Read the book: «Убийство в осенних тонах»

Пролог

Марина резко распахнула дверцу машины и побежала вперед, не разбирая дороги. Практически сразу за обочиной шоссе начинался лес. Вот ее единственный шанс. Добраться туда, и в темноте ее уже никто не найдет. А потом дождаться утра и наконец-то обратиться в полицию. И почему она не сделала этого раньше? Неожиданно дорогу перекрыл густой кустарник, до этого в темноте почти незаметный. Здесь, на обочине крупного шоссе, майский воздух не пах первыми цветами и весенней травой, он вонял бензином и холодной ватой набивался в легкие, не давая дышать. Марина отчаянно прорывалась, оставляя на ветках лоскуты одежды и клочья волос. За спиной послышалось шуршание шин. Неужели уехал? Обернувшись, она поняла, что машина лишь развернулась на пустынном шоссе. Дальний свет фар ударил прямо в лицо, ослепив и заставив зажмурится. Передняя дверь резко распахнулась, и внезапно раздался глухой щелчок выстрела. Женщина вскрикнула и рухнула, нелепо раскинув руки.

Убийца торопливо открутил глушитель и сунул пистолет за пояс, прикрыв сверху полами дутого жилета. Несколько секунд он издалека смотрел на тело, прикидывая, не оставить ли его прямо здесь. Однако это план пришлось отбросить – между телом и обочиной образовалась слишком приметная просека из поломанных кустов. Убийца быстро открыл багажник, перенес оттуда в салон детское кресло, расстелил на дне собачий гамак и положил на него тело женщины, еще теплое и податливое. Закончив, он вернулся к кустам и с удовлетворением отметил, что крови на них почти нет. Отломав несколько испачканных веток, он бросил их к телу и, захлопнув багажник, вернулся на водительское сиденье. Заводя машину, он заметил, что руки предательски дрожат, и сжал руль с такой силой, что пальцы побелели.

– Сама виновата, – зло пробормотал он и нажал на газ.

Глава 1

Есть в этом мире женщины, которые считают, что младший по возрасту любовник их молодит. Маргарита Орлова считала иначе. Она рядом с такими чувствовала себя более грузной и старой. И поэтому всегда выбирала мужчин намного старше себя. Однако, с тех пор как ей исполнилось тридцать пять, такой подход неожиданно стал давать сбои: ее «взрослым» поклонникам теперь было ближе к шестидесяти, а среди них настоящие пожилые львы – те, кто интересен, свободен и не отдает нафталином, – встречались до обидного редко. Приходилось снижать возрастной фильтр хотя бы до ровесников.

Вот и теперь рядом маячил долговязый мужчина неопределенного возраста, с тонкой шеей и в дурацкой футболке. Худоба и мелкие черты лица делали незнакомца похожим на студента, но в темных, вьющихся мелким бесом волосах уже едва заметно пробивалась седина. Он рисовал пастелью – единственный среди группы, предпочитавшей тяжелые мольберты, тюбики с краской и запах растворителя, – и сгибался над своим альбом, не щадя позвоночника. Время от времени он распрямлялся, потягивал затекшую спину и, поймав ее взгляд, всегда улыбался в ответ – лучисто и заразительно. Это поднимало настроение и позволяло на секунду забыть о том, какой бардак сейчас царит в ее жизни.

День стоял удивительно теплый. Солнце лилось широкими струями на древний Псковский кремль, окрашивая его каменные стены и пузатые башни в невероятные оттенки. Лето в этом году решило задержаться, и, несмотря на начало октября, днем температура уверенно доходила до пятнадцати градусов, а иногда даже поднималась выше. Маргарита обожала осень, с ее хрустальными днями, прелым и дымным запахом, холодными темными ночами, и сейчас женщине казалось, что слишком теплая погода ее обкрадывает и обманывает все ожидания. Только вечерами город наполнялся холодным воздухом и легкой дымкой, которая будто бы медленно вытягивала из природы припозднившееся лето. Псков казался городом из старого слайда – сбереженным, неспешным, будто нарочно оставленным в стороне от всех тревог.

Маргарита пыталась поймать оттенки листвы, и не ловила. Вышло только слишком яркое небо и неубедительная желтизна деревьев. Она нахмурилась.

– Что, вдохновения нет? – незнакомец оказался рядом так внезапно, что Маргарита вздрогнула. Несмотря на почти экстремальную худобу, он оказался довольно рослым и теперь возвышался над ней, закрывая собой весь обзор, и жмурился от слепящего его солнца.

– Да нет, просто руки не из того места, – глядя на свой холст, Маргарита придирчиво прищурилась. – Художку-то я окончила, но это когда было, а последние лет десять вообще не рисовала и, видимо, разучилась.

– А это тогда что? – незнакомец подтянул к себе открытый скетчбук, валяющийся на рюкзаке у мольберта. Все его страницы были заполнены небольшими карандашными набросками. – Можно?

Маргарита кивнула и смущенно отвернулась. Большая часть рисунков представляла собой карикатуры на других художников, работавших вокруг нее. Мужчина бесцеремонно плюхнулся на сухой асфальт, сложил по-турецки ноги и начал не спеша листать, пристально вглядываясь в каждый рисунок.

– Это я? – наконец усмехнулся он, разглядывая одну из карикатур. – Такой вампир из дешевого сериала. Прикольно! Я – Макс.

Он неожиданно протянул руку, и Маргарита неловко пожала ее.

– Маргарита, можно Рита, но только не Марго.

– Окей, – Макс одобрительно ухмыльнулся, – отличные работы!

Он отложил скетчбук в сторону, легко поднялся с асфальта и наскоро отряхнулся.

– Ну что, только-не-Марго, может, на сегодня закончим муки творчества и продолжим знакомство за чашкой кофе? Я, правда, его терпеть не могу, но хороших чайных тут рядом нет, для пива рановато, так что как альтернативу могу предложить только молочный коктейль.

Маргарита посмотрела сначала на Макса, потом на свой незадавшийся пейзаж. Новый знакомый казался слишком молодым, слишком непосредственным, и все его поведение отдавало какой-то нездоровой бесшабашностью. Но, с другой стороны, она приехала сюда отвлечься, и подобная прогулка была отличным способом разнообразить день. Решившись, Маргарита взглянула на Макса снизу вверх и улыбнулась.

