Read the book: «Имена, которые никогда не умрут»

Имена, которые никогда не умрут

If they ever tell my story, let them say I walked with giants. Men rise and fall like the winter wheat, but these names will never die¹.

(c) Troy

Арсанна. Арзанарим. Каэнос.

Конец зимы 104-го г. по д.л. I Илиона

Когда закутанный в простой темный плащ мужчина и его спутник вошли в глинобитный саман, там тихо плакала женщина, обхватив кого-то, кто неподвижно лежал на столе и был накрыт белым полотном. Столпившиеся в углу и приглушенно переговаривавшиеся между собой родные и соседи стояли в стороне, понуро опустив головы.

– Хейлари²! – вдруг воскликнул кто-то из толпы, увидев вошедшего, и люди почтительно расступились, низко кланяясь.

«Целитель» – так его прозвали в народе. Многие не только в Каэносе, но и далеко за его пределами слышали, что Повелитель Арзанарима обладает чудодейственной силой, что он лечит неизлечимо больных, поднимает на ноги обездвиженных, что слепым возвращается зрение, глухим – слух, а немым – речь. Говорили, что Владыка появляется там, где уже утратили всякую надежду, и возвращает ее, и что в тех домах, куда он приходит, плач неизменно сменяется радостью. Многие верили в божественные способности своего царя и почитали его как бога, желая испытать на себе его целительную силу, но, как это водится, находились и те, кто сомневался или открыто боялся, хотя Повелитель никогда не прибегал к принуждению и не приводил за собой солдат. Тот, кто хотел исцелиться, должен был пожелать этого сам.

– Кто здесь хозяин? – негромко спросил Амин.

– Я, Повелитель! – откликнулся невысокий мужчина лет шестидесяти, выходя вперед. – Мое имя Халлесэй Иллур.

Одежды главы дома и его жилище выдавали запредельную скромность, если не сказать бедность.

– Пусть будет благословен твой дом, атларий Иллур, – произнес царь.

– И всякий, кто перешагнет порог его, – отозвался ритуальной фразой хозяин. – Да пребудут с тобой Боги, мой Повелитель!

Глава дома не отрывал пристального взгляда от нежданного высокого гостя.

– Почему ты так смотришь на меня? – спокойно осведомился приемный сын покойного царя Деирнира.

– Прости меня, о Великий! Просто я впервые имею честь видеть тебя так близко, – объяснил хозяин. – Более полувека назад я был мальчишкой, и мне посчастливилось однажды узреть тебя на улице. Ты тогда только-только взошел на престол. Но прошли годы, я состарился, а ты все такой же, каким я тебя помню, Повелитель... Верно говорят, что время над тобой не властно.

Серые глаза царя внимательно смотрели на хозяина, а тот продолжал:

– ...и я до сих пор не верю тому, что вижу тебя снова, Богоданный! Ты пришел! Ко мне, Халлесэю Иллуру, скромному каменщику...

По городу распространялось множество слухов, но чтобы царь сам заходил к беднякам, один и без охраны – люди до правления Амина такого прежде не знали, а теперь затаили дыхание, одновременно и желая, и опасаясь прикоснуться к запретному.

– Будь ты, Халлесэй Иллур, царем царей, я все равно бы пришел в твой дом, – произнес Повелитель. – Покажи мне того, кого оплакивает эта женщина. Укрытый саваном – твой сын?

– Да, Великий, – склонил голову осиротевший отец, и голос его надломился. – Это мой первенец, единственный наследник. Он ушел к Богам нынче утром… Танахис³ забрал многих в нашем городе.

– Как его имя?

– Вотэй, Повелитель.

– Твой сын владел твоим ремеслом?

– Да, Владыка, – если Иллур и был удивлен таким вопросом, то вида он не подал. – Я сам учил его, и Вотэй был хорошим учеником. Одним из лучших.

Амин прошел мимо каэнца.

Полноватая женщина, завернутая в черные одежды, подняла на царя карие распухшие от слез глаза. Амин обратил на нее свой взгляд и произнес:

– Не ты будешь возлагать сыну цветы, атлария, но он тебе, а потомку ему – многие после него. Человек бессилен перед Вечностью, но некоторые имена никогда не умрут. Имя твоего сына – одно из таких. Оно переживет носящего его на долгие годы. Утри свои слезы, госпожа, встань и омой мне руки⁴.

Царь протянул раскрытые ладони хозяйке дома. Но та отступила, бросив испуганный взгляд на мужа и сжимая в руке сосуд с бесценным благовонием.

– Повелитель! – встревоженно воскликнул хозяин, выступая вперед. – Прости нашу дерзость, но обычай не велит помазывать живых, только мертвых! Разве можем мы, простые смертные, гневить Богов, нарушая сей закон?