Read the book: «Что дальше, миссис Норидж?»

Font:

Безупречный детектив


Фотография автора – Светлана Стуканёва


Оформление – Екатерина Ферез


В оформлении используется работа художника Екатерины Белявской



© Е. Михалкова, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Душегуб из Эксберри

1

Незадолго до полуночи миссис Норидж заглянула в детскую и обнаружила, что ее подопечная не спит. Девочка сидела на кровати, обхватив себя руками. Личико ее было бледным, глаза полны слез.

Гувернантка прикрыла за собой дверь.

– Что случилось, Сюзанна? Вам приснился кошмар?

– Я боюсь Душегуба, – прошептала девочка. – Вдруг он заберется сюда!

Эмма Норидж придерживалась убеждения, что спать в тепле – противоестественно и вредно, а холод благотворно воздействует на организм. Однако она опустила оконную створку и щелкнула задвижкой.

– Душегубу к нам не проникнуть, я обещаю.

Девочка в порыве чувств прижалась к гувернантке, и та погладила ее по волосам.

– А теперь – спать!

Сюзанна глубоко вздохнула, как способны вздыхать только измученные длительной тревогой дети, закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.

Некоторое время миссис Норидж сидела возле ее постели в задумчивости. Она полагала, что Сюзанна – не единственный ребенок в городе, которого этой ночью мучила бессонница от страха.

Благочинный Эксберри три дня назад содрогнулся в ужасе. Как во всяком тихом городке, здесь умирали от старости, болезней, обжорства и перепоя; случались и смерти от удара бутылкой по голове в драке мастеровых. Но уже очень давно в Эксберри не приходила такая смерть, какая явилась в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое июня.

Джейкоб Кармоди был зверски зарезан в собственном доме.

Убийца постучался в его дверь поздним вечером, когда в окнах еще горел свет. Мистер Кармоди, преуспевающий сорокалетний владелец мясной лавки, спустился вниз и открыл дверь. Убийца взмахом ножа рассек ему горло, перешагнул через истекающее кровью тело, забрал все ценное, что сумел отыскать, и покинул дом. Ни одна живая душа не слышала криков. Грабитель бесследно исчез. Кармоди нашла рано утром соседка, заглянувшая в приоткрытую дверь.

За три дня полиция сбилась с ног. Искали бродяг, искали беглых каторжников, искали людей в окровавленной одежде, искали тех, кто из скряги превратился в транжиру. Перетрясли всех скупщиков краденого в округе. Но убийца словно растворился в ночном воздухе, а вместе с ним – и нехитрые сокровища его жертвы.

Покойный Джейкоб Кармоди был вдовцом. Супруга его покинула сей грешный мир всего восемь месяцев назад. Чета Кармоди пользовалась доброй репутацией в Эксберри. Оба – богобоязненные прихожане, жертвовавшие по мере сил на нужды общества и церкви.

Сбежал ли убийца с места своего злодейства так далеко, что до него не могло дотянуться правосудие?

Или затаился и ждет своего часа, чтобы однажды ночью постучаться к следующей жертве?

Гибель Кармоди стремительно обросла кровавыми подробностями, которые передавались шепотом из уст в уста. Служанки падали в обморок, мужчины проверяли оружие. В церкви только и разговоров было, что о страшном конце владельца лавки. С легкой руки соседки, нашедшей тело, убийцу прозвали Душегубом.

«Не удивительно, что детей мучают кошмары», – сказала себе гувернантка.

2

На следующий день мать увезла Сюзанну к родственникам погостить, и миссис Норидж на несколько дней оказалась предоставлена сама себе.

Особняк Джефферсонов, где работала гувернантка, располагался на склоне пологого холма, соединенный с городом живописной извилистой дорогой. По обеим сторонам зеленели живые изгороди, придающие пейзажу неповторимое очарование. Утро, когда Эмма вышла из дома, было нежным и тихим. На траве и листьях поблескивали капли росы, воздух был свеж, сияло солнце. Другой человек наслаждался бы прогулкой под пение птиц. Но гувернантка шла быстро и деловито.

Сорок минут спустя она стояла перед домом жертвы. «Мясная лавка Джейкоба Кармоди», – извещала вывеска. Миссис Норидж никогда не забредала в эту часть города; она неторопливо огляделась, словно не замечая, что ее сухопарая высокая фигура привлекает внимание прохожих.

