Read the book: «Бывшие. У всего есть "Год спустя"»

Глава 1

Моё сегодняшнее утро начинается не с ароматного кофе и тишины, а со сложного квеста под названием: расшифруй эмоциональный фон дочери Сони.

Стоит мне только переступить порог кухни, как становится ясно: сегодня она не в духе.

И такое для меня в диковинку…

Нет, я не могу сказать, что Соня никогда не замолкает, но именно утреннее время всегда было нашим. Тем самым моментом, когда я могу спокойно узнать всё, чем живёт моя дочка.

Дочь сидит за столом, механически помешивая остывающую кашу, и смотрит куда-то сквозь стену.

На любые мои попытки завязать разговор — от банального «будешь чай с лимоном?» до «ты хорошо спала?» — она отвечает лишь коротким, почти незаметным кивком или тихим «угу».

Никаких историй про планы на день, никаких споров о том, какой пенал лучше взять с собой. Ничего…

Только сосредоточенный, упрямый взгляд в одну точку и какая-то недетская взрослая погружённость в себя.

Я стараюсь не давить, списывая всё на лёгкое недомогание или банальный недосып, но лёгкая тревога уже поселяется где-то внутри.

Завтрак заканчивается — тишина. Мы одеваемся в прихожей, завязываем шнурки, проверяем, на месте ли сменка — тишина.

Едем в машине — тишина…

Пока мы собираем привычные пробки, я включаю радио и украдкой продолжаю наблюдать за поведением дочери.

Несколько раз я бросаю на неё взгляд через зеркало заднего вида, и она, заметив моё внимание, тут же отворачивается.

— Малышка… — начинаю вкрадчиво.

— Мам, я не малышка, — сразу даёт мне отпор.

— Прости. Красавица моя…

— Мам, я не красавица, — продолжает сопротивляться.

— Ну как же не красавицам, если ты для меня самая красивая девочка в мире!

— Ну, только если для тебя, — фыркает дочь.

— Сонь, что-то случилось? — сдаюсь своему волнению и иду на абордаж, спрашивая её откровенно.

— Ничего.

Ничего… Только я в её «ничего не верю». Ответ звучит тихо и неубедительно. Я слишком хорошо знаю свою дочь.

Когда у Сони действительно всё нормально, она не прячет глаза и не отвечает односложно. Она тараторит как трещотка.

— Сонь, я не успокоюсь, пока ты не скажешь мне правду. Тебя кто-то обидел? — вижу, что она не готова к диалогу, но другого времени для него, у меня, к сожалению, нет. Мы видимся с ней либо с утра, либо вечером, когда готовится ко сну.

Остальное время я на работе, она в школе, а вечером моя усердная девочка пыхтит над уроками.

Мне, честно говоря, с ней невероятно повезло. Она у меня на редкость самостоятельная, ответственная, никогда не требует напоминаний.

— Нет.

— В школе что-нибудь случилось?

— Нет, мам. А мы можем не разговаривать?

Теряюсь от такой несвойственной ей резкости.

— Совсем?

— Да, — супится.

— Как чужие люди?

— Да! — бросает она в ответ и резко складывает руки на груди, наглухо закрываясь от меня в этом детском, но таком защитном жесте.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь скрыть растерянность.

— Вот так новость...

Она ничего не отвечает, поджимает губы, но в глазах я замечаю едва сдерживаемое напряжение.

— Это не новость, это стресс и волнение.

— Перед чем? — я лихорадочно пытаюсь в уме перебрать все предстоящие события, олимпиады или праздники. Но ни одного важного события вспомнить не могу.

— Перед... Перед... — замечаю, как тщательно подбирает слова, вероятно, боясь выдать реальные переживания и мысли. — Перед контрольной!

Я смотрю на неё, удивлённо приподняв брови.

— Она у тебя сегодня? Ты не говорила.

— Мам, я просила: давай не будем разговаривать. Тебе нужно... сосредоточится на дороге. Ты же за рулём! А это источник повышенной опасности! — сыплет умными словами моя гениальная дочь.

— Ух, какие слова ты знаешь в девять лет! — игриво присвистываю, легко перебирая пальцами по кожаной оплётке руля. — И в кого ты у меня такая умная?!

