Read the book: «Проклятие Нефритового Дракона»

ПРОКЛЯТИЕ НЕФРИТОВОГО ДРАКОНА

Глава 1: Последний мирный час в моей жизни

– Лина, ну сколько можно копаться? Мы опоздаем на посадку!

Голос мамы врезался в мои наушники, перекрывая любимую музыку. Я закатила глаза – жест, который я отточила до совершенства за двенадцать лет жизни.

– Иду я, иду, – пробормотала я, запихивая в рюкзак недочитанную книгу.

Книга, кстати, была единственной нормальной вещью в этом путешествии. «Тайны запретного города» – звучит круто, да? На самом деле это мама сунула мне её со словами: «Почитай, познакомься с культурой предков». Я-то думала, мы летим отдыхать на море, а оказалось – в какой-то Сиань, копаться в древних камнях.

Родители у меня археологи. Папа – профессор Чэнь Вэймин, мама – доктор Чэнь Мэйли. Звучит гордо, а на деле это значит, что каждое лето вместо мороженого и купания меня ждут раскопки, пыль и лекции о том, какой великой была династия Цинь.

– Лина, быстрее! – подключился папа. Он стоял у выхода на посадку с двумя огромными сумками и картами, торчащими из карманов. Папа всегда выглядит так, будто только что выбежал из библиотеки, в которой случилось землетрясение.

– Бегу-бегу, – соврала я, натягивая рюкзак на плечо.

Самолет был огромный. «Боинг», кажется, или что-то такое же белое и гудящее. Мы втиснулись в наши кресла где-то в середине салона. Мне досталось место у окна – единственный плюс. Я сразу прилипла носом к иллюминатору, наблюдая, как бегут по полю грузчики с багажом.

– Двенадцать часов полета, – простонала мама, устраиваясь в кресле. – Надеюсь, ты взяла сменную одежду в ручную кладь?

– Угу, – буркнула я, не оборачиваясь.

На самом деле я взяла только наушники, телефон, зарядку и книгу.

Самолет взлетел, заложив уши, и я надолго прилипла к окну. Облака были белые и пушистые, как сахарная вата. Я представила, что лечу не в Китай, а на необитаемый остров, где нет археологов, нет древних черепков, а есть только пальмы и кокосы.

– Лина, почитай лучше, – мама протянула мне ту самую книгу. – Это очень интересно. Первый император Цинь Шихуанди, его гробница, терракотовая армия…

Я вздохнула и открыла книгу. Ну, по крайней мере, картинки там были красивые.

Честно говоря, история оказалась даже ничего. Этот император построил себе целый подземный дворец, окружил себя тысячами глиняных солдат, чтобы они охраняли его в загробной жизни, и залил реки ртутью. Ртутью! Представляете? Я попыталась вообразить реки из блестящей жидкой отравы и поёжилась.

– С ума сойти, – прошептала я.

– Что? – встрепенулась мама.

– Да так, читаю про вашего императора. Жуть же.

– Это история, – назидательно сказала мама. – Великая история.

Я закатила глаза и уткнулась в книгу дальше.

Часы тянулись бесконечно. Я поспала, поела какую-то резиновую курицу с рисом, посмотрела половину дурацкого фильма и снова поспала. Родители рядом тихо переговаривались о своих раскопках – папа показывал маме какие-то схемы, мама кивала и что-то чертила в блокноте.

Я отвернулась к окну. Там уже была ночь. Только чёрная пустота и редкие огоньки где-то далеко внизу.

И тут я заметила, что сосед через проход на меня смотрит.

Это был пожилой китаец. Очень старый, с морщинистым лицом, похожим на печёное яблоко, и длинными седыми усами, свисающими вниз. На нём был старомодный серый костюм, и он сжимал в руках потёртый коричневый портфель.

Он смотрел на меня в упор. Не отрываясь.

Мне стало не по себе. Я отвернулась и сделала вид, что читаю. Но краем глаза видела, что он продолжает смотреть.

Когда стюардессы начали собирать мусор и объявили, что мы скоро приземлимся, я почувствовала облегчение. Скорее бы выбраться из этого самолёта.

Папа потянулся и убрал свои карты.

– Ну что, Лина, готова к приключениям?

– Ага, – буркнула я. – Горю желанием.

Самолет пошёл на посадку. Уши снова заложило, в животе всё перевернулось, но я уже привыкла. Мы приземлились с небольшим толчком, и по салону прокатились одобрительные хлопки. Почему любят хлопать пилотам? Странный обычай.