– Молочный коктейль – отличная идея! Я тоже ненавижу кофе.

Коктейли делали тут же неподалеку – в крошечном, но уютном заведении, со стенами из мореного дерева и множеством растений. Ожидая свою порцию, Маргарита делала то, чего в ее жизни не было уже вечность, – беззаботно сидела на мягком сиденье у низкого подоконника, любовалась видом и наслаждалась запахами корицы, ванили и лимона, пропитавшими деревянные стены. Макс то и дело оборачивался на нее и задорно подмигивал, что казалось наивным и смешным, но все равно почему-то поднимало настроение. Потом они долго гуляли вдоль реки – рядом со стенами кремля, мимо башен с круглыми крышами, мимо стариков с удочками и ленивых голубей, разомлевших под прощальными лучами солнца.

Максу оказалось тридцать, но чрезмерная, по меркам Маргариты молодость, компенсировалась здоровым цинизмом и чувством юмора, которые она ценила в мужчинах больше всего.

– А ты давно здесь? – спросил Макс, когда они покинули почти бесконечную набережную и направились вглубь города.

– Почти месяц. Сняла здесь на короткий срок квартиру, решила сделать перерыв.

– Бегство?

Маргарита усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я десять лет работала криминальным журналистом. В Москве. Спецпроекты, расследования, дежурства по моргам, звонки в три утра, орущие редакторы… Кто хочешь сбежит.

Макс молча кивнул.

– А почему именно сейчас?

– Лучше поздно, чем никогда.

Маргарита неопределенно пожала плечами, явно не желая продолжать тему, и Макс решил не настаивать.

– А ты здесь как оказался?

– Родился, учился, все как положено. И нет, уехать мне никогда не хотелось. Мечтал бродить тут десятилетиями и запечатлевать каждый камень. Шишкина из меня не вышло, но уж сложилось как сложилось. Сейчас работаю в музее: помогаю с фондами, вожу экскурсии. По выходным преподаю детям рисование. Плюс все-таки понемногу пишу: пастель, графика, акварель. Что продастся, то и хорошо.

– То есть художник на все руки?

– Пожалуй. Но ты первая журналистка, которую я встречаю с мольбертом и красками.

– Я всегда рисовала. Это было побочное хобби. А теперь надеюсь сделать основным занятием. Денег не приносит, но зато без сроков и редакторов над душой. Никто не орет, не клюет мозг и не удивляется, что у тебя есть жизнь вне работы. Не сует дополнительные задачи, потому что выходные – это от лукавого. Журналистика – жесткая среда.

Они спустились в Финский парк и снова оказались у реки. Какое-то время молчали, просто слушая, как вода касается камней.

– Здесь свободно дышится, – сказала Маргарита. – Как будто приглушили шум вокруг.

– Именно, – согласился Макс. – Только тишина здесь не мертвая, а живая. Как хорошая пауза.

Маргарита улыбнулась. Впервые за последние полгода ей было по-настоящему спокойно.

Когда женщина вернулась домой, небо над Псковом уже слегка потемнело, а воздух ощутимо похолодел. Почти летний день уступал место настоящему осеннему вечеру – тому самому, прохладному и с запахом тлеющей листвы, которого она так ждала. Расставаться отчего-то не хотелось, и Макс предложил подождать на улице, пока она поднимется в свою съемную квартиру и оденется потеплее. Плюс Маргарита подозревала, что новый знакомый с радостью избавится от ее тяжеленного мольберта, который он уже несколько часов по-джентльменски таскал на себе.

Квартира, которую она снимала, находилась в историческом центре, рядом со знаменитыми Поганкиными палатами. Обычная двушка-хрущевка, зато до всего пешком дойти можно. Кроме того, Маргарите нравилось пить чай, глядя как солнце или дождь ползут по стенам семнадцатого века, на которые выходили все ее окна. Это вдохновляло и почему-то успокаивало. В квартире сохранился советский паркет – скрипучий, но удивительно приятный для ходьбы босиком. Здесь пахло старым деревом, пылью книжных переплетов и каким-то ускользающим ароматом прежних жильцов – словно у квартиры была собственная память.

Маргарита скинула балетки, закинула сумку на диван и прошла прямо босиком в спальню. Там, перед высоким трюмо, она замерла в нерешительности. Она понятия не имела, как ей стоит одеться. Макс не казался ей человеком, способным на свидания в классическом смысле – с вином и комплиментами. Но в то же время он был слишком галантен и мил, чтобы принять все происходящее за банальную дружескую прогулку.

Она сняла длинное платье, в котором проходила весь день, и натянула любимые джинсы. Да, это пожалуй подойдет и для свидания, и для дружеского похода. К джинсам она примерила серый кардиган – слишком блекло. Потом накинула тонкий кашемировый джемпер цвета пыльной розы с соблазнительным декольте – может быть, слишком нарядно? Несмотря на надвигающееся сорокалетие, Маргарита сохранила хорошую фигуру и в той, прежней, жизни обожала обтягивающую одежду и декольте. Но сейчас вырез ей почему-то показался слишком вызывающим – еще подумает, что она для него так оголилась. Но и кутаться до самого горла тоже не хотелось. Вздохнув, Маргарита завязала на шее тонкий шарфик, прикрыв декольте, поправила волосы и решила, что надо хотя бы надушиться.

Флакон духов с тяжелой крышкой нашелся на полке в ванной – единственном современном помещении в квартире. Пока Маргарита пыталась нащупать нужную дозу на пульверизаторе, колпачок, выскользнув из ее пальцев, ударился о раковину и с глухим звуком укатился под ванну.

– Черт, – пробормотала она и встала на колени.

Плиточный пол был холодным, а ванная комната невероятно тесной. Приняв немыслимую позу, Маргарита наконец смогла просунуть руку достаточно глубоко. Стараясь лишний раз не касаться жутко пыльного пола, она начала нащупывать неуловимый цилиндр крышки, но вместо стекла пальцы коснулись чего-то твердого и угловатого. Это была книга.