Я жду привычной улыбки или хотя бы незаметной усмешки, но вместо этого встречаюсь с холодным и чужим взглядом.

— Ты мне скажи, — неожиданно выдаёт фразу, которую я никак не планировала услышать.

Я на секунду теряю дар речи.

— Что... сказать?

— В кого я такая умная, скажи мне. В тебя или в отца?

Глава 2

— Какие странные вопросы ты задаёшь, — делаю вид, что выполняю её просьбу и сосредотачиваюсь на дороге.

— Простые.

— Раньше ты подобные не задавала.

— Мам, скажи, — теперь я уже сама жалею, что начала этот допрос о её настроении. Лучше бы я молчала.

— В меня, конечно.

— А папа… Он какой?

— Обычный. Сонь, не время и не место говорить о нём!

— А когда время и место?

— Не знаю... — не нахожусь назвать конкретную дату. Знаю — она не отстанет потом.

— Я поняла… — говорит дочь таким тоном, словно это предвещает какое-то предупреждение или беду.

Соня не произносит больше ни слова. Только принимается теребить ремешок рюкзака — верный признак того, что она продолжает нервничать.

Утренняя пробка не позволяет нам расстаться быстро. Но теперь мы ведём себя так, как она попросила: как два чужих человека.

Непривычно…

Посматриваю на время и мысленно тороплю пробку. Впервые я боюсь остаться со своим ребёнком наедине.

Почему? Да потому что я не была готова к такому неожиданному допросу о её отце. И потому что я не приготовила для неё сказку о том, как он был космонавтом и улетел открывать новые планеты.

Хотя кого я обманываю? Я же прекрасно понимаю, что она не поверит мне. Моя дочь для этого слишком умна.

Когда машина наконец-то плавно останавливается у школьного крыльца, я мысленно ликую.

Жду, пока она отстегнёт ремень и убежит. Но она теперь, как назло, никуда не торопится.

Перед тем как открыть дверь, Соня на секунду замирает, бросает на меня быстрый взгляд — словно хочет что-то сказать.

Замираю и жду.

— Мам…

— Да?

Она смотрит на меня так внимательно, будто пытается запомнить моё лицо. От этого взгляда внутри появляется странное, неприятное предчувствие.

— Ты меня любишь?

— Что за вопрос, солнышко? Конечно, люблю. Больше всего на свете, — спешу ответить я, стараясь, чтобы голос звучал легко и уверенно. — А почему ты спросила?

Соня не смотрит на меня.

— И даже если я что-нибудь сделаю? Тоже будешь любить?

Я резко поднимаю на неё глаза и беру за руку.

— Сонь, о чём ты? Сделаешь что?

— Ничего, забудь, — торопится выпорхнуть из машины.

— Стой! — окликиваю её. — Что значит — забудь?! Соня, что с тобой происходит?

— Всё нормально! — не сдаётся мой упрямыш.

— Соня, не надо так… Если что-то произошло, лучше сказать. Доченька, ты меня пугаешь. Посмотри на меня, пожалуйста.

Она медленно поднимает глаза. Но я не умею читать мысли, и причин её поведения не понимаю.

Мешкает. Вижу!

— Ничего. Клянусь! Мне пора. Пока, мам.

— Стой. Доченька, можно мне тебя поцеловать? Или обнять? — с отчаянной надеждой в голосе спрашиваю я, протягивая к ней руки. Мне неожиданно становится страшно, что моя дочь имеет от меня какие-то тайны.

Соня на секунду замирает, но потом всё же сдаёт позиции:

— Ну… Давай, — нехотя соглашается она.

Я прижимаю её к себе, целую в макушку и пытаюсь вдохнуть запах её волос. Она пока всё ещё пахнет ребёнком, но я знаю, что скоро всё изменится.

Моя девочка слишком быстро растёт, но я, к сожалению, не успеваю этого заметить.

Чем крепче я прижимаю её к себе, тем сильнее напрягается в моих объятиях тело дочери.

— Мам, ну перестань, одноклассники смотрят! — недовольно шепчет она, и в её голосе прорезается та самая острая подростковая паника перед мнением улицы.

