.

- Вы ведь тоже не кабель тянули. Вы впаривали свои двигатели.

- Я занимался реальными вещами. Электрооборудованием.

-А я - временем на телевидении и площадями в газетах. Про «вашу глупую рекламу» я слышала двадцать раз в день.

-И что вы отвечали?

-Да, реклама глупая, она для глупых людей, а вы умный человек. Вы бы хотели, чтобы покупатель сравнил ваш прайс с прайсами конкурентов. Позвонил тем, кто покупал вашу продукцию и спросил о качестве. Так поступают умные люди. А глупые видят объявление и звонят. Знаете, часто срабатывало.

-И много вы получали за свои труды?

- Сексапильная девушка и две настырные тётки в агентстве получали больше. Я нашла своё ноу-хау, я стала писать статьи. Однажды я предложила заменить в объявлении «Господа» на «Уважаемые новосибирцы». Клиент был потрясён результатами. Я говорила, что наше агентство разработает текст по специальной методике. Тексты писала я. Моя начальница узнала и закатила скандал. Я предложила включить эту услугу в прайс.

- Рекламщики я уверен, что в бизнесе это были самые бесполезные люди.

- Вы судите по вашей девочке. Менеджеру по рекламе.

-Почему вы решили, что это была девочка?

-На эту должность брали или любовницу коммерческого, или дочку партнёра по бизнесу.

- В нашей фирме начальником отдела рекламы и PR был мальчик. С факультета журналистики. Правда, сын одного из учредителей.

-Я предлагаю закрыть вечер воспоминаний.

-Да Извините, вы устали. Если мы начинаем о чем-то говорить, воспоминания зашкаливают.

ни молча слушали стук колёс, но не гасили ночники.

-Вадим Вадимович, а вы что хотели быв этом новом мире?

- Пока мои ближайшие планы – попасть во Владимир. Там главное бюро по делам перемещенных России, или как теперь говорят, Рунета.

-И что вы от этого бюро хотите? Руководящую должность?

- Нет, этих должностей мне в прошлом хватило. Там, в прошлом, я мечтал, как выйду на пенсию и буду главным энергетиком какого-нибудь заводика в глуши, в провинции.

- У моря? – она хмыкнула. – Если выпало в империи родиться, надо жить в глухой провинции, у моря

- Вы стихи пишите?

-Что вы, это Бродский. «Письмо к римскому другу»

-Прочитайте, если помните – сказал он неожиданно. От неожиданности она села на полке, задев головой потолок. Она сделала несколько вдохов.

Он не думал, что её голос может звучать так. Сильно, свободно, с чёткими интонациями.

-Нынче ветрено, и волны с перехлёстом...

Глава 3 Башня

Глава 3Он попросил почитать стихи, чтобы сгладить неловкость. Доставить удовольствие интеллигентной женщине. Она бы смутилась и отказалась. Но получилось совсем не то.

Строки и рифмы Бродского, его земляка, неприятного в общении диссидента, много курящего поэта, сотрясли память. Он теперь не только помнил и думал. Он чувствовал.

А он уже поверил, что детская мечта сбылась. Самая хрупка и наивная мечта, проросшая из советской фантастики. Из «Туманности Андромеды» и «Пути на Амальтею».

А он обрадовался, что навсегда забыл. Как менялось отношение подчинённых и хозяев фирмы. Как было тяжело входить в здание, в офис, в свой отдел. Как мелко, глупо, бессмысленно ему мстили. Он отказался ставить китайские реле вместо немецких. Они восприняли это как предательство, неблагодарность, нелояльность. Чем очевиднее была его правота, тем больше они злились.

Было еще что-то. Что-то на дне этой мути больных самолюбий. «Порешаешь по своим старым каналам?» Он отбросил это смутное воспоминание.

Нет! Его «Попытка к бегству» будет удачной. Вслух он сказал:

-Вы не рекламный агент, Елена Алексеевна. Вы артистка.

- Я занималась сценической речью.

-Что-нибудь ещё из Бродского помните?

Она помнила. Строчки длинного стихотворения оказались списком его разочарований и надежд. Первое сногсшибательное ощущение свободы, когда судно зашло в Сидней. Его первая загранка в качестве представителя завода. «Теперь передо мной пространство в чистом виде». Именно тогда он подумал, что может решиться. Он смотрел в глаза великому соблазну – остаться навсегда там, где твой хозяин – только сам ты Конечно, он не посмел.

Второй раз свобода опьянила во время возвращения. Из ГДР, прекратившей существование. Когда рушились планы, скандалила жена и кончались деньги, эта новая свобода дала советскому инженеру фантастическую пробивную силу

Ничего не надо тащить из советской помойки. Забыть, заколотить, запереть в подвале памяти. Выпал шанс прожить благородную, честную, наполненную смыслом жизнь.

Она произнесла последние строчки «Пятой годовщины». Вот это и случилось, она прочитала Бродского вслух, перед слушателем. Эти строчки она твердила про себя, перемещаясь по Новосибирску пешком, в метро, в автобусах

-Мне нечего сказать ни греку, ни варягу, - повторила она, наслаждаясь звуками.

Он стоял, прислонившись к стенке купе.

-Пока вы читали, я вспомнил свой родной город.

-Ленинград?

-Да. Не Санкт-Петербург, как в паспорте. В детстве я жил в коммуналке.

Она промолчала. Натянула одеяло. Сил на разговоры не осталось.

Она уснула. «Пространство в чистом виде» - повторил он. Плеснул себе виски. Конечно, в прошлой жизни он справился. Собирался позвонить хозяину того колхоза в сказочной кержацкой глухомани. Согласится, если предложение еще в силе. Ведь он уже тогда понимал, что сыт по горло Петербургом и всеми остальными столицами. Жена предъявляла претензии, что он никак не становится миллионером. Интересы обоих выросших сыновей он презирал в душе. Его годы неумолимо приближались к полтиннику.

В этом мире, обустроенном искусственным интеллектом, у него будет работа, интересы и цели. Занятия, о которых даже подумать не решался в прошлом. Охота, или фотоохота, или экоохота. И внедорожник, и верная собака во дворе большого дома. А рядом будет неглупая, в меру вздорная, но симпатичная бабёнка.

Когда она проснулась, поезд стоял, за окошком было светло. Виднелись железнодорожные пути с аккуратными шпалами. Не было столбов с путаницей проводов. Не было мусора. Не было рядов грязных товарных вагонов.

На столике стоял термос, кофейная чашечка с блюдечком и ложечкой, тарелка под выпуклой крышкой. Вадим Вадимович, в джинсах и пуловере, сидел на нижнем диване с лептопом на коленях.

-Доброе утро. Сейчас 10 часов по местному времени. Или 17 по Гринвичу, как говорят здесь, вместо «Московское время». Мы в вагоне одни, Наталья Васильевна вернётся не раньше пяти часов.

-Кто такая Наталья Васильевна?

Он сделал смущенное лицо.

-Не знаю, стоит ли вам говорить Как вы отреагируете

-Ваша тайна всё равно всплывёт.

-Это наша любезная проводница. Не знал, чай или кофе вам подать. Выбрал кофе. Бутерброды с мармеладом и бужениной, я помню ваши вкусы.

Она не сразу сообразила, что такое буженина. Чувство юмора у Вадима Вадимовича было на месте, но вчерашнего оптимизма убавилось.

- Я завтракал в ресторане. Фанаты глухарей приглашают на обеды, если мы решим остаться в Новосибирске.

-А что за шум в коридоре?

-Роботы-уборщики. Не пугайтесь, они маленькие, габариты с пылесос. Туалет открыт, вода есть.

Она забрала свою одежду. Были проблемы, о которых вчера она не подумала. В любых поездках к концу первого дня у неё начиналась мигрень. А на второй день приходили месячные вне графика.

Эта особенность организма отравила её поездку на безумно интересный семинар для рекламщиков. Единственный отпуск на юге с дочерью. Сейчас она ожидала и боялась чего-то подобного. Даже прибытие в родной город волновало меньше.

Она переоделась в брюки и водолазку, вернулась в купе, положила сумку на верхнюю полку. Заметила, что Вадим Вадимович поднял глаза от экрана, внимательно посмотрел на её фигуру. Решила не реагировать и села к столику с завтраком.

-Вчера даже не вспомнил про наши лептопы. Пока вы спали, узнал много интересного. Вечером в наш вояж сядут европейские туристы. Группа специалистов из местной вселенной НЭТИ. Вселенной называют большую фирму типа советского комбината, со своей школой, яслями и пожизненной работой. Назвал корпорацию вселенной какой-нибудь рекламщик.

-Вы разбираетесь в нейменге.

Она не сказала что-нибудь типа «Это была не я». Он продолжил:

- Они сейчас должны осматривать город. Потом пойдут в театр изучать здание и наслаждаться концертом учеников восстановленного хореографического училища. Было такое в вашем городе? Потом ужин-маскарад в Дворянском собрании. Неужели настоящее собрание было?

- В моё время в этом здании был театр «Красный факел».

- Богатая театральная жизнь была в Новосибирске. Наталья Васильевна сказала, что мы можем приходить на концерт и на ужин, если захотим. Мы хотим?

-Оперный театр в моё время закрывали на реконструкцию, и я с другими патриотами города клялась, что больше туда ни ногой. Про концерт учеников вообще молчу. Я видела на этой сцене полсотни мужиков в «Спартаке». А на маскараде не хочу создавать проблемы организаторам. У них сценарий, а тут придут девчонки, стоять в сторонке.

-Так какие у нас планы?

-Собираюсь поступить, как вы. Отрыть ноутбук и узнать, что мы пропустили. Куда Москва делась.

-Вы читали «Невозврашенец»? Это не Стругацкие.

- Кабаков.

-Пишут, так оно всё и было. Даже детали совпадают

Интернет был разделён на ис-ин, куда у неё не оказалось доступа, на ин-ди, что она перевела как «интернет для дебилов», на геймс (всё понятно), и вики, где информации было очень много, и она была великолепно оформлена. Ссылки и гиперссылки вели, куда надо, а не на порносайты.

Москва просто кончилась. Кончились желающие там жить. В Вики открывались репортажи из высоток без света и воды, с раздутыми трупами старух в крохотных квартирах. Людей, жгущих костры в вестибюлях станций метро. Само метро затопили грунтовые воды, оно местами обвалилось, местами его замуровали, что бы под землёй не завелись морлоки.

Москву разобрали на стройматериалы. Оставили только памятники. Восемь сталинских высоток , Василий Блаженный, Дом Пашкова стояли среди молодых лесов. А музеи вывезли. Даже Алмазный фонд разъехался по Золотому кольцу.

На месте городов были агропосты и промпосты. Те, кто обслуживал заводы и поля, творящие изобилие, жили в одно и двухэтажных посёлках. В компактных городах, красивых, как Москва на советских открытках. Возможно, ис-ин рассчитал, что, чем меньше людей, тем больше достанется человеческой единице произведённых благ. Роботы отлично справлялись с теплицами и станками. Но вообще без людей производство благ потеряет смысл, наверное.

Она оторвалась от экрана, размышляя, стоит ли поделиться этой мыслью. Вадим Вадимович сидел в наушниках. На экране его ноутбука была схема электромобиля, как она поняла.

Кончились капитализм и социализм. Кончились диктатуры. Люди будущего считали, что основа их строя - соседские общины. Сейчас эти общины должны обсуждать их личности. Если они решат жить вдвоём, им положен отдельный дом, или трёхкомнатная квартира. Три комнаты на двоих – современная норма.

Вадим Вадимович отставил лептоп и потянулся.

-Вам не кажется, что завтрак давно закончился, а обед еще не думает начинаться?

-Сейчас, дочитаю. Я только что узнала, что наш вокзал построили в 30-тые годы. Новосибирцы рассказывали друг другу, что его построил Гарин-Михайловский. А левое крыло обрубленное, потому что деньги украли на революцию. Оказалось, здание должно изображать паровоз. Жаль, красивая легенда была у нашего городка.

-Вы не торопись посетить места боевой славы?

-А как мы уйдем? Кто нас впустит обратно?

-Наталья Васильевна сдала все пароли и шифры. Вы удивитесь, дверь открывается кодом с телефона. Но можно не запирать. Она клянётся, что не было ни одной кражи за семь лет. Какие идеи насчёт обеда?

Есть хотелось, и ей надо было найти магазин типа «Дамского саквояжа».

- Наверно, Наталья Васильевна что-то посоветовала.

- Ресторан «Вокзальный» и пельмени по-сибирски. Вы согласитесь изучить всё меню? Одевайтесь к обеду!

Она представила себя в доме, где надо одеваться к обеду. Там её мигрени были бы к месту! А тут о прокладках надо думать.

В здании вокзала было восстановлено всё. Люстры под арками центрального зала сияли хрусталём. Отмыли фонтан с забавной коротконогой статуей и пустили воду. Выщербленный бетон полов сменила гранитная мозаика. Даже удобные фанерные скамьи вернулись в пустой зал ожидания.

Ресторан тоже был большой, отреставрированный в социалистическом ампире. Блюда ехали по кругу на конвейере. Такое устройство общепита она видела в телепередаче про Японию. На просторе зала даже сидели кое-какие посетители.

Вадим Вадимович снова отставил стул. Она была готова и села по возможности небрежно. Он просмотрел меню на маленьком экране. Потом достал телефон, чтобы посчитать на калькуляторе.

-Я могу заплатить со своей карточки.

-Не занимайтесь глупостями. У нас получится приличный обед. Жаркое с овощами будете ?

-Буду. Но с условием Найдем женский магазин, и вы меня подождёте на улице.

Он обрадовался.

-Какое вино вы предпочитаете

-.. .В это время дня! Компот.

-А я возьму пол-пинты пива. Я не выпендриваюсь, такая доза стоит в меню. Это всего стакан.

-Вадим Вадимович, можно спросить? Чем вы расстроены? Вы изучили перспективы работы по специальности, я угадала?

Она не угадала. В себе Вадим Вадимович был уверен еще больше, чем вчера. Чтобы работать инженером, предстояло переучиться. Примерно как машинисту паровоза на пилота сверхзвукового самолёта. По проводам нового мира бежал постоянный ток.

Но талант не пропьёшь. Здесь были нужны люди, которые умеют организовать процесс. Это умели перемёшенные из 20 века, из середины. Эпоха инженеров, или время последних героев. Так они называли их время. Позднейшие версии людей оказались ленивыми, бестолковыми, не способными к созиданию и взаимодействию. Вы обратили внимание, что интернет разделён на части? Ин-ди - интернет глубинный, для примитивных потребителей, и люди им гордятся! Они рады, что все яйцеголовые ушли в свой ис-ин и не грузят сети дурацкими задачами.

Высоколобые грузят мозги компьютеров расчетами производственных линий и траекторий спутников. Для нормальных людей важнее узнать, как бы они выглядели, если бы были пингвинами или Байк-Викингом. Эта информация хранится, и копится, и на её основании искусственный интеллект делал выводы об интеллектуальном потенциале человечества. ИИ1 и ИИ2 очеловечивались и глупели.

-Знаете, чем сейчас заняты аборигены, потребители? Даже сказать стыдно - Ему было стыдно и неудобно. Он решился, - раскрашивают гениталии и хвастаются фотографиями. Сейчас все рисуют пчелку. В прошлом месяце был ананас. Они занимаются этим очень серьёзно. Выбирают лучших.

-Но нас же не заставляют становиться дебилами!

Был период, когда заставляли. Как христиане заставляли варваров уверовать в Христа. А ведь он понимал, куда катится мир! Его оскорбило до глубины души, что здесь есть художники по гениталиям, и салоны, и признанные мастера! Им на их карточки добавляют за эту фигню, как за работу, полезную для общества.

-Наверное, так общество избавляется от дебилизма во всем остальном. Например, в искусстве.

-Вы правы, примерно такое объяснение я нашёл. Но

- За державу обидно?

- С языка сняли. Куда теперь?

-Наталья Васильевна не говорила, есть какое-нибудь такси, чтоб поездить по городу?

Такси было. Беспилотное, двухместное, высокое, как старинный Форд, с прозрачным верхом для обзора. Они уселись, огоньки вопросительно замигали, она сказала «Башня».

Коммунальный мост через Обь был на месте. Современный, не стилизованный под старину трамвай катил по рельсам. Был на месте железнодорожный мост. Оба моста сверкали обновлёнными металлоконструкциями из нержавеющей стали. От метромоста остались полуразрушенные быки. Остров спустился ниже по течению.

На месте Котлована качались голые ветки молодого леса. Вокруг Карьера был парк. С Горской вниз вела гранитная лестница, а вместо двух симметричных серых учреждений стояли две вышки на высоких цилиндрах, напоминавших её Башню.

Она увидела свой институт, превратившийся в целый научно-промышленный комплекс-городок. И наконец, Башню.

Сколько раз за века её ремонтировали! Какой прекрасной Башня казалась ей в детстве! Розовое круглое чудо, окружённое серыми хрущевками.

Последствия градостроительного преступления ликвидировали. Теперь Башня стояла посреди площади, как новенькая. Но не радовала.

В прошлом, во время дипломного отпуска, она узнала, что в башне строят молодёжное кафе. Тогда она была глубоко несчастна от неожиданной беременности и рождения дочери, ненужной и непонятной, от невесёлой жизни после замужества и развода.

О Башне спорили и мечтали её друзья по институту. И им разрешили. Башня была знаком перемен.

Потом она впервые вошла внутрь. Она была в восторге, бывшие студенты теперь управляли телекомпанией! Интерьеры, отделанные гипсовой плиткой, винилом и ковролином, казались роскошными.

Печально всё кончилось. Она вовремя переместилась. О разгроме мечты лучше узнавать из прекрасного далёко. После восстановления справедливости.

Автогид рассказал, как уничтожали независимые телекомпании. Она могла бы понять, что происходит, что ждёт впереди, когда кончилось любимое НТВ. У кэгэбешников всё получится, а у её друзей – нет.

Она увидела секции забора со знакомым логотипом и поняла, что это мемориал. Отвернулась и пошла к такси.

Такси объехало весь жилой городок из двухэтажных домиков. Фасады разнообразнее, чем в Николаевске. Это новое жильё стояло на месте массива кирпичных и панельных хрущёвок. Их сравняли с землёй вместе с её домом.

Он смотрел по сторонам с интересом. Задавал вопросы автогиду про институт. Автогид отвечал по делу. Даже про сверхпроводимость при высоких температурах. «Вы хотите остаться здесь, в НЭТИ?» «Если бы сбросить лет десять, остался бы. А вы? Вы погрустнели. Воспоминания?» «Да. Давайте дальше по маршруту. Я бы осталась Я не утомила вас стихами? В моё время в этой части Сибири жили гениальные поэты. Я знала Александра Пименова. Слушала в компаниях, как он поёт под гитару. По-моему, писал сильнее Окуджавы. Это песня, но петь я не умею. Прочитаю. Называется «Воспоминая о Томске»

Стыду и совести, нас издавна терзавшим

Уже не просто уберечь меня от гнили

А вам легко, вам хорошо не быть мерзавцем

Вам повезло, вы этот город не любили

Она дочитала до конца и поняла, что в Новосибирске не останется. Вадим Вадимович – как хочет.

Но пахнут женщины всё теми же духами,

А город помнит наши неуды и уды,

Нас выдаёт ему со всеми потрохами

Дыханье юности, как поцелуй Иуды.

Глава 4 Договор

В вагоне Наталья Васильевна наблюдала за самоходной тележкой, развозившей багаж по купе. Встретила их, как родных. Выглядела проводница, будто только что вышла из парикмахерской.

В купе они открыли лептопы. Она увидела много телегов, сообщений. Это были приглашения от русских мужчин в разные страны. Эти люди занимались контактами с ис-ин, генетикой, строительством, медициной, возглавляли биостанции Два запредельно глупые сообщения, с неприличными картинками, пришли от местных, потребителей. Было непонятно, хотят они оскорбить, или понравиться.

Все претенденты демонстрировали уютные домики, красивые пейзажи и дружных соседей в своих посёлках. Все обещали стать надёжным партнёром и опорой в жизни. Она показала экран Вадиму Вадимовичу.

-Что, вы уже выбрали?

-А вас местные красавицы приглашают в спонсоры?

- Приглашают. Оцените, - Он тоже показал, в какие романтичные, удалённых места его зовут восстанавливать энергетику, - Я вписывал в запрос себя и вас. Но мы должны вместе подтвердить заявку в наших лептопах.

- А вы меня спросили, когда вписывали?

- А вы хотите реализоваться, как одинокая женщина? Вы уже нашли работу в новом мире?

-Совершенно не волнуюсь из-за работы. Продавщиц как класс не уничтожили, я сама видела. Наверное, оставили, как любимое занятие для глупых женщин, – Про себя она решила, что если придется собрать сумку и гордо уйти, она это сделает.

- Я думаю, нас свела судьба, глупо ей сопротивляться.

Елена не хотела оставаться в Новосибирске, в наступающей темноте, в районе вокзала одна. Она промолчала.

Он ещё утром, при беглом просмотре информации, понял, что, хотя женщин и мужчин появлялось поровну, именно для мужчин поиск пары - проблема. Он решил почитать, что пишут на эту тему, когда разберётся с переподготовкой для электриков.

Они уже чуть не поссорились два раза. Женский универмаг назывался «Девушка с коробкой». На витрине двигалось объёмное черно-белое изображение Анны Стен. Она сказала: «Зачетный ролик. Голограмма?». Он сказал, что голограмма не может двигаться, голограмма – это метки на купюрах и этикетках. Здесь должен быть другой физический принцип. «Посмотрим, когда вернёмся в поезд,» - сказала она. Но он вошёл в магазин и спросил. Это оказалась 3D технология, в начале 21 века еще не широко распространённая. Любезная продавщица включила вики для пояснений, а она готова была провалиться, потому что другая любезная продавщица спрашивала, какой отдел ей нужен.

На улице он сказал: «Думал, вы на модные вещички хотите посмотреть». «За кого вы меня принимаете?» «Вы - интересная женщина» «Я баба, не человек, так? Мы же договаривались, что просто подождёте»

Второй раз они чуть не поссорились у заведения «Красная рыба». «Я вам говорила, что рыбу не люблю, терпеть не могу. Заходите куда хотите, я пойду на вокзал. Эта улица ведет прямо туда, не заблужусь». Конечно, он её догнал. В ресторане «Вокзальный» еда была великолепной, как из натуральных деревенских продуктов, с этим они оба согласились. За едой заключили мир.

Пирон за окнами вагона осветили фары. Прямо к поезду подъехал автобус. Входили в вагон люди в костюмах из сериала про Пуаро. Звучала немецкая речь, Наталья Васильевна отвечала без запинки. Поезд тронулся, туристы пригласили попутчиков в ресторан, в бар, в салон. Она потом размышляла, почему в тот же вечер не поняла семейную структуру этого общества.

Её ввело в заблуждение, что здесь были пары из Европы, мистер и миссис, герр и фрау, менэйр и мефроу Были русские со своими иностранными половинами. Дамы пришли в салон в исторических вечерних платьях. Её собеседницы переместились из Москвы, из 20 и 21 века. Они оживлённо делились впечатлениями с ней, как со свежеприбывшей. Нереальность происходящего сбила с толку.

А мужчины уже пили. Он влился в коллектив. С ним с удовольствием говорили на дежурную светскую тему. Они, мужчины, в своё время понимали, куда катится мир! Надо было громко высказаться, когда молодёжь глупела, а женщины пытались переделать законы природы!

Женщины объясняли, что этот мир прекрасен. Больше не надо томиться на работе за мизерную зарплату. Пусть этим занимаются мужчины. Елена Алексеевна, мы все жили и боялись, что мужик сольётся в закат. У нас сейчас базовый доход, это настоящая гарантия свободы!

Она спросила про спектакль в театре. «В наше время танцевали лучше». Вы же понимаете, многим вещам надо учиться с детства, например, балету. А мировые бюрократии запрещали всё, что могли. Эти уроды запретили говорить о профессиях с детьми до совершеннолетия, чтобы не влиять на свободу выбора. Балетные и музыкальные школы запретили. Следуя такой логике, надо было запретить спорт, но не запрещали.

«Я как раз из времён этой радикальной реформы. Меня мама отдала в три года на фигурное катание» – рассказывала перемещённая из Москвы. «Знаете, «Общество возрождения русского балета» все поддерживают, я тоже. Но если заведётся возрождатель русского фигурного катания, найду и застрелю».

Русские дамы пошли в чьё-то купе петь русские песни, по дороге запели «Широка страна моя родная». Она сбежала на свою верхнюю полку. Душил ужас от возрождения самодеятельности. Терзал комплекс неполноценности. Она не слышала, когда вернулся спутник.

Она проснулась до рассвета. Прислушалась к организму, но голова не болела. Возможно, из-за того, что она не курила вторые сутки. Прошла по пустому коридору в роскошный туалет. Обтёрлась мокрым полотенцем. Вернулась в купе и устроилась так, чтобы смотреть на то, что осталось от Тюмени.

Вадим Вадимович зашевелился. Она посмотрела вниз. Он сидел в своём костюме «Адидас» и изучал цифру на карточке.

- Доброе утро. Как самочувствие? – она намекала на вчерашние подходы к бару.

Но он чувствовал себя великолепно. Он вчера вспомнил, что службу в Советской армии проходил на флоте. В радиоразведке. Переводчиком.

- У нас полдня впереди. Есть время серьёзно поговорить.

«Вот и началось» - подумала она. А разве могло быть иначе? Она никогда не нравилась мужчинам, которые были ей симпатичны. Мужчины предпочитали девушек без очков, накрашенных и глупеньких. С ней с удовольствием обсуждали политику и рекламные кампании, с ней соревновались в цитировании «Двенадцати стульев», Стругацких и советских фильмов. Но с презентаций и корпоративов уходили с другими девушками.

К завтраку туристы являлись в повседневной одежде. Женщины в просторных юбках и тонких мягких свитерах, в тех самых лосинах с носочками и в удобных туфлях. Еду развозила самоходная тележка. Омлет с грибами, хрустящая булочка и густая сметана в тонком стакане, с гранёным узором, как из «Книги о вкусной и здоровой пище», отвлекли её от грустных предчувствий. Старшая москвичка приветливо улыбалась. Архитектор, путешествует одна Елена улыбнулась в ответ, взяла свою сметану и пересела.

Ну, пусть оно случиться, предстоящее объяснение. С москвичкой было интересно. Она в новой жизни изучала сталинскую архитектуру, писала книгу, читала видиолекции, работала над проектом с коллегами из трёх стран. Без ис-ин и глобального интернета было бы нереально. Елена рассказала о загадочной водонапорной Башне в Новосибирске. У москвички загорелись глаза. В Еврозоне настоящий культ водонапорных башен, общество «Тамплиеры».

«Вы догадаетесь, почему всех тянет к башням? Фрейд не причем. Это архипамять. Башни напоминают дерево, утёс. Туда можно забраться, если нападёт саблезубый лев. Башни вселяют чувство безопасности. В моё время еще не было понятия психокомфортная среда. Например, округлые формы снижают тревожность, а прямоугольники, в которых мы жили, создают дискомфорт».

«Ваша Башня построена в стиле неоклассицизма с элементами арт-деко, считается эталоном пропорциональности. У вас должен быть хороший вкус, если вы еще в детстве почувствовали»

Вадим Вадимович аккуратно встрял. Рассказал про башню в готическом стиле, в посёлке под Нижним Новгородом. Они обсудили мотивы людей, живущих в башнях, в маяках, в мельницах Вадим Вадимович тихо удалился. Москвичка сказала «Мне надо оформить записки про Новосибирск. Приходите через пару часов в салон, поболтаем». Тогда Елена решилась спросить.

-Вы напрасно стесняетесь, пришедшие с гордостью говорят, откуда их переместили. Я из 1982 года. Я пока живу одна. Мне было нужно совершить что-то невозможное в прошлом, что бы поверить в новое время. Но я перееду из Амстердама. Чувствую, что пять лет каникул после прелестей социализма – уже слишком. Когда закончим проект, мы с коллегой образуем ячейку общества.

Елена вошла в купе, взяла сумку, куртку

-Вы Не понял!

-Давайте без этого. Мы взрослые люди. Я знаю все, что вы мне скажите. Со мной ни о чем невозможно договориться. Никогда не поймёшь, что от меня ждать. Я не могу жить, как все нормальные люди. У меня завышенные требования к другим. Я кому угодно могу испортить настроение. Я не умею себя вести, как все женщины.

Он забрал у неё вещи и усадил на диван. Она притихла. Несмотря на брюшко, он оказался сильным.

-Ваши башни напомнили, что я работал восемь месяцев в Нижнем Новгороде. Должны знать, за Волгой, на реке Керженец, жили старообрядцы. Так вот, в тех краях председатель колхоза выкупил фермы и строил колбасный заводик. А я предлагал силовое оборудование. Он уговорил остаться на выходные, съездить на рыбалку. Там я провёл два незабываемых дня. Представьте, на лесной запруде надувная лодка, рассвет, из тумана появляются сосны со всех сторон Думаю, в прошлой жизни я переехал в тот колхоз на постоянное жительство. Я понял, что здесь хочу найти похожее место. Среди природы, на берегу реки, с хорошим русским домом. Елена Алексеевна, вы до сих пор не поняли, что нам подарили по двадцать лет? Может, в раю, может, в каком-нибудь эксперименте. Я считаю, надо брать, пока дают.

-А я вам зачем?

-А почему я должен отказываться от вашей компании? С вами есть, о чем поговорить долгими зимними вечерами. Книги мы читали одни и те же. Учились в советских ВУЗах. Вы родились в 62, я – в 57, в женских журналах пишут, что это оптимальная разница в возрасте для совместной жизни. Вы сами сказали, что мы взрослые люди. Значит, вы сейчас не побежите фату примерять.

- Как я поняла, дом здесь дают семейным парам?

