Read the book: «Донам. Тайна Арки»

Глава 1

Лиз

Вижу перед собой тёмную высокую арку, отделанную чёрным камнем, сильно обточенным и запылившимся от времени. Поднимаю голову, на самом верху виднеются буквы, но я не могу их разглядеть. Мне мешает ветер – он несёт пыль и бросает её прямо в лицо. Я пытаюсь заслонить глаза, подняв локоть перед собой.

Оставляю попытки увидеть надпись и сосредотачиваюсь на входе в арку: мне нужно пройти через неё. Делаю шаг, но по-прежнему не вижу, что там впереди. Ветер уже окрасил всё пространство вокруг меня в серый цвет. Закрываю глаза и делаю несколько быстрых шагов – я должна пройти. Чувствую под ногой пустоту и падаю в неё, широко распахнув глаза.

Просыпаюсь резко, с колотящимся сердцем.

Комната тёмная. За окном ещё ночь. Новолуние. Воздух пахнет мокрой листвой и землёй.

Я лежу неподвижно и понимаю: в комнате кто-то есть.

Не шаги. Не дыхание. Просто давление, будто кто-то смотрит и не торопится отводить взгляд. Медленно поворачиваю голову к тёмному углу у шкафа. Потом к открытому окну. Никого. Только чуть колышется занавеска.

Ощущение не уходит сразу. Тает медленно, как будто то, что стояло рядом, только сейчас шагнуло за порог.

Я сажусь. Руки слегка дрожат. Злюсь на себя за этот страх, но страх меня не слушает.

Тянусь к тумбочке. Пальцы находят знакомый бархат – мешочек, расшитый серебряными нитками. Старая колода карт, наверное, от биологической матери. Кто знает.

Вытягиваю наугад. Крысы. Серые и жирные – такие точно не приносят хороших новостей.

Меня зовут Лиз Майрос. Лиз – единственный набор букв, на который я отреагировала, когда меня нашли.

Двенадцать лет назад родители обнаружили меня тёплой весенней ночью в лесу. Я лежала под деревом и сжимала в руках маленькую чёрную сумочку. Внутри были только эта колода, спички и пара свечей. Никаких документов. Никаких воспоминаний.

Я – химера. Уникал. В моём генетическом коде есть ген животного, и никто не знает, какого именно.

Крысы, например.

Моё настроение медленно приобретает цвет этих животных.

До прошлого Нового года я думала, что останусь обычной девочкой. А потом мама нашла меня спящей в воздухе, в тридцати сантиметрах над кроватью, и увидела, что голубые глаза стали стальными.

Интересно, а у крыс серые глаза?

Через две недели заканчивается учебный год, а уже в сентябре я уезжаю в «Донам» – закрытую школу для таких, как я.

Мой папа тоже химера – гризли, мама – белка, Ник – белый медведь, он уже два года там учится.

Я не вписываюсь в семью: ноги у меня обе левые, а руки правые.

Достаю телефон. Пять утра. Ещё слишком рано, чтобы вставать, но и заснуть я больше не смогу. Решаю пораньше принять душ.

Тёплая вода разгоняет остатки сонного морока. Замираю под струйками с закрытыми глазами, чувствую, как мышцы расслабляются. Ловлю себя на том, что стою так уже слишком долго. Нехотя выключаю воду. В воздухе повисли капельки пара.

Зеркало затянула тонкая водная мгла. Провожу ладошкой по стеклу – и мои глаза открываются всё шире по мере того, как стекло проясняется.

– Какого чёрта?! – говорю я сквозь зубы своему отражению.

Волосы, ещё вчера чёрные, теперь выглядят так, будто на них ночью кто-то пролил акварель. Несколько ярко-розовых и тёмно-голубых прядей. Две – прямо у лица.

Хватаю расчёску, пытаюсь вычесать цвет. Ничего.

– Это прикол какой-то? – Уже не пытаюсь говорить тише, почти кричу на девушку по ту сторону стекла.

Тру зеркало двумя руками, расчёска падает на пол, царапнув ступню. Ладошки скользят по влажной поверхности – в отражении по-прежнему ничего не меняется. Бросаю полотенце, выбегаю из ванной. Наспех надеваю первое, что попадается под руку.

Медленно втягиваю воздух и выхожу из комнаты, в зеркало больше не гляжу.

Не стараюсь идти потише – топаю как можно громче.

Захожу на кухню. Всё, как обычно: тихо, семья спит. В отчаянии падаю на стул и смотрю в окно, как солнце только начинает разгораться. Не могу поверить в происходящее.

В просторной кухне мне становится не по себе. Всё вокруг такое светлое – любимые мамины оттенки, молочный и пшеничный. А мне сейчас хочется закрыться в маленьком чёрном склепе и никому не показываться.

На кухню тихо заходит мама. Я без слов бросаюсь к ней в объятия. Она молчит и просто обнимает меня. Мы стоим так долго. Мне бы хотелось заплакать, но не получается – как будто кто-то забыл выдать мне нужную реакцию.

Размыкаю руки, тяну себя за прядь волос.

– Я попугай? – шепчу я.

Мама гладит меня по волосам, улыбается одними глазами, внимательно рассматривая мою голову.

– Ты прекрасна. – До меня не сразу доходит смысл её слов. – Только нам нужно окончить школу, вряд ли здесь оценят такие краски. Учителя решат, что ты бунтуешь.

– А я и буду бунтовать, если окажусь попугаем. Я не поеду никуда. Ни в какую школу. Никогда.

Мама берёт меня за руку, мягко усаживает на стул и идёт заваривать чай.

Пока она разливает горячий напиток, пытаюсь собраться с мыслями.

У меня, наверное, сейчас лицо, как у рыбы, выброшенной на берег. Только рыбы хотя бы блестят красиво, а я сижу с пёстрой головой и чувствую себя цирковым пони.

– Лиз, милая, – мама садится напротив, ласково проводит пальцами по моим волосам, – вот как я предлагаю поступить: сегодня ты пропустишь школу, и мы поедем к Маре. Втроём точно придумаем, что сделать с твоей прекрасной головой.

Мара – лучшая мамина подруга. Она – ведьма. Самая настоящая.

Я обожаю вечера, когда мы с мамой навещаем Мару, хотя меня зовут не так часто.

– Постарайся ещё заснуть. Я до обеда закончу свои дела и позвоню Маре.

– Хорошо, мам. Не хочу, чтобы в школе узнали, что я попугай.

– Такое превращение мало похоже вообще на всё, что я видела.

Мы допиваем чай, болтаем уже на отвлечённые темы. Мама рассказывает, как вчера видела в саду странную птицу с фиолетовыми перьями, и я мрачно замечаю, что это, видимо, мой тотемный предок прилетел проведать потомка.

Потолкавшись по кухне, ухожу к себе, падаю лицом в подушку и, как ни странно, засыпаю.

Эти волосы. Этот сон. Эти крысы.

Что-то начинается. И я не уверена, что хочу знать, что именно.

* * *

После обеда я уже сижу на пассажирском сиденье маминого авто.

Волосы.

Ну, хотя бы не серые.

Я провела полдня перед зеркалом, пытаясь ужиться со своим новым стилем. Решила, что с сегодняшнего дня ношу только чёрное. Совершенно не представляю, что ещё можно надеть – всё равно все смотрят только на волосатую часть моей головы.

Спасибо, что нет хвоста. Пока.

Автомобиль останавливается у высоких коричневых ворот. Мы выходим, в калитке появляется Мара. Она очень красивая. Роскошные волосы цвета пшеницы, зелёные глаза.

Мара мягко улыбается и обнимает маму.

– Привет, дорогая, я уже думала, что ты забыла ко мне дорогу. – Мара смеётся, и я понимаю, что это шутка: подруги встречаются не реже двух раз в месяц. – Лиз, привет!

На пару секунд она замирает, глядя на мои волосы.

Я даже не пытаюсь их спрятать – наоборот, слегка трясу головой, демонстрируя «шедевр».

– Ты такая красивая! – восхищается Мара.

– Привет, – бурчу я. – Спасибо. Хотелось избавиться от этой красоты.

– Посмотрим, что можно сделать.

Заходим в дом. Никаких лягушачьих глаз или жертвенных птиц. Обычный дом, яркие обои, тёплое освещение.

Пока мама и Мара болтают, я уже разливаю чай и нарезаю пирог. Уверена, что Мара его купила – она ни за что не встанет у плиты.

У Мары есть муж – оборотень и сын – ему только четырнадцать, он, как и отец, лунный волк.

– Лиз, ты в следующем учебном году будешь в «Донам», – Мара прерывает ход моих мыслей. – Сэм уже не может дождаться своих пятнадцати, а мне не верится, что остался всего год. Как же быстро вы растёте.

– Да, наверное, – негромко бормочу я, раскладывая пирог по тарелкам.

Мама и Мара болтают долго, обо всём подряд.

Изучаю стены, потом окно – делаю вид, что увлечена. Время от времени отвечаю коротко, но с достаточным интересом.

На самом деле мне не терпится поговорить о себе. Подруги не замечают моего волнения.

Решаю идти в гостиную – чая я уже напилась.

В гостиной сажусь на массивный дубовый диван. Ищу пульт от телевизора – в надежде пощёлкать каналы, пока жду аудиенции.

Слышу стук входной двери, возню в коридоре. Через минуту в гостиную вваливается Сэм – с рюкзаком наперевес и своей улыбкой, которую я в шутку называю «волчий оскал».

– О, привет, Лиз! – Он явно удивлён. – Давненько не виделись. Я заметил машину Аны, но подумал, что она одна.

– Привет. – Почему-то я тоже широко улыбаюсь – невозможно реагировать иначе на его искренние, живые эмоции. – Да, сегодня я удостоилась чести быть с мамой.

– Ты такая красивая с твоими волосами! Готовишься к новой школе, поэтому покрасилась? – Сэм небрежно роняет рюкзак на пол и плюхается на диван рядом со мной.

Вблизи видно, что он тоже изменился с нашей последней встречи – волк в нём проявляется всё активнее. Глаза стали ярко-синими, волосы того же оттенка, что у матери, теперь коротко острижены. Подрос, раздался в плечах. Будто кто-то подменил Сэма на более крупную модель.

– О, не напоминай. – Тяну себя за волосы. – Это не добровольный окрас. Проснулась сегодня с этой «красотой». – Морщу нос, всем видом демонстрируя страдание.

– О, ну ты точно не волк. – Сэм смеётся, явно не понимая, что мне не нравится мой новый цвет. – Может, ты бабочка? – Накручивает прядь моих волос на палец. – Очень красивая бабочка.

И в этот момент я вижу себя глазами мужчины.

Ну, какого – никакого.

Он что-то меняет в моей голове своим искренним восхищением.

Я ехала сюда, чтобы обрести себя, а обретаю нечто большее – факт того, что я красивая. Это поражает меня. Никто и никогда не называл меня красивой. Мама, папа и Мара не в счёт – они предвзяты в этом мнении. Я мысленно благодарю Сэма. Он сам не догадывается, какую услугу мне оказал.

– Спасибо. – Смотрю в его синие глаза, мысленно пытаюсь передать, как я ему благодарна.

– Я голоден. Да и с Аной нужно поздороваться. Пойду на кухню. Ты со мной?

– Нет, я уже пила чай. Больше не могу их слушать. Кажется, я здесь надолго застряла.

– Тогда я сейчас что-нибудь съем и вернусь. Не скучай.

– Окей.

Сэм выходит, а я уже не пытаюсь искать пульт.

Как этот мальчишка смог за две минуты перевернуть моё настроение?

По телу растекается то самое облегчение, какое бывает, когда находишь ответ на, казалось бы, невозможную задачу. И меня уже не так пугает даже попугай.

В «Донам», наверняка, есть куча таких же химер.

Когда живёшь среди простаков, не так часто видишь других уникалов. Заметить нас непросто – у нас нет рогов или шерсти на лице. Только эльфов можно узнать по слегка острым ушкам. Что уж говорить о цветных локонах, когда каждая девчонка после двенадцати лет спешит выделиться краской для волос?

Мои мысли прерывает телефон. Сообщение от Рика:

«Привет! Ты куда пропала? Надеюсь, не заболела перед экзаменами?»

Совсем забыла написать ему, что не приду сегодня в школу. Обычно я такого не допускаю.

Нас с Риком ждёт серьёзная проверка чувств. Когда я уеду, мы будем видеться только на каникулах. Даже эта мысль наводит на меня тоску – как будто мне уже лень играть в чувства на расстоянии. Быстро набираю:

«Привет! Всё ок. У нас с мамой дела. Завтра буду на уроках. Скучаю!»

Сама написала – сама не верю. Никакой скуки по нему я не испытываю. Странное открытие. Тревожный звоночек, который я предпочитаю пока не слушать.

Сэм возвращается в гостиную, всё ещё в школьной форме.

– Боюсь, ты реально застряла. Эти женщины не замечают даже моего присутствия. Бесконечно болтают. – Сжимает пальцы, имитируя говорящий рот. – Пошли в мою комнату, поиграем в приставку?

– Идём. – Поднимаюсь с дивана и едва не падаю – правая нога затекла.

– Не спеши так, времени у нас много. – Сэм улыбается, подаёт мне руку. Ладонь легко поднимает меня на ноги.

Этот волчонок окреп.

Иду, прихрамывая, за ним в другую комнату. Захожу и сразу включаю приставку – мы тысячу раз уже играли в неё.

– Отвернись, я переоденусь. – Сэм отходит к шкафу.

– А что подумает твоя мама, если зайдёт? – смеюсь я, отворачиваясь к монитору.

– Всё правильно подумает. А я расплачусь и скажу, что ты меня затащила.

Настраиваю игру. Сэм садится рядом, берёт геймпад. Играем, подшучиваем друг над другом. Иногда слегка бью волка ладонью, если он выигрывает.

Я знаю Сэма всю жизнь, он мне как брат – с ним легко и весело. Уже не считаю, сколько прошло времени. После моего очередного фиаско он кладёт геймпад на пол и с серьёзным лицом поворачивается ко мне.

– Лиз, у меня есть одна просьба к тебе. Даже не знаю, как лучше сказать. Дело, – короткая пауза, – можно сказать, интимное.

Поднимаю бровь. Видимо, это правда важно – раньше он ни о чём не просил меня с таким лицом.

– Говори?

– Э-э… Я знаю, что у тебя есть парень и всё такое. Но просьба чисто практическая. Чёрт… Не знаю, как сказать. – Прячет глаза за ладонью.

– Я уже боюсь. У тебя есть девушка? Или при чём тут мой парень?

– Да, есть одна девушка, но не у меня. Она мне давно нравится, а я ей, похоже, нет.

– Я её знаю? Мы же даже в разных школах учимся.

– Может, и знаешь. Но дело не в ней, а во мне. Понимаешь, чтобы её как-то подцепить, мне нужно… – осекается. – Ой, извини, дурацкий разговор получается.

– Ну уж нет, договаривай: что тебе нужно? – Начинаю щекотать Сэма. Сказал «А» – говори и «Б». Он отбивается, ловит меня за оба запястья. Перестаю только потому, что он правда сильнее.

– Всё, всё, хорошо. – Восстанавливает дыхание. – Понимаешь, вы, девчонки, такие романтичные. Вам нужны обнимания, поцелуи. А я… В общем, я никогда ни с кем ещё не целовался. Не считая детского сада.

Замолкает. До меня доходит смысл его слов. Медленно, но доходит.

– Ты хочешь… я… чтобы… – запинаясь, выдавливаю из себя слова.

– Можно тебя поцеловать?

На секунду зависаю. От этой просьбы попахивает каким-то абсурдом, честное слово – как будто Ник попросил бы меня быть его напарницей на свидании. Но Сэм мне не брат, кровь тут ни при чём, а главное – он впервые вообще о чём-то меня просит. Такое кого попало не попросишь.

Вспоминаю свой первый поцелуй: я даже не дышала. Если бы он продлился дольше минуты, мог бы стать и последним. Может, и мне в своё время не помешал бы кто-то, кто заранее проверит технику.

– Я уже всё видел в кино, – прерывает моё молчание Сэм. – Но это не одно и то же.

– Чисто по технике, – неожиданно для себя говорю я.

Сэм молча убирает мои волосы за ухо, кладёт ладонь на лицо. Не спеша наклоняется и целует меня.

Кто тут кого учит?!