Пассажиры начали вставать, доставать сумки с верхних полок, создавать привычную толкотню. Мы с мамой тоже поднялись. Папа полез за нашими вещами.

Я оглянулась на старика. Он тоже встал и теперь пробирался к выходу, чуть сутулясь и держа портфель под мышкой. На секунду наши глаза встретились. Он улыбнулся мне. Странно так, как-то печально.

А потом он проходил мимо, и из кармана его пиджака что-то выпало.

Маленький предмет стукнулся о пол и покатился под кресло.

– Дяденька! – крикнула я. – Вы уронили!

Но старик уже скрылся в проходе, затерявшись в толпе спешащих пассажиров.

Я нагнулась и заглянула под кресло. Там, в серой пыли, лежала фигурка. Я достала её и поднесла к свету.

Это был воин. Маленький, сантиметров десять, вырезанный из тёмного камня. Не глина, а что-то другое – тяжёлое, прохладное, с зеленоватыми прожилками. Нефрит, что ли?

Фигурка изображала древнего солдата в доспехах, с мечом в одной руке и щитом в другой. Лицо у него было суровое. Глаза – две крошечные щёлочки – смотрели куда-то вдаль, словно воин видел то, чего не видят обычные люди.

– Лина, ты чего там застряла? – окликнула мама. – Выходим!

– Сейчас!

Я сунула фигурку в карман джинсов и тут же отдёрнула руку.

Фигурка была тёплой.

Очень тёплой. Прямо горячей, будто её только что держали в руке. Но старик держал её в кармане, а в самолётах всегда холодно. Откуда тепло?

– Лина! – мама уже сердилась.

Я выскочила в проход и побежала за родителями. Мы прошли по длинному рукаву, вышли в здание аэропорта. Толпа была сумасшедшая. Крики, объявления на китайском, мелькающие лица.

Старика нигде не было.

Я достала фигурку и снова посмотрела на неё. В ярком свете аэропорта она казалась ещё красивее. Тёмно-зелёная, почти чёрная, с блестящими прожилками. Я провела пальцем по маленькому мечу.

– Мам, смотри, что я нашла, – сказала я, показывая фигурку.

Мама взяла её, повертела в руках, прищурилась.

– Нефрит, – сказала она. – Старый. Очень старый. Где ты это взяла?

– У одного дедушки выпало. Я хотела вернуть, но он ушёл.

Мама нахмурилась.

– Надо сдать в бюро находок.

– Мам, ну пожалуйста! – взмолилась я. – Он уже ушёл, он даже не заметил! А она такая красивая! Можно я оставлю? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Мама посмотрела на папу. Папа пожал плечами.

– Это может быть ценный артефакт, – сказал он.

– Пап, это просто статуэтка! – заныла я. – Маленькая! Я буду беречь!

Мама вздохнула и вернула фигурку мне.

– Ладно. Но если кто-то будет искать – сразу отдашь.

– Ура! – я чмокнула маму в щёку и засунула фигурку обратно в карман.

Мы пошли к выходу в город. Я сжимала фигурку в кармане, и мне казалось, что она пульсирует теплом. Или это просто моя рука нагрелась?

– Как ты его назовёшь? – спросила мама, заметив, что я не выпускаю фигурку из рук.

Я задумалась.

– Защитник Чжо, – сказала я. – Он будет меня охранять.

– От чего? – усмехнулась мама.

– От всего, – серьёзно ответила я.

Мы вышли из аэропорта, и меня ослепило яркое китайское солнце. В лицо ударил горячий, сухой воздух, пахнущий выхлопными газами и ещё чем-то незнакомым. Вдали виднелись горы, подёрнутые дымкой.

– Добро пожаловать в Сиань, – сказал папа.

Я сжала в кармане Защитника Чжо. Он был тёплым и как будто успокаивал меня. Глупо, конечно, верить в такие вещи. Я же современная девочка, у меня телефон, наушники, интернет. Но почему тогда мне стало спокойнее?

Мы сели в такси и поехали. Город мелькал за окном – высокие здания, низкие домики, деревья, какие-то храмы, бесконечные пробки. Я почти задремала, убаюканная мерным движением.

И вдруг я резко проснулась от странного ощущения. Защитник Чжо в кармане задрожал.

Совсем чуть-чуть. Как телефон на беззвучном режиме.

Я сунула руку в карман. Фигурка была горячей. Пульсировала.

Я огляделась. Такси ехало по узкой улочке. Впереди показались какие-то древние ворота.

– Пап, а это что? – спросила я.