-Написано, что должен быть союз как минимум двоих. Давайте такой союз создадим.

- Договорняк? Ну, вы устроитесь электриком в местном колхозе. Мне что делать в русском доме?

-Грибы солить, кормить гусей, заказывать обед и ужин, в амбар и погреб заглянуть, хозяйский глаз повсюду нужен. Я тоже знаю стихи. Пушкин.

-«Граф Нулин».

-Пять вам по литературе. Давайте лучше к делу, - он открыл лептоп. – Смотрите, какие места нам для счастья показал ис-ин. Помните, мы заполняли тесты? – она посмотрела. Вадиму Вадимовичу очертили область, близкую к границам Владимиро-Суздальских земель. Ей рекомендовали её родной город и Санк-Петербург, но она уже выразила несогласие с выводами искусственного разума.

Он вывел на экран заполненную заявку. Нажали все нужные кнопки.

Он сходил за стаканами, достал свою начатую бутылку виски, налил понемногу. Чокнулись, выпили. За окном однообразные сосны Западной Сибири сменили холмы и невысокие горы. Подъезжали к Уралу.

-Моя жена всю жизнь проработала на одном месте. Младшим научным сотрудником в НИИ радиофизики. Зарплата у неё была символическая, но она гордилась. Особенно в 90-тые. Даже когда я стал зарабатывать очень прилично, она не хотела уволиться, заняться сыновьями и домом. Не упускала случая напомнить, как я почти год сидел без работы в 92. – «Вовремя вспомнил, дурак лысый» - подумал он, кашлянул и спросил:

-Елена Алексеевна, а вы молчите о том, что хотите в этом обществе процветания и безграничных возможностей.

-Вы подрезали крылья моей мечте. Хотела пойти в продавщицы. Здесь я нигде не видела покупательского ажиотажа. Можно сидеть у прилавка, целый день поглядывать на вход и пилить ногти. А вечером смотреть фильмы и вносить в них сюжетные правки. Должна быть такая функция в домашних кинотеатрах. В телекомпании бродила идея сериала по письмам зрителей, но тогда не было технических возможностей.

Той рекламы, которой занималась я, больше нет. Это был эпизод в истории цивилизации потребления. А инженер из меня условный. Я работала несколько лет на заводе, в технологическом бюро. Меня не могли уволить, а я ни одной сложной технологической карты не могла написать, потому что у меня всё время болела дочь. Так что вы меня спасли от одиночества, буду варить вам борщ и стирать ваши носки, пока мы оба не озвереем.

-Вы умеете испортить песню, - сказал он – Если бы искусственный интеллект еще немного подумал, он бы тюнинговал женщин вроде вас. По образцу степфордских жен.

-Каких жен?

-Вы не смотрели фильм?

-Нет.

- Вас же переместило раньше! На «Жен» меня повела моя жена. Это сказка для феминисток. Если захотите посмотреть, найдите фильм 1975 года и наберитесь терпения. Там есть пророческие мысли. Когда Голливуд взялся клепать ремейки, я старался находить первоисточник. Был в Ленинграде такой любительский клуб, обменивались кассетами. Я получал удовольствия больше, чем от компьютерной графики.

-Например?

-«Сабрину» с Фордом вы смотрели? В 50-тые вышла «Сабрина» с Одри Хепбёрн. Кстати, моя любимая актриса. Старый черно-белый фильм гораздо интереснее. Он смешной.

Они оба поняли, что им не хочется выяснять отношения. Им надо обсудить целый список фильмов. Поговорить о них в прошлой жизни было не с кем.

Из Екатеринбурга шли прямые поезда до Владимира. Но пришлось бы ждать сутки. Их поезд-вояж днём останавливался в Екатеринбурге и отправлялся рано утром до Перми. Вечером туристам предлагали концерт местного хора в оперном театре. Они решили провести время в пути и посмотреть на Уральские горы

Вадим Вадимович пересказал мнение европейских мужчин о демографической катастрофе. Доминировала гипотеза, что всеобщее школьное образование разрушило естественную структуру общества. Наблюдения за стайными животными показали, что детёныши, выращенные вне стаи, без примера взрослых особей, не могут нормально охотиться и размножаться. Бюрократия растягивала сроки заточения в школе, у взрослых мужиков и баб закрепляли подростковое поведение. А потом удивлялись, куда катится мир!

Туристы позвали составить компанию в театре. Она сказала, что неважно себя чувствует. Женщины выразили понимание. Все ушли, она снова прислушалась к организму. Признаков мигрени не было, но с организмом что-то происходило. Она прилегла на нижнем диване и тут же крепко уснула.

-

Глава 5 Сказочный Еловый Мыс

Вадим Вадимович по-рыцарски накрыл её одеялом и переночевал на верхней полке. Утром женщины искренне интересовались самочувствием. Москвички посвятили в женские тайны: переход для женского организма проходил не всегда гладко.

Как ни пошло звучало, попавшие в этот мир девственницы были не бесплодными и могли родить от мужчины из прошлого, или от рожденного и живущего в настоящем времени. Женщины после перехода испытывали недомогание разной степени тяжести. Молодая москвичка пересказала шутки о том, что ис-ин учел мужские фантазии. «Рогнеда Фёдоровна, настоящая женщина остаётся загадкой даже для искусственного интеллекта» - говорил русский турист. «Ис-ин не может идеально копировать тайну природы».

Перегон до Перми пролегал по Уральским горам. Туристы любовались видами и обсуждали успех восстановления Транссиба. Вадим Вадимович признался, что видит Урал впервые. Дальше Урала он всегда летел на самолётах из Москвы. И в Перми в прошлом не бывал.

А за прозрачной стенкой салона сменяли друг друга виды на склоны гор. Там таяли снега, стояли хвойные леса, текли реки, скальные выступы поражали воображения. По склонам бежали животные, при рассмотрении в бинокли – козы. Природа прекрасно справлялась без человека. Одичавшие овцы и козы ели реликтовую флору, потом вдруг неизвестно откуда появились барсы и североамериканские пумы, и съели лишних копытных.

Фауна установила баланс, из всех экологических щелок вылезали забытые живые существа. Камеры наблюдения в лесах фиксировали соболей, выхухолей и горностаев. Границы заповедников исчезли, Урал превратился в один большой природный парк. О том, что цивилизация еще не совсем погибла, напоминали только рельсы, старинные мосты и технические сооружения.

О Перми они знали немного. Газеты в прошлом писали о хореографическом училище и зоопарке. На месте зоопарка теперь стоял памятник героям. Старенькие биологи однажды поняли, что больше здесь некому работать, и научили животных жить на свободе.

В Перми туристы, впечатлённые красотой Урала, попрощались и выразили надежду встретиться на концерте «Общества возрождения русского балета»

Они решили, что на концерт надо сходить. Когда случилось первое массовое пришествие людей, из прошлого переместило балерин прямо в пачках, но в разных местах планеты. Они нашли друг друга в новом времени, и потрясли деградирующее человечество своим искусством. Их считали героинями. Они жили гораздо дольше многих перемещенных.

Елена и Вадим Вадимович посмотрели первое отделение концерта, и вернулись к поезду.

Им предстоял последний этап их путешествия. По пути к вокзалу он рассуждал, что принял правильное решение оставаться на русских землях, в Рунете. Запад ещё в двадцатом веке мог построить вот такой красивый новый мир, но очередной раз не устоял перед варварами. Европа обречена повторять ошибки Рима.

Поезд тронулся. Вадим Вадимович взялся за спинку дивана, чтобы готовиться ко сну. Позвонила проводница и сказала, что им пришли приглашения. Они схватили телефоны и лептопы.

Наталья Васильевна зашла с дежурными вопросами, но она явно хотела что-то сказать. Вадим Вадимович предложил посидеть, попить чаю, если правила допускают. Проводница сказала, что лучше пройти в ресторан, к самовару. Не возражаете, если приглашу подруг? Вы компанейский человек, Вадим Вадимович, вы нигде не пропадёте!

Они посмотрели приглашения. Одно место называлось экоструктура, «Горьковская Голландия». Другое – деревня-агропост Еловый Мыс, форпост. Это означало, что поселение находится на границе большой необитаемой территории, в прошлом Клязьменского заказника.

Наталья Васильевна и две свободные от дежурства женщины из персонала пили чай из стаканов с подстаканниками (официальный талисман железных дорог), ели варенье, подарок сибирских друзей, и рассказывали.

Если бы не это чаепитие, выбор мог пасть на экоструктуру. Вид зданий обтекаемой формы на островах, на высоких столбах-опорах, отвечал их детским представлениям о фантастическом будущем. Столетия назад вода Горьковского водохранилища просочилась через заброшенный шлюз. На донных осадках фантастические механизмы выращивали фантастические растения. Биорудник. Растения впитывали редкоземельные элементы. В поселениях не было исторических зданий. Поля на зиму затапливали, как в древнем Египте. Это был уже древний совместный проект местных деятелей, ис-ин, и архитекторов из Еврозоны. Многое жители промышленного Нижнего Новгорода переехали туда.

Они смотрели фильм местных и пришлых о работе и быте. Зимой горьковцы гоняли по льду на разных приспособлениях. Женщины демонстрировали групповое фигурное катание. Простенькое, но с сияющими лицами. Взрослые люди в трико, как у астронавтов в «Стар Треке», с восторгом что-то рисовали. Оказалось, стенгазету. Елена сказала, что надо посмотреть второй вариант.

Еловый Мыс находился в Гороховецком уезде, на высоком берегу Клязьмы. Агропост при энергостанции Ветровое. Наталья Васильевны с волнением рассказала, что попала в новый мир как раз возле Елового Мыса. Там место перехода оказалось в лесу.

-В деревне живут людены.

-Свехлюди? – встрепенулась Елена.

-Обычные люди. Ни телекинеза, ни телепатии не наблюдается. Но все очень умные и живут долго. – Наталья Васильевна принесла свой лептоп, показала фотографии – Это известный повар, он жил в Москве до революции, попал ещё в первый переход, в первые часы. Вот солдаты, шли из окружения в 41, из лета попали в зиму. Эта красавица – немка, с 3 года, она до сих пор делает вид, что ничего не помнит.

Они рассматривали фотографии праздника на берегу реки. Мужчины были одеты причудливо: дореволюционные толстовки, джинсы с сапогами, картузы, бейсболки. Женщины - в цветастых платьях с пышными юбками, в стиле нью лук. Деревня очень живописно раскинулась на террасах крутого берега. Дома окружал еловый лес.

- Я жила там два года.

-Что же вас заставило уехать? – с интересом спросил Вадим Вадимович.

-А я всегда хотела посмотреть на другие страны. Как только научилась читать, еще в прошлом, я прочла книгу «Дети капитана Гранта», ещё дореволюционную. Сейчас её никто не помнит. А в Еловом Мысе ко мне очень по-доброму относились. Но они все живут очень долго, все прочитали по целой библиотеке и каждый день слушают классическую музыку. Получили по два образования, а кто и больше. Их главный, они называют его господин плановик, почётный гражданин мира. Я всегда понимала, что они умнее. Сейчас я сама выучилась, у меня диплом управляющей гостевыми заведениями

-Хостел менеджер, - решала перевести девушка Малена. Наталья Васильевна кивнула, улыбнулась: «Говорим по-русски!». Продолжила:

- Такой умной, как они, никогда не буду. Разный уровень. Учиться надо, пока ты молодой.

- А какой там лес?- спросил Вадим Вадимович.

-Там лес на горах и огромные леса за рекой! Мужчины охотятся. Всю зиму готовят дичь, свиней и кур режут только на праздники. А рыбин каких из Клязьмы тащат! Осетров! Грибы солят бочками и отправляют во Владимир!

-Вы любите грибы собирать, Елена Алексеевна?

Она кивнула. У этой сказки должен быть подвох, но разобраться можно будет только на месте.

-Если согласны, напишите им скорее. Поезд остановится по расписанию, на станции Великово, мы выгрузим посылки. До Гороховца всего 14 километров и еще немного до Ветрового.

-А мы не должны отмечаться в бюро перемещенных?

- Напишите, а я заверю. В новом времени все просто с документами.

Девушка-проводница из натуральных биологических потребителей сказала, что раньше все можно было делать с телефона, и фотки на телефоне смотреть. Разница между настоящими людьми и идеализированными копиями была очевидна. Рядом с Натальей Васильевной девушка смотрелась почти жалко. Высокая, сутулая, с лишними килограммами на талии, с нездоровой кожей. Её волосы разделял пробор, одна половина обесцвечена, другая – красно-коричневая. Наталья Васильевна предупредила, что девушка Малена не глупая, ведёт о Транссибе ежедневные репортажи.

Елена даже поняла, о чем речь. Почти коллега.

Девушка старалась говорить на правильном русском, но проскальзывало «видосик лайнить», «пушить», «фемы и мэны» из современного пиджина. Манеры у неё были нервные. Она спросила, можно ли рассказать о встрече с новыми пришедшими в отчёте. Вадим Вадимович слегка напрягся при слове «отчёт», понял, что речь идет про дневник на сайте, и разрешил. Елене было всё равно, она знала, как быстро проходит любая слава.

От Малены они узнали про эру смартфонов, которую оба не застали. О том, как ис-ин проявил злую волю. Жестко разделил функции, которыми производители смартфонов пичкали свои устройства. Запретил распространять видео. Теперь разрешалось или писать алфавитом, или вести голосовой диалог. Вычислительные мощности были нужны искусственному интеллекту, а люди их занимали бессмысленными видео.

Для фиксации изображений пользовались отдельными фотоаппаратами и видеокамерами. Телефонам оставили простые функции (позже они узнали, что телефоны – это еще и радиоприёмники местных станций).

Вторая собеседница работала в технических вагонах. Оля из 2028. Она сказала: «Смотреть было страшно. Все в очках. Ходят со смартфонами, и шею тянут, как черепахи». Она показала.

Поговорили на вечные русские темы, о смысле жизни и о боге. Оля пробыла в новой жизни всего 2 года. Её позвоночник уже выпрямился и лицо разгладилось. Она даже улыбалась, но иногда выражение становилось скорбным. В прошлой жизни у неё была ужасная судьба. Она работала уборщицей на вокзале, хотя училась в колледже туризма и сервиса.

-Мы бы все жили долго, как людены. Если бы жили по совести.

-Оля, ты многих помнишь, кто жил по совести, не пьянствовал, не воровал, и жил счастливо.

-Нет. Потому что так должны были жить все, чтобы получилось.

- Ольга думает, что ис-ин - это что-то вроде бога-надзирателя.

-Правильно. За всеми надо следить, чтобы жили честно и по закону. Даже бог не мог правильно судить, когда людей много развелось. Вот и придумали такой компьютер.

- Бог или люди? - Вадим Вадимович заинтересовался.

-Люди, конечно. Бог там, в космосе. Люди без компьютера не могли до простых вещей додуматься.

-Например?

-Да хоть про унитазы. Без компьютера даже не могли придумать, как сделать так, чтобы не влезали на унитаз ногами. Решили даже, что мужики и бабы должны в один туалет ходить.

Все посмеялись, представив.

-Охамели все совсем, и мужики, и бабы, стыд потеряли, когда им рядом, в кабинках пришлось свои дела делать.

«Вадим Вадимович, вот христом богом прошу, не пейте, когда вам будут наливать. Это вас не пугают! Я сама чуть не померла по новой, когда решила выпить на радостях».

-Не буду, - пообещал он.

Судьба Натальи Васильевны их потрясла. Она попала в новый мир из города Горький. Её мать ушла с детьми из деревни от голода, на стройку ГАЗа. Младшие сёстрёнки умерли в первую зиму, потому что люди жили в палатках. Не было даже печей. В кострах грели камни и насыпали на середину палаток. Девушка Малена записала этот рассказ. Потребители решили, что это описание чьего-то кошмарного сна, люди так жить не могли.

Потом строители и рабочие жили в бараках. Дети ходили в школу в страшных обносках. Она помнила, как открывали Дворец пионеров и Дворец Культуры. Все восхищались, сколько сделала советская власть. «Теперь понимаю, что это было ужасно. Строить дворец с паркетом и хрустальными люстрами, пока дети живут в одном бараке с пьяными мужиками».

Она помнила, как во время войны ГАЗ разбомбили, её мать погибла. Она бежала к развалинам в отчаянии и вдруг оказалась в лесу. Тогда ей было 19. Среди кошмара первых пятилеток она хорошо училась в школе и в ремесленном училище. Вадим Вадимович встал, выразил уважение. «Я вас понимаю. У меня мать блокадница».

Они прошли в свой пустой вагон. До станции назначения оставалось совсем немного. Решили поспать, неизвестно, что будет завтра. Когда она вернулась в купе из коридора, она увидела, что Вадим Вадимович выложил рядом с лептопом свой швейцарский нож. Ей стало любопытно.

С верхней полки она смотрела, как он раскручивает винтики на корпусе и складывает в мыльницу. Снял крышку. Засмеялся.

-Елена Алексеевна, не спите? Спускайтесь, это надо видеть!

Корпус заполнял вспененный пластик. В нём утоплена чугунная пластина. На крышке изнутри - надписи на разных языках.

«Друг, поздравляем. Ты догадался. Память и операционная система на кристаллах 5х7. Если угадаешь, где они, получаешь +1 к ББД».

- Чтобы не носили лептопы с собой. Были бы они легкими, все бы пялились в экран на любом сидячем месте. Вы догадались, где материнская плата?

Она просто сказала «Нет».

- В пластине. Пенопласт легко расковырять. Теперь нужен кто-то из пришедших с пятилетним стажем, чтобы заверить мой ответ. Наверное, такие правила, чтобы заставить людей разговаривать друг с другом. Вы теперь понимаете логику искусственного интеллекта?

Было очень стыдно, но она снова сказала «Нет». Она решила подумать над достойным ответом до утра.

Поезд замедлял ход перед станцией. Они стояли в тамбуре с Натальей Васильевной. Их лептопы влезали в сумки только вертикально.

Проводница открыла дверь и крикнула «Привет! Как у вас, все по-прежнему отлично! Принимайте гостей!»

На платформе стояли мужчины в кожаных куртках. Под куртками у обоих были толстовки. Один – пониже, в штанах с накладными карманами и в берцах, в бейсболке козырьком назад, с рыжими усами на круглом лице добряка и весельчака. Второй выше ростом, серьёзный брюнет с узкими усиками опереточного графа. На ногах у него были высокие щегольские сапоги, а на голове – настоящий картуз с лаковым козырьком. Они сказали «Добро пожаловать». Помахали тронувшемуся поезду.

-Извозчиков Вадим Вадимович, - мужчины обменялись рукопожатиями.

-Сергей Платонович

-Сергей Ильич

Они посмотрели на Елену. Она вспомнила, что по правилам этикета женщина протягивает руку при знакомстве первая. Приходилось быть старомодной. Она даже сказала «Очень приятно» тоном воспитанной барышни.

-Мы проверим нашу доставку и пройдем в станцию, - сказал Сергей Платонович (в картузе). – Вы же в такую рань ни кофе, ни чая не пили. Позавтракаем, чем бог послал, со мной переслал.

Они весело переглянулись. Оба узнали цитату из сказки для младших научных сотрудников «Понедельник начинается в субботу». 5

Глава 6 Сергеи

На перроне стояли контейнеры и коробки. Сергей Платонович достал устройство, похожее на электронную записную книжку.

- У вас ноутбук? – деликатно осведомился Вадим Вадимович

-Автобухгалтер

-Без выхода в сеть, - Елена и её спутник не оценили трагизма ситуации, Сергей Ильич улыбнулся, - Иные пришедшие хватаются, как за сердце, за телефон.

Вадим Вадимович высказался в том смысле, что ему и телевизора не надо, нормальному занятому человеку должно хватать новостей из еженедельной газеты.

Елена отошла от мужчин. Стук поезда давно стих, предрассветная синева была полна звуков. Она вслушивалась, но природу нежных посвистываний, шелеста, лёгкого треска понять не могла. Прохладный воздух нёс запах мокрого леса.

- Птицы. Летят с юга на север. И на наши болота возвращаются. Вам трудно даже представить, сколько дичи развелось без людей.

- К столу, - скомандовал Сергей Платонович

- А ящики оставите здесь?

- Я потом подгоню машину. Позавтракаем и поговорим.

Двухэтажное здание было несоразмерно большим для редкого движения по железной дороге, но фасад старого вокзала восстановлен в деталях, в первоначальном виде. Внутри располагались железнодорожные атрибуты, в том числе буфет с открытым доступом, с кухонной техникой и посудой. Стояла пара столиков, один был накрыт, как в книге об известной пище. Блюдо с сыром и хлебом, блестящие баночки, на маленьких скатёрках - тарелки, по всем правилам разложены столовые приборы. Белоснежные льняные салфетки, сложенные в четверо, лежали на тарелках.

Салфетка её озадачила. Вадим Вадимович без лишних раздумий сунул салфетку за вырез пуловера, как Пуаро в сериале. Сергей Ильич – за воротник толстовки. Сергей Платонович выставил нечто вроде пирога. Пахло очень вкусно. Она подумала и постелила салфетку на колени.

Сергей Платонович виртуозно разрезал это, разложил по тарелкам, не уронив ни крошки.

-Пожалуйста, сметана, мёд, ягодный соус.

Она решила, что это запеканка с изюмом. Распробовала сушеные ягоды: полевая клубника, рябина, барбарис и еще что-то. Сметана по вкусу превзошла всё, что она уже пробовала в прошлом и в новом времени.

-Сергей Платонович, вы повар? Никакой вы не повар, вы волшебник, - сказал Вадим Вадимович.

Оказавшись в мужской компании в меньшинстве, она предпочитала помалкивать, если не требовалось впарить рекламное предложение. Она кратко ответила, её перенесло из 2003 года, она шла к остановке транспорта утром. Про возраст её не спросили из-за старомодных предрассудков, хотя пришельцы не стареют. Вадим Вадимович постарался забавно рассказать, как он ехал в Северодвинск на своей машине, в какой-то деревне вышел у магазина, машинально прихватив сумку с вещами и документами, и попал на вокзал Николаевска.

Сергей Платонович оказался ветераном, он возник из дореволюционной Москвы. Той самой, златоглавой. Механик Сергей Ильич попал из колхоза 1979 года. Поговорили о том, как исчезали «умственные» профессии типа писарей, счетоводов и бухгалтеров. Но поваров, механиков и стоматологов ис-ин заменить не может. Вадим Вадимович очень к месту рассказал, что он на последних курсах института работал электромонтажником.

Сергей Платонович сообщил, что в деревню Еловый Мыс приглашают людей из эпохи до интернета и социальных сетей. Люди, воспитанные смартфонами, плохо приспособлены к сельской жизни.

«А я, - подумала Елена – я тут нужна, чтобы он жил в своём доме. Поскорей бы этот парад посконной правды закончился».

Сергеи унесли тарелки, поставили чашки, окрыли термос. От аромата кофе мир заиграл новыми красками.

-Открываю заседание, - сказал Сергей Платонович. – Мы приехали по делу, и заодно встретили вас с поезда. Дальше в Городец, потом в Ветровое, там у нас важная работа по железу до обеда. Вас встретят соседи из Елового Мыса, поедите выбирать дом. Все три дома вы видели, везде надо ремонтировать и прибираться. На время поживёте в наших гостевых избушках или у хозяев, как вы решили?

Они ничего не решили. Вадим Вадимович мечтал о бревенчатом доме с наличниками. Но на фото в приглашении были капитальные монолитные дома традиционного вида, продукт работы строительных принтеров. С современными, то есть двухсотлетними коммуникациями. Его утешила мысль, что в новом мире есть «Общество освоения плотницких ремёсел».

-Вы выглядите уставшей, Елена Алексеевна.

Она сказала, что устала от путешествия. Ей этот новый мир разонравился. Ремонты она ненавидела со времён своего короткого замужества.

Началась небольшая суета, Сергеи предложили отдохнуть у неких Кузнецовых, к которым они ехали по работе. Пошли намёки, что в Ветровом есть больница и врачи.

Суету вокруг себя она ненавидела еще сильнее, чем ремонты. Она согласилась отдохнуть. Вадим Вадимович решительно взял её тяжёлую сумку.

В микроавтобус с изображением елок на бортах мужчины загрузили коробки. Она погуляла по платформе. Сколько она видела, лес подвинулся к самой железнодорожной насыпи. В бледном утреннем свете под деревьями светлели пятна снега. И в прохладном влажном воздухе не было вони бензина и урн с окурками. От свежести даже голова кружилась слегка. Птицы щебетали уже отчётливо.

Ехали по дороге, окружённой лесом. Показались промышленные сооружения и блеск нержавеющей стали, затем уже знакомые двухэтажные городские дома с крышами-арками, в стиле русского модерна. Они гармонировали с деревянными артефактами на улицах. Всё выглядело слишком чисто и прянично в легкой утренней дымке.

Сергей Платонович вел микроавтобус сам. Вадим Вадимович и Сергей Ильич сравнивали электромобили и машины с двигателем внутреннего сгорания. Оставили ящик прямо на каком-то крыльце. Дальше дорога спускалась вниз, к набережной Клязьмы. За рекой виднелась белая колокольня над лесом. И блеснули солнечные лучи.

Она смотрела по сторонам. Поняла, что больше не выдержит, почти крикнула:

-Остановите, пожалуйста! – вылезая, пробормотала: «Надо воздухом подышать»

Она отошла от машины по ровной сухой набережной, глядя на город. Впервые в жизни она видела реальный пейзаж без труб, проводов и опор ЛЭП. Что-то похожее должна была сотворить Царевна Лебедь для князя Гвидона. Чтобы ни одного остекленного прямоугольника.

Утреннее солнце осветило колокольни, золотые и голубые маковки, зелёные, красные и блестящие крыши. Раздался звук, совершенно неожиданный в новом мире. Колокольный звон.

Сергей Платонович постоял рядом, негромко сказал:

-Сказка. Теперь это ваше. Приходите и приезжайте хоть каждый день.

Она обернулась, посмотрела, их глаза встретились. И она поняла, что перед ней глубокий старик, поживший в двух разных мирах больше ста лет.

Людей из Москвы привлекло сюда «расположение на границе Владимирской области». Монастырь – испытанный временем способ организовать жизни одиноких людей. Для русских он понятнее, чем кибуц, коливинг, кохаузинг. Русская душа покалечена колхозами.

Семейные жители столиц бежали сюда, потому что под предлогом возрождения православных ремёсел здесь приютили художественные и музыкальные школы. Одинокие москвичи находили смысл в обслуживании автофабрик и молитвах для дисциплины психики. Это было лучше, чем каморки площадью 10 квадратов на 28 этаже, лучше, чем роботизированный дом престарелых, чем поиски консервов в заброшенных супермаркетах.

Сергей Платонович, попав в новое время, застал хорошо организованный процесс. Автофабрики работали исправно, но останавливались без сырья. Люди в монастырях тоже старели, а молодые приезжали редко. Открытие перехода и появление людей прошлого встретили с радостью, жизнь продолжилась.

«Мы выживем, если мир снова рухнет из-за глупости начальников. У нас есть все своё, как у хорошего барина в хозяйстве. Наши кожанки сделали здесь, от кожи до пошива: вырастили скот, выделали шкуры и нитки ссучили. Вон у Ильича штаны – местный фасон, натуральный лён. Только детали для машин заказываем в Нижнем Новгороде, а кристаллические процессоры – в Бажове, на Урале. Там подземные заводы. В бывших правительственных бункерах. Человек даже близко находиться не может, атомные технологии, кристаллизацией управляет ис-ин. А у нас – лес, природа, форпост».

-И что, все перемещённые оставались в ваших краях?

-Пришедшие из других стран стараются уехать туда, где говорят на их языке. А для русских - отбор по Дарвину. Случалось, пришлые напивались и не просыпались, хотя всех предупреждали.

- Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в оптимизме. Я в прошлой жизни пил и работал, работал и пил, вот и вся смена деятельности, - сказал Сергей Ильич, – Вадим Вадимович, у вас как с приёмом алкоголя?

- Я пообещал святой женщине не пить, - серьёзно ответил он. «Даже так? Даже святой» - подумала Елена.

Выехали из города, по ровной дороге с идеальным покрытием (полимерный дорстоун, дорожный камень). Открывались виды на реку и бескрайний лес, потом обзор загораживали деревья, мощные дубы, темные ели. На вершинах холмов стояли странные вертикальные ветряки, похожие на гигантские взбивалки. Над верхушками леса возвышались ажурные конструкции-основания. Она знала, как они называются – башни Шухова. Прислушалась к разговору мужчин.

- гостей к нам приезжает не мало. Не скучаем. У нас два важных заведения, охотничий клуб и школа-коммуна. Родители идут с ревизией к своему недорослю, потом думают, чем бы заняться до следующего утра, раз уж приехали. Устраиваем экоохоты, гости обедают. На охотничьем пикнике погуляли уже все, а вот элитный ресторан в глуши – новенькое. Перестраиваю башню

-Водонапорную? – подала она голос

-Нет. Это была фильтрационная башня, - ответил Сергей Платонович – Нашу деревню построил русский богач Матвеев с большими причудами. Вам понравиться, Елена Алексеевна. Я сделал витражный купол над залом, а вход на второй этаж по кованой винтовой лестнице. Мы как раз едем к Кузнецовым доделать. Кстати, уже приехали. В Ветровом много естественников из «Международного союза возрождения ремёсел».

Они выехали на улицу с рядом кованых вывесок «Ретроавтомобили» «Ремонт мотоциклов» «Лодки и каноэ». Остановились у ворот «Кузнецов и сыновья. Сварочные, слесарные и кузнечные работы». Стало понятно, где делали кованые ворота и вывески.

Мужчины здоровались. Кузнецовы оказались тремя здоровыми мужиками разного возраста в кузнечной одежде. За воротами был ангар, за ним - участок с оттаявшими грядками, голыми деревьями и кустами. По мощёной дорожке от дома шла стройная женщина в накинутом на плечи пальто, в красной косынке «а-ля образцовая домохозяйка».