Глаза сами закрываются. Хватаюсь за рукав его футболки, чтобы не упасть, он придерживает меня за спину. Где-то внутри что-то обрывается и тут же вспыхивает – тепло, совсем не братское, совсем не вежливое. Так не должно быть.

Мозг кричит: «Это Сэм!» Тело почему-то не торопится слушать мозг.

– Кха-кха.

Отпрыгиваем друг от друга, будто нас ударило током. В дверном проёме стоит Мара.

– Кажется, я мешаю…

Если бы я могла краснеть, была бы сейчас пурпурной. К счастью, в критической ситуации организм мобилизует все силы и не выдаёт меня.

– Я объясню. – Голос звучит твёрже, чем я себя чувствую. – Тут есть логическое объяснение.

– О нет, спасибо, я не хочу его слышать. – Мара улыбается. – Я хотела позвать тебя, Лиз, в кабинет. И раз уж ты больше… не занята. – Короткая пауза, быстрый взгляд на сына. – Идём?

Смотрю на Сэма. Он молча улыбается, на щеках едва заметный румянец.

Почему они все улыбаются?

Интересно, через сколько минут Мара разболтает всё маме, и та тоже начнёт смотреть на меня с такой же идиотской улыбкой?

– Да, идём. – Невозмутимо встаю, следую за ведьмой. Бросаю последний грозный взгляд на Сэма.

Вот поганец!

Выходим на улицу молча. Иду знакомым маршрутом в рабочий кабинет Мары – небольшую пристройку к дому с отдельным входом, святая святых ведьмы.

Мара не склонна к порядку дома и в саду, но здесь у каждой вещи своё место. Ничего общего со стереотипными тёмными комнатами из телешоу. В воздухе – лёгкий запах шалфея и воска.

Мама уже сидит на диване, печатает что-то в телефоне.

Сажусь в кресло, Мара – на свой рабочий стул.

– Как твои успехи с картами? – интересуется ведьма.

– Пользуюсь спросом у девчонок в школе, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствую.

– Я, как твой проводник, – Мара улыбается, в улыбке что-то тёплое и чуть лукавое, – очень рада твоим успехам. Карты – это только инструмент. Главное – твоё сердце.

– Знаете… – Перевожу взгляд с мамы на подругу. – Я больше ничего не хочу делать со своими волосами.

Мама отрывается от телефона, поднимает брови. На лбу тонкие морщинки – предвестники маминого недоверия.

– Ты же ещё пару часов назад была категорически против? – Смотрит с изумлением, в голосе нотки подозрения. – Что-то случилось?

Перевожу взгляд на Мару и одними глазами сообщаю: «Если ты хоть слово скажешь о том, что только что видела, я тебя убью. Медленно». Ведьма верно считывает послание – в глазах мелькает усмешка, но она молчит. Между нами проскакивает что-то вроде молчаливого соглашения.

Но от мамы такой разговор не скрыть. Она слишком хорошо нас обеих знает.

– Вы уже о чём-то договорились? – Мама переводит взгляд с меня на подругу.

– Нет, мам. Это Сэм. – Решаюсь рассказать часть правды. – Он убедил меня, что нет ничего необычного в моих волосах. Потому что я химера, и в «Донам» полным-полно таких изюминок у всех.

Обычно от мамы ничего не скрыть, но с моей выдержкой я скармливаю ей полуправду – и сомнений не остаётся. Или она просто делает вид, что поверила.

Мара ей, конечно, всё растреплет, но это будет уже моя версия. Мама мне доверяет. Может, даже зря. Сама удивляюсь, как легко мне иногда пустить её по ложному следу. Не то чтобы я постоянно вру – нет. Но мамам не всегда стоит знать всё. Для их же спокойствия.

Сижу, опустив голову, смотрю на мать круглыми глазами, готовыми вот-вот расплакаться.

Надо будет попробовать себя в театре.

– Тогда я знаю, что нам сделать. – Мара берёт обе мои руки в свои. – Тебе осталось совсем немного учиться среди простаков. Я сделаю оморочку. Тот, кто не имеет способностей, изменений не увидит. Для них ты, как и была – роскошная брюнетка. А если в твоей школе есть уникалы, но слабые – моих чар им не пробить. Я сильная, старая ведьма. Меня не так просто победить.

Иногда мне кажется, эта ведьма разговаривает со мной, как с трёхлетней. Вот как сейчас. Может, побочный эффект профессии – ей часто приходится иметь дело с не самыми далёкими людьми.

Мара отпускает мои руки, достаёт чёрную свечу и щепотку сушёных трав. Я никогда не видела собственными глазами, как она проводит ритуалы.

Оказалось, всё довольно скучно: зажгла свечу, посыпала мне на голову сушёную зелень, молча поводила руками. И, должно быть, сработало. Оценить результат пока не могу – изменений не вижу.

Напоследок Мара достаёт Таро, просит вытянуть карту. Снимаю первую с колоды. Дьявол.

– Ну, а чего мы ждали от такой бестии? – смеётся ведьма. – Ты у нас ещё тот чертёнок, Лиз.

За её напускным смехом – фальшь я отличаю – вижу, как она бросает короткий острый взгляд на маму. Между ними что-то проскакивает, чего мне не прочитать.

– О, я тоже знаю, что это значит, – говорю, пытаясь разрядить обстановку. – Меня ждёт новая жизнь, полная всякой сверхъестественной нечисти. Через каких-то три месяца.

После ритуала, если его можно так назвать, идём обратно в дом. Подруги снова пьют чай.

Казалось бы, уже пора выпить весь чайник.

Откланиваюсь под предлогом, что хочу посмотреть телевизор.

Конечно, сразу иду к Сэму. Мысленно я его уже побила, убила и захоронила где-то в лесу.

Стучу в его комнату. Тишина. Без разрешения приоткрываю дверь – никого. Гадёныш слинял.

Чуял, видимо, своим волчьим нюхом, что я вернусь и буду не в лучшем расположении духа.

Бреду в гостиную, нахожу пульт на спинке дивана – кажется, он тут всегда и был. Включаю первый попавшийся канал и залипаю, пока мама наконец не решает ехать домой.

Сейчас мне важно разобраться ещё с одной проблемой – отношения с Риком. Пришла пора приоткрыть ему завесу и сообщить, что мы будем вынужденно далеки друг от друга.

Чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Из положительного – такое состояние позволяет быстро и крепко заснуть.

* * *

Пока утром собираюсь в школу, мысленно обещаю себе выкинуть всю цветную одежду. Потом великодушно прощаю ни в чём не повинные вещи и оставляю чёрные, тёмно-синие и пастельные.

Школьная форма, к счастью, чёрная: брюки, жилет, молочная блузка. Выгляжу как официантка из очень дорогого ресторана.

Ну и ладно.

Выхожу из машины, делаю глубокий вдох. Воздух пахнет нагретым асфальтом, бензином и близким летом.

Вчерашний день остался позади. Экзамены на носу, надо собраться.

На перемене мне навстречу выныривает Рик. Целует меня в щёку и убегает в свой класс.

После уроков мы увидимся: погода прекрасная, можно погулять в парке или посидеть у фонтана, который недавно торжественно открыли рядом со школой.

Когда звенит последний звонок, Рик уже ждёт меня на ступенях. Солнце путается в его волосах, добавляет им золота. Хочется запомнить этот момент, спускаюсь чуть медленнее обычного. Рик по-хозяйски обнимает меня.

– Идём к фонтану. Там все собираются.

Подчиняюсь, направляемся к остальным.

Здесь оживлённо. Сажусь на широкий бортик. Ветер время от времени бросает мне в лицо холодные капли – отлично сочетаются с полуденным жаром.

Рик кладёт рюкзак рядом с моим, ложится, опускает голову мне на колени. Запускаю пальцы в его волосы. От Рика пахнет гелем – что-то сладковатое, с нотой мяты.

– Как прошёл твой день без меня? Ты скучал? – говорю самым сладким голосом, на который способна.

– Конечно. Знаешь, пока тебя не было, половина девчонок из твоего класса пыталась ко мне подкатить.

Забавно. Раньше не замечала, чтобы кто-то из них интересовался Риком. Может, весеннее солнце так будоражит кровь?

– У меня тоже кое-что произошло. – Решаю подразнить его. Осторожно, как кошка, которая играет с мышью. – Один мой знакомый, малолетка… – по факту он младше меня на год, – …попросил научить его целоваться. Хотел впечатлить какую-то девчонку, а сам никого раньше не целовал.

– И ты согласилась? – договаривает за меня Рик. Голос меняется, становится жёстким как сталь.

Улыбка сползает с моего лица. Как он мог такое подумать?

Действительно, как так, Лиз?

Рик вскакивает, нависает надо мной – напряжённый, красный. Моё молчание он принимает за «да».

– Шлюха! – говорит громко, театрально, чтобы слышали все вокруг. – Когда мы начали встречаться, я думал, ты не такая!

Щёки горят, ноздри раздуваются. Смотрю на него снизу вверх, мир сужается до размера этой секунды.

– Я специально выбрал такую серую мышь, которая никому не может понравиться! Столько красоток строят мне глазки, готовые запрыгнуть в мою постель, а я выбрал тебя. Потому что знал: конкурентов нет. Не придётся бегать и следить. Ты всегда будешь у моих ног и будешь делать то, что я скажу! Ты мерзкая шлюха, Лиз. Ещё и стрёмная!

Слова падают как удары. Организм быстро реагирует, отключает все внешние эмоции. Зато внутри всё сыплется, как кирпичи в доме под снос. Встаю, смотрю Рику прямо в глаза.

– Что ты такое говоришь? Я… – Осекаюсь, не в силах закончить: «…тебя люблю!»

Какого чёрта. Что там пишут в книгах? Абьюзер? Нарцисс? Да нет. Он просто придурок.

– Да, Рик. Тяжёлый у тебя был выбор. Мне так жаль, что я отняла у тебя лучшие годы жизни. – Уголки губ ползут вверх в самой саркастичной улыбке, внутри – ледяная пустота. – И кстати, даже малолетка целуется лучше тебя! Пожалуй, я уже готова запрыгнуть к нему в постель!

Не спеша поднимаю рюкзак, разворачиваюсь на каблуках, которые так любит Рик. Спасибо моему теперь уже бывшему: научилась ходить на шпильках, не спотыкаясь. Он продолжает орать что-то вслед, но я уже не слышу. Слёзы душат изнутри, не в силах пролиться на каменное лицо. Вместо этого текут по сердцу и жгут его каждой каплей.

Один поцелуй. Один!

Злюсь на себя и на Сэма.

Надеюсь, той девчонке понравятся его слюнявые подкаты. И что теперь он будет краснеть перед каждой следующей подружкой, вспоминая, как его мама застукала нас за «тренировкой».

Уже в школьных воротах на полной скорости врезаюсь в какого-то парня. К счастью, Рик уже далеко и не видит, как я падаю на четвереньки.

Отличная поза для моего нового амплуа.

Парень помогает подняться, закидывает мой рюкзак себе на плечо. Поднимаю глаза. Он из параллельного класса. Вроде, зовут Алек.

Отряхиваю колени и ладони. Он чуть выше меня, худощавый. Светлые волосы блестят на солнце, большие зелёные глаза смотрят на меня… с восторгом?

– Лиз, ты сегодня такая красивая!

– Что? – Рот приоткрывается. Моргаю, пытаясь переварить услышанное.

– Эти цветные пряди тебе очень идут.

Хлопаю глазами, всем видом показываю полное непонимание. Какие пряди? Чары Мары должны были скрыть всё от простаков. Если он их видит – значит, не простак.

– И я вижу твою ауру, – шепчет он, наклоняясь ближе. – Тёмно-серая. – Смотрит на мою макушку. – А ещё у тебя маленькие ушки. Вот здесь.

Показывает пальцем на место, где, по его словам, у меня растут уши.

Ну, очень сильная ведьма Мара. Старая – да, тут согласна.

Первый попавшийся уникал меня раскусил. И не просто уникал, а какой-то ботаник из параллельного класса.

– Извини, что врезалась. И спасибо за помощь. – Тянусь за рюкзаком. – Очень спешу.

– Тогда увидимся в новой школе. Я буду на магическом факультете.

– Да… увидимся.

Быстрым шагом ухожу по дорожке. Никогда бы не подумала, что этот мальчишка ведьмак. И, видимо, со способностями выше среднего.

Уши, говоришь.

Значит, я всё-таки не попугай. И даже не бабочка.

* * *

На следующее утро вся школа, разумеется, знает, что я переспала с каким-то малолеткой. Слухи здесь разлетаются быстрее лесного пожара – наверное, у них есть специальный чат для сплетен. Девчонки шушукаются за спиной, бросают презрительные взгляды. Рик, словно нарочно, попадается на каждой перемене. Скандал сыграл ему на руку: свободные и даже несвободные леди окружили бедняжку заботой. Теперь он преданный и страдающий от любви герой.

Стараюсь не выходить из кабинета без нужды. Когда-нибудь им надоест.

Повторяю про себя: «Серая мышь». Так спасаю себя от мысли, что мы ещё можем помириться.

Не можем!

Грудь при этом болит почти физически – остро, ноюще, противно, а лицо не выражает ничего.

Сосредотачиваюсь на учёбе. Не хватало ещё завалить экзамены и остаться здесь на второй год.

Иду из столовой, изо всех сил отгораживаясь от шума, как вдруг сбоку голос:

– Слышал, ты любишь помоложе.

Поворачиваюсь. Глаза готовы испепелить хозяина этих слов. Но передо мной Алек. Лукаво улыбается, ждёт реакции.

– Мы теперь обязаны дружить после всего, что между нами было? – выпаливаю я.

– Ну, может, у меня есть шанс? Несмотря на мой преклонный возраст?

– Ты не заметил? Я самая популярная девочка в школе.

Впервые за день улыбаюсь. Плечи чуть опускаются.

– Раз уж мы оба ещё здесь, – продолжает он, – я хотел бы быть твоим партнёром на выпускном. Ты пока свободна? Или место спутника занято?

Я даже не думала об этом. Мы репетировали танец два месяца, и Рик, разумеется, был единственным вариантом. А теперь я без пары. Не идти на бал? Или, о ужас, танцевать весь вечер одной? Как быстро Алек нашёл для меня выход из этого болота. Готова его обнять.

– Нет. – Качаю головой. – Спутника пока нет. Спасибо за приглашение, буду рада пойти с тобой. Несмотря на то, что ты слегка староват.

Звенит звонок, убегаю в класс.

К последнему учебному дню школа почти забывает о моей личной жизни. Все заняты экзаменами и выпускным.

Большую часть свободного времени провожу с Алеком. Кроме репетиций вальса он рассказывает о своих способностях. Быть химерой, как выясняется, гораздо скучнее. В зависимости от гена мы бываем суперловкими, сильными, быстрыми, выносливыми или даже ходим по потолку. Но маги… маги – самые интересные из уникалов. Они работают с самой вселенной: подчиняют пространство и других людей. Их магия не имеет границ, и никогда не знаешь, где и как она проявится.

Успешно сдаю все экзамены.

И вот выпускной бал. Мы с Алеком доводим вальс до последних звуков. Всю мелодию старательно отдавливаю ему ноги, а он ни разу не поморщился – только шепнул, что у него всё равно нет планов на будущее с пальцами на ногах.

Глава 2

Лиз

Спустя шесть часов пути мы заезжаем в небольшой, но весьма оживлённый городок. Машина замедляет ход, и я прижимаюсь носом к стеклу, разглядывая прохожих.

– Школа в трёх километрах отсюда, – мама сразу включается в режим экскурсовода. – Здесь можно купить всё, что необходимо для учёбы. Или просто прогуляться на выходных.

– Мам, я всё расскажу этой зебре! – Ник толкает меня локтем в бок. Больно. Я отвешиваю ему звучный подзатыльник. Между нами мгновенно завязывается возня – толкаемся локтями, пихаемся плечами.

– Прекратите! – гремит папа с пассажирского сиденья. – Ник, ты не можешь вести себя, как трёхлетний. На тебе ответственность за сестру! Как на мужчине.

– Я больше так не буду. – Брат поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, но его глаза смеются. Я пододвигаюсь ближе к двери, подальше от него.

– Лиз, боюсь, это тебе придётся присматривать за братиком. – Мама смотрит на меня в зеркало заднего вида с лёгкой усмешкой.

Я бросаю на Ника суровый взгляд из-под нахмуренных бровей.

