Read the book: «Алиса В Зеркале»

Елена Филатова

Алиса в Зеркале

Роман о том, как вернуться к себе. С практиками для читателя

ПРОЛОГ

Мы смотримся в зеркало каждый день и почти никогда себя не видим.

Мы проверяем, не размазалась ли тушь, не торчит ли воротник, заметны ли круги под глазами. Мы смотрим на себя как на рабочий инструмент: годится на сегодня или нет. Если годится — идём дальше.

А потом однажды утром в зеркале оказывается кто-то незнакомый. Вроде бы та же женщина, то же лицо. Но вы смотрите на неё и не можете вспомнить, чего она хочет. Не что ей надо сделать — это вы помните наизусть. А чего она хочет.

Так было и с Алисой.

Эта книга не о том, как за месяц стать другим человеком. Так не бывает, и тот, кто это обещает, лукавит. Она о том, как постепенно, с откатами и сомнениями, вернуть себе собственную жизнь, не разрушая ту, что уже есть. Не уходя из семьи, не бросая работу, не уезжая на Бали. Оставаясь в той же квартире, с тем же мужем и теми же детьми — и при этом снова узнавая себя в зеркале.

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Эту книгу можно читать двумя способами

Как роман. Просто следите за историей Алисы. Никаких обязательств и упражнений.

Как практическое пособие. В конце каждой главы есть раздел «Зеркало для читателя» — короткая практика, которую Алиса осваивает в этой главе. Практики основаны на известных психологических подходах: внимании к телу, когнитивно-поведенческой терапии, работе с семейными паттернами, умении спокойно говорить о своих потребностях. В рабочей тетради (QR-код в конце книги) каждая практика разобрана подробнее, с бланками для записей.

Можно начать как читатель, а потом вернуться к практикам. Можно делать одну практику в неделю. Можно пропустить то, что сейчас не откликается. Это ваш темп.

Карта пути

Путь Алисы занял год. У вас он может занять больше или меньше — это неважно. Важно знать, где вы сейчас и куда идёт дорога.

Заметить — главы 1–2.

Увидеть правила — главы 3–4.

Услышать тело — глава 5.

Понять, откуда это — глава 6.

Сделать первый шаг — глава 7.

Вернуть своё — глава 8.

Увидеть близких заново — глава 9.

Разрешить себе отдых — глава 10.

Пережить откат — глава 11.

Заговорить своим голосом — глава 12.

Жить своей жизнью — главы 13–14.

ГЛАВА 1. ЖЕНЩИНА В ЗЕРКАЛЕ

Кто смотрит наружу — видит сны. Кто смотрит внутрь — просыпается.

Карл Густав Юнг

Лампочка над зеркалом в ванной моргала уже неделю. Алиса каждый вечер обещала себе купить новую и каждое утро вспоминала об этом, только когда свет снова начинал дёргаться.

В мигающем свете лицо казалось чужим. Тени под глазами, серая кожа, складка между бровями, которой год назад не было. Тридцать семь, напомнила она себе. Не пятьдесят. Тогда почему так?

За стеной хлопнула дверь, и сразу заухали басы. Миша проснулся. Полгода назад ему исполнилось шестнадцать, и с тех пор он разговаривал с родителями в основном дверью: хлопнул — значит, проснулся, хлопнул сильнее — значит, не трогайте.

На стиральной машине завибрировал телефон. Мама. Третье сообщение с семи утра.

«Ты записала папу к Лебедеву? Сам он не запишется, ты его знаешь».

Алиса набрала: «Сегодня запишу».

Три точки появились мгновенно.

«Сегодня — это когда? У него опять сердце скакало ночью. Надо на этой неделе».

Записать папу мама могла бы и сама. Но к Лебедеву записывали только через приложение, а приложения мама называла «эти ваши штуки» и боялась нажать не туда. И главное — папа слушался только дочь. Жене он отвечал «отстань, само пройдёт», а Алисе — «ну раз ты говоришь…». Так повелось с того вечера, когда двадцатилетняя Алиса сама вызвала ему скорую, пока мама плакала на кухне. С тех пор все папины врачи были её врачами.