«Здравствуйте, Анна Петровна» «Встретили новых соседей, Сергей Платонович! Обедаете у нас! Никаких возражений! У вас еще будет миллион поводов угостить новеньких!». Сергеи несли дары. Платонович – бутылки между пальцами и коробку, Ильич – длинный футляр с ручками.

-Проходите в дом!

-Вам пригодится разнорабочий? – спросил Вадим Вадимович. Сергеи переглянулись, попросили помочь отвезти заказы и забрать бочонок, а Ильич начнёт работу. Пообещали найти спецовку для нового человека. Дары и их сумки с лептопами внесли в дом.

Она входила, внутренне одобрив планировку. Прошли одну прихожую с обувью на стеллажах (она переобулась в свои дорожные пластиковые шлёпанцы), вторую прихожую или холл со шкафами для верхней одежды, потом началась кухня. Анна Петровна вела её дальше, в гостиную. Там были приготовлены подушка и плед. Всю стену гостиной занимали растения – оранжерея за стеклом. Появилась чайная чашка и термос, Анна Петровна попросила подождать полчаса, чтобы настоялись травы.

Она для порядка полежала под пледом. Выпила травяной настой. Поставила на колени лептоп и прочитала про Ветровое. Это место считалось селом при энергетической станции, население чуть больше тысячи, вокруг – 4 деревни, агропосты. В Еловом Мысе жили всего 127 человек, 42 хозяйства. Интересно, а кто эти бесхозные? Дети или старики?

Школа-коммуна располагалась вне деревни и считалась социальным экспериментом мирового значения. За него получил звание гражданина мира Евгений Альбертович Шольц. Эксперимент является продолжением и развитием опыта А.С. Макаренко. По определению ЮНЕСКО, супер-сверх-великий непревзойдённый педагог. Один из четырёх величайших, определивший принципы воспитания для цивилизации ХХ века. В её мироощущении колония Макаренко была «Россия, которую мы потеряли». И в новом мире её могла настичь тянущая душу тоска, от которой она убегала из Новосибирска. Она захлопнула лептоп и пошла к хозяйке со словами «Ваш настой помог, мне уже гораздо лучше». Предлагать помощь она пока не стала, Анна Павловна чистила огромных рыбин в корыте.

-Это судаки? Никогда не видела таких больших.

-Сергей Ильич взял вчера на спиннинг. Елена Алексеевна, не вспомните какой-нибудь рецепт из рыбы? Из вашего времени?

-Судак по-польски, - она поспешила сменить тему – У вас удивительная кухня. Можно посмотреть?

Два больших кухонных острова с каменными столешницами. Половина одного – блестящая панель с разновеликими конфорками. Половину второго занимала потрясающая стальная конструкция – мойка с отделениями разного размера и глубины. На кованой стойке – знакомый любому советскому человеку рукомойник с торчащим внизу стержнем.

-Неужели у вас нет водопровода?

- У нас всё есть, все удобства. Вы заметили, что вода нигде зря не течет?

-Да. Я думала, это фотоэлементы срабатывают.

-А здесь это простое устройство. Люди времён экономии ресурсов сразу понимают и восхищаются, – хозяйка продемонстрировала краны и шланги разного назначения

-У вас часто гостят пришедшие перемещённые.

-Бывает. У нас и в соседях много перемещённых. Как вы думаете, приготовить грибной суп или постные щи?

-Не знаю, я всего несколько дней, как из прошлого. У вас, наверное, другие продукты?

Елена старалась не пялиться на Анну Петровну. Очень красивая женщина. На ней было платье – образец стиля нью лук. Тонкая талия, рукав три четверти. Платье закрывал льняной фартук. На ногах – лосины с носками и туфли не невысоком каблуке.

- У нас очень хорошие продукты, все местное и все натуральное. Щи, они лучше сочетаются с рыбой.

-Вам помочь? – наконец спросила Елена

-Буду рада, если вас не пугает кухонная работа.

-Могу почистить картошку, - тут она была в себе уверена. Но возможно, процесс уже автоматизирован, – Вы давно в новом мире?

-Семь лет. Я попала через переход во Владимире.

-А здесь вы вышли замуж?

-Здесь я усыновила двух мальчиков. Мой хозяин жил с потребительницей. Она не выдержала давления двух детей на психику, уехала заниматься трудотерапией и самореализацией.

-Вы домохозяйка или где-то работаете?

От обыденного вопроса Анна Петровна замерла с ножом, потом сказала.

-Я семь лет в новом мире, и я до сих пор вздрагиваю при слове «работа». Я работала в три смены на металлургическом заводе, чтоб его разбомбило!

Елена не нашлась, что ответить. Потом спросила:

-А когда вы начнёте готовить обед?

-В полвторого. Вы вряд ли захотите смотреть моих кур и рассаду. Включить какой-нибудь фильм?

-Можно погулять по селу?

Анна Петровна обрадовалась, проводила ко второму выходу на пешеходную улицу, показала дорогу к дому культуры. Да, лучше названия так и не придумали. Арт-среда и культворкинг звучит не по-русски. Там интересная выставка. Смело заходите и смотрите, здесь вам не советский союз, вахтеры давно вымерли.

Глава 7 Идеальная семья Кузнецовых

Она шла по новому миру, по улице населённого пункта ещё одного типа. Наверно, есть «не русское» название. Крафтворкинг или ниделплент. Короче, город мастеров.

Она думала про искусственный интеллект. Если ис-ин управляет людьми, люди смогут противостоять, бороться? Даже если захотят, всё равно не получится. Человечество всегда движется совсем не туда, куда устремлены мысли отдельных людей. Каждый индивид хотел питаться натуральными продуктами, жить на природе, в психокомфортной среде. Но все вместе люди делали всё, чтобы существовать в тесноте мегаполисов, в мире химии и пластика, в обществе потребления. По командам рекламщиков.

Она усмехнулась. Конечно, если знакомые ей СМИ ушли в прошлое, появились новые способы продвижения. Интернет формировал людей, которыми легко манипулировать. Люди сами с восторгом подставляли мозги. Чтобы их компостировать, не нужены О Гилви, Викентьев и другие гении рекламы.

«Не надо себя демонизировать. Ты клянчила «Разместите рекламу» у мелких торгашей. Они и близко не стояли с настоящим промыванием мозгов».

Рекламные агенты вымерли вместе с писарями и счетоводами. Вот это возрождение всего, от балета до ремёсел, вот это многообразие, даже монастыри - это способ людей сохранить самостоятельность? Или ис-ин решил опытным путём определить, какие люди смогут развивать его дальше?

Она расстегнула куртку и размотала шарф. Было тепло, была весна. И она остановилась, в восторге от креатива. Вывеска на здании гласила «Сон Веры Павловны. Пошивочные и учебные мастерские». Вот сюда и пойду работать. Она не сомневалась, что Вадим Вадимович с ней проживёт недолго.

Улица привела к «Бюро по делам перемещённых», закрытому. Вот стоял Дом культуры. Скромный двухэтажный неоклассицизм с портиком. Входили женщины. Она тоже вошла. В вестибюле стояли две работницы культуры, держали лептоп, смотрели на экран, обсуждали. Увидели её и обрадовались. «Вы Елена Алексеевна? Вам показать » «Нет, спасибо, я только выставку посмотреть, меня ждут».

Женщины ей понравились, потому что сразу отстали. Что постарше, в настоящем костюме Шанель. Девушка – местная. Почему то она так решила. Высокая, со спортивной фигурой, две косы не раскрашены, платье традиционное. С роскошным кружевным воротником. Картины оказались обычными, пейзажи.

Сергей Платонович и Вадим Вадимович в качестве грузчика объехали село. Остановились у «Пивоварни Николая».

-Если перемещённым опасно пить, почему не принимают сухой закон? – спросил Вадим Вадимович

-Закон у нас такой влажный. Для перемещенных испытание водкой надёжнее, чем анкета ис-ин. Жестоко, без снисхождения, но если человеку не нужен даром новый мир, он уходит добровольно. Рунет осуждают за такое решение, но из русских людей никто не хочет возиться с пьянью. Сейчас нам нальют по стакану пива на пробу, вы поймете, почему создатели ис-ин решили не отказывать себе и людям в маленькой радости.

- А если человек не разобрался сразу, куда попал?

-Значит, умом не далёк и характером не крепок. Пойдемте за нашим пивом.

Они погрузили деревянный бочонок и поехали к Кузнецовым. Сергей Платонович задал вопрос:

-Елена Алексеевна не рада переезду в деревню?

Вадим Вадимович подумал и ответил.

-Она переживает, потому что здесь её профессия оказалась не нужна. Она работала рекламным агентом. В наше время все устраивались, как умели.

-Елена Алексеевна – артистическая, тонко чувствующая натура, - убеждённо сказал Сергей Платонович.

Вадим Вадимович решил выяснить то, что его встревожило.

-Если кто-то из пары решает, что не хочет жить вместе, что происходит? Выселяют из дома?

Ветеран нового времени рассмеялся.

-Если вам у нас понравится, живите в своё удовольствие! Хоть в доме, хоть в шалаше в лесу! Мужчины обычно остаются, такой охоты и рыбалки, как у нас, никто в своё время не видел.

-А женщины?

-Женщины первое время радуются, что попали в непьющее общество. Потом хотят звёзды с неба. Вы познакомились с Натальей Васильевной, из наших, мысовских? Такая разумная девица, весёлая, обходительная, но захотела мир смотреть. А у Ильича хозяйка вдруг всё бросила и уехала к обретённому брату. Кстати, Ильич с Галиной Олеговной год прожили в доме, который предлагаем вам. Голубой, под елями.

-Где Сергей Ильич живёт сейчас?

-В нашем имении, рядом с гаражом.

Микроавтобус остановился возле кованых ворот.

-Не передумали поработать? Предстоит по металлу резьбу резать вручную.

Вадиму Вадимовичу подобрали комбинезон и куртку. Он выяснил, что в этом электронно-роботизированном мире автомат сделают, но пока его доставят из Нижнего Новгорода И куда потом железо девать? Легче собрать два простых приспособления, и поработать до обеда руками.

Елена вернулась на кухню Кузнецовых. Пахло вкусно. Благоухали морковь и лук на сковородке. Анна Петрова приготовила корзинку картошки, перчатки, овощечистку, фартук.

Елена устроилась на табуретке, решила, что домохозяйка сама найдет тему для беседы. Анна Петровна спросила про вояж, про удобные купе. Елена согласилась. Чтобы сделать откидывающиеся спинки диванов на нижних полках и не сидеть на чужих постелях, не требовалось особо передовых технологий. Если бы еще была душевая в поезде... Анна Петровна сказала, что на всех вокзалах есть бани, надо было просто поинтересоваться. Сначала Елена содрогнулась, представив баню на вокзале. Потом вспомнила стерильно чистые и душистые вокзалы, вылизанные роботами, и одобрила эту идею.

Анна Петровна рассуждала о том, что им с Вадимом Вадимовичем повезло сразу увидеть страну и понять, как она изменилась. Анна Петровна с хозяином тоже собирались проехать до Владивостока, и чтоб в вояже посмотреть Алтайские горы. Но сначала младший мальчик сдаст экзамен.

Елена поняла намёк, спросила про мальчиков. Выслушала, что мальчиков зовут Святосвет и Наруто, что им 16 и 14 лет. Что Анна Петровна не поверила бы, что бывают такие матери, если бы сама не прожила в доме с этим чудом. Потребительница не могла объяснить, какие у мальчиков уроки, какие им назначили лекарства и где их вещи. Мальчикам тогда было 9 и 7 лет, но они не умели завязывать шнурки, и есть за столом. Хозяин долго искал настоящую мать для мальчиков. Захар Ренатович год встречался со всеми женщинами в бюро перемещенных. Это мой хозяин.

Вопрос у Елены просто вырвался:

-Вы говорите «хозяин». Вы у него работаете, вы не муж и жена?

-В новом мире это называется «хозяйство», но придумали не пришлые. В конце 21 века договорились до того, что брак унижает женщин и не создаёт условий для развития личности. В некоторых странах приняли законы о партнёрстве для совместной организации проживания и потребления. В России, в Рунете это назвали договором о совместном хозяйстве, но еще много лет для оформления хозяйства надо было расписываться или венчаться в церкви.

Анна Петровна помолчала. Елена спросила:

-А если люди разойдутся, что будет?

- В наше время что было? Жили одни, - Тут Анна Петровна вздохнула и призналась – Я думаю, что совместное хозяйство - это справедливо. Если нет детей, жить вместе могут и женщины, и мужчины, и не обязательно вдвоём. Вы «мастерские Веры Павловны» видели? Там сейчас за главных четыре женщины, две хозяйки и две ученицы. Они всегда что-нибудь придумывают и устраивают модные праздники для наших женщин.

Елена решила, что речь идет всё-таки о совместном хозяйстве. На всякий случай она спросила:

- А чувства?

-А когда чувства спрашивали документы? Мы с Захаром Ренатовичем всегда будем уважать друг друга. Он даже мастерскую назвал в честь меня, я по фамилии Кузнецова. Мальчики меня слушаются, как родную мать не слушали.

Дальше она высказалась от души:

-Когда мужик пьянь и сволочь, его бумажками не остановить. Меня перенесло сюда с травмами. Я уже в новом времени лежала в больнице с переломом носа.

Вадим Вадимович переставлял металлические секции с радостью. Он не вспомнил, когда последний раз в прошлом занимался физическим трудом. Кузнец, Захар Ренатович, гордо погладывал на сыновей, наблюдал за реакцией нового человека.

Вадим Вадимович впервые по-настоящему удивился в новом мире. Сверхпроводники для передачи энергии на большие расстояния, ветряки и кристаллические процессоры были ожидаемыми достижениями науки. Но эти здоровенные, красивые юноши соответствовали его представлениям о прекрасном далёко. В них не было подростковых претензий, они знали дело, которое им поручили. Закончив работу, они разложили инструменты по местам. Они были воспитанными.

Вадим Вадимович чувствовал, как рассасывается обида на новый мир за нелепые занятия потребителей в «интернете для дебилов». Когда все пошли умываться и переодеваться, он сложил рабочую одежду. «Оставьте себе, - сказал старший мальчик, - вам понадобиться, вам ваш дом приводить в порядок». Младший мальчик тут же принес еще одежду. «Елене Алексеевне должно подойти. Всё новое, мне штаны были коротки».

Вадим растрогался. Мальчики принесли одежду без напоминания взрослых.

Елена дочистила картошку, и, пока хозяйка кухни ставила кастрюлю, смотрела на поднос с кусками сырой рыбы. Она представила видеоряд: масло на сковороде, рыба жарится, образуется корочка «Покупайте сковородки для блинов и для селёдки».

-Елена Алексеевна, пойдемте в оранжерею, - позвала Анна Петровна.

Перед стеклянной стеной она сказала «Открыть» командирским тоном. Стекла разъехались. Елена приготовилась слушать про рассаду. Но хозяйка стригла ножницами стебельки, поэтому она спросила:

-Анна Петровна, а вы занимаетесь только домом?

Хозяйка посмотрела с улыбкой

- Вы про освобождение женщин из семейного рабства? Приезжайте в гости через пару месяцев. А то вы сейчас повторите глупости, которые и вам, и мне рассказывали про роль женщины. Вы не можете пока судить о том, чего никогда не видели.

-Я сама была замужем - робко сказала Елена

-Давайте я расскажу, чем занимаюсь кроме уборки и кулинарии. Когда я поняла, что мальчики не умеют читать, я обошла все хозяйства с детьми и предложила организовать начальную школу. Семеро согласились. Поискали учителей, но решили учить детей сами. Нам устроили удобный класс в доме культуры. Потом стало получаться нормальное домашнее обучение. Вы не читали еще, что школы отменили? Победили борцы за хоумскул в прошлом. Получили неграмотных членов общества. Сейчас есть компьютерные учебные программы и учебные фильмы по всем наукам, но занятия дома надо организовать, как любое дело. Еще я выращиваю цветы. У меня заказывают семена и отростки. Приезжайте летом!

- Обязательно, - пообещала Елена. – А как же школа-коммуна в Еловом Мысе?

-Туда принимают детей с особыми талантами, - Елена представила вундеркиндов-экстрасенсов. Женщина нового времени сказала: – Будущих учителей человечества.

Мужчины входили в дом с благоговеньем, и хозяева, и гости. Вадим Вадимович на всякий случай вспомнил, как крестятся перед иконами. Он прошел за всеми на кухню, наполненную вкуснейшими запахами. Елена стягивала хозяйственные перчатки. Она была в брюках и водолазке с засученными рукавами. Её короткая стрижка взлохмачена, как всегда. Она нравилась ему в таком виде, без своего зелёного балахончика.

Анна Петровна раздала указания «Три тарелки и пинцеты для рыбы разложите», и исчезла. Было понятно, кто в этом доме хозяин. Оставалось только пройти в гостиную, сесть и смотреть, как хозяева раздвигают внушительный стол и расстилают скатерть. Елена пришла и села рядом.

-Из кухни меня прогнал повар Сергей Платонович.

-Что вы приготовили на обед?

-Я почистила картошку. Я вас предупреждала, что плохо готовлю?

-Похоже, нам предъявят образец гостеприимства. Смотрите, учитесь.

Она посмотрела так, будто ей предложили пойти на войну.

Обед удался. Анна Петровна вышла к гостям. Она сняла фартук, домашние лосины и туфли сменила на чулки и красные «лодочки», надела серьги и бусы, локоны уложила в прическу, модную в 40-вые годы их века. Она с победным видом оглядела стол. Кузнец Захар Ренатович сорвался в направлении кухни.

Елена из книжки по этикету помнила, что почетных гостей сажают справа от хозяев. Здесь к рассадке отнеслись серьёзно. Место справа от Анны Петровны занимал повар. Мальчики оказались слева, они по команде мачехи бегали на кухню. Вадима Вадимовича усадили возле Сергея Ильича.

Хозяева вернулись из кухни. Кастрюлю из синего стекла с постными щами неё кузнец, Анна Петровна держала поднос с соусниками сметаны. Елена вздохнула и решила толстеть с удовольствием.

Мужчины на другом конце стола обсуждали блёсны на судака. Хозяйка и повар Сергей говорили про какой-то предстоящий местный праздник.

Елена подумала, что всё похоже на пьесу Чехова в соавторстве с Горьким. Из-за рубашек-толстовок на мужчинах, наверное. Из-за подчеркнуто старомодной манеры изъясняться на великом русском. Хорошо бы сыграть роль революционерки и произнести реплику «Человек – это звучит» И вместе с юношами-кузнецами заложить бомбу под гнездо искусственного интеллекта. Как в «Обитаемом острове» - под генератор гипнотического излучения.

Хозяева принесли рыбу на блюдах и картошку в миске. Теперь в соусниках оказалась смесь рубленой зелени из оранжереи, с маслом. Вот как, оказывается, выглядит польский соус и судак по-польски. Елена попробовала и решила, что такую рыбу можно есть.

Вино подали только ко второму. Вадим Вадимович с умным видом изучил бутылку. «Узбекистан? Неужели делают?». Повар сказал «Шелковая Азия. Там орошенный рай и изобилие. Пришлых в этой стране немного, а местные не разучились готовить старинные блюда».

Елена вежливо спросила «Вы там были?». Сергей Платонович был во всех уцелевших столицах Еврозоны. Она решила, что поживет в Еловом Мысе. Есть шанс узнать про новое время от человека, который его видел. Написать, даже сфотографировать можно что угодно, она знала. В прошлом она видела своими глазами, как бутылки рядом с сухими еловыми ветками, выставленные в грязноватом офисе, на фото выглядят загадочно и солидно.

Стол и обед у Кузнецовых впечатлили. У Анны Петровны была красивая посуда, с синим и золотым рисунком, очень похожа на сервизы ЛФЗ. Даже кастрюли из синего жаропрочного стекла и синие рюмки «под баккара». Чашки Елена узнала. Такие остатки сервиза сберегала её бабушкой.

Воспоминания о родных не вызвали никаких эмоций. Как неинтересный документальный фильм про чужих людей - маму, бабушку и дочь.

Кузнец нёс кофейники, как пивные кружки на «октобрфесте», и трехъярусное блюдо с разноцветными сладостями. Наверно, приехали в коробке вместе с вином из Узбекистана. «Я бы не хотела кофе вечером» - тихо сказала Елена. «Это желудёвый кофе, без кофеина,» - сказал повар. Хозяйка вмешалась:

-Сергей Платонович, я за вас похвастаюсь? Сергей Платонович придумал, как обжаривать жёлуди.

Вкус желудёвого кофе впечатлил.

-Сергей Платонович восстановил старые рецепты. Яблочную пастилу, моченые яблоки, сбитень. Изобрёл ягодный соус. Его теперь рекомендуют потребителям врачи, как витаминную добавку.

«Получайте витамины из калины и рябины»

-Что вы сказали-Так, про себя, ничего важного.

Глава 8 Дамы в бане и джентльмены в клубе

Из Ветрового до Елового Мыса доехали быстро. «У православного основателя нашей деревни был цех для розлива водки. Фасады нарисовал он лично, чтобы архитектор понял».

Увидели большой участок, свободный от леса. Стояло длинное здание с высокой крышей, с рядом полукруглых окон. Очень похоже на фабрику эпохи промышленной революции. Недалеко - приземистая башня в том же стиле, с куполом. Полукруг бревенчатых домиков с резными наличниками.

Всё было обнесено высокой оградой из тонких прутьев, практически прозрачной. Ветки елей касались ограды с внешней стороны. Кованая арка над воротами гласила «Охотничий клуб «Еловый Нос».

Сергеи въехали на территорию. Напротив подъездных ворот, через двор, были еще одни ворота, от них шел спуск под гору. Открывался вид на темные лесные дали за рекой. Пешком прошли по тропинке к бревенчатому домику.

-Располагайтесь. Не удивляйтесь простой обстановке, для вашего времени всё удобно, для потребителей экзотика и первобытные условия.

-А удобства на улице?

-Внутри тёплая уборная, подключена к канализации. В уличном нужнике современные люди переживают экзистенциальный ужас. Но к рукомойникам они привыкли во времена экономии ресурсов. Пожить в таком домике у них называется избнинг.

Внутри домика была прихожая-сени, одна большая комната. Её украшала печь в белых изразцах, с показательно блестящим чайником на конфорке. Перед печкой красиво уложены поленья. Всё было стилизовано а-ля деревня. Три кровати с резными спинками, половички, лавки, занавески, табуретки, клеёнка на столе. Колокольчик возле двери.

-Вадим Вадимович, поможете разгрузить железо? Елена Алексеевна, хотите посмотреть интерьер башни?

-Душ по дороге покажите?

-Покажем нашу деревенскую баню. У вас есть чистые вещи на смену? – она смутилась, но Сергей Платонович уже говорил по телефону. «Анна Августа, приготовьте для новой хозяйки»

Через час просигналили их телефоны, их позвали. Они закрыли лептопы. За источники информации они сразу схватились, едва осмотрев жильё. Вадим Вадимович подумал, что надо было бы разделиться, кто и что будет читать про Еловый Мыс. Больше узнают.

Деревня располагалась на террасах берега, вдоль каскада прудов. Ниже клуба - еще одна фантазия русского богача. Заказчик хотел иметь Белый дом, Пантеон с его куполом и барскую усадьбу с иллюстраций к произведениям классиков. Всё под одной крышей. Архитектор с именем поправил эскиз, поэтому на фасад можно было смотреть без оторопи. В здании проходили местные собрания и праздники, и жил гражданин мира, плановик Евгений Альбертович.

«А вот этот дом предлагаем вам». Двухэтажный. Она подумала, что надо было прочесть про бытовую робототехнику. «Пожалуй, откажемся. Для двоих великоват». Вадим Вадимович мечтал утром выходить из калитки и спускаться к реке

По плану после бани Вадима Вадимовича приглашали выпить кружку пива в охотничьем клубе, Елену – провести вечер в женском кружке. С утра предполагалось подобрать жильё. Сейчас они шли рядом, задумавшись.

Вадим Вадимович давно решил, что если с Еленой у него получиться, больше никаких сайтов знакомств. «Если позовут баб, сразу ухожу» - думал он.

Елена просто боялась. В прошлом был негативный опыт. Её знакомая пару раз настойчиво звала в сауну со своим мужем и его другом. Другая знакомая без эфинизмов говорила6 «Поедем с мужиками на дачу, сходим в баню, потрахаемся». Елена не считала себя красавицей, мужики в прошлом были пузатые, предстояло отнюдь не красивое порно. Полупьяная стыдная возня её не вдохновляла, она отказывалась.

Открылся вид на бревенчатую баню, с широкой верандой над прудом, с лесенкой в прорубь в рыхлой льдине, еще не растаявшей среди весенней природы.

Тут всколыхнулся какой-то генетический страх. Их ждала светловолосая женщина в черном кожаном плаще и почти армейских сапогах. Она протянула руку:

-Здравствуйте, Елена Алексеевна, я Анна Августа. Это одежда и бельё вам, - она решительно повела на крыльцо. В предбаннике пахло дымком и заваренными травами. Идеальные женщины-домохозяйки раздевались. Елена отвернулась, опустила глаза, поэтому видела гладкие женские ноги, без мозолей и волос, без варикозных прожилок и выпирающих косточек.

Она завернулась в халат, её усадили за стол, налили малиновый чай. Женщины обсуждали всё тот же праздник. Елена поняла, что через несколько дней будет Пасха.

Женщины разговаривали, как интеллигентные старухи, хотя выглядели свежо и бодро в ярких шерстяных шапочках. Даже пожилая маленькая седая женщина вблизи не пугала пигментными пятнами. Как прочитала Елена на странице Елового Мыса, врач-нейрохирург, профессор в новом времени, в прошлом кандидат наук.

Манера степенно выслушивать друг друга показалась ей неестественной. Но темп их речи ускорился, ей задавали вопросы, сначала закрытые, приходилось отвечать «да» и «нет», потом стали спрашивать «А вы как думаете?». Женщины виртуозно перешли с обсуждения пасхальной ярмарки к теме современной молекулярной косметики.

«Прием работает, даже если ты о нём знаешь» - вспомнила Елена консультанта по продажам. Она спросила о бритвенном станке, поборов стеснение. В ответ показали чудесные средства для эпиляции и для обретения прочей красоты. «Рекламный ролик» - думала она, рассматривая шкаф с мазями. Всё после парной действуют гораздо эффективнее, чем после душа. Поэтому баня полезнее для кожи и для здоровья. Поэтому их общая баня лучше ванн в домах.

После захода в самую жаркую парную женщины поспешили к выходу, к ступенькам в прорубь. Елена только выглянула, ей не советовали экстремальных процедур без привычки. Навстречу голым женщинам из проруби вылезали голые крепкие мужчины. По бледной коже, по животу, по тому, как этот белокожий мужчина смутился и отвернулся, она поняла, что Вадим Вадимович геройствует.

Женщины проводили от бани до «Белого дома». Они шли в женский кружок, искренне огорчились, но отнеслись с пониманием к тому, что новая хозяйка предпочитает побыть одна. Она уверили всех, что прекрасно дойдет сама до гостевой избушки. Они сказали, что «еще светло» и отпустили её.

В вечерней тишине снова слышались перелётные птицы. Она даже рассмотрела стаи на фоне заката новым стопроцентным зрением. Но долго стоять на свежем воздухе после бани побоялась. Прошла мимо освещенных окон охотничьего клуба в домик.

Гармония интерьера была уже нарушена. Вадим Вадимович развесил одежду на верёвках с занавесками. Его лептоп валялся на кровати, которую он для себя выбрал. На лавке стояла его сумка и вещи, что им отдали Кузнецовы. Они сложили всё в настоящий вещмешок, холщёвый, с лямками.

После процедуры, ритуала или обряда детоксикации в бане тело было лёгким и расслабленным. Она не чувствовала привычной усталости. Сколько она помнила, с рождения дочери она словно лишилась жизненных сил. Вернувшись с работы, была готова лечь прямо в коридоре. Но приходилось переодеваться, перемывать посуду и готовить ужин

Она заглянула в вещмешок, посмотрела одежду, не ношенные, новенькие ботинки маленького размера из натуральной кожи. Она померила и прямо в этих невероятно удобных ботинках улеглась на лоскутное покрывало.

Радовала чистота, мягкое эластичное бельё, полотняные штаны, чистая клетчатая рубашка из ткани «лён с шерстью».

Вспомнила обед у Кузнецовых. Не удивительно, что женщина с таким характером страдала замужем за простым русским пьяницей. Чтоб раскрыть её настоящие таланты, был нужен новый мир.

Вспомнила женщин в бане. Две были глубокими старухами, они прожили много лет или в прошлых жизнях, или в этом новом мире. Анна Августа, загадочная немка, как рассказала проводница в поезде, появилась здесь в первые годы перехода, но выглядела лет на 30. «Калина красная» «Калиреда»

И вплыл из телевоспоминаний загадочный фильм «Голод» с Катрин Денёв. В фильме у бессмертной людоедки был чердак с живыми трупами любовников и любовниц, в гробах. У этой немки, и у столетнего повара-международника есть такие закрома? Как вообще стареют и умирают копии людей? «Глупости» - сказала она себе. «Рябинович».

Так работали её мозги в прошлом. Сейчас они искали название для ягодного соуса. Придумывали рекламную кампанию, которую никто не заказывал. Написано, ис-ин оставляет людям их интеллект и осекает неприятные эмоции. Поэтому воспоминания не вызывают боли и чувства безнадёжной потери, как это случалось в прошлой жизни. Что ж, спасибо богу-компьютеру. «Рябокал»

-Донеймилась! – сказала она вслух. Наверно, надо почитать новости за прошедшие века или поискать Вадима Вадимовича. Телефон в кармане куртки посигналил.