– Я не знаю, как он вообще выжил здесь один. – Показываю язык брату.

Ник закусывает нижнюю губу – видимо, не может продолжить, но ему очень хочется брякнуть гадость в ответ. Кулаки сжимаются, но он молчит. Что ж, теперь мы будем чаще видеться. У него будет много времени, чтобы поиздеваться надо мной.

Мы поворачиваем на дорогу, входящую в лес. Деревья смыкаются над головой, закрывая небо. В салоне становится темно. Меня окутывает сырая зелёная прохлада, смешанная с запахом коры и листьев.

Через пять минут мы стоим у ворот. Нет, не стоим – я застываю. Старинные кирпичные стены, а сверху – что-то явно достроенное уже в этом веке. Главный корпус с высокой башней похож на средневековую крепость, которую зачем-то наполовину отремонтировали и забыли закончить. Школе не меньше трёхсот лет, и, судя по виду, она всё это время только разрасталась: новые корпуса пристраивались, но стиль держится до сих пор – всё из тёмного кирпича, старое отреставрировано, новое подогнано под старое.

Прохожу через массивные чёрные металлические ворота. Прутья покрыты мелким узором – что-то вроде кованых листьев и веток. Будто кузнец пытался слепить дерево, но под рукой оказался только металл. На меня вдруг опускается лёгкая прохлада, будто сверху плеснули холодным воздухом. Поднимаю голову – ничего не вижу. Только чувствую, как воздух становится чуть вязким, как перед грозой.

– Это система контроля посетителей, – поясняет Ник, видя моё недоумение. – Так они отслеживают всех. Если тебя нет в школьных списках, ты просто не пройдёшь. Директор держит безопасность под контролем. Она – ведьма. Несколько заносчивая, как и все с магического.

Мы проходим дальше по территории. Основные учебные корпуса расположены П-образно. Но мы идём дальше, за школьные здания. Замечаю длинные четырёхэтажные корпуса – общежития. Их всего два. Отличаются по гендерному признаку. Девочки отдельно, мальчики отдельно.

Ник прощается с нами и уходит в свой жилой корпус. Легко несёт на плечах две огромные дорожные сумки. Мама и папа остаются со мной, помогают занести мои вещи в женское общежитие.

Меня распределяют в комнату на первом этаже.

Все здания здесь соединены переходами на уровне второго этажа. Можно пройти из общежития в школу или в другой корпус и ни разу не выйти на улицу. Удобно.

Невысокая белокурая девушка с мелкими кудряшками провожает нас. Показывает по пути общие помещения: учебную комнату с книгами, большую гостиную. Обещает, что вечером для новичков старшекурсницы проведут полную экскурсию.

Подхожу к белой двери с табличкой «41». Девушка проводит рукой вдоль двери, не касаясь её, и замок мягко щёлкает.

В просторной комнате – три кровати.

Я первая. Выбираю кровать слева, в углу. Сажусь на матрас. С моей постели открывается прекрасный вид на лес за окном.

Лес – это хорошо. Деревья умеют молчать. Они не задают лишних вопросов и не распускают сплетни.

– Чувствуйте себя как дома! – бросает белокурая девушка и исчезает в коридоре.

Ещё раз смотрю на лес. Он начинается почти сразу за школьной территорией, в нескольких десятках метров от окон. Высокие деревья стоят плотной стеной, переплетаясь ветвями так тесно, что между ними почти не видно неба. Где-то там, в глубине, уже сгущаются сумерки, хотя на самом деле ещё день.

Мама стоит в дверях, теребит ремешок сумочки. Папа за её спиной – руки в карманах, лицо спокойное. Только моргает чуть чаще обычного.

– Мы подождём тебя внизу, – говорит мама.

Они уходят, и комната сразу становится моей.

Уже собираюсь открыть сумку, когда за спиной раздаётся голос:

– Ты уже успела занять лучшую кровать? Видимо, я медленно хожу.

Оборачиваюсь. На пороге девушка с большой спортивной сумкой через плечо. Невысокая, примерно моего роста, густые каштановые волосы собраны в небрежный хвост. Несколько прядей выбились и обрамляют лицо. Большие зелёные глаза блестят так живо, будто постоянно высматривают деталь. Стоит совершенно неподвижно, но почему-то кажется, что ещё секунда – и она окажется в другом конце комнаты.

Смотрит на меня, потом на свободные кровати.

– Кто первый встал… – бормочет она.

– Тому и кровать выбирать, – отвечаю с вежливой улыбкой.

Пожалуйста, пусть она окажется нормальной.

Новая знакомая тяжело вздыхает и улыбается в ответ. Выбирает кровать напротив моей, бросает на неё сумку и садится. Матрас протестующе скрипит.

– Меня зовут Лиз. – Протягиваю руку. Ладонь чуть влажная от нервов.

Отлично, Лиз, подходящее первое впечатление.

– Мия. – Пожимает руку. – Первый год?

– Первый.

– Спасибо, Вселенная. – Закатывает глаза к потолку с таким искренним облегчением, будто я сообщила, что принесла пиццу. – Я боялась, что меня поселят с кем-нибудь, кто уже третий год здесь живёт и будет смотреть на меня как на дикого зверя.

– А ты домашний зверь?

Мия приподнимается на локтях, в глазах загорается огонёк.

– Да, пожалуй. Кошка.

Моргаю.

– В смысле?

– В прямом. – Смеётся, смех лёгкий, звонкий как колокольчик. – Я химера. И я кошка. А ты?

– Я тоже химера. – Зачем-то вожу пальцем по одеялу, вырисовывая невидимые узоры. Не люблю эту тему. Она пахнет вопросами, на которые у меня нет ответов.

– Это я поняла. – Оглядывает меня с головы до ног. Взгляд цепкий, но не злой, скорее любопытный. – А какая?

– Пока не знаю. – Пожимаю плечами, криво усмехаюсь. – Варианты где-то между попугаем и зеброй.

Мия смеётся громко и искренне, запрокинув голову.

– Бывает. Наверное. – Падает на кровать, та издаёт жалобный скрип. – Я бы сказала, что ты павлин. Уж очень яркий окрас.

– Я против. Не хотелось бы быть курицей, даже такой красочной.

– Представляешь, у кого-то ведь реально может быть ген курицы. – Снова поднимается на локтях, смотрит с притворной серьёзностью. – Как думаешь, ему нужно покупать яйца?

Смеёмся.

А что, если я и правда курица? Или овечка? Что я тогда буду уметь? Влюблять в себя львов?

– Мои родители считают, что я слишком долго жила в мире, где все думают, будто кошки должны быть пушистыми, мяукать и лазить по шторам. – Мия смотрит серьёзно, но в уголках губ прячется улыбка. – Я ни разу не лазила по шторам.

– Я тебе верю. – Мысленно закатываю глаза, готовая рассмеяться, но моя главная суперсила, кажется, покер-фейс.

Мия открывает сумку, начинает доставать вещи. На кровати появляются одежда, косметичка, несколько книг, коробка с разноцветными заколками. Жизнь постепенно заполняет пустую комнату.

– Родители сказали, что «Донам» – лучшее место, если хочешь научиться контролировать свою природу, – продолжает она непринуждённо, будто мы знакомы сто лет.

– И ты хочешь?

Задумывается. Честно задумывается – обычно люди просто говорят «да» и не моргают. А Мия реально размышляет.

– Я хочу понять, почему мне всё время хочется спать после обеда.

– Кажется, так делают все кошки.

– Вот именно. И я намерена использовать этот дар в своих интересах.

– Как, например?

– Спать на уроках.

– Думаю, преподаватели не оценят. – Улыбаюсь.

– О, тогда я вцеплюсь в шторы! – Сгибает пальцы с длиннющими разноцветными ногтями, как кошка перед прыжком.

В этот момент дверь снова открывается. На пороге ещё одна девушка. Яркая не одеждой – присутствием. Высокая, стройная, длинные светло-русые волосы почти серебрятся в приглушённом свете коридора. Кожа очень светлая, глаза серо-зелёные, внимательные. Когда она переступает порог, замечаю странную вещь: цвет глаз словно меняется – на мгновение светлее, почти прозрачный, потом возвращается обратно.

– Комната сорок один?

– Похоже, ты нашла нас, – отвечает Мия.

– Тогда да, я на месте, и я вас нашла. – Входит, закрывает дверь.

Повисает неловкая тишина. Мы трое смотрим друг на друга, как котята, которых заперли в одной коробке.

– Привет! – первой говорит Мия. – Я Мия.

– Нора. – Переводит взгляд на меня, глаза снова меняют оттенок, теплее, зеленее.

– Лиз. – Поднимаю руку.

Привет, я та самая странная девочка, которая пока не знает, кто она.

– Приятно познакомиться, – говорит Нора. Голос спокойный, мягкий, почти убаюкивающий.

Ставит чемодан возле свободной кровати. Чемодан дорогой, кожаный, с медными заклёпками.

– Вы тоже первый раз здесь? – спрашивает она.

– Ага. – Мия кивает. – Ты ничего не пропустила, мы только что пришли.

Нора улыбается. Сдержанно. Не из тех, кто раскрывается сразу.

– Ты тоже химера? – спрашивает Мия прямо, без намёков. Мне нравится её стиль.

– Да. Хамелеон.

– О, звучит фантастически! – Мия оглядывает её ещё раз, будто надеется увидеть, как Нора сливается с обоями. – Покажи что-нибудь!

Нора смеётся тихо, чуть смущённо.

– Я не могу. Это так не работает. У меня обычная кожа. Я не меняю цвет по команде и не сливаюсь со стеной.

– Жаль. – Мия вздыхает с преувеличенным разочарованием. – Было бы удобно. – Поворачивается ко мне: – Представляешь? Контрольная по истории. Нора просто становится цвета стены.

– И всё равно получаю двойку, – спокойно добавляет Нора.

– Почему?

– Потому что преподаватель видит шпаргалку на стене.

Смеёмся все вместе. И впервые за последние несколько дней мне действительно легко. Без необходимости объяснять, кто я. Без маминого тревожного взгляда. Без бывших одноклассников. Без Рика.

Так, соберись, тряпка. Главное – на каникулах не дать заднюю.

Только бы он не додумался написать. Надо его заблокировать. И фотку в мусор. «Шлюха»… Даже слышу его голос в голове.

Трясу головой, отгоняю наваждение. Нет. Сейчас я просто девочка в комнате с двумя совершенно незнакомыми соседками.

Мия открывает шкаф. Дверца жалобно скрипит.

– Так. – Внимательно смотрит на полки. – Предлагаю сразу установить правила.

Нора поднимает бровь.

– Какие?

– Никаких чужих вещей без разрешения. Никаких будильников раньше семи. Если кто-то начинает храпеть, мы убиваем её, но-о… сначала предупреждаем.

Нора смотрит на меня.

– Ты храпишь?

– Не знаю. – Пожимаю плечами.

– Значит, потенциально опасна. – Мия кивает с серьёзным видом, но глаза смеются. – И последнее. – Становится серьёзной. – Если одна из нас будет плакать из-за мальчика, а я себя знаю, я буду, остальные обязаны принести еду.

– Почему еду? – спрашиваю я.

– Потому что разговоры не всегда помогают.

* * *

Стою у окна, смотрю, как папа что-то говорит маме, а Ник ждёт у выхода из общежития. Отец замечает меня, поднимает руку. Машу в ответ. Мама тоже машет. Через минуту они исчезают за воротами.

Ком в горле растёт, но глотаю его – привычным движением, как таблетку без воды. Лицо не выдаёт ничего. Не заплачу. Не потому, что мне всё равно. Потому что не могу.

– Это твой брат? – спрашивает Нора.

– Да.

– Старший?

– На два года.

Мия выглядывает из-за шкафа.

– Я не успела рассмотреть. Он симпатичный?

Поворачиваюсь к ней и не знаю, что ответить. Ник – это Ник. Мой брат. Никогда не думала о нём в категории «симпатичный».

– Он старый, – спасает меня Нора. – Мия, тут куча парней, найдёшь, из-за кого поплакать.

Беру телефон. На экране уже висит сообщение.

Ник: «Освоилась?»

Улыбаюсь и печатаю:

«Меня поселили с двумя незнакомыми девушками».

Ответ приходит почти сразу.

Ник: «Они красотки?»

Закатываю глаза.

«Ник, ты старый… Кажется, они ничего».

Ник: «ОК»

Я: «Очень содержательно».

Ник: «Я занят».

Улыбаюсь, убираю телефон в карман. Вот за это я его и люблю. Он никогда не говорит: «Не волнуйся». Считает, что я справлюсь, а своим вниманием просто даёт понять, что рядом.

Телефон снова вибрирует.

Ник: «Лиз, не заблудись».

Смотрю на дверь. За ней длинный коридор, уходит вдаль и кажется бесконечным.

– Поздно, – тихо говорю я.

Мия поворачивается.

– Что?

– Ничего. Это брат. Я голодная.

В общежитии становится шумно. По коридорам ходят ученики, хлопают двери, кто-то смеётся, кто-то спорит из-за ванной, кто-то пытается выяснить, где столовая. Голоса накладываются друг на друга, слегка кружится голова.

Мия выходит в коридор и возвращается через несколько минут. В глазах горит огонёк первооткрывателя.

– Есть новости. Я нашла кухню. И там есть еда.

– Это очень важная информация. Веди нас, спаситель. – Встаю, драматично кланяюсь. – Я не знаю, кто я. Возможно, могу вас съесть. Так что лучше покормите меня.

Мия фыркает, Нора едва заметно улыбается.

Коридор оказывается ещё больше, чем казался: петляет, разветвляется, уходит в разные стороны. По пути замечаю небольшие гостиные, комнаты для занятий, общие помещения с мягкими диванами и книжными шкафами. Пытаюсь запомнить дорогу обратно: «Налево у огнетушителя, потом прямо до конца, направо у картины с оленем…» Не получается. Через пять минут я не понимаю, где мы.

– Нам надо было взять карту, – говорю я.

– Мы идём на запах, – уверенно отвечает Мия.

На стене висит небольшой плакат с правилами общежития: «Не шуметь после одиннадцати», «Уважайте личное пространство соседей».

Меня едва не сбивает с ног какой-то парень. Вылетает из-за угла, как метеор, едва успеваю отшатнуться. Оборотень. Они всегда такие большие и тяжёлые, ни с кем не спутаешь. Бросает: «Извини» – и убегает дальше, в нашем направлении.

– Оборотень – это как трактор в поле одуванчиков, – Мия придерживает меня за руку. – Слишком большой и неповоротливый.

И вдруг слышу звук. Совсем тихий. Где-то далеко хлопает дверь. Поворачиваю голову.

– Что? – спрашивает Мия.

– Ничего.

Но снова слышу. Шорох. Потом шаги, очень далёкие. Не такие, как остальные звуки: не громкие, не торопливые. Кто-то идёт медленно, осторожно. Пытаюсь уловить направление. Слух будто обостряется, пробивается сквозь шум голосов.

– Лиз, всё нормально? Ты ударилась? – спрашивает Нора.

Уже хочу сказать «нет», но звук повторяется. Тихий, едва различимый.

Тебе показалось, Лиз. В новом месте всегда полно странных звуков.

– Всё хорошо. Просто слишком много шума.

Мия уже тянет меня за руку вперёд.

– Пошли. Я чувствую шоколад.

Заходим в столовую, меня накрывает волна запахов: горячий хлеб, тушёное мясо, сладкая выпечка.

Делаю глубокий вдох и засовываю тревогу поглубже.

Глава 3

Лиз

Первое утро в «Донам» начинается с того, что я просыпаюсь раньше будильника.

Это подозрительно. Я, вообще-то, способна проспать даже конец света.

Несколько секунд лежу, глядя в потолок.

За окном серое утро. Небо затянуто облаками, по стеклу ползут тонкие дорожки дождя.

В комнате тихо. Мия спит, завернувшись в одеяло так, будто собирается провести в нём остаток учебного года. Нора лежит на спине совершенно неподвижно. Идеальный режим энергосбережения.

Осторожно беру телефон. Экран вспыхивает холодным светом.

06:53. До первого занятия больше часа.

Я думала, что буду ужасно нервничать перед новой школой, новыми людьми, новыми правилами. Но нет. Внутри какое-то странное предчувствие – то ли хорошее, то ли просто желудок ещё не проснулся вместе со мной.

– Если ты уже проснулась, – раздаётся сонный голос Мии, – пожалуйста, не существуй так громко.