Она перевернула телефон экраном вниз. В голове, в невидимом списке, который никогда не кончался, появилась ещё одна строчка. Список был длинный: отчёт по «Северстрою», родительское собрание у Сони, стоматолог для Миши, квартплата, лекарства для папы, подарок свекрови на юбилей. Дима в этом списке не фигурировал. Дима был взрослым, Дима справлялся сам. Как и она.

Семь пятнадцать. Через час — офис, таблицы, налоговые вычеты. Двенадцать лет в одной бухгалтерской компании. Двенадцать лет в профессии, которую за неё выбрала мама.

«Бухгалтер всегда при работе, Алиса. А музыканты по электричкам с шапкой ходят. Ты хочешь с шапкой?»

Ей было пятнадцать, она не хотела с шапкой. Ей и сейчас не хотелось.

Голова привычно ныла где-то за глазами. Алиса открыла баночку с витаминами — третью за осень, разноцветную, «для энергии и иммунитета». Анализы она сдавала дважды. Всё в норме. «Высыпайтесь», — сказала терапевт таким тоном, будто сон продаётся в аптеке без рецепта.

Витамины не помогали. Не помогли две диеты, абонемент в бассейн, оплаченный на полгода и использованный трижды, и приложение для медитаций, под которое она оба раза уснула через четыре минуты.

Консилер под глаза. Хвост. Бесцветный блеск для губ — минимум, чтобы на планёрке не спросили, не заболела ли. Она отступила на шаг и посмотрела на себя целиком.

Нормально. Не красиво. Нормально.

И вдруг, ни с того ни с сего, кольнуло: а когда она решила, что «нормально» — это достаточно?

Из-под раковины торчал угол напольных весов. Алиса задвинула их ногой поглубже. Не сегодня.

Телефон снова дрогнул. Начальник, Олег Викторович: «Алиса, прогноз по „Северстрою“ к планёрке готов?»

Готов, конечно. Она дописала его вчера в половине первого ночи, когда все уже спали. У неё всегда всё было готово. Она никогда не опаздывала со сдачей, никогда не говорила «я не успеваю» и никогда ни о чём не просила. На неё можно было положиться. Это была её главная черта — так говорили все, и она привыкла этим гордиться.

— Мам! — закричала из кухни Соня. — Мама-а! Где мой проект?! Мне сегодня сдавать!

Алиса последний раз посмотрела в зеркало. Женщина там уже начала двигаться к двери, ещё до того, как Алиса решила идти.

— Иду!

Возле Мишиной комнаты она остановилась. Музыка за дверью была тяжёлая, ровная, без слов. Она подняла руку, чтобы постучать, — и опустила. Что сказать? «Доброе утро»? Он не ответит. «Завтракать будешь?» Он скажет «потом». Месяц назад она спросила, что он слушает, а он сказал: «Тебе не понравится». И был, наверное, прав. Она уже не помнила, что ей нравится.

На кухне Соня стояла посреди разбросанных тетрадей. Одиннадцать лет, растрёпанная чёлка, глаза на мокром месте.

— Солнечная система! Я её в пятницу доделала, а теперь нет! Сдавать сегодня!

— На столе смотрела?

— Везде смотрела!

Дима сидел за столом с телефоном и кофе. На суету он не поднял глаз.

— Дим, ты Сонин проект не видел? Солнечную систему?

— А? — Он оторвался от экрана. — Нет. А в её комнате нет?

Он сказал это спокойно, даже доброжелательно. И всё равно внутри у Алисы что-то царапнуло. Она давно перестала понимать, в какой момент они с Димой поделили жизнь так, что ей достались дети, родители, врачи, школа, продукты и проекты по окружающему миру, а ему — его работа и вот это «а в её комнате нет?».

— Ладно. Сонь, давай вместе.

Кофе остался на потом.

Через двадцать минут планеты нашлись в шкафу в прихожей, на верхней полке. Их туда положила сама Алиса в пятницу вечером — «чтобы никто не сел». Миша вышел из комнаты, взял из шкафа батончик, сказал в пространство «пока» и ушёл. Дима чмокнул её в висок, не отрываясь от телефона, и тоже ушёл.

В квартире стало тихо.

Алиса стояла посреди кухни, и на неё опускалась привычная тяжесть. Не сонливость — что-то другое. Будто на плечи положили мокрое пальто, которое она носит так давно, что перестала замечать, а сейчас вдруг заметила. Даже протянуть руку за чашкой было усилием.

