Read the book: «Сквозь Тьму»

Пролог. восстань. Год назад.

Стоя перед темной пещерой, я ощущаю трепет. Кончики пальцев покалывают, волнение накрывает с головой. Как долго я этого ждал! Ночное небо сотрясается от раскатов грома, грозясь разразиться ливнем. Дожди в этих местах –редкое явление, но мой народ приспособился выживать благодаря нечастой мороси и небольшим речушкам, протекающим вдоль знакомого маршрута.

Наше немногочисленное племя было изгнано и обречено на погибель. Мы стали кочевниками, пускающимися в путь ради безопасности. Вопреки всему, мы выжили, но и по сей день позволить королевским приспешникам обнаружить нас – равносильно смерти.

Сегодня ночью все должно измениться. Я здесь, чтобы восстановить справедливость. Больше никакого бегства, больше не будет необходимости выживать. Нам не придется довольствоваться теми жалкими крохами воды и скудной пищей, добываемой с огромным трудом.

Внутри пещера представляет собой длинный, темный коридор. Пришлось зажечь факел и продвигаться вглубь по сужающемуся проходу.

Я не могу вернуться назад и сделаю то, что должен. Получу власть, и тогда… весь мир склонится передо мной.

Пройдя вглубь каменного лабиринта, я наткнулся на стену, перекрывающую проход.

Кинжалом разрезаю ладонь и прижимаю к холодному базальту, произношу необходимое заклинание, и каменная стена под влиянием магии расступается. Я продолжаю путь. В конце меня встречает громадная пещера с монолитными плитами на полу, в центре которой стоит постамент с амулетом. Внутри него плещется тьма. Сотни раз прокручивая в голове этот важный момент, я уже знал, что делать. Очертив круг из магического пепла и нарисовав своей кровью руны на скрижалях, я стал читать заклинание – чары, что возвратят тьму. Она дарует мне могущество.

И наконец я вонзаю кинжал в сердцевину амулета. Темный туман окутывает все, огонь факела гаснет, и наступает тишина.

Из темноты донесся сухой приглушенный голос:

«Дети этого жалкого мира так любят играть с тьмой, но ни один из вас не понимает, что я не играю. Ты и вправду думал, что можешь повелевать мной? Как наивно. Я был заточен веками и теперь голоден как никогда. Ты, смертный, освободил меня… теперь кровь этого мира будет на твоих руках… наблюдай».

Морок рассеялся, и я остаюсь один в полной тишине.

На грани. Люций.

«День 153. Я смирилась со своим одиночеством. Но страх со мной постоянно. Они давно ушли, но меня не покидает чувство что они вернутся, чтобы убить и меня. Я знаю, где-то еще должны быть люди, я ведь не осталась одна во всем мире, правда?»

Стук в дверь.

– Ваше Величество, темные воины у ворот города!

Генрих, начальник моей армии, влетел в кабинет, не дождавшись ответа.

– Собирайте войско, берите факела и в атаку! Ни одна мрачная тварь не должна проникнуть в город к мирным. Живо!

– Принято, Ваше Величество.

Генрих закрыл за собой дверь, а я остался наедине со своими мыслями. Безусловно, моя армия хорошо обучена, они знают свое дело. Но сколько это может продолжаться? Это второй набег за эту неделю. Зло все крепчает, а я все не нашел способа, как его победить.

За последнюю попытку вылазки в поисках логова этой нечисти мы потеряли тысячи людей и не пришли ни к какому результату. Тьма, поглотившая мир, продолжает бесчинствовать. А я, как правитель Королевства, ничего не могу предпринять. Отправлять своих людей на верную смерть я не собираюсь, но и сидеть сложа руки, наблюдая гибель человечества – не хочу.

Эти мысли занимают все мое время, и беспомощность положения выводит меня из себя. Необходимо что-то предпринять.

Из безрадостных раздумий меня выводит очередной стук в дверь.

– Ваше Величество, у меня важная весть для вас.

Я впустил Стармана, моего верного помощника и по совместительству мага при дворе.

– Сразу к делу, Старман, не тяни.

– До нашего сведения дошел слух, что народ собирается поднять бунт. На прошлой неделе тьма унесла жизни пятерых жителей. Народ устал жить в страхе.

– Черт бы вас побрал! Одна новость лучше другой. Собери совет, через час в моем кабинете.

– Слышали ли вы сегодняшнюю сводку? – я обвел взглядом собравшихся за столом. Советники сидели в напряжении, точно ждали того, кто озвучит неприятную правду.

– На наш город был совершен очередной набег. Генрих?

Военачальник поднялся со своего места. Высокий и крепкий мужчина, он знает свое дело и блестяще управляет армией.

– Набег темных воинов был успешно отражен, без последствий для мирных жителей, – отчеканил командующий.

Одна положительная весть за сегодня – никто не пострадал. Пока. Тем не менее я продолжил:

– Эльдория была процветающим королевством! Что же приходит сейчас? За год после появления этой чертовой тьмы население сократилось до каких-то жалких нескольких тысяч! Еще год-два – и что останется? От нас останется один лишь пепел, поэтому здесь и сейчас мы должны решить, что делать дальше.

– Ваше Величество, но ведь мы все перепробовали и.…– робко подал голос казначей. Трусливый старик. Давно пора его заменить.

– Хватит! – сорвался я. – Я хочу знать, как мы можем остановить этот хаос. Старман, есть что сказать?

Маг поднялся, скрестив руки за спиной. Старман – один из немногих людей, кому я могу доверять, не раз я убеждался в надежности этого человека.

– Помимо того, что тьма пожирает человеческие души, превращая их в своих приспешников, мы не знаем, откуда она взялась и как ее остановить, но…

Старман на минуту задумался, а я ощутил маленькую искру надежды – неужели можно что-то сделать?

– …мы подняли старые летописи, – начал он. – И обнаружили информацию о древнем городе племени магов Акитайя. Племя вымерло, но возможно, они знали, как победить тьму.

– «Возможно» меня не устраивает, – рявкнул я. Но сейчас же заставил себя успокоиться. Даже это «возможно» обнадеживало. – Где он находится?

– Северо-западнее нас. Но путь не близкий и опасный.

– Ваше Величество, вы хотите отправиться туда? Это же рискованно, и к тому же…

Один из советников решил вставить свое слово, не дав ему договорить, я распорядился собираться в дорогу главному магу и приказал Генриху выбрать лучших из воинов.

– Выдвигаемся завтра. Во что бы то ни стало я найду способ одолеть тьму. Мой народ не должен гибнуть.

Во что бы то ни стало.

Руины. люций.

«День 154. Я больше так не могу. Это проклятие. Мои видения сводят меня с ума. Я снова и снова вижу это место. Каменные плиты, пропитанные кровью. Двое людей, умирающих в темной пещере. Зло восторжествовало… Неужели это будущее?»

Этой ночью я не смог сомкнуть глаз. Предстоящее событие одновременно будоражило и вызывало тревогу. Остался единственный шанс победить эту мерзость, окутавшую мир.

Старман сказал, что племя Акитайя были великими белыми магами, которые объединили земли и создали государство, в котором не было места злу и мраку. Но, к сожалению, этот народ вымер, не оставив потомков. А вскоре к власти в королевстве пришли Верумны – одним из них был мой прадед.

И вот уже сотни лет наша семья правит Королевством. Год назад я взошел на престол и случилось это по вине чертовой тьмы. Мои родители ценой жизни защищали свой народ.

Прошел год, но я до сих пор в кошмарах слышу их крики отчаяния. Отец стоял у главных ворот наряду с воинами и пытался держать оборону, не позволяя тварям проникнуть в город. Как и мать – она обладала некоторыми способностями к магии и вершила заклинание. Но тьма не знает пощады. Их лики исчезли в черном дыму. Остался лишь пепел, осевший на мои ладони.

Тогда я дал себе слово покончить с этим и вернуть былое процветание Эльдории.

Я решил прогуляться по старому городу, подышать свежим воздухом.

Старый город – это мой стимул просыпаться каждый день, вернуть все на круги своя. До недавнего времени это место бурлило жизнью: огромное количество рынков, цехов и лавок – центр экономики королевства. Сейчас же здесь стоит мертвая тишина. Разбитые фонари болтались на полуразрушенных стенах. Главная площадь, всегда бывшая центром развлечений, наполненная музыкантами и торговцами, теперь пуста. Лишь ветер гонял опавшие листья по мостовой. Я подошел к лавке, где когда-то продавались сладости, но вместо пряного запаха медовых пряников почувствовал лишь затхлость и сырость.

Но еще больнее осознавать, что это не единственное заброшенное место. Все население королевства составляет около шести тысяч человек вместе с армией.

Найти информацию в древнем городе – единственное, что нам осталось.

За месяцы попыток борьбы с тьмой мы выяснили лишь то, что эта сущность не переносит света и огня. Проблема лишь в постоянной мгле, окутавшей небо. Единственный способ борьбы с воинами мрака – огонь. Под влиянием пламени темные твари рассыпаются, превращаясь в дым. Но мы не можем победить их всех. Тьма набирает силу, поглощая души людей, пополняя свою армию и оставляя от тел лишь пепел.

Я поднялся на обзорную площадку. Раньше я любил это место – отсюда открывался захватывающий вид на город, а рассветы были просто завораживающими. Сейчас же этот уголок приносил щемящую боль в сердце.

Но не время унывать – пора отправляться в поход на древний город. Пока в моих жилах течет кровь, пока моесердце бьется, я сделаю все, что в моих силах.

Артефакт. Люций.

«День 155. Из-за постоянной звенящей тишины я схожу с ума. Я понимаю, что в моей жизни нет никакого смысла. Если и остались люди, то мне до них не добраться. Кругом кишат темные сущности. Прощай дорогой дневник, ты был моим верным слушателем…»

И вот наш отряд стоит у ворот на выходе из города. Народ собрался проводить нас в дорогу. Мои верные соратники прощались со своими родными. Мы со Старманом стоим поодаль от этого шума и суеты.

Внезапно меня настигла мысль – возможно, я в последний раз вижу свои родные пенаты, возможно, я и не вернусь. В любом случае лучше пасть в сражении, нежели ждать погибели, сложа руки.

Мои размышления прерывает голос Стармана:

– Тоже думаете, что мы идем на верную смерть, Ваше Величество?

Вопрос мага вызвал дрожь по телу. А ведь он озвучил мои мысли. Я на минуту задумался: я правитель, и мое войско должно идти за мной, не сомневаясь в правильности моих решений. Я не могу высказать сомнений, показывая свою растерянность.

– Уверен, мы найдем ответ.

Я взглянул на королевский замок, возведенный на холме– самой высокой точке города. Он величественно возвышается над горизонтом и кажется, вот-вот проткнет своими пиками небосвод. Я вырос в замке, это мой дом. Но с момента смерти родителей он стал для меня пустым. Казалось, все тепло и уют исчезли вместе с ними.

Раньше летом Эльдория была усыпана яркими цветами и деревьями, а трава росла ковром повсюду. Сейчас же пейзаж вокруг – мрачный и опустошенный, будто сама земля умирает вместе с миром.

– Ваше Величество, – услышал я детский голос рядом с собой. Ко мне подошел маленький мальчик с ярко-голубыми глазами и веснушками. Он держал в руках яркий камешек на ниточке. Я опустился к нему на корточки:

– Как тебя зовут, малыш?

– Адам.

– Приятно познакомиться, Адам, – я с улыбкой пожал его крохотную ладонь.

– Ваше Величество… – произнес он, протянув мне камешек, – …мама сказала, это талисман, и он приносит удачу. Я хочу подарить его вам, чтобы вы вернулись и спасли нас.

О Боги! Мне потребовалось призвать всю свою силу, чтобы не показать своих эмоций.

– Спасибо, Адам, твой талисман обязательно поможет мне.

Последний раз взглянув на город, мы отправились в путь.

***

Арден – дикий и загадочный лес, раскинувшийся на многие километры вдоль Королевства Эльдории. В народе Арден прозвали Волшебным лесом. И не зря.

В чащах этого леса возвышаются громадные деревья дреморисы – ходят легенды, что они существуют с самого зарождения магии и хранят в себе древние знания. Дреморисы могут пробираться в сознания людей. Только избранные могут услышать их мудрость, а те, кто не угоден древесным стражникам, предстоит познать безумие – ведь их шепот может свести с ума.

Арден кишит волшебными существами. Сумеречные олени – удивительные создания, в темноте от них исходит магическое мерцание. Олени являются источником сил, именно поэтому черные колдуны занимаются браконьерством: выпив кровь сумеречного оленя, можно вобрать в себя огромную мощь.

На страже леса стоят духи – каждому путнику, решившему пройти в лес, они предстают в облике разных удивительных животных. Были истории и о прекрасных блестящих драконах, и о хитрых лисах, отправляющих путников по ложному пути в болото, и об огромных волках, спасающих от настоящих хищников.

Это удивительное место, полное тайн. Лес не посвящает недостойных в свои секреты – лишь людям с чистым сердцем и добрыми намерениями он предстает во всей своей красе.

Второй день мы идем по Ардену. Удивительно, но складывается ощущение, что даже лес чувствует опасность– он будто бы затаился, притих, спрятал всех животных подальше от надвигающейся тьмы. Даже птицы не поют. Арден полон древней магии, здесь каждый листок кажется особенным, излучающим ее. Возможно, именно это и защищает его от бесчинствующего хаоса.

Солнце садилось, редкий малиновый свет пробивался сквозь сплетенные кроны деревьев, отбрасывая длинные тени.

Вдалеке я отчетливо увидел мягкое голубое свечение. Я ускорил шаг. Когда мы подошли ближе, воздух наполнился резким металлическим запахом крови. Сумеречный олень. Черт, ужасное зрелище.

Его бездыханное тело было изуродовано огромными когтями, словно кто-то рвал его на части в агонии. Глубокий рваный порез полностью пересекал изящную шею животного, позвонки переломаны, застыв в неестественном положении. Рана на боку была настолько глубока, что обнажала потемневшие мышцы и жилы. Внутри еще теплилась магия – слабое мерцание дрожало в воздухе. По серебристой шерсти растеклись алые ручьи, создавая на зеленой траве лужицы. Остекленевшие глаза оленя застыли в немом ужасе. Бедное создание… его рога были отрублены – их часто используют в темной магии.

– Кто мог это сделать? – мой голос прозвучал глухо.

Старман с мрачным видом смотрел на изувеченный труп.

– Не могу знать, Ваше Величество, – Старман осторожно провел ладонью по шерсти животного. – Магия иссякла.

С минуту маг задумчиво смотрел вдаль: – Люди давно не живут в этих местах. Да и… мог ли человек сотворить такое?

Мерзкий холодок пробежал по спине.

А что, если тьма уже пробралась сюда? Что, если теперь она питается магией самого леса, убивая его создания? Не может быть… или…

Из раздумий меня вывел голос:

– Ваше Величество, вечереет, разрешите объявить привал.

Да. Как бы ни хотелось идти дальше, быстрее добраться до древнего города, но идти по ночному лесу – гиблое дело. Да и коням нужно отдохнуть.

– Да, Генрих, остановимся на той опушке.

Жизнь среди смерти. Люций.

Тьма. Она повсюду.

Холодные щупальца страха пробирают насквозь, сжимая сердце и не давая дышать. Я стою посреди всепоглощающего мрака. Что-то липкое и живое поднимается по моим ногам. Опускаю взгляд – черные тени извивающихся змей. Они ползут вверх и все сильнее стягивают мое тело.

Из тьмы раздается голос.

– Слишком поздно, король… – словно шепот мертвых, хриплый и насмешливый. Тьма шевелится, будто дышит. Я ощущаю ее.

Вдалеке я замечаю девушку. Ее мертвенно-бледное тело лежит на каменных плитах. Я хочу подойти к ней, помочь, но не могу – змеи все крепче впиваются в меня, сжимают ноги, руки и горло. Но девушка открывает глаза, они полны страха и отчаяния, огромная рана на животе пропитала платье кровью. Губы девушки едва шевелятся, но я отчетливо слышу ее слова:

– Не кровь… – выдыхает девушка и падает замертво.

Я пытаюсь закричать, но не могу. Тени сжимают горло, из него выходит лишь сдавленный хрип. Черные щупальца тьмы полностью окутывают меня.

Стены вокруг начинают дрожать, камни трещат, и пещера рушится. Я закрываю глаза, задыхаясь и считая последние секунды своего существования.

Наступает мертвая тишина. Я открываю глаза и нахожу себя стоящим перед зеркалом. Нет! В отражении стою я, но без глаз. Лишь пустые провалы с плещущимся в них мраком.

Голос в моей голове шепчет: «Свет не победит тьму, если сам станет тьмой».

***

– Нет, нет, нет!

Я просыпаюсь в холодном поту от собственных криков. Судорожно пытаюсь разложить свои мысли по порядку, но в голове до сих пор звучит голос: «Не кровь, не кровь…». Что все это, черт возьми, значит?

Нет времени долго размышлять над этим – уже светает, пора идти дальше. Чем быстрее мы найдем город, тем быстрее сможем спасти королевство.

Лес закончился. За Арденом раскинулись бескрайние поля. Сейчас вместо зеленых душистых трав и цветов кругом пустошь, гниющая желтая трава и черная земля.

Наш отряд провел в пути целый день – кони выдохлись, людям тоже нужен отдых.

Генрих, возглавлявший шествие воинов впереди, поравнялся со мной:

– Ваше Величество, в паре миль на восток есть деревушка, нам стоит заглянуть туда, там должны быть люди.

Слова Генриха меня удивили. Деревня? В такой глуши, в сотнях километров от королевства? Неужели тьма не добралась туда?

– Веди нас туда.

Это оказалась довольно маленькая деревушка, не больше двадцати домов. Небольшие избушки были хорошо сложенными, стояли недалеко друг от друга. Ветер набирал силу – для такой открытой местности неудивительно. Неподалеку журчал ручей, видимо, он служил источником воды местным жителям.

Но в поселении было определенно что-то не так. Обойдя всю округу, мы не встретили ни одного человека. Ни одного играющего ребенка, ни одного работающего взрослого – ни души. Лишь ветер завывал, раскачивая ставни. Что здесь произошло?

Я слез с коня и направился в первый попавшийся дом. Я толкнул дверь, она оказалась не заперта. Затхлый плесневелый запах ударил в нос. В комнате, в которой я оказался, стояли стол со стульями и комод с глиняной посудой – очевидно, это была кухня. На столе лежало несколько тарелок, на которых было разложено нечто, источавшее тот самый гнилостный запах. В соседней комнате – смятая кровать, подушки и вещи разбросаны по полу. Все выглядело так, будто люди занимались своими обычными делами, но что-то заставило их внезапно бросить все и бежать второпях. Только вот что? И удалось ли им убежать?

– От чего они бежали? – задал я вопрос в пустоту.

– Вряд ли им это удалось, Ваше Величество, взгляните сюда.

Я повернулся в сторону, куда указал Старман, и застыл. В углу комнаты, прижавшись друг к другу, сидели три фигуры из пепла. У той что левее, были длинные волосы, та что побольше словно пыталась защитить их, а посередине, сжавшись в комок, сидела самая маленькая пепельная фигурка мальчика. Это была семья. Отец пытался защитить их… но тьма не знает пощады.

Это были простые люди, которые жили своей жизнью, радовались дням, проведенным друг с другом. И вот так, за считанные секунды, их существование оборвалось…

– Стемнело, придется остановиться в этой деревне.

Я отдал приказ разбить лагерь и готовиться ко сну. С утра мы продолжим путь, до Древнего города осталось совсем немного.

Стояла глубокая ночь, и несмотря на дикую усталость, мне не удавалось уснуть. На другом конце деревни я заметил колодец и решил прогуляться до него. Вокруг царила мертвая тишина. Дойдя до колодца, краем глаза я увидел что-то, моргнувшее в окне крайнего дома. Что это еще такое? Мы обошли всю деревню и не нашли ничего, кроме пепла.

Я медленно вынул меч и, стараясь не шуметь, направился в другую сторону.

Когда я открыл дверь, в доме царила темнота. Пробивающийся сквозь окно лунный свет подсвечивал стол. Странно, он был аккуратно убран. Лишь присмотревшись, я заметил свежее мясо, лежавшее в чаше. Никакого гнилостного запаха, его явно принесли сюда сегодня. Но в доме никого не было. Медленно я продвигался вперед, оказавшись в спальне, я почувствовал чье-то присутствие. Но чье?

Только успел подумать об этом, как сбоку мелькнула резкая тень, запрыгнула на меня сзади и приставила к горлу нож. Хватка была крепкой, тонкие пальцы вцепились в плечо. Лезвие впилось в кожу, и тонкая струйка крови потекла по шее.

– Не дергайся, иначе я перережу тебе глотку, – за спиной прозвучал женский голос. Определенно голос молодой девушки.

– А теперь брось меч.

Я подчинился.

Ночь неожиданностей. Аглая.

Хорошо, что отец научил меня стрелять из лука. Иначе я бы умерла с голоду. Земля в этих местах и в лучшие времена была не плодородной, а сейчас, когда тьма бесчинствует, об этом и говорить нечего. Солнце почти не выходит, почва словно превращается в черный уголь. На такой земле вырастить что-либо не представляется возможным.

Конечно, это место еще имеет некоторые запасы долго хранящихся продуктов, но прошло уже пять месяцев – ничего здесь не сохраняется так долго.

Поэтому приходится охотиться на тех редких животных, забредающих в этот мертвый край или оказавшихся поблизости. Им самим приходится несладко. Травоядные вымирают, тем, кто находит уцелевшую сухую траву, повезло больше. Остальные же погибают от голода.

В прежние времена наша деревушка не жила богато, но у каждой семьи был свой огород, все держали скот. Никто не жаловался: на жизнь хватало.

Я выросла с мамой и папой. Они не были мне родными по крови. В детстве у меня не возникало каких-либо мыслей, но с возрастом я стала задавать вопросы: «Почему у меня рыжие и кудрявые волосы, а у вас – светлые и прямые?», «Почему у меня есть веснушки, а у вас нет?». И маме пришлось рассказать правду о том, как я появилась в их семье.

Еще малышкой отец нашел меня близ какого-то поселения. Он работал торговцем и часто ездил по разным местам. Своим настоящим родителям я оказалась не нужна – меня просто бросили на обочине дороги. Отец забрал меня с собой в деревню. Своих детей они иметь не могли, поэтому посчитали меня даром свыше и приняли как родного ребенка.

Но я не жалуюсь – я выросла с прекрасными, добрыми людьми.

Я все еще помню аромат маминой свежеиспеченной хрустящей выпечки. Я сидела на стульчике рядом и докучала ей бесконечными расспросами. Мама терпеливо отвечала на все мои «важные» дилеммы. У нее были прекрасные русые волосы, которые она заплетала в длинную косу. Ее голубые глаза и улыбка излучали тепло. Помню, как она доставала из печи еще горячий хлеб, ломала и намазывала самый большой ломоть маслом. Это был самый вкусный хлеб за всю мою жизнь.

Помню, как отец привез мне из командировки прекрасную тряпичную куколку. Все девчонки завидовали! Хоть мне уже не семь лет, но я храню ее как самую важную реликвию.

Он ходил на охоту в лес вместе с другими мужчинами. Через пару дней возвращались с добычей: кроликами и дикими утками. Я упрашивала отца научить меня стрелять из лука, но он смеялся и говорил, что такие занятия присущи мальчишкам. Но, когда я стала старше, он все-таки сдался, в добавок начав тренировать меня уверенно держать меч.

И кто бы мог подумать, что уроки отца пригодятся мне сейчас.

Я пришла на небольшой холм за деревней – на кладбище и склонилась на колени перед двумя могилками, покрытыми камнями. Под землей никого нет, тела превратились в пепел, но я была обязана почтить память двух самых важных в моей жизни людей.

– Мам, пап, я очень по вам скучаю, – горькая слеза скатилась по щеке. – Мне так одиноко здесь… – рыдания захлестнули меня с головой.

Прошло уже пять месяцев, но я до сих пор помню тот страшный день, как будто он был вчера. Тогда меня отправили в чащу, мама хотела приготовить на вечер мой любимый грибной пирог.