Поворачиваю голову. Из-под одеяла выглядывает один глаз и смотрит с укором.

– Я молчу.

– Именно. Но слишком громко.

Нора распахивает глаза и несколько секунд смотрит в пустоту, перезагружаясь.

– Который час? – голос у неё низкий.

– Семь.

– Спасибо. – Садится. Волосы слегка растрёпаны. – Первый день.

Мия высовывает голову из-под одеяла целиком. На щеке отпечаталась складка от подушки.

– Не говорите больше ничего, – приказывает она и снова ныряет под одеяло.

Через сорок минут Мия стоит перед зеркалом, а я рядом. Нора сидит на кровати и спокойно завязывает волосы, не глядя на нас.

– Нормально? – спрашивает Мия, поворачиваясь влево. Уже трижды сменила наряд.

– Да, – говорю я в третий раз.

– Точно?

– Да. – Мой глаз начинает дёргаться. Кажется, у меня тик.

Спасибо, Мия.

– А если слишком просто?

– Тогда просто.

– А если слишком нарядно?

Смотрю на неё исчерпывающим, финальным взглядом.

– Ты уже пятый раз спрашиваешь. Это платье. Оно сидит отлично. Иди так.

– Но… – начинает она.

– Выходим через пять минут, – прерываю я.

Нора поднимает глаза.

– Мы идём на уроки, Мия. Не на свадьбу.

– Ну как ты не понимаешь? – Мия всплёскивает руками. – Первый день – это заявление о себе. Опоздаю – решат, что я несобранная. Приду слишком просто – решат, что мне всё равно. Слишком вызывающе – что ищу внимания. Мне нужен идеальный баланс «приемлемой неформальности».

– Мия, ты только что придумала определение, которое ни один словарь не примет. Пошли. – Нора закидывает рюкзак на плечо.

Смеюсь и ловлю себя на мысли, что ещё вчера даже не знала, что существуют Мия и Нора. А сегодня уже не могу представить, как жила без них.

Школа совсем не похожа на вчерашнюю версию.

Вчера она казалась огромной, но пустой – как будто кто-то забыл в ней включить свет. Сегодня она живая, и это оглушает. Ученики заполняют проходы, крики, смех, хлопки дверей сливаются в единый гул.

Все ученики такие разные: химеры, оборотни, маги, телепаты, эльфы, но «Донам» остаётся одной общей историей.

На стенах висят старые фотографии выпускников. Некоторые настолько древние, что лица на них кажутся нарисованными. Чёрно-белые, с выцветшими краями. Будто ухмыляются: мы выжили, а ты как?

На первом занятии нас встречает невысокая преподавательница лет сорока. Тёмные волосы собраны в строгий пучок, лицо спокойное, почти непроницаемое.

Она кладёт на стол книгу. «ОСНОВЫ МАГИИ» – написано на обложке.

– Садитесь.

На доске появляется название предмета. Мия поворачивается ко мне:

– Мы ведь химеры. Почему магия?

Пожимаю плечами. Мне без разницы.

Преподавательница слышит Мию.

– Потому что, леди, – голос спокойный, но что-то в нём явно затачивается, – незнание магии не делает её несуществующей. Вы изучаете основы и учитесь взаимодействовать со всеми силами, которые существуют.

В классе становится тише.

– Меня зовут Исильда Вейн. – Начинает прохаживаться между партами. Каблуки стучат по полу ровно, ритмично. – Я преподаю основы магии.

– Запомните одну вещь. – Останавливается. – Здесь никто не учится становиться тем, кем он не является. Химера не станет магом.

Где-то в первом ряду кто-то выдыхает: то ли облегчённо, то ли разочарованно.

– Оборотень не станет телепатом.

Тишина такая, что хоть ножом режь.

– А телепат не научится превращаться в химеру только потому, что ему этого сильно захотелось.

По классу пробегает смешок.

– Природа уникала – не конструктор, который можно собирать по своему усмотрению, – продолжает она. – Это не меню предпочтений. Вы уже то, что вы есть.

Мия шепчет мне в ухо:

– Было бы удобно.

Сдерживаю улыбку, вся моя концентрация уходит на лицо без эмоций.

Преподавательница проходит к доске.

– Маги работают с магией непосредственно. Для них энергия – часть естественного восприятия мира. Телепаты работают с разумом и с материей, которая подчиняется мысли, – читают чувства, двигают предметы. Остальные же, в силу своих способностей, – делает паузу, – нет.

Мия перестаёт улыбаться. Рот временно теряет способность говорить.

– Вы можете изучать магию, – поднимает со стола ручку. – Понимать её устройство, распознавать энергетические следы. Но вы не сможете просто взять и стать магом. Если вы химера, у вас нет телекинеза только потому, что вы знаете, как он устроен. И вы не научитесь читать мысли, если будете достаточно долго и пристально смотреть человеку в глаза.

Несколько учеников смеются.

– Поверьте, – голос снижается до шёпота, – некоторые очень стараются. Потом удивляются, что в ответ получают лишь недоумение и жалобу школьному психологу.

Теперь смеются все. Я тоже улыбаюсь.

Мне нравится этот урок. Здесь всё понятно и честно. С меня уже достаточно загадок, мне бы найти на них ответы, а не копить новые.

Следующим занятием оказывается «Трансформация».

Преподаватель – мужчина лет сорока пяти с короткими тёмными волосами и широкими плечами. Оборотень.

Как неожиданно.

Входит в кабинет, и сразу заметно, что места ему маловато.

Представляется Габриэлем Роу и первым же делом заявляет:

– Я не буду учить вас превращаться в животных.

Класс реагирует: кто-то разочарованно, кто-то с облегчением.

– А жаль, – шепчет Мия.

– Я слышу, – говорит преподаватель. Голос как приказ без крика – оборачиваются даже те, кто смотрел в окно.

Мия выпрямляется так резко, словно её дёрнули за ниточку. Клянусь, пытается уменьшиться в размерах.

– Простите.

– Не извиняйтесь. – Спокоен. – Просто запомните: иногда язык работает быстрее мозга. Это не плохо, но бывает опасно.

Мия кивает, и от её прежней уверенности не остаётся следа. Отлично, ещё один учитель, умеющий ставить на место одним взглядом.

На доске появляются четыре слова:

СИЛА. БАЛАНС. РЕАКЦИЯ. КОНТРОЛЬ.

– Вы учитесь понимать тело, – говорит он. – Где заканчивается ваше естественное преимущество и начинается попытка залезть туда, куда вам не дано.

Поправляю чёлку.

Хотелось бы, чтобы во мне было хоть что-то, кроме бледной кожи и цветных волос.

На практике делаем простые упражнения: равновесие, дыхание, координация, скорость. Сначала двигаюсь как сквозь мёд, чувствую себя глупо и неуклюже.

Потом замечаю, что некоторые упражнения даются легко. Особенно те, где нужно ориентироваться на звук.

Преподаватель без предупреждения бросает маленький мячик в сторону, и я ловлю его. Смотрю на мяч в руке, не веря своим глазам.

– Хорошая реакция.

Внутри что-то ёкает: то ли гордость, то ли недоумение. Я вообще-то известная криворучка. В последний раз, когда ловила что-то летящее, это закончилось разбитой вазой и долгими объяснениями с мамой.

Бросает снова. Ловлю. Мяч послушно приземляется в ладонь. И ещё раз.

Господи, останови этого человека. Я только что израсходовала годовой запас ловкости.

Преподаватель больше не бросает. Только смотрит с лёгким интересом и кивает.

– Неплохо для первого раза.

Мия подходит ближе, шепчет, округлив глаза:

– Лиз! Ты вообще видела, куда он бросал?

Пытаюсь восстановить траекторию и понимаю, что не видела.

– Нет, – честно отвечаю я.

– Тогда откуда ты знала?

Не отвечаю. Потому что не знаю. Наверное, просто повезло. Везение – тоже навык, правда?

Преподаватель вызывает следующего ученика, и я выдыхаю.

На перемене выходим во внутренний двор.

Воздух влажный и прохладный после утреннего дождя. Глубоко вдыхаю: запах мокрого камня, деревьев, земли.

Смотрю сквозь ограду. Туда, где начинается лес. Тянется бесконечно, уходя за горизонт.

– Красивый, – говорю я.

– Очень. – Нора открывает бутылку воды, делает глоток. – Я слышала, туда нельзя ходить без разрешения.

– Почему?

– Не уверена. – Пожимает плечами. – Наверное, потому что взрослые запрещают самое интересное. Есть версия, что там много кто пропадает.

Замираю.

– Что?

– Я изучаю историю. – Разводит руками, будто это всё объясняет. – Но есть и хорошие новости: никто в лесу не умирал. Только пропадали.

Смотрю на неё, открыв рот.

Миленько.

Хорошо, что все живы. Но вот где они теперь живут – вопрос открытый. Отличная новость для первого дня в школе.

– Лиз! – слышу своё имя.

На другом конце двора Ник. Машет рукой, подходит.

– Ну наконец-то. – Смотрит внимательно. – Живая?

– Пока.

– Уже хорошо.

Переводит взгляд на моих спутниц.

– А это…

– Знакомьтесь. – Делаю жест рукой. – Мия. Нора.

– Ник. – Коротко кивает. – Как первый день?

– Нормально. Были основы магии, а потом мы ловили мячики.

– Да, это основа, – усмехается он. – Мы ловим мячики каждый день. Иногда вместо обеда.

Ник и правда часто ловит мячи: он в школьной футбольной команде.

Смотрит на меня. Что-то в его лице похоже на заботу, только спрятанную за деловым тоном.

– Сегодня вечером отбор в команду по плаванию. Сходи, всем первокурсникам можно.

– Возможно. Мы пока не слишком заняты.

Достаёт телефон, бросает взгляд на экран.

– Мне пора. У нас тренировка.

– Уже?

– Крис решил, что мы должны страдать.

– Крис?

– Капитан.

– А твой друг Леон?

Ник усмехается криво, с видом человека, который знает какую-то внутреннюю шутку.

– Леон решил, что сегодня должен страдать Крис.

Уже разворачивается, но вдруг останавливается. Лицо на секунду серьёзнеет.

– Лиз.

– М?

– Звони, если что.

Киваю. Он уходит широким шагом через двор.

– Он очень на тебя похож, – говорит Мия.

– Думаешь? Нику тоже пойдёт цветное мелирование?

– Я про другое. – Качает головой. – Вы оба делаете вид, будто вам всё равно. Но на самом деле дорожите семьёй. – Голос чуть тише. – У меня нет брата. Да и сестры тоже.

– Кажется, нам пора, – говорит Нора, аккуратно закрывая бутылку. – Знания не будут ждать.

Последний урок заканчивается ближе к вечеру.

Солнце клонится к закату, лучи пробиваются сквозь высокие окна, рисуют на полу длинные золотые прямоугольники.

В коридоре уже тихо. Мия и Нора ждут меня у двери.

– Ты идёшь? – спрашивает Мия.

Выходим из школы. Свежий воздух ударяет в лицо, останавливаюсь на крыльце.

– Вы идите. Мне нужно немного воздуха.

Мия смотрит с подозрением.

– Здесь?

– Да.

Переглядываются, но уходят. Смотрю им вслед, пока не скрываются за поворотом, остаюсь одна.

Прохладный воздух ласкает лицо. Закрываю глаза. На секунду просто стою, слушая тишину. Но тишины нет. Есть звуки, которых раньше не замечала. Начинаю слышать всё.

Ветер. Шелестит листьями, каждый лист звучит по-своему. Шорох травы. Далёкие голоса из открытого окна. Чьи-то каблуки на третьем этаже. Смех в столовой. Вода, капающая из крана в туалете. Всё это накладывается друг на друга в какую-то странную мешанину звуков.

Открываю глаза, смотрю на лес. Кажется, я знаю, где стоит каждое дерево за оградой. Не вижу – просто знаю. Будто пространство на секунду стало прозрачным.

Моргаю, и всё исчезает. Обычный лес. Обычная школа. Обычный вечер.

* * *

Как и говорил Ник, после ужина всех желающих приглашают в бассейн на отбор в школьную команду.

Я никогда не была спортсменкой: даже физкультура была одним из тех предметов, которые я старалась пережить с минимальными потерями. Но идея заняться хоть каким-то спортом меня вдохновляет.

У меня появился шанс. И я намерена им воспользоваться.

Нахожу в шкафу купальник, который так и не пригодился в прошлой школе. Мия тоже собралась: её пляжная сумка выглядит так, будто она отправляется на курорт. Нора не спешит доставать купальник. Сидит на кровати, смотрит на нас со скепсисом.

– Я думала, мы просто посмотрим.

Мия одаривает её взглядом, будто услышала что-то совершенно нелепое.

– А зачем смотреть, если можно попробовать?

Бассейн оказывается огромным. На секунду замираю у входа. Высокий стеклянный потолок, сквозь который уже видно темнеющее небо. Длинные дорожки, разделённые белыми поплавками. Трибуны в несколько рядов. Вода переливается в свете ламп, блики на стенах и потолке.

Здесь собираются ученики. Кто-то пришёл посмотреть, устроился на трибунах. Кто-то участвует.

Мия тут же занимает место на скамейке у воды. Скрестив ноги, смотрит на бассейн с видом знатока.

– Я сначала посмотрю.

– Ты же только что говорила, что будешь участвовать, – Нора смотрит с укором.

– Да, обязательно. Но не в первых рядах. – Поправляет волосы. – Посмотрю, кто хорошо справляется. Тот, может, меня потом и спасёт.

Смеюсь. Эта женщина – кошка в любой ситуации находит повод поглазеть на парней.

– А я, пожалуй, пойду.

Мия смотрит с удивлением.

– Ты не говорила, что любишь плавать.

– Я не знаю, люблю ли. – Смотрю на воду. Она выглядит спокойной. – Хочу проверить.

Через несколько минут стою у дорожки. Кафель холодит ступни, в животе скручивается тугой узел – наполовину страх, наполовину азарт.

Отлично, Лиз. Разговариваешь с бассейном.

Занимаю место на стартовой тумбе. Тренер поднимает свисток.

– На старт. Внимание.

Свисток оглушительным звуком заполняет всё пространство.

Прыжок.

И мир исчезает.

Вода смыкается над головой, на пару секунд пропадает всё: голоса, свисток, шаги на бортике. Только глухой гул в ушах и сердце, которое колотится явно без моего разрешения.

Плыву. И почти сразу понимаю: что-то не так.

Не плохо. Наоборот. Подозрительно хорошо.

Руки движутся сами, будто кто-то другой уже тысячу раз это делал за меня. Не думаю о технике – она просто есть. Не думаю о скорости – она приходит без спроса.

Потом замечаю ещё кое-что. Слышу. Под водой. Сначала еле уловимо – чужое движение, волна с соседней дорожки. Потом отчётливее: удар о бортик, чьё-то дыхание, будто кто-то выдохнул мне прямо в ухо.

Ладно, это уже не просто хорошая форма. Это что-то из разряда «добро пожаловать в клуб странных детей», в котором я, кажется, состою с рождения.

Ускоряюсь – просто потому что тело требует этого само. Вода скользит вдоль кожи, несёт вперёд.

Бортик появляется раньше, чем я готова.

Выныриваю. Воздух обжигает лёгкие, хватаю его жадно. Сквозь плеск и собственный пульс пробивается голос – кажется, Мия визжит что-то невразумительное. Нора машет рукой, видна улыбка.

Табло. Время. Моргаю, перепроверяю цифры. Нет. Чёрным по белому: Лиз Майрос, первое место. Из тридцати человек. На первом в жизни старте.

Окей. Либо я тайный талант, либо вселенная снова забыла предупредить меня о правилах игры.

Выхожу из воды.

Мия почти прыгает у бортика – мокрая по пояс, подбежала слишком близко и поймала волну лицом.

– Ты видела своё время? – почти кричит она.

– Видела.

– Ты, оказывается, так умеешь!

– Теперь, похоже, да, – говорю, и смех выходит чуть более нервным, чем хотелось бы.

Нора стоит чуть поодаль, скрестив руки.

– Ты сама не знала, что умеешь так плавать?

Смотрю на свои руки. Те же самые. Две. Десять пальцев.

– Я знала, что я крута, – пожимаю плечами, пряча дрожь в голосе за привычной наглостью. – Просто не подозревала о масштабах.