– Это старый город, – ответил он. – А вон там, за теми холмами, – гробница первого императора.

Защитник Чжо в моей руке пульсировал сильнее. Или мне казалось?

Я посмотрела на фигурку, её глаза – две крошечные щёлочки – блеснули.

Мне показалось, или она действительно смотрела прямо на меня?

Я поёжилась и убрала её обратно в карман.

– Всё хорошо? – спросила мама, заметив моё лицо в зеркале заднего вида.

– Да, – ответила я. – Просто устала.

Такси свернуло на грунтовую дорогу, и впереди показались палатки. Наш лагерь.

Я снова сунула руку в карман. Защитник Чжо остыл. Стал обычным камнем.

«Наверное, показалось», – подумала я.

Но глубоко внутри я знала: это только начало.

Глава 2: Добро пожаловать в гробницу

Я думала, что археологический лагерь – это что-то романтичное. Ну, знаете: брезентовые палатки, горящие факелы, учёные в широкополых шляпах сидят у костра и обсуждают древние тайны. Как в кино про Индиану Джонса.

Реальность оказалась совсем другой.

Во-первых, палатки были не брезентовые, а пластиковые, ярко-синие, и пахло от них не приключениями, а дешёвым китайским пластиком. Во-вторых, факелов не было – везде висели яркие светодиодные лампы, от которых уставали глаза. В-третьих, учёные не сидели у костра, а торчали в огромной палатке-столовой перед ноутбуками и пили растворимый кофе из пластиковых стаканчиков.

– Добро пожаловать в гостиницу «У гробницы», – усмехнулся папа, когда мы вылезли из такси. – Номер люкс с видом на пустыню.

– С видом на пыль, – проворчала я, оглядываясь.

Лагерь раскинулся прямо у подножия невысоких холмов. Вдали виднелась гора Лишань – тёмная, таинственная, с размытыми дымкой очертаниями. Говорят, именно под ней похоронен первый император. Прямо под горой. Целиком. Со своей армией, сокровищами и реками ртути.

От этой мысли у меня мурашки побежали по спине.

– Лина, не стой столбом, помоги с чемоданами! – крикнула мама, уже тащившая огромную сумку к ближайшей палатке.

Я вздохнула, взвалила на плечо рюкзак и потащилась за ней.

Палатка, которую нам выделили, была маленькой и душной. Три раскладушки, три тумбочки, вешалка для одежды и запах сырости. Роскошь.

– А где душ? – спросила я.

– Вон там, синяя палатка с лейкой наверху, – махнула рукой мама. – Вода только утром и вечером, по два часа.

– А туалет?

– Вон та жёлтая будка. Не забудь брать с собой фонарик и туалетную бумагу.

Я закатила глаза. Это будет весёленькое лето.

Разобрав вещи, я вышла наружу, чтобы осмотреться. Лагерь жил своей жизнью: между палатками сновали люди с инструментами и планшетами, кто-то мыл в тазике древние черепки, кто-то спорил у карты, повешенной на стену палатки-штаба. Пахло костром, жареной лапшой и верблюдами. Откуда здесь верблюды? Понятия не имею.

Я присела на ящик у входа и достала Защитника Чжо.

Фигурка была холодной. Обычный камень. Я повертела её в руках, рассматривая в ярком солнечном свете. Нефрит оказался красивее, чем я думала – тёмно-зелёный, почти чёрный, с едва заметными прожилками, которые переливались на солнце. Маленький меч был отделан золотом – я раньше не замечала. А на щите виднелись какие-то иероглифы, слишком мелкие, чтобы разобрать.

– Красивая вещь.

Я подпрыгнула от неожиданности. Рядом стояла девочка. Моя ровесница, на вид, с длинными чёрными волосами, собранными в аккуратный хвост, и большими тёмными глазами. Одета она была в простые джинсы и футболку с иероглифами, но держалась так прямо и уверенно, будто собиралась на важную встречу с президентом.

– Я Сяолинь, – представилась она, чуть наклонив голову. – Дочь начальника раскопочной бригады. Ты, наверное, Лина?

– Ага, – я убрала фигурку в карман. – Откуда знаешь?

– Тут все про всех знают, – она улыбнулась. – Лагерь маленький. Твои родители – знаменитые археологи. Про них даже в новостях говорили.

– Ну да, – буркнула я. – Знаменитые.

Сяолинь присела рядом на перевёрнутое ведро.

– А что это у тебя? – спросила она, кивая на мой карман. – Можно посмотреть?