— Прости, — мгновенно тушуюсь я и размыкаю руки. — Если вдруг что-то случилось… — предпринимаю последнюю попытку для её откровения со мной… Ты всегда можешь мне сказать.

— Да, конечно.

Дочь сбегает к дверям калитки и открывает дверь, торопясь уйти.

— Сонь, после продлёнки жди меня в школе. Сама никуда не уходи! — напоминаю правила дня.

— Хорошо. Я знаю!

Всю дорогу до работы мне не даёт покоя наш короткий и непонятный разговор. Поведение и вопросы дочери крутятся в голове, цепляясь один за другой.

В голове настоящая каша.

Я убеждаю себя не паниковать раньше времени, но дурное предчувствие не исчезает.

На работе всё валится из рук. Я дважды перечитываю коммерческое предложение, но всё равно не понимаю смысла.

Следом путаю время встречи с будущими заказчиками, и едва не проливаю кофе на блузку.

После обеда сдаюсь. У меня по-прежнему не получается полноценно выполнять свои служебные обязанности, поэтому я хочу отпроситься, чтобы уйти пораньше.

— Анастасия, позволь мне уйти? — спрашиваю начальницу, заглядывая в её кабинет.

Она окидывает меня внимательным взглядом и даёт своё согласие.

— Ника, что-то случилось?

— Надеюсь, что нет. Нужно забрать дочь. Хочу поговорить с ней.

— О чём? — не стесняется просить меня Настя.

— Ох, Насть, не знаю. Она сегодня странная какая-то. Спросила об отце.

Моя начальница улыбается и кивает. Она знает, какой непростой характер у моей дочери.

— Ты готова к этому разговору?

— Нет.

— Я так и поняла.

— Так заметно, что я психую?

— За версту видно. Ника, не обманывай её. Скажи правду.

— Нет. Что ты, — не соглашаюсь с таким советом. — Зачем я буду её травмировать.

— А если потом она узнает правду от кого-то другого? Она же никогда не простит тебе этого.

— А от кого она может узнать правду? — пожимаю я плечами и рассуждаю вслух. — Моя мама ей её никогда не скажет. Я тем более. А больше некому. Папаша её канул в лету и за десять лет так и не появился. Так что... Мне самой можно выбрать ту историю, в которую поверит моя дочь.

— И кто он в ней будет?

— Пока только про космонавта думала, — пытаюсь отшутиться.

— Зря ты так.

— Может и зря, но я хочу как лучше для неё.

— Благами намерениями... — Настя не заканчивает фразу, но все мы хорошо помним её окончание.

— Ладно, я побежала. Спасибо за поддержку!

— Беги!

С руководством мне повезло. У начальницы тоже сын подросток и она знает, как это — растить ребёнка без отца.

Пока я добираюсь до школы, на моё сообщение дочь не отвечает. Теперь у меня не просто плохое предчувствие, у меня самая настоящая паника.

Останавливаюсь возле калитки и тороплюсь к зданию. Пока подхожу, раздаётся звонок и на крыльцо высыпают дети. Они смеются, толкаются, перекрикивают друг друга.

Я внимательно всматриваюсь в лица, но Сони среди них нет.

Проходит пять минут, затем десять.

Я достаю телефон и снова набираю дочь. Из динамика доносится равнодушное сообщение о том, что абонент недоступен.

Ну, Соня! Ну маленькая недотёпа! Наверное, разрядился телефон.

Я повторяю эту мысль несколько раз, но она не успокаивает.

Когда поток учеников редеет, я захожу в школу. На первом этаже встречаю классную руководительницу своей дочери.

— Елена Викторовна, здравствуйте. А Соня ещё в классе?

Женщина удивлённо поднимает на меня глаза. На мой вопрос в её взгляде читается искреннее недоумение.

— Соня? Нет.

— А где она? — оглядываюсь по сторонам. — Среди одноклассников я её не заметила.

— Подождите... Но вы и не должны были её заметить. Она ведь ушла после четвёртого урока.

— Как… — Я не сразу понимаю смысл её слов. — Как ушла? Куда?