Вытираю лицо полотенцем – пахнет хлоркой и стиральным порошком, спасительно обычным после всего, что только что произошло у меня в теле.

Мне хочется вернуться. Прямо сейчас. Нырнуть и слушать, как вода разговаривает. Плохой знак – так хотеть того, чего не понимаешь.

– Ещё раз, – говорит тренер.

Второй заплыв сложнее – мышцы в ногах уже тянет, дыхание сбивается раньше, чем должно. Но вместе с усталостью приходит и кое-что ещё: ощущение пространства, которое не объяснить. Вот стена – знаю, где она, не глядя. Вот соседняя дорожка – чувствую волну от чужого гребка за секунду до того, как увижу пловца.

Я бы хотела сказать, что это пугает. Но больше похоже на то, что мне наконец выдали инструкцию к себе самой – и забыли перевести на понятный язык.

Закончив дистанцию, лежу на спине, смотрю вверх. Белый потолок, свет на воде. Почти сон, из которого не хочется выныривать.

Я могла бы привыкнуть.

К школе? К воде? К этой новой версии себя? Наверное, ко всему сразу – выбора мне, кажется, никто и не предлагал.

Отбор заканчивается поздно.

Мия идёт рядом, заворачивая мокрые волосы в полотенце.

– Если завтра я не смогу ходить, – заявляет она, – это будет твоя вина. Особенно после моего фиаско. Уж лучше бы я утонула.

– Что, всё так плохо? – улыбаюсь, хотя подозреваю ответ.

– Это было ужасно. Я чувствовала себя как дельфин, которого выбросили на песок. Оказывается, кошки – это про сухую землю и подоконники, а не про воду.

– Воды хлебнула?

– Три раза. – Поднимает три мокрых пальца. – Уважающая себя кошка хлебает три раза. И от этого больше не становится дельфином. – Вздыхает, закатывает глаза. – Был бы шанс, чтобы тот красавчик – эльф с восьмой дорожки меня спасёт. Видела? Высокий, светлые волосы, плыл как лебедь?

– Я не очень рассматривала соперников.

– Ну зря. Ты была звездой, Лиз. А эльфы такие правильные и красивые. Всегда спокойные, с этими ушами, которые торчат из волос, как праздничные бантики.

– Мия, – начинает Нора.

– Я знаю. – Мия распаляется. – Я всё знаю. Влюбиться в эльфа – это как влюбиться в горный пейзаж. Красиво, но недоступно. Но я имею право мечтать.

– Твои права очевидны, – говорю я. – Но с учётом твоей водобоязни тебе придётся ходить на все секции подряд, чтобы тебя кто-нибудь наверняка спас.

– Это хороший план. – Серьёзно кивает. – Спасатель – ответственная профессия. А вдруг у них отбор по принципу: «найди самого неуклюжего моржа и не дай ему утонуть»?

– Ты же сама просилась плавать.

– Я кошка. – Пожимает мокрыми плечами. – «Хотеть» и «уметь» – два совершенно разных навыка. Ладно. Решено. – Торжественно поднимает руку. – Завтра идём на танцы. Вот увидите, там я хороша.

– Без меня, – отвечаю я. – У меня руки находятся там, где обычно бывают ноги. Последний, кто танцевал со мной в паре, бесследно исчез. С тех пор я его больше не видела.

– А я за, – неожиданно говорит Нора. – Мне эти водные процедуры тоже не приносят удовольствия.

Проходим последний коридор, останавливаемся у двери. Чувствую себя отлично – и дело не в отборе, я даже не знаю, прошла ли. Не в рекордном времени. Просто сегодня я впервые за долгое время сделала что-то здесь сама.

Хорошее чувство. Непривычное. Надеюсь, оно задержится подольше.

Глава 4

Лиз

Пока я собираюсь на занятия, Мия смотрит на меня из-под одеяла. Торчит один глаз, сонный и подозрительный, как у кота, заподозрившего заговор.

– Кто ты и что сделала с Лиз? Она говорила, что любит поспать.

– Я просто выспалась.

– Подозрительно. Как можно выспаться, когда нужно спать?

Нора уже сидит на кровати и заплетает волосы – руки двигаются на автомате, будто она делает это во сне. Тонкие пряди ложатся ровно, коса растёт прямо на глазах.

– Сегодня общий урок, – сообщает она, не поднимая глаз.

– С кем придётся его делить? – Мои волосы стоят дыбом, чувствую себя взъерошенным воробьём.

– Что-то связанное с природой. Там будет весь первый курс.

Начинаю заправлять кровать. Простыня не слушается.

– Значит, снова будем узнавать, какие мы странные, а все вокруг молодцы.

– Говори за себя, – фыркает Мия, вынырнув из одеяла.

– Ты вчера пыталась утопиться.

– Это было художественное выступление. Авангард. – Вздёргивает палец. – Ты просто не оценила. Но повторять не проси. А ты бы меня спасла, правда, Лиз? – Смотрит огромными глазищами. – Тренер чуть не описался от твоего результата. Тебе только жабр не хватает.

– Жабры – то, что нужно. Прямо во весь живот. Будет куда пирсинг повесить.

* * *

Общий урок проходит в большой аудитории. Преподавателя ещё нет. Раскладываю тетрадь, готовлю ручку.

– Лиз.

Оборачиваюсь и замираю.

Алек.

Стоит у соседней парты, чуть наклонив голову, улыбается уголками губ.

Кажется, он всё-таки выжил после нашего совместного вальса.

Не дожала.

Оказывается, одного танца мало, чтобы свести парня в могилу.

Несколько секунд просто смотрю на него. Он замечает выражение моего лица и улыбается шире.

– Что?

– Ты здесь.

– Я обещал, что встретимся.

– Я думала…

– Что я исчез? – продолжает за меня он.

– Нет. – Ложь, именно так я и думала. – Я просто рада тебя видеть. Правда.

Садится рядом, так просто, будто мы всё ещё в нашей старой школе и просто перешли в другой класс. Светлые волосы уложены без видимых усилий, глаза искрятся.

– Ты странно на меня смотришь.

– Проверяю, настоящий ли ты.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Мог бы хотя бы сделать вид, что удивлён.

В этом разговоре есть что-то знакомое. Хотя нет, я изменилась. И Алек тоже как-то увереннее держится.

Входит преподавательница, шум мгновенно затихает. Очень молодая женщина, эльф. Высокая, статная, длинные золотые волосы. Возраст определить сложно: где-то между двадцатью и семьюдесятью.

– Меня зовут Зила Фирс, – говорит она. – Я преподаю энергетическую практику.

Винкс?

Я ужасный человек: придумала прозвище преподавательнице в первую же минуту. Ник – мой настоящий родственник.

На доске появляются слова:

ЭНЕРГИЯ. НАПРАВЛЕНИЕ. КОНТРОЛЬ.

– Сегодня мы поговорим о базовом управлении собственной силой. Чтобы управлять чем-либо, для начала надо понять, какая сила течёт внутри вас.

Записываю каждое слово. Буквы прыгают.

На стол преподавательница ставит небольшую металлическую чашу с водой, полную до краёв.

– Простое упражнение: почувствуйте вибрации воды и пространства вокруг неё.

Смотрю на чашу так, будто от этого можно ощутить энергию.

По классу проходит лёгкий шёпот. Зила потирает руки, разводит их в стороны, по воде расходятся маленькие волны.

Перевожу взгляд на Алека. Он даже не записывает. Тетрадь чиста.

– Ты уже это знаешь? – шепчу я.

– Не знаю.

Какая самоуверенная улыбочка.

Ладно. Готовлюсь достать из себя внутреннего Моисея. Я раздвину эту воду.

Преподавательница предлагает попробовать нескольким ученикам. Парень из первого ряда смотрит на чашу с таким видом, будто это она должна отвечать ему, но вода даже не шевелится. Другой утверждает, что чувствует, как вода к нему тянется, и ничего не происходит. Третий действительно вытягивает из чаши пару капель: те дрожат в воздухе и плюхаются обратно. Класс вежливо хлопает.

Лично я уверена, что могу подчинить эту стихию только одним способом: перевернув чашу рукой.

– Алек Пейн, – произносит Зила.

Мой сосед поднимает глаза. Удивлённым не выглядит.

– Да?

– Попробуешь?

Пожимает плечами.

– Могу.

Встаёт, подходит к столу, двигаясь уверенно, как будто находится не в кабинете, а на своей территории. Кладёт ладонь рядом с чашей, не касаясь её.

Несколько секунд ничего не происходит. Уже готовлю сочувственную речь.

Не расстраивайся, я тоже не смогла. Пойдём нырять в бассейн?

А потом вода поднимается.

Плавно, будто её перестала интересовать сила тяжести. Капли зависают в воздухе, складываясь в фигуру, похожую на маленькую медузу. Алек поводит рукой, вода смещается вправо. Ещё движение – возвращается на место.

Но он не останавливается. Вода тянется в длинную нить, закручивается в спираль, застывает прямо перед преподавательницей, не касаясь её лица.

В классе тихо. Единственный звук – дыхание.

Алек убирает руку, вода возвращается в чашу. Ни одной капли не пропало.

– Достаточно?

Зила молчит несколько секунд. Лицо профессионально спокойно, но я успеваю заметить лёгкое удивление в глазах.

– Спасибо, молодой человек. Даже для ученика магического факультета это весьма недурно.

Алек садится. Смотрю на него не отрываясь.

– Это было ненормально.

– Почему?

– Ты сделал это слишком легко.

– Я просто делал то, что сказала преподавательница. – Голос ровный, но уголки губ подрагивают.

– А остальные?

Смотрит на одноклассников, которые всё ещё перешёптываются.

– У них пока не получается.

– Вот именно. А у меня уже есть план: я подниму чашу, а дальше мой главный талант – всё пролить.

Алек улыбается.

– Значит, надо тренироваться.

– Ты не понимаешь, насколько это смотрелось… – подбираю слово, – впечатляюще?

– Спасибо.

– Ты специально делаешь вид, что это легко?

Задумывается, на секунду улыбка кажется искренней.

– Лиз, это просто вода. – Пожимает плечами. – Я делаю то, что нужно.

Молчу и молюсь, чтобы меня сегодня не вызвали к чаше. Когда Алек так крут, я не могу опозориться у него на глазах. У меня есть гордость. Правда, она сейчас размером с новорождённого котёнка и явно не готова к таким испытаниям.

Преподавательница снова что-то объясняет. Уже не слушаю. Алек наклоняется ко мне:

– Ты вчера хорошо плавала.

Поворачиваюсь. Моё лицо, должно быть, отражает удивление.

– Откуда ты знаешь?

– Видел.

– Ты был в бассейне?

– Нет, что ты. У меня есть волшебное зеркало. Оно всегда говорит мне, что я на свете всех милее. Сверяюсь с ним перед выходом. – Смотрит с искренней улыбкой. – Конечно, я был там, Лиз. Только ты никого не замечала.

– Там было слишком много людей. И воды.

– Ты была действительно хороша. Может, ты акула?

– Ты сам сказал, что ушки где-то в ауре. У акулы нет ушек.

– Это точно. Но ауру я сейчас тоже не вижу. – Видя мой скептический взгляд, добавляет: – Наверное, тебя нужно хорошенько разозлить, чтобы её увидеть. Хочешь, я попробую?

– Не отвлекайся, – шёпотом говорю я.

Алек поворачивается к доске. Через несколько секунд замечаю, что в его тетради уже записано всё, что преподавательница только начинает объяснять. Взгляд приклеивается к странице.

– Это нормально?

– А что я делаю ненормально? – Пожимает плечами. – Ты сказала не отвлекаться.

Глубоко вздыхаю. Интересно, все маги такие, или это его личная фишка – показывать, что все вокруг посредственность?

Через несколько минут наклоняется снова.

– Кстати. Я записался в школьный театр.

Морщу нос.

– В театр?

– Да.

– Зачем тебе театр?

Пожимает плечами.

– Мне нравится. Придёшь посмотреть на репетицию?

– Ты меня приглашаешь?

– Да. Что мне сделать, чтобы ты согласилась?

– Не знаю. Пусти воду по воздуху в бассейне. Покажи, что умеешь.

Наклоняется ещё ниже. Чувствую лёгкий запах то ли мыла, то ли чего-то древесного, чистого.

– Лиз, ты правда хочешь, чтобы я тебя уговаривал?

Открываю рот и закрываю.

Что с тобой не так? Тебе мало было выпускного? Ты пережил танец со мной – и теперь хочешь продолжения?

Улыбается, будто прочитал всё, что я сейчас подумала. Нет, просто знает меня слишком хорошо.

– Так и думал.

– Ты ужасно заносчив, ты знаешь?

– Придёшь?

Закатываю глаза. Полный оборот – и обратно к нему.

– Посмотрим.

– Значит, придёшь.

– Я сказала «посмотрим».

– Я услышал другое.

Не успеваю ответить. Звенит звонок, резкий, как ножницы по нитке. Алек быстро собирает вещи: тетрадь в сумку, ручка в карман.

– Увидимся. – Идёт к выходу.

– Алек.

Оборачивается. Свет из окна падает ему на лицо.

– Я приду. Но только посмотреть на твои таланты.

Ничего не отвечает. Только улыбается той самой улыбкой, от которой хочется снова закатить глаза, и выходит.

Смотрю ему вслед. Странное чувство. Знаю его со старой школы, но сегодня поняла, как мало на самом деле. Он самый знакомый мне человек здесь после брата. И при этом местами совершенно незнакомый.

После урока Мия вцепляется в мою руку мёртвой хваткой, будто я пытаюсь сбежать.

– Кто это был? – В глазах загорается огонёк охотницы.

– Парень из моей старой школы. Алек. Я вас познакомлю при более удачном случае.

– Хорошо. Тогда идём со мной.

– Куда?

– Бегать.

Смотрю на неё с максимальным подозрением.

– Ты вчера чуть не утонула. Решила умереть во что бы то ни стало?

– Сегодня я буду осторожнее. – Поднимает правую руку. – Честное кошачье.

– Это не звучит как гарантия безопасности.

Нора вздыхает. Глубоко, со значением.

– Лиз, она хочет на спортивную площадку. Там, как всегда, тренировка парней из школьной команды.

Мия улыбается широко и довольно.

– Там будет вся элита школы, гарантировано. Я не могу такое упустить.

Нора качает головой, коса мотается из стороны в сторону.

– Ладно. Пойдём. – Пожимаю плечами. – У меня есть более веская причина: в команде мой брат.

Выходим на спортивную площадку.

Солнце уже выше, чем утром. Воздух пахнет травой и разогретой землёй. На поле бегают парни, перепасовывают мяч, кричат друг другу, смеются. Ника узнаю сразу: по фигуре, по размашистым движениям.

Замечает меня. Наши взгляды встречаются через всё поле, слегка улыбается, поднимает руку. Машу в ответ.

Подхожу к ограждению. Ник уже пробирается ко мне, лавируя между парнями. Запыхался, на лбу блестит пот.

– Как тебе наша команда?

– Пока не решила. Только пришла.

Смотрит на меня ещё секунду.

– Мне пора. У Криса очень противный голос, когда он начинает орать.

Уходит на поле. Здесь он совсем другой: собранный, уверенный. Не просто мой старший брат, который ворует еду из холодильника, а часть чего-то большего.

Тренировка продолжается. Перевожу взгляд на остальных – все движутся слаженно, как единый механизм. И среди них есть один парень, которого я не могу не заметить.

Высокий, спокойный. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Двигается совсем иначе, чем остальные: ни одного лишнего движения. Даже когда мяч у него, действует так, будто заранее знает, что произойдёт через секунду.

Поворачивается, замечаю очертания его уха.

Ну, конечно. Эльф.

Поэтому он выглядит как чудо расчудесное. Как я сразу не поняла? Он весь такой собранный, будто ему выдали инструкцию по жизни, а остальным забыли.

Через секунду наши взгляды встречаются. Такое случается, если долго стоять и пялиться на кого-то. Отвожу глаза, но слишком поздно – он заметил.

Быстро отворачиваюсь к полю. Сердце почему-то делает лишний удар.

Блин. Ладно, не обращаем внимания.

Чуть дальше, у борта напротив, стоит высокая спортивная девушка с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Замечаю её потому, что она громко поддерживает одного из игроков. Голос перекрывает шум поля.

– Давай, Крис!

Парень оборачивается на голос и улыбается. Точно оборотень: очень высокий и широкоплечий, тёмно-русые волосы падают на лицо.