На противоположной стороне улицы старуха-цветочница торговала поздними ландышами. Не только миссис Норидж интересовалась местом, где произошло кровавое убийство – зевак вокруг хватало. Один мужчина даже поднялся на крыльцо лавки и с важным видом подергал дверь, запертую на огромный висячий замок.

«Не оскудеет рука дающего», – гласила надпись над дверью.

– Купите ландыши своей возлюбленной! Цветы смягчают женское сердце! – пронзительно выкрикивала торговка.

Дождавшись, когда покупатели рассеются, Норидж подошла к ней.

– Давно ли Кармоди открыл лавку?

– Чуть больше года назад, милая моя, – охотно откликнулась старуха. – Господь любит праведников! Если меня кто спросит, я так скажу: место не самое удачное. Кевин Брукс с незапамятных времен продает свинину и говядину на соседней улице. А все ж таки у Кармоди торговля пошла!

– Надо полагать, мистеру Бруксу не слишком понравилось такое соседство, – заметила гувернантка.

Старуха захихикала:

– Это еще слабо сказано, голубушка! Брукс был так зол, что пару раз заявлялся сюда пьяным в стельку и выкрикивал такое под окнами Кармоди, что и повторить-то грех. Купите ландыши, сэр, для вашей прекрасной леди!

Оборванец в кепке усмехнулся, услышав от старухи это обращение, но, к удивлению гувернантки, выудил из глубин потертых штанов монетку.

– А вы небось желаете внутрь попасть, а? – Старуха подмигнула миссис Норидж. – Там было на что посмотреть! Стены и пол в кровище, словно быка разделывали. И повсюду начерчен знак дьявола.

– Знак дьявола? – переспросила гувернантка.

Торговка открыла рот, чтобы ответить, но ее перебил визгливый голос:

– Вранье! Тебя-то там не было, плешивая лгунья!

Третья собеседница неожиданно присоединилась к разговору: женщина лет сорока в шляпке набекрень. Лицо ее, красное и одутловатое, говорило о склонности к излишествам. Торговка обиженно поджала губы и что-то проворчала себе под нос.

– Не ей посчастливилось обнаружить Джейкоба, – обратилась женщина к миссис Норидж. – Это я нашла труп! Ох, страшное это было зрелище, скажу я вам!

С выражением преувеличенного ужаса она покачала головой и прижала ладони к щекам.

– Хотите, мэм, я расскажу, как было дело?

Некоторое время миссис Норидж размышляла. Наконец пальцы ее опустились в кошелек, но вынутую монету гувернантка не торопилась протягивать женщине.

– Как ваше имя? – спросила она, словно не замечая, как жадно та уставилась на шестипенсовик.

– Гленна, мэм! Значит, дело было так. – Гленна прокашлялась и шмыгнула носом. – Ранним утром, чуть солнце взошло, я переступила порог этого проклятого дома… Все было залито кровью! Стены, пол – и даже на потолке краснели брызги! Несчастный мистер Кармоди, да упокоит Господь его душу, лежал на спине. На его лице было написано выражение смертного ужаса! А сам он был весь белый! Ох, я чуть концы не отдала от страха! А на стене, значит, чья-то кровавая рука вывела…

– Благодарю вас, – равнодушно прервала ее миссис Норидж.

Она сделала несколько шагов в сторону ближайшего проулка. Ее догнал возмущенный голос:

– А платить? Зря я, что ли, расстаралась для вас?

– За ваши глупые байки? – откликнулась гувернантка, не поворачивая головы. – Нет, благодарю. Такие способен поведать любой побирушка в этом городе.

– А что же вы хотите? – Гленна догнала ее и пошла рядом, прихрамывая.

– Меня интересует правда, а не выдумки. Но вряд ли вы способны чем-то помочь. Полагаю, вас и в доме-то не было…

– Не было?! – взвилась Гленна. – Да я своими глазами видела кровавый росчерк на стене, вроде как плеснули краской! И мистер Кармоди лежал в луже крови. Мне сперва померещилось, будто темный плащ раскинулся вокруг него.

Гувернантка остановилась.

– Что ж, это ближе к правде. На стене, разумеется, не было никаких знаков?

– Людям нравится, когда их малость пугают, – пожала плечами Гленна. – Дура я, что ли, не подставлять карман под денежки, которые сами льются!

