Read the book: «Татьяна Лопухина. Итальянские воспоминания русской аристократки», page 2

Ирина Зиновьевна Гржебина (С.-Петербург, 1907 – Париж, 1994) родилась в семье талантливых педагогов Гржебиных и сама была блестящим хореографом, педагогом и балериной. Ее отец, Зиновий Исаевич Гржебин, в 1906 г. основал знаменитое издательство „Шиповник“. В 1938 г. вместе с сестрой Лией Ирина Гржебина открыла в Париже собственную „Хореографическую школу“, где делался упор на характерный танец. Позже родился „Русский балет Ирины Гржебиной“. Талантливая труппа этого балета на протяжении трех десятилетий блистала на сценах разных европейских театров, удостоившись в 1976 г. приза как лучшая частная труппа во Франции.

И вот там, у нее в чуланчике с хламом, я нашел этот удивительный машинописный, оформленный под книгу сборник стихотворений с фотографиями „В часы раздумья“ русского эмигранта Ивана Николаевича Лопухина. (Cлышал, что эмигранты за нехваткой средств нередко издавали свои дневники и литературные произведения самиздатским способом.)

И.Н. Лопухин принадлежит известному дворянскому роду с 23-коленной родословной. Позже одного из представителей династии я разыскал по Интернету и сообщил ему о раритете. Однако ответа не поступило… Из 140-страничного второго сборника (первого нет) я выбрал для Интернет-публикации стихотворение на тему Родины. Это своего рода реквием по одному из миллионов забытых.

Но ведь хорошие люди не должны уходить из истории бесследно…»⁶

Сто сорок два прекрасных стихотворения. На титульном листе сборника Лопухина «В часы раздумья. Лирические стихотворения и сонеты»⁷ приклеена фотография их замка в Польше. Под лирическим стихотворением «Осенью» располагается черно-белое фото, где Иван Лопухин играет на фортепиано, а его жена, Татьяна, сидит рядом и что-то ему подпевает. Эта фотография стала важным историческим свидетельством для меня, так как в воспоминаниях Татьяны о Джульетте Гордиджани не раз упоминается, что родители ее были очень музыкальными людьми и часто выступали вдвоем на домашних концертах в их шикарной квартире в Варшаве.

Большинство стихотворений автор посвятил своей жене. Остальные – дочерям, друзьям и, конечно же, своей любимой Родине – России. Два стихотворения написаны до революции в его имении Златополь.

 
О, друг мой, помнишь светлый майский день,
Там, где теперь такие льются слёзы?..
Шум вешних песен, аромат берёзы,
В саду расцветшем розы и сирень?..
Под сенью сосен бархатную тень,
Вдоль быстрой речки трепетные лозы,
В лугах туманы, легкие как грёзы,
И тихий звон из дальних деревень?…
 

Отрывок из стихотворения «Помнишь?»

Златополь, 1916 г.

Иван Николаевич испытывал особенные чувства привязанности к Украине и к Киеву, в котором, кстати, родилась его старшая дочь, Татьяна.

 
На высокой круче
Над Днепром широким
Град стоит могучий
Стражем одиноким.
Много встарь кровавых
Вынес он набегов
Половчан лукавых
Лютых печенегов…
 

Отрывок из стихотворения «Киeв»

Златополь, 1915 г.

Исторически важны рассуждения и оценка происходящих в России событий в период Первой мировой войны и революции Ивана Николаевича Лопухина, описанные его дочерью Татьяной:

«В этот сложный исторический период моего отца и всех нас волнует не только, что станет с частной собственностью на землю, будут ли большевики ее национализировать по приходу к власти, но и вызывает большую тревогу национальный вопрос и единство страны.

Отец опасается, что может произойти распад Российской Империи. Уже у Финляндии появилась своя Конституция. Польше обещали восстановить ее исторические границы. Также известно, что в Киеве откроют школы, в которых дети будут обучаться только на украинском языке, и разрешат полную свободу вероисповедания, что, по моему мнению, совершенно справедливо. Папа не исключает, что через двадцать лет Украина, возможно, войдет в состав Польши и станет католической страной. Я в это не верю, хотя многие наши православные священники не очень активно несут православную веру в народ…

Да и вообще сложно себе представить, что Украина после 200-летия православия, освобожденная от поляков и литовцев благодаря Богдану Хмельницкому, под натиском поляков опять станет католической? И откажется от своих национальных традиций?!

Но в одном я полностью согласна с моим отцом: после падения монархии произойдет централизация власти. С одной стороны, это к лучшему. Но с другой стороны, централизация власти приведет к параличу экономики. Потому что даже в маленьких вопросах необходимо будет официально запрашивать разрешение в Петрограде, что создаст много ненужной бюрократической возни!

