– Как-то раньше никто об этом не задумывался.
– Да, не имена, – продолжил Федор, – а волшебные заклинания. И если мы сумеем разгадать смысл этих заклинаний, мы сможем узнать и великую тайну. Да уж, тут есть над чем подумать. Это вам не барсуней приручать. Великая тайна, которая делает людей счастливыми. – Федор мечтательно улыбнулся.
Тут в разговор вмешалась Сония, которая уже очень долго сидела, не проронив ни слова:
– Пофилософствовать вы и без меня можете.
– По что лосоствовать? – переспросил Саня.
– По-фи-ло-соф-ство-вать, – по слогам произнесла Сония. – Это значит долго и обычно без толку рассуждать о чем-либо.
– Почему без толку? – возмутился Федор. – Мы тут великие проблемы решать пытаемся, а Вы говорите «без толку».
– Не обижайся, Федор. Я имела в виду, что проблему вы так сразу сейчас не решите, и я вам тут не советчик. В моих волшучебниках (это учебники для волшебников) ни слова нет про этих снеговиков. Так что, пока вы сами их не увидите и не станете свидетелями того, как они исчезают, вы ни на шаг не сможете продвинуться в решении этой проблемы. Потому давайте попросим уважаемого правителя Пимбанчика кратко изложить оставшиеся проблемы, пока у меня еще есть время. Вдруг я смогу дать какой-то ценный совет, который вам впоследствии пригодится. Прошу вас, дорогой Пимба.
– Как Вам будет угодно, любезнейшая Сония, – произнес Пимба.
– Куда это она, интересно, так торопится? – недовольно прошептал Федор на ухо Сане. – Сама нас сюда затащила, а теперь у нее, видите ли, времени нет.
Слиппи насторожил свои беличьи ушки и тихонько зарычал так, что кисточки на ушках слегка затряслись. Стало ясно, что Федор прошептал недостаточно тихо.
– Что ты, Слиппи, не сердись, – ласково сказала Сония. – Мальчики имеют право знать.
– Так что, Вы все слышали? – смутился Федор.
– Да, мой мальчик, у фей очень тонкий слух, на будущее имей в виду. Впрочем, твое возмущение мне понятно. Но всему есть логическое объяснение. И оно частично заключается в моем имени. Дело в том, что мне пора спать. Сон – моя основная работа. Ведь когда я сплю, я проникаю в сны и фантазии мальчиков и девочек. Что происходит дальше, ты уже знаешь (или не происходит, если сны и фантазии неинтересные или же не требуют моего вмешательства). Так что у нас дальше по списку?
– Жара, – произнес Пимба.
– Да уж, – согласился Федор. – Денек сегодня выдался жарким. Ну, сейчас-то не о погоде речь. Сония спросила, что у Вас дальше.
– Я же сказал: жара. И сейчас жара, и дальше жара, и завтра, и послезавтра, и так без конца. Это и есть проблема номер 7. Хотя порой мне кажется, что это проблема номер 1.
– И чем, Федор, тебе понравились эти числа 32 и 33. Не понимаю, – сказала Сония. – Точнее, наверное, понимаю. Ты тогда просто не знал других двузначных чисел. Так что тебе это простительно. Тем не менее, с погодой надо что-то делать. Тут-то вам, братья, как раз и пригодится мой совет. Для начала скажу: я провела довольно много времени, размышляя, а какая погода должна быть в Пимбанчике. При этом я прислушивалась к мнению самих жителей. Так вот: число 27 – это градусы – их устраивает больше, чем 32-33. А иногда температура могла бы и до 20 опускаться для контраста. Это пожелание высказала женская половина Пимбанчика. Ведь так женщины и девочки могли бы разнообразить свои наряды. Они смогли бы носить легкие курточки, а не только платьица. И у портних стало бы чуть больше работы. А то они уж жалуются, что если дела и дальше пойдут так, у них скоро совсем не останется клиентов.
– С погодой-то я что делать должен? – спросил Федор. – Вы, вроде, совет дать обещали, Сония.
– Да, я знаю, как решить эту проблему. Но тут вам, братья, придется потрудиться. Для начала надо будет, как следует, выучить цифры и научиться считать до тридцати.