– Сочините что-нибудь еще в таком духе – и я уйду, – предупредила гувернантка. Мыском туфли она подтолкнула четыре прутика так, чтобы они образовали прямоугольник. – Представьте, что это комната. Где лежало тело?

Гленна уставилась на прутики.

– Ежели дверь с этой стороны, то вот здесь. – Она положила щепочку наискось. – Головой к стене.

– А где была кровь?

– На этой самой стене и была. И под ним.

– Кармоди лежал лицом вниз, зажимая руками шею?

Гленна вытаращила на нее глаза:

– Как вы догадались? Так и было. Пахло в его доме тяжко, вот что я вам скажу. Меня чуть наизнанку не вывернуло.

– Мебель была перевернута вверх дном?

Гленна непонимающе уставилась на гувернантку:

– Это еще зачем?

– Убийца мог искать тайники.

– А-а-а-а… Нет, все было на своих местах. Видать, ему хватило того, что он сграбастал и унес.

Гленна требовательно протянула раскрытую ладонь, и миссис Норидж вложила в нее шестипенсовик.

3

Прогулявшись по городу и побеседовав кое с кем из знакомых, миссис Норидж в общих чертах составила картину жизни покойного.

Джейкоб Кармоди был сыном зажиточного фермера. После смерти отца ферма перешла к нему. Джейкоб, однако, не осел на хозяйстве, как все ожидали, а продал наследство и купил небольшой двухэтажный дом в восточной части Эксберри. Дом стоял особняком, от ближайших соседей его отделяли узкие проулки. Задний двор, широкий и просторный, Кармоди приспособил для рубки мяса. Сюда с утра привозили и сгружали овечьи туши, иногда – коровьи. Случалось и свинье висеть на крюке, а вот птицей Кармоди не торговал.

В шесть утра двое нанятых им мясников распахивали ворота и встречали подводы с грузом. Вскоре над разделанными тушами начинали роиться тучи мух и поднимался густой тяжелый запах. Привлеченные им собаки слонялись за забором, высунув языки. Кровь мясники собирали и продавали всем, кто желал вылечить сухотку: ходили слухи, будто нет лучше средства, чтобы остановить кашель.

Все шло в дело: копыта, уши, жилы, хрящи, обрезки… Покупателей побогаче ждало парное мясо, и спрос на него был отличный. С утра сюда тянулись жители окрестных домов, вечером заявлялись бедняки: остатки Кармоди по летнему времени распродавал подешевле – все равно испортится за ночь.

Сам Джейкоб не занимался разделкой. Он лишь коптил и солил мясо в другой части двора. Благоухающая грудинка в свой черед оказывалась на прилавке.

Гувернантка выяснила, что мясников, нанятых Кармоди, задержали первым делом, но быстро отпустили: отыскались свидетели, подтвердившие, что ночь убийства они провели в доме своего приятеля. У того рожала жена, и бедняга нуждался в дружеской поддержке. Поддержали так хорошо, что уснули прямо там же, за столом, и даже крики новорожденного и ругань молодой мамаши их не подняли.

Кармоди обосновался в городке чуть больше года назад. И сразу показал себя благочестивейшим из прихожан.


– Поверить не могу, что именно на Джейкоба обрушилась ярость этого душегуба, – сказал гувернантке преподобный Бортрайт. – Воистину благодетельный человек! Щедро жертвовал на помощь обездоленным. «Всегда есть время для добрых дел», – так он часто повторял. Ох, бедняга, бедняга… В последний раз мы с ним говорили о Рут Кармоди. Это вдова его отца. Она долго жила одна, и характер у нее не сахар. Миссис Кармоди стала совсем слаба. Места в доме Джейкоба было немного, однако он сказал мне: «Я должен позаботиться о мачехе, пусть даже она была ко мне не слишком добра. Она будет жить под моей крышей, это мой долг». Истинный христианин! Какая потеря для нашего сообщества!

А Гленна высказалась о Кармоди так:

– Мясо я у него брала изредка, но ни разу меня не обвесили! Уж если за такое не берут в рай, то я и не знаю, что еще Господу нужно.


С модисткой Эффи Прист, знавшей обо всех горожанах больше, чем они сами о себе знали, Эмма Норидж разговорилась по душам. Эффи была деятельна и любопытна. Если ее разговорчивость многие сочли бы недостатком, тот вполне искупался наблюдательностью миссис Прист и живостью ее ума.

