Read the book: «Дочь заклятого врага - 2»
Тот мир не получился сразу.
Шаги стихли. Эллоуоллкил`л еще несколько минут лежал, привыкая к темноте. В лесу свет горел даже ночью — ярко светила луна, холодно сияли звезды, тлели люминесцентные растения. Сейчас же вокруг стояла глухая тьма, в которой невозможно видеть даже Оленю.
Осторожно пошевелившись, Эллоуоллкил`л закрыл бесполезные глаза и потянул носом. Теперь нюх был его зрением. Пахло врагом, кроликами, старой кровью, болью… Он подумал, что, должно быть, на этом столе и было впервые изменено Первое священное дерево. В жилах медленно заколотилось темное холодное бешенство. Пережитое подползло вплотную, залезло в глаза, в уши. Хор чужих голосов, запахи еды, стук ложек, беспомощная Ариока и собственное совершенное бессилие. Эллоуоллкил`л не убивал, но впервые по-настоящему захотел убить.
Стиснув зубы, он медленно выдохнул через нос, принуждая себя утихомириться.
«Освободиться. Найти и забрать дерево. Найти и забрать Ариоку».
Ремни впивались в кожу. Эллоуоллкил`л намеренно не рвался, чтобы не затягивать их еще туже. Вывернувшись, он повернулся, собрал слюну и резко плюнул, выбрасывая наружу припасенное семечко тринейры. Плевок шлепнулся на стол рядом с рукой. Поерзав, Эллоуоллкил`л дотянулся до семечка и сжал его в пальцах.
Крови с пореза и слюны не хватило бы, чтобы вырастить дерево, но оно и не требовалось. «Расти», — приказал Эллоуоллкил`л. В руке загудело. Семечко пошевелилось, выпуская росток и корешки, оплетая и раздвигая волокна ткани. Давление даже в крошечном семечке достаточно сильное, чтобы разрушить и камень, не то, что мертвый лен.
Потекли долгие минуты ожидания. Волокна трещали, слабея. Поднатужившись, Эллоуоллкил`л выдернул руку. Еще через несколько минут он развязал ремни и поднялся, не забыв забрать выращенный росточек. Затем на ощупь дошел до клеток, нащупал ведро с водой, которое заметил еще при свете. Вода была нечистой — для кроликов. Он отдал ее ростку.
Предстояло открыть дверь с наружным засовом. Эллоуоллкил`л нажал на порез, заставляя кровь снова потечь, щедро смочил ею росток и, найдя щель под дверью, просунул его туда.
«Расти выше».
Без Хаоса не получилось бы, но как раз Хаоса в этом подвале было вдоволь. Жадно впитывая его, подросший росток просочился сквозь щель, поднялся, дотянулся до засова и крепко обвил деревяшку. Вместе с ростком Эллоуоллкил`л методично по миллиметру сдвигал засов, пока тот не выскочил из паза. Напоследок открыл клетки — просто так, потому что мог.
Обвив подросший росток вокруг пояса, Эллоуоллкил`л неслышно пошел наверх.
«Найти и забрать дерево. Найти и забрать Ариоку».
В коридоре уже не царила абсолютная темнота, и Эллоуоллкил`л мог идти быстро, не задерживаясь. Он видел нечеткие очертания в оттенках серого — стены, двери, предметы. Длинные уши ловили звуки, чувствительный нос — запахи.
Плененное дерево он слышал. Не ушами — той связью, что глубже слуха. Роул оставил его где-то рядом. Выше…
На первый этаж Эллоуоллкил`л поднялся свободно. Затем услышал шаги. Он остановился и отступил спиной к стене.
— Форель с твою голову? Да брешешь!
Мимо прошли двое мужчин. Один активно размахивал руками.
— Спорим?!
Увлеченные разговором, они не заметили в неосвещенном пятачке коридора серокожего чужака. Подождав, когда голоса стихли, Эллоуоллкил`л тихо отделился от стены и отправился дальше.
Слева продолжался пир, пение, разговоры… Эллоуоллкил`л одобрительно кивнул. Хорошо — большая часть жителей все еще собрана в зале.