– Ну, цифры-то мы, вроде, знаем, – сказал Федор.
– Да, знаем, – подтвердил Саня.
– Надо их не просто знать, а уметь писать. Как уже упоминал наш дорогой Пимба, у жителей Пимбанчика есть возможность заказывать погоду, например, снег или дождь.
– Пусть тогда сами и закажут ту температуру, которая им нужна, – сказал Федор.
– Все не так просто, о, Великий Федор, – вмешался в разговор Пимба. – Мы можем заказывать только ту погоду, о которой ты упоминал в своих фантазиях. Мы можем заказать либо 32, либо 33 градуса.
И, чтобы не сойти с ума от жары, мы можем заказать дождь. Снег, как я уже упоминал, мы заказываем только под Новый год. В другое время заказывать его смысла нет, ведь он у нас теплый. Чтобы изменить ситуацию, ты должен сам оформить заказ. Для этого ты должен написать письмо-заказ самому Погоднику. Это наш Бог погоды. Ему подчиняются богиня снега Снежанна и богиня дождя Дождина.
– И много надо писать? – поинтересовался Саня.
– Нет, – успокоил его Пимба. – Есть стандартный бланк письма-заказа погоды. Это такая бумажка, где уже написано почти все необходимое, надо только вписать нужные данные, в нашем случае – цифры, в пустые клеточки и поставить подпись – написать твое имя, о, Великий Федор.
– Ну, «Федор» я писать умею, и цифры как-нибудь нарисуем. Если что, подскажете нам. Давайте Ваш бланк. Сейчас мы его быстренько заполним, передадите письмо Погоднику и все в порядке.
– Если бы все было так просто. Дело в том, что бланк должен быть заполнен не простой ручкой, а волшебным карандашом. Этот карандаш находится в главной канцелярии Пимбанчика, у историка и летописца нашей страны Мартеруса. Этим карандашом он записывает все существенные события, которые происходят в Пимбанчике, а когда ничего значительного не происходит, он проводит ревизию, проще говоря, просматривает исторические рукописи прошлых лет и вносит в них свои коррективы, то есть исправления. Он никогда не расстается со своим карандашом, даже ночью он кладет его под подушку, чтобы не пропустить ни одного важного события. Когда мы заказываем погоду (как я уже говорил, мы можем заказать только 32 или 33 градуса тепла, точнее, жары, ну и дождь, чтобы было хоть какое-то разнообразие), нам приходится уговаривать Мартеруса, чтобы он хотя бы ненадолго одолжил нам свой карандаш. В результате чего он, конечно, дает его нам, но только при одном условии: в это время в стране не должно происходить никаких существенных событий. Так что нам приходится заблаговременно предупреждать всех граждан нашей страны, чтобы они не беспокоили Мартеруса, когда я заказываю погоду, а сами записывали все, на их взгляд, интересные события, чтобы позднее сообщить о них нашему летописцу. Но, в сущности, эта проблема одна из самых легкорешаемых. Когда дойдет до дела, – согласуем все детали.
– Что ж, перейдем к проблеме номер 8. И это Пуська! – Пимба тяжело вздохнул, после чего он произнес следующее довольно странное двустишье: «Как нам Пуська надоела: все погрызла и поела».
– Это же твои стихи, Федор! – радостно воскликнул Саня.
– Припоминаешь, о, Великий Федор? – продолжал Пимба. – Эти строки ты сочинил, когда тебе было 3 года и 7 месяцев. Это был роковой для нас день. Она на самом деле погрызла и поела практически все. Она ест одежду, грызет ботинки, поедает запасы крупы, надкусывает ножки у столов и табуреток, жует занавески. Она уже побывала почти в каждом доме, и оставила там свой след.
– А как она выглядит, эта Пуська?
– Это уже тебе лучше знать, о, великий Федор. Дело в том, что Пуську еще никому не удавалось увидеть. Она пробирается в дома по ночам, когда все спят. Действует Пуська практически бесшумно и исчезает также незаметно, как и появляется.
– Вы не пытались ее поймать?