– Джейкоб был святоша, – сказала она, презрительно поведя плечом. – Ну, знаете, из тех, кто никогда не изменит жене, но и жену за измену никогда не простит. Понимаете, о чем я? Всего год как в Эксберри, а преподобный Бортрайт уже лобызает его в обе щеки, точно старого друга. Смешно было наблюдать, как он каждое воскресенье семенит в церковь. Личико румяное, как у девушки! И эдак размахивает своими короткими ручками. Не пропустил ни одной проповеди. Очень уж Кармоди хотел стать здесь своим. Пыжился, из кожи вон лез… Но в его лавке и правда не обвешивали, – признала она. – И не пытались подсунуть тухлятину вместо свежей вырезки. Однажды я своими ушами слышала, как Джейкоб изрек, что его душа утешается благочестием и неотступным следованием Божьим заповедям.

– Довольно выгодный подход, если торгуешь таким же товаром, как твой сосед, – задумчиво сказала миссис Норидж.

– Что вы имеете в виду?

– Кроме баранины Джейкоб Кармоди успешно продавал себя. Свою доброту, отзывчивость и щедрость. У кого вы скорее купите мясо – у пьяницы, поднимающего руку на жену, или у богобоязненного христианина?

Эффи пожала плечами:

– У кого товар свежее, у того и куплю.

– А тот мясник, что торгует на соседней улице? Кевин Брукс?

– Неотесанный грубиян, – отрезала Эффи. – Гоняет свою бедную супругу так, что та словечко боится вымолвить. А ведь она могла бы мизинцем его перешибить! Мясо у него с утра лежит нарубленное, а чтобы при тебе тушу разделали – ни-ни. К себе на задний двор он никого не пускает. С появлением Кармоди покупателей у Брукса стало куда как меньше. По слухам, он сильно пьет. Но отчего вы о нем расспрашиваете?

– Пытаюсь разобраться, кто в городе был сильно обижен на Кармоди.

Эффи Прист округлила глаза:

– Уж не думаете ли вы, что Душегуб – из Эксберри?

– Преступник знал, что кроме хозяина в доме никого не будет. А ведь внизу могли бы ночевать мясники – за лавкой достаточно места… В то, что Кармоди хотели ограбить, я тоже не верю.

– Отчего же?

– Лавке всего год. Откуда взяться большим доходам? Нет-нет, я подозреваю, Кармоди больше тратил, чем получал.

– Грабитель-то мог об этом не знать, – заметила Эффи.

– Верно… Так что вы думаете насчет обиженных на добродетельного мистера Кармоди?

– Сказать по правде, таких людей всего двое. Первый – тот самый Кевин Брукс. Если кто и способен был перерезать горло Кармоди, так это он.

– А второй?

– Мясник, которого Кармоди недавно выгнал за кражу. Его прозвище – Ржавый Руди.

4

Направляясь к лавке Кевина Брукса, миссис Норидж размышляла о Джейкобе Кармоди. «Благочестие, – рассуждала она, – самый короткий путь к вражде с соседями. Но не настолько, чтобы в ход пошел мясницкий нож».

По пути миссис Норидж купила свечи, моток ниток и лук. Это позволило ей завязать разговор с тремя торговками. Одна рассказала, что Джейкоб Кармоди помог ей с похоронами мужа: «Он оплатил всю выпивку! А ведь мы даже не соседи». Вторая – что не было во всем городе человека любезнее Джейкоба. Третья решительно ничего не могла сообщить о Кармоди, зато у нее был свежий лук-порей.

Наконец Эмма переступила порог мясной лавки Кевина Брукса.

Время было уже послеобеденное. Внутри толпились покупатели. Назойливо жужжали мухи, облепившие куски сырого мяса. Из бочек в углу хозяин то и дело вынимал засоленные свинину и говядину.

Миссис Норидж остановилась возле полки, на которой благоухали копченые свиные рульки: красно-коричневые, с золотистым отливом. Делая вид, будто выбирает мясо, гувернантка некоторое время наблюдала за оживленной торговлей.

Высокий тощий дылда с небритым лицом и длинными желтыми зубами – так выглядел Кевин Брукс. Ему можно было дать лет пятьдесят. Куски мяса он швырял одной рукой на прилавок с таким видом, словно бросал кости бродячей собаке. С лица его не сходило выражение угрюмой озлобленности.