Так вот ты какой, Крис. Капитан всего этого «плавания».

– Это Оливия, – замечает мой взгляд Нора. – Кажется, телепатка. Я видела её как-то на перемене с целой компанией таких же.

– Они вместе? – тут же спрашивает Мия.

– Говорят, дружат с детства. Их семьи давно знакомы. – Пожимает плечами. – Но эта информация из третьих рук.

Оливия стоит со скрещёнными на груди руками и смотрит на поле так, будто это поле принадлежит лично ей.

Мия уже явно забыла про бег. Опирается на ограждение, взгляд скользит по парням как сканер.

– Ну что, – шепчет она, не поворачивая головы, – кажется, пробежка удалась.

– Ты даже не побежала.

– Зато получила прекрасную мотивацию. – Кивает в сторону поля. – Вот тот эльф, на мой взгляд, очень достойная кандидатура.

Качаю головой. Эта девчонка жаждет разбивать сердца. Жаль бедолагу эльфа: он обречён.

Но сама я всё ещё чувствую на себе взгляд тех глаз. Даже не глядя на поле, знаю, что он смотрит. Не оборачиваюсь, делаю вид, что меня очень интересует узор на заборе.

– Ну посмотри на него, – комментирует рядом Мия. – Как он движется. Как будто танцует. А эти плечи… Ты видела эти плечи?

– Мия, у тебя сейчас слюна капнет на форму.

– Пусть. Это будет священная слюна восхищения.

Нора закатывает глаза. Стоит чуть поодаль, прислонившись к дереву.

– Может, всё-таки побегаем? – предлагаю в надежде сменить фокус, пока Мия не начала записывать имена всех парней на поле.

– Зачем? – Смотрит на меня так, будто я предложила съесть кактус. – Мы уже на месте. Бег – способ добраться до цели, а цель вот она.

Тренировка заканчивается. Ник снова подходит к нам. Тяжело дышит, но улыбается.

– Ну что, насмотрелась?

– Больше, чем хотела бы.

– Крис сказал, что ты вчера неплохо показала себя в бассе

Удивлённо поднимаю бровь.

– Откуда он знает?

– У него везде свои люди. – Пожимает плечами. – Спортивная мафия, ничего не поделаешь.

Внутри разливается тепло. Приятно, когда твои усилия замечают, даже если это просто заплыв в бассейне.

– Тренер уже спрашивал о тебе. Ты прошла. – Треплет меня по голове, как маленькую.

Открываю рот от удивления, но он уже разворачивается и уходит, не дав мне ответить.

– Твой брат местная легенда, – констатирует Мия.

– Он просто невыносим.

Мы всё-таки совершаем короткую пробежку, чтобы совесть была чиста. Мия с неохотой отрывается от забора. Бежим вдоль поля, потом сворачиваем на дорожку к общежитию.

Мия пыхтит и проклинает всё на свете.

– Я никогда… не думала… что бег… может быть… таким ужасным…

Добегаем до общежития, падаем на скамейку у входа. Мия лежит на спине, раскинув руки, смотрит в небо.

Я умираю.

– Отдышись, – советует Нора, которая даже не вспотела.

– Я не хочу дышать. Я хочу, чтобы меня пожалели.

– Жалеть не буду, – отвечаю. – Но могу принести воды.

– Вода – первый шаг к жалости. Неси.

Вечер наступает незаметно. После ужина сидим в комнате. Смотрю в окно на темнеющий лес и думаю, что сегодня было много всего. Алек, который появился из ниоткуда. Вода, которая подчинилась ему, но не мне. Эльф, чей взгляд я до сих пор как будто чувствую на коже. Оливия, которая смотрит на всех так, будто измеряет их ценность.

– О чём задумалась? – спрашивает Нора, не поднимая головы от книги.

– О сегодняшнем дне.

– Насыщенный?

– Очень.

Ложусь на кровать, смотрю в потолок. Завтра будет новый день. Но одно я знаю точно: здесь я больше не серая мышь.

Глава 5

Лиз

В выходной я просыпаюсь позже обычного.

Солнце вовсю заливает комнату, пробиваясь сквозь тонкие шторы.

Собираясь, я вспоминаю о сегодняшнем плане. Театр. Я обещала Алеку прийти.

Театральная студия находится в самом конце длинного коридора. Если бы Алек не объяснил дорогу, я бы точно заблудилась. Петляющие переходы, неприметная дверь, лестница вниз – будто попадаешь в секретный проход.

На стенах у входа висят старые афиши. Я останавливаюсь, разглядывая их. Это не просто кружок юных актёров, а полноценная студия.

Я толкаю массивную дверь. Она поддаётся с трудом, будто не хочет пускать посторонних.

Алек замечает меня сразу. Хвала богам, он уже здесь: я боялась, что придётся стоять в углу и делать вид, что очень занята афишами.

– Привет! Я знал, что ты меня не бросишь.

– Приходится держать обещания. – Я оглядываю помещение. – Ты здесь абсолютно в своей стихии.

– Мне тут нравится. – Он кивает на сцену. – Расслабься, и ты тоже почувствуешь себя своей.

Он верит в меня больше, чем следовало бы.

В студии несколько учеников сидят на деревянном полу. Кто-то листает сценарий, водя пальцем по строчкам. Кто-то разминает плечи. Кто-то репетирует текст перед высоким зеркалом, и я ловлю себя на том, что слежу за его отражением. Вдоль стены стоят стулья. На полу куски ткани, деревянные предметы для декораций, старые картонные коробки с пометками «реквизит». Пахнет бумагой, краской и чем-то тёплым, почти домашним.

– Садись, – говорит Алек.

– Я пришла посмотреть.

Он улыбается слишком загадочно. Я начинаю подозревать неладное. Видимо, он решил затянуть меня в сети, как паук рассеянную муху. А я, кажется, уже запуталась в первой ниточке.

– Сегодня занятие интересное, – отвечает он на мой прищуренный взгляд. – Я хочу, чтобы ты попробовала.

– Нет! – отвечаю я слишком быстро. Наверное, именно это его и убеждает.

Алек приподнимает бровь и подходит совсем близко.

– Лиз…

– Нет, нет, нет. На меня это не действует.

– Пять минут.

– Я сказала нет.

– Пять минут. Только попробовать. Если не понравится, ты уйдёшь.

Я смотрю на его руки – спокойные, расслабленные, – и на глаза, в которых нет ни капли сомнения.

Вот же хитрый маг.

– Только пять. И только ради тебя. Тогда мы будем квиты за спасение на выпускном.

– Идёт.

Он протягивает мне руку. Я смотрю на неё, потом на него и понимаю, что проигрываю.

– Если будет ужасно, я уйду, – предупреждаю я.

– Если будет ужасно, я уйду вместе с тобой.

Я беру его за руку.

Сначала я чувствую себя нелепо. Очень. Нужно повторять движения за другими, следить за партнёром, передавать эмоцию без слов: жестами, наклоном корпуса, поворотом головы. Мои руки словно живут отдельной жизнью, и я не уверена, что мы с ними договорились.

Потом дают отрывок, всего несколько строк. Я читаю его один раз, потом второй. На третий замечаю, что уже понимаю, где остановиться, где сделать паузу, где изменить голос.

Это оказывается неожиданно легко. Неидеально, но неплохо.

Преподавательница, женщина средних лет с пронзительным взглядом, несколько раз поправляет меня. Я слушаю, пробую снова, получается лучше. Алек стоит рядом. Иногда наклоняется к уху и шепчет подсказки. Иногда специально делает глупость: корчит рожу или говорит текст голосом робота, чтобы я перестала нервничать.

Сама удивляюсь, как быстро забываю, что собиралась только посмотреть.

Я смотрю на сцену. На деревянные доски под ногами, исцарапанные и потёртые. На свет, падающий сверху, в котором медленно кружится пыль.

После очередного задания Алек подходит ко мне. Я перевожу дыхание, слыша, как колотится сердце.

– У меня получается? – шепчу я.

Он перестаёт улыбаться. Смотрит серьёзно, будто видит меня впервые.

– Да.

***

Когда я возвращаюсь в комнату, Мия сразу поднимает голову. Она сидит на кровати с телефоном, но при моём появлении откладывает его.

– Ну?

– Что?

– Театр.

Нора смотрит на меня поверх книги.

– Ты была там несколько часов, Лиз.

– Несколько? – Я удивлённо смотрю на часы. Действительно, прошло больше времени, чем я думала.

– Время быстро прошло.

Мия медленно улыбается.

– Алек был?

– Конечно.

– И?

Она смотрит на Нору, Нора на неё. Между ними происходит безмолвный разговор, который я расшифровываю без труда.

– Даже не начинайте.

– Мы ничего не говорим, – невинно отвечает Нора, но глаза у неё смеются.

– Именно это мне и не нравится. – Я бросаю подушку на кровать. – Скажу за вас: Алек мой друг. Мы знакомы ещё с прошлой школы. Эти ваши улыбочки оставьте для кого-нибудь другого.

Мия смеётся, запрокинув голову.

– Нам просто интересно. Почему ты улыбаешься, когда говоришь о нём?

Я замираю.

– Я не улыбаюсь.

– Сейчас уже нет.

Я хватаю подушку и бросаю в неё. Мия ловко уворачивается, но подушка всё равно задевает плечо.

– Всё-всё! – смеётся она. – Сдаюсь!

Вечером мы выходим прогуляться.

На ступенях сидят ученики. Кто-то играет в карты. Кто-то устроился на траве с пледом. Несколько ребят смеются у фонтана, брызги долетают до них, заставляя визжать. На скамейке двое спорят, размахивая руками.

Мне нравится смотреть на них.

Впереди слышится разговор:

– Нас точно будут готовить к посвящению?

– Конечно.

Я замедляю шаг.

– Я слышал, старшие уже составляют группы.

– А что будет?

– Если бы я знал, я бы уже рассказал.

Я улыбаюсь. О посвящении, кажется, говорит вся школа. Интересно, как Мия пропустила эту информацию. Наверное, слишком увлеклась наблюдением за эльфами.

На площади несколько старшекурсников устанавливают деревянные конструкции – одни высокие, другие пониже, похожие на барьеры. На одной из них закрепляют тёмную ткань с эмблемой «Донам» – вышитый золотом символ, который я уже видела на воротах. Рядом стоят коробки, из которых торчат верёвки и ленты. Кто-то разматывает гирлянды. Девушка с папкой расхаживает между ними и раздаёт листы.

– Завтра после занятий собираемся здесь! Всем быть!

Несколько человек тут же обступают её с вопросами.

– А что мы будем делать?

– Узнаете.

– А какую форму надевать?

– Обычную. Школьную.

– А это обязательно?

Девушка смотрит на него так, будто он спросил, обязательно ли дышать.

– Посвящение в ряды «Донам» бывает раз в год. – Она делает паузу. – А для вас – один раз в жизни.

Я пожимаю плечами и продолжаю идти.

Мы с Мией и Норой идём по дорожке вдоль сада, когда я замечаю девушку, стоящую чуть в стороне от основной группы.

Я видела её раньше на спортивной площадке. Оливия. Рядом с ней стоят несколько девушек полукругом и слушают, не перебивая.

– Это та самая, – тихо говорит Нора, проследив за моим взглядом.

– Какая «та самая»?

– Та, с поля.

Мия уже без интереса к разговору – вытягивает шею, разглядывая компанию Оливии с видом человека, оценивающего выставку.

Оливия вдруг замечает меня. Наши взгляды встречаются. Она что-то коротко говорит девушке рядом, не поворачивая головы, и направляется ко мне.

Я не двигаюсь.

И что тебе надо?

Она останавливается напротив, ближе, чем я ожидала. Достаточно близко, чтобы я почувствовала запах её духов: что-то цветочное, дорогое.

– Ты Лиз, да?

– Да.

– Я Оливия.

– Приятно познакомиться.

На её лице появляется лёгкая, натянутая улыбка. Она скользит взглядом по мне, как таможенник, от волос к форме, от формы снова к лицу.

– Ты та самая девочка – пловчиха. – Она чуть наклоняет голову. – Я была на отборе. Неплохо.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

Я поднимаю бровь. За её спиной одна из девушек тихо смеётся. Оливия даже не поворачивается.

– В «Донам» главное понять одну вещь. Здесь довольно быстро становится видно, кто действительно чего-то стоит. – Она делает паузу. – Кажется, тебе повезло.

– Что ж, фортуна мне помогает.

Она улыбается. Улыбка не касается глаз.

– Фортуна особенно нужна тем, кому пока нечем больше похвастаться.

Внутри неприятно холодеет.

– Завтра будет посвящение, – добавляет она, уже отворачиваясь. – Постарайся не потеряться.

И вот тут Мия, до этого молчавшая на удивление долго, оживает полностью.

– Что ты сказала? – Она выступает чуть вперёд, тычет пальцем в сторону Оливии – ноготь у неё длиннющий, и выглядит это почти угрожающе. – Это ты сейчас потеряешься, поняла?

– Мия, – тихо предупреждает Нора, уже удерживая её за локоть.

– Нет, пусть скажет, что она имела в виду!

Оливия оборачивается – медленно, будто ей физически неприятно тратить на это движение.

– Таких, как вы, – произносит она, глядя при этом не на меня, а на Мию, – нужно держать в зоопарке. А не пускать в закрытую школу.

Внутри у меня что-то щёлкает. Знакомое, привычное ощущение – обычно оно заканчивается чьей-то разбитой губой.

– Молись, чтобы завтра не было задания в воде, – говорю я спокойно.

Оливия переводит взгляд на меня, и на секунду в её лице что-то меняется – не страх, но и не прежнее равнодушие.

– Тебя опознают только по хвосту, – добавляет Мия, уже практически вырываясь из хватки Норы, – потому что глаза я тебе выцарапаю.

– Девочки, – раздаётся голос сбоку, усталый и явно привыкший разнимать подобные сцены.

К нам подходит старшекурсница – судя по значку на форме, из тех, кто следит за порядком на площади. Смотрит на всех по очереди, без особого удивления, будто это далеко не первая стычка на её памяти за вечер.

– Расходимся. Быстро. – Она переводит взгляд на Оливию. – И ты туда же.

Оливия ничего не отвечает. Последний раз смотрит на меня – холодно, оценивающе – разворачивается и уходит к своей компании, которая уже притихла и делает вид, что ничего не произошло.

Старшекурсница кивает нам и идёт дальше, явно считая вопрос решённым.

Мия всё ещё дрожит от злости.

– Видела эту рожу? – Она поворачивается ко мне. – Да как она вообще смеет…

– Мия, – говорю я, и сама слышу, что голос у меня слегка трясётся, – спасибо.

– За что?

– За то, что ты такая.

Она моргает, явно не ожидав подобного, потом коротко обнимает меня одной рукой.

– Да я бы её реально… ладно, неважно. – Она шумно выдыхает. – Пошли отсюда, пока я не передумала насчёт зоопарка.

Нора идёт рядом, непривычно молчаливая, потом тихо произносит:

– Она теперь точно тебя запомнит.

– Да, – отвечаю я, оглядываясь. Оливия стоит в своей компании, и даже на расстоянии чувствуется, что она смотрит в нашу сторону. – Кажется, уже запомнила.

На площади зажигаются первые фонари. Мягкий тёплый свет ложится на каменные дорожки. Скоро вечер станет ночью.

Старшие продолжают готовить праздник. Я смотрю на всё это и почему-то знаю: завтра будет что-то важное.

Интересно, Оливия тоже это знает?

Глава 6

Лиз

– Я думаю, нас будут заставлять прыгать с крыши, – совершенно серьёзно говорит Мия, намазывая тост маслом.

Возможно, она права. В режиме супер секретности сложно что-то прогнозировать. Может, нас действительно заставят прыгать. Может, придётся искать сокровища. Может, мы будем сражаться с призраками в лесу. Вариантов миллион, и все одинаково вероятны для меня.

За соседним столом старшекурсники обсуждают подготовку.

– Первокурсников уже распределили?

– Почти.

– Кто будет вести вашу группу?

– Клара.

– Вам повезло.

Я переглядываюсь с Норой. Она сидит напротив и маленькими глотками пьёт чай.

– Как думаешь, нам тоже кого-нибудь назначат?

– Наверное. – Она пожимает плечами. – Сейчас узнаем.

Мы не успеваем закончить завтрак. На выходе из столовой стоит старшекурсница с папкой. Она оглядывает нас так, будто мы уже опаздываем.