– Конечно же, пытались. Жители расставляли у себя в домах всевозможные хитроумные ловушки, но Пуська не попалась ни в одну из них. Случалось так, что, в результате, жители дома с утра сами попадали в свои же ловушки. Вероятно, эта Пуська очень умна.
– Насколько я понимаю, наша задача сводится к тому, чтобы выследить эту Пуську и захватить ее в плен.
– Только ни в коем случае не причиняйте ей вреда! Я уже говорил, что в нашей стране нет места злу и жестокости, и все должно решаться мирным путем. Думаю, надо предложить ей огромный вольер в нашем зоопарке. Сотрудники зоопарка будут заботиться о ней, ей будет предложено изысканное меню, включающее в себя все ее любимые лакомства. Надеюсь, Пуська будет довольна и жители Пимбанчика наконец-то смогут спать спокойно. Да и посмотреть на нее было бы интересно.
– Понятно, остались еще 2 проблемы.
– Да, уже совсем немного нам осталось обсудить, и можно действовать. Что ж, перейдем к предпоследней проблеме №9. Это браться Фанти и Банти – колдуны-шалуны.
– Мама говорит, что мы шалуны, когда мы балуемся, – сказал Саня. – А колдуны, кто это?
– Колдуны – это те, кто делает что-то при помощи волшебства, – объяснила Сонная Сония.
– А чем они отличаются от волшебников и волшебниц? – спросил Федор.
– Колдуны отличаются от нас тем, что они не используют волшебные книги, волшебные палочки и тому подобные вещи. Для колдовства они пользуются тем, что произрастает на земле. Обычно это разные диковинные грибы, травы и цветы, всевозможные корешки и тому подобное. Колдуны собирают все это в определенных, порою, жутковатых местах, например, в глухом лесу или на вершине неприступной скалы.
Делают они это чаще всего по ночам, при полной луне или, наоборот, в абсолютно темную ночь. Затем колдуны приготавливают из того, что они собрали, всевозможные порошки или мази, или варева, в зависимости от того, какой результат они хотят получить. По правде сказать, я в этом почти не разбираюсь. Ведь колдуны передают свои знания из поколения в поколение, от отца к сыну и от матери к дочери и никогда не делятся ими с посторонними.
Как я уже говорила, у них нет волшебных книг, так что никто не может постичь их тайные знания. Еще одно отличие колдунов от нас, волшебников (я имею в виду добрых волшебников) заключается в том, что колдуны не всегда используют магию для того, чтобы вершить добрые дела, напротив, порою, они могут делать что-то ужасное или просто неприятное.
– Вот эти Фанти и Банти, – продолжил Пимба, которому наконец-то удалось прервать длительные объяснения Сонии, – как раз таки ничего ужасного не делают. Но неприятностей доставляют немало. Вчера, к примеру, заколдовали пимбасики.
– Что заколдовали? – переспросил Федор.
– Пимбасики, – повторил Пимба. – Извините, забыл объяснить. Пимбасики – это наши деньги. Так заколдовали, что они липли к рукам. И никто вчера не смог ничего купить. Продавцы были просто в ярости: целый день зря простояли у прилавков. Покупатели приходили, выбирали нужный им товар, а когда наступало время расплатиться, они доставали деньги из кошелька, и на тебе: деньги прилипали к рукам и отлипали только тогда, когда покупатели выходили из магазина.
Пимбанчане сразу поняли, чьих это рук дело. К счастью, колдовство Фанти и Банти действует не более суток, и сегодня уже все в порядке.