Дурное предчувствие беды накрыло меня на пути домой, и оказалось, что не зря. Вернувшись в деревню, я встретила напряженную тишину. Такой ужасной картины я никогда не видела в своей жизни. Соседи, которых знала с самого детства, все до одного застыли в страхе. Их тела превратились в пепельные фигуры, некоторые уже начал раздувать ветер. Вдалеке темнели черные всадники, они убили всех жителей и теперь отправлялись на поиски новых жертв.

В панике я побежала домой. «Это все сон. Это лишь сон. Сон. Сон», – старалась убедить себя в нереальности происходящего. Но нет – зайдя в дом, я увидела такие же силуэты своих родных. Весь тот день я провела в слезах, отчаяние захлестнуло с головой. Как же так? Что же теперь делать?

Взяв себя в руки спустя несколько дней, я развеяла их прах по ветру. А в память о родных сделала могилки, куда прихожу каждый день.

– Скоро мы с вами увидимся, – произнесла я вслух, поднимаясь и направляясь обратно в деревню.

Я перестала видеть смысл своего существования, я лишь выживаю. Да и какой в этом прок? Ненавистные темные воины забрали все, что у меня было. Это чертово проклятие! В последние пару месяцев у меня появился молчаливый собеседник – мой дневник, в который я изливаю душу. Сегодня – мой последний день в мертвой деревне. Сегодня ночью я положу конец этой пустой, бессмысленной череде дней.

Смеркалось. Я стояла на том самом холме с ножом в руках. Всю жизнь прожила рядом с двумя самыми дорогими мне людьми. А сейчас умру рядом с их могилами. Дует сильный ветер, принося с собой песок и отчаяние. Давно пора было сделать этот шаг. Что меня держит в этом темном мире? Ничего! Всех, кто мне был дорог, убили! Я не знаю, что это за кара, но она не пощадила никого…

Лезвие уже касалось кожи на моем запястье, как вдруг на горизонте мелькнули тени. Показалось? Нет, я отчетливо вижу людей на конях – человек двадцать. Что за чертовщина? Они вернулись за мной? Нет, это же… люди?

И направляются они сюда.

Есть ли в этом смысл? Даже если это люди, их поглотит то, что убило деревню. Но что, если это знак? Что, если мне еще рано уходить?

Вернувшись в поселение, я спряталась в самом крайнем доме.

Я выглянула из маленького окошка на чердаке – отряд возглавлял темноволосый мужчина, хорошо слаженный, волосы небрежными волнами спадали на лоб. Невольно я засмотрелась на него. Этот воин излучал уверенность, определенно происходил из высшего сословия. Рядом с ним по правую руку строгий командующий, что отдавал приказы осмотреть территорию. Слева, седовласый старец в мантии, что-то шептал ему. Они двинулись дальше.

Это действительно люди, но что их привело сюда? Нельзя дать себя обнаружить, по крайней мере пока я не узнаю их намерений.

Стемнело. Я спустилась вниз и осталась сидеть возле окна. Прошло несколько часов: незнакомцы разложили палатки и устроились на ночь. Конечно, можно попытаться пробраться в их лагерь и добыть какую-то информацию, но это слишком рискованно.

Я сидела и клевала носом, усталость брала свое, и слишком поздно заметила движущуюся фигуру в темноте. Я дернулась от своего логова, мой нож мелькнул в свете луны.

Черт.

Он заметил меня и движется в сторону дома. Времени на раздумья нет, я двинулась в другую комнату и прижалась к стене у двери, доставая клинок.

Тем временем человек вошел в дом, я слышу глухие шаги его сапог – он движется в сторону соседней спальни. Кажется, стук моего сердца слышен на весь дом и готов выдать меня.

Его нога ступила на порог и у меня перехватило дыхание. Я метнулась за спину человеку и схватила его сзади, прижав лезвие ножа к шее.

– Не дергайся, иначе я перережу тебе глотку, – услышала я собственный глухой голос, в то время как пальцы на рукояти подрагивали. Находясь за его спиной, я чувствую тепло и силу, исходящую от этого мужчины. Я чуть сильнее надавила на лезвие, на шее выступила кровь. Он подчинился моим словам и замер, мышцы напряглись.

Этот воин явно не в первый раз держит оружие в руке, о чем говорят его физические данные. И будь он намерен убить, у меня не было бы шансов устоять против него.

Попытавшись придать голосу уверенности, я приказала:

– А теперь брось меч.

И металл с грохотом упал на пол.

Случайность или… Люций.

Я медленно опускаю руку, позволяя оружию со звоном упасть. Девчонка держала нож уверенно, но кончики пальцев дрожали. Я чувствую тепло ее дыхания – короткие, сбивчивые вдохи. А сердце колотится так, будто разорвет ей ребра.

Она боится.

Не в моих принципах драться с дамами, попробуем поговорить.

– Что ты здесь делаешь? – голос прозвучал хрипло, нож давит на горло.

– Вопросы задаю здесь я.

При этих словах девушка еще крепче схватила мои плечи, будто я сопротивлялся.

– Кто ты и откуда? – прозвучал вопрос.

Врать не имеет смысла, поэтому я ответил, как есть:

– Я король Эльдории.

– Эльдории? – в ее голосе звучало смятение.

Я нахмурился. Неужели она и впрямь не знает? Эльдория – единственное объединенное королевство, не считая некоторых разрозненных племен за его пределами, и Керуинов, скрывающихся в степях.

Я усмехнулся.

– Тебе не стоит бояться меня, лучше прибереги страх для тьмы.

Девушка заметно напряглась.

– Думаешь, я тебя боюсь?

– Да, иначе почему твои руки дрожат? – я склонил голову в сторону, прислушиваясь. – А сердце стучит так, что слышно даже мне?

Она замерла, а после, прикусив губу, стиснула нож еще крепче. Возможно, сейчас она раздумывает, убить меня или нет. Очевидно, девчонка держит клинок не впервые в жизни, но происходящее ее страшит.

Я медленно поднял руки.

– Опусти нож, я не враг тебе.

С минуту она колебалась, взвешивая мои слова. Затем лезвие дрогнуло, скользнуло по моей шее, оставляя тонкую царапину, и наконец исчезло.

Девчонка сделала шаг назад, сжимая рукоять перед собой так, что побелели костяшки пальцев.

Я подался вперед и поднял меч, не сводя с нее глаз. Теперь я смог разглядеть ее получше.

Передо мной стояла молодая девушка. Лунный свет освещал ее милое веснушчатое лицо, рыжие волосы волнами спадали на плечи. Она вжалась в стену, а в глазах светился страх и злость, но в глубине затаилось отчаяние.

– Как тебя зовут? – спросил я, решив начать с нейтрального вопроса.

– Аглая, – ответила она, все еще не доверяя мне.

Я кивнул.

– Люций.

В голове роилась куча мыслей. Она не поинтересовалась, почему я здесь, что случилось с этим миром.

– Аглая, – начал было я, – как так получилось, что ты оказалась здесь одна?

Девушка отвернула взгляд в сторону, ее глаза наполнились слезами, но она быстро их сморгнула.

– Всех жителей деревни превратили в пепел, по случайности я уцелела.

– И сколько времени прошло с того дня?

– Почти полгода.

Полгода.

Тьма выжигает все на своем пути. Она захватила весь мир и обрела огромную власть. Если ей удастся уничтожить лес Арден, вряд ли у нас останется шанс одолеть ее. Хочется верить, что в Древнем городе мы найдем ответы.

В голове пронеслась жуткая мысль, а что если она как-то связана с Тьмой?

Я прищурился, вглядываясь в ее глаза, но не увидел никаких признаков – лишь бездонные изумрудные радужки.

– Пошли, – приказал я, разворачиваясь.

Девушка не двинулась с места.

– Куда?

– В лагерь.

– А если я не хочу?

Я ухмыльнулся.

– Ну тогда оставайся здесь и жди конца света.

Она вздрогнула, но через секунду двинулась за мной.

Когда мы вернулись в лагерь, мой советник уже не спал. Взгляд мага говорил сам за себя, Старман был крайне удивлен моей спутницей.

– Я нашел девушку в одном из домов, – объявил я магу.

Старман, подойдя ближе, пристально разглядывал ее. На ней было легкое ситцевое платье ниже колен, а талию обтягивал кожаный корсет. Там же был прилажен пояс для кинжала. За спиной висели лук и колчан со стрелами.

От взгляда Стармана даже мне стало неуютно. Аглая сжала руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не отпрянуть.

– Что? – бросила девушка, нахмурившись.

Старман вдруг указал пальцем ей на грудь.

– Печать магов.

Я проследил за его движением и только сейчас заметил: между ключицами, чуть ниже яремной впадины, виднелся тонкий, витиеватый шрам, который уходил ниже и прятался за платьем.

– Какая печать? – переспросила Аглая.

– Девочка моя, в тебе заключена магия, – тихо произнес маг.

Аглая отшатнулась, не веря его словам.

– Что за чушь? – вскинулась она. – Я не маг!

Старман хмыкнул.

– Может, ты просто не знаешь? Эта печать… – с минуту он молчал, изучая отметину, – это не простая печать, девочка. Ее оставляли древние маги на своих детях.

Я нахмурился.

– Маги… Акитайя?

Старман медленно кивнул. Меня пошатнуло. Если эта девчонка, уцелевший потомок того самого племени…

– Вы ошибаетесь, – пробормотала Аглая. – Во мне нет магии.

Старман пожал плечами.

– Возможно, еще не пришло время.

– Нам нужно взять ее с собой, – Старман обратился уже ко мне.

Я колебался. Взять с собой незнакомку, которая может оказаться опасной…

Но если Старман прав, она может стать нашим ключом к спасению.

Я перевел взгляд на Аглаю.

– Поедешь со мной.

– Что?

– Лишних коней нет.

Она было открыла рот, чтобы возразить, но я уже запрыгнул в седло и протянул ей руку.

– Выбирай: либо с нами, либо останешься здесь одна.

Стиснув зубы, она взялась за мою ладонь.

И наш отряд отправился дальше. А в голове все звучали слова: «Печать магов… потомок Акитайя…»

Если Старман прав, то девушка сможет изменить судьбу мира…

Тишина. Люций.

Весь день в пути прошел на удивление спокойно. Даже Аглая притихла и спокойно ехала со мной в седле. К вечеру мы прибыли к месту привала. Пейзажи здесь изменились: вместо бескрайних степей пред нами предстал небольшой лес. Дружный строй высоких деревьев значительно поредел, многие из них засохли, а кустарники пожухли. За время пройденное нами, я стал привыкать к этой тишине. Лишь иногда редкая пролетавшая птица подавала голос. В остальное же время лишь топот копыт и хруст сухих веток нарушали глубокое молчание.

Выбрав подходящую поляну, мы разбили лагерь. Под темными тучами виднелось блеклое солнце, заходящее за горизонт. Несмотря на летний сезон, ночь обещала быть холодной. Разжечь костер будет хорошей идеей.

Приказав Аглае никуда не уходить, я отправился за хворостом.

Чем глубже в чащу я продвигался, тем безмолвнее становился лес. И тем сильнее ощущение, что кто-то наблюдает за мной…

Бред какой-то.

Зверушка прячется где-нибудь в кустах – вот и все. Из-за груза ответственности за жизни тысяч людей я будто схожу с ума.

Но, несмотря на все убеждения самого себя, это чувство не покидало. По спине пробежал мерзкий холодок. Я был на взводе, и вот уже каждый шорох казался мне монстром, затаившимся в глубиах. Хруст слева заставил резко обернуться и приготовить нож. Но это был лишь кролик – завидев меня, он бросился наутек. Разум точно покидает меня. Надо успокоиться.

С мрачным настроением я вернулся в лагерь и развел огонь. Аглая сидела, напряженно вглядываясь в пламя, явно погруженная в свои мысли. Я протянул ей свой плащ. Она бросила на меня вопросительный взгляд.

– Ночи здесь холодные, бери.

Аглая не мигая уставилась на плащ, будто это была не просто ткань, а отрезанная голова. В ее глазах мелькнуло сомнение, но она ничего не сказала.

Я вздохнул. К чему это упрямство сейчас?

И накинул ей его на плечи.

– Спасибо, – тихо произнесла девушка.

Некоторое время мы оба молча смотрели вдаль.

– Ты бывала в таких местах? – я решил первым нарушить повисшую между нами тишину. Раз уж мы плывем в одной лодке, стоит узнать друг друга получше.

Она нахмурилась, но все же ответила:

– Нет. Но мне много рассказывали.

– Кто?

– Отец был торговцем. Я с детства слышала рассказы о разных местах.

– Как тебе удалось выжить?

– Волей случая я была далеко от деревни, а вернувшись, нашла… лишь пепел и уходящую вдаль тьму. А ты значит… то есть вы, король?

Я грустно улыбнулся.

– Зови меня Люций… а король из меня оказался так себе.

Аглая задумалась. Она повернулась, взгляд изумрудных глаз изучал мое лицо.

– По крайней мере… ты не прячешься в своем замке, а ищешь выход.

– Да… возможно… ты и права, – я вздохнул, – уже поздно, пошли.

– Куда?

– Спать, куда еще?

Подойдя к палатке, Аглая вопросительно уставилась, она начинала меня выводить. Я устал. Вся эта суета, осторожность и прочее…

Да я вообще не обязан уговаривать ее. Черт возьми, зачем я вообще стараюсь? Пусть остается здесь с хищниками!

Я подошел к ней вплотную:

– Если тебя что-то не устраивает, можешь спать здесь, мне плевать, – с раздражением сказал я, – вариантов у тебя немного. Или хочешь, чтобы тебя приютил кто-то из моих воинов? – я оскалился.

Ее губы сжались в тонкую линию, а скулы напряглись – она злилась.

Я не стал дожидаться ее ответа и скрылся в своем ночлеге. Уже было думал, что девчонка предпочла мою компанию оголодавшим животным, но в этот момент она появилась. Она все еще злилась, но к гневу примешалось другое чувство – неловкость.

– У меня с собой нож, – негромко предупредила она меня. – И я умею им пользоваться.

Я фыркнул:

– Видал я и воробьев храбрее. Ложись спать, я не собираюсь тебя трогать, хотя обычно девушки умоляют меня об обратном, – я самодовольно ухмыльнулся. – Да и… не уходи из лагеря, – сказав это, я лег и отвернулся.

В ответ – молчание.

Я почувствовал, как ее плечо случайно коснулось моего. Мгновение, и она уже отодвинулась, будто обожглась.

Черт, неужели я такой жуткий?

Я отогнал все мысли куда подальше и закрыл глаза.

Тьма близко. Аглая.

Этой ночью мне не удалось провалиться в сон. Мысли роились в голове и не давали покоя. Что еще за племя… Акитайя? Какое отношение могу иметь я к ним, если я не маг? Или может…

А Люций? Я не могу разгадать его сущность. Он отдает приказы, не терпящие возражений, но в то же время проявляет… заботу? Что творится в голове у этого человека?

Из бесконечного потока мыслей меня вывел протяжный, жуткий вой, словно сам лес содрогался от его звука.

Волк забрел в лагерь? Завывание повторилось – это был зов, пробирающийся до самых костей.

Неведомая сила тянула меня туда, где притаилось животное. Словно завороженная, я вышла из палатки и направилась в гущу дубравы. Вокруг царила тишина, лагерь спал. Казалось, что лишь я слышу клич волка, он зовет именно меня. Мне нужно было к нему.

Шаг за шагом я пробиралась сквозь чащу. Сухие ветки и листья хрустели под ногами, эхом отражаясь от многолетних стволов деревьев.

Лес становился все темнее и темнее, а вой все ближе. В груди разлилось странное, томительное чувство, словно я приближаюсь к чему-то важному.

Я чувствовала его.

И тут я увидела настоящего зверя. Как будто очнулась от приятного сна и ворвалась в безумную реальность. Страх сковал тело. Ноги стали ватными и не слушались меня, кровь застыла в жилах.

Это был не просто волк. Его черные глаза встретились с моими. Шерсть топорщилась темными иглами. Каждая стальная мышца кричала об огромной силе.

Он был огромен – сам сатана, воплощение смерти. Моей смерти.

Хищник медленно ступал в мою сторону. С каждым шагом его оскал становился все более угрожающим.

«Бежать! Бежать!» – мысленно вопила я, но тело не слушалось. Что я смогу сделать против такой бестии? Но зачем он пришел именно за мной?

Вдруг резкий рывок – кто-то схватил меня за руку. Я дернулась, пытаясь вырваться, и увидела его. Король схватил меня за запястье и шагнул вперед, заслоняя собой.

– Что вы…?

– Тсс… беги отсюда, – не поворачивая головы, приказал он. Я увидела, как Люций медленно достает меч.

Я не шелохнулась. Он собирается сражаться с этим монстром?

– Это приказ! – рявкнул король и двинулся навстречу хищнику.

Бежать? Как… а как же… я не могу оставить его одного.

Завидев мужчину, волк оскалился еще сильнее и перешел на рык. Зверь двигался с грацией убийцы. И прыгнул. Король увернулся в последнюю секунду и полоснул лезвием бок этого дикого противника, только больше разжигая его ярость.

– Неет! – закричала я.

Король обернулся. Секундное замешательство стало ошибкой. Волк набросился на него и с легкостью повалил на пол. Меч отлетел в сторону. Хищник навис над ним, готовый вонзить клыки.

– Неет!

Меня переполнил страх за короля, он не должен погибнуть из-за меня. С криками я бросилась в сторону зверя, готовившегося разорвать Люция.

Но король не бездействовал. Вытащил кинжал из-за пояса. Вспышка стали. Со всей силы он вонзил оружие в его глотку. Резкий рывок, кровь хлынула ручьем. Волк захрипел, его тело содрогнулось и упало замертво.

Король медленно поднялся, кровь покрыла побежденного врага. В его взгляде закипала злость. На меня. Подойдя ближе, Люций грубо схватил меня за подбородок. Я ахнула от боли и неожиданности.

– Больно? – он вглядывался в меня. В его глазах бушевала буря, – А представляешь насколько бы тебе было больно, если бы эта тварь разорвала твое глупое тело на куски? – процедил сквозь зубы мужчина.

Я сглотнула. Ярость окутывала его. Казалось, в эту секунду король и сам был готов разорвать меня по частям.

– Думаешь я просто так отдаю приказы?! – его голос сорвался на крик, – я велел тебе оставаться в лагере.

Его рука до боли сжала мне горло. Кислород перестал поступать, и я начала задыхаться. Гнев затуманил его взор. Наконец он высвободил руку, и я упала на колени, хватая ртом воздух.

– Еще раз ослушаешься, и я лично прикончу тебя этим же ножом. Ясно?

Продолжая судорожно дышать, я могла лишь кивнуть. И до меня стало доходить. Я вспомнила глаза зверя, в них плескалась темнота. Черт, неужели тьма прислала его… чтобы убить?

Король уже направился в лагерь. Оставаться здесь одной не хотелось, поэтому собрав все свои силы, я направилась за ним.

Зайдя в палатку, я нашла Люция, снимавшего окровавленную рубаху. Его спину и грудь покрывали пятна крови, мышцы напряжены.

Взяв полотенце, он направился в мою сторону. Инстинктивно, я шагнула назад, но он поймал мою руку.

– Не дергайся.

Я замерла.

Аккуратно убрав выбившуюся прядь волос за ухо, он стер следы крови на моем лице. От его прикосновений по телу пошли мурашки. Зачем он это делает? Мне казалось, он возненавидел меня.

Я почувствовала укол совести. Из-за моей глупости, его могли убить.

– Прости, – прошептала я.

Король промолчал.

– Ты мог погибнуть, не стоило…

Прервав меня на полуслове король резко произнес:

– Приспешникам тьмы меня так просто не убить.

Он был слишком близко. Я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– И хватит об этом, – отрезал Люций.

Подняв на него взгляд, я увидела в глазах глубокое изнеможение. Он устал бороться. Я задумалась. Возможно, король не такой монстр, каким кажется? Будь он монстром… не стал бы спасать меня. Верно?

Осознание. Люций.

Несмотря на усталость после ночного нападения, я проснулся рано. Мышцы немного ныли, и мною было принято решение освежиться у ручья. Холодная вода смыла запекшуюся кровь и отрезвила мысли. Что, черт возьми, этому монстру было нужно здесь? Неужели он пришел за Аглаей? Кое-кому тоже не спалось после этой «прогулки». Аглая неловко спускалась к воде. Я поймал ее взгляд, он был удрученным, в нем сквозила обида. Опустив глаза ниже, я заметил отметины на шее – оставленные мной в порыве злости. Черт, на мгновение я ощутил укол вины, но быстро отмахнулся. Не стоило срываться, но и жалеть незачем – сама виновата. Я развернулся на пятках и направился обратно к лагерю. По пути к шатру встретил начальника своей армии. – Генрих, найди Стармана и ко мне. Через несколько минут оба стояли, ожидая приказов. – Вы хотели нас видеть, Ваше Величество? – учтиво поклонился Старман. – Сегодня ночью к нашему лагерю пробрался волк. Волк-отшельник. Генрих и маг недоуменно переглянулись. – Я уверен, что волк приходил за Аглаей. Но девчонке повезло, я оказался рядом. – Обычный волк-отшельник не имеет цели убивать кого-то конкретно, – возразил маг. – Это не обычный зверь. Его послала тьма. – Вы уверены, Ваше Величество? – Я помню его взгляд, в его глазах плескался мрак, – задумчиво ответил я. – Хм… Значит, девчонка действительно важна, – рассуждал Старман, – но почему же тьма не явилась сама, а посылает своих рабов? Я задумался. Это имело значение. Возможно, сама тьма не может подобраться к Аглае, но пытается уничтожить ее другими способами. В таком случае она должна быть под защитой. – Генрих, приставь к Аглае троих лучших воинов. Пусть ни на шаг от нее не отходят. Генрих удивился: – Троих лучших воинов ради одной девчонки? – Ради человечества, – отрезал я. Выйдя на улицу, я нашел Аглаю, сидящую на бревне у потухшего костра. Я сел рядом, чувствуя, как она напрягалась, но не повернула взгляда в мою сторону. – Пришел, чтобы наконец придушить меня? – язвительно бросила рыжеволосая. Я хмыкнул: – Если маленькая ведьмочка решит еще раз прогуляться по ночному лесу, то вполне возможно.

Аглая резко повернулась в мою сторону.

– Ты все еще злишься на меня? – выпалила девчонка. – Я злюсь на твой безрассудный поступок. Ты могла умереть! – А тебе что с того? – огрызнулась она, – я тебе только мешаю. Думаешь, я не вижу твоего раздражения ко мне?! Я долго молчал, глядя на светлеющий горизонт: – Я не могу допустить твоей смерти, – наконец сказал я. – С чего это вдруг? – удивилась Аглая.

С минуту я помедлил с ответом. Стоит ли ей говорить о своих предположениях? Можно ли доверять этой глупой девчонке? – Возможно… в твоих руках судьба человечества. Я поймал ее взгляд. Очевидно, Аглая напугана моими словами. Зеленые глаза уставились на меня. К спасению человечества ее хрупкие плечи еще не готовы. – Что… как я смогу это сделать? – на ее лице отразились недоумение и шок. Я безрадостно улыбнулся. Хотел бы я и сам это знать. – Уверен, мы узнаем, как. Если эта девчонка действительно так важна, если она сможет остановить все это безумие, то я сделаю все, что в моих силах. Я сделаю все, чтобы она уцелела. И ни одна тварь не приблизится к ней.

Беги, беги. Аглая.

Спасение чего? Человечества?! Почему именно я? Это все не может быть правдой.

Бред, бред, бред.

Это же всего лишь жуткий сон, да? Сейчас я проснусь в своей комнате, к завтраку мама уже испечет ароматный хлеб. Садясь с нами за стол, папа поцелует меня в макушку, и все будет хорошо. Все будет хорошо…

Но открывая глаза, я вижу этот гребаный лес. Я сижу на земле, подобрав колени к груди, слезы льются градом. Почему я?

Я не… не могу. Я устала и схожу с ума.

Сначала смерть всех моих близких, потом эти странные люди, огромный монстр, который хотел меня убить… этот жестокий король… а теперь и спасение человечества.