Мобильным телефоном в прошлом она успела попользоваться. Дорогая игрушка тогда её не интересовала, хватало факсов, пейджеров и интернет-кафе. Но начальница владела новой «Нокией» и желала, чтобы подчиненные откликались по первому звонку.

Поэтому рефлексы выработались. «Повар-международник». Так она записала Сергея Платоновича

- Сергей Платонович, добрый вечер, рада вас слышать! – сказала она.

- Добрый вечер, Елена Алексеевна. К вам делегация, изволите принять?

-Да сударь! – она кинулась завязывать шнурки. Колокольчик у двери звякнул. А она думала, это для антуража!

На освещенном крыльце её ждал Сергей Платонович уже в другой рубахе, с ним - могучий бородач в свитере, и еще молодой местный житель, со скромной бородкой и лохматым пучком на макушке, с высшим образованием под деревенским прикидом. Провели церемонию знакомства.

-Пришли пригласить вас на вечерний концерт.

-Если вы не цените музыку, оцените пиво и свежий улов.

-Если по-простому, деревенские господа хотят познакомиться с вами лично, - сказал Сергей Платонович. – Ваш спутник производит приятное впечатление.

-Интересно наблюдать, как воркует настоящий директор по продажам.

«Наш директор по продажам изгибается и пляшет. Воркует от to work. Выпендоёжник», -подумала она. На всякий случай спросила: «А посещение клуба с потребительской карточки списывается?» «Это общинные потребности» И её уверили, что община создаёт и имеет много реальных благ. Она подумала «Колхоз в действии».

Вадим Вадимович оценил все банные процедуры. Он поинтересовался, есть ли персональные бани во дворах. Ему рассказали, что баней занимаются две пары хозяев, две смены, поэтому всем всегда гарантирован порядок, комфорт, добрый пар. В России баня всегда была занятием для компании. Он согласился, что такая организация процесса имеет преимущества перед банькой в огороде.

Собираясь «на кружку пива», он думал про обед у Кузнецовых. Именно так он представлял правильную жизнь. Строгая женщина следит, чтобы дети вели себя прилично. Воспитанные дети помогают по хозяйству, а на кухне варятся щи и кофе

У дверей клуба он встретил нового знакомого Юрия Ивановича по прозвищу Страшный Мастер и новых людей.

-Привет новому соседу. Из Питера?

-Из Ленинграда.

-Смартфоном владел?

-Никак нет, не успел, - доложил Вадим Вадимович – был телефон Сони Эриксон. Годится?

-Годится. Смартфонщиков, потребителей долго лечить от зависимости.

- Я мыслящая единица сам по себе, - сказал он. «В новом мире побуду «Парнем из преисподней». Мы проиграли битву с дураками в своём веке».

Они вошли в помещение клуба. При ярком свете оно было еще уютнее, чем показалось при быстром осмотре днём. Так выглядели новые «тематические» рестораны в Москве. Старые быстро пропитывались запахами блевотины и табака, декор пылился, хлам стыдливо прятался в углах.

Внутри было всё. Деревянная мебель, резная или из коряг, витрина с ружьями, оленьи рога, головы кабанов с клыками, чучела птиц и трофейных рыб. Печь в зелёно-коричневых изразцах со сценами охоты. Небольшой камин. Кухня за печью, за стойкой. Оттуда выглянул Сергей Платонович, в фартуке, нарукавниках и бандане, поприветствовал кухонным инструментом.

Плановик и гражданин мира Евгений Альбертович сидел и у пианино, когда они вошли. Он встал, шагнул навстречу, протягивая руку. Он был жилистый, европейской внешности, чуть выше среднего роста. Вадим Вадимович расслабился. Игры «кто кого круче кинет и ниже опустит» не намечалось. В новом мире он наслаждался общением с людьми, которым ничего не надо предлагать и продавать, и с которыми не надо быть начеку, как с начальством и подчинёнными.

-Очень рад личному знакомству.

-Считаю честью ваше приглашение, - такие слова показались Вадиму Вадимовичу уместными,- Можете использовать меня в мирных целях.

-Человек рвётся на трудовой фронт, - сказал Сергей Ильич. Он ввинчивал кран в дно пивного бочонка – Хватать и нести, куда укажут, умеет.

Евгений Альбертович указал на место за длинным столом, сам сел на скамью.

-Сегодня у нас малолюдно, наши хозяйки обсуждают весенние наряды. Готовятся к событиям местного значения. Праздник весны, ярмарка и открытие ружейной охоты. Вы охотились, Вадим Вадимович?

- Я больше увлекаюсь рыбалкой.

- У нас рыбалка усилий не требует. Достаточно встать на берегу водоёма и забросить любую снасть. Мы собираемся обсудить план соревнования, болотный биатлон. Слушайте, вникайте, знакомьтесь.

Вошли еще новые люди. С хозяином коптильни он познакомился в бане. Появилась корзина, пахнущая рыбой горячего копчения. Под холстом Вадим Вадимович увидел осетровый балык первой свежести. Под всеобщее одобрение корзина отправилась на кухню.

Вместе с мужчинами, которых представили как заядлых охотников, вошла огромная собака. Вадим Вадимович с восторгом смотрел, как могучее животное улеглось на пол по команде.

Бородатый молодой парень, одетый в клетчатую косоворотку, открыл ноутбук. Не громоздкий лептоп для рядовых пользователей, а профессиональный, компактный и лёгкий, как у мисс Тримпл в первые часы их перемещения.

С высокого потолка спустился экран. Такая компьютерная техника уже не была фантастикой в прошлом, но встречалась только в пафосных богатых фирмах. На экране развернулась панорама половодья, снятая летающим устройством. «Дрон» - пояснили Вадиму Вадимовичу. Изображения подтопленных дорог, шалашей на островах и на деревьях приближали, накладывали на схематичные карты. Обсуждали пути проезда, количество стволов, имена ответственных за доставку гостей.

«Это не экоохота» - пояснили Вадиму Вадимовичу – «Будет знатная пальба. Ружейная охота разрешается только весной, и на это время сидим без ис-ин.» «В это время потребители-зоозащитники атакуют наши сервера, чтоб сбивать прицел охотникам» «Что за чушь?» – искренне удивился Вадим Вадимович. «Некоторые верят в то, что прицелы наводит спутниковая система координат, - пояснил парень за ноутбуком – В ваше время бытовали сторис про шапочки из фольги, про внедрение чипов для контроля мыслей и прочие шизоидные идеи. А сейчас потребители верят, что защищают природу вирусными атаками на компьютеры охотничьих клубов и демонстрацией чуда в перьях»

«Новые времена, новые глупости. Мы знаем, что ружейная охота весной отгоняет дичь с заливных лугов вглубь болот. Там хищникам труднее добираться до яиц и выводков. Если не отстреливать одичавший скот, коровы и козы уничтожат леса. Если не отлавливать кошек, они переловят мелких птиц, начнётся нашествие насекомых-вегетарианцев. Но для понимания современного человека это очень сложно». «Хорошо уже то, что они не умеют собираться большими компаниями в условленных местах, как антиглобалисты. Им кажется, что в ин-ди они сила».

-Вадим Вадимович, вы догадываетесь, почему мы решили вас пригласить?

Глава 9 Жизненное кредо

Вадим Вадимович подумал, что начинается проверка на вшивость. Собеседование с пристрастием.

-Могу предположить, вы меня пригласили, потому что разделяю ваши взгляды. Никогда не боролся за запрет натуральных мехов и против глобального потепления.

-А за что вы согласны побороться?

Он задумался. «Град обреченный» он перечитывал недавно, поэтому с удовольствием спорил всю дорогу с Еленой. События и имена персонажей он хорошо помнил, поэтому спорил с чувством превосходства. Он доказывал, что Фриц Гейгер, совершая переворот в Граде, действует в интересах обывателей, то есть большинства простых людей. Он возвращает среднеевропейское представление о порядке, (она соглашалась) и действует правильно (она пыталась доказать, что обыватели – зло, питательная среда фашизма, на это намекает национальность Гейгера и его методы, и все книги Стругацких про это).

Ему было грустно читать про главного героя Андрея Воронина, потому что сам когда-то был наивным ленинградским комсомольцем. Он признавался Елене: «В Граде я бы сразу присоединился к немцу Гейгеру. Вы же понимаете, в нашей стране шел Эксперимент суровее книжного. Всё было настолько абсурдно, что развалилось моментально. А трезвомыслящего лидера не случилось. Даже просто трезвого». «Поэтому здесь вы смиритесь с непьющим искусственным интеллектом?» «Смирюсь и бороться не собираюсь. И не уговаривайте! В новом мире людям из нашего времени удалось построить что-то стоящее. Пока этот обывательский рай работает, я буду самым смирным обывателем. Это вы нонконформистка».

Она обиделась. Он сказал, чтобы помириться: «Вообще то мне симпатичен один персонаж. Фронтовик дядя Юра, помните? Воронин уговаривает идти в экспедицию, а дядя Юра показывает на жену и детей и говорит, что их оставить не может». Он не лукавил, он даже перечитывал этот эпизод «Града обреченного». Он тогда думал, что тоже хочет пить чай в своём доме. Не на даче, не в коттеджном посёлке, а именно в доме И он ответил людям нового времени:

-Я согласен побороться за прекращение всякой борьбы. Наш народ и всё человечество заслужили жизнь без революций.

-Вы уверены? История говорит, что когда наступает процветание, бунтари на пустом месте появляются среди молодёжи. Хиппи, борцы с потеплением или похолоданием, борцы за права животных

Вадим Вадимович возразил резче, чем следовало. Разговор с немецкими туристами о роли школьного образования в деградации человечества он еще помнил.

-А молодёжь к нам с неба не падает! Хозяева жизни, лидеры, не важно, политики или бизнес, воспитание молодёжи доверяют неудачникам! Учительница с маленькой зарплатой в душе всегда ненавидит богачей. Она скажет все, что велит начальство, но её терзает зависть и классовая ненависть. Дети видят и чувствуют, что что-то не так в правильных словах. А других образцов поведения у них нет

Вадим Вадимович посмотрел на гражданина мира и основателя школы-коммуны. Тот не выражал ни осуждения, ни поддержки.

-В моё время в Ленинграде, уже Санкт-Петербурге, появились настоящие беспризорники. Я не знаю, сколько их было, но они были заметны возле рынков. Я думал, нужна какая-нибудь организация, которая займётся ими, если милиции некогда. Но приходят в нашу фирму экзальтированные дамочки и просят пожертвовать на приют для уличных кошечек. Я тогда высказался в смысле, что их энергию лучше было бы направить на спасение детей с улиц. Я уверен, политики должны понимать, куда нужно направлять энергию разных борцов. И вовремя думать, кто на самом деле учит нашу замечательную молодёжь и наше подрастающее поколение, и прочее наше всё.

Гражданин мира обратился к молодому человеку за ноутбуком.

-Лексис Святорадович, покажите план трассы биатлона. У нас не хватало человека на рубеже. Вадим Вадимович, вы согласитесь помочь на стрельбище во время соревнований?

-Постараюсь.

-Вы уже познакомились со Святосветом Захаровичем Кузнецовым, представителем нашей молодёжи? Он отвечает за огневой рубеж, покажет ваше место и ваши обязанности. Посмотрите.

На экране охотники отчаянно выгребали на лодках к островку, посреди водной глади и растительности. Человек с ружьём кричал «Дай», в воздух летела красная тарелочка, гремел выстрел. Вадим Вадимович пытался понять, подвох это, издёвка или признание равным.

-Вам будет интересно.

Ему уже стало интересно.

-Смотр охотничьих ружей всех моделей. Не откажетесь?

-Конечно, только рад

Его вписали в нужные строчки. Мужчины встали, задвигали стулья и скамьи, появились гармошки, гитара в руках Сергея Ильича. Выходили на крыльцо, видимо, рефлексы курильщиков не умерли, хотя никто не курил.

Сергей Платонович у казал на свою кухню.

-Готово, выставляйте, хозяева. А Елена Алексеевна где?

Вадим Вадимович схватился за телефон. Кто-то сообщил, что его хозяйка сказала

-Таким женщинам требуется особое приглашение - и Сергей Платонович вышел на улицу за квазикурильщаками.

Вадим Вадимович смутился. За новыми знакомствами он совсем забыл про свою спутницу. Он оглядел помещение клуба и спросил.

-Ваша собака московская сторожевая?

-Это меделянка, Руся Вторая. Дочь нашей знаменитой Руси-Маруси, медвежатницы. Царская собака, – Руся Вторая встала и показала, как она предана хозяину. – Собачки ничего не рассказывают, но вот появилась Руся у нашего перехода. И прожила сорок лет. В России меделянские собаки еще до революции исчезли. Что думаете?

-Наверно, перенесло?

-Верно думаете. Кобеля-меделянина нашли на Аляске. Тоже возле перехода, и он пережил собачий век. Кого еще могло перенести, если такие собаки появились?

Тут вернулся Сергей Платонович, а с ним Елена. Она с опаской глянула на собаку, но держалась уверенно, и даже улыбалась. Ей очень шла мальчишеская одежда, а чистые волосы лежали, как парикмахерская укладка.

Елену подвёл к торцу стола Евгений Альбертович. Подвинули кресло. Она оказалась прямо напротив места гражданина мира. На её лице мелькнул испуг, но она села, сказала «Чувствую себя председательницей».

Вадим Вадимович её понял. Он тоже не любил сидеть напротив хозяев фирмы.

«Так скажите что-нибудь по-председательски, Елена Алексеевна.» «Да запросто, Лексис Святорадович, Свет Лёха. Лед тронулся, господа присяжные заседатели!». Вадим Вадимович уловил одобрительные ухмылки и тоже улыбнулся. Обратился к хозяину собаки.

- Вы начали рассказывать

- Наговоримся еще про игры разума. Вы пиво пейте, а мы будем песни петь

Елена потрогала пальцем край столешницы из материала, похожего на серо-зелёный камень. «В этом клубе подают много разных рыбных блюд». Она думала, что бы такого сказать про легендарную осетрину «первой свежести». Все, что стояло на столе, просилось на рекламный постер. Огромный коричневый, блестящий лещ горячего копчения. Куски рыбы с корочкой на керамических тарелках.

Евгений Альбертович играл на пианино вступление к «Широка страна моя родная». Но первый куплет хором не спели, сразу приступили к коллективному исполнению песни «Над разливом, половодьем летит селезень на родину».

Она сначала приняла песню за русскую народную, но ко второму куплету поняла, что это стилизации поздних веков. Селезень летел, услышал призыв утки. Она оказалась подсадной. Подробное описание охотника в шалаше, ружья, прицела, выстрела, смерти селезня. Коварное кряканье подсадной утки. Финал.

Живая игра на музыкальных инструментах впечатлила вновь прибывших. Елена думала, что у этих людей были годы на репетиции. Вадим Вадимович вспомнил, что учился играть на аккордеоне.

Спели две незнакомые песни, развернули гармони и врезали «Яблочко». Елена чувствовала себя дурочкой, она знала только обрывочные строчки национальной плясовой. То, что у неё сходу родилось, она бы не решилась озвучить. Тут пели куплеты про революционных матросов, про Брежнева, про Высоцкого Вадим Вадимович выдал текст из каких-то студенческих посиделок: «Эх яблочко, ленинградской, общежитие у нас холостяцкое. Эх, яблочко, моё советское, я по девочкам пойду вместо лекции!»

Вадиму Вадимовичу предложили исполнить что-нибудь для всей компании. Он выбрал безошибочно «Любо, братцы, любо». Припев подхватили. К предложению спеть Елена была готова и ответила:

-Летать я не могу, и петь я не умею!

Но её спутник коварно сказал:

-Елена Алексеевна прекрасно читает стихи. Как артистка.

«А почему бы нет Всю жизнь мечтала». Она начала читать любимого Бродского:

-Мы не пьём вина на краю деревни

Мы не ладим себя в женихи царевне

Она поняла, что задела запретные темы. Но еще не знала масштабов беды. Над решением работали передовые силы человечества и искусственного интеллекта, но в тот момент было еще далеко до эпохального открытия.

«Наши жизни, как строчки, достигли точки

В изголовье дочки в ночной сорочке

Или сына в майке не встать нам снами.»

Она решила, что реакция аудитории вызвана гением Бродского. Молчание нарушили словами «Ильич, у тебя два новых слушателя, расскажи еще разок, как тебя в церковь перенесло»

Что рассказали жители деревни Еловый Мыс в тот вечер:

«Наши новые соседи уже знают, я был простым советским колхозным механиком. Время непростое, брежневский застой, надо было пить. Потому что от трезвого взгляда на колхоз люди вешались. У сельских жителей еще хватало здоровья столько залить в себя, но каждую весну начальство упрашивало не пить и технику вывести. Вот и вешались, и топились мужики, протрезвев.

И вот иду я вешаться, потому что чинить трактор никак не могу, запчастей нет. Иду, верёвку в руках кручу, и понимаю, что обратно эту грязь месить не буду. И в душе облегчение. Душа возносится в выси. Глаза закрываю, открываю – а вокруг сияние, тепло, сухо, и бог на меня смотрит. Я вспомнил все, чему бабушка учила, улёгся поудобнее на пол - крепкий, чистый, каменный, не облако. Стал благодарить бога за то, что забрал меня из колхоза.

Меня за плечико потрогали, попросили подняться и сесть на стульчик, если стоять трудно. Я подумал, что это милиционер в микрофон говорит. Потом присмотрелся, решил, что это ангел в форме. Говорит по ангельски, а микрофон по-человечески переводит.

В эту церковь в дикой Болгарии переместило в тот раз троих, остальные не русские. Чувствую, меня бояться. Даже слегка загордился и думаю: боятся, империалисты, представителя страны советов.

Нас привели в пост бюро, меня переодели из сапог и телогрейки, и американцы ближе подошли. Погрузили всех в машину, повезли в Стамбул. Ангел, агент бюро рассказывает американцам по-английски, а мне – по-русски через автопереводчика, какие порядки теперь на земле. Я понял, что денег нет. Значит, коммунизм.

Ангел продолжает, что пить нельзя. Я снова на пол в машине, ору «Дайте крест, целовать буду, ни капли не возьму, только обратно не отправляйте». Успокоили, попросили на место вернуться, смотреть в окно на природу. Смотрите, какие леса выросли без людей, самое лучше место в плане климата.

Прибыли в бюро в Стамбуле, там накопилось пять русских. Приходит русская женщина, рассказывает, что здесь, в этом городе живет, предлагает всё показать. Русский москвич орёт матом – родину продали, Москву погубили! Я его в гостинице в комнату отвел, смотрю, бутылка в шкафчике стоит. Выпей, брат по несчастью, говорю.

Я сам бегом к женщине – правда, что Москву погубили? Наш колхоз от Москвы всего 70 км, бывал, видел столицу родины. Наши девки в Москву сбегали, а из Москвы к нам – никто почему- то не спешил. Но раз за границу попал, надо смотреть, пока обратно не отвезли домой. Говорю женщине – показывайте Святую Софию. Она удивилась. «Я – говорю, - тоже книжки читал и по телевизору «Клуб путешественников» смотрел».

В храме Софии на меня бог с купола строго посмотрел, а я решил, что теперь буду вести жизнь праведную, не пить, не грешить. В гостинице узнал, что злой москвич напился и умер. И американка тоже напилась, потому что её идеалы отменили. Она, оказывается, консультировала, как девочек из мальчиков делать. Оказалось, что в прошлом времени на таких консультантов подавали в суд, за моральные муки и испорченное здоровье после смены пола. Она даже записку написала. Так сразу двое прибывших умерли от алкоголя.

Утром нас собрали в бюро тестировать. Ис-ин у меня обнаружил истинную религиозность и велел ехать в Гороховец служить монастырю. Дали лептоп и научили спрашивать про что угодно.

Я понял, что это такая энциклопедия с телевизором, ничего чудесного. Моя христианская вера убавилась. Сошел с поезда в Питере, смотрю по сторонам. Вижу, люди в лохмотьях за столами в кафе сидят, через трубочки пьют. Во, думаю, справедливость наступила, всех погорельцев в кафе пускают.

Ещё в Питере увидел клуб байкеров на выезде. Захотел мотоцикл, аж зубы скрипели. А во Владимире в бюро сидела Галина Олеговна. Я решил, что кинозвезда. Моё советское нутро увидело джинсы, курточку, кроссовочки, простонало «фирма». Такие шмотки у советского человека и были настоящими святынями. Я ещё не знал, что в её 90-тые шмотками с лейблами Китай всех завалил.

Девушка как услышала, что я дал зарок не пить, так вцепилась в меня, и не отпускала до нашего дома здесь. Нам быстро нашли место в Еловом Мысе. Но мы бы всё равно не прожили долго без скандалов. Она не умела без скандалов, да и где могла научиться... И у неё объявился брат. Родная кровь. Ещё у нас оказались разные представления о прекрасном. Елена Алексеевна, вы посмотрите, какой ремонт в доме она задумала, вы поймёте».

Глава 10 Что рассказывали за столом

Как половой из московского трактира прославился в новом мире.

Сергей Платонович Власов не был угнетенным представителем революционного народа. Родился в Москве в мещанской семье. Отец происходил из староверов, поэтому заработанные подрядами деньги не пропивал. В семье другие дети умерли в младенчестве, мать могла работать, служила в модном магазине, даже знала немного по-французки. Сына хотели определить в коммерческое училище. Он выучился в прогимназии с отличием и любил читать книги про путешествия.

Но отец умер, были долги, пришлось служить в трактире, большом и очень приличном. И мечтать о собственном трактире, ресторане, или другом заведении, чтоб собиралась чистая публика.

Сергей Платонович попал в новое время из зимней Москвы, со двора трактира, накануне отправки на Первую Мировую. Он оказался на лесной поляне в разгар лета. Сергей Платонович выжил, потому что у него за голенищем сапога был складной нож (половым не разрешали иметь карманы). Нож - нужная вещь в предреволюционной Москве. Оказавшись в лесу, Сергей Платонович сумел камнем и железным обухом высечь искру, развести костёр.

На поляне он оказался не один. Второй перенесённый из прошлого с воплем убежал. Сергей Платонович не мог даже предположить, что его белое полотняное одеяние могло напугать. Он решил, что второй пришелец - негр из цирка. Несчастный попал из времён, когда дизайнеры убедили мужчин носить лосины и кружевные пачки.

Прошло несколько безмятежных дней среди природы, в трудах по поддержанию огня, ловле рыбы и строительстве шалаша. Сергей Платонович искал негра и представлял себя Робинзоном из книжки. Но несчастный умер, от потрясения, или замёрз ночью. Сергей Платонович потратил дни на рытьё ямы дубовым суком. Он нашел у несчастного карточки, решил, что они сделаны из костяных пластинок. Потом было установлено, что погибший – ничем не примечательный гражданин Калифорнии.

На берегу реки находились странные вещи. Полезные, например, спутанная тонкая проволока и алюминиевая канистра. Непонятные, вроде мягких прозрачных бутылок, плавящихся в костре...

А на поляне стали появляться разные люди в причудливых одеяниях. Вели себя странно, плакали, кричали, отказывались есть печенную на углях рыбу и пить воду из родника. Таджик, попавший из Москвы 21 века, смог разъяснить, что был Советский Союз, были войны, было ужасно много людей и у всех телефоны. Появился советский инженер из Свердловска, рассказал про Сталина, Хрущёва и Брежнева. Инженер оказался опытным туристом, его перенесло с рюкзаком прямо из похода. Он начал разведку окрестностей.

А беспомощные существа отошли от шока, стали проявлять интерес к жизни. Перенесло Евгения Альбертовича. Молодой советский преподаватель в гимнастёрке прекратил безделье. Он заставил существ собирать хворост и ягоды, искать брёвна, строить плот. Потому что инженер вернулся из разведки и рассказал про человеческое жильё ниже по реке, на другом берегу.

Получилось так, что Сергей Платонович думал о пище для всей невероятной компании. Когда жизнь в новом времени наладилась, он освоил компьютер и другую технику, стал рассказывать про съедобные вещи в русском лесу и правду про русскую дореволюционную еду. Поклонницы кулинарных передач объявили его основателем нового учения о правильном питании. Он учил домохозяек и поваров готовить из того, что выращивают и разводят в их местах проживания.

Это было необычно и ново. За прошедшие века случилась очередная пищевая революция. Обыватели Рунета боялись пищи из «химии», в других местах боялись генномодифицированных продуктов. Но пищевая промышленность с конца 20 века производила и то, и другое для кормления миллиардного населения.

Промышленности было проще синтезировать чистые химические субстанции вместо переработки сельхозпродутов. Всё началось с ресторанов органической кулинарии. Кончилось верой в «нечистые» продукты с полей и ферм. «Химики» победили «естествеников». Желудок и кишечник у людей не успели атрофироваться, потому что потребители «чистой» химической пищи активнее других не размножались. И не оставляли потомства, приспособленного к «чистому» продукту. В чистой пище не хватало микроэлементов для выработки нужных гормонов.

Сергей Платонович жил в разных странах, работал в разных заведениях, изучал местные традиции. Изучил молекулярную химию, курс общей медицины, диетологию, и не заметил, что прошло семьдесят лет. Тогда он вернулся «на покой» в Зелёный Мыс. Его экранный образ получился сам собой, он выбирал предметы одежды, похожие на костюмы щёголей-мещан его юности. А пришлые из 20 века несли в новый мир моду послевоенных эпох.

Все местные знали эту историю, но слушали, как первый раз. Сергей Платонович говорил негромко и спокойно. Елена слушала, как моряки сирен. Она даже перестала скармливать крошки маленькому роботу, разъезжавшему по столу и подбиравшему соринки.

«Неужели она не видит, - думал Вадим Вадимович – это же записной бабник. Дамочек учил кулинарии. И почему он живёт в одном доме с другим Сергеем, которого баба обидела? Тоже мне, мужская дружба». Вадиму Вадимовичу становилось всё более некомфортно. Кто-то потрогал его за ногу. Он заглянул под стол. Там мурлыкал большой кот. Вадим Вадимович всегда не любил кошек, но здесь почувствовал тошноту. Свет Лёха заметил. Он тоже взглянул и посадил кота к себе.

Вадим Вадимович выдохнул. Оба Сергея были ему симпатичны. Особенно Ильич, он лихо лабал на гитаре песни Высоцкого, по-нашему.

История поселения Еловый Мыс.

Когда трое русских, таджик и канадец-полицейский форсировали реку, они обнаружили безлюдные дома. Там было всё нужное для жизни, и много непонятных устройств. В большом белом доме, который назвали «буржуйским», нашли ружья и запас патронов. В доме на краю деревни жили три старухи и старик-таджик. Земляки обнялись. От них пришедшие узнали подробности, не записанные на официальной странице экопоселения.

Агрохолдинг во Владимирской области унаследовал потомок русского богача Ратибора Матвеева. Когда-то рядом с полями-огородами построили и продали «естественникам» современные усадьбы. Семьи пожили и разъехались, дома стояли пустые.

Русский богач объявил, что здесь начнётся возрождение истинно русской нации на исконной земле. Учредил духовные законы. Но агропроизводство приносило всё меньше доходов, потому что население в мире сокращалось. Тогда богач стал разливать истинно православную водку. В теперешнем помещении клуба гнали спирт из агросырья и разливали дешевый алкоголь. В фильтрационной башне делали элитную водку. Она получалась после прохождения дрянного спирта через наномембраны.

Но тщательно отобранные тридцать пар с истинно славянскими генами не рожали детей, даже ради обещанных наград. Близость спиртного будоражила. Рабочие-азиаты с агропроизводства потихоньку разбегались. Духоподъёмные собрания в круглом зале «буржуйского» дома население игнорировало. Когда основатель поселения умер, его положили в часовне на горе Еловый Мыс. Ночью часовню подожгли. Чёрные стены до сих пор стоят среди ёлок.

Несостоявшаяся русская элита разгромила разливочный цех, выпила водку. Пошли громить «черномазых». Инородцы благоразумно сбежали, испортив оставшийся транспорт. Прихворнувшего на момент бегства таджика спасла вера и сердобольные женщины.

Трупы убитых и отравившихся спиртом просто сбрасывали в реку. Выжившие женщины и таджик развели огородик, кур, и дождались людей первого перемещения.

Елена смотрела на мужчин за богатым рыбно-пивным столом. Могучий Страшный Мастер Юрий Иванович похож на прибалта, пекарь - яркий узбек, даже в тюбетейке. Среди уважаемых жителей деревни – «лица кавказкой национальности». Такие жили рядом в её родном Новосибирске. Она их побаивалась. И не знала, что думают и что говорят наследники древних цивилизаций про русских.

Если бы столичные снобы поинтересовались, как дворники, строители в тесных бытовках, грузчики в супермаркетах, торговцы на базарах и прочие «черномазые» относятся к русским... Как к кормовой базе. Питательной среде. Как морлоки к элоям. Как бы москвичи чувствовали себя в своей столице?

История про перемещение вооруженной группы людей через переход.

Историю рассказали уже в самом конце вечера, после первого предложения расходиться. Вадиму Вадимовичу еще раз советовали присмотреть модель ружья на биатлоне. Это должно стать его первым крупным приобретением. «А почему ружьё, а не машина?» « А куда в нашей деревне ехать? Всё рядом. Если надо дальше – у Ильича в гараже машины. Но в лес без ружья – никак. Это вам не парк культуры. Пумы водятся, медведи, возможно, кавказский леопард. Следы видели. И переход рядом. Табак и смартфоны ис-ин сюда не пропускает, зато оружие – пожалуйста. И все, что к оружию прицепится».

В время ВОВ остатки взвода РККА шли из окружения. 16 солдат и командир-коммунист попали в новый мир, из лета в зимие морозы.