Телефон: мама. Телефон: Олег Викторович, теперь ещё и про сверку с «Альфой». Телефон: классная руководительница Сони про собрание в четверг.

Она поймала своё отражение в дверце микроволновки — вытянутое, мутное. Как будто кто-то нарисовал её по памяти, не очень стараясь.

Что-то надо менять. Мысль была ясной и простой, и от этой ясности стало страшно. Потому что следующей мыслью было: что? И как? С чего вообще начинают люди, у которых нет ни одного свободного часа в неделю?

Она взяла сумку и пошла в прихожую. На полпути пол качнулся, стена поехала влево. Алиса схватилась за дверной косяк и стояла, пока мир не встал на место. Такое случалось уже не первый раз. Раньше — раз в месяц. Теперь — пару раз в неделю. Врачи говорили: «Стресс». Она кивала.

Глубокий вдох. Плечи назад. Она справится. Она всегда справлялась.

В машине, пока прогревался двигатель, она посмотрела в зеркало заднего вида. Женщина в зеркале беззвучно шевелила губами — Алиса, оказывается, репетировала вслух, как будет оправдываться перед Олегом Викторовичем за то, в чём даже не была виновата.

Она замолчала. Женщина в зеркале тоже.

Сколько ещё так можно? Год? Пять? Этот вопрос ехал с ней до самой парковки у офиса и не вышел из машины, когда вышла она.

* * *

ЗЕРКАЛО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Утренняя минута

Зачем: увидеть, сколько в вашем дне «надо» для других и сколько «хочу» для себя.

Время: 3–5 минут утром, семь дней подряд.

Что делать:

Утром, умывшись, задержитесь у зеркала на минуту дольше обычного. Ничего не поправляйте. Просто посмотрите на себя — как на старую подругу, которую давно не видели.

Оцените усталость от 1 до 10 (1 — полна сил, 10 — еле держусь).

Ответьте письменно на три вопроса, по одной строке:

·

Что я сегодня должна сделать для других?

·

Что я сегодня хочу сделать для себя?

·

Что из первого может сделать кто-то другой?

Как понять, что работает: на второй вопрос начали появляться ответы. А если он всю неделю остаётся без ответа — это и есть первое важное открытие. С него у Алисы всё и началось.

Для записей есть рабочая тетрадь: там под каждое упражнение уже готовы таблицы и строчки.

ГЛАВА 2. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Иногда жизнь должна поставить нас на колени, чтобы мы наконец подняли голову.

Поликлиника

— Скорее всего, это стресс, — сказала Наталья Игоревна Кравец и в третий раз за год пролистала результаты. — Общий анализ в норме. Сахар в норме. Щитовидка в норме.

Алиса сидела на кушетке, под ней шуршала одноразовая простыня. Голова всё ещё плыла после того, что случилось утром на планёрке: посередине её доклада по «Северстрою» стол вдруг накренился, как палуба. Она ухватилась за край, сказала «простите, мигрень» и вышла, чувствуя спиной взгляды коллег. Олег Викторович догнал её в коридоре и, к её удивлению, не стал спрашивать про отчёт, а велел ехать к врачу.

— Но я чуть не упала, — сказала Алиса. — Это же ненормально.

Наталья Игоревна посмотрела на неё поверх очков. Взгляд был усталый и не злой. Взгляд человека, у которого в коридоре ещё двадцать таких же женщин.

— Работа на полную ставку, двое детей, пожилые родители. Это нагрузка, Алиса Сергеевна. Организм сигналит.

Алисе захотелось засмеяться. Сигналит. А когда, интересно, ему отвечать? Между записью папы к кардиологу и Сониной Солнечной системой? Между годовым отчётом и ужином?

— Я не могу просто… сбавить темп, — сказала она. — На мне всё держится.

— Тогда давайте попробуем поддержать нервную систему. — Наталья Игоревна уже писала. — Это лёгкий препарат от тревоги. Через месяц покажетесь.

Алиса смотрела на листок. Ещё одна баночка рядом с витаминами.

— А больше ничего не надо проверить? Может, что-то пропустили?

Улыбка у врача стала чуть натянутее.

— Мы проверили основное. Дважды. По анализам вы здоровы. — Она помолчала и сказала мягче: — А к психотерапевту вы не думали сходить? Это не стыдно.