Она вытащила ее наружу. Обложка была припыленной, грязно-бежевого цвета, с темными надписями и силуэтами двух пальм. Юрий Слепухин, «Южный крест». Книга выглядела старой, словно из советской библиотеки. Как любой хронический читатель, Маргарита машинально открыла книгу, еще до того как решила, зачем ей это нужно, и вздрогнула. На форзаце размазанным красным карандашом были выведены кривоватые, но четкие слова: «Меня убил егерь».

Маргарита несколько секунд смотрела на надпись, пытаясь осмыслить увиденное. Почерк казался женским, нервные буквы явно были написаны в спешке. Никаких других пометок не было. Ни имени, ни даты. Только эта надпись. Здравый смысл говорил ей, что книге не менее 30 лет и за это время в ней могла появиться абсолютно любая надпись. Но профессиональное чутье уже брало верх: Маргарита почувствовала приятную дрожь, которая охватывала ее каждый раз, когда ей попадалась интересная история.

Она вернулась в спальню и, взглянув в окно, увидела ожидавшего на улице Макса. Он заметил ее и радостно махнул рукой – размашисто, будто махал не женщине, с которой только что познакомился, а старой подруге. На улице темнело, фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую, из расположенного рядом ресторана русской кухни вкусно тянуло жареным мясом.

Маргарита махнула Максу в ответ и тотчас приняла решение не лезть в эту историю с книгой. Уезжая из Москвы, она обещала себе отдых и перезагрузку. Именно их от нее буквально требовал ее врач. И она не будет менять свои планы спустя всего несколько недель. Самое время все бросить и бежать на свидание, как нормальный человек. А книга пусть идет на полку к другим таким же старым и пыльным изданиям.

Женщина вышла в прихожую, накинула на плечи кожаную куртку и придирчиво оглядела себя в зеркало. Черная кожа куртки эффектно оттеняла ее светлые, чуть ниже плеч волосы. Образ получился привлекательным, дерзким и немного молодил ее.

– Вот так, – сказала Маргарита вслух, пристально глядя в глаза своему отражению. – Только отдых, прогулки, флирт и посиделки в баре. И никаких егерей.

Кивнув сама себе, она подхватила сумку и решительно вышла из квартиры, слегка хлопнув дверью.

Глава 2

Нет дедлайна – нет напряжения. За утро Маргарита повторила себе эту фразу раз тридцать. Нет напряжения – нет причин хотя бы немного не покопаться в истории про неведомого егеря. Мысль о ней свербила в мозге и вызвала любопытство, нестерпимое, как чесотка. К середине дня Маргарита уже окончательно поняла: это тот случай, когда проще уступить, чем объяснить, почему нет. Да, она приехала сюда перезагрузиться и отдохнуть, но поиск разгадки может и не таить в себе опасности. Скорее всего, она быстро найдет простое объяснение и сможет выбросить историю из головы.

Приняв решение, Маргарита задумалась. С чего бы она начала, будь это редакционное задание? Вариант один – хозяйка квартиры. Только она может знать, что это за книга и откуда взялась. «Если захотите почитать, у меня все здесь», – заявила она ей в день заселения. Взгляд Маргариты невольно скользнул по книжному шкафу. Там выстроились «парадные» собрания сочинений восьмидесятых годов: все книги стояли ровными плотными рядами, ни одного зазора, ни единой книжки или журнала сверху. Значит, найденная книга точно не отсюда. Не дав себе времени на сомнения, Маргарита схватила телефон, решительно нашла контакт «Вера Семеновна хозяйка», а дозвонившись, сообщила, что хочет встретиться и обсудить продление аренды.

Вера Семеновна жила всего в 20 минутах ходьбы, в четырехэтажной сталинке на Октябрьском проспекте, одной из главных улиц Пскова. День выдался теплый и солнечный, поэтому Маргарита решила проделать этот путь пешком и лишний раз насладиться осенним городом и прощальным теплом. Солнечные лучи мягко освещали здания. Маргарита с наслаждением рассматривала то старинные фасады домов, то ярко горящие на фоне синего неба осенние листья. Прохожие неспешно прогуливались, наслаждаясь, как и она, последними теплыми днями. Листья тихо опадали на тротуар, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Дверь Вера Семеновна открыла сама. Это была сухонькая женщина лет семидесяти с лишним, в вязаной кофте, застегнутой до самого горла. Этот максимально закрытый наряд совсем не вязался с добродушностью и чрезмерно суетливой манерой общения хозяйки. Выцветшие с возрастом глаза смотрели на Маргариту дружелюбно и с любопытством. Многословно поздоровавшись, она сразу потащила гостью на кухню.

– Сейчас будем чай пить, – заявила она почти ультимативно. – У меня листовой, с травами. Липа, ромашка. Сама собирала. У меня дача в области, ехать далековато, зато экология хорошая. Этот участок еще покойный муж получал, ему, как генералу, хорошее место было положено. Я туда обычно еще в мае уезжаю…

Маргарита рассеянно кивала, пытаясь придумать, как перейти к теме своего визита, и украдкой смотрела по сторонам. Необычно большая кухня выглядела так, словно в ней время остановилось еще в 1970-х. Узорчатые занавески, чайник со свистком, застекленный буфет с наполированным, но уже слегка пожелтевшим от времени сервизом. На подоконнике – герань и керамическая уточка. Стол накрыт белоснежной скатертью, на ней аккуратно расставлены фарфоровые чашки. Все идеально чистое и поставлено почти по линейке.

– Какой у вас невероятный порядок! – неожиданно даже для самой себя сказала Маргарита, то ли чтобы польстить хозяйке, то ли чтобы наконец прервать поток ее красноречия. Старушка расплылась в довольной улыбке.

– Это еще что, я молодая была – каждый день полы мыла и всю мебель протирала. Муж порядок любил, каждую пылинку видел. Вот и сейчас стараюсь, хотя силы не те, да и не для кого…

Вера Семеновна грустно сгорбилась.