Прошло уже 20 лет нового времени. Человечество увеличилось на миллионы новых членов. Пришельцы из 20 века, особенно из периодов после двух великих войн, оказались энергичными, амбициозными, готовыми к наведению порядка, как в Граде Обречённом. Участники других технологичных войн, продолжавшихся до 22 века, никак не проявляли себя. Этот феномен изучали социологи.

Пришедшие создали «Бюро по делам перемещённых», вместе с ис-ин написали новые правила и законы. Жителям постов на фронтире полагалось иметь ружья и отряды самообороны. В выявленных переходах установили видеонаблюдение.

Перенос группы вооруженных людей зафиксировали. Один из первых случаев. Специалисты по социальному реинжениригу попросили наблюдать и вмешиваться только в критической ситуации.

Солдаты в летней форме решили не подходить к непонятным бочкам на поляне. Ушли в лес. Быстро соорудили укрытие из веток, развели костры. Командир-коммунист предположил, что они попали в дикий мир. В 1941 году еще не рассуждали про иные планеты и параллельные измерения. Просто мир до человека, или дикая Америка. Командира допросили, есть ли в этом мире советская власть. Командир предположил, что нету, места дикие, звериных следов много. Солдаты быстро ликвидировали командира и проявили чудеса самоорганизации. Одели двух охотников, во что понимали с себя. Сами укрылись мхом и лапником у костра. Охотники легко добыли лося, увидели охотничью вышку, и, отогревшись и поев, решили идти в разведку.

Набрели на «какие-то буржуйские дома». Ночью пошли грабить. Постучали в дом. Мужчина и женщина впустили, говорили по-русски, сразу отдали много еды и одежды. Сказали, что денег здесь нет и не бывает. Серёжки женщина отдала. Часы мужчина отдал, но часы были непонятные. Решили потом разобраться и уходить. За порогом упёрлись в ружейные стволы.

Горе-грабители несколько лет просили прощения. Наличие ружья в каждом доме убедило солдат РККА вести себя прилично, подчиняться правилам и забыть слова «выпить бы, а, начальник?». Бывшие крестьяне-колхозники стали лучшими полеводами, лучшими пастухами-скотниками и охотниками. Последний из них ушёл всего три года назад. Они пожили полвека с верой в то, что попали в настоящий коммунизм. В конце жизненного пути признавались в грехе, убийстве командира, но в новом мире это никого не волновало.

Евгений Альбертович сказал:

-Поблагодарим наших новых соседей за интересный вечер. Завтра вас приглашаю на ужин ко мне, надо много обсудить и поставить подписи. Елена Алексеевна, к вам особая просьба. Почитайте стихи для Риммы Викторовны. Хозяйка моего дома приобщила местных дикарей к мировой культуре

Со стола убирали все члены клуба. Посуду сгрузили в контейнеры, они ухали на кухню, в посудомойку. Выкатились роботы-поломои. Мысовцы без суеты начали переобуваться и надевать куртки.

Вадим Вадимович уже стоял на улице и слушал про чудеса местной рыбалки. Елена задерживалась. Наконец, вышла, мило беседуя с Сергеем Платонович.

-Есть и другое кулинарное чудо. У некоторых людей, и мужчин, и женщин, любое блюдо получается невкусным. Я много раз наблюдал этот научный феномен, но объяснения пока не нашел. Спокойной ночи, Елена Алексеевна.

В домике Вадим Вадимович сказал:

-Не ожидал от вас. Вы повелись на скромное обаяние кулинара. Вы представляете, сколько дамочек на его кухонные классы приходило. Он же не случайно живёт с другим мужиком

-Мы уже сплетничаем? – Елена была в восторге, - Мы обсуждаем личную жизнь мужиков, которых только утром увидели?

«Действительно, только утром. Сколько событий за день»

-Я хотел вас предостеречь

-Да вы гомофоб, Вадим Вадимович!

- А вы проявляете легкомыслие.

-И не поймете моего интереса, у вас воображения не хватит! Я с утра ломаю голову, как он влезает в свои блестящие сапоги! Оказывается, молния сзади!

-Могли спросить.

- Ну не знаю. Удобно ли спрашивать про такие интимные вещи. Вам понравились деревенские жители?

Они поговорили про музыкальные таланты местных. Восхитились игрой на скрипке Свет Лёхи. Елена завершила восторженный отзыв неожиданно: «Надеюсь, охватывать самодеятельностью не будут!» «Вот как? Вы просто стесняетесь, у вас слуха нет, сами признавались. А мне всегда нравилось душевно попеть за столом. Это интереснее, чем просто пить!» «И за это учредители меня терпели,» - подумал он.

Она задернула занавеску. Он подождал. Спросил «Вы легли?». Свет медленно погас. Стаяла такая тишина, что полуночный крик петухов и ленивый собачий лай в деревне долетали до домика.

На полу лежали квадраты света. Он не сразу сообразил, что это Луна. Елена за занавеской осторожно пошевелилась.

-Не спишь?

Она замерла. «Вам скучно? А вот глупостей делать не надо. Банально! Мы так не договаривались»

-Иди ко мне.

Она так и не придумала оригинальный ответ. Половик под ногами казался тёплым.

Разбудил звонок телефона. Он схватил аппарат с табурета. Где он находится, что должно происходить сегодня, вспомнил сразу. Елены рядом не было.

- Напоминаю, что наша деревня рано встаёт. Поднимайтесь-умывайтесь, сейчас к вам загляну, - сказал Сергей Ильич.

Вадим Вадимович бодро встал.

-Ляля! С добрым утром! – он отдёрнул занавеску. Елена, завернувшись в одеяло, смотрела испуганно.

-Говорят, пахать подано! Вставай, - он протянул руку. Она отшатнулась.

-Давайте на вы! А то они подумают... - голос у неё был как задушенный.

-Что подумают? – сказал он ошарашено.

- Что мы трахались ночью, - отчаянно крикнула она. Вскочила, сжимая одеяло, и дёрнула занавеску обратно.

«Ну и что, мы же взрослые люди.» Он взял штаны от спортивного костюма. Потом потрогал джинсы на верёвке. Потом вспомнил планы на сегодня и достал вчерашний комбинезон.

Елена тем временем оделась, умылась, начала убирать постель. Сказала, пытаясь подражать голосу бизнес-стервы:

-На наши отношения никак это никак не влияет. У нас договор .

-Да я не против, я ничего особого не требую, - сказал он, и добавил резко – От вас!

Глава 11 Олень

«Вот всё и кончилось, - думала она, расстилая лоскутное покрывало – Так всегда получается. Мужики так устроены. Лучше убраться сразу с лучшими воспоминаниями, чем после какой-нибудь обидной, оскорбительной мужской шуточки».

Колокольчик звякал. Вадим Вадимович в комбинезоне протопал в прихожую. Она услышала мужские голоса

- ждет на утренний кофий. В одном доме я сам начинал ремонт, а второй стоит красиво, как картинка.

- Второй – который с гаражом?

- Вадим Вадимович, наиграешься в машинки! У нас в запасе вечность, как Маяковский писал, - он заглянул, поприветствовал, - Не таскайте вы свою торбу, Елена Алексеевна, полежит, не устанет! Ваши будущие хоромы пока без удобств. Господин плановик ждёт, а я на работу. А то еще добираться, из одной калитки выйти, да в другую войти

-Евгений Альбертович хочет лично показать дома, - сказал Вадим Вадимович

Она начала обуваться. «Хоть нормальные ботинки в новом мире появилась. Приведут меня ботинки в эти домики с картинки».

Утро было пасмурным, весной только пахло. Но пахло свежо и мощно. Накрапывал дождик. У других бревенчатых домиков стояли современные люди. Женщина в блестящем пальто с ангельскими крылышками на рукавах громко возмущалась на смешном сленге. Можно было разобрать, что ей не нравится прогноз погоды.

«Кукареку» из деревни доносилось отчетливо. «Началось в колхозе утро». Они сказали это хором.

Они посмотрели друг на друга. Она тут же постаралась придать лицу выражение, которое, наверное, должно было означать холодную неприступность. При её росте, в её шапочке с козырьком выглядело забавно.

Без каблуков он она шла стремительно. Вадим Вадимович отстал, сделал вид, что забыл в домике важное, вернулся, взял сумки, вещмешок и поспешил к клубу.

Он поздоровался с Евгением Альбертовичем, подвинул табурет. Завтрак был сервирован в фирменном стиле мегаповара. Гражданин мира пил кофе. Елена накладывала оранжевую кашу из стеклянного горшочка.

-Сергей Платонович накрыл все по высшему разряду! – весело сказала она – Представляете, пшенная каша с тыквой и морковью! Очень вкусно! Говорят, надо есть с молоком, - Она налила молоко в фужер.

Каша была вкусной. Он подлил молоко в свою тарелку и стал слушать. Евгений Альбертович объяснял, что «Общество возрождения ремёсел» копирует средневековые цеха с делением на мастеров и подмастерьев не из любви к старине. По-другому научиться работать руками не получается. В подмастерья идут взрослые люди, поэтому сейчас обучение растягивается надолго. Ремесленники приобщают к ремеслу своих детей. Нарушают закон о независим выборе профессий, но из него сделано исключение «Обществу возрождения ремёсел».

- А вам, Вадим Вадимович, предстоит переучиваться на ходу. Сразу после Пасхи начинам посевную.

-Звучит как радио в добрые советские времена, - Елена хихикнула.

-Кушать хочется в любые времена. Поработаем, не первый раз в биографии.

Она снова спросила про мастерские в Ветровом. До окончания завтрака она демонстративно не смотрела на Вадима Вадимовича. Евгений Альбертович надел плащ и шляпу, вышли на крыльцо, а затем за ворота на спуск к деревне. Вадим Вадимович со всеми сумками шел чуть позади. Елене пришлось задирать голову, а Евгению Альбертовичу смотреть свысока.

Вадим Вадимович злился. Он уже понял, почему Елена вдруг так прониклась развитием ремёсел. Она расспрашивала про работу и жильё одиноких женщин в Ветровом. «Дурочка»

К мелкому дождику добавился снег. Белый дом под пасмурным небом стоял нелепо, как мастодонт среди елок. Но дома жителей деревни смотрелись просто и уютно на фоне серой погоды. Все сады и огороды огораживали высокие заборы из тонких прутиков, фасады и длинные крылечки выходили прямо на улицу. Дорожки, приподнятые над почвой, намокли, но луж нигде не образовалось.

Планировка Елового Мыса была совершенно свободной, без прямых улиц. Дома и фермы построили на ровных площадках береговых террас. У нижнего пруда оказалось подобие делового центра. Здесь была «Молочная лавка», «Пекарня», прачечная, «Консерватория» Евгений Альбертович улыбнулся озадаченным лицам новеньких и пояснил, что это общинная кухня с полезными приспособлениями для варений и солений.

В скверике, в большой беседке здоровались местные жительницы. Они были одеты в элегантные кожаные куртки и плащи разных цветов, видимо, местного производства. В руках они держали корзины. У одной при себе оказалось два ребёнка. Младенец в матерчатой перевязи («слинг» -вспомнила Елена) и второй ребёнок, уже самоходный. Молодой матери Евгений Альбертович выказал особое уважение, приподняв шляпу.

Подошла невысокая, весёлая молодая женщина. «Миссис Бетти Бьюти». Миссис заговорила на русском без акцента. Елена улыбнулась вежливо. Хмурый Вадим Вадимович заулыбался. Новая знакомая выразила искреннюю радость, что кто-то поселится в соседних пустующих домах. Миссис должна была выдать ключи. Дальше пошли вчетвером.

Теперь помрачнела Елена. Миссис была одета, что называется, со вкусом. Кожаный рыжий жакет, рыжие сапожки, казаки, или ковбойские, как там называлась эта остроносая модель. Клетчатая юбка, ажурный платок идеально подобраны по цвету. Из-под платка выбивались темные кудряшки.

Когда местные ушли немного вперёд, Вадим Вадимович спросил:

-Елена Алексеевна, вы помните, что мы подписали соглашение?

Она ответила через пару шагов сквозь зубы: «Помню». Он разозлился уже не на шутку. Начинать новую жизнь со скандала не хотелось. А вступать в местное общество мужиков, брошенных своими хозяйками, он вообще не собирался.

Повернули у указателя «Медицинский пункт» и пошли параллельно берегу. Близость реки ощущалась. Пахло водой, слышались вздохи и плеск течения. Здесь дома стояли в ряд на приличном расстоянии. К первому двухэтажному жилищу бодро шла женщина в грубой куртке и штанах, с плетёным коробом за плечами. Обменялись приветствиями. У женщины были подвёрнуты штанины, а ноги – босые.

-Наши амазонки, - пояснили местные – Ученые-биологи. Они живут впятером, у них своя конюшня.

Запах навоза не оставлял сомнений. Это был именно запах, даже приятный в сыром воздухе, не вонь. Дальше стоял дом Страшного мастера с деревянными идолами, со столбиками и аркой ворот, сложенными из бутылок. Дальше жили медики. Елена уже познакомилась в бане с профессором-нейрохирургом, еще одной женщиной-педиатром, и Анной Августой, медсестрой.

Они пришли. Бетти Бьюти рассказала, что её хозяин – владелец мебельной мастерской в Ветровом. «Проходите, я найду ключи, я лет пять их не трогала»

-Мы постоим на улице, - сказал Вадим Вадимович.

Евгений Альбертович немного задержался с ответом.

-Далеко не отходите, - приказал он.

Вадим Вадимович сказал: «Я тебя никуда не отпущу. Нас судьба свела, за тебя отвечаю». «Это еще почему?» «Потому что я мужчина, у меня руки и мозги на месте. Я не позволю тебе наделать глупостей. Забудь ты про эту дурацкую работу, я смогу о тебе позаботиться, - он взял её за руку и притянул. Повторил: - Я за тебя отвечаю!»

- Перед кем вы отвечаете? - Её реплика началась с истерического визга и кончилась шепотом.

- Перед той силой, которая нас сюда забросила. У нас нет в запасе вечности, давай не повторять ошибки молодости.

Она отступила и отвернулась, поправляя куртку и шапочку.

-Что было ночью, для меня не шуточки.

-Я подумаю до вечера, - она ответила, не оборачиваясь.

Послышался смех. «Вы угадали, где они могут лежать! А я мамаша-растеряша!» Евгений Альбертович вышел, надевая шляпу, миссис, уже без корзины, следом. «Двадцать лет живу на отшибе! Настоящая жительница фронтира, я даже стрелять научилась! И так и не дождалась какого-нибудь медведя или дикаря! В какой дом идем сначала?»

-В самый крайний, - сказал Вадим Вадимович. На фото там был виден гараж.

-Я там тоже хотела жить, когда увидела! Раньше был шикарный вид на реку, но деревья выросли и загородили.

-А почему передумали?

-Другие соседи далеко, а мы планировали детей.

-В крайне доме жили последние старики, - сказал Евгений Альбертович, - Там нужен большой ремонт, но вам все соседи будут помогать.

Участок и дом, издали похожий на краснокирпичный. Остатки плиток на дорожке вдоль берега. На краю обрыва росли ивы и вездесущие сорные клёны. Новенькие, не сговариваясь, сразу приблизились к берегу. Мутные волны разлившейся реки пенились между кустов.

-Летом обрыв метра два. А вот здесь был спуск на мостки.

-Можно поправить. А что возле дома?

-Гараж, курятник. Был домик с хозяйственным инструментом и уличная уборная последних жителей...

Елена испугалась.

-В гараже обвалилась крыша. Мальчики залезали внутрь, рассказывали, что там кузов машины и берлога бигфута. На фото видно, что кто-то там кто-то действительно жил. Ворота не открываются, но если вам будет нужно

-Давайте в дом, - Вадиму Вадимовичу стало не по себе, как вчера при встрече с котом. Он почувствовал знакомый с детства подвально-кошачий запах.

Дом внутри был просторный. Там, где предполагалась кухня, осталась сложенная из камней и обмазанная глиной печка. Труба торчала прямо в окно.

-Полный карт-блаш, - радовалась миссис Бетти – Все окна выходят на северо-запад, можно любые теплые цвета, а летом не надо занавесок

Но кошками здесь воняло.

-Старушки страдали айлоруфилией.

-Чем?

-Любовью к кошкам. Они даже кур держали на корм для кошек.

Вадим Вадимович сказал «Пойдемте в другой дом».

Второй дом был одноэтажный, трёхкомнатный, с еще одной комнатой-мансардой под крышей. Больше стандартной советской квартиры. Елене заранее нравилось.

На фотографии дом был из белого и голубого кирпича. Сейчас фасад загораживали пять высоких серебристых елей.

-Мавзолей! – сказала Елена.

Еловые лапы касались входной двери с витражом. Елки пришлось обойти по узкому крыльцу-платформе. Внутри были длинные сени, заваленные инструментами, потом кухня с плитой, потом комната. Так заваленная вещами, что Елена не сразу рассмотрела цветы и бабочек на стенах.

-Нам подойдет, - сказал Вадим Вадимович – Вы согласны, Елена Алексеевна? Места хватит, и аукать в доме не придётся. Кошками не пахнет, река близко

-Согласна, - ответила она. Она обнаружила санузел с окном. Она всегда мечтала лежать в ванне и любоваться колыханием занавесок. Ванна была, а в окно упирались еловые ветки.

-Наконец-то у меня будут соседи!

-Замечательно! Не забывайте, я жду вас вечером, - сказал Евгений Альбертович, - подпишем все ваши бумаги.

-А если занять оба дома? – спросила Елена

-Если приведёте второй дом в жилое состояние, общество будет благодарно. Мы давно собирались его почистить. Хочу предупредить, наши хозяйки принесут вам съестные запасы. Воздержитесь, пожалуйста, от обеда. Рима Викторовна готовит на ужин запеченную оленину. А вам, Елена Алексеевна, напоминаю о просьбе почитать стихи.

- Будем рады следовать советам, - сказал Вадим Вадимович

- Я откланиваюсь до вечера. Миссис Бетти Бьюти, поручаю новых соседей вам.

Елена изучила комнату с дверями-купе в другие помещения. Одна дверь не открывалась. Другая со скрипом сдвинулась в сторону. Елена ойкнула от увиденного.

В комнате стоял мрак. В окно со стороны улицы упирались сухие еловые ветки. Над окном висели занавеси в складках, из парчи, с бахромой и кистями.

На бежевых стенах блестели золотые вензеля из колосьев, из каких-то масонских символов, с круглыми и овальными медальонами. В круглых - объемные изображения экзотических цветов, в овалах – курортные виды. Стену напротив окна занимал раскрашенный горильеф. Здесь было всё: водопад, олень на водопое, пятнистый зверь в кустах, крепость-замок на скале, кавалькада на мосту, орёл в небе. На выпуклостях скопилась пыль, приглушившая яркие краски. Некоторые цвета потускнели естественным образом.

-Тут невозможно жить.

Вадим Вадимович хмыкнул.

-Специфический вкус был у прежних хозяев.

-Представляете, как все дожидались завершения ремонта! У Галины Олеговны ежедневно появлялись новые идеи. Только не подумайте, что я злорадствую. Она была доброй и трудолюбивой женщиной. Как мы поняли, она выросла в скудной обстановке, ей хотелось красоты, и вдруг у неё появились возможности все заказать по своему желанию

Елена нашла на кухонном столе, на клеёнке с ромашками и розами, блестящую фоторамку. На фото были Сергей Ильич с битловскими патлами, и та самая трудолюбивая женщина. Из всех причесок 20 века она выбрала самую уродливую.

Глава 12 Бабская ревность

Ис-ин не выбирал, кого взять в новый мир. Среди векоходов, люденов, пришлых и перемещённых было обычное статистическое количество умных, средне способных и откровенных дураков. А куда девались негодяи и злодеи?

-Галина Олеговна совсем не уникум, до неё здесь жила женщина, просто кошмарный ураган! Я болтаю, а вы меня не останавливаете. Константин Остинович, это мой хозяин, приготовил инвентарь для уборки, инструменты для мелкого ремонта.

Она оставила на кухонном столе висячий замок и просто прикрыла дверь.

-Очень забавная охрана в новом мире! Инфоворишки умеют взламывать домашний ис-ин, но разучились орудовать отмычками, шпильками, чем еще они раньше орудовали Механический замок вешали даже на двери квартир в городе, самый надёжный способ.

Елена, наконец, заметила, что Вадим Вадимович перестал на неё оборачиваться. Он был занят миссис Бетти. Она весело рассказывала, что английскому языку училась параллельно с русским, потому что она «дитя смартфона». Её переместили в семнадцатилетнем возрасте, толстую и в очках.

-Вы тоже носили очки, Елена Алексеевны?

-Да.

-Вы иногда щуритесь, я заметила. А ваша шапочка связана вручную? Такое удачное сочетание ниток! Вы сами вязали?

-Да.

Елена связала свою шапку и шарф, распустив оставшиеся от мамы кофты. Получилась теплая, но отвратительно банальная вещь. Она возилась с помпонами, ремешками, вырезала цветы из лоскутков. То, что получалось, ей даже шло, но было вызывающе не банально, и не сочеталось с зимней курткой. Тогда она просто довязала козырёк, сколько хватило ниток. Дамочки проявляли интерес к фасону ещё в прошлой жизни.

-Вы мастерица! Я тоже вяжу, вы, наверное, посмотрели на странице Мыса мои работы

-Уез, - ответила Елена – Ю из вэ биг мастер ту.

На большее её английского не хватало. Вадим Вадимович поспешил блеснуть языкознанием. Елена поняла из их болтовни, что у Бетти два сына. Они живут в Ветровом. Их имена оказались нормальные, Степан и Георгий. Старшему 23 года.

«Ей больше сорока. Не верь глазам своим».

Пришли, забрали ведро с тряпками и ящик с инструментами, вернулись. «Моя кухня больше, у меня дети. Может, вам убрать стену? Это не так просто, принтерные дома очень прочные, нужны строительные роботы»

-Стена будет на месте, - заявила Елена, - Мы обсудим и спросим про роботов, когда потребуется.

Вадим Вадимович опешил от грубости. Бетти не смутилась.

-Конечно, вам надо осмотреться! Если что-то понадобиться, я дома. Константин Остинович приедет в четыре

Она остановилась в сенях, попросила принести табурет или стул. Вадим Вадимович подсуетился. Она легко влезла, на уровне притолоки открыла дверцу в стене. Достала увесистый альбом, стряхнула пыль.

-Очень полезная вещь, вроде судового журнала. Домовая книга.

Еще раз пригласила обращаться при затруднениях, и ушла.

-Это что? – сказал Вадим Вадимович.

-Проектная документация. Вот как выглядел интерьер.

- Я спрашиваю, это что за грубости? Приятная женщина

-Я не люблю советов, - она отложила домовую книгу и ушла в комнату со шторами.

«Что её укусило? Казалось бы, умная женщина. Без бабских сексуальных комплексов».

Он оглядел полутёмные сени. В куче садовых инструментов торчали ножницы с длинными ручками.

-Пошел стричь флору – крикнул он, - темно, как в трюме.

Она подергала шторы из парчи. Чихнула от пыли. Открыла форточку. Вадим Вадимович ломился под елками, как медведь.

Он обнаружил, что нижние ветки в прошлом уже подрезали. Елочки посадили слишком близко к дому, они разрослись. Большие сухие сучья падали в пространство у стены, сверху валился всякий сор, даже чьё-то гнездо. Ножницы оказались тупыми. Он потянул колючий хворост. «Что на неё нашло? У нас будет приятная соседка. Очень молодо выглядит, много болтает, но глупостей пока не сказала». И тут он догадался. «Ревнует! Вот дурочка!» Он потащил хворост с песней: «Врагу не сдаётся наш славный «Варяг»

Елена с ненавистью смотрела на шторы. Если она встанет на табуретку, до карниза не дотянется. И надо переодеться в рабочую одежду, хорошо, что Вадим догадался её взять Вадим Вадимович. «Позолоченные шторы закрывают нам просторы. Шоры. Позолоченные шоры».

Под окном зазвучал мощный голос Страшного Мастера Юрия Ивановича «Бог помощь, сосед. Дрова заготавливаешь?» «Доброе утро. Свет в окошке организую. Темновато». «Темно и сыро, дом стоял пустой. Надо начинать с печки. Пойдем, посмотрим, с хозяйкой поздороваюсь».

И всё закрутилось. Мужчины сдвинули коробки и мебель, со стороны двора оказалась дверь. Она открывалась в теплицу с сухими ящиками. Выход в заросший двор. Туда из теплицы выволокли печку, воткнули трубу. Юрий Иванович сказал: жечь сухостой. В комнату из оранжереи принесли стремянку. «Вы пылью не дышите, Елена Алексеевна, я пришлю ребят с пылесосом». Юрий Иванович показал гидрант в этом конце деревни, чтобы набирать воду, повел Вадима Вадимовича за нужной техникой.

Елена вернулась к шторам. Комната должна быть белой. Цвета слоновой кости с лёгкой желтизной. Всплыл в памяти альбом колеров. Вспомнилось, что её папа был архитектором. Весёлый, интересный папа, они сочиняли каламбуры, он приносил машинописный экземпляр «Сказки о тройке» Когда ей было 12 лет, папа пошел работать на завод. Ему сказали, что дадут квартиру через два года. Там папа спился, и мама его выгнала. Елена не переживала душевную драму, описанная в литературе. Потому что видела папу на полу в коридоре, в блевотине.

Когда она сама работала на заводе из-за садика для дочери, она поняла. Папу спаивали ради Ради самоутверждения над всякими умниками. Елена снова посмотрела на полный сборник мещанских сюжетов на стене, и решила, что в новом мире создаст нечто прекрасное.

В дом вошли и окликнули по её имени-отчеству. Появились два крупных подростка в рабочей одежде. Уцелевшие в демографических катастрофах люди были больших размеров. Просто крупнее, как горилла рядом с шимпанзе. Подростков прислал Юрий Иванович. Он был учителем ремёсел и технологий в школе-коммуне.

Подростки принесли пылеуловитель. Поставили в комнате с ламбрекенами. Закрыли дверь. Объяснили, что там сейчас мини-смерчи, всасывается пыль. Пыли, действительно, не осталось. Елена закрылась в комнате, что бы переодеться.

Подростки не бездельничали. Они заклевали щели на печи. Елене нравился запах дровяного отопления, но дрова, зола Подростки побежали открывать ворота. Сам собой приехал кусторез и приступил к уничтожению зарослей у ворот. Приехала телега с мусорными контейнерами, чистыми, блестящими, с надписями «Другое», «Стекло», «Металлы». Телега сама решила, где встать, и Елена с наслаждением выбросила парчовые шторы.

Потом вернулись Юрий Иванович, Вадим Вадимович с длинной лестницей, автотрубочистом со шлангом на тачке. Началось восхождение на крышу. Елена решила не смотреть, пошла мыть окно. Под шумок постирала водолазку, в которой путешествовала несколько дней.

Позвонила Бетти, будто ничего не случилось. Сказала, что готова всех пригласить на чай. Елена описала обстановку. «Елена Алексеевна, я поняла, о чем вы подумали утром, - Бетти заговорила очень серьёзно. – В некоторых общинах практиковали свободные отношения, и ничего хорошего не получалось. У нас флирт не осуждается. Просто у нас много других интересных занятий. Вы поняли меня?» «Поняла» - сказала Елена.

Потом косяком пошли визиты. Деревенские жительницы не надоедали, оставляли разные продукты, предлагали помощь, уходили. На кухне накопилось: корзина с картошкой, баночки с домашними заготовками, овощными и мясными, хлеб в бумажном пакете, по ломтю копченного и солёного сала, завёрнутые в фольгу. Ничего скоропортящегося. Озадачил брикет в коричнвой обёрточной бумаге. Елена даже подумала, что это жевательный табак, но прессованные растения пахли луговыми цветами. Это оказался иван-чай.

В печи гудело. Автотрубочист вытягивал мусор из дымохода и топки. Потом юноши поработали парогенератором и печь засияла, как новенькая, среди сваленного в комнате хлама. Детали из чугуна с золотым покрытием и стеклянная дверца топки сияли. Должно было быть уютнее, чем у пожароопасного камина.

Совершили спуск в огромный подвал, там еще сохранились дрова. Деревенские жители объяснили, что подвальный этаж получается во время стройки. Робот измельчает грунт, делает пульпу для строительного принтера. Потом к стенам прижимают пластины, через них пропускают ток, грунт спекается от комбинации микроизлучений. Никакой радиации, Елена Алексеевна, все перемещенные из двадцатого века сразу вспоминают про радиацию! Стены – как керамический кирпич. Монолитные и несокрушимые.

Вадим Вадимович ловко загрузил дрова в печь. Елена принесла уцелевшую при перемещении зажигалку. «Я вот не умею топить печь. Я дитя хрущёвок». «А я жил в ленинградской коммуналке с печным отоплением. В детстве ходил в сарай за дровами». «Вам посочувствовать?» «Позавидовать, моя дорогая сибирячка. Я жил в центре культурной столицы».

Ученики засобирались в школу-коммуну к обеду. Юрий Иванович их отпустил, мужчины расчистили проход к заклинившей двери, Юрий Иванович посветил фонариком в щель.

Елена вернулась в помещение кухни, Вадим Вадимович за ней. Кашлянул.

-Елена Алексеевна, вас можно деликатно попросить? Вы можете приготовить стаканы и какую-нибудь закуску? Надо хотя бы символически отблагодарить человека. И новоселье отметить.

-Нет повода не выпить? – она вздохнула – Ладно, придумаю, только ваш ножик дайте

Отыскала посуду. Похоже, Галина Олеговна успела запастись сервизом для серванта в «зале» и треснувшими чашками на кухню. Стол она возжелала с резным позолоченным подстольем и стеклянной столешницей. Табуреты – «из дворца», с гнутыми ножками. На кухне обнаружился только один из них, остальные так и остались в куче вещей, обёрнутые бумагой. На стол она постелила клеёнку с цветами. Елена отогнула эту пестроту, протёрла стекло, тоже с цветочками.