А на прошлой неделе, – продолжал Пимба. – Фанти и Банти додумались заколдовать дорогу, которая соединяет нашу страну с соседней Буквинией. И надо же было сделать это как раз в тот день, когда ко мне должен был приехать с визитом сам наиуважаемый Буквариус. Он выехал из своего дворца ранним утром, около восьми часов, и рассчитывал прибыть сюда в десять часов. Но стоило ему только въехать на территорию Пимбанчика, как с его машиной стало происходить нечто удивительное. Сначала его водителю стало казаться, что у машины прокручиваются колеса. Ведь ехали они довольно быстро, но при этом пейзаж вокруг совершенно не менялся, как если бы они стояли на одном месте. «Но ведь колеса не могут прокручиваться, по крайней мере, раньше со мной такого не случалось», – сказал водитель сам себе. Его реплику услышал один из придворных Буквариуса, который тоже ехал в этой машине. «Значит, не мне одному кажется», – сказал он. «А если что-то кажется двоим одновременно, то оно, наверное, и не кажется вовсе. Но колеса, и в самом деле, не могут прокручиваться», – и придворный выглянул из окна и внимательно посмотрел на дорогу. «Уважаемый господин Буквариус, – сказал он, – вынужден признать, что наша предварительная версия оказалась ошибочной: прокручиваются вовсе не колеса, прокручивается дорога!» Буквариус был крайне раздосадован. Пришлось им развернуться и поехать обратно в Буквинию. К счастью, в обратном направлении дорога не прокручивалась.
– А почему Буквариус сам не расколдовал дорогу? – поинтересовался Саня.
– У него другой профиль, – ответил Пимба.
– Что еще за профиль такой?
– Я имел в виду профиль как сферу деятельности, профессию, так сказать. Буквариус – повелитель букв и слов, а в дорогах он совсем ничего не смыслит. Вот, такая история. – Пимба вздохнул. – Теперь думаю, не обиделся ли он. Буквариус всегда хорошо относился ко мне и ко всему нашему народу. Он вообще очень добрый волшебник, но немного обидчивый. В тот день он позвонил мне и рассказал о случившейся с ним «пренеприятнейшей истории». Я сразу понял, что это дело рук Фанти и Банти и очень расстроился: из-за глупой шалости маленьких, но вредных колдунов я не встретился с другом, которого давно хотел увидеть. После того случая Буквариус так больше ни разу и не позвонил.
– Что ж, будем перевоспитывать, – заключил Федор.
– Насколько я понимаю, осталась последняя, десятая проблема.
– Даже интересно, что это, – сказал Саня.
– Нам и самим интересно, – произнес Пимба. – Я бы назвал это «зеленый туман». А что это на самом деле… Эту загадку пока еще никому не удалось разгадать. Возможно, это просто некое странное природное явление, а, может, здесь замешана магия и колдовство. Пока мы не нашли ответа на этот вопрос.
Итак, 10-го числа каждого месяца (а их у нас, как и у вас двенадцать) над страной нависает зеленая пелена, и все жители страны испытывают необъяснимый страх. Этот страх такой сильный, что люди не находят себе места. Никто не работает, дети не ходят в школу, на улицах нет ни одного прохожего. Все попросту боятся выходить из дома. И это неудивительно, ведь воздух становится абсолютно непрозрачным: ничего не видно даже на расстоянии вытянутой руки. Еще накануне, то есть девятого числа каждого месяца, люди наглухо закрывают все окна и двери, чтобы не пустить этот зеленый туман в дом. Может, вы скажете: «Ну и что тут такого, разве стоит бояться тумана, пусть даже он и зеленый?»
– У нас в поселке тоже туман бывает, – сказал Федор. – Иногда даже соседних домов не видно. Тому, кто боится, наверное, просто не следует садиться за руль или на велосипед, а бояться тут нечего.
– Я так и знал, о, великий Федор, что ты скажешь: «Да и у нас туман бывает, бояться тут нечего» и тому подобное. Бывать-то он у вас бывает, но не такой плотный и не булькает.
– В смысле? А у вас что, булькает?
– В том-то и дело, что да. И мы боимся, что рано или поздно может произойти нечто ужасное, а поскольку ничего ужасного в нашей прекрасной стране никогда не происходило и не происходит, мы попросту будем к этому абсолютно не готовы.
– Ну, не стоит сгущать краски, – вмешалась в разговор Сония. – Не думаю, чтобы Федор мог нафантазировать что-то ужасное.
– Я что-то вообще ничего про этот туман не могу вспомнить: ни для чего я его придумывал, ни как от него избавиться.
– Тут надо будет поработать с твоим подсознанием.
– Под чем моим поработать?