– Кстати, я тут нашла у вас книгу, «Южный крест» Слепухина, – небрежно бросила Маргарита и многозначительно добавила, – под ванной…

– Книгу? А, так это, наверное, та девочка оставила, – старушка мгновенно заглотила наживку и, сама не ведая, начала выкладывать Маргарите вожделенную информацию. – Она постоянно в ванной читала. Представляешь? Лежит и читает, пока вода стынет. Я ей не раз говорила: мокро же, испортишь. А она только смеялась, мол, полжизни удобства во дворе были, теперь хоть оторваться. Да и книги, говорит, не ваши, где хочу там и читаю.

Чистоплотная Вера Семеновна брезгливо поморщилась.

– Марина ее звали. Жила в квартире до тебя, съехала еще в мае. Представляешь, ни слова не сказала, даже не предупредила заранее, просто раз – и все. Исчезла. Я на даче была, не сразу и заметила. А потом числа 20 вернулась и только записку нашла на кухне, мол, ключи оставила в ящике. А вещи-то не все забрала. Только то, что в шкафу было, а я потом по разным ящикам еще чуть ли не чемодан одежки насобирала. Думала, объявится еще, но куда там. И сама не появилась, и телефон больше не отвечал. Жалко, в целом хорошая жиличка была, тихая, хоть и не очень аккуратная.

Чайник засвистел. Вера Семеновна достала маленькую фарфоровую сахарницу с золотым кантом и витиевато украшенной ложечкой.

– Так ты про аренду? – спросила она, аккуратно наливая чай.

– Да. Хотела уточнить, возможно ли продлить. Мне тут нравится, и квартира хорошая.

– Конечно, продлим. Это не проблема. Документы у меня в порядке. Муж всегда все хранил четко, по папочкам. Я и сама привыкла, – с гордостью сказала старушка. – Сейчас принесу, – добавила она и пошла в соседнюю комнату.

Маргарита задумчиво посмотрела в окно. В густо заставленном машинами дворике было пусто, только какой-то пес выгуливал на подводке хозяина, явно мучающегося от похмелья. Несчастный собачник с трудом справлялся с дурнотой и прикладывал бутылку воды к виску. Глядя на него, Маргарита тоже невольно ощутила, что на нее наваливается головная боль. Известие о пропаже прежней жилички вызвало смешанные чувства. С одной стороны, молодая, ничем не связанная девушка и правда могла просто уехать. С другой – книга со странной надписью. По отдельности эти два факта ни о чем не говорили, но вместе вызывали тревогу. Хорошо бы пробить эту Марину по соцсетям, но одного имени мало, а вызывать любопытство Веры Семеновны лишними вопросами не хотелось.

– А вот и документы, – старушка вошла на кухню с потрепанной советской папкой в руках, – копия твоего паспорта у меня есть, сейчас остальное проверим, и скажу внуку, он все составит и новый договор подпишем…

Как это часто бывало в ее недавнем журналистском прошлом, спасительная мысль пришла к Маргарите мгновенно. Если дотошная бабуля попросила копию ее паспорта, то и паспортные данные Марины у нее должны быть. И наверняка хранятся в этой же самой папке.

– Ой, – Маргарита поморщилась и поднесла руку ко лбу, – что-то голова… и так резко… давление, наверное, скакнуло…

– Да что же это, – сразу засуетилась Вера Семеновна, – такая молодая – и давление! Это тебе валидол надо, сейчас-сейчас.

Старушка подскочила и унеслась в комнату с завидной для ее возраста легкостью. Еще в прошлый визит Маргарита заприметила аптечку на почетном месте в гостиной и теперь быстро прикинула, что даже в большой квартире на забег до лекарств и обратно уйдет секунд сорок. Не теряя времени, она мгновенно наклонилась к папке, оставленной на столе. Страницы шуршали. Бумаги, квитанции, копии договоров… Вот! Копия паспорта. Ладынина Марина Владимировна, 1996 года рождения, ДНР.

Маргарита вытащила телефон, щелкнула пару кадров и быстро вернула все на место. Когда Вера Семеновна вернулась с таблетками, она уже сидела, сдавив виски руками и прикрыв глаза. Для поддержания легенды пришлось пихать под язык ненавистный валидол, отчего мгновенно затошнило. Отказавшись от настойчивых приглашений прилечь, Маргарита пообещала вернуться за договором на днях, наспех распрощалась с хозяйкой и ушла.

Вернувшись в центр, она устроилась в небольшой кофейне с видом на пешеходную улицу. Сейчас, в будний день, заведение было почти пустым: у окна читал пожилой мужчина с чашкой чая в руке, за стойкой бариста задумчиво протирал стаканы. Пахло ванилью, миндалем и молотым кофе.

Маргарита заказала капучино и с детства любимые сырники с изюмом, поставила ноутбук на стол, открыла «ВКонтакте» и ввела в поиск данные. После установки всех фильтров осталась всего одна кандидатка, и Маргарита торопливо щелкнула на ее аккаунт. С аватарки улыбалась миру девушка с темными волосами, немного раскосыми глазами и мечтательной улыбкой.

Итак, последний пост – 14 мая. На фото местная набережная, вечер, закатное солнце. Марина одета в светлую ветровку, в руке – бумажный стаканчик с кофе. Подпись под фото: «Здесь хорошо. Хотела бы остаться».

Маргарита задержала взгляд на этих словах. Интуиция болезненно кольнула, и женщина поспешила пролистать страницу дальше. Посты были не слишком частыми, но искренними. В марте – фото с переездом: пара чемоданов, подпись: «Неожиданно новая глава. Пожелайте мне удачи». В апреле – книги, еще книги, лавочки, чашки с кофе, старые улочки, старинные окна. Очевидно, Марина любила гулять одна и замечать детали.

Маргарита нажала на «Друзья». Всего 63 подписчика. Настоящие страницы – ни ботов, ни рекламных аккаунтов. Некоторые в онлайне. Надкусив сырник, она погрузилась в работу, в которой ей всегда не было равных, – общение с источниками. Уже буквально через час из разрозненных данных, обрывков фраз и намеков сложилось то, что ее бывший редактор называла стартовой историей. Марина выросла в ДНР, родных, судя по всему, нет, в Псков переехала внезапно, после переезда на связь выходила редко, в основном через соцсети. Последним с ней в начале мая общался бывший начальник, звал вернуться обратно, но Марина ответила, что сначала ей надо решить семейные проблемы. Интересно, что она имела в виду? Надо бы выяснить. В любом случае это было 6 мая. 9 мая Марина написала в группу бывших одноклассников поздравление с праздником, но ни с кем не общалась. 14 мая – последний пост. А примерно 20 мая Вера Семеновна вернулась с дачи и обнаружила прощальную записку. С тех пор о девушке ничего не известно.

