Read the book: «Секреты свергнутых монархий»

© ООО Издательство "Питер", 2026

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Предисловие

Талантливая американская писательница Рета Чайлд Дорр в своей занимательной книге о России упоминает разговор, который состоялся между ней и Анной Вырубовой, близкой подругой несчастной царицы Александры Федоровны. Рета спросила, каким был императорский двор, и услышала в ответ, что его можно охарактеризовать всего одним словом – «гнилой». Этот эпитет не отличался изяществом, да и употребившая его дама, пожалуй, была последней, кому пристало так говорить, поскольку она, как никто другой, несла ответственность за разложение единственного правящего дома, в котором ее принимали и которым она неофициально управляла на протяжении многих лет. И все же это выражение было в определенном смысле оправданным: нет никаких сомнений в том, что обители особ королевской крови в Европе были средоточием козней и интриг. Остается только удивляться, как они смогли так долго просуществовать.

Свергнутые монархии трех великих стран, безусловно, не являлись в глазах мира образцом благочестия. Все или почти все отпрыски этих домов, воспитанные во вседозволенности, настолько злоупотребляли своими привилегиями, что, когда по Европе прокатилась волна революций, свергнувших Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов, ни одна живая душа не решилась встать на их сторону и защитить от негодующей толпы, требующей свержения самодержцев. Истории жизни большинства членов правящих династий зачастую не делают им чести и не возвышают их в глазах современников.

В этой книге не хватит места, чтобы описать все любовные похождения и финансовые дела августейших особ; тем не менее я надеюсь развлечь читателей рассказами о российских, австрийских и немецких правителях, а также сценами из придворной жизни, которые до сих пор были известны только узкому кругу избранных. Мои очерки прольют свет на то, как эти выдающиеся персоны коротали свои дни, и развеют окружающий их романтический ореол, невесть откуда взявшийся. К тому же, пролистав их, американцы, собирающиеся путешествовать по Европе, не станут страдать от того, что им уже никогда не посчастливится быть представленными государям этих трех стран.

Императорам и императрицам, князьям и княгиням, герцогам и герцогиням, чьей благосклонности еще недавно добивались с таким рвением и от чьих улыбок трепетали сердца стольких людей, было отведено немало времени – прекрасного времени. Но оно подошло к концу. Комедии и трагедии, порождавшие столько пересудов и вызывавшие столько негодования в высшем обществе двух континентов, отыграны, и занавес опущен. Приглашаю вас вместе со мной заглянуть за кулисы, пока эти драматические события окончательно не стерлись из моей памяти. Я поведаю вам немало историй – порой забавных, порой серьезных, – которые глубоко волновали всех тех, кто был прямо или косвенно связан с их героями. Пусть они подарят моим читателям несколько приятных часов – на большее я и не претендую.

Часть I. Россия

I. Российская императорская семья в прежние времена

Российский императорский двор всегда славился аморальностью. Однако дурная репутация была лишь у членов правящей семьи и небольшой группы их приближенных. Взгляды, порядки и традиции русского общества в целом отличались исключительной нравственностью. Фривольность, царившая в светских кругах других стран, была чужда Петербургу, где витало хоть и скрываемое, но вполне ощутимое негодование по поводу высказываний и выходок высокопоставленных персон. Следует признать, что великие князья и княгини России были, как правило, отнюдь не умерены в своих вкусах и пристрастиях, однако в прежние времена они никогда не демонстрировали этого на публике, местной или иностранной, с таким бесстыдством, как при правлении Николая II – анархия зародилась в лоне его семьи задолго до того, как охватила подданных.

Раньше цари внушали своим родственникам благоговейный страх: ни один член семьи Романовых не решился бы оставаться за границей продолжительное время без особого дозволения государя и не посмел бы давать петербургским сплетникам ни малейшего повода критиковать свое поведение или высказывания. Личная жизнь монарших особ, какой бы бурной она ни была, держалась в секрете. Они не позволяли себе того, что творили их потомки в течение последних двадцати пяти лет, предшествовавших русской революции, – и не попытались бы сбежать из страны. У самодержцев и великих князей были любовные связи, но они не становились достоянием общественности. Лишь во времена правления Александра II разразился скандал, который вполне мог подорвать престиж империи как внутри страны, так и за рубежом.

У его отца, Николая I, была близкая подруга – фрейлина его жены, императрицы Александры Федоровны, – но их связь не выставлялась напоказ, и, хотя все в столице знали о ней, никто не мог обвинить Варвару Нелидову (так звали даму сердца императора) в непристойном поведении. Она не посещала шумных общественных мероприятий, вращалась исключительно в кругу близких друзей и показывалась в свете только на официальных приемах, когда этикет требовал ее присутствия при императрице. Александра Федоровна питала горячую симпатию к сопернице-фрейлине, а та со своей стороны неизменно демонстрировала покорность и уважение к своей венценосной госпоже.