Я хорошо помню, как каждый раз отец сильно нервничал, когда ему нужно было что-то поменять в майорате. Сначала необходимо было посылать запрос в Варшаву, а из Варшавы все документы на согласование посылались в Петербург…

Эта гражданская война, возможно, даст независимость маленьким народам, то есть из абсолютной монархии Россия превратится в Союз республик… Уже и журналисты пишут, что будущее устройство страны будет федеральным. По примеру Соединенных Штатов Америки: на огромной территории, населенной различными национальностями, создадутся несколько независимых республик, например, таких, как Финляндия, Украина, Кавказ, Туркестан и т. д. Правда, в этом случае для русских они станут совершенно чужими с точки зрения религии, языка и общих интересов.

Мне думается, что было бы рациональнее, если бы каждый регион или республика нашей огромной страны получила свою административную автономию: местные проблемы решались бы на местах, и только те из них, которые нуждаются в государственном одобрении, отправлялись бы в столицу.

Неважно, какая будет столица у этого нового государства: Москва, Санкт-Петербург или Константинополь. Важно, что основной религией в стране останется по-прежнему православие. Но и другие религии и конфессии не должны притесняться. Русский язык должен быть единственным государственным языком. Но при этом могут быть открыты финские, татарские, украинские и другие школы. Таким образом, Россия останется единой, сильной державой! Но для того, чтобы все это воплотить в жизнь, нужно время, терпение и мудрость.

К сожалению, Романовы и их министры, типа этого Протопопова, не способны были противостоять нынешним событиям и позволили разрушить сам принцип абсолютной монархии. Мой отец прав, утверждая, что власть в сильных руках может принести много полезного для страны, особенно избежать глобальных катастроф. Но власть в слабых руках, к сожалению, приводит к тому, что мы сейчас видим.

Необходимо было предоставить больше свободы народу, но в разумных пределах, и образование сделать более доступным для всех. Крестьянам – позволить обрабатывать землю.

С помощью таких постановлений и законов царь смог бы разрешить многие социальные проблемы. А также, что очень важно, – предоставить свободу полякам.

Мы, русские, православные должны идти на Константинополь за нашим византийским наследием! Водрузить Крест Христа на куполе Святой Софии! Если бы это произошло, то Россия не только стала бы более свободной и сильной, но покрыла бы себя имперской славой.

Отец уверен, что первым в Константинополь должен войти не премьер-министр во фраке, а монарх в короне и мантии! И чтобы на берегах Босфора первым заиграл наш имперский гимн!

Мы прекрасно понимаем, что все это только наша несбыточная мечта!

Мы скорбим не только о династии, но и о слабом человеке, которым, увы, является наш царь. Что поделаешь: каждый монарх заслуживает своей участи! Но несмотря на все это Николай Второй – великий император!

В 1914 году Господь дал ему возможность все изменить к лучшему, но он ею не воспользовался… Очень жаль!»

Пребывая в своем имении Златополь, Иван Лопухин преподавал в местной гимназии, продолжая писать стихотворения и сонеты. Вот что вспоминает об этом периоде его дочь Татьяна:

«В тот период моего отца очень мучали по ночам боли в ушах и он почти не спал. Но одним из положительных моментов пребывания в нашем поместье стал его литературный успех. Отец преподавал в гимназии, в которой его коллегой был Фома Бельский – профессор филологии, очень симпатичный и большой культуры человек».

Вот о нем справка:

Фома Антонович Бельский (1890–1952) – профессор, заведующий кафедрой педагогики и психологии (1935–1936). В 1913–1918 гг. работал преподавателем русского языка и литературы, педагогики, психологии в Златопольской мужской и женской гимназии Киевской губернии. Отдал свою жизнь делу развития народного образования и научно-педагогической мысли Украины, Беларуси, Узбекистана. Его научные работы были посвящены методологии и истории педагогики, проблемам управления школой, образованию школ для одаренных детей, вопросам организации учебного процесса в средней школе и ВУЗе, проблемам критериев оценки знаний учащихся. Ф.А. Бельский призывал науку к самому тесному контакту со школой. Его научные работы и исследования всегда основывались на практическом материале многочисленных школьных учреждений. Им написаны десятки работ, среди которых наибольший интерес представляют «Педагогика как наука», «Организация научной работы», «Изучение успехов учащихся по стандартизированным тестам», «Организация школ для одаренных детей», «Изучение способностей детей», «Великий русский педагог К.Д. Ушинский».

«Он очень любил своих учеников, – продолжает свой рассказ Татьяна Лопухина, – но заставлял их много работать. Бельский создает школьную газету, Союз Любителей Филологии и даже так называемый Литературный суд. Но директор гимназии, человек надменный и тщеславный, чинит ему всевозможные препятствия во всех его начинаниях. Мой отец очень высоко ценил профессиональные качества Бельского и посвятил ему свой новый сонет „Сеятель“, в котором сравнивает работу преподавателя гимназии с крестьянином, который сажает с любовью в землю семена, из которых вырастают красивые и плодоносящие растения.

Позже папу выбирают в педагогический совет гимназии, и он находится в постоянном контакте со всеми преподавателями. Надо признать, что несмотря на природный талант, уверенность в своих силах, хорошее образование и воспитание, мой отец в глубине души был человеком ранимым, скромным и даже в определенные моменты жизни застенчивым.

Но вот однажды, преодолев свою застенчивость, отец решает послать свои сонеты Бельскому, чтобы узнать его профессиональное мнение.

Прочитав их, Бельский приходит в восторг! Он даже упрекает его в том, что не показывать никому такие прекрасные стихи является неким преступлением против украинской литературы. И просит у него разрешение некоторые из его сонетов прочесть перед учениками в классе.

Вся наша семья от этой новости была очень счастлива еще и потому, что отец в моменты творческого кризиса не раз порывался уничтожить все свои произведения.

В один из вечеров Бельский вместе с учителем моего брата Ники, Чистиковым, приходят к нам в гости. Папа вслух читает наиболее понравившиеся им свои стихотворения и сонеты.

Отец также поинтересовался у них, не считают ли они, что в его стихах политические оценки нынешней обстановки в стране слишком субъективны и односторонни. Но два преподавателя возразили ему, утверждая, что, наоборот, они как нельзя верно отражают реальные события в стране. Отец был очень доволен такой оценкой его литературного творчества. В следующем январе в златопольской гимназии будет проходить литературная конференция на тему: „Искусство ради искусства и чувство гражданской ответственности“. Мой отец, также как и писатель Алексей Толстой, сторонник первой части названия этой конференции. А для меня лично поэт является неким священником красоты, и его главная задача – в своем творчестве восхвалять Красоту и Правду, а не волноваться о гражданских протестах. Это больше подходит писателям-прозаикам, которые должны описывать реальные события. А поэтам все же надлежит отражать в большей степени в их творчестве человеческие чувства, любовь, боль, соприкосновение человека с природой и т. д. Примером этого может служить „гражданская“ поэзия Некрасова, которая мне вовсе не нравится, а вот то, как он смог великолепно в своей поэме „Саша“ описать русскую природу и, в частности, лес, на самом деле трогает душу».

Курьез: у Ивана Николаевича в династии князей Лопухиных был полный его тезка – Иван Николаевич Лопухин, принадлежавший к 20-му колену дворян Лопухиных, 1820 г. рождения, о котором мне не удалось найти особой информации, кроме той, что будучи гвардейским поручиком в 1839 г., он писал музыку к романсам. Самые известные из них на слова А. Фета: «Я пришел к тебе с приветом…» и «В дымке-невидимке…»

Иван Николаевич Лопухин был женат на замечательной женщине, Татьяне Николаевне Краснокутской (1872–1938), чьими родителями являлись генерал, донской атаман Николай Александрович Краснокутский (1818–1891), умерший в Сан-Ремо, и княгиня Анна Григорьевна Голицына (1848–1952), похороненная во Вроцлаве.

Атаман Николай Краснокутский женился в 50 лет на юной 20-летней княжне Голицыной. Анна Григорьевна была мила, добра и прекрасно пела.

Свои незаурядные музыкальные способности Татьяна Краснокутская-Лопухина унаследовала не только от матери, но и от отца – генерал-адъютанта, генерала от кавалерии, наказного атамана Донского казачьего войска Николая Александровича Краснокутского, человека творческого, любившего музыку и разбиравшегося в ней, сочинявшего стихи и делавшего замечательные переводы. Подумать только: он свободно владел десятью языками! А его внучка, Татьяна Лопухина, владела также свободно восьмью иностранными языками. Вот что значит гены!

Получив образование в Пажеском корпусе, Николай Александрович был выпущен корнетом в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, стоявший в Селищенских казармах под Новгородом. Там, в 1838 г., проживал какое-то время в одной комнате с самим Михаилом Лермонтовым. Будущий атаман помог будущему знаменитому поэту сделать подстрочный перевод сонета Адама Мицкевича с польского языка («Вид гор из степей Козлова»), на основе которого позже Лермонтов сделал стихотворный перевод.

Николай Александрович в 1874 г. после своего назначения атаманом Донского казачьего войска поселился в Атаманском дворце в Новочеркасске со своей молодой супругой и тремя дочерьми. Он смог сделать много полезного для местных жителей, для увеличения благосостояния детских приютов, а также содействовал в создании новых промышленных заведений. Его заботами были созданы прекрасный сквер на площади Атаманского дворца и роща за городом, носящая его имя.

В 1881 г. Краснокутский был назначен состоять по запасным войскам с зачислением по гвардейской кавалерии. Остаток своей жизни генерал Краснокутский решил провести в прекрасной Италии. 20 июня того же года вся семья навсегда покинула Атаманский дворец и уехала жить во Флоренцию. С 1887 г. генерал Н.А. Краснокутский возглавлял строительный комитет русской Христорождественской церкви во Флоренции.

О жизни семьи Краснокутских во Флоренции немного рассказал нам в своих воспоминаниях князь Сергей Михайлович Волконский:

«Он (Краснокутский) был женат на Анне Григорьевне, княжне Голицыной, милой, прелестной женщине, неимоверно толстой, с удивительно милым характером; мать многочисленного семейства, она сама была ребенком, более ребенком, чем самая маленькая из ее дочерей. Она прекрасно пела: из этого огромного тела выходил голос тонкий, чеканный; ее трудно было слушать без волнения. Старик был хлебосолен и обходителен… Когда-то наказной атаман Войска Донского, он сохранил до конца дней молодцеватость осанки и походки, но ум давно сдал в отставку… У них был лучший повар во Флоренции, их завтраки и обеды славились… У Краснокутских бывали веселые балы…»

Во время похорон Николая Александровича все расположенные во Флоренции войска отдавали воинские почести. За колесницей следовали административные и местные власти, представители местной аристократии, отдавая последнюю дань глубокого уважения русскому генералу!

Сестра Анны Григорьевны Голицыной-Краснокутской, Варвара (1851–1908), стала женой барона Георгия Егоровича Врангеля (1842–1901). У их двух дочерей, Варвары и Татьяны, была необычная судьба, также связанная с Италией.

Пожалуй, единственным на сегодняшний день итальянским вином, носящим имя русской аристократки, является тосканское красное вино Varvara Сastello Bolgheri. Производит его с 2005 г. правнук Варвары Голицыной-Врангель, Федерико, правда названо оно так в честь его бабушки, то есть дочери Варвары Врангель – тоже Варвары, вышедшей замуж за тосканского графа, сенатора Уголино делла Герардеска (1874–1957).

Из книги «Русская община в Мерано», 1997 г.

«О частой гостье меранского Русского Дома баронессе Варваре Георгиевне Врангель (позднее супруге графа делла Герардеска) стоит рассказать особо, так как она и родилась в Мерано. Варвара была дочерью барона Георга Егоровича фон Врангеля и его супруги Варвары Григорьевны, в девичестве княжны Голицыной. В метрических книгах прихода в Майя-Басса записано, что Варвара родилась 30 (17) ноября 1877 г.; в графе „родители“ указан только отец, майор императорской российской армии, „не униатской“ религии (т. е. не присоединенный к Католической Церкви). Указан и адрес пансиона, где жили Врангели: Hermannshöhe bei Meran – Lazagweg (итал.: vicolo Lazago), 12. Уже девушкой мы видим Варю (семейное имя – Боба) на фотографии гостей Русского Дома в Мерано рядом с российским консулом из Вены, ступенькой ниже священника.

Имя баронессы Варвары Георгиевны фигурирует и в протоколах меранского Русского комитета. В 1900 г. она вышла замуж за итальянского графа Уголино делла Герардеска из древнего тосканского рода. Скончавшись в 1956 г., она была похоронена в милом тосканском селении Болгери рядом со своим супругом, а также с сестрой Татьяной (1879–1970), женой Михаила Куракина (1872–1932), родного брата Ивана Анатольевича, который в эмиграции станет священником и даже настоятелем меранской церкви».

Татьяна Врангель, ставшая женой Михаила Куракина, среднего сына шталмейстера, князя Анатолия Александровича Куракина и жены его, княжны Елизаветы Михайловны Волконской, после свадьбы поселилась в родовом имении Голицыных в Киевской губернии, Казацкое, где и родились их дети: Елизавета/Эля и Андрей.

К несчастью, девочка в пять лет заболевает менингитом и умирает. Там же, в Казацком, она и похоронена. Иван Николаевич Лопухин посвятил ей свое стихотворение «У могилы Элиньки Куракиной».

Во время гражданской войны Куракины находились в Киеве. Так сложилось, что князь Михаил Куракин первым из семьи эмигрировал из России во Францию. А жена с 16-летним сыном Андреем оставались еще в Киеве.