Почему-то это задело сильнее всего. Как будто ей сказали: всё это у вас в голове. Как будто она придумала эти полы, которые уходят из-под ног, чтобы её пожалели.

— Мне не нужен психотерапевт, — сказала она резче, чем хотела. — Мне нужно понять, почему я всё время устаю. Почему у меня кружится голова. Почему я себя в зеркале не узнаю.

— Это всё бывает при тревоге и депрессии, — спокойно ответила Наталья Игоревна. — У многих женщин в вашем возрасте…

— В моём возрасте — что?

— Бывает период перестройки. Меняются приоритеты, ощущение себя. Это нормально.

Алиса взяла рецепт, сложила вчетверо и убрала в сумку, в боковой карман, к чекам.

— Спасибо. Я подумаю.

Она знала, что не пойдёт с ним в аптеку. Это был не тот ответ, который она искала, — хотя каким должен быть правильный, она и сама не знала.

Машина

На парковке она села за руль и не стала заводить мотор.

Низкое январское солнце било в лобовое стекло. Мимо шли люди — с пакетами, с колясками, с телефонами у уха. У всех был такой вид, будто они знают, куда идут. Ей надо было ехать на работу. Надо было заехать за продуктами. Надо было перезвонить маме. Надо, надо, надо.

Она заплакала.

Не красиво, не тихо — навзрыд, уткнувшись лбом в руль, как не плакала, наверное, с института. Плакала от усталости, которой никто не мог найти причину. От того, что сын разговаривает с ней через дверь. От того, что муж смотрит в телефон, когда она рассказывает о своём дне. От того, что в её собственной жизни для неё самой не осталось места.

Потом слёзы кончились. Сразу, как вода в кране. Алиса посмотрела в зеркало заднего вида и стёрла пальцами чёрные дорожки туши. Глаза были красные и почему-то яснее, чем утром.

Она завела машину и поехала — но не к офису и не к магазину. Через три квартала, на углу, было маленькое кафе, мимо которого она проезжала сотни раз. Вывеска от руки — «Счастливый случай». Тёплый свет, разномастные стулья в окне. Каждый раз она думала: надо бы зайти. И каждый раз было некогда.

Сегодня было некогда тоже. Она припарковалась.

«Счастливый случай»

Внутри пахло кофе и корицей. Кирпичные стены, картины местных художников, на подоконниках — горшки с фиалками. Похоже на чью-то большую кухню, где тебе рады.

Бариста, парень с серьгой в ухе, спросил имя для заказа.

— Алиса.

— Капучино для Алисы, — повторил он и написал маркером на стакане, хотя она сказала, что выпьет здесь.

Она села у окна. Никто ничего от неё не хотел. Телефон лежал в сумке экраном вниз. За стеклом молодая мама толкала коляску и ругалась с кем-то по громкой связи. Пожилая пара шла под руку, медленно и в ногу. Мужчина в пальто посмотрел на часы, чертыхнулся и побежал — точно так же, как обычно бегала она.

Капучино оказался вкусным. Она заметила это и удивилась: когда она последний раз замечала вкус? Обычно кофе был просто кофеином, а обед — тем, что успеваешь съесть, пока проверяешь Сонину математику.

Туалет

В туалете было неожиданно красиво: старинное зеркало в полный рост на двери, бра с бахромой. Алиса мыла руки и подняла глаза.

Без привычной утренней собранности лицо было другим. Беззащитным, моложе и старше одновременно. Как будто кто-то снял с неё рабочую маску, а под ней оказалась женщина, которую она давно не видела.

Слёзы опять подступили — без повода, сами. Она вцепилась в края раковины.

— Вам плохо?

Алиса вздрогнула. Она не слышала, как открылась дверь. Рядом стояла женщина лет пятидесяти пяти: светлые кудрявые волосы, собранные кое-как, простой серый свитер, который почему-то выглядел дорого. И глаза — очень светлые, зелёные, внимательные. Таких глаз Алиса раньше не видела. Они смотрели не просто на неё — в неё.

— Нет, всё нормально, — сказала Алиса тем голосом, которым говорят «нормально» коллегам. — Аллергия.

Женщина чуть улыбнулась — так, будто знает, что никакой аллергии нет, и не собирается об этом спорить. Достала из сумки пачку бумажных платков, протянула.