Маргарита вынула из сумки блокнот и выписала все данные столбиком. Начало есть, но пробелов слишком много. Размышляя, она машинально набрасывала на полях блокнота карикатуру старика с книжкой. Марина жила в Пскове почти всю весну, она должна была где-то работать, куда-то ходить, с кем-то общаться. Взгляд Маргариты метнулся на экран ноутбука. Пропавшая девушка любила фотографировать, но почти все фото сделаны на улице, скорее всего, на посиделки в заведениях денег особо не было. Может, есть определенный маршрут?

На подробное изучение и пробивание фото ушло еще около часа. Куски уличных указателей, вывески, знаковые здания, поиск по фото – Маргарита выискивала любую зацепку. В итоге ей удалось отметить на карте все точки, где были сделаны снимки. Примерно половина из них сгрудились в районе одного квартала. Может, место работы? Дома она была официанткой, а в выбранном квадрате полно ресторанов. Походить по ним, показать фото из соцсети, возможно, хоть кто-то да вспомнит.

Нужный квартал оказался совсем рядом, буквально в 10 минутах ходьбы. Дойдя до него, Маргарита привычным жестом потянулась к сумке и только тогда осознала, что оставила пресс-карту на съемной квартире. Это произошло впервые за много лет. Женщина усмехнулась: видимо, перезагрузка все-таки работает. Завибрировал телефон, на экране вспыхнуло сообщение от Макса:

«Мы пошли Гремячую рисовать, ты с нами?»

Сердце радостно ухнуло, но она не дала себе согласиться сразу. Да, Макс симпатичный и веселый, но стоит ли ей тратить время на роман, который ни к чему не приведет? Это еще надо обдумать.

«Занята. Есть кое-какие дела. Давай вечером?»

«Ок. Жду :)»

Спрятав телефон, Маргарита оглянулась, решая, с какого заведения начать обход. В глаза бросилась вывеска «Уютный уголок». Внизу приписка «Букинистика и антиквариат». Картинки замелькали в голове, выстраиваясь в логическую цепочку. Пропавшая девушка, любившая читать, но, судя по всему, не имевшая возможности покупать книжные новинки. Ее переезд в один конец с двумя чемоданами, в которые вряд ли влезли еще и книги. Старое книжное издание в доме, где его до этого не было. Букинистический магазин давал ответы на все эти вопросы. А значит, его точно стоило посетить прямо сейчас.

Глава 3

Магазин располагался в старинном здании из красного кирпича, с вензелями в стиле модерн на окнах и дверях. Маргарита отворила тяжелую деревянную створку, и прямо над ее головой мелодично пропел колокольчик. В лицо пахнуло запахом старой бумаги, полированной древесины и чего-то едва уловимого и сладковатого – то ли старый табак, то ли ладан. Помещение при входе было оформлено под дореволюционный магазин – высокий прилавок и антикварная касса на нем. Вдоль стен выстроились добротные старинные буфеты, за стеклом которых теснились фарфоровые фигурки и потемневшие от времени иконы. Все свободное пространство на буфетах и прилавке занимали различные антикварные вещицы: бронзовые бюсты, серебряные чернильницы, советские часы в форме корабля, потускневшие портсигары и столовые приборы, миниатюрные статуэтки балерин и офицеров, довоенные куклы, почему-то навевающие мысли о фильмах ужасов. Все помещение освещала теплая, почти янтарная лампа под старинным тканевым абажуром.

К огромной досаде Маргариты сотрудников в комнате не было, только у одной из витрин топталась парочка туристов. Следующая комната оказалась началом огромного книжного лабиринта: заполненные книгами узкие коридорчики расползались в разные стороны и переплетались друг с другом. Полки и стены были выкрашены в глубокие и насыщенные цвета: оливковый, бордо, охру. Повсюду между шкафами были устроены уютные закутки с креслом или стулом, как будто хозяева были заинтересованы не в продаже книг, а их вдумчивом чтении прямо на месте. Покупателей было мало – в отделе философии и истории бродил мрачный молодой человек в капюшоне, на ходу листавший книгу о мировых заговорах, а в отделе народной медицины суетилась совершенно круглая, немного лохматая женщина, одетая в странное платье с принтом Медного всадника. Петляющий коридор, по которому шла Маргарита, в очередной раз резко повернул и замкнулся маленькой комнаткой, густо уставленной книгами по гаданию, картами Таро и разной магической атрибутикой: подвесками, кристаллами, свечами, наборами трав и тяжелыми каменными пестиками для их размельчения. В углу комнаты стоял низкий, крытый черным бархатом стол, за которым молоденькая девушка задумчиво гадала на картах. В воздухе чувствовался запах ароматических свечей.

– Извините, – Маргарита приветливо улыбнулась, – я ищу кого-нибудь из сотрудников магазина. Мне нужно… кое-что уточнить.

Девушка кивнула, медленно поднялась и молча пошла обратно, жестом пригласив Маргариту следовать за ней. Она была очень молода, скорее всего, студентка, невероятно хрупкая, с тонкими чертами лица и очень светлой, почти прозрачной кожей. Ее худая шея и запястья обеих рук были густо увиты многочисленными звенящими на ходу амулетами. Девушка вывела Маргариту обратно в комнату с антиквариатом, подошла к старинному прилавку и что-то нажала под ним. Раздалась негромкая трель, и из глубины магазина появился паренек. В отличие от воздушной барышни, только что сопровождавшей Маргариту, этот обитатель книжного лабиринта выглядел более чем земным и реальным – полный, добродушный, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, он был одет в футболку с надписью «Хакинг во имя добра» и яркие носки с ананасами, выглядывающие из-под джинсов. Девушка кивнула ему и все так же молча уселась за прилавок.

– Добрый день, что-то выбрали? – паренек буквально лучился доброжелательностью.