– Не под твоим, а с твоим подсознанием. Это то, что ты как бы знаешь, но не всегда можешь вспомнить или объяснить. В этом я тебе помогу, – сказала Сония. Не забудьте позвать меня, когда дойдете до решения этой 10-й проблемы. Кстати, поверьте моему опыту, проблемы следует решать последовательно, в том порядке, в котором они были изложены. А теперь прошу меня извинить, мне и Слиппи пора спать. Тем более что в решении первых проблем я ничем вам не смогу помочь. Желаю хорошо поработать!
Соняшка-Слиппи замахал своими крылышками, и братья с удивлением заметили, что с каждым взмахом он стал увеличиваться, пока не достиг размера приличной лошади. После чего Сония запрыгнула к нему на спину, и они вылетели в распахнутое окно.
Сония исчезла так внезапно, что все оторопели, и на некоторое время в зале воцарилась тишина.
Первым заговорил Пимба:
– Всякий раз одно и то же, но я все равно никак не могу привыкнуть. Она всегда исчезает как-то внезапно, когда, казалось бы, еще есть, что обсудить. Но что тут поделаешь. Я не в праве указывать феям, когда им исчезать и когда появляться. Она считает, что ее помощь на данный момент нам не требуется. Что ж, попробуем справиться без нее. Тем не менее, думаю, разумно будет прислушаться к ее совету и решать проблемы последовательно. Стало быть, начинать надо с Гартеруса. Как же нам поступить, о, Великий Федор?
– Боюсь, я недостаточно великий, чтобы так сразу Вам сказать, как поступить и тому подобное. Думаю, для начала надо встретиться с этим Гартерусом и узнать, когда он планирует завершить строительство, если вообще планирует.
– Скажите ему, пожалуйста, что нехорошо эксплуатировать пимбанчан.
– Что, простите?
– Эксплуатировать означает заставлять работать кого-то, кто вовсе не обязан это делать.
– Скажем-скажем, – вмешался в разговор Саня, – мы ему еще не такое скажем.
– Ну, «не такое», пожалуй, не надо говорить. А то еще рассердите великана. Правда, я никогда не слышал, чтобы он сердился, он довольно добрый великан, именно поэтому, собственно говоря, я и разрешил ему поселиться в нашей стране. Но лучше не испытывать судьбу. Вдруг что не так пойдет.
– Да ладно Вам, – успокоил повелителя Федор, – не будем мы никого и ничего испытывать. Надо сперва разобраться в ситуации, а для этого, как я уже сказал, надо бы повидать Вашего Гартеруса. Так что говорите скорее, куда надо ехать или идти, и мы незамедлительно отправимся в путь.
– Дворец находится довольно далеко отсюда, приблизительно час на пимбомобиле.
– Это машины что ли у Вас так называются? – догадался Федор.
– Ты прав, Федор. Можно я буду называть тебя просто Федор, без «О»? Не беспокойся, твое величие не померкнет в моих глазах.
– Можно, можно, мне самому уже порядком надоело это «О». Хотя, признаюсь, было приятно.
– Ну что ж, пройдемте в мой гараж.
Братья вышли из зала и проследовали за Пимбой. Он повел их по длинному коридору, по обеим стенам которого висели разные портреты: среди них были портреты самого Пимбы, его придворных, еще каких-то важных особ, несколько изображений Сонии, которые соседствовали, к великой радости и удивлению братьев, с их собственным изображением.
Портрет Федора и Сани представлял собой копию одной из их фотографий, но выполнен он был масляными красками на холсте, облаченном в прекрасную золотую раму.
В середине коридора была дверь, ведущая к лифтам, один из них, самый большой, доставил их прямо в гараж. Там восторгу братьев не было предела. В гараже стояло несколько шикарных автомобилей, по форме не похожих на те, которые братьям приходилось видеть в их стране, ослепительного золотого цвета с огромными синими колесами.
– Обалдеть! А они что, из золота? – спросил Саня.
– Не совсем, – ответил Пимба, – они покрыты тонким слоем позолоты.
– А в Пимбанчике всем машины золотом покрывают? – поинтересовался Федор.