Один из покупателей попросил взвесить ребра.

– Конни! – рявкнул Брукс. – Конни, черт тебя дери!

Дверь, ведущая на задний двор, распахнулась, и вошла некрасивая женщина могучего телосложения. «Она его мизинцем может перешибить», – вспомнились Эмме слова модистки. Рукава ее холщового платья были засучены по локоть, открывая пятна, похожие на выцветшие синяки.

– Есть у нас ребра?

Конни молча покачала головой.

– Тогда обождите малость, – бросил мясник покупателю и исчез вслед за женой, плотно прикрыв дверь.

Вскоре оттуда донеслись смачные удары топора. Брукс вернулся с ребрами, в фартуке, заляпанном кровью. С той же небрежностью швырнув мясо на прилавок, он сгреб деньги в ящик и перевел дух.

Когда подошла очередь гувернантки, она спросила:

– Вы ведь коптите свинину с тмином?

– Так и есть, мэм, – равнодушно ответил Брукс.

– Жаль. Не люблю тмин.

С этими словами она вышла, оставив озадаченного мясника отпускать ей вслед ругательства.

5

«Слишком много мясников», – сказала себе миссис Норидж.

Первый: Джейкоб Кармоди, зверски зарезанный в собственном доме. Второй: Кевин Брукс, чья торговля стала приходить в упадок с появлением конкурента. Наконец, третий – некий Ржавый Руди, по всей видимости, вор и пройдоха.

Утром следующего дня гувернантка отправилась на рынок.

Сюда по пятницам свозили свой товар зеленщики, мясники и бакалейщики; торговцы рыбой вываливали серебристый улов; в молочных рядах наперебой предлагали сыры и кружки с молоком. Над рынком были натянуты тугие полотнища, защищавшие от дождя и солнца. Однако осы, пчелы и мухи беспрепятственно летали от прилавка к прилавку, точно придирчивые покупатели.

Миссис Норидж не заинтересовали ни кочаны капусты, ни репа, ни бобы. Не обращая внимания на призывы торговцев, она прошла к мясным рядам.

Ржавого Руди гувернантка заметила издалека. Шевелюра его сияла подобно солнцу. Приблизившись, Норидж остановилась возле прилавка, украшенного печальной коровьей головой.

Руди был невысок ростом и очень широк в плечах. Его некрасивое веснушчатое лицо при виде покупательницы просияло улыбкой.

По просьбе гувернантки Руди отрубил для нее лопатку и тщательно завернул в листья крапивы. Опустив мясо на дно корзинки, миссис Норидж протянула Рыжему деньги.

– Можете оставить сдачу себе, если расскажете, за что вас выгнал Джейкоб Кармоди.

По лицу мясника пробежала тень.

– А вам-то что за дело? – хрипловато спросил он.

– Хочу понять, что он был за человек.

Некоторое время Руди, сощурившись, рассматривал гувернантку. И вдруг ухмыльнулся:

– Какой человек? Платил исправно – значит, хороший. Верно я говорю?

– Зачем же вы обокрали хорошего человека? – спокойно спросила миссис Норидж.

– Подождите, мэм…

Руди продал мясо кухарке Олсоппов и вернулся к гувернантке.

– Зла Кармоди мне не делал, – задумчиво сказал он. – А только рядом с ним мне было тошно. Он же словечка в простоте не говорил. То наставлял, то поучал… Я однажды был не в духе и огрызнулся. Сказал, что коли хотел бы послушать проповедь, так пошел бы в церковь.

– И что Кармоди?

– Да ничего. Только улыбнулся эдак понимающе, словно он сам Иисус, а я – заблудшая овца, и говорит: «Приятны перед Господом пути праведных; чрез них и враги делаются друзьями». И ушел. Мне словно в рожу плюнули. Но платил-то он хорошо…

Лицо мясника на мгновение отразило страдания выбора, некогда разрывавшие его душу.

– Дай он вам повод, вы ушли бы от него раньше, – подсказала гувернантка.

– Ваша правда! Только повода он не давал. Я себе говорил: «Руди, ты знай делай свое дело да поменьше слушай его. Что тебе до хозяина!» А тоска-то давит, будто змея… Но тут нечистый подбил меня на грех. На ухо шепнул: мол, утащи, Руди, свежую печенку, что так славно поблескивает, будто маслом облитая, и отдай своей хозяйке, чтобы подала к ужину с тушеной картошкой.