Неслышно скользя по чужому дому, он поднялся на второй этаж. Еще один коридор. Дверь, пустота, лампа, дверь, сонное дыхание за дверью… Эллоуоллкил`л на ходу затушил очередную лампу.
Вот оно.
Он остановился у двери, от которой слышал связь. Прислушался — тихо. Толкнул дверь — не заперта.
Ночь давала достаточно света. Стол, полки, стулья… И у стены — тот самый ящик с деревом.
Эллоуоллкил`л благоговейно опустился перед ним на колени.
Мать матерей, первое семя, сохраненное создателями… Зачерпнув пальцы в глинистую скудную почву, он на несколько коротких мгновений замер, здороваясь, прося прощения, молясь. Росток ответил слабо, едва слышно. Эллоуоллкил`л осторожно, вытащил сухое, почти невесомое деревце. Бережно прижимая его к себе, обернулся на звук.
По коридору шла мантикора. Эллоуоллкил`л слышал, как клацают когти на лапах, как она дышит, постукивает тяжелым шипастым хвостом. Услышит? Почует? Пройдет мимо? Эллоуоллкил`л поспешно шагнул к окну, но дойти не успел. Грудь разорвало такой болью, что он осел на пол. Несколько минут он боролся, но боль оказалась сильнее. Эллоуоллкил`л потерял сознание.
∞
Я очнулась от того, что Ночка старательно вылизывает мне грудь, периодически попадая языком на кромку платья и дергая его. Я с трудом разлепила веки. Надо мной, заслоняя звезды, темнела морда мантикоры. Море шумело все так же.
— Получилось? — слабо спросила я вслух.
Язык заплетался. А когда вдохнула, в груди заболело так, что пришлось перетерпеть.
Услышав мой голос, Ночка заскулила и принялась быстрее орудовать языком.
Я осторожно пошевелилась. Тело откликнулось тяжело, неохотно, но, к моей радости, без острой боли. Только вдыхать по-прежнему было весьма неприятно.
Так…
То и дело морщась, я неуверенно подняла руку и потрогала место под ключицами. Пальцы сразу влипли во что-то густое, горячее и очень мокрое. Кровь? Слюна? Ночка фыркнула, носом отпихнула мою руку и принялась усердно лизать дальше.
Я попыталась приподняться. Под руку тут же попало что-то холодное, мокрое, не природное… Я пошевелила пальцами. Это же цепь! Мокрая, вся в песке, и, наверняка, в крови.
«Неужели…?»
Я успела и обрадоваться, и испугаться. Молясь о том, чтобы это не был обрывок цепи, я потянула на себя и почти сразу наткнулась на кулон. Гладкие грани, выпуклость… Он же? Он? Я ощупала его несколько раз, удостоверяясь, что это не прибрежный камень, что мне не показалось.
Звездного света хватило, чтобы увидеть, как блеснула золотая оправа. Он… Я сжала его в кулаке и только тогда поверила.
— Вытащили, — выдохнула я. — Ты смогла, Ночка. Девочка моя, умничка…
Все еще не смея подняться, я засмеялась в небо. Тихий смех перешел в ликующий, сумасшедший. Смеяться было больно, но слезы из глаз полились не из-за боли.
Свободна!
Откинув цепь, я лежала с распахнутыми руками, ни о чем не думая и только чувствуя, как волнами расходится по телу освобожденная энергия. Хаос уже поднимался во мне как шторм — горячий, послушный, мой. Я чувствовала тепло в груди, на кончиках пальцев, в каждом ударе сердца. Казалось, что я только что родилась и парю. Ночка отчетливо чем-то чавкала.
Если бы не необходимость шевелиться, я бы пролежала так всю ночь. Но встать все же пришлось. Нет, уходить я не собиралась. Я уже пробовала — оказалось, бессмысленно. На этот раз я собиралась прийти.
Первый портал я сделала тут же — лежа на спине, глядя в небо. Посмотрела, как небо вспарывают кривые звездные спирали, сделанные дрожащими руками, и с трудом приподнялась. Роул скоро будет здесь, он же чувствует колебания…
Второй портал я сделала уже прицельно — на чертов палец. С высокой скалы открывался отличный вид на весь остров. Ночка вошла в портал вместе со мной и встала рядом.