– Нет, такие машины только в гараже у правителя Пимбанчика, великого и могущественного Пимбы I, то бишь, у меня, собственно говоря. Машины высокопоставленных лиц тоже золотого цвета, но это не позолота, а обычная краска, и колеса у них чуть меньше и черного цвета. У простых жителей страны машины серебряного, бронзового и медного цветов. А дизайн (то есть форма и внешний вид), как видишь, у всех машин разный. В Пимбанчике вы не встретите двух одинаковых машин. Все они создаются нашими мастерами по твоим, Федор, эскизам.
– Каким еще эскизам, не делал я этого.
– Как же не делал? Да не волнуйся ты так, эскизы – это, проще говоря, рисунки. Ты рисовал много автомобилей, ни один твой рисунок не пропал даром. Все они были переданы на производство. Правда, были дни, когда ты был не в настроении и не очень-то старался, потому нашим специалистам пришлось кое-что подправить, но зато в итоге все автомобили получились просто великолепные. Думаю, для поездки стоит выбрать вот этот – и Пимба показал на самый массивный автомобиль, напоминающий огромный открытый джип обтекаемой космической формы с вместительным багажником.
– Дорогой Пимба, есть небольшая проблема, – замялся Федор, – дело в том, что мы еще никогда не водили пимбомобили, да и обычные машины тоже. Правда, если Вы нам все объясните, думаю, мы сможем быстро этому научиться.
– В этом нет необходимости, – успокоил братьев Пимба, – с вами поедет Арни, мой лучший водитель, я не могу рисковать жизнью нашего создателя, ну и его брата, конечно, тоже. Кроме того, Федор, несмотря на все твое величие, твои ноги недостаточно велики, чтобы дотянуться до педалей. Так что без вариантов. Поедете с Арни. Он хорошо знает страну и быстро довезет вас до места, где живет Гартерус, а живет он, собственно говоря, в своем недостроенном дворце. А вот и Арни!
К ним приближался мужчина внушительных размеров, но при этом вид он имел вполне добродушный. У него были рыжие волосы и ярко-синие глаза, одет он был в джинсы и кожаную куртку.
– Добрейший вечерок, – произнес Арни. – А это и есть тот самый «О, Федор», наш великий создатель? И его брат Саня, насколько я понимаю. Честно говоря, не такие-то вы великие, как я вас себе представлял. Какие-то, прямо сказать, «небольшенькие».
Федор слегка оторопел, он только недавно согласился, чтобы к нему обращались без «О», а этот Арни не только не собирался использовать «О», но и вообще не проявлял к братьям никакого почтения.
– Мы, зато, ух какие могучие, – не растерялся Саня. – Недаром нас позвали ваши проблемы улаживать.
– Плохо себе это представляю, – пробормотал Арни себе под нос. – Ну ладно, раз Пимба настаивает, буду вас сопровождать. Чем смогу, – помогу.
– Да не надо нам помогать, мы и сами справимся, – недовольно заявил Федор.
– Не горячись, дружок, раньше времени. Ладно: меньше слов, полезайте в машину, едем к Гартерусу.
Братья почему-то не осмелились ничего возразить, и молча залезли на заднее сиденье пимбомобиля. Да и сам Пимба, надо сказать, во время их беседы хранил молчание. Наверное, этот Арни пользовался авторитетом даже у самого великого Пимбы.
Дорога заняла приблизительно час. Ехали вдоль берега моря. Во время пути братья не уставали восхищаться морским пейзажем. Они даже попросили Арни остановить машину, чтобы они смогли вдоволь налюбоваться (а заодно и искупаться), но Арни отказал им, сказав, что не стоит смешивать работу с удовольствием, и уж он, во всяком случае, делать этого не намерен. И братьям пришлось смириться с решением Арни. Остаток пути проехали молча.