Император обычно навещал Варвару Нелидову в покоях, которые она занимала в Зимнем дворце, каждый день после обеда, когда был в городе. Он неизменно советовался с ней по важным вопросам, и она часто давала очень дельные рекомендации. Она была удивительно умной женщиной, чрезвычайно начитанной и хорошо образованной. У нее не было амбиций мадам де Помпадур или де Ментенон – после смерти императора она покинула двор и вела уединенную жизнь. Варвара Нелидова скончалась через сорок с лишним лет после смерти Николая I. Она любила его всем сердцем, и он отвечал ей взаимностью, но это не мешало ему быть хорошим мужем и относиться к супруге с величайшим уважением и нежнейшей заботой. Сердечное увлечение императора не казалось аморальным ввиду того, что все происходило с достоинством.

Александр II сильно отличался от своего отца. Он не мог похвастаться деликатностью и не скрывал многочисленных liaisons¹ и интрижек, в которых протекала вся его жизнь. Он женился по любви на принцессе Гессенской, считавшейся совершенно неподходящей партией из-за сомнительного происхождения: Людвиг II не желал видеть дочь, подозревая, что этот ребенок незаконнорожденный. Девушка выросла вдали от отца, в уединенном замке в Тюрингии, где ее в свое время и встретил цесаревич. Он сразу же влюбился и настоял на том, чтобы она стала его женой, превратив ее тем самым в столь важную персону, что великий герцог Гессенский был вынужден добиваться ее расположения.

Принцесса Мария была прелестной женщиной с прекрасными выразительными глазами. Она обладала исключительным достоинством, которое помогло ей пережить много неприятных и печальных моментов, когда муж, охладев к ней, начал открыто выражать восхищение другими дамами. Александр II обожал флирт и в любовных похождениях мог бы легко соперничать с Людовиком XIV. В молодости он питал искреннюю сердечную привязанность к одной из фрейлин своей матери, Софье Дашковой, но та отличалась высокими моральными устоями и потому твердо отказала будущему императору. Великий князь (в то время он еще носил этот титул) отчаянно старался заставить ее ответить на его чувства, но все усилия были напрасны и он был вынужден переключить внимание на другую особу.

Александр II увлекся Ольгой Калиновской – дворянкой польского происхождения, наделенной удивительной красотой и склонностью к интригам, что является одной из характерных черт нации, к которой она принадлежала. Здесь он не встретил сопротивления, как в случае с мадемуазель Дашковой. Напротив, он обнаружил, что его чувства полностью взаимны. В конечном счете эта девушка (а в то время она не была никем иным) благодаря его содействию вышла замуж за польского магната князя Огинского и получила от своего царственного поклонника баснословное приданое. Она стала довольно важной персоной в петербургском обществе и дожила до глубокой старости, оставив после смерти состояние в несколько миллионов рублей двум сыновьям, которых она родила князю Огинскому. Ее судьба сложилась вполне успешно.

После замужества мадемуазель Калиновской сердце Александра II вновь стало свободно, но он не спешил бросать кому-то шелковый платок – этот символ особого расположения долго оставался в его кармане. И вот однажды весь Петербург снова заговорил о государе, примерно так же во времена Борджиа люди перешептывались о том, что папа римский разослал приглашения на ужин.

Следующий роман Александра II поразил общественность, несмотря на то что государь давно имел репутацию ловеласа. Интрига заключалась вот в чем: его избранница, княжна Мария Долгорукая, была совсем юной девушкой, почти ребенком. После смерти отца она оказалась на попечении императора, и он поместил ее вместе с сестрой Екатериной в Смольный институт, где обучались дочери обедневших дворян. Александр часто бывал в этом заведении, знал всех воспитанниц и часто обласкивал тех, кто ему особенно нравился. Юная Мария всегда была его любимицей – и осталась ей, когда выпустилась: Александр II забрал девушку из гостеприимного дома, давшего ей приют, поселил в великолепном особняке на Английской набережной и вскоре начал ежедневно ее там навещать.

Безусловно, Петербург был возмущен – и справедливо – этой, мягко говоря, необычной связью. Со временем разразился еще больший скандал: стали поговаривать, что княжна собирается замуж за отважного молодого офицера, графа Берга, и что расположение императора завоевала ее младшая сестра Екатерина². Знатные пожилые дамы (чье слово было законом в российской столице) никак не могли этого переварить и воздевали руки к небу в немом протесте против столь вопиющего поступка.

Конечно, все они твердили, что не верят слухам, однако в кои-то веки слухи не лгали и не преувеличивали. Мария Долгорукая вышла замуж за графа Берга и уехала жить в Париж и Ниццу, а ее сестра Екатерина поселилась в особняке на Английской набережной, где не изменилось ничего, кроме хозяйки.

Император, казалось, совершенно потерял голову. Он настаивал на том, чтобы возлюбленная сопровождала его в заграничных поездках. Однажды, проезжая через Берлин в Эмс, он заставил ее остановиться с ним в российском посольстве, к ужасу старого кайзера и еще большему ужасу германской императрицы Августы. Она спешно сказалась больной и слегла, не желая принимать своего царственного племянника и надеясь таким образом выразить свое негодование. Позже, когда Александр II больше не мог разгуливать по улицам Петербурга без охраны из-за покушений нигилистов на его жизнь, он перевез Екатерину Долгорукую в Зимний дворец и поселил в комнатах, расположенных непосредственно над покоями императрицы, которая дни напролет была вынуждена слышать над головой топот маленьких ножек – ножек детей своей соперницы.

Через шесть недель после того, как Мария Александровна испустила последний вздох, император обвенчался с Екатериной Долгорукой в часовне Царскосельского дворца, к негодованию всего двора и даже наиболее близких друзей, один из которых, граф Адлерберг, занимавший важный пост министра Императорского двора, на коленях умолял государя не заключать этот союз. Император, однако, считал своим долгом сделать «честную женщину» из той, кто, по его уверениям, стольким пожертвовала ради него, и узаконить троих детей, которых она ему подарила. Она настолько очаровала его, что Александр ни в чем не мог ей отказать, и, если бы не бомба, оборвавшая его жизнь, он, несомненно, торжественно короновал бы новую супругу в Москве и таким образом сделал бы ее императрицей. Екатерина управляла им железной рукой – он не смел и шагу ступить без ее дозволения. Она была глупа, но порой давала весьма дельные советы и, кроме того, сумела завести друзей среди ярких представителей российской интеллигенции, которые выступали за реформы, страстно желали смены правительства и надеялись преуспеть в этом деле благодаря поддержке и участию новой жены императора.

Дети Александра от первого брака отнюдь не благосклонно относились к любовной связи отца с княгиней Юрьевской – именно этим титулом влюбленный монарх наградил свою морганатическую супругу в день свадьбы. Наследник престола и великая княгиня цесаревна особенно глубоко переживали то, что этот поспешный брак осквернил память их матери. Вследствие этого отношения между Зимним дворцом и Аничковым, где жил старший сын императора с семьей, стали очень напряженными. Княгиня Юрьевская, глубоко уязвленная остракизмом, которому она подверглась со стороны всей императорской семьи, пыталась отомстить за себя, рассказывая мужу всевозможные истории о его детях и тем самым стараясь вызвать его гнев на них. Последний инцидент, произошедший за несколько дней до убийства Александра II, вызвал много разговоров в Петербурге и стал жестоким унижением для Марии Федоровны, ныне вдовствующей императрицы бывшей России³. Они с супругом, наследником престола, отправились в ресторан на островах, окружающих столицу, чтобы послушать один из знаменитых богемских хоров. Их сопровождали несколько близких друзей, среди которых был тот, кто впоследствии стал самым надежным и преданным советником Александра III. Великая княгиня возвращалась домой в санях вместе с ним, а великий князь следовал за ними в других санях с графиней Воронцовой. Они не предполагали, что император узнает об этой поездке, однако ему обо всем доложила княгиня Юрьевская, считавшая своим особым долгом быть в курсе того, что делали ее враги (то есть те, кого она ими считала). Александр II был совершенно взбешен этим, по его мнению, непростительным нарушением этикета. Он послал за невесткой и сделал ей такой выговор, что она в слезах вернулась в Аничков дворец, а ее сопровождающий, также навлекший на свою голову гнев государя, решил, что ему ничего не остается, кроме как подать в отставку с поста помощника министра внутренних дел, который он занимал.

На следующий день после этого инцидента наступило воскресенье, 13 марта. Как обычно, в часовне Зимнего дворца прошла Божественная литургия, на которой присутствовала вся императорская семья. Когда служба закончилась, великая княгиня цесаревна подошла к императору, чтобы попрощаться с ним. Он схватил ее за плечи и, подтолкнув к княгине Юрьевской, грубо сказал: «Dites donc adieu à la Princess»⁴. Мария Федоровна сделала глубокий реверанс, который предназначался либо государю, либо его супруге, и молча удалилась.

Позже, во время семейного обеда, они с мужем обсудили эту ситуацию и решили попросить высочайшего дозволения на несколько месяцев уехать за границу, чтобы все улеглось. Пока они разговаривали, прогремел взрыв. Несколько мгновений спустя в ворота Аничкова дворца со срочным донесением галопом въехал офицер с непокрытой головой. Так брошенная бомба положила конец их затруднительному положению. Через несколько часов Александр II скончался, Александр III вступил на престол, а Мария Федоровна стала императрицей всея Руси.