Опираясь на нее, я шмыгнула носом и приготовила вторую руку — чтобы открыть третий портал. Теперь в Хаос. Теоретически я знала, как это делать. Такие порталы одной рукой не открыть, нужно использовать обе, накладывать спирали синхронно, одну на другую.
Я повела руками.
Спирали зажглись — голубые точки, россыпь родинок, которые вдруг единым целым. Я свела руки вместе, и спирали легли одна на другую, но не совпали. Края зазубрились, заплясали, и я почувствовала, как воздух между ладонями задрожал.
Скорее же…
Я развела руки и попробовала снова.
Со второго раза вышло ровнее. Спирали легли почти точно, край в край, и пространство едва слышно затрещало. Тонкая черная полоса, как щель в камне, побежала по воздуху и из нее дыхнуло первозданной пустотой.
Запах показался знакомым, я даже улыбнулась.
Огни дома зашевелились, задвигались. Времени почти не осталось.
Ночка рядом глухо заворчала.
— Тихо, — шепнула я, хотя сама едва дышала. — Сейчас.
Еще несколько спиралей по часовой стрелке — одна на другую. Режьте, режьте, миленькие… Последняя — и тьма распахнулась, открывая мой первый портал в Хаос.
Я понимала, что Хаос опасен. Воздуха за гранью в основном нет, зато полно испарений, от которых может задохнуться сам создатель. Есть океаны из разъедающих ядов, которые могут вылиться наружу, если сделать портал вертикальным. Многое зависит от того, кто делает портал. Главное сосредоточиться и призвать то, что нужно призвать.
Я искала тварей Хаоса, тех, кто убьет, разорвет, уничтожит, если я прикажу. Из одного портала прыснуло облако зеленого дыма. Он полился вниз, стелясь по песку. Море зашипело. Из следующего ударил свет — резкий, белый, слепящий. Стало светло как днем. Четвертый, пятый, шестой… Я множила порталы, пока было пространство. Порядок кончится, а Хаос — бесконечен, в бесконечном разнообразии его просторов есть место для всего. Наконец, меня услышали — из очередного портала высунулась лапа. Огромная, бугристая, с двумя когтями с мой локоть. Лапа поскребла воздух, уцепилась за край портала и потащила длинную тушу наружу.
— Выходи… — выдохнула я. Голосом приказы можно и не отдавать, достаточно мысленных, потому что не у всех существ есть уши, но я предпочла подстраховаться.
Туша плюхнулась в воду, но тут же выпрыгнула оттуда на скалу и вцепилась в нее единственной доступной лапой. Другие полезли следом — разные, невозможные, многоглазые, многорукие, парящие, летающие…
Воздух дрожал, расходясь неоновыми ранами. Порядок трещал по швам.
В доме засуетились. Зажглись лампы, засветились порталы. Мужчины вылетали из порталов на берегу и застывали. Я видела их лица издалека — искаженные страхом, злые, растерянные. Еще недавно они говорили мне, что я не имею права думать. А сейчас никто не решался прыгнуть ко мне на скалу. И не зря — вокруг летали, плавали по воздуху, щелкали зубами, держались за скалы монстры. Все они уже были подчинены мне, кружили вокруг, как планеты вокруг солнца, и ждали команды.
Я была их центром. Их матерью.
Воздух наполнился новыми звуками: шипением, скрежетом, рычанием, клекотом.
— Ари! — вопль Роула был слышен издали. — Прекрати!
Дядя исчез на мгновение и вернулся уже с арбалетом. Я не почувствовала страха. Еще одна дыра в груди почти не пугала. Зато я знала, что дядя поостерегся прыгать ко мне.
Роул оглянулся на дядю и рванул к нему.
— Не стрелять! Никому не стрелять в сестру! — Заставив дядю опустить арбалет, он снова повернулся ко мне. — Ари! Чего ты хочешь? Сразиться?
Повинуясь немому приказу «закрыть от стрелы», передо мной закружило существо, похожее на ската, с кожистыми крыльями и светящимся алым брюхом. Оно плыло по воздуху медленно, как облако, при движении странно клекоча.
Хочу ли я сразиться? Я засмеялась. Ветер трепал волосы, холодя промокшее на груди платье. Смеяться было больно.