И вот, наконец, вдалеке показался дворец. О, какой это был дворец! Он даже с такого расстояния ослеплял своим великолепием. У него была золотая крыша и серебряные стены, и складывалось такое впечатление, что крыша и стены были не просто выкрашены золотой и серебряной краской, а для их изготовления и в самом деле использовались драгоценные металлы. Около дворца суетились пимбанчане: они выкладывали дорожку, ведущую к дворцу, из больших кусков горного хрусталя. Машина подъехала к кованым золоченым воротам и остановилась. Компании не пришлось долго ждать: по хрустальной дорожке им навстречу уже спешил огромный человек. Впрочем, не такой уж огромный (Федор и Саня ожидали увидеть великана размером с многоэтажный дом, и были даже несколько разочарованы, что их ожидания не оправдались): Гартерус был приблизительно в три раза выше и шире, чем Арни или любой обычный мужчина среднего роста, каких братья привыкли видеть в своей стране. Одет он был скромно: на нем была обычная темно-синяя футболка и светлые летние брюки из хлопка. На ногах у него были огромные черные сандалии.
– Добро пожаловать. Вы, без сомнения, узнали меня. Я Гартерус – великан и хозяин этого дворца. А вы, конечно же, Федор, Саня и Арни. Пимба предупредил меня о вашем визите. Пройдемте во дворец!
Они проследовали за Гартерусом по дорожке из горного хрусталя, вошли в золоченую дверь, украшенную многочисленными драгоценными камнями, затем прошли в холл, прямо из которого попали в небольшую комнатку, служившую, судя по всему, для приема важных гостей. Несмотря на небольшие размеры, комнатка поражала своим роскошным убранством. Гартерус усадил гостей за стол. Тут же, как по мановению волшебной палочки, появилась приятная девушка вполне обычного роста, которая принесла поднос с угощениями. На нем были прекрасные плоды, графин с соком и настоящее великанское печенье очень большого размера. Братья незамедлительно принялись за угощение, конечно же, не забыв поблагодарить гостеприимного хозяина.
Когда с едой было покончено, надо сказать, совсем покончено: на подносе остались только крошки от печенья и пустой графин, Федор сделал серьезное лицо и перешел к делу:
– Уважаемый Гартерус, Вы наверняка знаете, зачем мы здесь.
– Что-то не так с моим дворцом? Я и сам очень обеспокоен на этот счет.
– Нет, как раз-таки с дворцом все в порядке и, думаю, самое время завершить строительство.
– Боюсь, сейчас это невозможно.
– Но почему? Ведь дворец уже достроен, осталось доделать дорожку…
– Нет-нет, – перебил Федора Гартерус. – Все не так просто. Да, дворец и территория вокруг него выглядят законченными, и, на первый взгляд, все прекрасно.
– Да и на второй, неплохо, – вмешался Арни.
– Вот и вы говорите: «неплохо». А надо, чтобы было «прекрасно» и на второй, и на третий взгляд.
– Не надо придираться к словам, – сказал Арни. – Я считаю, что все замечательно и, так же как и братья, не вижу причин продолжать строительные работы.
– Если бы я строил дворец только для себя, я бы уже давно завершил строительство. Думаю, стоит рассказать вам мою историю, и вы сами все поймете.
– Ну, если Ваша история все объяснит, то, пожалуйста, расскажите ее нам, – попросил Федор.
– С радостью, – ответил Гартерус и начал рассказ: у меня есть невеста в стране Великании, откуда родом я сам. Я не смог жить там, ведь другие великаны не понимали меня. Народ в моей родной стране достаточно суровый, подчас даже жестокий. Сам я совсем не такой. По складу характера пимбанчане мне очень близки. Когда я впервые приехал в Пимбанчик как турист, я полюбил эту страну и ее жителей всей душой. Вернувшись домой,
я сразу же написал письмо правителю Пимбанчика, чтобы он разрешил мне поселиться в этой прекрасной стране. Правитель созвал совет, состоявший из наиболее уважаемых и выдающихся жителей страны, и этот совет постановил: «разрешить великану Гартерусу поселиться в Пимбанчике, но при одном условии: он не будет обижать мирных и добрых пимбанчан». Я согласился на это условие, ведь я и раньше-то никого не обижал. Скорее, обижали меня, так как великаны считали меня слабохарактерным, потому-то мне было трудно с ними уживаться. Вот теперь я здесь, и, поверьте мне, я никого не обижаю.