Я заколебалась. С одной стороны, фигурка была моя, и я никому не собиралась её отдавать. С другой – Сяолинь выглядела дружелюбно, и мне отчаянно хотелось с кем-то поговорить.

– Только смотреть, – предупредила я и достала Защитника Чжо.

Сяолинь взяла фигурку очень осторожно, двумя руками, как будто это было что-то священное. Она поднесла её к глазам, долго рассматривала, поворачивая так и сяк. Потом посмотрела на меня, и её лицо изменилось.

– Где ты это взяла? – спросила она шёпотом.

– В самолёте нашла, – честно ответила я. – У одного старика выпало. А что?

Сяолинь оглянулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Потом наклонилась ко мне и зашептала:

– Это не просто фигурка. Это Защитник. Такие делали только для членов императорской семьи. Их зарывали вместе с хозяевами, чтобы они охраняли их в загробном мире.

– Ну и что? – я пожала плечами. – Мама сказала, это просто старый нефрит.

– Нефрит здесь ни при чём, – Сяолинь покачала головой. – Дело в том, кому он принадлежал. Таких фигурок сохранилось очень мало. И все они – в музеях. Если это настоящий, то…

Она замолчала, не договорив.

– То что? – настаивала я.

– То тот старик, у которого он выпал, – прошептала Сяолинь, – возможно, был потомком хранителей гробницы. Такие люди до сих пор существуют. Они передают артефакты из поколения в поколение, чтобы никто не потревожил покой императора.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Ты шутишь?

– Нисколько. – Сяолинь вернула мне фигурку. – Береги её. И никому не показывай. Особенно… – она снова оглянулась, – особенно тем, кто работает в лагере.

– Почему?

– Потому что есть люди, которые готовы на всё, чтобы заполучить такой артефакт. – Она встала. – Пойдём, я покажу тебе лагерь. И гробницу. Ты ведь ещё не была в гробнице?

– Нет, – призналась я, пряча Защитника Чжо в карман. – Только приехала.

– Тогда пошли. Сегодня как раз собираются открывать новый зал.

Мы пошли между палатками. Сяолинь шагала быстро и уверенно, я еле поспевала за ней. По пути она показывала и рассказывала:

– Это столовая. Завтрак с шести до восьми, обед с двенадцати до двух, ужин с шести до восьми. Если опоздаешь – будешь есть сухой паёк. Это склад инструментов – туда лучше не соваться, смотритель злой как собака, если кто трогает его лопаты. Это лаборатория – там обрабатывают находки. Ты умеешь рисовать?

– Ну… немного, – я пожала плечами. В школе у меня была четвёрка по ИЗО.

– Отлично! – обрадовалась Сяолинь. – Будешь помогать зарисовывать артефакты. Я тоже этим занимаюсь. Увидим, кто лучше.

Она сказала это с таким вызовом, что я сразу поняла: Сяолинь – из тех людей, кто любит соревноваться.

– Посмотрим, – ответила я как можно беззаботнее, хотя внутри уже закипало. Я терпеть не могу, когда со мной соревнуются. Особенно те, кто явно лучше меня во всём разбирается.

Мы подошли к подножию холма, где зиял тёмный проход. Вход в гробницу был укреплён деревянными балками, вокруг суетились рабочие в касках, таскали какие-то ящики и оборудование. Воздух из прохода тянуло холодом и сыростью.

– Ничего себе, – выдохнула я.

– Это только начало, – улыбнулась Сяолинь. – Основные залы глубоко под землёй. Там тысячи воинов. Настоящая армия.

Мы надели каски с фонариками, и Сяолинь провела меня внутрь.

Туннель был узким и низким. Приходилось пригибать голову, чтобы не стукнуться о каменный потолок. Стены были неровные, кое-где виднелись древние иероглифы. Фонарики выхватывали из темноты то странный символ, то кусок стены, покрытый сажей от древних факелов.

– Здесь уже две тысячи лет никто не ходил, – прошептала Сяолинь. – Представляешь? Последний человек, который ступал по этому полу, был древний китаец. Может быть, даже сам император.

– Или вор, – сказала я, чтобы не молчать. Голос странно гудел в узком пространстве.

– Воров сюда не пускали, – покачала головой Сяолинь. – Гробницу охраняли. Лучшие воины. И не только люди.

– А кто ещё?

– Духи, – серьёзно ответила она. – Древние заклинания. Ловушки. Говорят, внутри есть реки из ртути, которые текут сами по себе. И если ты потревожишь покой императора, он пошлёт свою армию тебя убивать.

Я нервно хихикнула: