Мужчина рванул к двери кассы, однако, та была закрыта.
Он пролетел через коридор и открыл двери наружу.
Женщина раскрытыми от удивления глазами смотрела на все это действо, но почему-то не двинулась с места. Нескольких секунд хватало, чтобы мужчина обежал здание до второго выхода.
Шурик увидел, как он бежит, размахивая руками и что-то кричит. Во внутреннем дворике было полно народу, молодежь обычно в это время выходит из офисов выпить кофе и покурить. Также он понял, что магнитная защёлка не сработала, двери не сомкнулись достаточно.
Проскочив мимо ошарашенной женщины, Шурик выбежал на улицу и побежал вверх по склону.
На бегу парень достал телефон и начал набирать Вову. Но телефон Вовы был выключен.
–Черт, черт, черт!– выругался Шурик. -Нашёл время уходить в нирвану!
Он уже знал, что Вова употребляет кокаин и что его «бизнес» и есть продажа кокаина в ночных клубах.
Ещё 20 метров, 10, 5, спасительный поворот. Там, за поворотом надежно прикреплена деревянная лестница.
Шурик обогнул здание и увидел, что возле лесенки толпятся ребята из офисов.
Он перелез через низкое ограждение и начал спускаться по обрыву. В этот момент вздрогнул и завибрировал телефон в его руке.
–Вовка! -радостно прокричал Шурик.
В этот момент нога его подвернулась и, не сумев удержать равновесие, Шурик кубарем полетел вниз.
Он даже не почувствовал боли, когда приземлившись, вскочил и побежал вперёд, по нижней дороге, где его уже встречали полицейские.
«Это конец»,– подумал Шурик и потерял сознание.
Когда Шурик открыл глаза, то увидел себя лежащим на кровати, правая нога его была подвешена на каком-то сложном механизме, а в руке торчала игла, через которую медленно капало лекарство из высокой алюминиевой капельницы.
Шурик был укрыт синим казенным одеялом, рядом на тумбочке стоял графин с водой и высокий стеклянный стакан.
–Очнулся,– услышал он сквозь вату в ушах. -Ну, что ты, бедолага? Как голова?
Тут Шурик вытянул руку из-под одеяла, дотронулся до головы и понял, что она полностью забинтована.
–Лежи-лежи, -снова произнесла сестричка приятным мелодичным голосом и поправила ему спавшее одеяло.
Он повернулся на голос и застонал. В голове как будто пронёсся табун лошадей. Он зажмурился.
–Доктор сказал, если совсем плохо будет, ещё раз уколем кетамин.
Он, наконец, увидел ее. Трудно было найти более неподходящее тело к юному нежному девичьему голосу. Полная, лет пятидесяти, но с удивительно красивой улыбкой, которая образовывала лучики в уголках серых, очень молодых глаз.
В дверь постучали и не дожидаясь разрешения, в палату вошёл высокий худощавый полицейский в щегольски сидящей модной форме чёрного цвета.
-Лейтенант Петренко!– бодро представился полицейский и увидев растянувшиеся в улыбке спёкшиеся губы пациента, добавил.– И не надо смеяться! Я холост, семерых детей у меня нет!
Шурик увидел, что лейтенант совсем юн, даже моложе его самого и подумал, что если бы не эта дурацкая «операция», они могли бы стать друзьями.
Лейтенанта Петренко звали Сашей.
–Тёзка значит, -с усилием вымолвил Шурик.
Медсестра поднялась с табурета и вышла, прикрыв за собой двери.
–Рассказывай, как все было,– как-то совсем не по-уставному сказал лейтенант.
И из Шурика вылилось все. Он рассказал про детские годы, про Вовку, которого любил как родного брата, про отчима, которого уважал и мать, которую до боли в сердце жалел.
Про колбасу и даже украденный мотоцикл. Он говорил, а лейтенант Петренко не записывал. Просто слушал.