Федор прервал рассказ Гартеруса:
– Что-то в этой истории мне кажется подозрительным. Вы говорите, что никого не обижаете, но при этом пимбанчане работают на Вас и, насколько мне известно, делают это из страха.
– Это какое-то недоразумение! Они работают у меня, потому что сами этого хотят. Кроме того, за работу я даю им вкуснейшие плоды, которые растут только в моем саду. Конечно, пимбанчане могли бы попросить, и я бы давал им эти плоды просто так. Но, вероятно, они не осмеливаются, бедняжки, а я этим пользуюсь. Но совсем чуть-чуть. В этом же нет ничего плохого?
– Ну, как бы Вам это помягче сказать. Плохо это, очень даже плохо.
– Да и тут дело не совсем во мне. Если пимбанчане и боятся кого-то, так не меня, а моего брата.
– Брата? – в один голос переспросили Федор и Саня, сделав вид, что они и понятия не имеют о существовании Гелерука.
– Да, я совсем забыл сказать, ко мне приехал погостить мой брат Гелерук. Он имеет очень грозный вид, хотя на самом деле он вполне мирный. К тому же, он ест деревья, что приводит пимбанчан в ужас. Пока он живет в Пимбанчике на правах гостя, но планирует оставаться здесь до тех пор, пока я не дострою мой дворец. Брат как-никак, понимаете ли. А это может затянуться надолго.
– Мы здесь как раз для того, чтобы это не затягивалось, – сказал Федор.
– Хватит, – решительно сказал Саня. Саня обычно говорил коротко и по сути. Это вероятно объяснялось выдающимся умом.
– Хватит – не хватит, – задумчиво произнес великан, и взгляд его стал печальным. – Я бы и рад закончить поскорее, но что скажет Веролина, когда увидит, что мой дворец далек от совершенства.
– Веролина, кто это?
– Это моя любимая, моя невеста.
– Она тоже великанша? – спросил Саня
– Да, она великанша, но не такая огромная, как все остальные великанши в нашей стране. Она очень чуткая и добрая, но у нее особый изысканный вкус, вот почему я очень волнуюсь и никак не могу решиться показать ей дворец.
– Извините, а Вы ее кусали? – испуганно спросил Саня.
– Кого?
– Веролину.
– В смысле?
– Ну, или лизали?
– Что за чушь! Ну конечно я ее не кусал и не лизал. А почему у тебя возник такой дурацкий вопрос?
– Откуда же Вы тогда знаете, какой у нее вкус?
– Ах, ты об этом. Какой необразованный мальчик!
– Не смейте так говорить о моем брате! – вступился за Саню Федор. – Он просто маленький!
– Ладно, не кипятись ты так, Федор. Я ему все объясню. Вкус – это когда человеку нравится что-то определенное, что кому-то другому, возможно, и не понравится. Он носит одежду определенного стиля – это вкус в одежде, слушает музыку определенного стиля, например, классическую, как моя Веролина: у нее хороший музыкальный вкус. И, конечно же, Веролина захочет жить в совершенном дворце, ведь у нее изысканный вкус в архитектуре. Как видите, я строю для нее дворец в стиле «барорококо». Я заимствовал в вашей стране два стиля: барокко и рококо и смешал их. Вот и получилось «барорококо». Шикарно, не правда ли? До меня еще никто в этом стиле не строил. Но иногда я думаю, достаточно ли шикарно… В такие моменты я сажусь за свой письменный стол и начинаю рисовать, придумывать что-то новое, еще более прекрасное.
– Куда уж прекраснее, – вставил Арни, и в его словах не было ни нотки иронии.
– Может, просто карандаш у него отобрать, – предложил Саня.
– Ну, это уж крайние меры, – заметил Арни.
– Стоп! – решительно произнес Федор. – Все мы сошлись во мнении, что дворец прекрасный, да и самому Гартерусу он явно нравится, несмотря на это дурацкое стремление что-то постоянно совершенствовать. А главное, я просто уверен, что дворец понравится и Веролине. Так давайте же не будем терять ни минуты: просто поедем и привезем ее сюда. Рано или поздно все равно придется это сделать.
The free excerpt has ended.