— Хочу ли Я? Это ты хотел, чтобы я напала! — с трудом прокричала я сквозь ветер. — Вытаскивай своих! Давай уже решим это!
Он стоял передо мной у обрыва — худощавый младший братик, с неполной спиралью созвездий. Я не хотела, чтобы так было, но так будет, потому что иного выхода нет. Роул создаст свои порталы и вытащит своих монстров. Мы натравим их друг на друга. Оставшийся мир достанется тому, кто останется жив.
— Остынь! — Роул сменил тон, стараясь перейти на спокойный крик. — Ари. Ты сейчас разрушишь остров. У нас будут проблемы.
— Какая разница?! Есть много других островов!
— Чего ты хочешь?
Перед глазами медленно проплыл полупрозрачный белый червь. Я видела полуразмытый силуэт Роула через его тело. Ох, как же больно кричать на выдохе…
— Я хочу уйти! Чтобы ты оставил меня в покое! Отдай мне крона и дай уйти. Это все…
— Ари… Давай поговорим.
— Просто оставь меня в покое!!! Приведи крона, и я…
От дома к обрыву метнулась чья-то тень. Сначала я приняла ее за мантикору. Но когда высокая серая фигура с развевающимися волосами на мгновение мелькнула на обрыве рядом с Роулом…
Эл!
— Я здесь!
Я протянула к нему руку. Перед обрывом Эл даже не затормозил — прыгнул высоко, как могут только Олени. Я на мгновение запечатлела парящий силуэт на фоне неба и порталов. В следующую секунду он приземлился рядом. Ночка оскалилась.
— Пустить! Не трогать! — взвизгнула я сразу всем.
Глаза крона блеснули совсем близко. Одной рукой он обнимал сухое деревце. Другой — грязной, залитой кровью — подхватил меня за кисть. Нажал, заставляя опустить руку.
— Все. Не надо, — глухо проговорил он и настойчиво повторил. — Не надо. Идем домой.
Домой?
От единственного, такого большого слова я дрогнула, мгновенно теряя в решимости и злости.
Роул продолжал говорить со скалы:
— Ну? Готово? Бери своего оленя, как хотела. Теперь поговорим, Ари?
Ветер сносил его голос в сторону.
— Тебе это не нужно, — повторил Эл, наклоняясь ниже. — Это не твой путь.
— Если я так уйду, он… Не отстанет! — Я отчаянно махнула рукой на Роула. — Я должна сразиться!
Из-за многочисленных порталов было светло, как днем, и я хорошо видела лицо напротив. Молодого и красивого призрака не проявлялось. У крона сейчас было его обычное лицо — изможденное, изрезанное морщинами. Но это было неважно. Его глаза горели молодо и уверенно, и я смотрела только в них.
— Помнится, ты сказала, что не хочешь быть Скорпионом, — жестко произнес Эл. — Если так — не действуй, как они.
Глаза в глаза… Ветерок от движения воздуха, по которому плыл «скат», пошевелил волосы. Я слышала его, знала, что могу прямо сейчас скомандовать атаковать. И Роул ничего не сделает, потому что твари будут слушаться только того из нас, кто сильнее. А это я. Мужчинам придется убить меня. А мне придется приказывать убивать тех, кто не захочет подчиниться…
Я сглотнула.
В груди разом опустело, будто гаситель вытащили только сейчас. Я окончательно опустила левую руку.
— Ари! — снова крикнул Роул. Его голос тоже стал жестче. — Закрывай! Я говорю в последний раз.
Эл свирепо улыбнулся. В следующую секунду Роул и сразу несколько мужчин рухнули на землю с ругательствами — корни спутали их ноги.
— Так ты выбрала? — резко спросил Эл.
Я кивнула и медленно крутнула правой рукой, создавая новый портал — в лес.
— Домой, — сипло сказала я сразу всем. «Скат», с каким-то сложным покорным сожалением взмахнул крыльями, унося в свой портал алое пульсирующее брюхо. Эл подхватил меня за пояс.
Мы шагнули в портал вместе.
Укоризненно ворча, Ночка поволочилась за нами.
Роул что-то кричал вслед, но я уже не слушала.
Порядок был всегда равен себе, постоянен и неизменен.