Этот мерзавец приставил ко мне троих своих псов. Вооруженные до зубов воины стояли возле меня. Я и шагу не могу ступить без них. Не говоря уже о том, чтобы сбежать. Не успею я сделать и трех шагов, как один из них точно приставит меч мне к горлу.

Нужно что-то предпринять. Бежать…

Прямо сейчас. Плевать куда, главное – подальше отсюда.

Думать некогда, и я решила действовать.

Скорчившись от мнимой боли, я попросила одного из воинов отвести меня в шатер. Я рассчитывала на то, что король сейчас будет занят распоряжениями для своего отряда – и оказалась права. В палатке никого не было.

– Я позову к вам лекаря, – сказал один из стражников и скрылся на улице. Остальные же остались ждать снаружи.

Черт, надо действовать быстрее, пока никто не вернулся. Мой усталый мозг стал судорожно соображать. Снаружи полно народу, на бегущую девушку сразу обратят внимание.

Мой взгляд упал на заднюю часть шатра. Решение пришло мгновенно. Забрав свой лук со стрелами и вытащив кинжал, я распорола ткань задней стены палатки и выглянула. Снаружи никого не оказалось. Я бросилась бежать, пока меня не хватились. У меня есть фора, пока не пришел лекарь, а как меня хватятся – я буду уже далеко.

Я бежала, бежала и бежала. Слезы застилали глаза. Спотыкаясь о корни деревьев, натыкаясь на ветки, хлещущие по лицу, я не останавливалась.

Но после десяти минут стремительной гонки я выдохлась и упала на спину без сил. Перед глазами все плыло, а в ушах звенело.

Нет… меня сейчас найдут. Надо бежать дальше.

Я заставила себя подняться, сил почти не осталось, но я устремилась вперед. Желание оказаться как можно дальше отсюда было сильнее. Я изменила направление, чтобы запутать следы.

Лес словно не пропускал меня, старался удержать. Под ногами хрустели ветки, листья с деревьев липли на мое раз горяченное лицо. Не останавливаясь, я уворачивалась от елочных иголок и перепрыгивала через камни.

Клац.

Что-то со звоном металла щелкнуло, и стопу пронзила невыносимо острая боль. О, боги! Осознание протеснялось в мой затуманенный разум вместе с невыносимой агонией. Из груди вырвался крик, полный жгучего бессилия. Я сразу согнулась пополам и рухнула на землю.

Твою ж мать! Откуда здесь взялся капкан? Острые металлические зубцы беспощадно впились в лодыжку, из раны потекла кровь, густыми ручьями стекая по стопе. С криками, полными страха, я пыталась открыть ловушку. Слезы отчаяния градом катились по лицу. Но ничего не выходило – он намертво впился в плоть, продираясь до самых костей.

В кустах неподалеку послышался шорох. Три огромные мужские фигуры приближались в мою сторону. Раздался мерзкий раскатистый смех.

– Вот это улов сегодня, ребята, – сказал тот, что слева, с топором на плече и в грязной драной одежде.

– Какая очаровательная козочка забрела в наши края! —двое других подхватили его слова и заулюлюкали.

– Конечно, капкан рассчитан на животных, но симпатичная девка… тоже неплохо, – усмехнулся второй, не менее мерзкий ублюдок.

Первый присел рядом со мной, грубо схватил меня за подбородок и оскалился отвратительной улыбкой:

– Этот день обещает быть насыщенным, парни! Тащите ее сюда и заприте в сарае, – скомандовал он.

Второй отвратительный тип подошел и опустился рядом. Я стала сопротивляться, кричать и брыкаться, но с раненой ногой это выходило плохо.

– Нееет! – завопила я. – Отпустите меня, пожалуйста! Нет! Нет!

– Хватит орать, дура! – резкий удар по лицу, боль пронзила щеку.

– Будешь орать, – приставил лезвие ножа к лицу, – и я порежу тебя на лоскуты. Он надавил на лезвие – недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно, чтобы теплая струйка крови потекла по шее.

Страх заставил меня замолчать. Его взгляд опускался ниже, остановившись в районе декольте. Клинком он разорвал завязки на платье, открывая вид на грудь. Кончиком он медленно повел от ключиц и ниже, оставляя кровавую полосу.

Сердце бешено колотилось, воздух иголками впивался в горло.

Его окликнули подельники, и тот остановился. Перекинув через плечо, словно мешок, он потащил меня вглубь леса.

Дойдя до сарая, он сбросил раненое тело.

– Скоро вернусь, сладкая.

Сальным взглядом мужик скользил по полуобнаженному телу, а я в отчаянии старалась прикрыться. Мои действия лишь позабавили урода.

– Вечер обещает быть славным. А пока, поспи.

От глухого удара головой о стену картинка передо мной стала расплываться, резкая слабость окутывала пеленой.

Какая же я дура.

Спаси меня, Люций.

И темнота накрыла сознание.

Открыв глаза, я почувствовала ноющую боль во всем теле: от удара голова раскалывалась, от капкана ногу освободили, но мышцы насквозь проткнули стальные зубы, кровь запеклась, она ныла, будто сломана.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в сарае. Вокруг – орудия для возделывания почвы. Мой клинок, разумеется, изъяли. Может, использовать что-то из этого как оружие? Но лопата не спасет, если я не могу даже встать.

Мысли блуждали.

Господи, чем я только думала, сбегая от Люция? Он хотел защитить меня от опасности, в то время как я упорно шла ей навстречу. Черт, в этот раз он меня уже не спасет.

М-да, ситуация – хуже быть не может. В таком состоянии беглец из меня так себе. Что же делать? Эти мерзкие животные могут вернуться в любое время, и тогда…

Что будет тогда, представлять не хочется.

Звук замка, и дверь со скрипом открылась: солнце ослепило глаза, больно обжигая роговицу, а в проеме возникла мужская фигура. Глаза все никак не фокусировались, но фигура приближалась.

Наконец, обретя способность нормально видеть, я распознала в нем одного из своих похитителей.

– Уже проснулась? – расплылся он в улыбке. – Вот и славно.

А за его спиной появилась еще одна фигура…

Дела плохи…

Гнев и милость. Люций.

– Что, мать вашу, значит, вы ее упустили?! – в гневе я орал на воинов.

– Ваше Величество… – попытался возразить один из них.

– Закрой рот! – прервал я его резко. – У вас была одна единственная задача, и в первый же час вы провалились!

Я развернулся к Генриху.

– Это по-твоему лучшие воины?! – продолжал я с возмущением. – Прочесать весь лес! Сейчас же! Она не могла далеко убежать. Я найду эту ведьму во что бы то ни стало.

Что творится у этой девчонки в голове? Сколько еще раз мне нужно будет ее ловить и спасать? Но если с ней что-то случится… я не смогу себе этого простить.

Отправив отряд на поиски Аглаи, я вернулся в палатку, чтобы обдумать ситуацию. Оставаясь здесь, мы теряем время, которого у нас нет. Все из-за этой ведьмы! Найду ее и свяжу, чтобы не смогла больше убежать.

Я нарезал круги по шатру, пока не заметил прорезь в полотне – так вот как она сбежала! Взяв коня и меч, я отправился в лес. Я лично найду ее.

И лично прикончу.

Лес становился все темнее. Вокруг царила гнетущая тишина, лишь сухие ветки хрустели под копытами. Проведя в пути около получаса, я не нашел никаких следов Аглаи. Как же так? Девчонка не могла убежать так далеко.

Спешившись, я решил осмотреться. Кругом лес, никаких признаков жизни, кроме… запаха дыма. Где-то недалеко был разведен костер? Я пошел на источник дыма и спустя минут десять нашел его. На поляне стояли несколько ветхих деревянных построек. Посередине горел огонь, на котором жарился кусок мяса.

Похоже, я ошибался насчет числа выживших. Диким людям, живущим в отдаленных, укромных уголках, удается скрываться от мрака и по сей день.

Затаившись в кустах, я стал наблюдать: двое обрюзгших мужиков сидели у пламени с кружками. Из хижины вышел третий здоровый мужик и направился к товарищам.

– Пойду проверю, как там наша добыча, – бросил он тем двум и направился к другой постройке.

– Надеюсь, девка уже очнулась.

У них в плену девушка? Черт, а вдруг это… Тогда я прикончу каждого из этих сукиных сынов.

Через кусты я пробирался туда, куда направился здоровяк. Щелкнул замок, и он скрылся за дверью.

До меня донесся его мерзкий голос:

– Уже проснулась, вот и славно.

Это будут последние слова подонка. Вынув меч из-за пояса, я ни секунды не думая вонзил ему лезвие меж ребер. Холодный металл разрубил плоть и сломал кости. Его глаза застыли в ужасе. Мужик не успел понять происходящего, как истек кровью и рухнул на пол.

Вынув окровавленный клинок, я взглянул на девушку в углу.

Казалось, мое сердце перестало биться от увиденной картины. Нога бедной девчонки истекала кровью, на лице отпечатался синяк, платье превратилось в рваные лохмотья. Аглая сидела, забившись в угол. Вся моя злость на нее мгновенно улетучилась, уступая место сочувствию. Мне хотелось сейчас же забрать ее отсюда, пожалеть.

Господи, девчонка и сама пожалела, что сбежала.

Но за спиной послышались шаги и недовольные ворчания тех двоих, сидевших у костра. Резко повернувшись, я поднял меч.

– Что за… – в проеме показались коренастые мерзавцы.

Они в панике округлили глаза.

– Не стоило вам лезть к девчонке, – сквозь зубы прошипел я.

Гнев затуманивал мой разум.

– А ты кто еще такой? – тот, что слева, тупо уставился на меня.

– Смерть твоя, – оскалился я.

И яростно набросился на того, кто стоял ближе – удар кулаком сломал ему нос. Второй опомнился и кинулся на меня. Я увернулся в сторону, мужик полетел мимо и получил от меня удар подых.

Вернувшись к первому, я мечом перерезал ему глотку. Он хрипел, захлебываясь собственной кровью, и наконец затих.

Злость и ненависть поглотили мое нутро. Ярость клокотала в груди и требовала выхода. Отбросив клинок, я кинулся на оставшегося в живых мерзавца, сбил его с ног и навис над ним.

– Н-нет, п-пожалуйста, не надо, – молил ублюдок.

Злобный оскал отразился на моем лице.

– Ты, мать твою, ответишь за все!

Кулаками я избивал его по лицу, гнев придавал мне сил, каждый удар разбивал его рожу все сильнее, пока не превратил в кровавое месиво, стерев черты лица.

Звук ломающихся костей – словно мед для ушей. Достав кинжал из-за пояса, я со всей силы вонзил ему в шею. Похититель захлебывался и кряхтел, а я продолжал наносить ножевые, пока он полностью не истек кровью.

Злость постепенно отпускала.

Я сидел на коленях с кинжалом в руке, тяжело дыша. Повернувшись, я увидел ее.

Черт, что я наделал? Девчонка сидела в немой истерике, забившись в угол. Она и так видела во мне монстра, что же она теперь обо мне подумает?

Я рванулся к ней, но она отшатнулась в сторону. Несмотря на это, я притянул ее к себе и заключил в объятия.Аглая стала вырываться и плакать, но сил у нее больше не осталось. Я прижал ее к себе.

– Тише, тише, – шептал ей на ухо. – Я не причиню тебе зла, слышишь? Все хорошо, тебе никто больше не навредит.

Я поймал себя на мысли, что мне невыносимо захотелось защитить ее от всей этой жути, спрятать от проблем. Хотелось исцелить девичью душу и стереть все ужасные картины из памяти. Почему так?

Аглая перестала сопротивляться и лишь тихо всхлипывала, уткнувшись в мою грудь. Я аккуратно поднял худое тельце на руки и понес к лошади.

По дороге в лагерь я чувствовал ее неровное дыхание, пальцы слабо цеплялись за мою рубашку.

Маленькая ведьма сведет меня в могилу. Но она – моя надежда на спасение, вера в чудо. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.

Я же… беспокоюсь только из-за спасения Королевства? Так ведь?

Вид короля в крови с раненой девушкой на руках вызвал ошарашенные взгляды людей.

– Чего пялитесь? – рявкнул я. – Стармана ко мне, сейчас же!

Зайдя в шатер, я бережно опустил Аглаю. Девчонка потеряла много крови, раны на ноге нужно срочно зашивать.

Старман молнией влетел ко мне.

– Ваше Величество…

– Опусти манеры, Старман. Ты маг-целитель, так помоги ей!

– Моя магия сейчас слаба… я не смогу исцелить ее раны полностью…

– Да сделай хоть что-нибудь! – мое терпение лопалось, вид страдающей бледной девушки сжимал сердце.

Маг поспешно опустился на колени рядом с ней. Достав пузырек с зельем, он пропитал им кусок ткани и аккуратно очистил раны от грязи и крови.

Потом взял связку сухих трав и поджег их. Нависая над Аглаей, стал читать заклинание. Дым, обрисовывая магические знаки, окутывал пространство. Я почувствовал мягкое тепло, исходящее от мага, его ладони светились нежным сиянием. Когда травы потухли, маг закончил.

– Моих сил хватает на облегчение боли. Но раны придется зашить.

Я бы предпочел сейчас сражаться с тысячной армией тьмы в одиночку, чем видеть мучения маленькой ведьмочки.

Она склонила голову на мои колени, плечи сотрясались в рыданиях, пока Старман штопал раны. Аглая сжимала мои руки, стараясь унять душевную боль. Я бы все отдал, чтобы забрать ее страдания.

Закончив, Старман удалился.

И мы остались вдвоем.

Девушка так и осталась лежать у меня на коленях, а я мягко поглаживал ее волосы. Огненно-рыжие волны спадали мягкими прядями. Почему я раньше не заметил их красоты?

– Аглая?

– Мхм? – последовал невнятный ответ.

Я с грустью вздохнул. Печаль давила на грудь. Будь я рядом, она осталась бы цела.

– Я… мне жаль, что так вышло.

– Нет… спасибо… что спас… – прошептала она.

Морщась, она привстала и прильнула ко мне, и кончиком носа я провел по ее виску. Опьяняющий запах с нотками дикости проник в мои легкие. Эта девушка вызывает во мне противоречивые чувства. Меня не может тянуть к ней… Бред!

Аккуратно высвободив Аглаю, я приказал ей оставаться здесь и отдыхать.

– И это последнее предупреждение.

Сурово посмотрев на нее, я направился к выходу.

– Останься со мной… пожалуйста. – голос девушки звучал измученно. Мое сердце сжалось, я вернулся и опустился рядом.

Жестом она попросила меня лечь рядом. Я повиновался.

Еще с утра я испытывал к ней безумную ненависть. Хотелось найти дрянную девчонку и придушить…

Но обнаружив ее в том сарае, раненую и напуганную, словно котенка, хотелось лишь одного – спасти из этого мрака. Что же она делает со мной?

Ее пальцы слабо сомкнулись на моих, и я вдруг понял, что даже не пытался их убрать. Наоборот, чуть крепче сжал.

Пока я размышлял, Аглая уснула и мирно засопела у меня на плече. Хотелось удержать этот момент как можно дольше.

Нет. Все это глупость. Я не могу позволить себе потерять рассудок.

Но голос в голове заставлял задуматься:

«Но почему тогда ты не ушел?»

Осознание. Аглая.

Проснувшись, я обнаружила себя в шатре короля, укрытой мягким покрывалом из овчины. Голова раскалывалась, но нога, к удивлению, беспокоила не слишком. Отрывками вспоминался сегодняшний день. В сотый раз я проклинаю саму себя за это импульсивное решение. Решила бежать, не зная куда, и в итоге попалась в лапы разбойников.

Если бы Люций не нашел меня… Страшно представить, что могло бы случиться. Но перед глазами все еще стояла жуткая картина. Люций безжалостно расправлялся с теми людьми… снова и снова вонзал кинжал в уже бездыханное тело…

Однако мгновение спустя он стал заботиться обо мне. Я ожидала, что он прикончит меня на месте. Что за странная буря творится у него в голове? Но, несмотря на все противоречия, я испытывала глубокую благодарность. Он нашел меня и спас.

Все мышцы ныли, требовали разминки. Собравшись с силами, я поднялась на ноги. Голова словно сжата в тиски, раненая нога заныла, но я упрямо захромала к выходу.

Резкий яркий свет болью отозвался в глазах. Я пошатнулась, но сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Подняв взор, встретилась с холодным выражением лица Люция, который придерживал меня за плечи. Его взгляд опустился на мои губы. Неужели он хочет меня поцеловать? Но мгновение спустя он сжал челюсти, будто борясь с собой.

– Маленькая ведьма опять пытается сбежать? – с ноткой иронии спросил король. – Кажется, ты еще недостаточно оправилась от прошлого «приключения». Он говорил с усмешкой, но без злобы.

– Я не сбегаю, – ответила я.

Король поднял меня на руки и отнес обратно в шатер.

– Ты еще слаба, тебе нужно отдыхать.

Люций вышел на улицу, но через пару минут вернулся со Старманом. Маг присел рядом и тепло улыбнулся.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Кажется, лучше, чем должно.

– Хм, давай осмотрим твою ногу.

Старман стал разворачивать марли, закрывавшие рану. Оголив стопу, он в недоумении уставился на нее. Что-то не так?

По выражению лица мага невозможно было понять, насколько все плохо или, наоборот, удивительно хорошо. Он перевел взгляд на короля.

– Что случилось, Старман? – забеспокоился король.

Пробурчав что-то себе под нос, маг еще раз осмотрел ногу.

– Рана выглядит гораздо лучше, чем должна. Я лично несколько часов назад зашивал ее, и тогда все было куда хуже.

Повисла тишина.

– Почему вы так удивлены? Вы же применяли магию, – вставила я.

Маг повернулся ко мне.

– Это не моя магия, деточка.

– А чья?

– Твоя.

Пришло время удивляться уже мне. Округлив глаза, я уставилась на старца. Какая к черту магия? Я ничего не делала.

– В твоей крови течет магия, девочка. Ты светлый маг – дарующий тепло и исцеляющий раны… Хотя сама ты еще этого не понимаешь.

Неужели сила во мне исцеляет тело? Я никогда не чувствовала проявлений магии, но с детства меня называли ведьмой.

У меня есть одна особенность – видения. И большинство из них сбывается. Помню, лет в семь, оно впервые меня посетило. В слезах побежала к родителям, рассказав, что все животные в хозяйствах погибнут. Родные успокоили меня, но вскоре скот действительно пал, один за другим от чумки. Потом я увидела смерть молодой девушки – красавицы нашего поселка. Через пару дней она утопла в речке.

С тех пор меня обходили стороной, называли колдуньей, старые бабки вспоминали богов при виде меня, а родителям предлагали сжечь рыжее отродье на костре. Но они всегда слали всех к черту защищая меня, отгораживая от злобы окружающего мира.

Что, если я действительно обладаю магией и мое предназначение – помочь спасти человечество от тьмы? Но как?

Старман уже попрощался с королем и ушел. Люций повернулся ко мне. Скрестив руки на груди, он пристально разглядывал меня. Его непроницаемое лицо скрывало истинные эмоции. О чем он думает? Ненавидит ли меня? Или наоборот?

Люций сел рядом.

– Почему ты сбежала?

– Мне стало страшно.

– Я понимаю твои чувства и не хочу пугать, – сказал он, – но иначе мы погибнем. Тьма захватила этот мир, и, возможно, последняя надежда – это ты. Мы доберемся до древнего города твоих предков и узнаем, как победить этот мрак.

Он замешкался, обхватил мое лицо руками и прижался лбом к моему.

– Я буду защищать тебя, не брошу одну, слышишь?

По щеке потекла слеза. Люций аккуратно стер ее большим пальцем.

– Не плачь, – прошептал он. – Я не позволю тебе умереть… ты нужна мне, маленькая ведьма.

Мне вдруг невыносимо захотелось уткнуться в его плечо. Люций нежно обнял меня, гладя по спине. И вдруг все вокруг оказалось таким… неважным. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности. Я поверила ему. Король будет рядом, он защитит меня.

Но усталость давала о себе знать, мышцы заныли с новой силой.

– Можешь помочь мне?

– Конечно, – ответил он.

Я развернулась спиной и попросила развязать шнуровку корсета. Руки не слушались, корсет давил на ребра.

Люций аккуратно перекинул мои волосы через плечо и стал развязывать ленты. Его мягкое дыхание ласкало шею, а грубые пальцы ловко справлялись с завязками. Закончив, он откинул его в сторону, и я повернулась к нему. Его лицо оказалось слишком близко. Лямка платья сползла, оголяя плечо. Он тяжело вздохнул.

Воздух между нами потяжелел, дыхание сбилось с темпа. Его рука скользнула к талии и нежно притянула меня к себе. Мои ладони опустились на мужские плечи.

Люций зарылся пальцами в мои волосы.

– Что ты со мной делаешь, маленькая ведьма? – прошептал он мне в губы.

У меня не нашлось ответа. Его губы коснулись моей шеи, оставляя горячие поцелуи.

Вдруг он замер, опомнившись. Закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто возвращая контроль.

– Прости, – прошептал он и покинул шатер.

Прикоснувшись пальцами к месту, где только что были губы Люция, я в недоумении уставилась в пустоту.

Что это было?

Потерять контроль. Люций.

Что я творю? Так нельзя!

Я вылетел из шатра, пока окончательно не потерял над собой контроль. Ледяной ливень хлестал мне в лицо, рубашка тут же промокла насквозь.

Но холод не мог унять жар, что пылал внутри меня. Напряжение пронзало каждую мышцу. Я поднял руки ладонями вверх – они дрожали не от озноба, а от нестерпимого желания вернуться к Аглае, обнять ее, покрыть поцелуями каждый сантиметр нежной кожи.

Душа и тело рвались к ней, но разум кричал: «Нельзя! Одумайся, идиот!»

Нервно шагая вдоль деревьев, я слушал, как ветер нещадно хлестал ветви, завывая свою унылую песню в глубине леса. Погода словно отражала мое состояние – такая же буря бушевала в глубине моего сердца.

Внутри меня раздирали противоречия. Я не могу позволить чувствам взять верх. Слишком многое поставлено на кон, я не имею права потерять рассудок. Мой народ надеется на спасение, а чувства – это слабость. Они делают человека уязвимым и неспособным мыслить рационально. Слабость – это смерть. Уж это я знал не понаслышке.

Гибель самых близких затуманила мой разум. Видя, как угасают лица родителей, я с яростью бросился в бой с темными тварями, забыв о холодном расчете воина. Эта ошибка чуть не стоила мне жизни. Генрих оттащил меня за ворота в последнюю секунду, увернувшись от монстра.

Если бы я пал тогда, все было бы напрасно. Поэтому как солдат и король я должен сохранять хладнокровие – разум не должен подчиняться чувствам.

Солнце давно скрылось за горизонтом, а стихия разыгралась с новой силой. Если так пойдет и дальше – завтрашний путь обещает быть тяжелым. Но терять еще один день не представляется возможным. Древний город уже близко, и разгадка должна быть где-то рядом. Я уверен – другого пути нет. Должен быть способ победить эту гребенную тьму.

Я поднял голову к небу. Мокрые пряди спадали на лицо, промокшая одежда неприятно липла к телу. Но мне становилось легче. С каждой новой каплей, падающей на кожу, безумие исчезало. Оно отступало, ярость и пылающие чувства утихали, уступая место ясности. Мысли, спутанные в голове, выстраивались в порядок, а холод дождя усмирял пыл.

Нужно вернуться в палатку и лечь спать.

Прислушавшись к темноте, я понял, что Аглая уснула. Ее неровное дыхание доносилось до меня. И это к лучшему,сейчас у меня нет сил объясняться.

Сняв мокрую одежду, я рухнул на постель. Усталость мгновенно опустилась на глаза, и под ее тяжестью я сразу уснул.

Проснулся посреди ночи от криков Аглаи.

– Нет! Нет! – кричала она, ворочаясь из стороны в сторону.

Поняв, что ей снятся кошмары, я стал звать ее, тормозив за плечи. Наконец она проснулась и в панике оглядывалась по сторонам. Опустив взгляд на руки, прошептала:

– Я жива… я жива.

– Конечно, – успокаивал я, – все хорошо, это всего лишь сон.

Аглая крепко обняла меня, и я почувствовал, как дрожит ее тело.

– Ты в безопасности. Это был кошмар.

– Ты не понимаешь… – прошептала она.