– Первокурсники?

Мы останавливаемся.

– Да.

– После обеда собираемся у главного корпуса. Всем быть.

– А что делать?

Она смотрит на нас поверх папки. Взгляд усталый, но терпеливый: этот вопрос ей, видимо, задают в десятый раз за день.

– Готовиться.

Она разворачивается, тонкие каблучки цокают по камню, и уходит, не добавив ни слова.

Мия смотрит ей вслед с глубочайшей обидой.

– Ненавижу людей, которые отвечают так, что хочется ударить их папкой.

– Потому что ты и сама так делаешь, – замечает Нора.

***

После занятий площадь перед главным корпусом совсем не похожа на ту, к которой я привыкла.

Она преобразилась. Группы людей: кто-то держит списки и сверяет имена, кто-то несёт длинные свёрнутые ткани, которые волочатся следом и собирают пыль, кто-то вбивает в землю колышки. На ступенях стоят коробки с лентами, бумажными фонариками и флажками. Несколько человек натягивают между колоннами тонкие нити с металлическими подвесками. Ветер шевелит их, и они тихо позвякивают.

– Первый курс, все сюда!

Мы подходим. Перед нами девушка с короткими тёмными волосами. Выглядит старше нас, но не настолько, чтобы внушать страх. Открытое лицо, спокойные глаза без снисходительности.

– Меня зовут Клара. На ближайший день вы под моим присмотром. – Она пробегает взглядом список. – Не бойтесь, кусаюсь я редко.

По толпе проносится смешок.

– Посвящение – не экзамен. Вас никто не собирается мучить. Но, – Клара поднимает палец, – вам придётся научиться действовать вместе. «Донам» – не просто школа, где каждый занимается своим делом. Вы становитесь частью одного сообщества. Поэтому праздник для всех первокурсников.

– А что конкретно мы будем делать? – спрашивает кто-то.

– Пока вам нужно только научиться слушать.

Мия шепчет мне на ухо:

– Кажется, я уже провалила первое задание.

Я толкаю её локтем. Она фыркает, но замолкает.

Клара раздаёт карточки с номерами групп. Мы с Мией и Норой оказываемся вместе. С нами ещё несколько первокурсников, которых я знаю только в лицо.

Наша команда седьмая. В карточке перечислены все участники. Мы оживляемся, рассматриваем друг друга, знакомимся с теми, кого ещё не знаем. Высокий парень с серебристыми волосами, отливающими металлом как ртуть. Он представляется Марком. Девушка с короткими рыжими волосами, торчащими в разные стороны, будто она только что встала с кровати. Её зовут Эмма. Невысокий, но достаточно крепкий парень, маг – Теон.

Нужно выбрать капитана. Я вызываюсь сама: уверена, что в команде Алека именно его сделают главой. Это моя личная битва. Остальные принимают моё предложение неожиданно единогласно.

– Если нас сегодня заставят бегать по лесу, я убегу в комнату и больше не вернусь, – вставляет Мия, ей нелегко держать рот закрытым слишком долго.

Нора смотрит на неё поверх плеча.

– Ты говорила, что жаждешь приключений.

– Нора, я не хочу потом доставать Мию с дерева, – добавляю я.

До Мии не сразу доходит. Потом её глаза расширяются.

– Ах ты! – Она шлёпает меня по плечу. – Я бы тебя и не попросила. Здесь полно парней, готовых стать героем ради меня.

– Все парни школы на щепки разберут любое дерево во славу тебя, о великолепная, – парирую я, уворачиваясь от очередного удара.

Мы смеёмся. В этот момент я замечаю Алека. Он стоит чуть дальше с бумагами в руках и разговаривает с другими учениками, но, когда я смотрю на него, поднимает взгляд. Наши глаза встречаются, он улыбается.

Алек подходит ко мне.

– Готова?

Я смотрю на площадь. На огни, на людей, на всё, что сегодня происходит впервые.

– Не знаю. Но Мия готовит меня основательно. – Я перевожу взгляд на него. – А ты?

Он задумывается.

– Может быть.

– Ты опять говоришь так, будто заранее знаешь ответ.

– Не знаю. – Он улыбается и прячет руки в карманы. – Просто готов ко всему.

– Победит сильнейший. И не вздумай мне поддаваться. У нас в команде тоже есть дух. И зовут его Мия. Она, правда, больше дух – хранитель хаоса, но тоже сойдёт.

Мы смеёмся.

На ступенях школы появляется директор.

Разговоры стихают. Я видела её раньше только издалека. Но сейчас, когда она стоит перед всеми, становится понятно, почему её слушают.

– Когда вы впервые переступили порог этой школы, каждый пришёл со своими вопросами. – Она говорит негромко, но слышно каждому. – Кто я? Что во мне особенного? Почему я отличаюсь от других?

На площади ни звука.

– Многие думают, что «Донам» существует, чтобы раскрыть ваши способности. Но это не так. Он не создаёт вашу силу. Она уже есть в каждом из вас. Эта школа учит понимать её, контролировать и, главное, принимать себя.

Что-то внутри меня отзывается на это. Не знаю, почему.

– Сегодня вы пройдёте посвящение. Но это не экзамен. Настоящая цель не в том, чтобы доказать, кто сильнее, а в том, чтобы понять, кто сможет идти рядом с другими. В одиночку можно обладать огромной силой. Но только вместе можно создать что-то большее.

Раздаются аплодисменты, сначала тихие, потом громче. Я тоже хлопаю и ловлю себя на мысли, что хочу быть частью этого. По-настоящему.

Площадь оживает. И тогда я впервые замечаю команду Оливии. Она стоит у края площади. Уверенная. Собранная. Светлый хвост волос подрагивает на ветру, будто уже празднует победу.

А рядом с ней – Алек!

Нора замечает мой взгляд. Она прослеживает его и понимает всё без слов.

– Ну всё. У нас проблема. – Она вздыхает. – Похоже, у кого-то в команде есть твой одарённый друг.

Я смотрю на Алека. Он стоит рядом с Оливией, склонив голову к карте. Они о чём-то переговариваются.

Можно я назад раскапитанюсь? Мы обречены!

Клара говорит коротко, будто экономит слова на что-то более важное.

– Старая библиотека. Полная темнота. Идёте до конца. Молчите. Что бы ни услышали – не отвечаете.

Звучит как инструкция для похода в подвал за соседским котом, а не как часть вступительных испытаний в школу. Но по лицам остальных вижу – никто не настроен шутить.

Команды заходят по очереди. Дверь закрывается за спиной тяжёлым глухим «Бам».

Свет гаснет. Будто кто-то щёлкнул выключателем в голове.

Несколько секунд – просто темнота и чужое дыхание. Кто-то слева сбивает шаг, задевает стену.

– Твою ж, – шипит Мия откуда-то спереди.

Потом начинаются голоса.

Эмма где-то справа дышит слишком часто и поверхностно. Марк идёт тяжело, будто каждое касание стены проверяет на прочность.

Не сразу понимаю, что голоса у каждого свои – просто вижу, как Нора вздрагивает в том месте коридора, где для меня вообще тихо. А потом слышу своё, и уже не до чужих наблюдений.

В ушах каша – не разобрать, три голоса или десять, будто кто-то одновременно включил все радиостанции и забыл прикрутить звук. Кто-то зовёт меня по имени – голос смутно знакомый, не могу понять, чей. Кто-то плачет, тихо, на пределе слышимости. Кто-то смеётся – коротко, одними губами, без звука почти.

Рук своих не вижу, но чувствую, как сжимаю ткань куртки – пальцы уже затекли.

Где-то в середине коридора один голос отделяется от остальных. Личный. Говорит то, что я сама себе стараюсь не думать даже ночью, под одеялом – не про то, что я химера. Про то, что я какая-то другая химера. Что меня ищут. Живот скручивает так, будто я съела что-то не то, а сердце колотится совсем не в такт шагам.

Рот открывается сам. Хочу ответить – просто чтобы голос замолчал, чтобы перестал знать обо мне так много.

Останавливаюсь в последний момент. Зубы сжаты так, что болит челюсть.

Выхожу из темноты первой из своей команды. Свет бьёт по глазам, несколько секунд вижу только белые пятна. Руки дрожат – прячу их, сцепив за спиной, будто просто стою красиво.

Мия выскакивает следом, тут же пытается отшутиться:

– Ну что, тут все слышали голос своей бабушки с претензиями, или только я?

Шутка повисает. Никто не смеётся, включая саму Мию.

Школа меня заметила. Почему-то кажется, что это не комплимент.

***

Алек

Клара объявляет условия так, будто зачитывает прогноз погоды:

– Территория школы на сорок-пятьдесят минут станет нестабильной. Дойдите до восточных ворот. Карта вам не поможет.

Отличная новость. Обожаю задания, в которых заранее предупреждают, что инструмент бесполезен.

Пространство вокруг нас меняется почти сразу – я чувствую это раньше, чем вижу. Дыхание. Ровное, тяжёлое, будто у земли под ногами тоже есть лёгкие. Управлять этим я не могу. Но направление, в котором врёт пространство, читаю лучше остальных – просто факт.

Моя команда паникует быстрее, чем я рассчитывал. Рыжая девочка останавливается посреди тропинки и начинает вслух перечислять, что здесь неправильно.

Полезная информация, только бесполезная.

Имени её я не запомнил – не до того было на инструктаже, мысли были заняты расчётом маршрута, а не знакомством.

Оливия, в отличие от других, не паникует вслух. Стоит неподвижно, спина прямая, будто кто-то в любой момент может её сфотографировать. Только пальцы, сжимающие собственный локоть, побелели сильнее, чем нужно для просто ожидания.

– Идём, – говорю. Коротко. Без интонации заботы, потому что заботы у меня сейчас ровно ноль. – Разговоры потом.

Веду их. Ошибаюсь жёстче, чем готов признать. Тропа, которая секунду назад была прямой, выворачивается, и я веду группу в тупик – высокую стену, которой здесь быть не должно. Сзади тихо всхлипывает та же девочка, что паниковала с самого начала.

Как её... Дана?

Кажется, так её назвали на инструктаже.

– Дана, – говорю, оборачиваясь, и по тому, как она вздрагивает, понимаю, что угадал. – Посмотри назад, сколько шагов мы прошли от последнего поворота. Мне нужно точное число.

Она моргает, явно не ожидая, что от неё хотят цифру, а не сочувствия. Но считает. Вслух, сбивчиво, зато считает – и всхлипывать перестаёт, потому что нельзя одновременно плакать и держать в голове счёт шагам.

Кто-то из парней цедит сквозь зубы что-то явно нецензурное. Оливия молчит, но я замечаю, как она чуть отступает от стены – на полшага дальше, чем остальные, будто не доверяет камню остаться на месте. Несколько секунд я стою и не знаю, куда вести их дальше. Пространство не просто врёт. Оно меня не слушается.

– Назад. Медленно, – говорю я, и голос звучит ровнее, чем есть на самом деле.

Оливия идёт следом безупречно ровным шагом – настолько ровным, что это само по себе подозрительно. Будто кто-то решил, что паниковать здесь некрасиво, и сделал это решение силой воли.

На одном из поворотов вижу вдалеке другую команду. Идут ровно – не мечутся, не останавливаются лишний раз проверить направление. Лиз впереди.

Отмечаю это. Настороженность внутри ровно такая же, какую вызывает исправно работающий механизм там, где по всем расчётам должна быть поломка.

Она не должна так хорошо это чувствовать.

Моя команда добирается до ворот не первой. Но добирается – что уже достижение, учитывая исходные данные. Специально смотрю, как финиширует Лиз.

Внутренний итог простой и неприятный: сегодня пространство слушалось не меня.

***

Лиз

Лабиринт вырастает прямо на спортплощадке – каменный, высокий, без единой стрелки или подписи. Кто-то явно не хотел облегчать нам жизнь.

Внутри стены двигаются. В буквальном смысле – коридор, по которому я иду, за спиной смыкается. Впереди появляется развилка, которой секунду назад не было.

Сначала просто дезориентация. Эмма идёт почти вплотную ко мне, будто боится отстать даже на шаг. Марк периодически касается стены ладонью – проверяет, не исчезнет ли она.

Мия ворчит себе под нос через каждые несколько шагов. Нора замолкает совсем – настолько, что я пару раз оборачиваюсь проверить, здесь ли она ещё. Теон, наоборот, идёт подозрительно спокойно, будто прогуливается по собственному двору.

Потом появляются наши копии. Не все сразу – по одной, на каждой развилке новая, будто лабиринт экономит на спецэффектах.

Копия Мии говорит ей что-то – я не слышу слов, только вижу, как у настоящей Мии дёргается лицо. Мия отвечает одной короткой, жёсткой фразой и проходит мимо своего отражения, не оглядываясь.

Нора решает свою почти без слов – просто идёт вперёд, и копия расступается.

Остальные тоже проходят, один за другим, в своём темпе.

Я остаюсь последней.

Моя копия не нападает. Просто стоит в конце коридора и смотрит на меня – моими же глазами, с моим же выражением лица, которое я, видимо, ношу чаще, чем думала.

– Ты до сих пор надеешься, что всё это ошибка, – говорит она. И это не вопрос.

Хочется соврать, сказать что-то уверенное и взрослое. Но горло сжимается, и выходит только то, что есть на самом деле – тихо, без геройства:

– Пока да. Наверное. Но я узнаю. Рано или поздно.

Голос предательски дрожит на последнем слове.

Копия смотрит ещё секунду – и исчезает, будто её не было. Проход открывается.

На выходе уже стоят другие команды. Алек смотрит на меня слишком внимательно, дольше, чем требуется простому любопытству. Оливия тоже – её взгляд скользит по мне, как будто пересчитывает заново.

Чувствую глубинный жар во всём теле, и дело явно не в духоте лабиринта. Хочется немедленно стать мебелью, слиться со стеной, исчезнуть из виду хоть на пять минут. Не выходит.

Клара собирает всех у ворот, произносит стандартные слова – что-то про то, что мы «теперь часть Донам», про гордость и ответственность. Слушаю краем уха, кожей ещё чувствую холод каменных стен лабиринта.

В итоге, наша команда получила штрафной балл – за разговор во время первого задания. Мия смотрит на список с видом человека, которого обвинили в государственной измене.

– Это вы сейчас про меня? – уточняет она таким тоном, будто надеется на апелляцию.

Ответа она не получает.

Смотрю на доску – мы даже не вторые. Где-то в середине списка, ниже команд, которые, видимо, умеют молчать даже когда их душит паника. Отличное начало блестящей карьеры первокурсницы.

Сигнал звучит, разрывая тишину вечера. Площадь наполняется голосами. Старшекурсница с папкой выходит в центр и объявляет:

– Победители соревнования – команда Оливии Этернал.

Аплодисменты.

Я тоже хлопаю. Потому что Алек это заслужил.

Через несколько минут ко мне подходит Оливия.

– Ты хорошо прошла испытания.

Я удивляюсь.

– Это похоже на комплимент, – отвечаю я.

– Не привыкай.

Её взгляд становится серьёзнее. Она смотрит на мои волосы. Потом на меня. Словно видит что-то, чего не замечала раньше.

– Знаешь, что меня удивляет? Что даже двойная ДНК некоторым не даёт преимущества. – Она разворачивается, чтобы уйти.

- А меня удивляет другое, – говорю я ей в спину. – Что тебе обязательно нужно двойное дно, чтобы вообще что-то почувствовать.

Она останавливается. Не оборачивается – но стоит на целую секунду дольше, чем нужно, чтобы просто дослушать. Уходит без ответа.

Куда Мия запропастилась?

– Не слушай её.

Я поворачиваюсь. Алек. Он стоит рядом, в его голосе – спокойствие.

– Она сказала только то, что хотела, чтобы ты услышала.

- Я и не слушаю. Я запоминаю.

Поздно вечером Донам меняется снова. Соревнования закончились. Теперь начинается праздник. Я уже забываю о том, кто победил, потому что вокруг – музыка.

Старшекурсники убирают часть оборудования, преподаватели отходят в тень, уступая место ученикам. Вместо строгой церемонии появляются огни и ритм, который заполняет пространство.

Я стою возле фонтана, он уже работает в прежнем режиме, и смотрю, как над площадью загораются сотни маленьких огоньков. Они парят в воздухе, отражаясь в тёмной воде.

– Лиз!

Я поворачиваюсь. Ник идёт ко мне через толпу. В одной руке он держит стакан с соком, другой машет мне.

– Ты одна?

– Пока да.

– Тогда пошли.

– Куда?

– Хочу познакомить тебя с командой.

Я смотрю на него с подозрением.

– Зачем?

Ник усмехается:

– Сейчас узнаешь.

Он ведёт меня к спортивной площадке. Там немного тише, музыка звучит приглушённо. Несколько учеников стоят возле ограды, разговаривая.

Я сразу замечаю его. Того самого парня, которого видела на тренировке. Эльфа. Вблизи он кажется ещё более необычным. Тёмные волосы аккуратно падают на лоб. Черты лица слишком правильные, будто их отрисовали по линейке. Он стоит спокойно, держа в руках стакан. Рядом с ним – высокий широкоплечий парень. Я узнаю его. Крис, капитан.

Ник подходит к ним.

– Вот и мы.

Крис поворачивается:

– Ты куда пропал?

– Забирал сестру.

Ник кивает в мою сторону:

– Лиз, это Крис, капитан команды.

Крис смотрит на меня несколько секунд, потом протягивает руку. Крепкое, уверенное рукопожатие.

– Привет.

– Привет.

– Слышал о тебе, – говорит он.

Я удивляюсь:

– Правда?

– Ник рассказывал. Много.

Я бросаю на брата короткий взгляд:

– Надеюсь, только хорошее.

Ник усмехается:

– Только правду.

Рядом эльф переводит взгляд с Ника на меня. Ник замечает это.

– А это… – На мгновение он замолкает, и на его лице появляется противная, знающая улыбка. – Том.

Я впервые слышу его имя. Почему-то оно кажется мне неподходящим. Слишком простым.

А чего ты ждала, Лиз? Леголас?

Том слегка кивает. Глаза у него совершенно неправильного бирюзового цвета – будто кто-то переборщил с фильтром. Смотрит не моргая. Мне почему-то очень хочется пересчитать плитку под ногами.

– Привет.

– П-привет.

Боже, почему я заикаюсь? Кажется, пора уходить.

Наши глаза встречаются. И в этот раз я не отвожу взгляд. Он тоже.

– Том играет с нами, – объясняет Ник, и в его голосе проскальзывает ехидство. – Ты его уже видела на тренировке. Когда приходила с подругами.

Поганец Ник.

Этот проныра видел, как я пялилась на Тома.

Мысленно убиваю брата в страшных муках, но на лице сохраняю спокойствие.

– Видела.

Том чуть приподнимает бровь.

– И что подумала?

Я не ожидала вопроса. Он звучит прямо, без намёков. Без подготовки.

– Что ты странный.

На лице Криса появляется улыбка. Ник начинает смеяться. А Том… Он просто смотрит на меня. Потом едва заметно уголки его губ поднимаются в улыбке.

– Честно. – Без интонации. Без обиды.

– Прости. Я не хотела тебя обидеть.

– Не обидела.

Крис хлопает Ника по плечу:

– Хорошая сестра. Не лезет за словом в карман.

– Я знаю. Она ещё и скромница.

Я корчу рожицу Нику, но брат делает вид, что не замечает. Том снова смотрит на меня. На этот раз чуть дольше. И почему-то мне кажется, что он что-то запомнил.

Да, Лиз, как ты замечательно заикаешься и корчишь рожи, конечно, он запомнил.

Мы ещё немного разговариваем. Крис рассказывает что-то о тренировках, Ник его перебивает, вставляет своё. Том почти не вмешивается, но стоит ему открыть рот – Крис с Ником на секунду стихают, будто им убавили громкость.

Я замечаю подруг, которые машут мне в стороне, и сваливаю под предлогом, что меня ждут.

Начинается танцевальная часть. Музыка становится громче, свет движется по лицам. Мия буквально оживает, выбегает в центр, увлекая за собой Нору. Я стою у колонны, наблюдая.

– Ты не танцуешь? – Алек. Оказывается рядом.

Я качаю головой.

– Нет.

– Почему?

– Алек, тебе ли не знать. Удивительно, что ты жив после того раза. Ты сильно рисковал остаться без ног.

Он протягивает мне руку. Я смотрю на неё.

– Даже не думай.

Он улыбается.

– Один танец.

– Мы уже танцевали.

– Я помню.

– Тогда в тебе должен сработать инстинкт самосохранения.

Он не настаивает. Просто убирает руку и остаётся стоять рядом.

Праздник идёт своим чередом. Среди огней, музыки и смеха я вдруг замечаю Оливию. Она стоит на другой стороне площади. Рядом с ней Крис. Но смотрит она не на него. На меня. А потом медленно переводит взгляд на Тома. И снова на меня.

Она же телепатка. Разнюхала своим чутьём, что кто-то из команды уходит из её цепких лап.

Мысленно отправляю её в самое неприличное место, которое только могу вообразить.

Надеюсь, ты и это прочитала.

Когда толпа начинает расходиться, где-то за спиной, со стороны леса, раздаётся тихий звук. Короткий, сухой. Скрррр.

Оборачиваюсь – никого. Только деревья, неподвижные в безветренную погоду.

Показалось.

Глава 7

Лиз

После праздника «Донам» словно выдыхает.

От вчерашнего остались только следы. На перилах висит золотистая лента – цепляется за дерево на каждом сквозняке. На одном из окон кто-то забыл бумажную звезду: солнце проходит сквозь неё и бросает на пол бледное пятно. У входа в зал стоит коробка, куда сваливают украшения: флажки, гирлянды, пара потрёпанных масок.

Поправляю лямку сумки. Тяжёлая – зачем-то запихала лишнюю тетрадь, и теперь она впивается в плечо, как будто мстит мне за это решение.

– Лиз! – Мия выныривает из-за угла так резко, будто материализовалась из-под земли. Волосы растрёпаны, на щеке след от подушки. – Ты опять опаздываешь.

– Я не опаздываю.

– Ты идёшь последней.

– Ты идёшь после меня! – Нора появляется следом за ней. – И Нора вот тоже.

Мия хватает меня за руку – пальцы цепкие, горячие.

– Пошли скорее. История. Мы точно влетим.

Мы почти бежим по коридору. Утренний свет длинными полосами режет сумрак на прямоугольники.

Где-то в солнечном сплетении собирается холодок – без причины, просто собирается, и всё. Заходим в аудиторию.

Алек уже на месте, у окна, тетрадь открыта. Поднимает голову, когда прохожу мимо.

– Доброе утро.

– Доброе.

Сажусь рядом. Стул скрипит. У Алека тени под глазами.

– Ты сегодня не выспалась? – Интересуется он.

– Трудный день был. Ещё и в соревнованиях проиграла. – Кладу сумку на пол. – Стоп, ты тоже там был. Тебе и проиграла.

Он улыбается, чуть виновато.

– Сделал, что мог. Ты сама просила не поддаваться.

– Вся школа до сих пор в шоке, как ты можешь. – Достаю тетрадь, заправляю прядь за ухо. – Знаешь, что я подумала?

– Не знал, что умеешь.

– Алек! – толкаю его в плечо. Он смеётся, но в глазах мелькает что-то тёплое.

– Я скучал.

– А я нет. Некогда было.

Он отворачивается к доске, но я вижу – всё равно улыбается.

Преподаватель входит – пожилой, седые виски, очки в тонкой оправе. Разговоры стихают. Достаю ручку.

На доске появляется изображение. Сначала тёмный камень, размытые очертания. Потом картинка настраивается.

У меня перехватывает дыхание.

Арка.

Не знаю, сколько секунд смотрю на неё. Может, одну. Может, десять. Время куда-то проваливается.

Туман. Густой, почти белый, стелется по земле, липнет к одежде. Арка возвышается надо мной – та же самая, из сна. Я стою так близко, что вижу трещины – тянутся по камню как паутина. Провожу рукой по краю. Шершавый. Влажный.

За Аркой кто-то есть. Лица не вижу, только чувствую взгляд – тяжёлый, неотступный. На мне.

Внутри что-то обрывается вниз, как лифт без тормозов.

Моргаю.

Класс возвращается. Я снова за партой.

– Сегодня мы поговорим об одном из самых загадочных памятников нашего мира, – говорит преподаватель ровно, буднично.

Смотрю на экран. Сердце колотится слишком быстро. Арка всё ещё там. Настоящая. Не сон.

– Учёные до сих пор не пришли к единому мнению о её происхождении, – продолжает он. – Первые письменные упоминания относятся к куда более позднему периоду, чем предполагаемый возраст самого сооружения.

На доске карта.

– Точное назначение неизвестно. Большинство считает её памятником древней культуры. Некоторые полагают – ритуальное сооружение.

С задней парты:

– А портал?

Класс смеётся. Преподаватель улыбается снисходительно.

– Нет никаких доказательств того, что Арка – портал.

– Но легенды же есть?

– Такие места всегда обрастают самыми невероятными мифами. – Он переключает слайд.

Теперь крупным планом письмена – древние символы вьются по камню, как будто кто-то выпустил змей погулять и забыл собрать.

И вот тут мне становится по-настоящему не по себе.

– Лиз.

Вздрагиваю. Алек смотрит, брови сведены.

– Всё нормально? Ты побледнела.

– Да…

Он смотрит ещё секунду, потом переводит взгляд на экран. Я замечаю – он тоже больше не пишет. Просто смотрит.

Звонок. Класс оживает, стулья скрипят. Мия у двери, переминается.

– Пойдём?

– Сейчас.

– Две минуты жду, не больше.

Нора выходит. Алек остаётся сидеть.

– Иди, – говорю Мии, – догоню.

Она смотрит на Алека, потом на меня – взгляд любопытно – ехидный, тот самый, который я уже научилась бояться. Уходит.

Встаю. Алек идёт рядом. В коридоре почти пусто.

– Ты правда её видела? – тихо спрашивает он.

Смотрю на него.

С каких это пор ты ещё и мысли читаешь?

– Во сне.

Он выдыхает так, будто услышал именно тот ответ, которого боялся.

– Давно?

– Ещё дома. Один раз. Она была точно такой же.

– Что ты ещё видела?

Прислоняюсь к стене.

– Туман. Арку. Кто-то был по ту сторону.

Алек проводит рукой по волосам. Взволнован – а это редкость, обычно он непробиваемый как шкаф.

– Невозможно… – Он замолкает, смотрит в окно. Серый день. – Мне тоже это снилось.

Сначала я даже не понимаю, что он сказал.

– Алек…

– У меня было два сна. В первом просто видел Арку. Во втором стоял перед ней. – Смотрит прямо на меня. – И слышал голос.

По спине – холод, будто кто-то прошёлся кубиком льда.

Молчим. По телу расползается то самое, из сна. Закрываю глаза.

– Понимаешь, что мы не должны были видеть одно и то же? Даже у нас с тобой это ненормально.

– Спасибо. Если тебе казалось, что я недостаточно напугана – поздравляю, получилось.

Алек легко обнимает меня за плечи.

– Извини. Только пока никому не рассказывай.

– Что я сошла с ума и разговариваю с Аркой во сне? Да не вопрос, буду молчать как рыба.

– Хочу сначала понять, что это.

– Ты собираешься расследовать сон? Серьёзно?

– Если понадобится. Но если тебе снова что-то приснится…

– У меня есть телефон. Наберу. Сразу же.

На большой перемене школа снова гудит.

Сидим с Мией и Норой в столовой. Тарелка передо мной, я к ней почти не притронулась.

– Ты сегодня тихая, – говорит Нора, аккуратно отрезая кусок тоста. Руки размеренные, глаза – нет, они изучают меня, как под микроскопом. – Обычно хотя бы делаешь вид, что слушаешь утренний репортаж Мии.

– Просто думаю.

Вижу, Мия открывает рот – обрываю её ложкой:

– Даже не начинай. Алек мне уже сегодня выдал такой же комплимент.

Мия закрывает рот, но глаза продолжают смеяться. Заправляет прядь за ухо.

– А я хотела спросить, о чём думаешь. – Голос с подвохом. – Или о ком?

Смотрю на их лица: одно хитрое, другое спокойно – наблюдательное. Два разных метода добычи правды, одна цель.

– Об уроке, – говорю, надеясь, что звучит убедительно.

– О древней Арке? – Нора поднимает бровь.

– Ты тоже об этом думаешь?

– Все только о ней и говорят. – Отпивает воды. – Я слышала, возле неё когда-то пропадали люди. Давно, ещё до школы.

– А ты веришь, что она магическая? – Мия откусывает булочку, глаза любопытные.

Смотрю на стакан с водой, будто там ответ.

– Не знаю. – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Очередные сказки для особо впечатлительных.

Пот предательски щекочет висок. К счастью, обе слишком заняты друг другом, чтобы это заметить.

– Если бы она была порталом, – продолжает Мия, – об этом бы давно узнали. Маги бы там шабаши устраивали. Жгли бы там свечи, круги, друг друга. – Машет рукой, изображая нечто таинственное. – Вот это всё, их любимое.

Смеёмся. Мия умеет разрядить любую жуть одной фразой – это, кажется, её суперспособность почище химерной.

Вспоминаю сон. Туман. Темноту за Аркой. Разговор уходит в другую сторону, и я почти забываю про странный урок. Почти.

После занятий иду во двор. Хочется побыть одной – слишком много голосов, слишком много вопросов.

Дорожка упирается в ограду. За ней лес: тёмный, густой, молчаливый, деревья стоят стеной. Вспоминаю карту из кабинета истории. Арка где-то там. Настоящая.

Уже собираюсь отвернуться – звук. Тихий. Будто кто-то проводит острым по камню.

Скр-р-р.

Замираю. Смотрю в гущу леса. Ничего. Чёрные стволы, тени между ними.

Снова.

Скр-р-р.

Между деревьями вспыхивает свет. Маленький. Исчезает так же быстро, как появился.

Делаю шаг. Потом ещё. Ограда холодно поблескивает.

– Лиз!

Вздрагиваю. Ник, на дорожке. Светлые волосы растрепал ветер, вид уставший – видимо, прямо с тренировки.

– Идёшь? Ужин через полчаса. Опоздаешь – Мия съест твою порцию, даже не сомневайся.

Смотрю на лес. Света больше нет. Тишина.

– Да.

Разворачиваюсь – но перед уходом снова бросаю взгляд за ограду. Между деревьями будто кто-то стоит. Слишком далеко, чтобы разглядеть. Слишком чётко, чтобы списать на игру света.

Моргаю. Пустота.

– Лиз? – Ник делает шаг ко мне. – Всё нормально? У тебя лицо как у человека, который только что увидел счёт за разбитое окно.

– Да. Просто устала.

Он смотрит пару секунд, кивает, больше не спрашивает. Идём к общежитию.

Вечером в комнате тихо.

Мия лежит, уткнувшись в телефон, экран подсвечивает лицо синим – хихикает, с кем-то переписывается. Нора у окна с книгой в мягкой обложке. Поза расслабленная, но я знаю – она замечает всё. Даже то, чего я не говорю.

Лежу, вспоминаю урок. Арку. Символы. Свет в лесу.

Сажусь, беру тетрадь, открываю чистую страницу. Ручка сама ложится в руку.

Рисую Арку.

Сначала контур. Потом трещины, неровности. Потом письмена – те самые, с экрана. Рука двигается почти без меня, будто кто-то невидимый держит её за запястье. Не думаю. Просто рисую.

Через пару минут рисунок готов. Смотрю на него – и внутри холодеет. Каждая линия точная. Каждый символ – тот же, что на уроке. И даже больше: есть детали, которых там не было. Которых я не помню. Но они появились на бумаге сами, как будто кто-то дорисовал их моей рукой, пока я не смотрела.

Убираю тетрадь. Ложусь. Сон не идёт.

Закрываю глаза – и вижу туман у подножия Арки. Стою перед ней, как тогда.

По ту сторону кто-то есть. Поднимает голову. Лица не вижу. Только голос – глухой, тягучий, будто идёт прямо из-под земли.

– Лиз…

Распахиваю глаза. Сердце колотится так, что, кажется, слышно через стену. Сажусь, хватая ртом воздух.

В комнате тихо. Мия спит, свернувшись калачиком. Нора дышит, уткнувшись носом в подушку. Всё как обычно.

Смотрю на тёмное окно. Где-то далеко шумит лес.

И в голову приходит мысль, от которой становится по-настоящему холодно:

А что, если Арка не ждала, пока мы её найдём? Что, если она уже нашла нас?