Следующие дни прошли как в дреме: несколько ночей в доме помощи под присмотром Лиэллы, отвары, сон, кашель, снова отвары. Я плакала в подушку, задыхаясь от физической боли в груди и совсем не физической там же. Напряженно ждала в гости Роула, но он так и не появился.
А на четвертый день стало получше.
Лиэлла приложилась длинным ухом к моей груди.
— Дыши, — скомандовала она.
Я старательно задышала.
Увы, резкое вырывание гасителя не прошло бесследно. Опытным путем мне пришлось осознать, что не все раны может исцелить слюна мантикоры. Дышалось тяжело, будто в легкие влез камень, и у меня никак не получалось от него откашляться. Возможно, если бы Ночка залезла языком поглубже… Благодаря ее слюне от раны остался только тонкий бледный шрам, но внутри все было не так благополучно.
— Да, легкое повреждено. Дышать будет тяжело еще долго… — задумчиво произнесла Лиэлла. — А может и очень долго.
— Насколько «очень»? Всегда? — ужаснулась я, уловив многообещающую паузу между «очень» и «долго».
Лиэлла выпрямилась, принявшись активно бренчать настойками. Не отводя от взгляда от ее прямой спины, я принялась завязывать рубашку.
— Со временем должно стать лучше… — уклончиво произнесла Лиэлла. — Я буду готовить тебе особый отвар.
Она протянула мне кружку. Я осторожно поднесла ее к губам, понюхала и глотнула. На вкус отвар напоминал горчицу, смешанную с клопами. Непонятно, как я удержала это во рту, не выплюнула. Я помнила, что Олени не убивают, так что клопов в отваре точно не имелось. Но что? Решив не уточнять, я мужественно проглотила отмеренную дозу. Сложив руки на груди, Лиэлла наблюдала за мной с легкой серьезной улыбкой.
— Пить три раза в день, — произнесла она, когда я с облегчением отставила кружку.
— О, Хаос… — обреченно выдохнула я.
— Не прыгай пока, не бегай…
— Куда уж мне…
Я сердито шнуровалась.
— Не сердись, не нервничай. Не нагружай дыхание пока.
— Ладно.
— Больше проводи времени за спокойными занятиями. Вышивание, плетение…
— А изготовление кувшинов?
План поразить крона до глубины души гончарным мастерством был в силе.
— Да, это медитативное, спокойное занятие. Оно отлично подойдет, — кивнула Лиэлла.
— Вы закончили? — донесся из-за двери низкий голос.
Лиэлла мгновенно развернулась к двери.
— Да, мой крон!
Эл вплыл в комнату и сразу до краев заполнил ее своим присутствием, как огромный парусный корабль заполняет бухту. На щеках Лиэллы проявились алые пятна.
Я слабо улыбнулась. Предположение, что целительница неравнодушна к своему крону и ждет именно его внимания, окончательно укрепилось. Он же равнодушно пронес себя мимо нее и остановился вполоборота рядом со мной.
— Как вам дышится сегодня, леди Ариока? — официально поинтересовался он.
— Весьма… Хорошо, крон Эллоуолкил`л, — расплывчато ответила я, поправляя платье. После возвращения с острова наши отношения неуловимо, но значительно изменились. Ничего кардинального, пожалуй, просто стало… теплее? Эл остался высокомерным колючим кроном, но теперь его особенности почти не раздражали, будто после пережитого на острове, мы вдруг стали ближе, что ли… По крайней мере, мне казалось так.
— А голос такой, как будто горло покрыто корой, — вынес обвинительный вердикт крон. — Леди Лиэллаолия, делайте свою работу лучше.
— Да, мой крон. — Побледнев, Лиэлла уставилась в пол.
— Лиэлла от меня не отходит! — вскипела я, повышая голос. — Да она только и занимается, что мной. Она с этими отварами…
— Она только что сказала тебе не нервничать, — Эл сдвинул брови. — И что делаешь ты?
— Но ты сам…
Он надменно оглядел меня свысока.
— Как показала эта проверка, ты не выполняешь предписания целительницы, — совершенно спокойным тоном ответил самый зловредный крон леса, и предложил мне локоть. — Теперь я знаю, где слабое место лечения. Благодарю, леди Лиэллаолия. К вам претензий нет.
— Да, мой крон, — расцвела Лиэлла.
Я едва нашла в себе силы раздраженно промолчать.
С эмоциями у меня действительно было пока сложно и быть спокойной получалось плохо. Я то плакала навзрыд, то хохотала с мелочи, то тряслась от страха, то злилась до умопомрачения. Тело как будто не знало, что чувствовать и порой чувствовало так много, что я сама себе казалась ненормальной. Лиэлла утверждала, что это последствия многолетнего влияния на эмоции, и что со временем все должно вернуться в норму.
Под руку с кроном мы прошли через три моста. Лес цвел, ничем уже не напоминая царство снега и грязи, в которое я попала в начале весны. Над головой висело чистое голубое небо, землю покрыл густой травяной ковер, а ветки — зеленые листья. В воздухе белыми и розовыми каплями летали невесомые лепестки яблони.
Дорога уже была смутно знакомой — по крайней мере я кое-где узнавала узор ветвей, развилки, уходящие вверх, подмечала знакомые коконы, висящие в кронах. Сегодня мне предстояло знакомство с кандидатами на право назваться моим спутником, поэтому Эллоуолкил`л привел меня в церемониальный зал. Огромное пространство, сросшееся из крон нескольких деревьев, держалось на натяжении живых ветвей высоко над землей. Ни колонн, ни стен, ни углов — солнечный свет проходил сквозь листву и ложился на пол мягкими золотыми пятнами. В центре зала стояли два плетеных кресла — одно большое, высокое, похожее на трон. Второе — крохотное, низкое кресло было раза в три меньше.
— Присядь, — Эл галантно придержал меня под руку, помогая устроиться. Сам он свободно расселся на широком троне-кресле. Из спинки торчали ветки в форме оленьих рогов. На зеленых ветках белели крохотные пахучие цветы.
Я несколько переживала. Сейчас должны были явиться выбранные Элом претенденты на мою руку, а я была готова к браку меньше, чем когда-либо… Молясь, чтобы хоть кто-то оказался приятен, я едва втиснулась в узкое сиденье и замерла благополучно зажатая с двух сторон. Подлокотники крепко впились в бедра.
— А почему оно такое узкое? Для ребенка что ли?
Свободно расставив ноги на своем троне, Эл приподнял бровь.
— Возможно, ты хорошо ешь в последние дни.
— Да, — я удержала голос невозмутимым, хотя очень хотелось возмутиться, — меня прекрасно кормят. Очень сытно.
— То есть ты привыкла к отсутствию мяса?
— Разумеется, — соврала я.
О мясе я мечтала примерно каждый день.
— Уверен, кандидаты оценят твои бедра. Если неудобно, можешь… — Эл вольно похлопал по своему колену — Присесть сюда.
Уставившись на худое колено под серой тканью штанов, я моргнула, пытаясь понять, что происходит.
Что это? Еще одна проверка на устойчивость или…?
Я поджала губы.
— Боюсь, это сидение еще более узкое и жесткое. Мне вряд ли будет удобно, — вернула я шпильку, расправляя платье по ногам.
Эл, как мне показалось, угрожающе промолчал.
Проклятье, кажется, кресло стало еще уже.
— Я вырастил его для белки. Первый кандидат для леди, — без паузы произнес Эл. Он говорил голосом высокородного, которому занятие наскучило еще до начала. — Прикрон Аррооеннси…
Я нервно оглянулась и увидела в высоком проеме мужскую фигуру.
Во все глаза глядя на нее, я тут же забыла про белку, кресло и колено. Эл еще долго выговаривал имя и титул, которые явно свидетельствовали о невероятной родословной кандидата. Но меня больше впечатлил возраст. К нам плелся древний старичок, похожий на засохшую негнущуюся ветку. Хаос, казалось, он рассыплется прямо сейчас, не дойдя до меня.
Какие ему мои бедра, о своих бы переживал!
Через зал он шел долго. За это время я успела подумать о многом: в основном, о том, какие слова сказать Элу, который с вежливой полуулыбкой восседал на троне, и на мои красноречивые глаза не отреагировал. Чудом перейдя через просторный зал, прикрон, наконец, поклонился, вызвав во мне новый приступ страха, что он прямо сейчас рухнет головой вперед.
Длинные уши выглядели пожухшими. На лысой голове оптимистично зеленел свежий венок.
— Прекасная еди! Уду частлив инять ебя в сои путницы о нца нших ней! — объявил прикрон, протягивая мне странный белый камешек. Зубов у него не хватало, от того, он проглатывал часть букв.
— Соль, — подсказал Эл.
Я растерянно приняла соляной камень и в замешательстве оглянулась на Эла. Сидя в солнечном луче, он надменно взирал на прикрона. Кресло крепко держало меня за бедра.
— Олью тверждаю, то отов ринять и щищать тя юбой еной.
Старичок тряс головой, явно стараясь все правильно выговорить. Оскорблять его мне не хотелось.
— Благодарю за ваши намерения, — просипела я.
К счастью, большего пока не требовалось. Эл удовлетворенно кивнул, прикрон пополз в сторону. Показалась фигура следующего кандидата.
— Почему они такие старые? — прошипела я Элу, улучив момент, когда один «кандидат» отошел, а второй еще не подошел.
— Опытные, — невозмутимо поправил Эл, благосклонно глядя на очередного старичка. — Можешь не шептать, уважаемый прикрон Дэллианнтирруин плохо слышит. Обрати внимание, он моложе.
Дэллианнтирруин был действительно моложе. Если первому было, допустим сто лет, этому могло быть только девяносто. Он улыбнулся мне впавшим ртом, посмотрел на бедра, и я вжалась в кресло.
— Тоже слишком старый! — шепнула я, как только мы остались одни.
— Нельзя быть слишком опытным, — заметил Эл. — Пятьдесят весен назад он был сильнейшим героем леса. Любая женщина рода отдала бы все, чтобы он выбрал ее.
Я развернулась к нему насколько позволило кресло. По сравнению с кандидатами Эл выглядел совершенно юным. И почему-то в этот момент — было сложно это признать — невероятно привлекательным. Или он опять меняет лик? Я сузила глаза, стараясь не отводить взгляда от серого лица.
— А есть в лесу менее опытные герои? — аккуратно заговорила я. — Которые были героями пару лет назад? Не десятилетий.
Окинув меня тяжелым кошачьим взглядом, Эл цокнул языком и поиграл пальцами на подлокотниках кресла. Я проследила за рисунком вен под серой кожей. Руки у него, конечно, красивые…
— Не далее как весной ты сказала, что нетребовательна, — напомнил Эл, со скучающим видом разглядывая собственные ногти. Голос казался мягким, но я понимала, что мягкость напускная. — Что внешность и возраст не имеют значения. Что тебе нужен спокойный, мягкий, понимающий супруг, готовый не навязывать свои потребности, умеющий терпеть и ждать.
У крона некстати оказалась великолепная память.
— Да, но…
— От себя, — легко перебивая меня, Эл повысил голос, — я предположил, что кандидат для высокородной леди также должен быть высокороден и обеспечен. Чтобы в новом роду дать этой леди безопасную и комфортную жизнь, о которой она мечтает.
— Да, но…
Он не дал мне оправдаться.
— Или ты уже желаешь большего? — голос мужчины стал окончательно неприятным. — Молодого? Красивого?
Крыть было нечем, и я подтвердила, глядя ему в глаза:
— Да, но не…
— То есть внешность и возраст имеют значение, — опять перебил Эл, который с каждой секундой выглядел все более язвительным.
Я неопределенно пожала плечами.
— Имеют, но я не обязательно…
— То есть, — безжалостно продолжил он, — все остальное, что ты перечислила — также под сомнением. Возможно, не спокойный. Не мягкий. Не понимающий. Умеющий навязывать свои потребности. Не умеющий терпеть и ждать?
Я только вздохнула. Отказываться от своих первых слов недостойно, и все же…
— Не знаю, — честно сказала я. — Но я хочу, чтобы он мне нравился.
Эл поднял взгляд и посмотрел наверх. Золото солнца ярко подсветило его зеленые глаза, и я на мгновение залюбовалась.