– Что именно?

– Это не кошмар… это видение.

– Видение?

– Они сбываются. Вот в чем мое проклятие.

Я замер.

Аглая обладает даром ясновидения?

– И что же ты видела? – спросил я.

– Себя. В огромной пещере. Я лежала, истекая кровью, а вокруг меня летали огромные тени. Они злорадствовали моей смерти.

Аглая всхлипнула: – Это мое будущее.

– Нет, – отрезал я, – ты не умрешь. Не думай об этом. Всем снятся кошмары. День был тяжелым, вот и снится всякое. Ложись.

Она хотела возразить, но все же послушалась, положив голову мне на плечо. Обнимая спящую Аглаю, я ушел в царство Морфея, размышляя о ее словах.

Нашествие. Аглая.

Несколько раз за эту ночь я просыпалась и ворочалась. Лишь под утро мне удалось отключится на некоторое время.

Сейчас я лежала на спине, уставившись в потолок. Рядом, раскинувшись, мирно спал король. Я повернулась к нему. Его темные волосы беспорядочными волнами спадали на лицо. Легкая небритость придавала Люцию брутальный вид. Голые мышцы были расслаблены. Борясь с желанием коснуться его щеки, я вспоминала вчерашний вечер: его дыхание, обжигающие шею поцелуи. Вмиг мои щеки залились румянцем.

И то, как он сбежал, оставив меня без объяснений…

Люций предпочел промокнуть под ливнем, чем остаться со мной? Но ведь… он хотел этого. Или мне только показалось?

Хватит с меня и постоянных мыслей о спасении человечества – у меня есть дела поважнее. Например, мое ночное видение. Что это была за чертовщина? Неужели меня ждет такая участь?

Мои размышления прервал шорох справа.

Люций зашевелился. Избавляясь от неловкости момента, я прикрыла глаза, изображая сон.

Глубоко вздохнув, король медленно сел. Сцепив руки на затылке, он будто разгонял остатки дрема. Он выглядел усталым, но спокойным. Рука метнулась к спутанным волосам, зачесывая их назад. На мгновение его челюсти сжались, жевалки заиграли, словно его преследовали неприятные мысли.

Сквозь щели в шатре пробивались первые лучи солнца, вырисовывая тени на его рельефном торсе. Люций молча потянулся к рубашке и накинул ее на себя. Он поднялся в поисках брюк, а я ощутила холод – только что он был совсем рядом.

Выходя, он повернулся в мою сторону. Сердце екнуло. Я успела прикрыть глаза, но едва ли у меня получилось изобразить естественный сон.

Пауза затянулась, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Мгновение спустя послышался шелест откинутого полога, и утренний воздух ворвался внутрь.

До меня донесся его властный голос – король отдавал приказы своим подчиненным. Вздохнув, я заставила себя подняться и привести себя в порядок. Чувствую – предстоит долгий день в пути.

Мои предположения подтвердились: король приказал отряду ускорить темп, чтобы наверстать упущенный день. По расчетам Стармана, мы должны прибыть в Древний город к полудню завтрашнего дня.

Сегодня общение с Люцием свелось к тактичному вопросу о моем состоянии и моему ответу «намного лучше». Остальное время в пути мы провели в абсолютном молчании. Может, это и к лучшему.

К утру дождь прекратился, но воздух остался влажным, легкий туман окутывал землю. Мокрая почва липла к копытам коней. Спустя несколько часов мы покинули лес. Теперь путь лежал через бескрайние степи.

Наш отряд уверенно двигался в сторону Древнего города, когда вдали показался странный силуэт. Приблизившись, мы увидели караван. Пейзаж, открывшийся моему взору, вызвал жуткий холодок по спине. Несколько деревянных повозок, дружным строем расположившиеся друг за другом.Ветер засыпал их песком и глиной, а ночной дождь превратил все в грязь. Полотна, натянутые на повозки, рвались и лохматились на ветру. Воздух пропах тленом и сыростью, словно сама смерть задержалась здесь дольше, чем следовало.

Внутри повозок находились сундуки с товарами, некоторые валялись перевернутыми рядом, а содержимое разбросано вокруг. Один из воинов вскрыл ближайший из них: внутри были шкуры разных зверей.

Меня накрыла грусть. Это были торговцы – такие же, как и мой отец. Наверное, они везли товар в свою деревню, но почему остановились посреди степи?

Опустив взгляд ниже, я заметила веревку, привязанную к повозке. Проследив за ней, я увидела другой конец, привязанный к верблюду. Точнее, к тому, что от него осталось… Тело животного давно сгнило, большая часть была съедена падальщиками. Торчали лишь голые кости ребер. Такое же зрелище было возле других повозок. Очевидно, люди не собирались бросать животных связанными – они просто не успели их освободить. Что-то здесь произошло.

– Тьма… она была здесь, – Старман бродил вдоль каравана, внимательно изучая произошедшее.

– Хочешь сказать, – король нахмурился, всматриваясь в повозки, – что торговцев забрала тьма?

– Определенно.

Король напрягся. Его губы сложились в тонкую линию, а меж бровями появилась глубокая морщина.

Но внимание всех привлекло нечто, приближающееся к нашему отряду.

Черный туман медленно полз по земле, в его клубах виднелись силуэты – всадники, закованные в черные доспехи. Их кони ступали беззвучно.

– Черт возьми, зажигайте факела! – скомандовал король.

Запах пепла. Люций.

Генрих взял на себя командование армией, равномерно распределяя силы. Для похода были отобраны самые бравые солдаты армии – те, кто не раз сталкивался с тьмой лицом к лицу. Темное войско неумолимо приближалось к нам. Воздух накалился страхом и пропитался запахом дыма.

– Твою ж мать! – выругался я про себя. – Этой гребаной тьме нет ни конца, ни края.

Вдруг я вспомнил про Аглаю. Среди толпы я нашел рыжее пятно. Подойдя ближе, увидел, как она поджигает стрелы. Аглая тоже готовилась к бою.

– Черт тебя подери, что ты делаешь?! – не сдержавшись, набросился на нее. – Держись рядом со мной, ты не будешь сражаться!

Я схватил ее за руку и потащил за собой.

– Пошел ты! – завопила Аглая, вырываясь. – Я не маленькая девочка!

Она отпрянула и приготовила первую стрелу. Ведьма удивительно уверенно держала лук: натянула тетиву и прицелившись нанесла точный удар. Приближавшийся всадник рассыпался в клубы дыма.

Времени на препирательства не осталось – тьма окружала нас.

Воины ринулись в бой. Один за другим они сжигали темных тварей, оставляя после себя лишь дым. Но сразу два мрачных силуэта направлялись в мою сторону.

– Черта с два они получат меня!

Темные твари были сгустками дыма и пепла – я легко проткнул первого всадника подожженным факелом. Его сущность зашипела и растворилась в воздухе. Изо всех сторон раздавались истошные крики погибающих приспешников мрака.

Второй всадник замахнулся мечом, но я успел увернуться и вонзил пламя в черного коня – тот вместе со своим хозяином рассыпался.

Армия успешно отбивала атаки, но враг прибывал и прибывал, замыкая наш небольшой отряд в кольцо. По численности тьма превосходила нас в сотни раз.

До меня начал доходить ужас нашей беспомощности – как бы ни была профессиональна наша армия, хаос возьмет нас количеством.

Состав войска стал редеть: недалеко от меня солдат отбил удар одного всадника, но пропустил атаку второго. Это была фатальная ошибка – человек рассыпался в прах. Ветер тут же подхватил его и унес прочь. Так же погиб и следующий.

Вокруг царил мрак и запах смерти. Крики людей смешались с воплями всадников. Смотреть по сторонам не было времени.

На меня набросились сразу три приспешника тьмы, но мне удалось отбиться. Делать это становилось все труднее: мышцы сводило от напряжения, а каждый удар отдавался болью в руках. Но я не мог позволить себе передышку,секунды промедления могли стать непоправимой ошибкой.

Боковым взглядом заметил Аглаю – у нее не осталось стрел. В панике она бежала прочь, но споткнулась и упала. Пятилась, пытаясь отбиваться луком, но безуспешно. Меч с легкостью разнес ее оружие на мелкие щепки.

В ужасе она застыла, глядя на всадника, наступающего на нее.

Я судорожно соображал – добежать не успею. Не раздумывая, метнул горящий факел в темного воина, заносившего лезвие над Аглаей. Тот рассыпался.

Аглая повернулась ко мне взглядом, полным паники.

– Берегись! – закричала она. – Справа!

Не раздумывая, я увернулся, избегая атаки. Оставшись без оружия, я видел, как всех воинов поглотила тьма, которой нет конца и края.

Как же так? Мы ведь даже не добрались до Старого города.

В этот момент на меня набросилась Аглая, сбивая с ног, и тварь промахнулась. Но это его не остановило. Развернувшись, он занес клинок над нами.

Отчаяние, беспомощность и страх сковывали меня. Больнее всего было осознавать, что от нас ничего не зависит.

Всю армию перебили, в живых остались лишь мы двое. Но это – последние секунды нашей жизни.

Осознав это, я перекатился, закрывая Аглаю собой, и притянул ее к себе, заключив в объятия. Она обняла меня в ответ, дрожа от страха.

Ее дыхание слилось с моим. Наши сердца бились в отчаянном ритме.

Приготовившись к неизбежному, неожиданное тепло разлилось в груди, легкое покалывание заполнило все нутро – от головы до кончиков пальцев.

Яркая вспышка озарила пространство вокруг. Словно ядерный гриб, свет уничтожил тьму, но не тронул нас.

Подняв взгляд, я увидел сияние, озаряющее ее глаза, а от тела исходит мягкое голубое свечение.

Ярко-зеленые глаза девушки замерцали тысячами маленьких звезд.

В эту секунду я вспомнил мягкое мерцание сумеречного оленя – такой же нежный блеск излучала ее кожа.

Тьма наконец все исчезает, свечение погасло, и вокруг повисла абсолютная тишина.

Воздух все еще потрескивает от энергии, в ушах звенело, а взгляд затуманен.

Тяжело дыша, я пытаюсь осознать произошедшее, мысли метались, словно мотыльки, бьющиеся о стенки сознания.

И вдруг резкая боль пронзает грудь. Обжигающее тепло прожгло кожу, заставляя резко выдохнуть.

Я судорожно оттягиваю ворот рубашки и вижу пульсирующее свечение, исходящее от амулета на шее – того самого, что подарил мне мальчишка.

Амулет оставил рану в виде узора из рун, таких же, как на нем самом.

Протяжный крик Аглаи заставил меня опомниться. Она свернулась на земле, словно от сильной боли.

Ее руки легли на грудь, и я замечаю горящий шрам, будто плоть только что прижгли.

Капельки крови выступили вдоль узора, словно сама магия давала о себе знать.

Не раздумывая, я бросился к ней.

Избранные или проклятые. Аглая.

Жгучая агония разрывала меня изнутри, словно пламя охватило все тело. Я рухнула на колени, вонзив ногти в сырую землю, а челюсти сжались до скрежета. Острая боль вышибла из легких весь кислород – дышать стало невыносимо.

– Господи, Аглая! Аглая! Что с тобой? – с тревогой спрашивал Люций.

– Я… я… – с трудом произнесла я.

– Тише, тише. Дыши глубже. Я рядом. Ты меня слышишь? Аглая?!

Перед глазами все плывет. Люций в панике трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувство. Но накатывает жуткая слабость, в ушах звенит.

Все исчезает. Остается лишь темнота.

Я стою на вершине холма, перед огромным замком с высокими шпилями. Глядя в отражение окна, я вижу рыжую девушку – себя, в красивой короне, украшенной витиеватыми золотыми ветками лозы, усыпанной яркими рубинами. Красное шелковое платье, обшитое золотом, идеально облегает мою фигуру. Отражение улыбается мне жуткой улыбкой. Приглядевшись, я замечаю в глубине своих изумрудных глаз – тьму. Она плещется внутри меня. Она – это я. Но меня это не пугает. Я чувствую, что так и должно быть. Ее присутствие умиротворяет, дает власть править тысячами подданных.

Я потянула за ручки дверей –выход на балкон открылся. Вместо привычного запаха свежего воздуха в нос ударил едкий дым и пепел, отравляющий кислород. Выйдя на балкон, я увидела мрачный пейзаж: обломки огромного королевства простирались на километры. Деревянные дома рассыпались под натиском времени, каменные сооружения осыпались, превращаясь в руины. Ветер перемещал песок с места на место. Там, где некогда было цветущее государство остались лишь развалины.

Всматриваясь в них, я пыталась найти хоть одного человека. Где все? Почему они покинули это место?

– Смотрите, Властительница Тьмы! – донесся крик из двора перед замком. Обернувшись, я увидела его – темного воина в черных доспехах с мечом за поясом. Он снял шлем и опустился на одно колено, выражая уважение Тьме. Словно из пустоты начали появляться новые фигуры приспешников. Вскоре они заполонили всю площадь. Всюду раздавались радостные возгласы, восхваляющие правительницу.

– Слава Тьме! Слава Тьме! Слава Тьме! – звучало из каждого угла.

Сквозь крики в сознание пробился смутно знакомый голос. Голос звал меня по имени.

Звон в ушах возобновляется, возвращая меня в реальность.

– Аглая! Ты меня слышишь?

Вернувшись в сознание, я увидела Люция, склонившегося надо мной. Его глаза полны паники. Он взял мое лицо в ладони, водил пальцами по щекам.

Увидев меня очнувшуюся, он прошептал:

– Маленькая ведьма… больше так меня не пугай.

– Люций…

– Что такое? – обеспокоенно спросил он, вглядываясь.

– Мое видение…

– Что ты видела?

– Тьма победила, она уничтожила всех людей, – прошептала я.

Люций осунулся. В его потухшем взоре я увидела отчаяние. Каким бы сильным ни был этот мужчина, он терял надежду. Он осмотрелся вокруг. После вспышки света темнота рассеялась, и на небе выглянуло редкое солнце. Но его лучи уже не грели. Казалось, мрак добрался и до солнца, вытягивая из него тепло и свет. Сухие ветки кустарников перекатывались ветром. Темные воины исчезли, будто их и не было. Но пепел погибших товарищей свидетельствовал о жестоком бою. Прах разлетался, покрывая землю.

Взгляд Люция упал на сумку мага, лежавшую на полу. Он опустился на колени, лицо исказилось немой истерикой, по щекам потекли слезы. Все его товарищи погибли в неравном бою.

Я опустилась рядом и сжала его руку. Люций не обращал внимания, погруженный в свои мысли.

– Он был моим близким другом, – тихо произнес он.

Глубокая печаль осела на мои плечи. Безумно хотелось поддержать Люция, утешить словами, что все будет хорошо. Но правда ли это? Я не была в этом уверена. Все, что могла сделать – просто быть рядом. Сейчас я была единственным человеком, который был с ним. Я прониклась глубоким сочувствием к королю, и наши прежние недопонимания казались ничтожными. Хоть я и знала Стармана немного, онуспел стать мне близким товарищем. Старик относился по-доброму: именно он настоял, чтобы взять меня в отряд, он обрабатывал мои раны. Надеюсь, маг обретет покой в ином мире.

Люций достал из сумки карту. Развернул ее, и я увидела проложенный маршрут с отмеченным крестиком Старым городом. Люций рассеянно смотрел на свиток.

– Теперь это не имеет смысла… – с грустью прошептал он.

Нет! Мы же так близко! Нельзя просто так все бросить.

Но смерть друзей подкосила веру короля. Сейчас он не видел смысла продолжать борьбу со злом. Еще недавно меня пугала мысль о спасении тысяч жизней, но сейчас… кто, если не мы?

– Мы должны, Люций…

– Да пошло все к черту! – взревел он, – гребаный год… я ищу выход, но без результата! – задыхаясь, Люций стал крушить ближайшую повозку на щепки.

– Чертова тьма забрала всех, кто был мне дорог! Нет больше смысла! Нет! – он рвал полотна и разрубал доски повозок так, что летели лишь щепки.

Я не стала мешать ему. Люцию нужно было выплеснуть эмоции. Наконец он отбросил меч и лег навзничь. Лоб покрыли капли пота, грудь тяжело вздымалась. Люций закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Мой взгляд упал на оттопырившийся ворот рубашки, обнажавший торс. Я протянула руку и коснулась шершавой поверхности свежего шрама. Он образовывал замысловатые рунические узоры. Это ошеломило меня.

– Люций…

Он открыл глаза и посмотрел на меня с вопросом.

– Откуда это у тебя? – я указала на грудь.

Люций пожал плечами.

– Один мальчишка дал мне этот амулет. Он протянул голубоватый плоский камень с выгравированными узорами. Когда камень коснулся меня, я почувствовала легкое покалывание в пальцах. Руны будто пульсировали, источая энергию.

– В момент вспышки он нагрелся и отпечатал это на мне.

Я молча отогнула ворот своего платья. Люций поднялся на локтях и вгляделся в шрам ниже моих ключиц. Его взгляд сменился озадаченностью.

– Такие же, как у тебя, – прошептал он.

Меня это удивило не меньше. Как могло случиться такое совпадение?

– Нам нужно идти дальше, – прозвучал мой выцветший голос. Люций не шелохнулся, лишь молча смотрел в пустоту отрешенным взглядом. Казалось, его нервы, натянутые до предела, лопнули, сломав часть решимости.

Но неслучайно явилась вспышка света, неслучайно у нас появились одинаковые рунические символы. Это знак – действовать дальше.

– Люций! – я наклонилась к нему лицом. Его взгляд медленно обратился ко мне – он молча смотрел, лишенный эмоций.

– Нам надо двигаться дальше, слышишь? – тряхнула его за плечи. – Я понимаю, то, что произошло – ужасно, но ты помнишь, кто ты? Ты король! Тысячи людей надеются на тебя. Ты должен их спасти, слышишь?

Он судорожно взъерошил волосы, взгляд судорожно блуждал. Поднявшись, прошел к карте. Казалось, разум его метался в сомнениях. Часть хотела все бросить, другая кричала идти дальше, искать выход.

Через несколько минут колебаний победила вторая сторона. Он наклонился, поднял карту, нахмурился, сложил ее в сумку, поднял меч и вернул за пояс.

– Нам туда, – жестом указал Люций.

Я поднялась и последовала за ним.

Падая в бездну. Люций.

Мрачность моих мыслей соответствовала пейзажам вокруг. Темный небосвод нависал над землей, словно грозясь обрушиться и, наконец, уничтожить все до основания. Вокруг – пустота, лишь ветер гонял перекати-поле из стороны в сторону. Так же пусто и в моей душе. Смерть моего верного друга Стармана – словно удар под дых, выбивший остатки мотивации двигаться дальше.

Мои родители поклонялись богам четырех стихий: огня, воды, ветра и земли. Издревле для людей была важна плодородность почвы – чем она богаче, тем лучше плоды. У нас при дворе, возле замка, стоял храм, объединяющий всех богов. Каждое начало недели, утро понедельника, означало посещение святилища. С детства меня приобщали к религии, и я верил. Со всей ответственностью исполнял свой долг верующего. Я уповал на высшие силы, на их защиту и милосердие. Все двадцать шесть лет своей жизни я посещал храм, каждое утро понедельника слушал жреца, произносящего молитвы благодарности, приносил дары в знак уважения. Обычно это были зерно и фрукты, которые потом раздавали бедным. Завершалось все благословением жрецов на удачную неделю.

Но год назад я перестал верить.

Когда тьма ворвалась в Эльдорию и забрала жизни тысяч людей, в том числе и моих самых близких – родителей.

В тот вечер я ворвался в храм, проклинал всех четырех богов. Из меня сыпались проклятия, я кричал о жестокости и несправедливости этого гребаного мира. Ведь я всю жизнь прилежно поклонялся им, искренне старался поступать правильно, как велели боги! И что в итоге? Они забрали у меня самое дорогое. Да простят меня все религиозные почитатели, но нет никаких высших сил! А если и есть – то это не боги, а дьяволы, питающиеся страхами людей и обрекающие их души на вечные страдания.

Старман стал для меня утешением. Он был как тихое море, убаюкивающее на волнах спокойствия. Его целительная магия залечивала мои душевные раны. Он часто помогал мне и в государственных делах, его советы были бесценны. Но теперь и его нет. Я чувствую вину за его смерть: если бы я приказал ему остаться в замке – он был бы жив.

Теперь трудно было найти причину продолжать путь. Но иначе смерть Стармана была бы напрасной. Во имя всех близких я найду ответ. Пусть их души обретут покой в лучшем мире.

Пейзаж вокруг был однообразен, и мне приходилось периодически сверяться с картой. Аглая шла рядом, молчаливая и погруженная в свои не менее печальные мысли.

Вдалеке показалось пятно – по очертаниям что-то вроде небольшого скопления построек. Подойдя ближе, я увидел несколько старых заброшенных домов из глины. Очевидно, что здесь давно никто не жил: стены осыпались под ударами времени, ветра и редких дождей, крыши из соломы зияли дырами. Держа оружие наготове, я обошел все дома – никого.

– Люций… – взволнованно прошептала Аглая, – кажется, у нас проблемы.

Я последовал за ее взглядом и увидел стаю шакалов, приближающихся к нам. Аглая в страхе вцепилась в мою руку. Я подтолкнул ее, спрятав за собой, и приготовился к бою. Хищники скалились, замыкая нас в круг. Их худые тела и горящие голодом глаза кричали о смертельной опасности.

Я выхватил меч, готовясь дать отпор. Но вдруг по венам в руке разлилось приятное тепло, неровное сияние побежало к кончикам пальцев, переходя на клинок. Шакалы стали еще злее. Один из них бросился на меня. Завороженный странным ощущением, я пропустил атаку – зверь расцарапал мне щеку. Я упал, но меч остался в руке, наполняясь сиянием. Стая восприняла выпад своего сородича как сигнал к бою и ринулась на меня. Я отрубил голову первой твари, вспышка и удар лезвия волной отбрасывал шакалов в разные стороны. Я поднялся и повернулся к Аглае – она была цела и стояла рядом. Приготовившись к новой атаке, я заметил, как хищники, скуля, и поджимая хвосты, убегают прочь.

Я уставился на руку с мечом. Свечение и тепло медленно угасали.

– Что за черт? – пробормотал я, не зная, кому адресовать вопрос. Аглая знала не больше меня.

– Может, в тебе таится магия? – осторожно предположила она. – Возможно, ты, как и я, не знал о ней до этого момента?

– Это имеет смысл, – задумчиво ответил я и убрал оружие за пояс.

Аглая приблизилась.

– Ты ранен, – ее изумрудные глаза выражали заботу.

– Ерунда, – отмахнулся я.

Но она уже искала что-то в сумке.

– У тебя есть алкоголь?

Я фыркнул:

– Думаешь, сейчас самое время напиться? – не удержался от язвительности.

Она ничего не ответила, лишь вынула хлопковый отрез ткани. Вздохнув, я достал бутылку бренди.

– Подойдет, – сказала Аглая, откупорила и пропитала ткань. Затем стала протирать рану. Брови ее сошлись на переносице – будто ей самой доставляло это боль.

– Больно? – спросила она обеспокоенно.

Я прикусил язык, сдерживая язвительный ответ – она старалась помочь. Это была лишь царапина, бывало и хуже. Тем не менее я позволил ее ласковым рукам заботиться о ране.

– Все хорошо, – прошептал я.

Ее взгляд манил. Она была так близко. Свободная рука легла мне на грудь, прожигая теплом. Она замерла, глядя мне в глаза, губы приоткрылись, моля о поцелуе.

Не в силах сопротивляться, я положил руку ей на талию и притянул к себе. Другой зарылся в ее густых волосах. Аглая не сопротивлялась, лишь закрыла глаза. Мои губы нашли ее, сначала легкое касание переросло в страстный поцелуй. Ее нежные руки обвились вокруг моей шеи, дыхание сбилось с ритма.

Внезапно Аглая отстранилась, рваными вздохами пыталась успокоиться. Взгляд был полон смятения и…страха?

– Что-то не так? – с тревогой спросил я. Сделал шаг к ней, но она отступила.

– Зачем ты это делаешь? – Аглая обхватила себя руками, стараясь успокоить.

В непонимании я смотрел на нее.

– Делаю что?