Нарезала сало и хлеб. Открыла баночку с мелкими огурчиками. К виски надо подавать солёные орешки, кажется, так. В благородном кино пили, не закусывая, но пусть будет по-русски. И она в ожидании мужчин стала изучать настоящий швейцарский нож.

-Не обессудьте, если здесь другие порядки – говорил Вадим Вадимович, открывая свою бутылку с остатками виски – Выпейте с нами чисто символически за новоселье. Мы пока, конечно, угощаем, чем нас угостили, а вот алкоголь настоящий, из прошлого. Не выветрился при переносе в новый мир.

- За хороших соседей выпить неплохо, - басил Юрий Иванович, - вас завалят приглашениями, но первый званый обед у нас с хозяйкой, по-соседски, запишите в календарь., – он капнул виски на пол, - Хозяину почтенному Домовому.

Он ушел к своей хозяйке обедать. Вадим Вадимович проводил, застал Елену за поеданием хлеба с салом.

-Вы обещали подумать до вечера. Или мне ждать, пока пробьёт полночь?

Она прожевала и ответила:

-Как хотите, я должна попробовать запечённую оленину. Вдруг я в каком-нибудь другом мире окажусь хозяйкой замка и велю готовить это блюдо для гостей

-Фантазёрка! Пойдемте приводить себя в порядок. Предстоит ответственный ужин у местного авторитета.

По привычке они закрыли форточки, проверили печь, повесили замок на дверь. По дороге обсудили местный распорядок дня. Здесь рано просыпались и плотно завтракали. Мужчины брали термоса, бутерброды, шли и ехали к местам работы. Но не каждый день, а только когда это было необходимо. Женщины занимались в Белом доме тем, что в советское время называли самодеятельностью. В полдень здесь полагался «дамский чай-кофе». Хозяйки собирались у кого-нибудь и сплетничали. Обедали в четыре часа, по возвращению мужчин. Вечером пили чай. Устраивали званые обеды и ужины, тогда днём много не ели.

Она сказала, что вливаться в общество будет, только когда они приведут в порядок дом. «Если смогу притворяться деревенской кумушкой». Он сказал, что в их веке совсем разучились жить не ради работы, а ради самой жизни.

Потом добавил, что он посмотрел, как устроена электропроводка в доме, принципиальных отличий не увидел, только вместо розеток зарядные порты. Может сам всё заменить.

В охотничьем клубе горел свет, играли местные гармонисты. В их временном пристанище кто-то растопил печь. Она повесила водолазку досушиваться. У Вадима Вадимовича в командировочной укладке была джинсовая рубашка с кнопками. Он погладил подбородок, сказал: «Не обманули». Оказывается, в бане для мужиков был дополнительный сервис. Банщик собрал грязную одежду и вернул почти сухую. Потом принёс бритвенные принадлежности, побрил желающих опасной бритвой. Пообещал, что новое бритьё потребуется не раньше, чем через двое суток.

Оставался час до назначенного времени. Вот что прочитали они в вики:

Евгений Альбертович Шольц. Г. Харьков 1903 год. Харьковское Реальное Училище. В Русской гражданской войне воевал за установление коммунистического режима. Учился в Харьковской академии народного просвещения. Преподавал математику в Харьковском университете. Перемещение – 1935 год. Год 0 нового времени. Архивные данные – сведения о приёме в Харьковский университет.

Деяния: Организация размещения и обеспечения прибывших перехода (координаты). Выход на связь с управляющим корпорацией г. Гороховец. Прекращение беспорядков в г. Владимир и организация Бюро по делам перемещённых лиц. Алгоритм работы Бюро принят в зоне Рунет и зоне Евро.

Экспедиция в зону Московской агломерации. Проект разборки мегаполисов. Ликвидация московской агломерации.

Образование нового времени – математика, экономика, социальный реинжениринг.

Год 45 нового времени – создание школы коммуны по образцу школы-колонии А.Макеренко. Отмечен Ис-Ин как эксперимент мирового значения. Выявление учеников колонии им. М.Горького и коммуны им.Ф.Дзержинского среди перемешенных.

Гражданин мира по результатам голосования в зоне Рунет и зоне Евро.

Сегодня - Советы самоуправления агропоста Зелёный Мыс и промпоселения Ветровое, продуктовые связи. Постоянный лекторий по социальному реинженирингу.

Члены хозяйства: Рима Викторовна Городецкая. Дети Алла Евгеньевна Городецкая и Ольга Евгеньевна Шольц.

Глава 13 Оленина

Перед спуском к Белому дому они постояли, глядя на закат, на простор, на неровные линии летящих птичьих стай.

-Наверно, искусственный интеллект награждает долгой жизнью за особые заслуги, - сказала она.

-Они пишут, что никакой связи нет. Даже наоборот. Есть ничем не выдающиеся, я прочитал. Если долго оставаться здоровым и в здравом уме, получаешь жизненный опыт. Диалектика, количество переходит в качество, мы все в институте учили. Начнёшь понимать, что хочешь от жизни, что надо переделать в мироустройстве, и с какой стороны за это браться. Кому выпало жить долго, совершают свои большие дела. Деяния.

-Вы хотите стать долгожителем в новом мире?

-В близкой перспективе я хочу разобраться, как здесь устроена энергосистема. Прямо сегодня хочу вкусно поужинать и узнать, что нам нальют. А вы что хотите, кроме как попробовать оленину?

-Вы уже спрашивали.

-Не оставляю надежды, что ваши планы изменятся.

«Хочу выкинуть рухлядь из всех комнат, хочу светлые стены, хочу маленький сервант и занавески с берёзками и оранжевыми петушками, как в детстве», - признавалась она себе.

Они обошли фасад Белого дома, колоны в форме кеглей, подпирающие выступ ротонды с куполом. Каменная резьба или лепнина внизу колон изображала буйную флору. У калитки во внутренний двор, образованный двумя флигелями, их ждал Евгений Альбертович.

С обратной стороны Белый дом выглядел лучше. Просто гладкие стены, прямые, как трубы, колоны под ротондой. Окна с полукруглым верхом без обрамления рококо.

Рима Викторовна словно вышла из студии «Голубого огонька». Начес, облегающее платье с вырезом каре, длиной ровно до середины колена, остроносые туфли. По краю выреза вышивка бисером. Римму Викторовну Елена уже видела вчера, в Доме культуры. Она спросила, посмотрела ли Елена Алексеевна выставку. Какое ваше впечатление? Обязательно расскажите за ужином

Вадим Вадимович принял у Елены куртку. Она смотрела в зеркало. Начала снимать шарф. Потом решительно обмотала вокруг шеи, и прошла в гостиную. Как всегда, забыла причесаться.

Шарф был связан из коричневых и зелёных ниток. Вадим Вадимович впервые рассмотрел, что у неё зелёные глаза. Артистично наброшенный шарф придавал шарм, который отличал европейских женщин от русских баб.

Гостиная и столовая Евгения Альбертовича ничем не поражали. Вневременная мебель для неформальной встречи человек пятнадцати. Рояль. Стены украшали гербарии и коллекции бабочек в рамах, пейзажи. Наверное, работы учеников школы-коммуны.

Их пригласили в кабинет, тоже обычный, с множеством погашенных экранов. Хозяин спросил, окончательно ли они выбрали дом. Они покивали. Он рассказал, как позвать сантехников, газовщиком, электриков, итишника Свет Лёху для подключения домашнего стационарного ис-ин. Посоветовал поговорить с агрономом и другими местными специалистами. Напомнил про медицинское обследование.

В прошлой жизни они оба работали с договорами. Они оба могли набрать текст этого документа, не заглядывая в шаблон. И они оба знали, что их шедевр никто не прочтет, кроме специально обученного человека в юридическом отделе, в серьёзной фирме.

Евгений Альбертович тоже это знал. Он задал контрольные вопросы по тексту договоров.

Это же знал ис-ин. Он, ис-ин, сам собой проверил, читают ли люди пользовательские соглашения. Результаты исследования люди тоже не прочитали. Поэтому ис-ин постепенно отстранил людей от составления документов. Договор в новом времени был коротким и понятным. Оказалось, что они оба его прочли и сами поискали ответы в вики. Вадим Вадимович выяснял, почему заявку на машину он сможет сделать только после трёх лет испытательного срока. И почему земля и дом будут считаться его собственностью и он будет отвечать за их состояние и исправность, а вся обстановка будет принадлежать Елене.

Елена всё-таки спросила про курятник. Со слабой надеждой. Она прочитала, что на больших птицефермах регулярно появлялись страшные вирусы. Люди в ВОЗ очень радовались сообщениям об очередном вирусе и требовали уничтожать кур. Зоозащитники протестовали и отпраздновали победу, когда человечество от птицефабрик отказалось. Теперь курятники были маленькими Но на самом деле из-за постоянного поиска новых вирусов большие птицефабрики приносили владельцам большие убытки.

Елене напомнили, что есть система «Автоптичник», которая будет кормить и выгуливать кур, уничтожать птичьих паразитов, собирать помёт на удобрение. Ей придётся раз в несколько дней надевать специальный комбинезон, очки с тепловизором, входить внутрь и собирать яйца в корзинку.

Корзинка почему-то её утешила. Молочную ферму и свинарник обслуживали мысовцы, искренне любящие скотину. Они уже слышали разговоры о поросятах, которых откармливают к пасхальному обеду.

С деловой частью покончили. Вернулись в гостиную. Евгений Альбертович опустил дверцу секретера. На полках стояло несколько графинов.

-В Гороховецких монастырях делают замечательную водку. Вадим Вадимович, вы должны оценить. А для дам ежевичное вино.

Хозяин поставил маленькие рюмки на резной поднос, разлил напитки и передал поднос Вадиму Вадимовичу. Сам закрыл секретер, пригласил к столику у кресел. Там стояли: вазочка с солёными грибами, сыр на деревянной тарелке, орехи, или каштаны, или нечто из нового мира в берестяной коробочке.

-Читала только в литературе, - по-светски сказала Елена про ежевичное вино, - Но меня уже трудно удивить, даже вином из одуванчиков.

-Волшебная водка, - сказал Вадим Вадимович с видом знатока. – И пиво в ваших краях отличное.

Евгений Альбертович спросил, что им ещё понравилось, как местное пиво.

Вадим Вадимович искренне восхитился доброжелательными людьми, самоходной техникой, электромобилями. Елена, глядя на Римму Викторовну, сказала про выставку. Эта дама была кем-то вроде местного министра культуры.

Елена перебирала в памяти стихи. «Бродский точно не годится, слишком много сарказма. Левитанский, «Черёмухой пахнет»? Тоже не для долгожителей, они всё уже понюхали, и любовные свидания, и бинты, и доску сосновую. Пушкин? Блеснуть памятью? «Погасло дневное светило?». Собьюсь»

Когда Рима Викторовна напомнила о стихах, Елена остановила выбор на нейтральном «Послушайте!» юного Маяковского. Дочитав до конца, поняла, что это бледный комплимент «деяниям». Поэтому она поспешила заговорить о школе коммуне.

Она выразила удивление тем, что имя Макаренко в вики поставили в ряд с Монтессори и Доманом, написали, что эти гении влияли на воспитание в России 20 века. «Это же не педагоги! Это маркетинг в чистом виде!» «Но вы о них знаете. Значит, какое-никакое влияние было оказано». «На молодых мамаш, что бы продать им задорого картонки с картинками. И чтобы приводили детей поиграть за большие деньги. Четвёртый уровень воздействия».

«Очень интересно, - сказал Евгений Альбертович, - расскажите, пожалуйста, подробнее». «Потребители сами потребляют товар и навязывают его другим. Бесплатно. Из книги Викеньтева «Приёмы рекламы». ТРИЗ».

Она поняла, что говорит нечто сенсационное. Неожиданно высказался Вадим Вадимович: «Теория решения изобретательских задач. Я встречался с тризовцами на заводе. Довольно интересные вещи».

Елена загрустила. Гражданин мира явно слышал о ТРИЗ впервые. «Вот ещё одна великая вещь, которую выбросили за ненадобностью у нас. Вслед за идеями Макаренко».

Евгений Альбертович повторил «Очень интересно».

-Елена Алексеевна, у вас был опыт преподавания? Вы могли бы подготовить доклад и прочесть в моём лектории?

- У меня был опыт преподавания, - сказала Елена мрачно. Она вспомнила.

- Я однажды зашла на телекомпанию в рекламный отдел. Там разговаривали о том, что негде искать нормальных ведущих, кто попало лезет на голубой экран. И я предложила сделать курсы телеведущих. За деньги. Конечно, посмеялись. Но мне самой идея так понравилось, что я написала программу, нашла преподавателей сценической речи и актёрского мастерства. Я принесла готовую программу в телекомпанию. Они сказали «фи», но решали попробовать. Моя начальница тоже сказала «фи», но разрешила мне ходить на занятия. Всё равно занятия вечером и денег я не прошу. Набежала толпа девиц. Я сама выступала, рассказывала про концепцию телепрограммы и продвижение. Выступал даже директор телекомпании. Вы не поверите, но у одной девушки получилось. У её мужа были два магазина стройматериалов. Он дал деньги на пилотный выпуск. Мы придумали передачу «Сибирский ремонт». Девушка оказалась деловая, на экране смотрелась хорошо, партнёры её мужа понесли рекламу. У другой девушки был богатый спонсор, тоже дал ей денег. Девушка походила с оператором по «Сибирской ярмарке», сделала сумбурный репортаж и успокоилась. Телекомпания удивилась и объявила второй набор на курсы телеведущих. Моя начальница спохватилась и потребовала, чтобы деньги шли через её бухгалтерию. Не знаю, как она договорилась с телекомпанией. На втором наборе был конкурс. Пришло время платить преподавателям, и тут у меня серьёзно заболела дочь. Моя начальница сказала, чтобы я не волновалась, она всё сделает. Она не доплатила всем со словами «Вы договаривались с Левиной, с ней разбирайтесь».

-Но это же - Сказала Рима Викторовна.

- Такова жизнь была в нашем времени.

-Тем не менее У вас профессионально поставлен голос.

-Я занималась. Девушка из «Сибирского ремонта» понимала, что надо повышать уровень. Она доплатила преподавательнице речи. Артистке из ТЮЗа. Стала брать уроки. Меня она позвала за компанию, а я ей накидала еще кучу идей. А когда я научилась правильно дышать, я стала получать физическое удовольствие от чтения стихов. Я так снимала стресс.

- Все кончилось хорошо? – улыбнулась Рима Викторовна.

Елена промолчала. Она вспоминала. Свои пьяные рыдания в рекламном отделе «Я же предупреждала, просила не связываться с ней». Квартиру, надстроенную над бывшим гастрономом, теперь магазином стройматериалов. Большую кухню с сиреневыми фасадами. Она тогда удивлялась, за что её осыпали благами и приглашают в гости. А успешная девушка недвусмысленно звала в сауну, с её мужем и его другом. Может, там, в прошлом, Елена согласилась? Не так уж много было у неё вариантов.

- Вы обладаете интересным и важным знанием,- констатировал человек мира – Сделайте доклад, у вас получится.

Вадим Вадимович смотрел на неё, как на прямого конкурента. Но его тоже спросили про опыт преподавания.

-Наверно, можно считать опытом еженедельные брифинги в моем отделе, по новому оборудованию. Еще я хотел вести тренинги по продажам. Но учредителям порекомендовали недорого бизнес-тренера - он подумал, что негоже мужику жаловаться, - А сейчас мне самому надо срочно переучиваться.

-Вы намерены еще раз стать инженером?

- Готов начинать с простого электрика. Сидеть дома надутым обывателем и ждать, пока пригласят на общественные работы, я не согласен.

Хозяева заулыбались

-Прямо сейчас приглашаем вас к столу. Располагайтесь, как вам удобно, мы принесём оленину.

- Мясо недавно еще бегало в лесу, - сказала Римма Викторовна, - я только добавила штрихи к благородному дару природы. Весной мясо не жирное.

-В наших лесах хватает дичи. Охота на копытных во все сезоны.

Вадим Вадимович кивнул с удовлетворенным видом, хотя не был охотником.

Они сели к накрытому столу. Елена рассмотрела тарелки, с красными звёздами, золотыми колосьями и двуглавыми орлами. «В недосягаемых палатах сервиз кремлёвский блещет златом».

Хозяева вышли из кухни в облаках ароматов. Тяжелый поднос нес Евгений Альбертович. Рима Викторовна держала миску.

-Лобио. Я близ Кавказа рождена.

Несколько минут гости молчали. Оторваться от мяса с тушеной фасолью было невозможно. Хозяин разлил тёмно-красное вино из графина. Вадим Вадимович спросил: «Это из бывших республик, как в моё время говорили, или местный продукт?»

-В монастыре, в Гороховце настоящая лаборатория. Делают вина из ягод и трав. Вы встретитесь с виноделом на соревнованиях по биатлону, разговор получится интересный.

-Вам положить еще мяса, - спросила хозяйка

Они подставили тарелки. Елена решила пошутить, чтобы не выглядеть обжорой.

-Наверное, зоозащитники и веганы возмутятся таким меню. Мясо убитого животного, да еще оленя! Почти святотатство. Все советские пионеры росли под ковриками с оленями. И под песню

- Вернись, лесной олень - пропел Вадим Вадимович. Его вокальные данные уже оценили вчера, он решил придержать воспоминания о детском хоре, о Дворце пионеров, - Мы в нашем доме обнаружили такого классического оленя на стене.

-Что вы собираетесь с ним делать?

-Содрать и выбросить, - сказала Елена – Но если бы был музей

-Вы угадали мои мысли! – сказала Рима Викторовна – хотела попросить у вас картину. Хочу её послать в Музей русского китча, в Вязниках. Она должна легко отклеиться от стены.

-Музей всё-таки появился! У меня была такая идея там, в прошлом. Ведь всё, что городили нувориши в своих коттеджах, надо было изучать, а не просто обзывать дурновкусием. Вот откуда у них у всех поголовно страсть к лепнине с позолотой и гнутым ножкам? Я думаю, это генетическая память. Предки-крепостные наших начальников смотрели на барские дома и приобщались к прекрасному.

-Как вы думаете, она права в чем-то? У вас должно было появляться много материала для изучения, когда любой русский человек смог воплотить свои мечты, - Вадим Вадимович намекал, что прочитал о деяниях Риммы Викторовны. По образованию нового времени она была культурологом с научными степенями.

Она улыбнулась.

-Прочтите мои книги, там есть ответы и иллюстрации. А краткая справка о человеке - только повод узнать его ближе. Вот вы, Вадим Викторович, знаете два языка. Это так нетипично для типичного советского человека, извините за тавтологию. Как это случилось?

Он охотно рассказал, потому что только что улыбнулся светлым воспоминаниям-В детстве я жил в ленинградской коммуналке. Я начал учить немецкий, когда дорос до беготни по коридору. В соседях была учительница немецкого, блокадница, уже на пенсии. Сейчас я понимаю, что она была не совсем нормальная. В смысле, немного не в своём уме. В блокаду в нашей квартире остались только моя мать, ей было 10 лет, еще одна девочка, и эта учительница. Она их спасла. Старая учительница звала меня в свою комнату и читала немецкие стихи по памяти, разговаривала по-немецки. Все свои книги на немецком она сожгла. В самом начале войны. Остатками библиотеки топила печку. Потом, в школе, я даже нарочно получал двойки по немецкому. В то время было ещё рискованно признаться в таких знаниях, могли дразнить фрицем. Но когда один иностранный язык освоен, второй выучить гораздо проще. Я учил английский по сомоучителю и по радиопередачам, которые ловились обычной радиолой на длинных волнах. Их не глушили, потому что всё равно советский народ не понимал ни слова. А я хотел знать, о чем поют битлы. Потом учил английский в институте и на флоте. Я служил в радиоразведке, мы проходили ускоренный курс.

Глава 14 Экранизация Стругацких

Поговорили о недостатках изучения языков во всех государственных школах. Проговорили о печальных последствиях всеобщего школьного образования, во всех странах мира. Возник естественный вопрос, как Евгений Альбертович пришел к идее возрождения коммуны Макаренко.

-Я так часто давал интервью и писал об этом. Вам я покажу фрагмент фильма. Вы поймёте, почему я принял решение. А вы расскажите, какое мнение бытовало в ваши времена о школе-коммуне Макаренко.

Вадим Вадимович ничего не помнил. Никогда и нигде идеи Макаренко не были темой мужских разговоров. В детстве он читал «Педагогическую поэму», смотрел фильмы «Путёвка в жизнь» и «Флаги на башнях», но ничего подобного в реальности не встречал. В квартале от его дома был Дворец пионеров, в его детстве и так было много кружков и пионерской активности. Он мог только сетовать, что в новом спальном районе у его сыновей возникали самые примитивные интересы.

Елена могла вспомнить многое. В Новосибирске, в школе 79, директором был настоящий воспитанник Макаренко. Елена узнала об этом, когда ходила в кружок юнкоров при комсомольской газете «Молодость Сибири». Могла подтвердить, что в той школе было интересно. Свою школу она не особенно любила. Какая-то самодеятельность там тоже была, но участвовать считалось неприличным. Поколение её родителей интересовали только школы, после которых хорошо поступают в институты. Когда она сама была молодой мамой, интерес к жизни у неё пропал. Она мучилась, сидя с дочерью на больничных. Она страдала, влезая в автобусы и троллейбусы, чтобы ехать на работу и с работы. Потом дочь пошла в школу, отпала необходимость в детском садике. Она уволилась с завода, поработала в первых производственно-торговых кооперативах. Её круг общения резко расширился, в том числе с разными мамами. Появились первые частные школы, в моду вошли Доман и Мотессори, Макаренко ругали за «казарменную педагогику и подавление личности ребёнка». Ругали Никитиных за то, что никто из их знаменитой многодетной семьи не стал великим. Зато покупали кубики Никитина, кубики Зайцева, карточки Домана, и все, что «развивает».

Елена чувствовала, что вечер превращается в её сольное выступление. Вадим Вадимович уже не пытался вклиниться. Пока он не выражал скуку. Видимо, вчерашнего мужского хвастовства за пивом ему хватило.

-Чай, - предложили хозяева. Гости встали, что бы помогать. Но помощь, как во время приёма гостей в советской квартире, не потребовалась.

Приехала самоходка (так эти роботы-тележки назвались). На неё составили тарелки со стола. Самоходка двинулась в сторону кухни, вторая, из кухни, ей навстречу. Эта везла чайную посуду, стеклянный самоварчик, тортик под прозрачной крышкой. Самоходки изящно разъехались, демонстрируя превосходство искусственного интеллекта при маневрировании.

Хозяева похвастались, что чай не из местных трав, настоящий, цейлонский. Недавно возродили энтузиасты, потому что брошенные роботизированные плантации заросли джунглями, и чай со Шри-Ланки почти исчез из цивилизованного мира.

На фарфоровом чайнике гости увидели изображение Спасской башни, преследовавшее их с детского сада. Хозяева сказали, что сервиз принадлежал прошлому владельцу дома. Пообещали, что весь дом Елена Алексеевна и Вадим Вадимович еще много раз рассмотрят.

Ближайшее обязательно посещение – пасхальный обед. Традиционно собираются после ярмарки, после открытия охоты, только свои, мысовские. Но на других праздниках всегда много гостей. Елена напряглась. Стихов она точно не будет читать перед своими, пусть не просят. Не попросили. Пригласили вернуться в гостиную, смотреть фильм.

На большом экране появилось изображение мужчины. Брутальная внешность бывшего спецназовца. Елене показалось, что она узнала, не то актёра, не то его героя. Человек шел по пляжу. Вдоль воды расположились компании, придавались порокам и странным занятиям. Пьяная групповуха соседствовала с людьми, которые очень серьёзно осваивали Кама Сутру под руководством толстой тетки в белом. В пляжном баре мялись потные толстые байкеры. На волнах барахтались сёрферы.

Человек шел, глядя на эти живые картинки равнодушно. Но бодрее, чем в фильмах Тарковского. Звучал внутренний монолог.

«Как начиналась их статья? Когда отгремели первые фанфары в честь завершения войн и триумфа экономики под контролем искусственного интеллекта, человечество столкнулось с настоящими проблемами. В большинстве стран воспитание и образование оставалось на уровне 19 века. Криницкий и Милованович правы, образование слишком быстро было монополизировано государством. Оно стало формальным и доступным. Обесценилось. Стало бюрократической системой. Такие системы не интересует результат в принципе. Государственное образование не развивает потенциал мозга. Все эксперименты вне рамок государственных школ только доказывали это.

И в своё время мир отшатнулся от опыта Антона Макаренко, потому что испугался результата. Сильного, деятельного и независимого человека.

Испугались все. Люди, недообученные, ленивые, лишенные инициативы. И финансовые элиты. Неразвитый человек мог и хотел потреблять бесконечно. Бесконечно приносить прибыли, не принося пользы планете и самому себе. Ему, как капризному ребёнку, постоянно нужны новые игрушки.

Получение удовольствий превратилось в рутину. Когда искусственный интеллект стал генерировать идеи новых развлечений, процесс потребления больше не стимулировал прогресс.

Неиспользованные потенции остаются, по-видимому, в человеческом мозге. Задача научной педагогики как раз и состоит в том, чтобы привести в движение эти потенции, научить человека постановке и решению проблем. Эта задача так и не смогла стать основной задачей человечества на ближайшую эпоху. Когда Криницкий и Милованович писали свою статью, в мире мало кто мог дочитать до конца такие длинные формулировки.

Человек стремительно деградирует. Искусственный интеллект это понял и начал создавать квази-трудности. Было поздно, основная масса людей оставалась на уровне подростков. Они обиделись, как на строгого воспитателя, они решили, что обмануть искусственный интеллект – бомбовозно, круто-клёво, по драйву... Они испытали забытый азарт. И вот – слег»

Тут Елена вскочила с кресла. Вадим Вадимович тоже привстал, он за неё испугался. Но она сказала с тожеством победителя викторины:

-«Хищные вещи века». Получилось снять фильм, достойный Стругацких? Но там текста было на целую страницу, и про Макаренко ничего, как я помню.

- Одна фраза подала вам идею? – сказал Вадим Вадимович

-В контексте. Вы получили ответ на ваш вопрос?

-Я должен осознать масштабы задачи, которую вы поставили перед собой.

- Изменить человечество.

Но Елену взволновало другое.

-Значит, у Стругацких всё-таки была какая-то связь с будущем? Какой-то телепатический обмен информацией? И какой-то эксперимент над нами всё-таки идет?

Человек мира улыбнулся снисходительно

-А вот на этот вопрос, Елена Алексеевна, ищет ответ всё научное сообщество. Каждое новое поколение Рунета пытается доказать, что такая связь возможна, на примере Стругацких. Пока ответа нет.

Гости поняли, что можно уходить к себе. Им выдали яркий фонарь. У калитки напомнили, что теперь они жители фронтира. Главное правило – оглядываться и прислушиваться.

-И принюхиваться, - попробовала пошутить Елена.

-У вас получится плохо, - ответил Евгений Альбертович, - есть собаки. Сегодня дежурит Матвей Семёнович с Раптором. Собака молчит, можете смело идти.

Когда Белый дом остался позади, Вадим Вадимович сказал:

-Вы сегодня очень хорошо выглядели. Ваш зелёный лабсердак вам категорически не идет, - на всякий случай добавил – В Петербурге эти кофточки давно вышли из моды.

Русской женщине полагалось сказать «Вот еще! Сама знаю, что мне носить!» Но Елена забыла правильные слова и беспечно ответила:

- Вы же знаете, меня перенесло в новый мир без подходящего гардероба.

В ёлках крикнуло, зашуршало, она шагнула к нему ближе.

-Как вам показалось, мы произвели нужное впечатление?- сказал он, помолчав.

-А почему мы должны производить впечатление, а не они?

-Потому что они главные хозяева здесь. От них зависит, как мы здесь устроимся.

Они дошли до своего любимого места. Она попросила погасить фонарь. Из-за облаков звёзд и луны не было видно. В глобальной тьме за рекой – немного трудно различимых огонька. И свежий, влажный запах леса.

-Ну и что Нам сказали, что можно выбрать любое место на планете.

Он хмыкнул.

-Вы ошибаетесь. Первое впечатление можно произвести только один раз. Теперь, куда бы вы не приехали, там наведут справки с предыдущего места событий. Я думаю, что наш разговор записывали.

Она испугалась.

-Почему ты так решил?

-Да сам так делал, когда был директором по продажам. Вы заметили, что они не хотели говорить о себе, только расспрашивали?

-Да, заметила. Я думала, это вежливость.

Теперь он рассмеялся

-Какая ты наивная! Они даже усаживали нас не просто так.

-А в маленькие рюмочки не могли ничего подсыпать? Какой-нибудь наркотик правды?

-Нет, какой смысл! Мы же не знаем тайный план, как отключить ис-ин. Надо правильно задавать вопросы, что бы человек сам всё рассказал о себе.

-Откуда ты знаешь? Про прослушку, про запись? – они перешли на «ты».

-Да все знали Наш безопасник первым делом рассовал по офису жучки.

-А это как ты узнал?

-Я их нашел. Я всё-таки инженер, а не манагер с улицы.

- И что ты сделал? – спросила она, припоминая странные ситуации в прошлом.

-Ничего. Просто не болтал лишнего. Я же мог пропустить какой-нибудь жучёк. Не грусти, они не собирают компромат. Просто хотели лучше понять, кого принимают на свою территорию.

Они прошли в калитку в ограде клуба. Включилось освещение дорожки к домику.

-А ты что-нибудь интересное заметила?

-Я заметила забавное. Например, что платье Риммы Викторовны сшито из той же ткани, что у Анны Петровны. Ты искал случая сказать ей комплимент, но так и не сказал. И за чаем ты сожрал три куска торта.

-Очень вкусный шоколадный торт.

-Не шоколадный. Это был черёмуховый торт.