— Аллергия бывает особенно тяжёлой, когда мы истощены, — сказала она мягким голосом с лёгким акцентом, который Алиса не смогла определить. — А ваша энергия сегодня совсем на исходе.

— Моя… энергия?

— Жизненная сила, которая окружает вас и течёт через вас, — просто сказала женщина, как говорят о погоде. — Ваша сегодня совсем потускнела. Особенно вокруг сердца и горла.

В любой другой день Алиса отмахнулась бы: ну конечно, сейчас расскажут про ауру и предложат купить аметист. Но то ли эти спокойные глаза, то ли то, что она стояла здесь с мокрым лицом, без всякой защиты, — слова легли иначе. Где-то глубоко внутри что-то с ними согласилось.

— Я просто устала, — сказала она.

— Нет, — ответила женщина так мягко, что это не прозвучало как спор. — Вы не просто устали. Вы отключены от собственной жизненной силы. Вы так долго её отдавали, что забыли: она прежде всего ваша.

Алиса стояла с мокрым платком в руке и не могла ничего ответить. Она действительно отдавала — по кусочку, день за днём, год за годом. Пока почти ничего не осталось.

— Кто вы? — спросила она почти шёпотом.

— Маргарита. Но все зовут меня Марго.

Рукопожатие было тёплым и неожиданно крепким. И на секунду Алиса почувствовала то, чего не чувствовала много лет: что её видят. Не функцию — её.

— Алиса.

— Я знаю. — Марго улыбнулась и, заметив её растерянность, кивнула в сторону зала. — Вы назвали имя, когда заказывали капучино. Я сидела за соседним столиком, работала с записями.

Алиса почувствовала облегчение — и почему-то разочарование. Она, оказывается, на секунду поверила, что эта женщина знает её имя каким-то другим способом.

— Ваши симптомы не исчезнут, пока вы не займётесь их источником, — продолжила Марго так, будто они сидели у неё на приёме, а не стояли у раковины в туалете кафе. — Никакие витамины и таблетки тут не помогут. Проблема не в дефиците веществ. Это дефицит себя.

Алиса должна была обидеться: кто эта незнакомка, чтобы ставить ей диагнозы? Но вместо обиды пришло узнавание. Как будто ей вслух сказали то, что она давно знала, но не умела назвать.

— Откуда вы это знаете? Обо мне?

— Потому что я вижу это каждый день. Женщин, которые раздали себя по кусочку и больше не узнают ту, что смотрит на них из зеркала. И потому что когда-то я сама была там, где сейчас вы.

Она достала из сумки визитку — плотная кремовая бумага, имя и телефон. Больше ничего.

«Маргарита Ланская».

— Если решите, что готовы вернуть себе себя, — позвоните. Но только когда будете по-настоящему готовы. Не просто хотеть перемен, а делать работу, которой они требуют.

Дверь открылась, в туалет зашла девушка с маленьким ребёнком на руках. Алиса посторонилась, а когда обернулась, Марго уже не было. В воздухе остался запах — травяной, горьковатый. Кажется, розмарин. От него почему-то стало спокойнее.

Дома

Вечер был обычный. Ужин, который Дима ел, не выпуская из рук телефон. Сонин английский. Сообщение Мише про стоматолога в четверг — прочитано, без ответа.

В половине одиннадцатого Алиса спустилась в машину за забытым зарядником и не стала подниматься. Сидела в темноте на подземной парковке и крутила в пальцах визитку. Ни сайта, ни почты, ни слова о том, чем Маргарита Ланская занимается.

Она, Алиса, — главный бухгалтер. Она не верит в энергию и ауры. Она верит в цифры, в сверку и в то, что дебет должен сходиться с кредитом.

И всё же.

В сумке, в боковом кармане, лежали два листка: невыкупленный рецепт и визитка. Два разных подхода к одной проблеме: один лечил симптомы, другой обещал добраться до источника.

Почему она вообще думает о том, чтобы позвонить незнакомой женщине из туалета кафе?

Потому что та сказала правду, ответила она себе. Впервые за долгое время кто-то увидел не «Алису, на которую можно положиться», а уставшую женщину за этой вывеской.

Пока не передумала, она набрала номер.

Ответили после первого гудка.

— Алло, Алиса, — сказал бархатный голос, будто его хозяйка всё это время сидела у телефона. — Я ждала вашего звонка.

* * *