Read the book: «Страсть ректора»

Глава 1. Встреча

Казань вновь погрузилась в ледяной плен: снег под ногами превратился в твердый наст, а короткий зимний день сменился непроглядной тьмой еще до наступления вечера. Над Казанкой давно догорел багряный закат, и лишь редкие фонари в центре города робко прорезали густую мглу. Однако в здании Дворянского собрания царили иные порядки — там было светло, шумно и по-весеннему тепло. Гости стекались туда, словно ночные мотыльки, влекомые обещанием музыки, танцев и оживленных бесед.

Девятнадцатилетняя Дарья, прибывшая на бал в сопровождении родителей и сестер, быстро нашла себе занятие по душе. Ее внимание было приковано к Николаю Ивановичу Лобачевскому, недавно назначенному ректору Императорского Казанского университета. Впрочем, она была далеко не единственной, кто украдкой поглядывал в его сторону. Женское любопытство всегда безошибочно выделяет из толпы человека незаурядного, а тридцатичетырехлетний ректор, к тому же обладавший несомненной статью, был фигурой приметной. Высокий, с густыми русыми волосами и пронзительными светлыми глазами, он казался воплощением той самой «ученой рассеянности», о которой судачили в гостиных.

Лобачевский держался особняком, словно присутствие на балу было для него досадной повинностью. Он вел беседу с попечителем Казанского учебного округа Мусиным-Пушкиным, и в его задумчивом лице читалось полное отсутствие интереса к светской суете. Он не искал встреч с дамами, что, по иронии судьбы, лишь подогревало их пыл.

Дарья несколько раз прошла мимо него, сама не до конца осознавая, что именно движет ею — желание быть замеченной или азарт охотницы. И вот, в какой-то момент их взгляды встретились. Сначала глаза Николая Ивановича были холодны и отстранены, словно он продолжал решать в уме сложнейшие математические уравнения. Но стоило Дарье задержать на нем взгляд чуть дольше, чем того требовали приличия, как выражение его лица неуловимо изменилось. Напряжение в его глазах сменилось мягким, почти теплым светом, будто пелена глубоких раздумий вдруг рассеялась.

Дарья едва сдержала торжествующую улыбку — первая маленькая победа над неприступным ученым была одержана. Но насладиться моментом не удалось: к Лобачевскому тут же подошли коллеги, и внимание ректора вновь оказалось поглощено разговором.

Забава оказалась куда увлекательнее, чем она предполагала. Разве есть что-то более захватывающее, чем попытаться пробиться сквозь броню человека, о чьем гениальном уме судачил весь город? Пока в зале кружились пары под звуки вальса, Дарья чувствовала на себе пристальный взгляд матери, которая уже успела заметить ее «маневры».

Она снова заметила взгляд ректора. На этот раз он смотрел на Дарью иначе — не рассеянно, а с явным интересом, словно она стала для него новой, неожиданной задачей, требующей изучения. Девушка вспыхнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Идиллию нарушила матушка. Она неторопливо подошла к дочерям, одарила их многозначительным взглядом и, словно невзначай, предложила девушкам переместиться в соседнюю комнату, чтобы развлечься игрой в шарады.

Ректор на мгновение отвел взгляд, и в его глазах, обычно ясных, промелькнула темная, почти болезненная тень.

— Господин Лобачевский, — матушка произнесла это имя с подчеркнутым спокойствием, — человек исключительного дарования. Выбиться из нищеты, пройти путь от казеннокоштного студента до ректорского кресла — это колоссальный труд, достойный всякого уважения.