- Ты обладаешь интересным и важным знанием, - он открыл перед ней дверь домика.

На лептопах их ждало сообщение от Сергея Платоновича: «Завтрак в клубе будет накрыт. Хотел бы составить вам компанию, но занят. Жду много гостей, ревизую запасы. Встретимся на пасхальном обеде».

Елена порывалась смотреть фильм «Хищные вещи века». Но фильм оказался «компьютерной графикой». Единственный живой актёр играл брутального Жилина. И единственная понятная русская речь была его внутренним монологом. Остальные персонажи говорили на сленге Рунета. Некоторые эпизоды пародировали шоу, с закадровым ха-ха.

Они легли спать, демонстрируя равнодушие и стойкость. Ворочались час каждый на своей кровати, пока не сдались.

Вадим Вадимович ошибся, их разговор не записывали. Евгению Альбертовичу и Римме Викторовне это было не нужно. «Ты увидел его потенциал?» «Приспособленец. Амбиции есть, но побеждает конформизм. Посмотрю, как он покажет себя на биатлоне». «А она?» « Аналитический ум и много фантазий. Трудно в реальности». «Она должна писать стихи. Заключим пари?».

В новом мире она легко проснулась. Сегодня предстояло разбирать хлам. Изучать содержимое старых чемоданов было её любимым занятием. Многие знакомые женщины признавались в такой слабости.

Сергей Платонович накрыл завтрак с фирменным изяществом. На одной тарелке стоял стакан с синим мохнатым цветком. На другой вертикально торчала деревянная шпажка с канапе из осетрины, воткнутая в ржаной тост.

-Комплимент от шефа, - сказал Вадим Вадимович, садясь к столу, - Как в лучших ресторанах. А ведь он не ждёт чаевых

-Мне неловко, я не скоро смогу чем-то отблагодарить.

-Вот у тебя и появилась цель на ближайшие годы.

Сергей Платонович приготовил для них фаршированные блинчики с грибами и с яблочным повидлом, яйца всмятку. И желудёвый кофе, пусть без кофеина, но очень вкусный.

Они собрались без ругани, обязательной для семейных пар в прошлом. Решили, что чем быстрее въедут в свой дом, тем быстрее его отремонтируют. У неё был минимум вещей, его жизнь научила быстро собираться и компактно укладываться. Они сообщили Сергею Ильичу, что отбывают домой. Он сказал «Ну вы отчаянные! Там же ничего не подключили!» «Печь вчера растопили, а кусты для удобств вокруг наблюдаютя». «Лептопы зарядите, - сказал Ильич,- инструкцию про выезд прочитайте. Вы ребята самостоятельные».

Вадим Вадимович тут же открыл лептоп. Елене надо было бы поворчать: «Мы уже собрались, вечно ты тормозишь». Но она открыла сайт Стругацких. Вскоре заворчал он. Он уже прочёл инструкцию, вызвал самоходку, погрузил скарб.

Они с интересом наблюдали, как тележка съезжает по крутому спуску. Самоходка закладывала виражи, меняла высоту боковых опор. Как лихой сноубодист.

-Знаешь, что я вспомнил? Я был в Куршавеле с семьёй. Жена только раз вышла, посмотрела и сказала, что это не для неё. А я всё время проводил на трассах. И просыпался рано, в ожидании дозы адреналина. Вот подумал, здесь хорошие горки

-А как там машина, охота и новое высшее образование?

-Все по порядку. Главное, я свободен от ежедневного общения с идиотами и жлобами. Теперь моя зарплата от них не зависит.

Глава 15 Соседи и соседки

В деревне хозяйки уже вернулись из пекарни, молочной и мясной лавок. Из форточек кухонь пахло уютом налаженной, изобильной и спокойной жизни.

Они теперь не торопились и обращали внимание на детали. На жёлтые серёжки вербы, на дворы за прозрачными заборами из тонких прутиков. Там зеленели зубчики и листики весенней садовой флоры. В лучших домах у второго пруда жили все хозяева с детьми, рядом с затейливой детской площадкой. Там поздоровались с женщиной с двумя малышами. Из пекарни вышла хозяйка, рассказала, когда приходить по утрам за хлебом, пообещала сегодня со всеми вместе помогать Елена Алексеевне.

У дома женщин-биологов их обогнала всадница, в сапогах, в шлеме, с ружьём. Анна Августа. Из домика медиков слышалась мощная игра на фортепьяно. «Каждый день слушают классическую музыку» - вспомнили они рассказ Натальи Васильевны в поезде.

А у дома Страшного Мастера поджидал сам Юрий Иванович с длинным инструментом. Их самый близкий сосед, хозяин Бетти Бьюти, Константин Остинович, выехал навстречу на велосипеде, остановился знакомиться и здороваться. Он был не из пришедших, местный, поэтому велосипед казался мелким.

Юрий Иванович сказал, что им надо придумать название для дома. Нумерация в их деревне не прижилась, потому что дома стоят не по линейке. «У меня сначала был «Теремок». В журнале «Наука и жизнь» вашего времени читал про дачный дом из бутылок, теперь у меня в саду бутылочная башенка с куполом. Три года строил, а пока строил, шутники переименовали моё имение в «Бутылёк». А ваш дом Галина Олеговна хотела называть «Вилла Мирабель».

Они сказали «Мавзолей» хором, глядя на ели перед домом.

-Может, срубить две средние ёлки? Должен кто-нибудь это разрешать, ваш совет деревни, или соседи?

-Дело ваше. Понятно, что они загораживают окна.

Елена вспоминала Чехова, «Три сестры». Персонаж Наталья, символ пошлости, произносила: «Велю прежде срубить эту еловую аллею И тут везде велю понасажать цветочков»

- Чехов, конечно, великий писатель, но в мавзолее жить не хочется.

-Что? – Вадим Вадимович испугался за своё будущее.

- Надо срубить. С этого начнем?

-С мелкого ремонта. А к десяти хозяйки подойдут.

Юрий Иванович запустил длинный инструмент в щель заклинившей двери в третью комнату, извлек сор и белые косточки. «Елена Алексеевна, не пугайтесь. Тут мышь сдохла» - сообщил он.

Мужчины включили пылесос, пока он гудел в закрытой комнате, смазали подшипники всех дверей-купе. Юрий Иванович произнёс «Дело мастера боится». Вошли в третью комнату. Вадим Вадимович присвистнул.

-Ждановский шкаф! Узнаёшь?

-Не знала, что этот шифоньер так называется! У нас тоже такой был,– она распахнула дверцы.

-Эта реплика,- сказал Юрий Иванович – Советская мебель была в моде. Пойдем, сосед, принесём воды для хозяек.

Внутри шкафа оказалась эргономичная система хранения. Вместо фанерных полок и ящиков двигались на роликовых направляющих корзины, забитые пёстрыми тряпками. Галина Олеговна за год умудрилась заказать нарядов на целый трёхстворчатый шкаф. Елена потрогала шмотки на плечиках, и рука замерла от прикосновения. Она вытащила блузку. Это был белый натуральный шёлк, самый добротный, обшитый розово-синими кружевами с люрексом. Она сунула блузку в мешок со своими вещами. Ещё в этой последней комнате стояли не распакованные детали мебели.

Мужчины вошли, обсуждая устройство светящихся потолков.

-Помогите кровать поставить.

-Она тебе нравится?- спросил Вадим Вадимович подозрительно

- Ты за кого меня принимаешь? Но не спать же на полу, тут мыши дохнут, где хотят.

-Не оценили красоту – усмехнулся Юрий Иванович

Они с ужасом смотрели на зефирно-розовое изголовье, с позолотой, с птичками, даже со стеклянными вставками в виде листиков и цветочков.

Юрий Иванович еще раз усмехнулся, достал телефон.

-Ильич, кто у тебя в подручных? Пусть дойдут до склада и пришлют надувные лежаки. Не хотят принцесину кровать. Боятся, лягут, а из макушек короны полезут.

Тут пришли соседки, профессор Раиса Герасимовна, хозяйка Юрия Ивановича – Ирина Степановна, Бетти Бьюти.

Женщины спросили, что Елена Алексеевна собирается делать с целым шкафом нарядов. Они, оказывается, уже поговорили с прежней хозяйкой. Она отдаёт всё на ярмарку. «У вас могло сложиться превратное мнение. Галину Олеговну и Сергея Ильича мы сразу приняли. Они тянулись ко всему хорошему, были наивными, молодыми, совсем растерявшимися. Они понимали, что бывает жизнь без грубости и нищеты, без пьянства. Но с трудом осознавали, что в новом времени так можно жить им. Сергей Ильич пугался, когда к нему подходил кто-то, кого он считал начальством».

Хозяйки не спеша надевали халаты и фартуки. «Мы огорчались, когда они начали сориться. Помните, когда Евгений Альбертович посоветовал Сергею Ильичу изучать автоэлектрику?»

Бетти Бьюти изобразила капризный голосок. «Ну зачем ты в студенты подался? Что тебе еще надо, всё, что захотим, заказываем, ты дома все время. А так заставят на работу ходить, скажут, что, зря тебя выучили?» Потом Бетти натурально завизжала. «Да знаю я их «поучись», «поработай»! Вот увидишь, Максим Сагалорович уедет, они весь гараж на тебя повесят! Будешь до ночи пропадать, отдуваться за всё, что напортачили!» Бетти изобразила всхлипывания.

Хозяйки похлопали, Елена тоже.

-Дамы, поясните непосвященному, - Вадим Вадимович появился с домовой книгой, раскрытой на чертежах – Что за семейная драма и кто напортачил?

- Охотно. До Сергея Ильича за наш транспорт отвечал упомянутый инженер. Он, как в ваше время говорили, пошёл на повышение. Он начальник губернского управления транспортом. А Сергея Ильича обучили обращаться с современной техникой.

-Понял. Я вас потом кое-что спрошу, - он ушел, водя по чертежу отвёрткой.

-Уже можно посплетничать, - негромко сказала профессор Раиса Герасимовна – Наш опыт с приглашением в деревню молодёжи не провалился. Галина теперь учится рисовать, даже получила заказ на цветочные узоры. Она пишет, что в церкви покаялась, а у людей в новом времени грехом не считается.

Дамы выразили искреннюю радость, сказали, что обязательно посмотрят её рисунки. Она и тогда неплохо рисовала, знаменитую картину с оленем сама придумала.

-Её брат работает на уральском промкомплексе, вполне успешно. Помните, она радовалось, что теперь брат стал её старше? В прошлом они вступили в интимную связь еще детьми. Она решила, что должны жить вместе в новом времени. Будет заботиться о братике, как в детстве.

-Ужас! – Елена была шокирована, хотя слышала подобные истории.

-Это случалось в СССР чаще, чем принято думать, - сказала Раиса Герасимовна – Однокомнатная квартира, мать уходит на ночные смены, а в 90-тые стала уезжать на недели за товаром. У них продолжалось связь, пока брат не ушел в армию. И они больше не встречались в прошлом. Видимо, он еще тогда принял независимое решение. Галина спрашивала меня, как медика, не повредила ли их детская связь здоровью.

Хозяйки закрыли щекотливую тему, и открыли лептоп Бетти. Сказали, что надо все спланировать. Елена пока пусть вытаскивает вещи, они отберут для ярмарки.

Она извлекла шубы в чехлах. Бальное платье. Прислушалась. Хозяйки были заняты. Профессорша пришла всего на два часа, потом она читала одну лекцию, а другую должна была слушать. Придет хозяйка пекарни, еще знакомые и незнакомые посменно. По-деловому обсудили, идти к кому-нибудь на кофе, или Бетти принесёт термос, чтоб не терять время.

-Елена Алексеевна, тут много вещей с «Мегапрадо», со складов времён массового производства. Галина пережила разочарования, такие платья можно надеть только пару раз. Они сделаны из биоразлагаемых плёнок, разрушаются после контакта с кожей. А костюм из мастерской Веры Павловны, откладываем.

Хозяйки стали сортировать наряды из снов бедной девочки. В новом времени она нахватала платьев, наверно, ожидала что сбудутся мечты о бале.

-Вы должны померить! –Бетти держала черный гипюр на атласном чехле.

-Вам нужно платье на наш пасхальный обед! – Оживились все. Но платье разошлось по швам и отправилась в мусор.

В сенях послышался грохот. Вадим Вадимович разбирал кучу садового инвентаря. В подвале он обнаружил специальную стойку для лопат и тяпок, и теперь освобождал от граблей проход к лестнице на чердак.

-Милые дамы, я вас все равно отвлёк. Вот что это? – он показал чертежи, - Вход из подвала, электропроводка обозначена, но там ничего нет.

-Это погреб для зимних овощей. На улице должен быть люк, что бы сгружать запасы. Наверное, Горгона загородила дверь. Подвал планируем на завтра, сегодня шкаф и посуда.

Горгоной назвали хозяйку, жившую здесь в самом начале. Её помнили только профессор Раиса Георгиевна и Анна Августа.

Когда путь к лестнице на чердак освободился, туда отнесли пылесос. Хозяйки говорили, что там должны быть ящики с посудой и одеждой. Одежду даже не стали разбирать, Галина надевала это всё по разу, сарафаны в воланах и цветочных гирляндах рвались прямо на ней. Теперь всё сгружали в бумажные мешки.

Посуды от прежних домовладельцев скопилось много. Закопченные стеклянные кастрюли, причудливые миски и вазы передавали вниз по цепочке. Обнаружили предметы из «кремлёвского» сервиза, его выставляли на праздники в Белом доме. Елена пыталась представить, сколько воды надо греть, чтобы перемыть чашки-тарелки к ярмарке. Но всё было продумано уже давно. Приехали самоходки и увезли посуду в специальных решетках в прачечную. «Там стоят баки, заливают мыльным раствором после стирки. Это одна хозяйка придумала. Мы посуду так чистим раз в сезон. Политика экономии ресурсов и нашего времени!»

Наверху под крышей оказалась комната, вытянутая между окошками на улицу и на участок, названная на плане «светёлка». Подростковая или гостевая. Матрас, стул и кресло честно заслужили право на выброс. В новом времени их ждала переработка. Спинки кровати с прутиками и шариками, в стиле ретро, были сделаны из стали. И печка из огнеупорного стекла.

Елена представила зимний вечер, тьму на улице и пламя в печке, кресло, табуретку под ноги «Бокал глинтвейна и «Письма Плиния» на лептопе. Прочитаю в спокойной обстановке, что на самом деле писал римлянин».

Она спустилась по крутым ступеням. Последняя смена помощниц прощалась. Приехали на грузовике Константин Остинович со своими большими мальчиками. Бетти громко объявляла, что ждет новых соседей просто перекусить без церемоний.

Елена смотрела на вынос розовой мечты и стеклянной кухонной столешницы Ведь это была чья-то почти реализованная мечта! Она сама жила среди людей, которые городили арки в хрущёвских коридорчиках. Клеили обои с блёстками на серых розах, на бежевом фоне Она писала для них объявления о «роскошном евроремонте». В её время уже усвоили, что стены должны быть нейтрального цвета и без ковров. Поэтому оленей, тигров, всадниц и стрептизёрш изображали на пледах и больших банных полотенцах.

Вадим Вадимович отметил, что русские люди научились в новом времени думать головой. Колмановские привезли нужные приспособления и использовали их. Например, вакуумные захваты для стеклянной столешницы. Они промеряли путь перед выносом огромного розового матраса. Они даже привезли временный раскладной стол и табуреты в их опустевшие комнаты.

Они отклеили картину с оленем. Но в одном месте всё-таки надорвали тонкий пластик. Вадим Вадимович даже обрадовался остаточной безрукости. Он почувствовал себя на родине.

Римме Викторовне было доложено про ущерб произведению искусства, обещано завтра же отправить картину от её имени в музей. Он сказал себе, что станет образцовым гражданином и членом общества, если русские нового времени не забудут про обещание.

В доме Бетти и Константина Остиновича Елена вспоминала сериал «Чисто английские убийства». Она его смотрела и пересматривала ради интерьеров в домах «простых» англичан. Она предполагала, что у Бетти не может быть идеального порядка. У неё оказался уютный бардак с подушками и салфетками. Электромагнитные пылесосы упрощали уборку всех этих поделок. А хозяева охотно рассказывали о себе. Сначала они жили в Ветровом, при магазине и мастерской. Но переехали сюда. Что бы дети росли ближе к природе.

Бетти повела показывать второй этаж, свою оптику для наблюдений за птицами, фотоаппараты с длиннофокусными объективами на штативах. Потом в подвал, в свою мастерскую с двумя вязальными машинами. Елена решилась и попросила одолжить иголку и белые нитки. Бетти побежала в гостиную, поискала и нашла резную шкатулку с набором для шитья, «совсем не нужную» «с ярмарки, я взяла только ради ниток одного оттенка». После шкатулки были подарены два шерстяных свитера «из образцов». «Вам скоро понадобятся, вы же не будете ходить в зимних куртках в мае».

Константин Остинович позвал к столу. Он сам принёс из духовки протвинь с жаренной на сале картошкой. Самый сытный русский ужин, с солёными грибами, огурцами и квашеной капустой. Вадим Вадимович спросил про работу почты и отправку посылок, ему рассказали, что когда-то беспилотники даже мешали птицам, но сейчас гонка доставок никому не нужна. Среднегабаритные предметы стараются передавать с оказиями. Все за местную занятость и за межличностные коммуникации.

Они отказались от гостеприимных приглашений переночевать. Семейство в компании охотничьей собаки проводили соседей до их крыльца. Они вернулись в свой дом.

Вадим Вадимович подложил поленья. Он понял, что Елена совершенно не умеет обращаться с печью и побаивается открытой топки. А что еще она не умеет делать в деревенском доме?

Она сидела на складном табурете, в мальчишеской клетчатой рубашке. Смотрела на чашки. Чем-то они ей понравились, она их сразу отставила. Обычные чашки, какие были в моде в 60-тые. Конической формы. Одна маленькая, кофейная, другая побольше, чайная. Треугольные ручки. Голубые и золотые полоски. Три блюдца, два с полосками, одно с квадратиками.

Елена казалась совсем беспомощной вне города с центральным отоплением и магазинами. Как она будет жить в деревне, с грязными сапогами, огородом, походами в курятник?

Что за ерунда? Здесь удобств больше, чем в наших городах с вонючими подъездами.

А как у неё сложатся отношения с местными? Она рассказывала, что её угнетала ежедневная непрерывная болтовня девяти тёток в технологическом бюро. И что ей нравилась постоянная смена лиц и обстановки при работе агентом. Похоже, она не умела близко сходиться и дружить с людьми

Здесь трезвые, вежливые люди. Милые, тактичные женщины. Роботы. Он взял найденный возле печи прибор, газовый анализатор. Сел к столу, открыл лептоп, чтобы изучить устройство. Ей надо объяснить, когда закрывать заслонку, чтобы не угореть.

Она смотрела на чашки. «Официантка на подносе нам кофе в конусе приносит». Дизайн 60-тых она считала стильным, гармоничным, завершённым. Геометрические формы, чистые цвета, четкие линии. Панельные пятиэтажки с плоскими крышами. Рельефные машины, как в «Сладкой жизни» Филини. Оранжевые условные петушки на занавесках и вазочки с узкими горлышками, с черточками, изображающими бересту. Камыш в напольных вазах. Ассиметричная люстра-тарелка с зигзагами. И где-то у границ почти цельного образа будущего дома – детский коврик с кисточками и оленями.

Глава 16 Тайник

Он осуществил мечту – он вышел утром к реке. Мимо елей и кустов у своего крыльца. По тропинке, хорошо заметной под прошлогодней травой, мимо самого крайнего, заброшенного дома. Он просто постоял в холодном утреннем воздухе, пока не озяб под зимней курткой, наброшенной на голое тело. Река порадовала его всплесками рыбин и пролётом крупных птиц над водой.

Он не нашел Елену в пустом доме. Её спальник лежал на надувном матрасе, а вещи - в пустом шкафу. Он догадался заглянуть в теплицу, примыкавшую к большой комнате и кухне. Оттуда он увидел её во дворе, возле печки. Она насобирала мокрый хворост в саду и пыталась развести огонь под чайником. Ей, видимо, было лень возвращаться в дом, за сухими дровами и большой зажигалкой. Она возилось со своей, из прошлого, пригодной лишь для поднесения к концу сигареты. Интересно, вспоминает ли она, что курила? Может, просила у случайных мужчин прикурить в прошлом. Как было в книжке по маркетингу и рекламе? «Маленькие факелы свободы».

Они пили заваренный ива-чай, ели хлеб с местным вкусным салом. «Когда мы всё это съедим, нам еще принесут? Мне неудобно всё время чувствовать себя объектом благотворительности. Они так радуются, что можно кому-то что-то отдать. Вместо того, чтобы выбросить.» «Тебе это не нравится? Думаешь, дай вам боже, что нам не гоже?» «Мне неловко. Стыдно. Я боюсь представить, что они потребуют за свою доброту.» «Они такие довольные вовсе не от своей щедрости. Я, кажется, понял, попробую объяснить. Я говорил, что моя мать блокадница. Она ничего не могла выбрасывать, ни еду, ни вещи. Крошки собирала и относила голубям. Могла ночью встать, достать из мусорного ведра кость от супа, помыть, высушить и спрятать. Потом, стесняясь, снова выбрасывала. Мы с тобой читали, как человечество пережило ужас перенаселения и потребления без тормозов. На мозги людей подействовало. Они совсем иначе должны относиться к материальным ценностям. Для них любая вещь – это энергия, что-то отнятое у природы. Просто так выбрасывать страшно. А в России еще и вечная память о голоде и нищете. Я всегда считал оскорбительным, когда молодые смеялись над стариками, которым жалко выбросить хлам из кладовок.» «Я об этом не подумала», - сказала она.

«Давай сегодня в гости на ужин не пойдем». Он хотел возразить, но передумал. Успеют познакомиться со всеми соседями. «Давай не пойдем. Хочешь, испечём картошку в золе, в печке. Я так иногда делал в Ленинграде». «Как Штирлиц? Помнишь, он печет картошку в немецком камине. А закадровый голос вещает о тоске по родине.»

-Утро воспоминаний считаю закрытым, - сказал он, вставая, - Скоро придут наши любезные соседи, по плану экспедиция в подвал.

Он постарался забыть то, что только что вспомнил. Архивы должны были отцифровать. Они должны были проверить. Наверняка, проверили, если знали о его работе с компанией Сименс. И сочли несущественным. Может даже, «характеризующим с положительной стороны».

Пришли Раиса Герасимовна, Анна Августа, босая женщина-биолог Марина Максимовна, обула в доме шлёпанцы. В прошлом у неё были научные степени, в прошлом она была последовательницей Порфирия Иванова.

Елена сказала, что ивановцы в Новосибирске были заметным явлением. Особенно зимой, когда у домов во дворах намерзал лёд от обливаний. Над ивановцами и их вёдрами посмеивались, возможно, зря. Марина Михайловна тоже засмеялась и сказала, что Иванов был обыкновенным сумасшедшим. Научно доказано, Ис-Ин анализировал тексты его «деток». Врачи доказали ещё при его жизни. «Но закаливание очень бодрит!»

Приехал Сергей Ильич на мотоцикле. Со словами: «Я на минуту. Хочу присутствовать при вскрытии. Вдруг там мумия и сокровища»

Раиса Герасимовна сказала:

-Что- то ты раньше не вспоминал про тайник в собственном подвале?

-Вы же знаете, забыть хотел ошибки молодости. А теперь готов в первых рядах, – Они с Вадимом Вадимовичем сдвинули стеллаж. Упал грязный лист полилигнина.

- Дела давно минувших дней. Я тогда и не знал про погреб, просто свалил картошку в подвал.

Лист пластика убрали, сломали замок, посветили фонарями. Внутри оказались полки и короба в плесени, что-то сгнившее. Сергей Ильич разочаровано сказал «Мумии нет». Нужен биотчиститель, сейчас пришлёт весь набор, но обязательно сообщите, если сокровища найдутся. Он уехал на склад.

Женщины запустили роботов мыть полы. Специальный манипулятор двигался по опорам теплицы и мыл стёкла. Окна в комнатах мыли сами. Вадим Вадимович носил воду, порой замирал с канистрами, слушая Марину Максимовну. Она рассказывала, что за рекой совсем не дикий темный лес, а сбалансированная и продуктивная экосистема, подобная лесам доколумбовой Америки. Местность между Клязьмой и Окой называют Гороховецкой Саванной. Луга с дубами и каштанами, рощи орешника. Там пасутся олени, зубры, мустанги и турники, одичавшие коровы. Наблюдали пум с котятами. Экосистема ищет баланс. Пока мало хищников, надо искусственно регулировать поголовье травоядных. На охотничьих угодьях заготавливают мясо для Нижнего Новгорода. Места фантастической красоты.

Вадим Вадимович спросил, можно ли съездить в эти фантастические места. «Только не на авто, это запрещено. Всех горожан заставляют идти пешком по экотропам. Люди фронтира, из агропоста Пастуший Стан передвигаются на мотоциклах и верхом, на лошадях».

-Я в этом не силён, - сказал Вадим Вадимович, - Елена Алексеевны, у вас найдётся амазонка?

Она отложила тряпку, вдохнула и сказала хорошо поставленным голосом.

-Как говорил премьер министр Великобритании, господин Уинстон Черчилль, «лошадь – животное, опасное сзади и спереди, и неудобное посередине».

Анна Августа сказала «Браво». Предложила уроки верховой езды. Звучало снисходительно, но по дружески. Елена смутилась и отказалась.

К часу кофе пришли новые помощницы. Выделялась темноволосая, красивая женщина в пёстрых панталонах и длиной рубахе, в парчовой косынке, таджичка, хозяйка совладельца пекарни. В чертах её точеного лица не было ничего азиатского. В осанке – восточное достоинство. Она принесла горячие лепёшки.

Чайник кипел на уличной печке. В расчищенной теплице сняли доски со стеллажей, сделали скамьи и стол, устроили пикник. В освещенном солнцем помещении было тепло и уютно. За большими стёклами качались ветки запущенного сада. Елену снова стали спрашивать, есть ли у неё платье для праздника. Остались считанные дни.

Она решительно объявила, что придумала, в чем пойдет. Женщины заговорили: «Будет сюрприз? А туфли вы тоже подобрали?» «Прилетит фея с хрустальными туфельками, - попробовала она пошутить. «Я выполню обязанности обувной феи, - сказала Анна Августа. Она сказала мелодичным голосом, спокойно и негромко, но хозяйки, как по команде, начали собирать остатки перекуса. Елена вспомнила свою начальницу. Вадим Вадимович понял, что надо сидеть смирно и ждать. «А вас, Штирлиц, я попрошу»

В прошлом они оба считали себя умнее начальников. Они относились к вышестоящим существам, как к недалёким жлобам, как к погоде, как к досадной помехе в текущих делах. Сейчас они почувствовали, что будут выполнять любое распоряжение этой блондинки.

Она спокойно объяснила Елене, что сегодня, не откладывая, надо зайти к миссис Колмановской (это была русская фамилия Бетти Бьюти), у неё есть размерный сканер, она поможет оформить заказ в обувной мастерской. Елена даже не спросила, сколько это будет стоить, только кивнула.

-Вадим Вадимович, вы ничего не планировали на послезавтра? Очень удачно, моя смена в больнице. Все вместе поедем с утра со мной, обследование займет четыре часа. Успеете забрать заказ Елены Алексеевны и вернуться днём. Я спрошу, кто сможет вас подвезти обратно.

Они покивали, не сомневаясь, что поедут на какой-нибудь машине. Но когда они через день, в назначенное время подошли к гаражу, они поняли, что легенда о немецкой шпионке не могла не возникнуть. Анна Августа выехала на мотоцикле с коляской, в кожаном плаще, в круглом шлеме. Силуэт был узнаваем по советским фильмам о войне.

Сейчас она достала из комбинезона компактный ноутбук. Они не стали уточнять, что это, была видна надпись «Справочник медсестры» - Я вас записываю на приём.

И она, беззаботно напевая, прошла в дом к остальным хозяйкам и напомнила, что пора заглянуть в тайник. Елена и Вадим Вадимович молча спустились в подвал со всеми.

За дверью погреба было тихо. Роботы обработали помещение антисептиками, ультрафиолетом и ионизированным воздухом, мусоросборник всосал пыль. В погребе пахло озоном, каменные стены, металлические стойки и полки из полилигнина были как новые. На нижней полке стояла стеклянная банка, в ней неожиданный предмет. Полиэтиленовый пакет. Они увидели, во что превращается этот материал после долгого хранения в погребе.

Разворачивали находку в перчатках. Женщины ойкнули от ужаса. Они увидели монеты разных стран, гнилые купюры. Кольца. Увидели пару золотых серёжек (Елена узнала советское ювелирное изделие). Цепочки и кулоны из белого металла.

-Она думала, что это серебро, - прошептали хозяйки. – Она в самом деле была воровкой.

Речь шла о женщине по прозвищу Горгона. Хозяйки так расстроились, что не хотели ничего обсуждать. Только поговорили, что о находке надо написать на странице деревни. Елена чуть было не вызвалась написать, но сдержалась. В новом времени она даже не все слова понимает.

Бодрое настроение у всех пропало. Намеченную уборку в комнатах быстро закончили. Вадим Вадимович пошел проводить. Когда вернулся, Елена смотрела в лептоп.

-Мне интересно, кто такая Анна Августа.

-Мужики рассказывали, что она немецкая аристократка времён Веймарской Республики, это время до 33 года.

-Прическа не такая. Такие локоны были в сороковые годы.

- А солдаты РРКА думали, что она фашистская шпионка и скрывает прошлое от русских.

-Она была с нашим гражданином мира в начале, в первые годы, до Риммы Викторовны. Участвовала с ним в московской экспедиции. Она была бы древней старухой в обычном мире.

-Ты заметила, как местные долгожители действуют на остальных? И эта немка, и профессорша, и повар, и Евгений Альбертович. Их слушают, как дети папу.