Мясник замолчал, потирая нос.

– Тушеная картошка многих праведников вогнала в искушение, – серьезно заметила миссис Норидж.

Руди исподлобья уставился на нее.

– Вам-то смешно… Ну, видать Господу и правда был приятен Кармоди, а не я, потому как стоило мне сунуть печенку за пазуху, как меня сцапали за руку. Хозяин выставил меня быстрее, чем я успел сказать «виновен». В тот вечер я напился до чертиков. Но душа у меня все равно пела.

– Кармоди что-нибудь сказал вам напоследок? – поинтересовалась гувернантка.

– А как же! Будь он со мной один на один, может, и смолчал бы. Но вокруг собрался народ. Не мог Кармоди упустить такого случая. Протянул он руку ко мне и голосит: «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован!» А чего сознаваться-то, когда вот он я, а вот она печенка? По его словам выходило, что вроде как я и до этого подворовывал. Да только это вранье. Ну, я не в обиде за то, что Кармоди малость покрасовался за мой счет. Как ни крути, печенку я и впрямь пытался украсть.

– Знаете ли вы тех, кто желал ему смерти?

Руди отогнал муху и покачал головой:

– Не слыхал о таких. Я его на дух не выносил, но в одном Джейкобу не откажешь: дела у него не расходились со словами. Кое-что он не успел сделать. Я не раз слышал от него, что он собирается перевезти в свой дом жену покойного отца. Она сварливая старуха, которая доживает свои дни в хибаре на холмах. Матерью она ему не была и не растила его, когда он был мальчишкой, но Кармоди все равно хотел позаботиться о ней. Такой уж он был человек, упокой Господь его душу! Теперь эта карга помрет в одиночестве.

6

Миссис Норидж отнесла на кухню мясо и попросила кухарку запечь его с травами. Почистила яблоко и неторопливо съела в своей комнате, глядя в окно. «Я повидалась с теми, кто был в обиде на Джейкоба. Остался человек, которого он собирался облагодетельствовать».

Чтобы добраться до тех мест, где жила Рут Кармоди, гувернантке пришлось нанять кэб. Они ехали больше часа среди полей, пока не оказались в деревушке, ютившейся у подножия горной гряды. Норидж попросила кэбмена дождаться ее в харчевне, а сама двинулась по широкой утоптанной дороге вверх, в горы.

Здесь было заметно холоднее, чем в Эксберри. На зеленых склонах, обращенных к солнцу, паслись овечьи стада. Лишь изредка можно было встретить жилье человека. Фермеры в этом краю жили обособленно, вдалеке друг от друга.

Она остановилась возле большого серого валуна и окинула взглядом окрестности. Сильный ветер трепал подол ее платья. Город лежал в долине, как на ладони, тихий и безмятежный. Свист ветра, шелест травы да редкое блеяние – больше ничто не нарушало безмолвия. Далеко внизу, в овраге, блестела быстрая река.

До жилища Рут Кармоди оставалось не больше мили. Миссис Норидж тщетно пыталась придумать повод, который заставил бы ее заглянуть к мачехе покойного лавочника с расспросами. Так ничего и не придумав, она пошла вверх, придерживая шляпку.

Домик с побеленными стенами гувернантка увидела издалека. Он ушел в землю почти по самую крышу. Вокруг бродили утки, из корыта ел поросенок. Пятнистая мелкая дворняжка выкатилась под ноги миссис Норидж, заливаясь визгливым лаем.

– А ну цыц! На место, Прорва!

От хриплого окрика собачонка послушно отбежала в сторону.

Навстречу миссис Норидж торопилась старуха. Из-под платка, покрывавшего голову, выбивались белые пряди. Светло-голубые глаза казались очень яркими на загорелом лице. Она была чрезвычайно худа и опиралась на палку, но спину держала прямо.

– Не бойтесь, милочка! Вы, должно быть, заплутали? – Хозяйка приветливо улыбнулась, не сводя глаз с нежданной гостьи. – Не хотите ли чаю?

– С удовольствием, благодарю вас!

Миссис Норидж прошла в дом. Она ожидала увидеть картину откровенной бедности, однако в комнатке, куда ее провели, было чисто и уютно. Возле окна стоял не стул, а старое, но добротное кресло, покрытое клетчатым пледом. Над очагом сушились связки трав, от которых исходил приятный аромат. Из окна открывался прекрасный вид на горы. Заварив чай, хозяйка поставила перед гостьей тарелку с печеньем.