– Честно говоря, у меня к вам небольшая просьба, – Маргарита торопливо вынула телефон и открыла галерею. – У меня подруга пропала, хотела узнать, может, вы ее помните? Мне любая информация пригодится.

Она открыла фотографию Марины и показала ее пареньку. Тот взял ее телефон в руки и близоруко прищурился.

– Помню вроде. Марина звали, кажется. Но ее тут давно не было, с весны наверное. Лиль, помнишь?

Паренек развернулся и сунул телефон под нос молчаливой барышне. Лиля подняла зеленоватые глаза и мягко кивнула.

– Помню ее, – сказала она неожиданно низким голосом. – Веселая была. Говорила, что у нас тут как в волшебном мире. Мы иногда болтали о жизни, о снах. А когда сирень зацвела, ей смерть выпала…

Маргарита вздрогнула, а паренек осуждающие вздохнул и протянул обратно телефон.

– Вы ее не слушайте, – с виноватой улыбкой сказал он, – карта Смерть в Таро – это просто какие-то изменения, а не реальная смерть, так что не пугайтесь, Лиля любит нести всякое…

– А вы что можете сказать? – Маргарита с надеждой посмотрела на круглое добродушное лицо паренька.

– Да немного, наверное. Она первый раз давно пришла, еще холодно было и снег лежал, я сразу понял, что денег на покупки у нее нет, просто погреться заскочила. Она сказала, что любит детективы и фэнтези читать, но в квартире, где живет, только русская классика и собрание Ленина. Я ей предложил наш стенд книг напрокат – там можно взять любое издание за небольшой денежный залог, почитать и потом вернуть. Она обрадовалась и весной частенько к нам заходила, одни книги приносила, другие забирала, а потом пропала.

Маргарита насторожилась:

– А можно как-то узнать точную дату последнего визита, вы наверняка ведете учет таких книг?

– Конечно, – раздался мужской голос позади.

Маргарита обернулась. За ее спиной стоял крепкий, небрежно одетый мужчина чуть выше ее ростом. Весь его облик – и пшеничные кудри, и ярко-голубые, как будто чуть светящиеся глаза – неуловимо напомнил ей былинных богатырей из книжки, которую ей читала на ночь бабушка.

– Павел, – представился он. – Пройдем в мой кабинет, все базы там. Вадь, побудь здесь, ладно?

– Лилькина очередь, а я – побудь, – намеренно громко пробормотал паренек в ананасовых носках, но под взглядом Павла быстро осекся и обиженно засопел. Маргарита бросила взгляд на Лилю и заметила, что та смотрит на Павла с нескрываемым восторгом.

«Попала девочка», – подумала про себя Маргарита, с трудом сдержав улыбку.

Кабинет с лаконичной надписью «Директор» находился в первом же коридорчике, выкрашенном в сложный темно-вишневый оттенок. Внутри он резко отличался от остального магазина: стены светло-серые, обстановка строгая, аккуратная, почти аскетичная. Простой деревянный стол, аккуратно разложенные папки, две металлические лампы, ноутбук. Над столом висели полки, на которых по размеру стояли папки, каталоги и записные книжки. Казалось, что здесь не было места случайностям или непорядку, все имело свою функцию. Да и сам хозяин кабинета двигался по-военному точно, не делая ни одного лишнего движения. Войдя в кабинет, он кивнул Маргарите на стул, а сам погрузился в ноутбук.

Повинуясь журналистскому инстинкту, Маргарита огляделась, пытаясь узнать о новом знакомом как можно больше. На стене слева – пробковая доска с графиком, схемами и расписаниями. На противоположной стене – полка со спортивными кубками и несколькими фото. На одном из них Павел и еще двое мужчин примерно его возраста, все в лыжной форме с надписью «Псковский лыжный марафон», на другом – огромный пес, ньюфаундленд, с медалью на шее. Третье фото на полке было явно старое – на нем совсем молодой Павел рядом со смуглой девушкой, оба в вечерних нарядах, через плечо – ленты «Выпускник 2002». Со спины их обоих обнимали мужчина и женщина средних лет. Мужчина – с явной примесью какой-то восточной крови, женщина похожа на Павла, тот же нос и светлые кудряшки. Семья?

– Вот, нашел, – Павел развернул к Маргарите ноутбук и ткнул пальцем в таблицу, – 17 мая. Книга «Южный крест». Взяла Марина Ладынина. Не вернула.

Он поднял на Маргариту глаза, и она поймала его взгляд: спокойный, цепкий, чуть прищуренный, как у человека, который привык внимательно слушать, не перебивая, и в голове уже строить логическую цепочку. Внезапно ее посетило дежавю. Ей много раз в жизни приходилось сидеть в похожих аскетичных кабинетах, слышать такие интонации и видеть похожие взгляды.

– Следователь? – внезапно спросила она у Павла, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Бывший. Журналист?

Маргарита улыбнулась и пожала плечами.

– Тоже бывший. Неужели до сих пор заметно?

– Манера задавать вопросы выдала. Я ваших коллег за время службы немало повидал, думаю, как и вы моих.

Павел развернул ноутбук обратно и откинулся на кресле.

– Ну и учитывая все, что мы теперь друг о друге знаем, может, ответите, зачем вам информация о последнем владельце книги? Или все еще будем придерживаться версии о подруге?

– Я не думаю, что вам…

– Давай уже на ты, – усмехнулся Павел, – а то я себя древним дедом чувствую. Давай, выкладывай.

Маргарита задумалась, но лишь на секунду. Нет смысла врать самой себе, если какая-то загадка в этой истории правда есть, одной ей это все не распутать, а бывших следователей, как и журналистов, не бывает. Возможно, Павел сможет помочь. Или хотя бы разнесет все дело прямо сейчас своими аргументами и отговорит продолжать. Приняв решение, она разом выложила все – и про книгу, и про странную пропажу Марины, и про свои поиски.

К удивлению – и облегчению – Маргариты, Павел воспринял ее слова всерьез.

– Итак, – сказал он, дослушав ее до конца, – получается, пропала она между 17 и 20 мая. И паспортные данные у тебя есть. Это уже кое-что.

Он взял в руки карандаш и задумчиво постучал им по блокноту – видимо, сказывалась привычка записывать во время разговора показания. Помолчав, взял телефон и набрал чей-то номер.

– Миш, привет, – произнес он, когда из трубки послышалось невнятное бормотание, – можешь говорить? Да, нормально все… Слушай, мне тут одну барышню пробить надо, может, у вас в «потеряшках» где числится? Ага, пиши. Дай ее паспорт, – коротко бросил он Маргарите, и она торопливо открыла нужное фото на телефоне.

– Пишешь? Ладынина Марина Владимировна, 1996 года рождения, место прописки – ДНР. Ок, спасибо. Фотку сейчас скину.

Завершив звонок, Павел отправил фото и удовлетворенно откинулся на стуле.

– Это Михаил Васильев, мой друг, в Следственном комитете работает, обещал по базам пробить. Вдруг кто о пропаже заявлял.

– А если нет? – не удержалась от вопроса Маргарита. – Я так понимаю, родных у нее тут не было.

– Вот тогда и решим. Может, коллеги или соседи.

Телефон зазвонил, и Павел взял его ловким размашистым движением.

– Да? Быстро ты. – Он выслушал, помолчал, коротко кивнул, хотя собеседник этого и не видел. – Понял. Спасибо.

Павел положил трубку и, слегка нахмурившись, посмотрел на Маргариту.

– Заявлений по Ладыниной не было, – сказал он. – Никто не искал. Но… В начале июня под Псковом, на заброшенной проселочной дороге, нашли тело молодой женщины. Без документов. Личность не установили, но по приметам это может быть она. Примерный возраст и цвет волос совпадают, но точно внешность сравнить нельзя, лицо неизвестной было обезображено. Причина смерти – огнестрел. В дело записали как неустановленную.

Павел встал и прошел круг по кабинету.

– Проблема в том, что, пока нет заявления о пропаже, связать эти два дела неофициально нельзя. Марина оставила записку хозяйке квартиры, значит, с точки зрения закона она просто уехала. Ты же даже не была с ней знакома, может, для нее так исчезать – это нормально. А надпись в книге… Мало ли откуда она могла взяться.

Маргарита пожала плечами.

– Мне кажется, тут все не так просто. Ты сам это понимаешь. Судя по постам и по тому, что мне сообщили ее знакомые, Марина переехала сюда в один конец, хотела новой жизни. Она гуляла, читала, любовалась городом. А однажды вечером просто пропала. Оставила при этом часть своих и так немногочисленных вещей. И на связь больше ни с кем не выходила. А еще мы не можем отмахнуться от надписи. Ты уверен, что ее не было в книге до того, как она попала к Марине?

– Абсолютно, мы осматриваем арендные книги после каждого читателя. Вадик дотошный, он бы это зафиксировал.

– Вот видишь, – Маргарита упрямо поджала губы. – Знаю, ты скажешь, что у меня просто профессиональный рефлекс, но я чувствую, что должна ее поискать. Если я не права, то просто в какой-то момент обнаружу Марину живой и здоровой. А если права… возможно, я – единственный шанс убитой женщины быть хотя бы опознанной.

Павел задумчиво посмотрел в окно, а потом вздохнул и снова сел на кресло.

– Ты права. Если ты не против, давай попробуем поискать эту неуловимую Марину вместе, – мужчина неожиданно улыбнулся. – Знаешь, у меня тоже есть профессиональные рефлексы. Для начала стоит осмотреть ее, а теперь, как я понимаю, твою квартиру. Конечно, улик там спустя столько времени не найти, но, может, хоть на мысль какую натолкнет.

Телефон Маргариты зазвонил так внезапно, что она вздрогнула. На экране высветился номер Макса, и, чуть поколебавшись, она взяла трубку.

– Привет, – сказала она, стараясь говорить бодро, как будто не обсуждала сейчас возможное убийство. – Что-то случилось?

– Да нет, просто ты помнишь, мы вроде как хотели встретиться. Ты как, можешь?

– Могу, где тебя поймать?

Макс предложил пересечься у Гремячей башни, и Маргарита встала, намереваясь уйти. Павел проводил ее до дверей магазина и на прощанье протянул свою визитку.

– Напиши, когда решишь пустить меня на осмотр квартиры, – сказал он, – если ничего не найдем, хоть книгу мне вернешь.

Маргарита благодарно улыбнулась на прощанье и вышла. Закрыв за новой знакомой дверь магазина, Павел задержался у входа, задумчиво глядя через витрину на улицу. Вся эта история казалась ему странной и нелепой, но чутье говорило, что стоит разобраться. Хуже никому не будет, а он… А он так давно что-то не расследовал, что уже забыл, как это – строить версии и искать улики. Правда, сейчас он вообще не уверен, что эту дверь стоит открывать снова.

– Ну что, помогли ей чем-то в поисках подруги? – спросил Вадик и вдруг добавил. – Красивая женщина.

– Не заметил, – отчего смутившись, бросил Павел и скрылся в своем кабинете.

Вечерний Псков был по-осеннему мягким. Небо уже подернулось дымчатым синим, но на горизонте еще теплился отсвет заката. На улицах неспешно шли люди, но дневных беспечно слоняющихся туристов уже сменили идущие с работы местные – усталые, с сумками, с детьми, с мыслями о домашнем ужине. Фонари уже включились и отбрасывали на мокрый от недавней мороси асфальт теплые круги света. Окна старых домов зажглись – как будто каждый дом делился своим маленьким светом и уютом. Маргарита и Макс долго гуляли по улицам, заглянули в кафе, где пили чай с мятой и говорили о пустяках. Мысли женщины помимо ее воли все время возвращались к Марине и ее загадочному исчезновению. Как это обычно бывало раньше, новое расследование целиком захватило ее мысли и мешало думать о чем-то или ком-то другом. Мама всегда говорила, что именно поэтому она до сих пор не замужем. Макс, казалось, чувствовал, что она мысленно где-то далеко, и пытался всеми силами привлечь внимание, в какой-то момент даже показал фото дурацкой уличной инсталляции с надписью «Бессмертен тот, кто успел оплатить ЖКХ». Маргарита смеялась больше, чем следовало, просто потому, что хотелось немного заземлиться и полнее прожить момент.