– Ты… сначала ты – ее голос дрожал. – Сначала нежно целуешь меня, а через минуту убегаешь. Думаешь, раз ты король, можешь обращаться со мной как хочешь? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь!

Я замер. Мне меньше всего хотелось причинять ей страдания, но я это сделал. Черт…

– Хочешь знать, что я к тебе чувствую? – взорвался я. – Честно? Я не знаю, ведьма! – подходил к ней шаг за шагом, нависая над ней. Аглае стало некуда отступать. Спиной она наткнулась на стену. Глаза широко раскрыты, грудь неровно вздымалась, губы манили.

Моя рука легла ей на шею и сжала. От неожиданности Аглая ахнула.

– Ты манишь меня, маленькая ведьма, – прошептал я ей на ухо, – все мое нутро тянется к тебе.

Я прижал ее. Мы были так близко, что я чувствовал учащенное биение ее сердца. Она была словно загнанный в угол кролик, ей некуда было скрыться.

– Так почему же ты меня избегаешь? – прошептала она.

Я вздохнул:

– Нам нельзя терять голову. Люди ждут спасения.

Она молчала. Мгновение спустя положила ладонь мне на щеку и нежно погладила.

– Проявлять чувства – не значит терять рассудок.

Аглая поднялась на носочки, ее губы нашли мои, и я уже не мог сопротивляться. Одной рукой притянул ее к себе. Наши губы соревновались в страстном танце. Накопившиеся эмоции грозили вырваться наружу. К черту все! Я не должен лишать себя возможности быть с той, к кому тянет. Мои чувства к ней – вне всего человечества. А если нам не удастся найти выход? Я умру, не познав сладости губ этой рыжеволосой ведьмы?

Ее ладони блуждали по моему телу, свободной рукой я освободил грудь из платья. Ловкие пальцы Аглаи расправлялись с моей рубашкой.

Мои губы опустились ниже, покрывая шею поцелуями. Я спускался все ниже, пока не добрался до груди. Жадно прижался, услышав стон. Аглая зарылась в мои волосы, сжимая их. Поднявшись, я вернулся к ее губам, впившись в них, словно от них зависела вся моя жизнь.

Я прижал ее к стене бедрами, давая ощутить свое возбуждение. Я жадно поглощал ее звуки, заглушая поцелуями. Она двигалась навстречу, моля о большем. Из горла вырвалось животное рычание. Я хотел того же.

– Черт, что ты делаешь со мной, маленькая ведьма? —прошептал я.

Аглая судорожно вздохнула, крепче цепляясь за плечи. Ее тело отзывалось на каждое прикосновение, бедра жадно искали близости, а с губ все чаще слетали стоны. Мне хотелось взять ее прямо здесь – среди этих руин под темными тучами. Прямо сейчас. Я жаждал почувствовать ее полностью, без остатка, пока мир рассыпается в пепел.

Подняв Аглаю, я опустился вместе с ней на землю, и она оказалась сверху, оседлав меня. Ее ногти впивались в грудь, когда мои зубы кусали нежную кожу на шее. Языком зализывал укусы, прокладывая дорожку к ключицам. Ее распухшие от поцелуев губы стонали мое имя, сладкое и манящее.

– Я хочу тебя, маленькая ведьма, – произнес я, прерывая нежную пытку.

Аглая нетерпеливо заерзала надо мной.

– Так чего же ты ждешь? – промурлыкала она у уха.

Просунув руку ей под платье, я почувствовал влагу возбуждения.

О, черт.

Мой палец стал массировать набухший бугорок, двумя другими проник внутрь, заставляя Аглаю выгнуть спину. Ее пальцы впивались в мои волосы, сжимая их до боли. Она дышала сбивчиво, давилась стонами.

Ее тело жаждало разрядки – и я хотел дать ей это.

– Люций… я… сейчас…

С нажимом на самое чувствительное место я почувствовал, как наслаждение накрыло ее с головой. Она цеплялась за меня, хватая воздух ртом.

Не дав ей прийти в себя, я мгновенно сорвал с нее платье и перевернул, оказавшись сверху.

– Твои стоны – словно мед. Теперь я хочу услышать, как ты стонешь подо мной.

Освобождаясь от ремня, раздвинул коленями ее ноги. Упругое тело сводило с ума, запах опьянял. Освободившись от одежды, я сжал Аглаю в объятиях. Жар ее разгоряченного тела сливался с моим, вожделение дурманило.

Я вошел в нее, и тело откликнулось сладостной дрожью. От неожиданности Аглая ахнула, судорожно цепляясь за меня. Ее ноги обвились вокруг бедер, легкие толчки заставляли ее извиваться в объятиях, пальцы царапали спину.

Усиливая толчки, я все сильнее насаживал ее на себя. Нежность уступала место горячему пламени страсти, окутывающему нас. Я готов был съесть ее полностью.

Моя маленькая ведьма.

Наши тела сливались в единый комок страсти, воздух накалился до предела. Не оставляя сил на сопротивление желаниям, мы содрогались в удовольствии волной, накрывшей нас.

Пытаясь отдышаться, я коснулся с ней лбами. Нежно поцеловал в щеку, перекатился на спину рядом.

Аглая посмотрела на меня, ее ладонь легла на мою небритую щеку, поглаживая пальцами. Я накрыл ее руку своей и поднес к губам. Запечатлев легкий поцелуй, прошептал:

– Больше не буду убегать от тебя, ведьмочка.

Ее лицо озарила улыбка – и в этот миг я понял: я пропал.

Окончательно и бесповоротно.

Древние знания. Аглая.

Редкие лучи солнца пробивались сквозь тьму на небе. Этого было достаточно, чтобы разбудить меня раньше времени. Прохладный утренний ветерок обдал лицо, но оказалось, что когда я заснула, Люций накрыл меня своим плащом. Его тяжелая рука покоилась на моей талии.

Развернувшись, я взглянула на него. Король спал крепким сном, его грудь мерно вздымалась. Большим пальцем я провела по щетине на его щеке. Вчерашняя рана уже подживала.

Внезапно меня охватили воспоминания о прошлом вечере. Я не смотрела на него, но чувствовала, как мое лицо заливается румянцем, а по телу разливается сладостное тепло. Было ли это всего лишь мимолетной слабостью или у него действительно есть ко мне чувства?

Я нахмурилась. В этот момент Люций зашевелился, открыл глаза и улыбнулся мне своей обезоруживающей улыбкой. Мое сердце трепетало.

– Доброе утро, ведьмочка, – прошептал он.

Моя улыбка расплылась.

– Доброе утро, мой король.

– Ну что вы, отбросьте эти манеры, миледи, – рассмеялся Люций, передразнивая мои высокопарные слова.

– После вчерашнего вечера, – лукаво прищурился он, – миледи может звать меня как угодно.

Я рассмеялась.

Несмотря на бушующее вокруг зло, утро начиналось удивительно прекрасно. Собравшись в дорогу, мы продолжили путь по степям в направлении древнего города.

Как и предполагал покойный маг, к полудню мы достигли огромных железных ворот, ведущих в город древнего племени. Ворота высились на десять метров. По обеим сторонам тянулись каменные стены. Сам вход был искусно украшен гравировкой: вдоль кромки извивались веточки виноградной лозы, цветов и деревьев. В центре ворот красовался кованый серебряный полумесяц над пенящимися волнами. Массивные опоры по бокам были отлиты в виде огромных птичьих лап, а на их вершинах возвышались смотровые башни.

Величие входа вызывало трепет – словно это был портал в иной мир, недоступный простому смертному.

Ворота оказались заперты. Люций подошел ближе, внимательно осматривая их в поисках механизмов, открывающих путь. Он вгляделся в блестящий полумесяц в центре и обнаружил углубление под ним. Вдавив его внутрь, он услышал треск шестеренок – механизм начал открывать ворота, пропуская нас внутрь.

Посмотрев на меня, Люций скомандовал:

– Пошли. И держись рядом.

Желания возражать не было, и я последовала за ним.

Нас встретила звенящая тишина. Величественность магического города вызывала странное ощущение трепета в животе. Несмотря на атмосферу заброшенности, продвигаясь по улицам, казалось, что кто-то невидимый наблюдает за нами.

По светлым каменным плитам мы шли вглубь резиденции белых магов. Большинство построек были из молочного камня с блестящим голубым отливом.

Перед нами возвышалось огромное здание с резным входом – над дверьми красовался тот же знак, что и на воротах: полумесяц, парящий над волнами.

Зайдя внутрь, мы увидели скамьи и алтарь, возвышающийся на постаменте. Осколки стекла хрустели под ногами, а в пустых окнах гудел ветер. Это был местный храм.

Не найдя ничего, мы отправились дальше – на поиски библиотеки. Именно там должны были храниться знания о городе, магии и происходящем вокруг. По рассказам мага Стармана, Акитайя были могущественными властителями магии, и о наступившей тьме должно было сохраниться хоть что-то.

В центре площади стояла громадная статуя, вырезанная из белоснежно-голубого камня. На ней был изображен мужчина в возрасте: борода заплетена в косу и спускалась до пояса. Руки были разведены в стороны: над левой ладонью парил полумесяц, а над правой – волна. Мантия, покрывающая его тело, спадала до земли. Несмотря на время, гранит почти не пострадал – лишь грязь и песок напоминали о заброшенности.

Проведя в поисках около часа, наши усилия увенчались успехом. Библиотека была не менее величественной, украшена резными колоннами в виде птичьих лап. Воздух в просторном холле пропитан затхлостью, сыростью и пылью старых книг.

– Да будет удача на нашей стороне, – пробормотала я.

Люций повернулся ко мне:

– Нам надо разделиться и изучить библиотеку.

– Что именно искать?

– Любое упоминание о тьме, о магии.

Я кивнула и отправилась на поиски.

Библиотека представляла собой помещение с высокими потолками, где полки с книгами уходили ввысь. Судя по количеству томов, Акитайя уделяли особое внимание литературе.

В моей деревне многие не умели читать, не говоря уже о библиотеках. Людям было важно лишь возделывать землю, собирать запасы и охотиться. Они довольствовались примитивной жизнью и считали знания излишними. Но я помнила свою первую книжку – сказку о прекрасной фее, живущей в лесу. Ее привез мне отец из другого города. С тех пор я всегда получала книги в подарок и была безмерно благодарна родителям за умение читать.

Я бродила вдоль стеллажей. Большинство книг – художественная литература, не представляющая особой ценности. Я читала названия на потрепанных корешках: «Баллады о Ромене и Рамиле» – истории о двух братьях, совершивших подвиги во имя короля; «Мифы о четырех богах» – о том, как боги стихий создали людей и даровали им землю; «Прекрасная Люита» – произведение, воспевающее молодую девушку.

Наугад я выудила книгу под названием «Повесть музыканта», открыла ее в середине и прочитала:

«…и в час, когда лунный свет заструился в оконце, заплакали струны под пальцами Творца мелодии. Ибо не ведал простой музыкант утешения ярче, чем инструмент его верный, дарующий свет во мраке. О дивные звуки, кричали о боли, о сколь же зыбко счастье люда простого…»

Все эти книги не содержали ценных знаний. Нужно искать дальше. Продвигаясь вглубь, я тщетно искала хоть что-то, за что можно зацепиться.

Я окликнула Люция:

– Я кое-что нашла.

Он подошел. Перед нами была дверь из дерева, по периметру которой вырезаны рунические знаки, но не было ручки – дверь плотно прилегала к стене. Люций попытался вскрыть ее мечом, но безуспешно.

– Стой, подожди, – сказала я, – видишь руны? Возможно, это магия.

Проведя ладонью по знакам, я ощутила знакомое тепло, а символы замерцали голубым светом. Дверь щелкнула и отворилась, открывая лестницу – воронку, ведущую в подземелье. Люций прошел первым, и факелы на стенах вспыхнули, освещая путь. Противный запах плесени ударил в нос, и лишь потрескивание огня нарушало тишину.

Подземелье оказалось длинным каменным помещением с высоким потолком, заполненным стеллажами с книгами. От сырого холода по телу пробежали мурашки.

–Что-то мне подсказывает, что мы на правильном пути, – сказал Люций. Я кивнула, и мы приступили к поискам.

«Путь Великих», «С пера начинается книга», «Государство и правление» – в них не было информации о магии или тьме. Но одна, с самым ветхим переплетом, привлекла мое внимание. Едва различимое название гласило: Magica alba. Basics. – Основы белой магии, – пробормотала я.

Открыв первую страницу, я прочитала:

«Nota: Hoc manuale solum est magorum corde puro et anima clara.»

^{("Примечание: это пособие только для магов с чистым сердцем и светлой душой")}

«Дорогой маг, заклинаю тебя – будь благоразумен. Ибо белая магия – дар свыше. Это искусство, постигнуть которое под силу лишь светлому разуму…»

«…белая магия дарует роду человеческому мир, спасение и жизнь, ибо живет она во свете солнечных лучей и творит добро не корысти ради, но во благо для.»

Я подошла к Люцию и протянула книгу.

– Не о тьме, но тоже дельно, – сообщила я.

Люций пролистал страницы и стал читать вслух:

«Acrantura te keramoine. Acrantura te keramoine kramta. – коли хворь одолела существо человечье, в дар принеси ты кровь свою и заклятье произнеси…»

«Sic lo holomo – заклятье сие произнеси, да в путь друга благослови…»

«Karamanu abranosi de fekosa – да покинут голову неспокойную мысли черные, ибо будет заклятье сие произнесено и будут травы целебные дымить…»

– Хмм, – задумалась я, – как там было? В дар кровь принеси и заклятье произнеси…

Я выхватила кинжал и полоснула ладонь. На светлой коже сразу выступили капли крови. Накрыв ладонью щеку Люция, где были раны от дикого зверя, я произнесла:

– Acrantura te keramoine. Acrantura te keramoine kramta.

Люций, словно завороженный, смотрел на меня. Тепло и покалывание в кончиках пальцев ощущались знакомыми, словно родными. Блеклое мерцание распространяясь на лице короля. Отняв руку, я не увидела ран, покрывавших его минуту назад. Лишь мягкая кожа с щетиной.

Округлив глаза, Люций ощупал это место.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Я улыбнулась:

– Должно быть что-то еще, читай дальше.

Люций перелистал несколько страниц, бегло просматривая содержание. Наконец остановился и зачитал:

«И возник свет чистый и породил дитя дивное – плод любви и света. Имя отроку светлому – Луториан. Он был наделен великой силой, названной белой магией. Воздвиг Луториан великий град и выбрал в жены девушку земную, породив магических потомков – племя Акитайя. Во имя света, любви и жизни творили магию лишь во благо ближнего. Существа магические наследовали дар от предков, исцеляли больных, защищали от зла и мрака, предвидели будущее, спасая от страшных событий. Во имя света, любви и жизни. С рождения и навсегда.»

Напряженная тишина повисла в подземелье. Огонь факела потрескивал, создавая причудливые тени на стенах. Люций перелистнул страницу и продолжил:

«…И минули сотни лет правления отрока светлого Луториана, и жили существа под мирным светлым небом, не зная бед. Ибо великий маг помогал каждому сыну и дочери. Но цветок тьмы, пожирающей, пророс в сердце мальчика-мага. И задумал он деяние злое, совершил кровавый ритуал смерти и обратил дюжину магов на тесную сторону, восстав против мага светлого. Великая война разразилась, и погиб невинный люд. Лишь ценой собственной смерти Луториану удалось победить. Заточил он тьму в амулет, сдерживающий ее в оковах рун магических, и схоронил его в темной пещере на смертоносной горе, вдали от людских глаз. Но темная магия породила приспешников и питается смертью, кровью и страхами. Темные маги были изгнаны с земель светлых и стали скитаться по свободным землям, и имя племени их – Керуины…»

Люций захлопнул книгу и устало потер переносицу. Теперь становилось ясно, откуда взялась магия и что происходило. Но вопрос, как победить тьму, оставался открытым.

В подземелье не было окон, но усталость накрывала так, будто наступила глубокая ночь.

Взгляд Люция упал на фолиант, лежавшую на столике рядом. Она выглядела не такой старой, как остальные. Он прочитал название – «Omnibus tenebris». Как мы ее не заметили раньше?

Нервный трепет окутал меня. Неужели это то, что мы ищем? Я нетерпеливо заерзала на стуле. Глаза Люция скользили по страницам, а его бархатистый голос раскатывался по подземелью.

«Во имя света и любви! Да не познает народ праведный восстания тьмы, карающей! Во имя светлого Луториана! Не желают провидцы смерти народу доброму, но видения страшные преследуют их головы светлые, и видят маги восстание тьмы поглощающей, да будет она править миром, и падут смертью жуткой – дети света.

Но будет шанс на спасение народу простому, лишь когда найдут они потомка света. И выберет амулет света владельца нового, да обретет он магию светлую. И должны будут оба совершить ритуал магический: в той пещере темной в жертву потомка светлого принести. Да вонзится клинок, но лишь во имя спасения мира!»

Отрицание. Люций.

Что. За. Черт.

Какая, к черту, жертва?!

Мысли вихрем кружатся в голове, не давая сосредоточиться. Я поднимаю взгляд на Аглаю –она безэмоционально смотрит на книгу в моих руках. Почему она так спокойно это принимает? Где страх, паника, хоть какое-то проявление чувств?

Но она лишь молча сглотнула, словно покорно принимая предначертанную судьбу.

Ни за что!

Я с силой швыряю книгу в стену – страницы разлетаются по полу. Все, что я сейчас чувствую – гнев. Его мерзкие щупальца пробирались к горлу, сдавливая его, не давая свободно дышать. Грудь нервно вздымалась.

Нет! Это не может быть правдой!

В ярости я набросился на полки с книгами, рву и бросаю их, что попадаются под руку. Крушил все вокруг, но злость не утихает. Как так?

– Люций! – кричит Аглая, но я не слышу.

– Гребаная тьма, катись к черту! – взрываюсь я.

– Люций, пожалуйста… хватит, – легкая рука Аглаи ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.

Я оборачиваюсь – и сердце пропускает удар. Печальные глаза моей рыжей ведьмочки смотрят на меня с глубокой грустью.

Я обнимаю ее. Тихо всхлипывая, Аглая утыкается мне в плечо.

Кто проклял мою душу? Я потерял всех близких, уже не надеялся найти родную душу, но судьба подарила мне шанс. И я понимаю – Аглая значит для меня гораздо больше, чем я думал.

Нужно было подавить это зарождающееся тепло в сердце. Нужно не давать чувствам овладеть мной. Они делают человека уязвимым, слабым, неспособным мыслить рационально.

Именно таким я себя сейчас и чувствую. С одной стороны – великая цель, спасение мира, благородная жертва ради тысяч жизней. С другой – разум разрывает сердце на части. Как я могу вонзить нож в того, кто стал для меня глотком свежего воздуха среди запаха гари?

– Люций? – тихий голос Аглаи вырывает меня из яростных раздумий. – Я ведь видела это.

– Что?

– В темной пещере… та умирающая женщина была я. Они сбываются, Люций.

– Нет, нет! Мы найдем другой способ, слышишь? – я крепко сжимаю ее в объятиях, качаясь из стороны в сторону, пытаясь успокоить.

– Мы найдем выход. Обязательно найдем. – я шепчу это ей на ухо.

– Это мое предназначение, Люций. Именно поэтому ты нашел меня в той деревушке, – голос Аглаи звучит слишком спокойно, слишком ласково.

Она заглянула в глаза и мягко улыбаясь, гладит щеку. Я накрываю ее ладонь своей и нежно целую.

– Все будет хорошо, мой король. Ты вернешься и будешь править своим королевством.

– Я не смогу вернуться без тебя.

Слезы катятся по щеке, за ними – еще.

– Ты сможешь, мой король. Ты сможешь.

Даже если все получится, какой смысл возвращаться? Ради кого жить? К черту все! К черту весь мир! Я готов сжечь его дотла, лишь бы остаться с Аглаей.

– Я хочу развеяться. Схожу на улицу. Тебе предстоит принять решение этой ночью. Либо с рассветом я сама отправлюсь в пещеру.

Аглая освобождается от объятий и уходит, оставляя меня наедине с пожирающими мыслями.

Как я могу вести ее на верную смерть? Но и бросить одну – тоже не могу.

Я кидаюсь к полкам с уцелевшими книгами. Страница за страницей, но все летят в стену. Надежда гаснет, словно потухший факел. Ни в одной книге нет упоминаний о способе борьбы с тьмой. Только бесполезная информация о темных магах. Черт их побрал!

Прошло много времени. Пальцы немеют, буквы сливаются в неразборчивую кашу. Тяжесть эмоций давит на веки, и я проваливаюсь в беспокойный сон, уронив голову на стол.

Легкое касание по щеке щекочет кожу. Нежные пальцы ворошат неряшливые пряди волос. Я открываю глаза – передо мной она. Аглая сидит рядом, мягкая улыбка украшает ее прекрасное лицо. Грусть затаилась в глубине глаз, но она прячет ее от меня. Я чувствую, ей также грустно.

Я поднимаю голову и нежно касаюсь ее щеки, скользя по скуле к бархатной шее.

Стараюсь запомнить ее такой, выжечь портрет на сердце, которое принадлежит моей ведьмочке.

Мой замок давно не приносил таких эмоций. Это лишь холодные голые стены, где я был пленником.

Но кто бы мог подумать, что за сотни километров от него я почувствую дом среди руин? Аглая подарила мне это тепло, которое я сохраню навсегда.

Но счастью моему не суждено длиться долго. В ближайшие дни мы либо победим, либо получим лишь жалкие дополнительные дни, перед тем как тьма поглотит мир.

– Если это наша последняя ночь вместе, – говорит она, – я хочу провести ее с тобой.

Горечь ее слов проникает в сознание. Последняя ночь.

Я прижимаю Аглаю к груди. Слезы катятся с ее глаз, тело дрожит. Я покрываю каждый дюйм ее кожи соленными поцелуями.

Ее руки обвивают мою шею, притягивая ближе. Я поднимаю ее на колени, и она прижимается еще сильнее. Ее руки хватаются за меня, словно утопающий за спасительную шлюпку.

Но правда в том, что мы оба тонем. И если я не спасу ее – погибну и сам.

Впившись в ее губы, я вложил в горький поцелуй всю тяжесть отчаяния и боли. Страстные поцелуи с привкусом железа – крови наших раненых сердец.

Аглая жестами нежных рук пытается выразить чувства, ведь слов сейчас не нужно.

Отчаяние сменяется страстью, охватывающей тела. Губы Аглаи скользят по моей шее, оставляя влажные поцелуи. Из горла вырывается животное рычание.

Я хочу посвятить эту ночь только ей. Раствориться в ней. Быть рядом до последнего вздоха.

Откинув все печальные мысли, я изучаю ее тело руками. Ладони скользят по спине, талии, груди – сжимая, наслаждаясь ее возбуждением.

Бедра Аглаи движутся в такт моим, ее стоны – мелодия, зовущая к большему.

Я хочу эту женщину больше всего на свете.

Подняв ее в воздух, заставляю скрестить ноги за моей спиной. Пригвоздив к стене, продолжаю губами блуждать по коже.

– Моя маленькая ведьмочка, – шепчу ей. Пальцы врываются в волосы, заставляя запрокинуть голову. Взгляд встречается с моим.

– Моя. Слышишь? Я не отпущу тебя.

Ладонь скользит под платье, и в ответ – стоны с ее прекрасных губ.

Я опускаю Аглаю на пол, нависая над ней. Срываю платье, оставляя ее лишь в белье. Тонкая сорочка сползает с плеч, обнажая бледную кожу. Лямки падают вниз – манят сорвать ткань.

Ноги Аглаи словно магией раздвигаются, приглашая меня войти. Я водил рукой вдоль ног, поднимая сорочку. Срываю ее и замираю, завороженный красотой. Пальцы Аглаи борются с застежками моей рубашки.

И она падает в сторону.

– Я хочу запомнить тебя такой… каждую чертову деталь, – провожу пальцами по изгибам, жадно впитывая каждый вздох, словно в нехватке кислорода.

Аглая крепко прижимается, боясь, что я растворюсь в темноте.

– Дай забыть обо всем… хотя бы на эту ночь, – ее прерывистое дыхание ласкает щеку.

– Все, что пожелаешь, моя ведьмочка.

Освободившись от брюк, я вхожу в нее, чувствуя жар ее тела. Пальцы впиваются в спину, оставляя следы.

Мы сливаемся в единый клубок страсти, любви и отчаяния.

Слезы градом сыплются из изумрудных глаз, я целую каждый дюйм по дорожке слез, стараясь стереть боль.

– Что если это конец, Люций? – шепчет Аглая.

– Тогда я хочу умереть с твоим именем на устах.

Я глажу ее волосы, пока она мирно спит на моем плече. Ей нужен отдых. Мне – мысли.

«И должны будут оба совершить ритуал магический: в той пещере темной в жертву потомка светлого принести. Да вонзится клинок, но лишь во имя спасения мира!»

Слова крутятся в голове, не давая покоя. Мысль о принесении в жертву дорого мне человека становится просто невыносимой. А главное, беспомощность положения толкает в пропасть отчаяния. Как же так? Так не должно быть!

«Да вонзится клинок, но лишь во имя спасения мира!»

Но почему необходимо жертвовать чем-то, во имя спасения? Или есть иной путь… Но мы пока об этом не знаем?

В царствии глубокой ночи, я засыпаю без ответа.

Да здравствует Тьма! Король Люций.

Чувствуется едкий запах жженого воска от свечей и трав, окуривающих храм, удушающе действующих на меня. Волнение мелкой дрожью проходит по телу. А в голове лишь одно желание – оказаться как можно дальше отсюда.

Храм с высокими стенами украшали богатые витражные рисунки. Разноцветные стеклышки изображали все четыре стихии и разных животных. Никогда я не любил всяких пышных торжеств, разворачивающихся на все королевство. Благо, у придворных хватило ума не устраивать пир спустя неделю после смерти родителей. Весь процесс коронации происходил в главном храме при дворце. Предполагается, что я принесу клятву перед богами, а после выйду к народу.

Жрецы четырех богов нависали надо мной. Стоя на коленях перед всеми собравшимися, я слушал верховного жреца, облаченного в белые одеяния. Сегодня, по случаю коронации нового короля, к их одеяниям были добавлены синие плащи, расшитые золотыми узорами всех стихий.

Синий и золотой – цвета знамен нашего Королевства. На синем фоне вышито витиеватое золотое солнце, под которым скачет сумеречный олень, являющийся символом магии. Ближе к древку вышита серебряная крона дремориса, олицетворяющая мудрость.

Наконец мои мысли вернулись в настоящее время. Верховный жрец продолжал читать молитву всем богам:

«… О владыки мира сего, дарующие мир и плодородие, да услышьте молитву рабов ваших верных, да благословите короля избранного на правление славное, во благо народа своего. Да благословит его огненный бог и дарует священный огонь, пылающий светом истины, да и поможет он в деяниях светлых и сожжет все умыслы злые.

Да прибудет с ним сила вод священных, да и дарует ему ясность ума и чистоту рассудка. Да будет с ним сила земли родной. И дарует рабу своему верному силу в деяниях благородных, да укрепит его сердце и дух. Да не собьют его ветра славные с пути истинного, да поможет ветреный бог встать на путь праведный.

Пусть король новый правит

не страхом, но справедливостью,

не гневом, но милосердием,

не гордостью, но мудростью.

Да и будет воля его крепка, будто камень, слова его будут чисты, словно ручей первозданный, а сердце гореть огнем любви и сострадания к народу своему верному.

Теперь предстань же ты перед богами и клянись с чистым сердцем в верности народу своему!»

Закончив свои слова, жрец предоставил слово мне. С детства отец готовил меня к этой ответственной роли, и, будучи мальчиком, я ощущал трепет перед грядущим событием. Мой отец должен был передавать мне бразды правления, из его рук я должен был получить корону.

Но сейчас это событие лишь напоминало мне о пустоте, образовавшейся в моем сердце после их смерти. Это событие больше не вызывало трепета в душе. Восхождение на трон стало тяжелым грузом ответственности, неожиданно свалившимся на меня.

Но такова моя судьба. И я буду делать все, что в моих силах, ради Эльдории. Ради памяти о родных.

Прочистив горло, я начал произнесение клятвы:

– Я, как законный наследник короны и верный слуга народа, Люций из племени Верумнов, даю клятву перед всеми четырьмя богами, жрецами, магами, воинами и всеми, кто называет Эльдорию домом своим.

Клянусь перед огнем праведным быть мечом и щитом народу своему, защищая от врагов землю нашу;

Клянусь перед водами священными быть мудрым правителем и поступать по совести;

Склоняясь пред землей, клянусь быть твердым в намерениях благих, да не идти за ложью;

Да пред ветрами вольными клянусь следовать сердцу и подчиняться разуму чистому.

Да пусть корона станет не бременем, но долгом святым, ведущим по пути светлому.

Прижав правую руку к сердцу, я закончил свою речь клятвой:

Клянусь Богами.

Клянусь Эльдорией.

Клянусь собой.

Верховный жрец, подойдя ко мне, водрузил корону на мою голову. Затем я поднялся и обвел взглядом всех присутствующих в храме. На это событие собрали лишь самых приближенных к короне людей: жрецы четырех богов во главе с верховным жрецом, которые стояли напротив меня, проводя свой ритуал коронации; слева от них в стороне наблюдал Седрик Алванар – десница короля; Старман, верный друг семьи, но по совместительству маг при дворе; рядом с ним по правую руку расположился военачальник – Генрих; а за моей спиной стоял и весь остальной состав королевского совета – старый, ворчливый казначей – Аркариус; хранитель законов – Легис, довольно приятный мужчина средних лет, отец назначил его править верховным судом за его честность в вынесении обвинений и оправданий. Мастер шепчущих – так негласно прозвали темную лошадку совета, руководителя тайной королевской организации – Артура. Почему мастер шепчущих? Потому что Артур занимается не только разведкой и докладами обстановки в королевстве. Безусловно, Эльдория – единственное объединенное подданство, но это не отменяет факта существования диких племен и заговорщицких союзов против короны, которые нужно контролировать. Но ходят слухи об "ушах" Артура по всему замку – ему всегда и все известно.

И все до единого преклонили передо мной колено, выражая уважение новому правителю.

Дело сделано, теперь я, являясь единственным наследником престола по крови Верумнов, текущей по моим венам, представляю власть в Королевстве.

Закончив с церемонией, я поспешил быстрее покинуть храм. Несмотря на просторность здания и высокие стены, на меня давил воздух, ужасный воздух с примесями паленых трав и едким дымом, прожигающим мои легкие. После смерти родных я отрекся от богов своих, и теперь священный дым будто бы травил меня, а все мое нутро стремилось быстрее покончить с этим и сбежать от святыни. Но мне, скорее всего, это лишь мерещится.

Оставив за спиной закрытую дверь, я вдохнул глоток свежего воздуха, будто сняв с себя оковы, давящие на горло. И сейчас я направлялся в место, где мог рассказать родным о произошедшем событии: их могилы располагаются прямо за храмом, на семейном кладбище Верумнов. Я опустился на колени рядом.

Непроизвольно обжигающая слеза покатилась по щеке, оставляя мокрые следы. Несмотря на прошедшую неделю, боль потери никак не хотела покидать мое сердце. Родителям не довелось обзавестись несколькими детьми, поэтому и кровных родственников у меня не осталось.

– Я безумно скучаю по вам, – прошептал я.

– Но я обещаю… я буду бороться за наше Королевство. Мой долг сделать вашу смерть не напрасной…

Начался дождь, постепенно перерастая в ливень. Да и плевать. Земля подо мной превращалась в грязь, одежда насквозь промокла. Но я все сидел, безвольно опустившись на сырую землю.

Чья-то рука опустилась на мое плечо, невольно заставив меня вздрогнуть. Резко обернувшись, я нашел Стармана. Его взгляд карих глаз с теплотой смотрел на меня.

– Люций, дорогой, – он опустился рядом со мной, – твои родители были славными людьми, и ты на них очень похож. Главное, сохрани свое доброе сердце, и ты сможешь стать таким же хорошим правителем своему народу.

Ответа у меня не нашлось, я лишь кивнул Старману.

– Пойдем, нам пора возвращаться в замок.

Утро сегодняшнего дня предполагало первую встречу нового короля с подданными. Конечно, это планировалось сделать сразу после коронации в храме, но из-за непогоды встречу отложили.

Сейчас же я стою напротив ворот, ведущих на главную площадь. За воротами доносится шум тысячной толпы. Народ жаждет увидеть нового правителя.

В полном облачении с королевской мантией и короной на голове, я с волнением ждал встречи с народом. Мне доводилось выходить на аудиенции, но в новом статусе короля – еще нет.

– Не волнуйтесь, ваше Величество, они с радостью примут нового короля, – Старман похлопал меня по плечу. А я улыбнулся ему.

Наконец врата отворились, и в сопровождении десницы мы оказались на возвышении в центре площади. С нашим приближением стаовилось все громче. Каждый стремился выкрикнуть имя нового короля: «Да здравствует король Люций!» – звучало отовсюду.

Лишь после раскат горна, прозвучавшего на всю площадь, толпа затихла. Все ожидали, что я произнесу.

– Ваш новый король и покорный слуга народа приветствует каждого!

Казалось, дружные крики приветствия эхом разносились по всей Эльдории.

– Пред всеми богами я дал клятву о верности народу своему, теперь же я стою пред вами и прошу принять слова мои!

Я клянусь служить верой и правдой лишь во благо народу своему;

и не требую я покорности, но прошу верности;

и не требую я поклонения, но отдам свою кровь, свой меч и свою жизнь во имя долга своего.

Клянусь богами.

Клянусь Эльдорией.

Клянусь собой.

– Да здравствует король Люций!

– Король Люций!

– Ура! Ура! Ура!

И началось празднование. Люди стали танцевать, петь песни. Невольно легкая улыбка осветила мое лицо. Но так и застыла.

В толпе я увидел Аглаю, она стояла и смотрела в упор на меня. По ее лицу невозможно было предугадать, какие эмоции она испытывает. На ней легкое белое платье, заляпанное кровью и грязью. Надеюсь, не ее кровью. Ярко-рыжие волосы развевались на ветру.

Неожиданно радостные слова песен сменяются языческими песнопениями. Народ подхватывает Аглаю и тащит к постаменту, обложенному вокруг дровами. Что, черт возьми, происходит?!

Я приказываю народу остановиться, кричу на воинов, чтобы их остановили, но они не двигаются с места. Всеми силами я пытаюсь прорваться сквозь толпу к моей возлюбленной, но мне с трудом удается протискиваться через них.

С криками о жертве Тьме люди связывают ее и поджигают дрова.

– Аглая! Нет! Приказываю, остановитесь!

Крик дерет горло так, что пропадает голос. Теперь лишь хрипы вырываются из моего нутра. Когда я практически подобрался к огню, меня схватили люди и стали удерживать. Я вырывался, но их слишком много, а я один.

Аглая с покорностью принимала свою жертву. Пламя подбиралось все выше и выше и добралось до ее тела. Крики жуткой агонии, заглушаемые радостными возгласами людей, разнеслись по всей площади.

– Да здравствует Тьма! – кричали они.

Чем больше тело Аглаи покрывало пламя, тем мрачнее становились нависающие тучи. Они все сгущались и будто бы обретали больше жизни, наслаждаясь умирающей жертвой.

Казалось, сердце разрывали на части, я все силился вырваться, возможно, я еще смогу спасти ее! Но было уже поздно – вопли, доносящиеся из костра, прекратились.

Я не ощущал боли, но почувствовал густую струю горячей крови, стекающей по моей шее. Кто-то вонзил клинок в горло.

И мир перед глазами погас.

Бежать в никуда. Люций.

В холодном поту я резко пробуждаюсь ото сна. Судорожно хватая ртом воздух, я понимаю, что это всего лишь жуткий сон. Воспоминание о моей коронации правдивое, но что за чертовщина происходила дальше?

Мои руки бродят в темноте, пытаясь наощупь отыскать Аглаю, но не находят…

Что за…

–Аглая? Аглая?!

Ответом мне служит молчание. Добравшись до факела, я обшарил каждый угол в подземелье. Паника комом медленно подступала к горлу.

Нет, нет, нет. Этого не может быть. Только не это.

Ватные ноги понесли меня наружу, в надежде успеть. В библиотеке тоже никто не отзывался, и я выбежал на улицу.

Взглядом обшарив окружающее пространство, я не нашел и следа Аглаи. Мысль, крутившаяся в голове с самого начала, теперь обрела смысл – она ушла. Аглая приняла решение идти самой и ушла еще до рассвета, не оставив и записки. Но как же так?

Проснись я раньше, я бы ни в коем случае не отпустил ее одну. Если нам и суждено умереть, то мы сделаем это вместе.

Недолго думая, я собрался в дорогу со скоростью молнии, прихватив с собой меч. Я бежал и бежал, не чувствуя усталости, ноги сами несли меня в надежде догнать беглянку. Почему она постоянно исчезает? Но раз я находил раньше, без сомнений, найду и сейчас.

Возможно, кому-то покажется, что король склонен к мазохистским наклонностям. Иначе как объяснить мое стремление найти девушку, обреченную на смерть, и мучить свое сердце, видя конец ее жизни? Но это не так. Я хочу находиться с той, к кому питаю самые нежные чувства, и пусть это последние дни вместе… но все же вместе. Я обязан разделить с ней последние минуты жизни, ведь если умрет она, то умру и я.

Несмотря на выносливость, я стал выдыхаться. Песок с глиной стал сменяться на острые камни, впивающиеся в ступни сквозь подошву. Бежать по ним невозможно. Под каждым моим шагом камни съезжают и осыпаются под наклоном. Слева от меня – овраг, покрытый осыпающимися камнями. Один неверный шаг приведет к тому, что я просто скатюсь вниз по склону.

Тем временем поднимается ветер, пригоняя новые черные тучи. В считанные минуты ветер превращается в пыльную бурю, сметающую все на своем пути. Становится невозможно открыть глаза: песок в перемешку с пылью и мелкими камушками застилает обзор.

Вернуться назад в Древний город – слишком далеко, идти дальше – невозможно. Сложно это признать, но из-за бури я потерял ориентир, а двигаться наощупь посреди степей – плохая идея.

Мои мысли вернулись к Аглае. Твою ж мать, она должна быть сейчас также в сильной буре. А я все еще не нашел ее.

Где же ты, моя маленькая ведьмочка?

Хруст камней, скатывающихся в овраг, вернул ясности моему сознанию. Нога резко подвернулась, выбивая из-под ног почву. И всем телом я рухнул на голые камни. Черт! Кувыркаясь, я полетел прямо на дно оврага, увлекая за собой кучу других камней. Острые сколы больно рассекали кожу.

Чертыхнувшись в последний раз, удар пришелся на голову. Резкий звон в ушах свидетельствовал о падении на булыжник. А проехавшись еще немного вниз, из рассеченной ноги потекла струйка крови. Угораздило же меня оступиться!

Дав себе немного отдышаться, лежа на дне, я судорожно соображал, что же делать дальше. Мысли об Аглае, словно мотыльки, бились о стенки сознания. Навязчивее всего становились самые печальные, твердящие об опасности, в которой сейчас находилась Аглая.

Надо мной бушевала буря, которая не собиралась заканчиваться. Думая об этом, мой разум помутнел, а картинка перед глазами превращалась в неразборчивое пятно и наконец погасла.

Мой сон приятный и ласковый. И все в нем светится счастьем. Мы в солнечной Эльдории. Лучи сквозь окна пробиваются в спальню, освещая ее своим теплом. Бархатные руки Аглаи гладят мое лицо, ее прекрасные волосы, словно горят в первых бликах зарева, а глаза лучатся любовью. Я целую ее в прекрасный нос, усеянный веснушками. И никто и ничего нам больше не помешает…

– Люций?! Чей-то голос пробивается сквозь пелену моего прекрасного сна.

– Ты меня слышишь?! Люций!

Нет, нет, нет! Я не хочу просыпаться, я хочу остаться здесь, с Аглаей. Но кто-то с силой тормошит меня за плечи.

Отвалите от меня! Но резкая пощечина окончательно возвращает меня в реальность. Поднявшись на локтях, я ошарашенно оглядываюсь по сторонам: буря все также мечет, а в овраге надо мной нависает испуганная Аглая. У нее измотанный вид, на покрытом пылью лице виднеются мокрые дорожки слез, а в глазах застыл страх.

О господи. Неужели она правда здесь и это не пыльный мираж? Окончательно придя в себя, я как можно сильнее прижал ее.

– Боже мой. Аглая. Моя ведьмочка. Ты. Как ты меня нашла? – словно обезумевший, я шептал ей на ухо, дрожа от осознания реальности происходящего.

– Прости, Люций. Прости.

– За что?

– Я думала, так будет лучше. Если я уйду.

– Нет. Нет. Черт возьми, я не позволю провести эти жалкие дни порознь. Я буду рядом, слышишь? До последнего вздоха. Буду рядом.

Аглая не нашлась с ответом, лишь приглушенные всхлипы доносились за моим плечом.

– Как ты нашла меня?

– Это странно, но… я почувствовала тебя, я чувствовала твои эмоции и энергию, боль в сердце.

Я еще крепче сжал ее в своих объятиях, боясь, что ее хрупкий силуэт превратится в мираж. Я вдыхал ее аромат, словно пытаясь убедиться в ее реальности.

И сейчас, этот пузырь нашего маленького мирка казался самым важным на свете. Словно никакой тьмы вокруг, бури бушующей над нами и глобальных проблем спасения человечества – не существует. Имеем значение лишь мы.

Но та иллюзия призрачного счастья грозилась лопнуть в любую секунду.

Поселение керуинов. Наши дни.

Запах дыма и горящих черных свечей окутал воздух внутри шатра. Мой шатер отделан вычурным черным мехом и кожей животных. Я лично убил каждое из этих существ и содрал с них шкуры, которые теперь обрамляют стены, принося мне удовольствие.

Наступила ночь. А значит, пришло время моего любимого занятия – жертвоприношения божеству темной магии – Хорею. Божество моего племени когда-то являлось реальным человеком, состоящим из плоти и крови. Именно он, будучи смышленым мальчишкой, совершил обряд на крови ближнего, обратив никчемную светлую магию в нечто большее, позволившее творить великие дела. Ведь только темная магия смогла создать великую пожирающую силу! Но Хорей погиб от рук проклятого Луториана. Да будет проклята его душа!

Но тогда, год назад в пещере, все пошло совсем не так, как планировалось. В момент, когда тьма заговорила со мной, я опешил.

Сейчас же злость разочарования закипает в крови. Она должна была работать как оружие для человека, владеющего ею. Мой план заключался в подчинении себе королевства, подчинении всех людей этого никчемного мира. Я хотел отомстить за изгнание нашего вольного народа.

Но тьма изменилась…

За сотни лет, что она томилась, заключенная в пещере, тьма набрала силу. Она даже обрела лик. Это позволило ей пустить корни и питаться смертью, страхами и болью людей, топчущих земли. Тьма все крепчала и крепчала, дожидаясь конца своего заточения. А когда я разбил амулет…

Но вот что странно… ее сущность не может покинуть пределы пещеры; она может лишь пускать мрачных воинов и забирать души, пополняя свою армию. Все-таки что-то ее еще сдерживает. Возможно, остатки светлой магии? Но сейчас мы это узнаем.

Начинается церемония. В шатер вносят сегодняшнюю жертву – молодого парня. Его связали, и как смешно, что он пытается брыкаться, сопротивляться. Парнишка кричит и умоляет, чтобы его отпустили. Как забавно каждый раз наблюдать за их жалкими попытками сопротивления. К чему это все? Неужели нельзя с достоинством принять тот факт, что все делается во благо? К тому же, быть выбранным на церемонию – большая честь. Так гордись этим, никчемное отродье!

Тем временем юношу уложили на алтарь, представляющий собой длинную каменную плиту на возвышении. Он захлебывается и давится собственными слезами, от рыданий его тело трясет.

В отвращении я кривлю лицо. Жалкое зрелище.

Пока четыре мага в черных плащах, укрывающих лик, подготавливают жертву, я иду за гримуар.

Это очень важная книга. В ней описаны все ритуалы и заклинания черной магии. Пролистав ее, легко нахожу нужную мне страницу.

Безумные крики парнишки начинают выводить меня из себя. Подойдя к нему, я подношу острие ножа к самой его глотке:

– Если ты сейчас же не заткнешься, я отрежу твой гребаный язык.

Трус тут же замолк, но его всхлипывания все еще действуют мне на нервы.

– Ты слишком никчемен! Гордись тем, что тебя выбрали, жалкий слабак!

Но это ничего. Сейчас все начнется. В этот момент я всегда ощущаю приятное волнение, мягкий трепет проходит по телу. Я опустил голову и стал читать.

Двое из магов, взяв клинки, стали вырезать руны прямо на теле жертвы. Мое лицо, скрытое под маской, озарил животный оскал. Прекрасная картина. По голой бледной коже тоненькими струйками стекала кровь. Тело извивалось и кричало, все еще моля отпустить его. Но уже поздно. Закончив с рунами, маги сделали несколько разрезов вдоль запястья… Оставшиеся подставили чаши с такими же символами под стекающие струи крови.

Жизнь постепенно покидала молодое тело. Его безжизненные глаза так и застыли в немом ужасе. Но нет магии без жертвы, такова плата за преимущество. И чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее овладеешь ею.

Подозвав к себе одного из приспешников, я принимаю у него чашу с кровью и, прильнув губами к кромке, делаю несколько больших глотков. Жертвенная кровь лучше всего восполняет магическую энергию. Но это не главная цель сегодняшнего торжества. Мне нужны знания, мне нужны видения. Позади меня разожжен костер. Подойдя к нему, я выливаю кровь из чаши прямо в центр. Резко вспыхивает черное пламя. Но спустя секунды в нем вырисовываются очертания: степь, а посреди – мое поселение, ходят люди, занимаются своими обычными делами. Ничего странного. Но неожиданно картинка стала отдаляться, дальше и дальше, пока не настигла два силуэта, идущих по степи. Женский силуэт слева, освещенный голубым мерцанием, а справа мужчина, чья грудь освещена тем же сиянием. Приглядевшись, я вижу… тот самый амулет светлых тварей?

И пламя вернуло свой прежний облик, продолжив мерно потрескивать в тишине.

Интересно…

Голубое мерцание? Не может быть. Ведь все потомки белых магов вымерли, а те, что остались, сейчас имеют лишь жалкие крупицы знаний, но не обладают такой силой.

Но теперь все казалось более логичным. Возможно, тьма не может полностью покинуть пещеру, потому что остатки светлой магии сдерживают ее?

А этот амулет? Он ведь был утерян много лет назад. Какого черта? Бьюсь об заклад – этот сукин сын даже не понимает своей значимости. Если амулет выбрал его, то определенно не просто так.

Но если эта девка из того самого племени… то я с наслаждением выпью всю ее кровь, до последней капли. Я выжму из нее всю силу. Ведь в ней огромная концентрация магии.

И тогда, чертова тьма точно покорится мне… а потом и все остальные.

– Отправь десяток воинов на юго-восток от нас и приведи мне этих людей живыми, – приказал я одному из магов.

Предчувствие. Аглая.

Мир казался чужим. Пыльная буря прошла, но ее дыхание все еще витало в воздухе, заполняя степь серой дымкой. А почва под ногами выглядела так, будто ее выжгли до тла. После разгневанной стихии не осталось ни одного ровного клочка земли – лишь потрескавшаяся глина и пыль, неровным слоем опадающая вниз. Редкие кустарники выглядели так, будто пытались противостоять стихии, но сдались – они полностью ободраны до голых ветвей.

Волей случая мы оказались защищены от разрушающей силы природы. Нам очень повезло оказаться поблизости оврага. Сейчас же, сориентировавшись на местности, мы продолжили путь к пещере. Путь к свершению моего предназначения. Я чувствовала, что обязана объясниться с Люцием, рассказать, почему я ушла, даже не попрощавшись. Но в данный момент не находила в себе никаких моральных и физических сил для разговора. Моей энергии хватало лишь на то, чтобы понуро шагать вперед за королем. А он ни разу не пытался завести беседу, ограничившись лишь несколькими «приказами» следовать за ним.

Люций шел впереди, не оборачиваясь. Его шаги были быстрыми и резкими. Осмелившись поднять взгляд на него, я увидела глубокую печаль, охватившую лицо, слово она приносила ему и физическую боль. Сведенные вместе брови и несколько вертикальных морщин говорили о противоречивых размышлениях, бунтовавших в голове.

Хотела бы я избавить его от мучений, но это не в моей власти. Покидая тем утром Люция, я преследовала лишь одну цель – спасти того, кто мне дорог. Я приняла свою судьбу. Все звучит очень даже логично: жертва одного человека во имя спасения тысяч других людей. И моего Люция. Сколько раз он уберегал меня от верной смерти, и мой долг отплатить ему тем же. Но я не хотела, чтобы он стал свидетелем моей смерти – это ранит его еще больше. Я должна была отправиться в пещеру одна, и я бы предпочла, чтобы Люций вернулся в свое Королевство. Он определенно должен жить, он нужен своему народу.

Постепенно мои мысли уходят глубже в прошлое, всплывают события прошедшего года. Мое возвращение в деревню. Темные воины, скачущие за горизонт. И мои близкие. Вернее, пепел, оставшийся от них. Невольно, от жутких картин, приходящих в голову по телу пробегает неприятная дрожь. Так продолжаться больше не может. Если есть шанс остановить это безумие и хаос, царствующий в мире, то нужно ухватиться за него покрепче и действовать.

Проведя в дороге около половины дня, мы остановились немного отдохнуть, набраться сил для дальнейшего пути. Развернув карту, Люций присел напротив меня. Долго всматриваясь в карту, затем переводя взгляд на ландшафты вокруг, он бубнил что-то неразборчивое себе под нос. Хмурясь, он долго соотносил изображения на свитке с реальными пейзажами, а его брови все сильнее сходились на переносице.

– Что-то не так? – осмелилась спросить я Люция.

– Мы заблудились, – голос его звучал ровно, но пальцы сжались в кулак.

– Чертова буря! Еще с того момента я поменял направление.

Только не это. Не хватало нам еще и заблудиться! В картах и навигации я не соображаю совсем, и помочь найти правильный путь я не смогу. Но времени мы потеряем много – это факт.

– Что же нам делать? – в панике спросила я.

Люций шумно выдохнул. Грубо скомкав бумагу, он пальцами размял переносицу, словно отгоняя все негативные мысли прочь.

– Нужно вернуться в начальную точку, к оврагу. А там найдем правильное направление.

Его голос звучал уверенно, несмотря на плачевность ситуации.

Я молчала. Честно говоря, я не предполагала, как он собирается найти нужную дорогу. Вокруг не было никаких ориентиров, лишь бескрайняя степь, выжженная тьмой и ветром.

Люций сунул руку вглубь своей сумки и выудил фляжку с водой. Скудное ее содержимое плескалось на дне. А это единственный источник воды, оставшийся у нас. Бутыль, который я захватила с собой из древнего города, закончился. А Люций в тревоге из-за моего исчезновения прихватил лишь сумку с одной фляжкой. Но сколько нам еще провести в пути – неизвестно.

Люций протянул ее мне, а я вопросительно уставилась на него:

– Возьми, предстоит еще долгий путь.

– Нет. Нам обоим нужна вода.

Не говоря больше ни слова, Люций всучил мне ее. Затем поднялся и протянул мне руку.

Через время он задал вопрос. Тот, которого я боялась с самого момента встречи бури:

– Ты думала объяснить мне свой уход? – его голос был низким и ровным, но в его тоне все-таки проскальзывали нотки сдерживаемой злости.

Я не могла подобрать правильных слов, нервно теребя торчавшую нитку на плаще.

– Я не… не хотела, чтобы ты видел мою… – тихо начала я.

– Не видел, что? – резко перебил он, – как ты идешь на эту глупую жертву, даже не попрощавшись?

Мои пальцы сжались в кулаки.

Люций сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.

– Сколько еще раз мне нужно сорваться вслед из-за твоей очередной попытки бегства?

– Я думала, так будет лучше, я… хотела спасти тебя.

– Спасти меня?

Люций грустно усмехнулся, а затем понизил голос до шепота: – Как ты не поймешь, без тебя не будет и меня. И если ты так упорно решила идти до конца, то я буду с тобой. Понимаешь?

– Понимаю.

– Посмотри на меня.

Его голос прозвучал мягко, но в нем слышался приказ.

Я послушно подняла на него взгляд. В глазах Люция плескалась злость, но не на меня – на судьбу, богов, кого угодно. На всех, кто распорядился моей жизнью подобным образом. Но, заглянув в мои глаза, его злость сменилась чем-то другим – нежностью, которая заставляла мое дыхание сбиться с ритма.

– Я. Буду. Рядом. – прошептал он.

Что-то внутри дрогнуло. Я хотела возразить, хотела сказать, что ему лучше оставить меня одну. Но слова застряли в горле.

А затем мы провели весь оставшийся день в пути. Все тело ломило от усталости. Люций относился с пониманием ко мне, замедлив шаг. Несколько раз он предлагал мне сделать привал, однако я упорно отказывалась. Несмотря на изнурение, я упрямо шагала вперед, ведь именно из-за меня мы сейчас сбились с пути.

Но сейчас разбить лагерь стало вынужденной мерой – близилась ночь. Кругом ни деревца, под которым можно было бы укрыться. Лишь один вариант – спать под открытым небом.

Только мы остановились, как вдалеке послышался топот копыт, сотрясающих землю. Смутно в воображении вырисовывались картины последнего нашествия тьмы. Тогда ропот всадников не предвещал ничего хорошего.

Всем телом я напряглась, ожидая худшего. Но это были люди. По мере их приближения я насчитала около десяти человек восседавших на конях. Заметив нас, они направили лошадей в нашу сторону.

Таких я не видела: из-под легких накидок без рукавов, на смуглой коже каждого вытатуированы руны и другие замысловатые узоры, которые в сумраке мне не удалось рассмотреть. Волосы мужчин длиной доходили до пояса и заплетались в тугую косу. Очевидно, всадники являлись воинами – за поясом у каждого притаились оружия в виде длинных изогнутых кинжалов. В руках воины держали кожаные плетеные хлысты.

Люций напрягся и приготовил меч. Недолго думая, я достала свой кинжал, получив на это предостерегающий взгляд от короля. Все мое нутро кричало об опасности, нужно спасаться, но как? Бежать вымотанными от целого дня в пути от десятка воинов на лошадях? Ха! Это просто смешно.

– Уберите оружие, мы не хотим вам зла, – начал тот, что остановился ближе к нам.

У него незнакомый мне говор, хоть он и говорит на том же языке, что и я. Тем не менее его акцент говорил о том, что для него это не родной язык.

Спешившись, он направился в нашу сторону. Мужчина значительно крупнее остальных воинов, и я заметила большее количество символов, набитых на его теле. На лбу также набито несколько узоров. Его колкие, карие глаза странным образом осмотрели меня. А улыбка, растянувшаяся на лице, больше походила на оскал хищника.

– Я Рац, – он протянул руку Люцию, в упор глядя на него.

Люций с подозрением глядел на воина, представившегося Рацем. Затем, медленно подняв меч, он приставил лезвие к горлу Раца – тот не шелохнулся, лишь больше расплылся в улыбке.

– Кто вы такие? – король без эмоций смотрел в упор на него.

– Мы народ этих степей. Мы народ свободы, – спокойно ответил он.

– И что вам от нас нужно?

– Наш король велел нам встретить вас. Он желает видеть вас.

– Зачем?

– Я лишь выполняю приказ.

Я видела сомнения, одолевающие Люция: по выражению его лица заметно, что он рассуждал, стоит ли убрать меч или воспользоваться им по назначению.

– Повторяю: мы не хотим вам зла. Мы тоже люди.

С подозрением прищурившись, он вернул меч в ножны. Рука Люция нашла мою, и он притянул меня к себе.

– Ты, – обратился Рац к одному из воинов, – освободи коня нашим гостям. И тот послушно слез с лошади, отдав поводья Люцию. Взобравшись, он помог и мне.

– Не нравится мне такой теплый прием. Будь начеку. – Люций прошептал так, чтобы услышала только я.

– Как будто у меня есть выбор, – также тихо ответила я.

– Вот и умница.

Люций ободряюще улыбнулся мне своей мягкой улыбкой.

Через двадцать минут езды верхом совсем стемнело, а мы прибыли в поселение. Кругом горели подожженные факела, а вокруг десятки шатров, отделанных мехом и шкурами животных.

Заслышав топот копыт, народ выходил из своих жилищ, поглазеть на прибывших. Мы с Люцием явно вызывали неподдельный интерес среди местных людей.

Тем временем нас вели вглубь, пока не остановились перед самым большим шатром. Жестом указав на наш пункт назначения, воин удалился, забрав с собой остальных.

Только успели мы слезть с лошади, как зашуршала ткань открываемого полога, и нам на встречу вышел мужчина.

На вид он был достаточно молод, около тридцати лет. Его одеяние выдавало в нем человека, занимающего в обществе высокое положение: темная шелковая рубаха сочеталась с брюками из той же ткани, а его профиль, с четко очерченными губами и носом с горбинкой, придавал ему аристократичности. Волосы мужчины также заплетены в косу, но более замысловатую, с вплетенными в нее золотыми колечками.

Несмотря на то, что никакой реальной угрозы мужчина не представлял, не имея с собой даже оружия, казалось, будто мое сердце остановилось. Паника пробивалась в каждую клеточку моего тела, несмотря на крепкую руку Люция, сжимающую мою.

Мужчина улыбнулся с тем же неприятным оскалом и сказал:

– Добро пожаловать в мои владения. Меня зовут Аркаин.

Безнадежность. Люций.

Из головы никак не выходят навязчивые мысли. Абсолютно все вокруг кажется подозрительным, буквально выводя меня из себя. Больше всего выводило притворное гостеприимство Аркаина. И что он, черт возьми, от нас хочет?

Тем временем, зайдя в шатер, мой взгляд упал на богато сервированный стол. Аппетитные блюда красовались на золотых блюдах, во главе стола расположилась жареная свиная голова. Я поймал себя на мысли, что сервировка стола походила на ту, что в моем замке, несмотря на то, что поселение расположилось посреди степи.

Аркаин притворно-вежливым жестом пригласил нас за стол.

– Знаете, – мягко начал он, —наш народ отличается гостеприимством. Прошу вас, иначе все остынет.

Подойдя к столу, мы присели напротив Аркаина.

– Как мило с вашей стороны, – оскалился я.

Мясо, попавшее на мою тарелку, выглядело безумно привлекательно, источая приятный аромат хорошо прожаренного куска. Стоит признать, что повар здесь хороший.

В молчании все трое приступили к трапезе. Рядом мерно потрескивал огонь, окутывая приятным теплом помещение.

– Что ж, – я первым нарушил воцарившееся молчание, – было бы разумным узнать, кто вы и куда мы попали?

Аркаин отложил приборы в сторону и поднял взгляд на меня. Его холодные темно-карие глаза словно изучали мою душу.

– Разумеется, – проскрипел его голос, – я, правитель вольного народа. У нас нет имени, и мы не зависим ни от кого. А также сами выбираем себе место обитания.

После недолгого молчания Аркаин задал свой вопрос:

– Моя очередь. Кто вы такие?

– Я Хван, а со мной моя жена Русана.

Я не испытывал ни капли доверия к этому человеку, поэтому пока лучшим решением будет соврать.

– И что вы потеряли в наших краях?

– Мы сбежали.

– Откуда?

– Разве это имеет значение?

– Думаю, да, раз вы забрели на мою территорию, – задумчиво произнес он.

Я начинаю закипать. Какого черта этот ублюдок тут командует?! Перед ним сидит король, мать твою! Тем не менее, я взял себя в руки. Находясь в логове этих тварей, было бы странно кичиться своим положением.

– Из деревни. Наш союз не приняло окружение из-за вражды меж семьями, и мы сбежали. Но, кажется, заблудились.

– Какая романтичная история любви. Порой кажется, что судьба испытывает нас на прочность, подбрасывая нам испытания.

– Не могу не согласиться.

– Значит, Хван? Интересное имя. У вас акцент… не подскажите, откуда родом ваши предки?

– Думаете, все беглецы мечтают рассказывать свою историю первому встречному? —я усмехнулся, – В любом случае, родина там, где тебя любят. Поэтому мой дом – рядом с моей Русаной.

Аркаин скривился, очевидно, мой ответ его не удовлетворил:

– Разумеется, – сквозь зубы процедил он, – расскажите мне, Русана, – его взгляд метнулся в сторону Аглаи, – разве ваши родители не пытались вас остановить?

Аглая заметно приуныла. Я хотел было ответить за нее, но она смогла взять себя в руки:

– Они отказались от меня, узнав о связи с семьей Хвана.

– Что ж, в наших краях никто не будет вас осуждать. Возможно, вы обретете свой дом среди нас?

– Благодарю за вашу доброту, но мы пойдем дальше.

– Ваша воля, – пожал плечами Аркаин.

– Хм… какой интересный у вас оберег на шее… – он опустил взгляд и уставился прямо на мой амулет. Вот черт…

– А откуда он у вас, Хван?

– Это мой талисман, мать подарила.

– Как же вы узнали, где мы находимся? – подала голос Аглая.

Аркаин не удостоил ее взглядом, продолжая нагло пялиться в мою сторону. Моя рука начинает сжиматься в кулак, грозясь врезаться ему в морду и вышибить, наконец, из него эту гадкую улыбку.

Но подошедшая девочка-служанка немного разрядила обстановку своим присутствием. Кроткая миловидная девчонка с двумя косичками разливала вино из кувшина по бокалам. Справа от меня Аглая тихо поблагодарила девушку, и та удалилась.

По мере того как Аркаин продолжал говорить, разрозненные мысли начинали складываться в единый пазл:

– Так выпьем же за вас! – он поднял бокал над головой, – пусть любовь будет сильнее всех преград!

Я взглянул на вино в моем бокале. Обычное вино, но Аркаин не притронулся к нему, хотя до этого бегло осушил пару бокалов из другого кувшина. Едва мысль проскочила в моей голове, как я выбил бокал из рук Аглаи. Она ошарашенно уставилась на меня, но так и полетела со стула без чувств. Подхватив ее, я не дал ей удариться головой об пол, но мягко опустил ее обмякшее тело вниз.

Твою мать! Что он туда подмешал?!

– Только есть одна проблема, Хван… – последнее слово он особенно выделил, – я не люблю, когда мне врут.

Я вернулся к столу и с силой опрокинул его на бок. Все содержимое стола полетело в разные стороны. Грохот разбившихся тарелок заглушал мой крик:

– Что ты с ней сделал, сукин ты сын?! – взревел я.

Аркаин лишь сильнее забавлялся происходящим. Я обнажил свой меч и направил острие на его лицо. Ощутив холодный металл в своей руке, я будто бы становился сильнее. Знакомое покалывание, теплом разливалось от груди к кончикам пальцев, заполняя всего меня энергией. Амулет действовал на меня, все ярче проявляя свои магические свойства.

– Мне повторить вопрос?

Аркаин стер с своего лица ухмылку, обретя настороженный вид.

– Всего лишь снотворное. Малышку не стоит ранить кровавыми картинами, так ведь?

– Сукин сын, не смей называть ее так.

Отведя клинок в сторону, я замахнулся для удара, но в этот момент правое плечо пронзила резкая боль: один из воинов, прибежавших на шум, метнул нож и попал прямо в лопатку. Силы моментально покинули правую руку, заставив меч выпасть из руки.

Черта с два, я просто так не сдамся. Свободной рукой я вырвал клинок из раненого плеча, поудобнее перехватил рукоять и приготовился драться.

В шатер вбежали еще трое воинов с оружием. Все трое направились в мою сторону. Не теряя времени, я напрыгнул на того, кто был ближе всех, сбивая с ног. Недолго думая, с размаху вонзаю нож в глазницу придурка, проникая лезвием в самую глубь. Неприятный хлюпающий звук вытекающей крови заставляет поморщиться.

Быстро вернув орудие в левую руку, я вскакиваю на ноги, готовясь к новой атаке. Конечно, правой рукой работать привычнее, но к такому я готов, с детства тренируясь сражаться обеими руками. Слева в мою сторону делает выпад другой воин, пытаясь задеть кинжалом, но я делаю шаг назад, и оружие просвистело в сантиметре от моего лица. Я знаю, что сзади подкрался другой воин. Резко развернувшись на пятках, мой клинок вонзается прямо ему в живот, потом в сердце, и тот падает замертво.

Развернувшись назад, на меня нападает тот, что слева, и сбивает с ног. Нож отлетает в сторону. Обездвижив меня, его кулак несется на встречу с моим носом.

Удар. Слышен хруст ломающегося носа. От крови в носу становится тяжело дышать.

Еще один удар. И глаз наливается кровью, опухая.

Удар. И чувствуется металлический привкус крови из-за разбитой губы.

Следующая часть ударов пришлась на ребра, полностью выбивая кислород из моих легких. Боль от ударов хрустом отзывается в ломающихся костях.

Удар. И темнота.

Оковы. Люций.

Боль.

Она вырывает мое рваное сознание из темноты, накатывая волнами, пронзая каждую клеточку и мешая сделать ровный вдох. Кругом металлический запах запекшейся крови, а голова раскалывается на куски, будто в нее забили десятки гвоздей.

Грудь сдавливает нестерпимой болью – каждый вдох становится пыткой, словно ребра сделаны из хрупкого стекла, грозящего в любой момент лопнуть и впиться своими острыми краями в мягкую плоть. Вспоминая недавние события, все симптомы становятся очевидными.

С болезненным стоном я пытаюсь пошевелиться – неизвестно, сколько я пробыл без сознания, но мышцы затекли от долгого пребывания в одном положении. Движение рук прерывается мерзким лязгом металла – мои конечности обездвижены цепями, до ран впивающимися в плоть. Руки сцеплены за спиной, не давая абсолютно никакой свободы действий, ноги тоже скованы.

Наконец, собрав волю в кулак, я приоткрываю один глаз – второй полностью опух и налился кровью. Поначалу я вижу лишь темноту, заполняющую пространство вокруг. Постепенно привыкая к ней, начинаю различать очертания мебели: стол, перевернутый мной, теперь стоит на своем месте, а разгром, который я учинил, исчез без следа, не оставляя ни единого знака о недавней драке. В углу помещения, на постаменте, трещит огонь, служащий единственным источником света.

В шатре ощущается чье-то присутствие. Сделав усилие над собой, я повернул голову на сколько мог и, обшарив взглядом мрак, наткнулся на стражника, очевидно охраняющего меня.

Смешно. Какой из меня сейчас беглец? Я и рукой пошевелить без боли не могу. Приглядевшись, я узнаю в мужчине знакомые черты – тот самый воин, встретивший нас в степи. Как его… кажется, Рац. Заслышав лязг цепей, он повернул голову в мою сторону. Суровый солдат, не проявляющий никаких эмоций, но будто бы на его лице пролегла тень сочувствия. Или мне хочется так думать. В любом случае, Рац уже отвернулся, вернув себе маску безразличия.

Хоть это он привел нас в змеиное логово, злости к нему я не испытываю. Он лишь тот, кто подчиняется приказам своего правителя. К тому же, я уверен, что никаких объяснений ему не давали, и Рац понятия не имел, для чего Аркаину мы.

И тут на меня накатывают воспоминания. Аглая.

Перед глазами всплывает образ падающего тела, мои руки подхватывают ее, не давая рухнуть на пол. Господи… Что с ней сейчас? Где она? Нет. Аркаин не мог ее убить. Она явно нужна ему для определенной цели, и просто отравить – самый глупый вариант. Аглая точно жива. Я будто бы нутром чувствую это. Словно между нами действительно появилась связь, как ниточка, соединяющая наши души, не давая им потеряться среди всего этого мрака. Что бы Аркаин ни задумал, у него ничего не выйдет. Клянусь своей жизнью, черт возьми! Плевать на раны, плевать на боль. Я выберусь отсюда живым. Вместе с Аглаей.

Пересиливая себя, я привстаю и придаю своему телу вертикальное положение. Как раз в этот момент зашуршал полог перед входом в шатер, и на пороге появилась еще одна фигура. По черному шелковому одеянию, со сверкающими золотом украшениями, я узнаю Аркаина. Его фигура медленно приближалась ко мне, будто оскалившийсяхищник готовился напасть на свою жертву. Вальяжно проходя вокруг меня, Аркаин потягивает вино из своего кубка.

Остановившись, он присаживается на корточки рядом. Подняв голову, я без тени страха уставился прямо на него.

– Не особо-то и гостеприимные вы, – я саркастически улыбнулся кровавой улыбкой.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – Аркаин изобразил притворно-скорбное выражение лица, – Вы, должно быть, привыкли к более теплым приемам? Что ж, спешу вас разочаровать: король здесь я.

– Да пошел ты, король, – и я плюнул прямо ему в морду, за неимением возможности использовать кулак.

Выражение лица Аркаина стремительно сменилось с самодовольного на яростное. Его челюсть дергается, а губы искажаются в злобной гримасе. Секунда замешательства, и сжатый кулак несется прямо мне в лицо. Резкий удар – кровь хлынула из носа новым ручьем.

Медленно вытерев лицо рукавом, Аркаин продолжил свою речь, злобно ухмыляясь:

– Все такой же гордый… даже в цепях. Это даже трогательно. Прямо герой сказаний. Жаль только, что твоя история закончится здесь. И без публики, которая бы оценила твою гордость, запечатлев ее в легендах.

Аркаин продолжает парить надо мной, словно стервятник, готовый наброситься:

– Даже удивительно, что девчонка подпустила тебя к себе. Как там ее… Аглая? А она оказалась с характером. Но это ничего, ее тело очень даже податливое…

– Где Аглая?!

– Аглая сейчас отдыхает… в моей постели. Рыжеволосая оказалась совсем не против разделить эту ночь со мной, – сделав новый глоток вина, Аркаин принял расслабленную позу, облокотившись на стол.

– Тебя интересуют подробности? А она неплоха, скакала на мне всю ночь, жадно сжимая мой член.

Аркаин рассмеялся, а его лицо исказила злоба. Вранье. Этот ублюдок пытается вывести меня на эмоции.

– Ты врешь, ублюдок.

– Ну-ну, повежливее. Иначе я прикажу переломать тебе еще пару ребер. Очень уж мне понравилось смотреть на это.

– Зачем тебе мы?

– Да вы просто светитесь магией. Я выпью ее кровь. Медленно, смакуя каждую каплю. Но сначала, думаю, поразвлекусь еще пару дней; уж больно мне нравится ее сладкое тело… А вот что делать с тобой, я пока не придумал. Может, оставить тебя смотреть, как умирает твоя девка, а ты будешь гнить от бессилия. Как тебе?

– Катись к черту, выродок. Клянусь, я вырву твой позвоночник через глотку.

Аркаин рассмеялся злорадным смехом:

– Не в этой жизни, олух.

Закончив свою речь, Аркаин удалился. И я остался один на один с безысходностью и злобой, разливающейся по венам.

Сердце обливается кровью при воспоминаниях об Аглае. Господи, она попала в лапы ужасного человека, а я валяюсь здесь, ничего не делая для ее спасения.

Касание тьмы. Аглая.

Руки затекли. Они были связаны жесткой веревкой над моей головой и закреплены у изголовья кровати. Голова гудела, будто сотни пчел роились, не находя себе места.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь и что произошло. Я оказалась в небольшом шатре, в центре которого стояла большая кровать, заваленная подушками и покрывалами из звериного меха. На этой кровати и находилась я.

Черт, что я здесь делаю? Я помнила лишь, как мы с Аркаином сидели за столом, потом вино… а затем – темнота. Аркаин подмешал мне что-то в вино, чтобы я отключилась. Но зачем? И где Люций?

Моя интуиция подсказывала, что все это не к добру. Нужно выбираться отсюда. Но бечевка жестко впивалась в запястья. Попытки выкрутить руки из узлов не увенчались успехом – они лишь сильнее раскраснелись.

Через несколько минут в шатер вошел он – Аркаин. Его молчание и кровожадная улыбка не предвещали ничего хорошего. От его взгляда по спине пробежал мерзкий холодок. Сердце пропустило удар, в ожидании самого худшего исхода.

– Что тебе от меня нужно?! – я не узнала свой голос, звенящий от страха. – Сейчас же развяжи меня!

Хищника лишь больше веселил мой страх. Я ощущала себя маленькой птичкой, забившейся в угол, а надо мной нависал огромный голодный кот, готовый в любой момент разорвать меня в клочья.

– Где Люций? – спросила я, пытаясь сохранить хоть каплю надежды.

– Думаешь, твой король придет тебя спасать? – вкрадчиво начал Аркаин. – Ему сейчас не до тебя. Твой Люций сейчас подыхает, закованный в цепи, словно жалкая псина, – он рассмеялся злорадным смехом. – Твоя сказка закончилась, пришло время кошмаров, куколка.

Невольно слезы брызнули из глаз, затуманивая взгляд. Отчаяние накатывало, нарушая ритм спокойного дыхания. Нет. Нет. Не может быть. Аркаин врет. Я верю, что с Люцием все хорошо. И он спасет меня, так ведь?

Аркаин вынул нож. Лезвие сверкнуло перед глазами, и он стал приближаться ко мне. Осознав свою беспомощность, я перестала дергаться, замерев в ожидании дальнейших действий.

– Какая огненная малышка. Но все вы легко ломаетесь. Особенно когда понимаете, что никто не придет вас спасать.

Сказав это, Аркаин оказался перед постелью, нависая прямо надо мной. Вытянув руку с ножом, кончиком лезвия он медленно провел линию от виска к губам, шее – не оставляя ран, а лишь слегка касаясь. Словно хищник игрался с жертвой. Меня сковал дикий страх, сердце колотилось как бешеное.

Кровать заскрипела под весом Аркаина. Он навис надо мной, сжимая ноги своим телом и не давая мне никакой возможности для движения.

Голос в голове завопил: «Борись! Спасайся, черт возьми!»

Словно мотылек, я с криками забилась, пытаясь оттолкнуть его, вырваться и умоляла отпустить меня. Крепкой хваткой он ухватил мои волосы, больно оттянув назад, запрокидывая мне голову.

– Заткнись, идиотка.

Холод острого лезвия, приставленного к шее, заставил меня притихнуть. Он отпустил мои волосы и немного откинулся назад, его взгляд стал блуждать по моему телу. Только не это.

Я стала молить всех богов о спасении. Я мысленно взывала к Люцию заклиная найти и спасти меня.

Приставив острие к вырезу на платье, он медленно разрывал ткань, оголяя тело. Дойдя до самого низа, Аркаин откинул лохмотья в стороны. Казалось, сердце выпрыгнет из груди не от страха, а от стыда, заполняющего все мое нутро.

Нет. Нет. Что после этого скажет Люций? Он больше не посмотрит в мою сторону. Жгучие слезы омывали лицо, а всхлипы вперемешку с молением вырывались из горла. Белоснежный оскал мучителя сверкнул в темноте. Определенно, ему доставляет удовольствие страдание других людей.

– Не дергайся, тебе понравится.

Лезвие его ножа впилось в кожу над грудью, болью отзываясь в теле. Ощущалась теплая струйка крови, стекающая вдоль, к ложбинке на ключице. Господи, что он делает?

Тем временем клинок стал двигаться ниже, огибая грудную клетку и сильнее вдавливая его в мягкую плоть. Крик отчаяния срывается с моих губ.

Остановив свою пытку, Аркаин подносит нож к своим губам. Хищно улыбаясь, он слизывает кровь с лезвия. Затем наклоняется к испещренной ранами груди и начинает водить языком. Я силюсь вырваться, но его железная хватка плотно вжимает мое тело в кровать.

Наклонившись к моему уху, он хрипло прошептал:

– Ммм… я выпью всю твою кровь до последней капли, но сначала…

И его рука опустилась мне на шею, затем стала спускаться ниже, изучая тело.

– Пожалуйста… не надо…

– Тсс… – я ощущала его дыхание на коже шеи, а мерзкое ощущение, неприятным холодом обдало кожу.

Затем его рука остановилась на полпути. Открыв глаза, я увидела над собой остекленевшие глаза, в ужасе уставившиеся в никуда. Затем мой взгляд опустился ниже, обнаружив меч, насквозь пронзающий моего похитителя. От собственных криков я не услышала человека, вошедшего в шатер, который пронзил Аркаина.

Одним движением вынув клинок, человек за шкирку вытащил тело Аркаина с кровати, бросив на пол. Аркаин стал хрипеть и захлебываться собственной кровью.

– Я обещал тебе, что вырву твой позвоночник? Так вот, я держу свое слово, – сказал до боли знакомый голос.

– Ты можешь убить меня, но тьму тебе не победить, – прохрипел Аркаин.

– Я, мать твою, король! Я владею всем и тьму уничтожу!

Затем последовала серия ударов кулаками. Люций нещадно колотил Аркаина, превращая его лицо в единое кровавое месиво. Распаляясь все больше, он взял меч и вонзил его в сердце почти бездыханного монстра. Звук разрывающейся плоти и поломанных костей вызвал приступ тошноты. Такое зрелище будило животный страх, заставляя зажмуриться. По звукам становилось понятно – Люций еще не закончил квитаться с Аркаином.

Вновь открыв глаза, я закричала от ужаса: Люций действительно сдержал свое слово – вырвав позвоночную кость, он отбросил ее в сторону. Сейчас распознать в этой кровавой луже Аркаина можно было лишь по золотым перстням на пальцах.

Я в ужасе уставилась на своего спасителя. Люций стоял спиной ко мне. Его грудь тяжело вздымалась, руки по локоть были покрыты кровью. Пошатываясь, он повернулся лицом ко мне, и я ужаснулась еще больше.

Люций едва стоял на ногах, его опухшее лицо усыпано красными синяками, раны покрывали все тело. А взгляд, полный усталости и сожаления, смотрел прямо на меня.

Вспомнив свое положение, стыд накрыл меня с новой силой. Слезы застилали глаза. Он не должен видеть меня в такой. Теперь он будет ненавидеть меня. Казалось, мерзкие прикосновения Аркаина оставили грязные пятна на моем теле.

Тяжело выдохнув, Люций побежал ко мне и стал развязывать путы, сжимающие запястья. Освободив меня, он накрыл нагое тело покрывалом и стал растирать запястья. Всхлипы сотрясали мое тело, а Люций мягко обнимал меня, покачиваясь в разные стороны, словно убаюкивая.

– Тише, моя маленькая, я рядом.

– Нет… не надо… пожалуйста…

– Что не надо? – его голос сорвался, в нем звучала боль. Люций смотрел на меня, будто ему тоже было страшно. Страшно потерять меня.

– Не трогай меня… я… я грязная… – сквозь слезы прошептала я.

– Не смей так говорить, – горячо зашептал Люций, прижимая меня крепче. – Это не ты грязная. А этот ублюдок был таким. Ты – моя маленькая ведьмочка.

И он мягко поцеловал меня в висок. Этот поцелуй оказался теплее сотен костров. Несмотря на собственную усталость, Люций молча обнимал меня, позволяя прийти в себя. А его тепло залечивало мои душевные раны.

Долг или семья. Рац.

Рыжие вьющиеся волосы зеленоглазой проказницы непослушно выбиваются из кос, подходя ее буйному нраву. Далаида с самого раннего детства была непослушным ребенком. Она безумно любила лошадей. Свободное время проводила на конюшнях или пастбищах. Родители никогда не были против этого увлечения, даже наоборот, на еедесятый день рождения подарили молодого жеребца, который впоследствии стал полноценным членом нашей семьи.

Но память о них…

Родители погибли из-за болезни, и мы с Далаидойостались одни друг у друга. Я принял на себя роль старшего в нашей семье, стал заботиться и оберегать малышку.

Несмотря на буйный нрав моей сестренки, она росла доброй девчонкой с чистой душой. Я старше Дали на пять лет, но, несмотря на это, мы проводили много времени вместе.

И вот опять ее зеленые глаза умоляли меня отложить работу, взять лошадей и покататься в степи. Как я могу ей отказать?

Отложив в сторону лук со стрелами, на которых упражнялся, я вздохнул и отправился за своим конем. Далаида радостно захлопала в ладоши.

Хотя я и был более спокойного нрава, я разделял многие увлечения сестренки. Мне так же, как и ей, нравилось ощущение свободы, когда, оседлав коня ты мчишься неизвестно куда. Когда ветер свистит в ушах, а вокругприрода. Когда устав после быстрой езды, ложишься на зеленую поляну, силясь отдышаться. Кругом ароматы диких трав и цветов, вдалеке плещется ручей. А рядом – твой близкий человек, который заливается прекрасным звонким смехом. Повернувшись в ее сторону, вижу веснушки, пригретые солнцем, а ямочки на щеках ярче выделяются из-за улыбки. В такие моменты я понимал, что я самый счастливый человек на свете.

Дали научила меня плести венки из зеленых веточек пшеницы. В тот день я сумел сам сделать ей венок на голову. Конечно, мой получился немного корявым, но Далибыла счастлива.

А я был счастлив, потому что счастлива она.

– Р-а-а-а-ц, – протянула Дали, лежа на спине и вглядываясь в небо, – а ты всегда будешь рядом со мной?

– А кто же еще будет терпеть твой характер?

Улыбаясь, Далаида ткнула меня локтем в бок, и я рассмеялся.

– А если серьезно… – ее тон стал задумчивым, а ямочки на щеках пропали, – я все думаю о твоей мечте… если ты станешь воином, то мы не будем видеться.

– Глупышка, мы будем видеться.

– Обещаешь, что все равно будешь рядом?

Я приподнялся на локтях и посмотрел прямо на нее. Еевзгляд лучился искренностью и надеждой. Раньше я не замечал этого, но среди ее детских черт стал проскальзывать разумный взгляд взрослого человечка. Маленькая Далаида, какой я ее помню, выросла. От этого осознания комок подкатывает к горлу.

– Обещаю, – сказал я, – я всегда буду рядом, Дали. А если тебе станет страшно – позови меня. Я приду.

– А как ты поймешь, что нужен мне?

– Вот так, – я приложил свою руку к сердцу.

Девчонка улыбнулась:

– Договорились.

Наши дни.

Я всегда любил ночное время суток. Когда все кругом спит, а на улице стоит успокаивающая тишина. Она будто тихое море, слабо бьющееся о стенки моего сознания. В такое время все мои беспорядочные мысли складываются в единое целое и приносят хоть какое-то подобие спокойствия.

Прохладный августовский ветер отрезвляет разум. Если еще полчаса назад я сомневался в правильности своего решения, то сейчас, после всех воспоминаний, всплывающих в моей голове, я твердо уверен – так и должно было случиться. Все правильно.

Зашуршала ткань, скрывающая вход в шатер. Обернувшись, я увидел его. Честно признаться, Люций выглядел плохо. Многочисленные раны, полученные в борьбе, еще не зажили. Каждое движение отражалось болезненными спазмами на его лице.

Но помочь ему в тот момент я ничем не мог. Аркаин убил бы меня на месте. А мертвым я уж точно не смог бы быть полезен. Я выждал момент и освободил Люция, вернув ему меч.

Узнав, где находятся покои Аркаина, он сразу пошел туда, наотрез отказавшись от моей помощи. Я понимал Люция. Он хотел лично поквитаться с Аркаином. И я не стал ему мешать.

– По-моему, это твое, – я протянул Люцию его амулет. Раз Аркаин забрал его, значит, вещь важна.

– Спасибо. Я твой должник, – его голос звучал чересчур подавленно.

– Как она? – я кивнул в сторону шатра, имея в виду Аглаю.

– Она справится.

Люций погрузился в свои мысли. Я не стал прерывать его, позволяя обдумать все. Наконец он спросил:

– Зачем ты помог нам?

– Аглая очень похожа на мою сестренку…

– Что с ней случилось?

Я сглотнул ком, предательски подступающий к горлу. Прошло немало лет, а мне все так же тяжело вспоминать тот день.

– Я не сумел ее спасти, – прошептал я, – я обещал ей, что всегда буду рядом, но не сдержал своего слова. В тот день меня не было рядом.

Люций сочувственно похлопал меня по плечу:

– Рац, ты не можешь винить себя в случившемся. Ты не мог знать…

– Нет. Она звала меня, но я не услышал. Я был на окраине ночью, а вернувшись утром, узнал… – слезы подкатывали к горлу, а голос охрип, – что ее забрали на ритуал.

– О господи… – Люций лишился слов, – это ужасно… я искренне сочувствую твоему горю.

Именно поэтому я посчитал своим долгом помочь этим двум невинным людям и хоть как-то искупить свою винуперед Дали. Возможно, это знак, ведь Аглая как две капли воды похожа на нее.

– Тебе нужно поспать, – сказал я Люцию, – а на рассвете отправитесь дальше, иначе вас убьют жрецы этим же утром.

– А что будет с тобой?

– За меня не беспокойся. В этом мире меня ничего не держит, поэтому не страшно и умереть. Тем более не зря.

Забрав Аглаю, я привел их в свой шатер. Люцию я выдал сумку с оружием, запасом воды и картой. А также вещи, какие нашел – для Аглаи.

Сейчас девчонка мирно спала, а ее голова покоилась на коленях Люция. Лицо Аглаи приобрело умиротворенныйвид. Сам же Люций не смог сомкнуть глаз, он рассеянно перебирал ее пряди, глубоко задумавшись. Его взгляд говорил о глубокой усталости, затаившейся в душе, но он был спокоен – его Аглая рядом.

На рассвете мы попрощались, очевидно, навсегда. Яркое утреннее солнце разливалось мягкими лучами, заливая всевокруг. И то же чувство теплоты заполняло мое сердце.

Последние слова Аглаи будто бы въелись под кожу, пробегая мурашками по всему телу: «Прекрати, Рацик, ты не виноват в случившемся». Я замер. Этого просто не может быть.

Рацик… так называла меня только она.

Моя Дали…

Принятие. Люций.

«… и предчувствовал Луториан возрождение тьмы, да послал с небес дитя светлое. Да ниточкой свел две светлые души, обреченные стать единственным светом средь тьмы. Да возродят они плодородную землю, да зацветут сады и канет тьма в небытие. Но лишь любовь, не смерть важна».

Фрагмент из летописи «О судьбе мира»

Эмоции внутри меня буквально клокочут, словно буйный вулкан, готовый извергнуться лавой. Прошло достаточновремени с того дня, и вы, должно быть, подумали, что я смирился. Принял судьбу Аглаи. Но нет. Я не могу. И не смогу никогда.

Спасибо Рацу, что положил ром в сумку. В противном случае страхи сожрали бы меня изнутри. Алкоголь немного приглушал бесконечный поток мыслей в голове.

Откупорив бутыль, я отхлебнул пьянящей жидкости. Жгучее тепло разлилось по горлу, уходя в желудок, притупляя как физическую, так и эмоциональную боль.

Я зацикливал свои мысли на Аглае. Не могу жить с осознанием того, что моей любви суждено умереть. Да кто бы смог, черт возьми?! Вот и я не смогу.

Как бы благородна ни была Аглая в своих намерениях, мне не будет жизни без нее. Именно она заставляет меня просыпаться каждый день, именно она мотивирует не останавливаться на полпути и бороться с тьмой. Лишь ради одного взгляда ее зеленых глаз я готов перевернуть этот чертов мир, лишь бы она была счастлива.

Но что же я буду делать без нее?

Аглая шагала немного позади, осознавая степень моих травм, позволяя мне задавать темп нашему шествию. По мере продвижения вперед, раны давали о себе знать. Рассеченная икра от ножа одного из воинов требовала обработки. С каждым движением я все больше чувствовал боль в ноге, а кровь из пореза, теплой струйкой, стекала по ноге. В голове будто орудовали сотни молоточков, пытаясь довести меня до крайности.

Я понимал, что нужно сделать привал, перевести дух. Но не мог себе этого позволить. Рядом была Аглая.

– Нам нужно остановиться, – озабоченно произнесла она, разглядывая меня.

– Я в порядке.

– Нет, не в порядке. Ты бледен, тебе нужно отдохнуть.

– Мы не можем остановиться до ночи. Керуины могут послать за нами воинов.

– Какая тогда разница, если ты умрешь по пути?!

– В этом уже нет никакой разницы, – тихо прошептал я.

Аглая не нашлась с ответом, лишь поджала губы. Развернувшись, я быстро зашагал вперед, но не успел сделать и трех шагов, как рухнул на землю. Мир перед глазами поплыл, серые тучи на небе стали давить на меня, словно опускаясь все ниже и ниже. Дыхание участилось, мне не хватало воздуха.

И наконец все стало погружаться во мрак. Я лишь слышал крики Аглаи, она трясла меня за плечи, пытаясь вернуть мое сознание в реальность. Но я не мог. В этой тягучей темноте, обволакивающей меня так хорошо…

Открыв глаза, я осмотрелся вокруг: темнота, дым и высокие стены пещеры. Это место казалось смутно знакомым. Животный страх мурашками расходился по телу, а нервное волнение подкатило к глотке.

Я вижу темные щупальца тьмы – плоть их состоит из дыма, извивающегося во все стороны, но ощущаю еетяжесть. Она сжимает меня, пробираясь к самому горлу. Знакомое чувство заставляет сердце биться быстрее. Безвыходность положения вызывает еще большую панику. Тьма начинает меня душить. Кислород не поступает в легкие, и я начинаю задыхаться.

Вдруг я вижу ее – девушка из моего сна обрела имя. Еезовут Аглая. Она стоит на краю постамента. Ее рыжие волосы разметались по плечам, яркие глаза светятся паникой. Она прижимает руки к животу, алые пятна стремительно окрашивают ее белое платье. Проследив за еевзглядом, я опускаю голову вниз и вижу окровавленныйкинжал у себя в руках. Это я сделал. Я ее убил.

О нет. Нет. Я не мог это сделать.

Из последних сил я пытаюсь вырваться из лап тьмы, я кричу – но выходят лишь хрипы. Аглая качает головой и лишь одними губами шепчет:

– Не кровь…

И падает замертво.

Воздуха в легких совсем не осталось, и тьма поглощает мое тело полностью. Это конец…

Резкий вдох пронизывает меня. Придя в себя, я судорожно пытаюсь отдышаться, хватая воздух. Взгляд мечется из стороны в сторону, пытаясь осознать происходящее.

Спустя минуту я понимаю, что потерял сознание. Но что это было? Опять. Этот гребаный сон повторился. Но тогда, в лесу Арден, я не придал ему значения, записав его в список простых кошмаров. Но сейчас он обрел смысл. Девушка в той пещере стала не безликим существом, но моей Аглаей. От этого сердце кольнуло грустью.

И я убил ее. Я держал тот окровавленный кинжал, наблюдая, как она медленно угасает.

Я сфокусировал взгляд на бледном лице передо мной. Аглая испуганно держала в ладонях мое лицо, а ее пальцы нежно поглаживали кожу. Она все причитала полуголосом:

– Господи… ты жив… я так испугалась… ты не просыпался…

Я притянул ее к себе. Ее хрупкое тело грозило рассыпаться от рыданий. Она беспокоилась обо мне.

Я обнял ее так мягко, словно она – самое ценное сокровище, будто хрупкое стекло. От ее тела исходило приятное, обволакивающее тепло. Это тепло заполняло все мое тело. И казалось, мне становилось намного легче. Или не казалось?

Смеркалось. Только сейчас я заметил, что воздух вокруг нас заполнился мельчайшими звенящими кристалликами магии. Они сверкали, переливались и парили в воздухе, создавая ненавязчивый тихий звук, будто сотни маленьких колокольчиков подрагивают от ветра.

Аглая, обратив внимание на мое удивленное лицо, осмотрелась вокруг и ахнула. Кристаллики теплымиогоньками отражались в широко раскрытых глазах Аглаи.

– Что происходит? – завороженно спросила она.

Я начинал понимать, что происходит. Подвигав правой рукой, я понял, что она в отличном состоянии. Тело больше не ныло. Напротив, я будто зарядился энергией.

– Твоя работа, ведьмочка, – улыбнулся я.

– Моя? Я ничего не делала! – воскликнула Аглая.

– Ты исцелила меня. Возможно, сама того не понимая.

– Да нет же! Смотри, – Аглая ткнула пальцем мне в грудь. Я приподнялся на локтях и отогнул ворот. Тот самый шрам, оставленный амулетом, пульсировал мягким светом.

Улыбка озарила мое лицо, когда, отодвинув вниз ворот ееплатья, я увидел ту же картину: метка на груди Аглаиисточала такое же свечение.

– Что это значит? – спросила она.

– Я знаю лишь одно – магия в нас начинает проявлять себя.

Аглая кивнула. Ее лицо неожиданно окрасилось грустными красками, но лишь на секунду. Одумавшись, она констатировала, что пора на привал.

Я согласился, и мы подобрали удачное место: под небольшим возвышением из твердой глины и камней образовался выступ, хорошо защищающий от ветра. Аглая легла рядом, прижавшись к моей груди. Накрыв ее плащом, я тоже погрузился в сон.

Конец начала. Аглая.

«В чем суть мира сего, если не в существах живых? Лишь то, что дышит, любит и чувствует – воистину ценно. И полюбит человек человека, да и будет плодом любви их искренней – жизнь новая. Ибо не смертью мир существует, но рождением. Да и спасут любовь и жизнь мир сей тленный».

Впервые после того, как мы прочитали о пророчестве, которое должно спасти мир от тьмы, я чувствую страх. Волнение не покидает меня с самого утра в пути. Люций сказал, что за тем большим холмом, который мы должны обогнуть, находится та самая пещера.

Господи.

Я считала себя сильной, способной справиться со всем. Я храбро приняла факт необходимости жертвы. За последнее время я прошла через множество испытаний своего характера. Хищный оскал Аркаина до сих пор стоит перед глазами. Его мерзкие руки тянулись ко мне в ночном кошмаре. Мурашки по коже от воспоминаний.

Но сейчас, находясь в шаге от треклятой пещеры, я могу честно сказать – мне страшно. Я слишком мало времени была любимой Люцием. Этот мужчина занял место в моем сердце и не собирался оттуда уходить.

Но в любом случае, я благодарна ему за это время. Ради него, своей семьи и тысяч других живых людей я обязана пойти на эту жертву. И я сделаю это.

– Ты уверена, что хочешь пойти на это? – подал голос Люций.

– А что… ты знаешь другой выход?

– Понимаешь… – голос Люция звучал вымученно, – мне кажется, это все неправильно.

В непонимании я свела брови на переносице:

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, есть другой выход.

– У нас нет времени, Люций, – выдохнула я.

Люций ничего не ответил. Он понимал, что времени совсем не осталось, но не мог смириться. Он отчаянно старался найти другой выход. Проблема лишь в том, что его нет.

Спустя час мы оказались по другую сторону холма, и я забыла, как дышать. Впереди, за несколько километров от нас, находилась огромная пещера из черного камня. Она возвышалась на холме, к которому вела крутая дорожка, усыпанная огромными камнями. Над ущельем сгустились самые темные тучи. Гром и молнии то и дело сверкают под ними. Кругом мрачная атмосфера, соответствующая событию.

Держась за руки, мы оба встали как вкопанные. Спустя минуту взгляд Люция метнулся в мою сторону. От его взгляда в груди защемило, а глаза защипало от непрошенных слез. Короля терзали противоречивые чувства, отражавшиеся на лице. Он прикусил губу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Голубые озера его глаз смешивали различные чувства: на дне затаился гнев, злость на несправедливость мира, но на поверхности оставались возвышенные чувства любви, покорности и долга.

Я открыла было рот, чтобы сказать ему кое-что важное, но Люций остановил меня. Он замотал головой из стороны в сторону и прижался лбом к моему.

– Ничего не говори, – прошептал он.

По нашим лицам потекли слезы.

– Люций… – лишь успела выдохнуть я, как его губы сомкнулись на моих и слились в отчаянном поцелуе. Я ответила ему тем же отчаянием и с жадностью вбирала в себя этот последний поцелуй любви. Наши языки двигались в унисон. Наши тела сливались в единый организм.

И хотелось, как можно дольше продлить этот момент. Остановить время. Остаться в этом моменте навечно.

Но этому не суждено случиться.

Конец первой части.