– Я пропитываю его ромом, чтобы оно подольше сохраняло свежесть. Для людей этот способ тоже годится, если не переусердствовать. По крайней мере, так утверждает мой старый друг Билли Абнер.

Чай был вкусным и ароматным. Миссис Норидж вскоре отогрелась.

– Я слышала о вас, – неожиданно сказала Рут, когда гувернантка представилась. – Это ведь вы гуляете в любую погоду по утрам?

– Я считаю прогулки необходимыми для здоровья.

– А мне просто нравится бродить туда-сюда. Идешь себе, глядишь по сторонам, и кажется, будто бы шел и шел так целую вечность…

– Вы давно живете здесь?

– Я родилась и выросла в этом доме. – Лицо Рут озарила улыбка. – Мой отец был стригаль, наша семья всегда держала овец. Я с детства выпасала их на этих склонах. Мне пришлось вернуться, когда я овдовела. Я слышала, вы часто переезжаете?

Если миссис Норидж и удивилась такой осведомленности, она ничем этого не показала.

– Одно время я вовсе не имела своего угла, – ответила она. – После смерти мужа мне казалось, будто меня несет по свету, точно перекати-поле. Я находила в этом некоторое утешение. Не быть больше ни к чему привязанной… Что ты не имеешь, того не лишишься.

Рут Кармоди понимающе взглянула на нее и кивнула. Некоторое время обе женщины провели в молчании. Казалось, оно ничуть не беспокоит ни ту, ни другую. Миссис Норидж пила чай, Рут смотрела в окно.

– Но вы все-таки обрели дом? – наконец спросила она.

– Временное убежище, не более. Оно мне по душе.

– А что видно из вашего окна? – с каким-то тревожным любопытством спросила старуха, вглядываясь в нее.

– Река. Я люблю смотреть на воду.

Рут Кармоди закивала, словно гостья подтвердила ее ожидания.

– Вода и горы – вот что привносит спокойствие в наши сердца, не так ли? Эти места прекрасны. И когда идет дождь, и когда падает снег, и когда солнце палит так, что жарко даже овцам, я не перестаю хвалить Господа за то, что позволил мне жить среди этой красоты. Фермеры считают меня помешанной… – Она ухмыльнулась. – Пускай! Мои глаза будут впитывать эти краски до последнего вздоха, как божественную музыку. Быть может, эти холмы – колыбельная, пропетая для нас самим Господом? Да только его чада так далеки от Него, что разучились слушать.

– Этот дом принадлежал вашему отцу? – спросила миссис Норидж.

– А до него – его матери, моей бабке. Здесь я родилась, отсюда повел меня под венец мой Роджер… Соседские девчонки сплели для молоденьких овечек веночки из цветов, и те бежали за детьми, а дети бежали за нами… Колокольчики звенели, все смеялись… Ах, какой чудесный был день! Мы прожили с Роджером пятнадцать счастливых лет. Не найдется таких слов, чтобы описать, как я горевала, когда он скончался. Родители давно умерли… Что было делать? Я вернулась в свой дом. Он спас меня, миссис Норидж. – Она огляделась. – Эти стены обняли меня, его очаг согрел мое разбитое сердце. Я выхожу – и вижу овраг, склоны которого розовеют от вереска, будто облака на закате. Слышу, как бурлит река. Я давно проросла корнями в доски пола, на котором стоит ваш стул. Сколько воспоминаний, сколько жизни! Помню, я была совсем малюткой, когда отец принес в дом барашка. Какой он был милый! Я бегала с ним по всему дому, а он носился за мной. Его копытца так звонко стучали! Отец смеялся, а мать делала вид, что сердится, но я видела улыбку на ее губах. Лучи солнца падали сквозь окно, и нам было так хорошо… Ах, миссис Норидж! Я думаю, какая-то часть нас никогда не взрослеет. В глубине души я все то же дитя, бегающее с барашком наперегонки, и мой дом кажется мне просторным, как дворец.

– Надеюсь, ему не скоро понадобится ремонт.

– Что вы! – живо возразила старуха. – Он дряхлеет вместе со мной. Того гляди, крыша обвалится и похоронит меня под балками. Но я не пожалею об этом! Нет-нет, не пожалею.