Она чувствовала, что за этот вечер их общение с Максом уже перевалило грань дружеского трепа. Каждый раз, когда он словно невзначай брал ее за руку или чуть обнимал за плечи, она чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. И мгновенно перед мысленным взором возникали сестры, не устававшие напоминать, что в ее возрасте нельзя тратить время на бесперспективные романы. А Макс для перспективы однозначно не годился – беззаботный и, по сути, безработный, явно не привыкший отягощать себя ответственностью. Маргарита с трудом себе в этом признавалась, но в отношениях ей уже давно хотелось не бешеных эмоций, а спокойствия, надежности и стабильности, того самого пошлого и банального крепкого плеча. В крепости плеч Макса она уверена не была.

Макс при переходе дороги взял ее за руку, но, дойдя до конца перехода, так и не отпустил. Теперь они шли по тротуару, держась за руки, словно школьники, и Маргарита никак не могла понять, раздражает это ее или все-таки волнует. Может, ну на фиг все эти жизненные расчеты и здравые подходы? Чем она рискует, закрутив короткий и необременительный роман, который ей сейчас так нужен?

Когда они дошли до ее дома, Маргарита окончательно запуталась в своих эмоциях и решила распрощаться с Максом еще у входа во двор. Жизненный опыт говорил ей, что провожания до подъезда приведут к прощальному поцелую, а она пока не решила, стоит ли до этого доводить. На ее счастье, настаивать Макс не стал и сразу ушел, галантно поцеловав ей на прощанье руку, чем вызвал мимолетное сожаление о том, что она отказалась от продолжения.

Подойдя ближе к дому, она заметила, что у одного из подъездов все еще сидели две местные бабули, как будто был не октябрьский вечер, а августовский полдень. Одну из них Маргарита знала. Капитолина как-то там, бывшая одноклассница Веры Семеновны, к которой ей было велено обращаться «если что». Что ж, похоже, такой момент настал.

– Добрый вечер, – сказала она старушкам, и те приветливо что-то забормотали в ответ. – Я сегодня у Веры Семеновны была, привет вам от нее.

Обе старушки снова синхронно кивнули, словно привет предназначался им обоим, и даже подвинулись, давая Маргарите подсесть к ним. Она лихорадочно соображала, как повернуть разговор дальше, но в итоге просто решила сыграть на всеобщей любви старшего поколения к разговорам.

– Она мне про свою прошлую жиличку рассказала, та уехала и даже вещи свои здесь на Веру Семеновну бросила. И не попрощалась толком. Ужас просто.

Уточнять, в чем именно ужас, не понадобилось. Обе бабули одновременно придвинулись к Маргарите и заговорили, перебивая друг друга.

– Маринка? Помню ее. Худенькая такая, тихая, здоровалась всегда…

– Тихая не тихая, а мужиков водила…

– Не мужиков, а мужика! Что бы не водить, если у них любовь…

– Скажешь тоже, молодая девка, ей замуж надо, а она то одного, то другого…

– Да это один был, ты без очков и слона не разглядишь!

– А чего глядеть, если один рыжий и волосатый был, а другой – темный и нос кривой. Как раз перед ее отъездом и приезжал…

Маргарита навострила уши.

– Так вы говорите, что перед отъездом она с каким-то мужчиной была?

– Ну да, – радостно оживилась незнакомая бабуля, а одноклассница Веры Семеновны раздраженно пожала плечами и отвернулась. – Она все с одним ходила, который рыжий, часто к ней приезжал, а как-то сижу я у окошка, чай пью, темно уже, время уже совсем позднее было, а у меня бессонница… Смотрю, а Маринка с чернявым каким-то прикатила. И грубый такой, вышел из машины, ее за локоть схватил и тащит чуть не силком. В подъезд вошли, и все. Ну я чай допила и спать пошла. А Маринка потом уехала, видать, с хахалями разбираться не захотела.

Маргарита почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Едва вернувшись домой, она достала визитку Павла, забила его номер себе в телефон и торопливо написала.

«Еще раз привет, это Маргарита. Поговорила с соседками, по их словам, у Марины был постоянный парень, но перед исчезновением она приехала с новым».

Ответ на сообщение появился буквально сразу.

«Так, может, она с ним и сбежала?»

«А смысл? Вроде нынче с любовниками никто не сбегает».

«Слово нынче тоже вроде уже никто не использует».

Маргарита удивленно приподняла бровь. Неужели этот бывший следак флиртует с ней? Вряд ли. Она уже пару раз в жизни пыталась крутить романы со следователями, и те были куда более прямолинейны. Отогнав ненужные мысли, она быстро набрала ответ, стараясь поддержать заданный Павлом тон.

«Свидетели говорят, он ее чуть не силой в дом тащил. Еще скажи, что это в порыве страсти».

В этот раз Павел ответил не сразу, словно пытался придумать, что написать.

«Так я могу квартиру посмотреть?»

Глядя на этот сухой ответ, Маргарита почувствовала себя дурой – на фига она пытается увидеть флирт там, где его нет?

«Давай завтра, когда сможешь?»

«Только вечером, часиков в семь».

Маргарита отправила эмодзи с большим пальцем вверх и закрыла чат. Переписка оставила у нее странное смешанное чувство. Повинуясь скорее рефлексу, чем разуму, она села за ноутбук и набрала имя и фамилию Павла в поисковике. Уже минут через десять она знала все, что ей нужно. Несколько лет назад был следователем по особо важным, раскрыл несколько громких дел, потом исчез. Пара статей сопровождалась фотографиями Павла в форме, и Маргарита невольно задержала на них взгляд. Погоны ему явно шли, мистическим образом завершая сходство с былинными героями, которое так поразило ее при встрече. Только имела ли право она его дергать? Что, если за надписью в книге ничего криминального нет, и она зря все это затеяла? Этот торговец букинистикой когда-то был крутым следователем, и ей не хотелось ударить перед ним в грязь лицом, тем более с дурацкой историей, которую она, возможно, сама себе придумала.

Маргарита нервно сделала круг по квартире и, наконец, уговорила себя успокоиться. Он согласился помочь, а значит, не только она скучает по реальным делам. И если завтра они вместе обыщут ее квартиру и ничего не найдут, это будет не ее вина.