Read the book: «Никто и никогда»

* * *

Арзанарим. Каэнос. Царский дворец.

Середина вриера 47-го г. по д.л. I Илиона

– Что для тебя Жизнь?

– Ты.

– Что для тебя Счастье?

– Мы.

– Что для тебя Вечность?

– Память.

– Кто нас разлучит?

– Никто и никогда¹.

– Что для тебя Царство?

– Долг.

– Что не имеет цены?

– Преданность.

– Что течет в твоих венах?

– Сила.

– Кто властен над тобой?

– Судьба².

Молодой мужчина уже почти добрался до открытой мраморной галереи, овеваемой восемью ветрами, где в высоких, в человеческий рост, факелах металось на ветру пламя. Трион с орьеном³ явно что-то не поделили сегодня: то ли не могли решить, кто из них будет главенствовать под утро, то ли собирались объединиться и бушевать вместе всю оставшуюся ночь, вынуждая редких горожан и стражу поплотнее кутаться в свои плащи.

На галерее ему должно было стать лучше, вот только голова продолжала кружиться, внезапная боль нахлынула тогда, когда он на один короткий миг вообразил, что на этот раз ему удалось обхитрить Вечность и расплаты не будет. Он, вероятно, странно выглядел, когда, едва спешившись, чуть не упал на камни подъездного двора. Сначала его предсказуемо попытались задержать – мало ли кто рвется за ограду дворца, но, узнав, почтительно склонились и пропустили. Стражники наверняка посчитали, что Повелитель Арзанарима провел славную ночь в городе и отменно позабавился. О, да... развлечение вышло на славу – на рубашке остались следы крови, а в голове туман. Как же муторно... Спасибо его верному Микарэ, довез хозяина до дворца, когда сам всадник даже толком не мог управлять конем. А эльдингаррец⁴ помнил маршрут, которым привык ездить хозяин, и сам нашел дорогу домой. Когда же он, наконец, дойдет? Силы почти на исходе, сегодня как никогда... Но вот уже знакомая дверь, ручка поддается легко, свет льется из комнаты...

Темноволосая и зеленоглазая девочка, совсем еще юная, встречает его, бежит к нему навстречу.

– Мой повелитель! – Дождь из волос цвета воронова крыла рассыпался по спине. А глаза – тревожные морские глубины – и сейчас в них видно море, глубокое и чистое, как она сама. Он давно уже души в ней не чаял, а она боготворила и молилась на него.

Шелковые черные одежды с причудливым золотым узором при каждом ее движении шуршат и делают его супругу старше. В широком одеянии Амарен выглядит более хрупкой, и оно позволяет скрыть уже начинающую быть заметной полноту. Они ждут их шестого ребенка, и это будет дочь – маленькая уверена в этом. Не встреть он ее, сейчас она выглядела бы иначе. Старше. Гораздо старше. И жизнь ее сложилась бы по-иному. Знает ли она это? Безусловно, знает.

– Что с тобой, любовь моя? – Тонкие белые ладони поднялись к его лицу. О, какие же они восхитительно прохладные... – Да ты горишь! Идем, идем скорее, я уложу тебя в постель...

– Не надо, родная. Все хорошо.

Он снимает плащ, кидает его на оттоманку.