-Заметила. Я даже подумала, что это магическое свойство, появляется с годами у пришедших.

-Выдумщица, - улыбнулся он – Чему посвятим вечер, чтению биографий?

Она отложила лептоп, стала переобуваться.

-Я схожу к нашей соседке Бетти Колмановской.

-Видишь, у тебя подруги появляются.

-Мне интересно, как в результате этого визита появятся туфли. Подай, пожалуйста, мою сумку, там моя карточка.

Он принес.

-Ты не против, если я пока дойду до берега, посмотрю на разлив.

Она вздёрнула подбородок.

-Вадим Вадимович, я вам не жена и не требую отчета за каждую отлучку.

Он проводил её до дорожки к дому соседей и повернул к реке. Но полюбоваться на разлив под низким солнцем не успел. Телефон в кармане куртки посигналил. Бетти Бьюти сообщила, что Елена Алексеевна уже у них в гостиной, подходите скорее. И отключилась.

Гадая, что могло случиться, он поспешил назад. Он увидел всех трёх женщин-медиков, Анну Августу, Раису Герасимовну и Аллу Андреевну, педиатра. Все уже переоделись в элегантные повседневные платья. Они сидели на диване, выгнутом полукругом. Вчера диван стоял вдоль стены. Столик, вчера малозаметный, развёрнули и раздвинули. На нем поместились чашки с блюдцами, горшочки с крышками, баночки с вареньем, тарелки с вчерашним ореховым кексом и хлебом. Взволнованная наплывом гостей Бетти носила кофейники с молочным напитком, похожим на какао.

Глава 17 Сокровища Горгоны

-Мы встретили Елену Алексеевну у калитки, - начала Раиса Герасимовна – Мы хотим объяснить сегодняшнюю находку в подвале. Бетти, дорогая, послушайте. Сейчас посторонняя публика прочитает новость, сделает удручающие выводы и и пошла писать губерния.

-Вы, конечно, не нашли на странице Зелёного Мыса никого по имени Горгона.

-Мы поняли, что это прозвище женщины, которую здесь не любили, - ответил Вадим Вадимович.

-Она заслуживает толику уважения, потому что случайно решила медицинскую проблему, - продолжила Анна Августа, разворачивая экран лептопа. Стало понятно прозвище Горгона – во все стороны торчали кудряшки «химии» из прошлого – Это Зинаида Ивановна Вакулина. Перемешённая из 1969 года. Ушла в 11 году. Пришествие – год 3. Пик хаоса в мире. Люди в Америке решили, что наступил зомби-апокалипсис, и вели себя, как персонажи старых блокбастеров. В рунете идея зомби оказалась не популярна. Здесь были в ходу версии о «попаданцах». У нас в лесу появлялись новые пришельцы с интервалами от 2 до 10 дней. Всех надо было встретить, успокоить, а мы только начали понимать, как пользоваться машинами, компьютерами и аппаратурой в больнице.

-У Анны оказались приличные познания в медицине, - сказала Раиса Герасимовна, беря красавицу за руку, - но они соответствовали довоенному уровню. Она, например, не знала про антибиотики.

Анна Августа продолжила:

- Горгона сказала, что раньше работала медсестрой. Потом ис-ин вычислил, что она работала в гинекологическом отделении больницы, но не медсестрой, а санитаркой. У нас был серьёзный разговор, она созналась, что в прошлом передавали деньги врачам за обезболивающий укол. И договаривалась об абортах за отдельную оплату.

-Такое было, - подтвердила профессорша, - когда у женщин были большие сроки.

«Было», - подумала Елена. Её свекровь была главным гинекологом в ведомственной больнице. Она пребывала в постоянном возбуждении от возможностей достать и договориться.

-Мы не понимали, почему женщины, в большинстве из Советского Союза, тяжело болеют после перехода и даже умирают. Горгона, не стесняясь, сообщила, что это все абортницы. Результат её многолетних наблюдений, как мы решили. При изучении вопроса выяснилось, что такие женщины попадали в новое время в течение определённого срока после аборта в прошлой жизни.

- Я старалась обращаться с беднягами мягко, и они врали, - вздохнула Раиса Герасимовна – Анна добивалась правды, но местные медики заявляли, что она наносит эмоциональную травму. Мы хитрили, что бы выяснять реальную картину. Мы написали статью, и тяжёлые случаи стали редкостью. Возможно, ис-ин что-то исправил в механизме переноса.

-Но продолжаем о Горгоне. Евгений Альбертович организовывал жизнь Елового Мыса по образцу колхоза и кибуца, с распределением общественных работ. Горгона громко возмущалась, кричала, что колхоза ей в земной жизни хватило. Мы восстановили агротехнику, а она засадила картофелем землю вокруг дома, который теперь стал вашим. Всё, что она сажала за оградой, вырыли кабаны. Она обвинила жителей деревни, но не знала про видеонаблюдение. На нашем первом поле урожай картофеля оказался больше, чем у неё. Она стала требовать долю при распределении. Ей картофель выдали, но она начала требовать больше, за то, что вырыли животные. Я рассказываю, что бы вы представили характер и поведение этой женщины.

Возвращаемся к находке. Мы узнали, что перемёщенным она советует отдать ей деньги на хранение. Рассказывала, что деньги пока не нужны, но вдруг что-нибудь случится, а она все сохранит и вернёт. И она продолжала помогать в больнице. Женщины иногда жаловались, что теряются их украшения. Тогда было не до колечек, мы не обращали внимания. Я просила снять украшения перед процедурами. Складывала в бокс, и женщины порой даже не вспоминали о своих кольцах и цепочках. Той женщине были дороги её серёжки, которые мы сегодня нашли в погребе. Она ушла, думая, что их украла я. Так объявляла Горгона в больнице и в деревне. Потом она уехала во Владимир и рассказывала, что в больнице в Ветровом обманом выясняют личную медицинскую информацию.

-Но это случилось так давно! – воскликнула Елена, - и вы жизни спасали.

-К сожалению, у потребителей смутное представление о времени, о добре и зле. Вы однажды прочитаете о происшествии в Еловом Мысе, и подумаете, что всё случилась неделю назад. Хотя и виновники, и жертвы давно ушли.

-Да, злые языки страшнее пистолета, - процитировала Елена шепотом.

-Люди мало изменились, - сказал Вадим Вадимович.

-Мало, - вздохнули старые женщины.

-Вот и нет! – воскликнула Бетти – Мальчики часто обсуждают, почему люди стали гуманнее! Люди придумали бога, а ис-ин придумал, как выполнить его функцию. Наркомании больше нет, реальной преступности нет, только оскорбления в ин-ди. А какие законы придумывали против тотального контроля! И тут же все прятали в каждом углу камеры! Я это все видела в детстве... Мы уже не воровали в магазинах, как подростки в двадцатом веке. Были приложения для смартфонов, которые показывали места камер и зоны обзора, мы жили с ощущением постоянного контроля.

-Это не имеет отношения к гуманизму, - сказала Анна Августа – Хотя многие удовлетворены таким объяснением

- Позитивный результат страха

Тут Бетти, сидевшая на подоконнике, вскочила и побежала встречать Константина Остиновича Колмановского. Сразу стало тесно. Он поздоровался с дамами. Пока допивали молоко с фруктовым порошком, доедали бутерброды с вареньем, он рассказал, что нашлись желающие забрать кровать принцессы. Её перекрасят перламутром и на ярмарке отдадут в добрые руки.

На следующее утро Вадим Вадимович подошел к реке. Вчера он узнал от Константина Остиновича, что паводок достигает пика. В затопленных зарослях щук можно ловить руками. Пригласил на ужин, на ржаной пирог со щукой. Вадим Вадимович горячо поблагодарил и сказал, что уже обещались Юрию Ивановичу.

Пока в новой жизни было всё, кроме скуки. Только сейчас, пока надо восстановить дом? А потом всё наладится, и будет стабильно, скучно, темнота зимой и светлые ночи летом? Да у него столько планов, что обещанных 20 лет не хватит!

Он решил, что в состоянии задумчивости бредит. По реке шел дракар с варягами. Уже слышались всплески вёсел, ритм барабана, мужские голоса. «Эй, на берегу! Еловый Мыс по течению?» «Да!» - крикнул он в ответ. Над круглыми щитами торчали бородатые головы с цветными шнурками на косичках. Весла поднимались и опускались в воду довольно ритмично. «Господину Шольцу, Евгению Альбертовичу, здравия!» «Хой, Хой!» - наверно, они так представляли клич викингов.

Вадим Вадимович смотрел вслед реконструкторам. Их несло течение. Они старались подруливать вёслами, держаться на стремнине. Такое времяпровождение он не осуждал, но считал детскими играми.

Он вернулся и предложил Елене прогуляться до пекарни за свежим хлебом. Там они увидели то, что Елена назвала «Карнавальное утро в сосновом лесу». Потребители, большие и нелепо одетые, толпились в беседке. Из пекарни вынесли корзину с выпечкой. Из громкой болтовни стало понятно, что публика приехала на пасхальные праздники в Гороховце и окрестностях, они размещаются в гостевых комнатах, в домах Елового Мыса. Мэны на охоту собираются. Фемы идут по экотропе, а чо клозить чо? Чо, в клинорике, не топово?

То, что они называли музыкой, заглушило весенний хор птиц и лягушек. Звучало, как концерт на планете Кин-дза-дза. Большие люди задергались под звуки с булками в руках. Елена и Вадим Вадимович не удивились наушникам у хозяйки пекарни. «Извините, надо быть в курсе новостей, по радио сообщают, кто едет к нам». «У вас есть радио? Или это всё интернет?» «Радио! Наша деревенская радиостанция, «Гороховецкий глас» и «Губернская волна». Она показала, как включить на телефоне режим радиоприёмника.

Они позже поняли, что именно радио помогло им осознать себя частью общины Елового Мыса и всего мира. Они выросли под сетевыми приёмниками, под «Пионерскую зорьку» и радиостанцию «Юность». Прочитали о научных изысканиях в этой области. Оказалось, что информация, поступающая по аудиоканалам, снижает стресс. Когда-то пралюди бродили по лесам, и перекликались, и понимали, что члены стаи рядом.

Вадим Вадимович отправился на три дня в Ветровое, в штаб биатлона. Накануне, прочитав на лептопе телег, приглашение-вызов, он долго обдумывал, как сказать Елене. Только что они вернулись в Еловый Мыс из Ветрового. После медосмотра они решили не ждать попутки, просто пройти три километра по гладкой дороге из дорстоуна. Елена призналась, что, если расстояние можно было преодолеть, не влезая в автобус, она шла пешком, и получалось быстрее. Он одобрил.

Они наслаждались весенним солнцем. Они обновили шерстяные свитера, подарок Бетти. «Мы как стройотрядовцы»- шутил Вадим Вадимович про куртки из толстого льняного холста. Ветер был сильный, гнал облачка по голубому небу, но куртки не продувал. Настоящий праздник весны по-русски – сменить шубы и дублёнки на легкое пальто или болоньевую куртку

Они болтали, как в поезде, про книги, фильмы и явления жизни, но Елена всё время возвращалась к ремонту в доме. Он выяснил, что им обозначили кредит на ремонт. С некоторой опаской сказал: «Но ты, пожалуйста, без излишеств. Не теряй берег, как легендарная Галина. Ты же про интерьеры писала для телевидения.» Ему было до сих пор стыдно за попытку обесценить её работу рекламным агентом. Но решительно не мог ответить на её расспросы про стиль интерьера.

Они вошли в свой дом, проверили печь, открыли лептопы. И он прочитал вызов на биатлон. Елена рассматривала эскизы в домовой книге и на экране. Он побродил вокруг, собрал инструменты, вышел на участок, больше часа прорубал тропинку к развалинам домка, обозначенного на плане «для разведения птицы». Он не мог решить, как реагировать, если Елена не захочет остаться одна в пустом доме. Он боялся, что она затаит обиду молча.

Наконец, он заглянул в дом, попросил полить на руки. Плеснул на лицо и лысину, хмыкнул, спросил, понравился ли ей дом Кузнецовых в Ветровом. Она начала отвечать, что как раз то, что ей хотелось бы. Не полный аскетизм, как у гражданина мира, и не подушечки-салфеточки, как у Бетти. Он предложил посмотреть ярмарку, зайти еще раз, их приглашали. Его пригласили остановится на время биатлона, он бы, конечно, предварительно спросил, примут ли Кузнецовы их вдвоём. Был уверен, что не откажут. Выпрямился, увидел её выражение. Понял, что она обдумывает колкость.

-Вадим Вадимович, помните анекдот, как соседка пришла сто рублей занимать? Он заканчивается «Вы тоже начали издалека». Если помните, я не буду рассказывать...

.-Про двух евреев и «вы не поцелуете меня в зад»?

-Вы хотите посмотреть на местный праздник, да? Да пожалуйста! – она опустила канистру и повернулась к входу в оранжерею

- Ляля! А ты не хочешь посмотреть, развеяться? Должно быть интересно.

-Вадим, а ты не хочешь отдохнуть от моего общества?

-Обижаешься?

Они вошли в дом, приготовили бутерброды. Он рассказал про биатлон и взятые обязательства, про то, что его Кузнецовы пригласили остановиться у них. Она кивнула и вернулась к эскизам в домовой книге.

-Ты обиделась?

Она подумала и ответил:

-Знаешь, не обиделась. Меня мужчины в прошлом часто обижали, я прекрасно знаю, что чувствовала бы в горе от твоего отъезда. Сейчас не чувствую ничего подобного. Может, ис-ин что-то подкрутил?

Он напомнил, что вокруг замечательные люди. Она молчала. Люди замечательные, но все они будут заняты приёмом гостей, выездом на охоту, будет не до неё. Она наконец-то останется одна. Вадим Вадимович оказался вполне терпимым спутником по жизни. С ним получается нормальный секс, он не требует от неё отвратительных вещей. Ей в прошлом времени попадались холостые и женатые с сайта знакомств, неглупые, интересные, но все они насмотрелись в порнухе такого...

-Ты правда, не обиделась? Надо было сразу рассказать.

-Нет, не обиделась. Мне даже интересно. Расскажешь потом, как стреляли на болоте.

«Обиделась,» - подумал он. Начал собираться. Наткнулся в сумке на миниатюрный немецкий радиоприёмник. Он всегда брал его в командировки. Приёмник ловил не только FM, но и европейские радиостанции. Включил, покрутил колёсико тюнера, удивился живому эфиру. Батарейки при переносе не пострадали. Он вернулся в большую комнату, поставил приёмник перед Еленой. Оба узнали бодрый джаз из «Серенады солнечной долины».

В какой-то телепередаче на весь Советский Союза прозвучал монолог из пьесы «Взрослая дочь молодого человека». Посреди мавзолейного брежневского застоя, приторной советской эстрады это прозвучало! Затюканное жизнью поколение вспомнило молодость. Пьеса (посредственная) ходила по рукам. На антресолях искали пластинки. И над страной гремело «Чу! Ча!»

Он поднимался по деревенским тротуарам в гору, к Белому дому и охотничьему клубу. Он, наконец, разобрался, что его тревожило. Елена могла исчезнуть во время его отсутствия. Теперь он был уверен, что эту глупость она не сделает.

Глава 18 Болотный биатлон

Судно на воздушной подушке шло над разливом. Огибало острова. За кустами просматривались тёмные глыбы зубров и кабанов. Моторы на электротяге шумели, но несравнимо тише дизелей, привычных уху Вадима Вадимовича. Стук дождя по прозрачному колпаку над каютой почти утих. Можно было разговаривать, не крича. Егерь объяснил, что животные уже через пару дней окажутся на суше. Начнётся пальба, уплывут, не Лимпопо. Никто не утонет, природа все предусмотрела. В Мазаев не играем. Вадим Вадимович согласился.

-Фотографировать эту фауну можно только спецкорреспондентам, - сказал Лексис Святорадович, ответственный за всю связь на биатлоне, - В этом сезоне мы пока не выловили ни одного зоозащитника. Никто не захотел показать мокрых пушистиков. Сработала идея непрерывно оповещать о прогнозе погоды.

-А кому могло при... -Вадим Вадимович прикусил язык. Здесь был не только запрет на нецензурные слова в мужской компании, здесь на воротник куртки повесили датчик с микрофоном, - присвербилось лезть под обстрел?

-В прошлом году спасли замёрзшую девушку. Чуть не погибла. Мы про неё писали. Поднимать сирену с предупреждениями в этом сезоне не придётся, - Свет Лёха открыл свой компактный ноутбук. Беспилотник передавал картинку-негатив с тепловизора, - Крупных зверей на гриве нет, человечки не мелькают. Вот за этими камышами ваш рубеж. Как вам погода, Вадим Вадимович?

- Нормально. Я из Ленинграда.

- Святосвет Кузьмич, готовьтесь к высадке.

Молодой кузнец надел дождевик, влез в лямку ружья. Ему предстояло сделать пробные выстрелы по тарелочкам. Вадим Вадимович чувствовал мальчишескую зависть. Он поправил штанины в сапогах, потрогал висящую на груди рацию, тоже накинул капюшон. Судно на полкорпуса зашло на край плоского острова посреди половодья. Метров десять отделяло это место от поля хворостин, торчащих из воды. Участникам соревнований предстояло преодолеть затопленные зарасли на плоскодонках.

Вадим и Святосвет спрыгнули на мокрую прошлогоднюю траву, под мелкий дождь. Егерь сверил часы, напомнил, что старт через час 24 минуты, вернулся к штурвалу. Судно загудело, приподнялось и пошло от острова над водными просторами.

Всё оборудование накануне доставили роботы. В мокрой тишине раздалось робкое поквакивание, откликнулось и аукнулось в зарослях, закричали чайки

-Надо начинать с установки машинки, - сказал молодой кузнец – вон контейнер.

Пошли к противоположному от места высадки берегу.

-Святосвет Кузьмич, ты можешь называть меня на «ты» и дядя Дима?

-Дядя Дима. Только на «вы», на «ты» не получится, вы старше.

«Вот воспитание!» - подумал Вадим Вадимович.

-Понимаешь, если что-то случиться, важна каждая секунда, а пока вышепчешь имя-отчество, граната взорвётся, человек за бортом утонет.

-Да. Понимаю вас, дядя Дима.

- А тебя мне как называть покороче? Как у тебя дома, Светик? Как-то не несолидно. Друзья как называю?

-Свит, - ответил юноша почти гордо.

-Свит! Значит что-нибудь?

-Красивая графика. Надо машинку установить.

-Давай, Свит, займись регистратором, а с пушкой я справлюсь.

Свит устанавливал треножник с приборами. Вадим Вадимович извлёк машинку для метания тарелочек, поставил на бетонную массивную плиту, почти не заметную из-за лишайников. Плита оставалось с каких-то древних времён. Дальше надо было вложить элемент питания.

Он загрузил стопку красных тарелочек в перфорированный тубус. Механизм ожил. Свит посмотрел на приборный экран, крикнул:

-Дядя Дима, отойдите с линии огня, пожалуйста!

Вадим Вадимович отбежал, чувствуя детский азарт. Свит встал на позицию, крикнул «Дай!», грохнул выстрел, над болотом разлетелись красные осколки. И так повторилось трижды. Природа ответила на выстрелы минутой молчания, потом раскричались и расчирикались все живые существа, взлетели и закружились стаи. Поблизости что-то плюхалось в воду. Вадим Вадимович готов был кричать «Ура», но постарался солидно сказать:

-Отлично стреляешь! А почему ты не охотишься, Свит?

Юноша улыбнулся

- В кузнице адреналина хватает. Поэтому отец любит поразмышлять с удочкой на озёрах... И я тоже. Родители моего отца были против убийства животных. Им было уже много лет, когда они приехали в Гороховец. Сбежали от беспорядков во Владимире. Решили изучать ремёсла. Ничего толком не освоили. А отец сразу увлёкся ковкой, в детстве, без всяких психоизысков.

- И где же ты научился бить без промаха?

-В детской. Я с младенчества играл в стрелялки. Иногда по 16 часов. Наверное, тысяч двести монстров расстрелял. Пока не появилась наша мама, не отобрала вижен и муляжи. Я даже не очень сопротивлялся, настрелялся так, что интерес завял. Но знаете, мышечная память, рефлексы. Мама велела записаться в стрелковый клуб, но я по испытаниям мастер, а до 18 лет должен быть падаваном.

-Кем? И что же ты должен подавать?

-Это как подмастерье. Должен смотреть и учиться, выполнять задания.

-Короче, стажер.

За разговором они поставили судейскую палатку на рубеже, взялись за большой контейнер. Там был упакован самоустанавливающийся шатер для участников соревнований. Стрелкам было положено сидеть в шатре, чтобы не запоминать траектории тарелочек.

Накануне роботы вбили в почву костыли с кольцами по кругу. С нечеловеческой точность. В ярко-желтый тюк вставили элемент питания. Он ожил. Выдвинулись опоры, как ноги паука, нащупали кольца. Защелкнулись зажимы. Шатёр поднимался, как шар, заполняемый воздухом. Для молодого кузнеца зрелище было не новым, но он смотрел так же зачаровано, как Вадим Вадимович. Прошептал «Вылупилось!».

Поставили в шатре складные скамьи и табуреты. Вадим Вадимович еще раз посмотрел на ружьё на плече юноши. Конечно, Свит дал бы его рассмотреть, но еще в прошлом Вадиму Вадимовичу объяснили, что трогать чужое оружие в лесу – плохая примета. Он осторожно поспаришивал у местных и узнал, что в охотничьей лавке в Ветровом ему дадут рассмотреть все современные образцы.

У шатра и машинки делать было больше нечего. Они пошли вдоль острова. Живые существа под дождём притихли, только лягушки квакали. В одном месте крупный зверёк скрылся в растительности. «Енотка» - сказал Свит, опуская ружьё. Вадим Вадимович даже не понял, как он его перехватил. «Я бы попал»

- А почему ты не стрелял?

- А весной у них шкура плохая - молодой кузнец смутился, вернул на место предохранитель, - Вы не осуждаете? Ну, что я не ценю жизнь животных?

- Ты здесь живёшь, ты лучше знаешь, как поступать.

- Просто некоторые могут нервничать, что я убиваю животное. А это енотовидная собака, интродуцент. Только не спрашивайте, могу ли я убить человека.

- Не буду спрашивать. Ты же просто так убивать не будешь. Когда надо будет защитить, выстрелишь. Так поступают нормальные люди. Про «не убий» придумали попы. – Вадим Вадимович сказал искренне. Он был доволен собой, и тем, что может высказать своё честное убеждение, - У нас есть еще время до старта?

- Нам дадут сигнал приготовиться по рации.

Они повернули обратно, к шатру, сиявшему, как гигантский желток, под пасмурным небом. Вадим Вадимович решил прояснить вопрос, возникший вчера.

-Свит, а почему ты не учился в вашей местной школе-коммуне?

- Не прошел тестирования, - легко ответил юноша – И не очень хотел. Нат (так называли младшего, Наруто) почти прошел, но отказался. Он выбрал художественное училище, рядом, в Гороховце. Он с младенчества играл в разные рисовалки. Ограду для лестницы, которую вы с нами дорабатывали, он нарисовал.

-Здорово нарисовал! Ты будешь учиться дальше?

-А я учась! На химика-металлурга. Мы вчера как раз обсуждали, куда я поеду дальше учиться.

Вадим Вадимович кивнул. Вчера за ужином рассуждали и рассказывали о промышленных городах.

- Вы в прошлом были гораздо умнее нас. Вы же учились без ис-ин, без видео, сначала всё по книгам изучали. Вы делали сначала мысленный опыт, а потом начинали работать. У вас было развитое воображение.

- Ты преувеличиваешь наши таланты, - усмехнулся Вадим Вадимович, - Я, пока учился на дневном, по-настоящему грыз науки только перед сессией. Потом, после флота, я учился на вечернем, на заочном. Мои сокурсники пришли на производство салагами, а я уже считался специалистом. Мне повезло.

- У вас же не было ис-ин. Я хочу в промгород Бажов, на атомное производство - тут юноша смутился – У меня там друзей много. Там у совета своя школа-коммуна. Нормальные ребята и девушки.

-Нормальные – это какие?

-Как наша мама! – категорически заявил юноша – Строгие и умные!

Тут им дали по рации команду приготовиться. Пять минут до старта. Вскоре они увидели между зарослей первую команду на плоскодонке. Вёслами работали два крупных бородатых мужчины в охотничьем камуфляже, желтых спасательных жилетах и черных шапках.

-Монахи? - уточнил Вадим Вадимович

-Антоний Винодел, - сказал Свит – Его все очень уважают. Он работает в винокурне в Гороховце. Вы вчера хвалили вино из смородины.

Из-за зарослей вылетел каяк. Команда в облегающих спортивных костюмах загребали, встав на колено. «Вальки!» -воскликнул Свит. Вчера их тоже обсуждали. Дамы-деятели представляли клуб из Владимира «Валькирии». Они участвовали во всех «мужских» соревнованиях и больше ничем не занимались, как понял Вадим. Сейчас они старались, у гребущей впереди девицы даже нагрудник с номером сорвался и висел на шее на верёвочках.

Они обогнули плоскодонку монахов, чуть не задев. Еще одна команда показалась из-за зарослей. Лодки монахов и Вальки ткнулись в берег одновременно. Вадим встретил взгляд мужеподобной смуглой девушки. Он посторонился, девушка прыгнула из каяка, подняв брызги. Весло она просто бросила, его подняла вторая спортсменка.

Валька рвала ружьё из-за спины. Номер свалился. Раздался монотонный голос регистратора: «Предупреждение». Свит закричал: «Номер! Нельзя без номера на рубеж!»

Вторая валька тоже спрыгнула в воду и закричала «Касались! Берега касались!» Каяк отошел от острова. Валька с ружьем кричала «Дура, лови, лови лодку!» Её сокомандница кричала в ответ: «Ружьё давай! Я с номером!»

Вадим Вадимович на секунду зажмурился. Разрулить ситуацию флотским матом он не мог при женщинах и с микрофоном на шее. Свит, похоже, растерялся совсем.

-Господа! – крикнул Вадим Вадимович. Поднял номер и протянул девушке, - Дамы! Вы знаете правила! Все проходите в шатёр! На позицию – номер 7.

Номер 7, Антоний Винодел, улыбаясь, взял у Вадима номер, набросил верёвочки на бледную от злости девушку.

-Вы пришли впереди на три секунды, - примирительно сказал он – Я свидетель, заявлю судьям.

Он двинулся на рубеж, обогнув купол шатра. Каяк девушек поймала и вела к острову следующая команда.

Дальше все пошло гладко. Лодки всех 23 команд подходили без больших разрывов. Вадим Вадимович кивал знакомым из Елового Мыса и сохранял строгое выражение. Прибыла и отстрелялась вторя команда Валькирий. Иногда возникали заминки, некоторые лодки застревали в затопленных зарослях. Бодрый местный радиокомментатор сообщил, что стартовала последняя команда.

Вадим Вадимович на своём посту следил, что бы все прибывшие проходили в шатер, кричал «Пошёл» Свиту, выпуская на рубеж стрелков. Тот давал отмашку, раздавались крики «Дай!», гремели выстрелы. Шатёр опустел.

Дождь прерывался и снова накрапывал. Вадим подошел к рубежу, посмотрел на красные осколки.

-Промахов почти не было, или мне казалось с моего поста?

-Отлично сегодня стреляли! – Свит изучал экраны регистраторов, - Нас быстро заберут. Всего две команды делают штрафной круг.

Они зашли в желтый шатер, сели на табуреты. Анна Петровна предлагала взять с собой термосы, но Свит по-юношески отказался, Вадим решил его поддержать. Под желтым куполом настроение стало праздничным.

Они поболтали о дальнейших планах на день. Кузнец Кузьма участвовал в «Играх Геркулесов», Свит мог застать финал соревнований, если их быстро заберут с рубежа. Анна Петровна со всем семейством собирались на цветочную выставку.

Вадим Вадимович осторожно высказал желание сходить в павильон виноделов. Свит обрадовался и рассказал, что монахи из винодельни обещали дегустацию, когда все участники биатлона соберутся в палатке для подведения итогов. Ещё будут обедать, пить пиво, петь (видимо, организаторы читали английские романы с описанием охоты на лис).

Тут поступила команда сворачиваться. Шатёр опал. Свернулся без единой замятой складки. Вадим обеспокоился, что будет с мокрым материалом. Свит объяснил, что на складе в Ветровом всё просушат после праздников. Они поставили контейнеры на места с метками, чтобы ночью их забрал робот-геликоптер. Пришло судно на воздушной подушке. Завернули на второй рубеж, где стреляли по неподвижным мишеням, забрали знакомых из Елового Мыса, двинулись через реку, мутную и полноводную. Поперёк течения шел катер с плоскодонками команд на буксире.

Но ровных берегах вокруг промпоста Ветровое, на всех площадях что-то происходило. Играла музыка, нормальная, не «пердёжные» звуки потребителей. Вадим шел со Свитом мимо шатров и палаток. Он так увлекся расспросами про образование и другие явления новой жизни, что дошел до места «Игр Герккулесов»

Они застали выступление с гирями. Зрители сидели на рядах скамей под шатром-раковиной. Вадим увидел Анну Петровну в шляпке, поднялся со Свитом в третий ряд. Выразил восхищение стрельбой юноши. Хозяйка с явной радостью пригласила на банкет на цветочной выставке. Он замялся, что случалось в его жизни редко. Анна Павловна могла подумать, что он интересуется цветами. Было неудобно ответить неправильно гостеприимным Кузнецовым.

На подиум вышли следующие силачи, начали поднимать и подбрасывать гири. Вадим похлопал, но поглядывал на выход. К его огромному облегчению, идеальная хозяйка семейства сама заговорила, что Вадиму Вадимовичу, наверное, интересно быть на объявлении результатов.