За окном мелькнул силуэт, закрывший солнце. На мгновение в комнате стало темно.

– Билли, это ты? – не выказывая испуга, позвала Рут.

В дверь постучали, и в дом вошел мужчина лет пятидесяти: очень высокий, крепкого телосложения, с грубым обветренным лицом. Он вынужден был стоять сгорбившись, чтобы не задеть макушкой притолоку.

– Свежего сыра вам принес, миссис Кармоди, – буркнул он, не здороваясь. – Говорят, к завтрему ждут грозу. Не шляйтесь где попало.

Даже не взглянув на гувернантку, он вышел, тяжело топая. Миссис Норидж проводила взглядом его высокую сутулую фигуру.

– Это и есть Билли Абнер, – сказала старушка. – Мой друг и единственный сосед. У него ферма на той стороне холма. Всю жизнь Билли разводит овец.

– Мистер Абнер довольно немногословен, – заметила гувернантка.

Рут засмеялась:

– О, не обижайтесь на него. Он и правда угрюмец. Но знаете, двадцать лет назад, ранней весной я вытащила из реки его мальчонку. Малышу было годика три… Река волокла его как дохлую плотвичку. С тех самых пор Билли приглядывает за мной. То мяса принесет, то овечью шкуру подарит. Столько лет хранить благодарность в своем сердце… А ведь мое купание в ледяной воде оказалось напрасным. Сынок его умер всего годом позже, а вскоре за ним ушла и жена – от той же хвори, будь она неладна. Билли давно одинок. А вот поди ж ты, не было дня, чтобы он не проведал, жива ли я.

Она долила гостье чаю.

– Вам не страшно здесь одной, миссис Кармоди? – спросила гувернантка.

– Ох, Джейкоб полагал, что мне грозит опасность. «В городе спокойнее», – так он повторял.

– Джейкоб? – Миссис Норидж изобразила непонимание.

– Мой пасынок. Сын Роджера от первого брака. У него мясная лавка в городе… Его недавно убили.

– Сочувствую вашему горю, миссис Кармоди.

– Благодарю вас. – Рут зябко поежилась. – Роджер очень любил сына и оставил ему в наследство большую ферму. Неисповедимы пути Господни… Джейкоб надеялся, что лавка обеспечит ему процветание. Он действительно много трудился, чтобы добиться этого. И вот он мертв, а я хороню его… Вы спросили, не страшно ли мне? Нет, миссис Норидж. Сколько дикой, волнующей красоты, вы только взгляните! – Она обвела горы рукой. – И я – часть этих чудесных мест.

Гувернантка хотела поинтересоваться, были ли враги у ее пасынка. Но Рут Кармоди с отрешенной улыбкой смотрела в окно, где простирались зеленые склоны, и миссис Норидж промолчала.


Спускаясь пешком по горной дороге, гувернантка заметила широкую, уходящую в сторону тропу; она свернула на нее. Тропа вывела ее на другую сторону холма, к просторной ферме. Перед домом сидел, ощипывая гуся, Билли Абнер. В двух шагах от него на земле развалилась косматая собака, метис овчарки. При виде гостьи псина с усилием подняла голову и снова уронила в траву.

Когда гувернантка приблизилась, фермер неохотно встал. Он без выражения смотрел на нее сверху вниз. В его бороде застрял пух, но это не было смешно – скорее, жутко.

$4.49
Age restriction:
16+
Release date on Litres:
20 March 2025
Writing date:
2025
Volume:
291 p. 3 illustrations
ISBN:
978-5-17-160581-0
Download format:
Text, audio format available
Average rating 4,5 based on 189 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,4 based on 25 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,7 based on 2336 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,6 based on 186 ratings
Text
Average rating 4,8 based on 52 ratings
Audio
Average rating 4,9 based on 55 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,3 based on 137 ratings
Text
Average rating 4,8 based on 27 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,3 based on 72 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,7 based on 166 ratings
Audio
Average rating 4,9 based on 55 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,8 based on 3986 ratings
Text, audio format available
Average rating 4,7 based on 2336 ratings
Audio
Average rating 4,7 based on 1033 ratings
Audio
Average rating 4,8 based on 429 ratings
Audio
Average rating 4,8 based on 105 ratings
Audio
Average rating 4,8 based on 456 ratings
Audio
Average rating 4,8 based on 249 ratings
Audio
Average rating 4,8 based on 422 ratings