— Значит так. У меня нет ни времени, ни желания этим заниматься, — сухо произнес он, стремительно выходя из солнечного луча. — Ищи того, кто понравится, сама. Решение короля дало нам девять месяцев передышки. Я даю тебе срок до осени.
Не удостаивая меня больше и взглядом, он поплыл к выходу.
— И… займись воспитанием мантикоры, — донеслось до меня новое требование. — Или лес перестанет быть благосклонным к разрушениям, которые она учиняет.
Выйдя из церемониального зала, озадаченная и расстроенная, я побрела по тропинке к дому Эйлы, уже не замечая красот расцветающей весны.
Да, когда я пришла к Оленям, я просила супруга. В тот момент в отчаянии я согласилась бы на самого завалящего… Сейчас завалящего я уже не хотела, да и вовсе надеялась избежать скоропалительного брака, но никак не получалось. И чем ему не угодила Ночка? Поначалу она торчала около дома помощи, но потом обнаружилось, что она не умеет правильно взаимодействовать с местными жителями, рычит, грызет деревья, ломает ветки, и ее сослали к оврагу у моего дома. К сожалению, Ночка и там продолжала свою разрушительную деятельность. И что? У нее такая природа. Просишь Хаос — получай некоторые побочные эффекты!
— Выбери спутника, — пробурчала я под нос, передразнивая Эла. — Займись воспитанием мантикоры, слепи кувшин… С бедром ему, видите ли!
Царапала сложная смутная обида, до истоков которой я никак не могла докопаться. С другой стороны, я осознавала, что обижаться вроде бы не на что.
Я поджала губы.
С другой стороны, можно и обидеться. Как он может так легко отстраняться? Ему ведь тоже нужно, чтобы я осталась. А каким образом я найду мужа сама? Я же не в лавке готового платья!
Все это я вывалила на Эйлу.
Ее я застала мирно собирающей цветки вишни. Она тянулась к веткам, бережно отщипывала цветок и складывала его на поднос, тщательно расправляя листочки. Я мухой топталась вокруг. Вишня густо и настойчиво пахла.
— Он что, не понимает? — горячилась я, то и дело захлебываясь от нехватки воздуха. —Я же никого не знаю, кроме него… И парня, с которым танцевала. И гончара. Но гончар точно не считается!
Эйла покачала головой, не отрываясь от сбора.
— Ариока, крон — не сваха.
— Но он же тоже заинтересован!
— Так чего ты от него хочешь?
— Чтобы он нашел подходящего! Ему же виднее, кто есть…
— «Подходящего» — это какого?
— Хорошего! Такого… — я собралась с мыслями. — Чтобы не противно было прикасаться!
Я вспомнила красивые серые руки с выступающими венами, длинные пальцы на подлокотниках кресла, и поспешно отогнала воспоминание.
Еще один розово-белый цветок лег на поднос.
— А ты хочешь настоящий брак?
Вокруг головы начала виться пчела, и я отмахнулась.
— Ну… Да! В смысле, нет! Не знаю! Но хоть раз подтвердить брак все равно придется.
Я скривилась при мысли о близости с прикронами. Чтобы они этими своими морщинистыми трясущимися руками и пожухшими… ушами, к моим бедрам? Фу!
Эйла потянулась к ветке. Казалось, ее благодушное настроение ничем не испортить.
— Вот что я думаю… Все хорошо. Тебе просто нужно с кем-то познакомиться. Время есть. Наденешь новое платье… Будешь гулять, говорить и все само собой сложится. В подходящей почве интерес прорастет как семечко…
— Новых семечек мне еще не хватало.
— Ты слишком переживаешь, Ариока.
— Есть о чем, переживать так-то!
Поднос заполнился, и Эйла понесла его в дом. Я хвостом зашла за ней.
— Кстати, Нэйаталл спрашивал о тебе. Уже два раза.
— Кто?
— Парень, с которым ты танцевала.
— О-о? — заинтересовалась я.
Эйла опустила поднос на стол.
— Думаю, ты ему понравилась. Видишь, одного танца хватило.
Приятно удивившись, я подошла к окну, пытаясь разглядеть в отражении очертания лица. Надо сказать, я выглядела лучше, чем по прибытии. Царапины, полученные от пути корней, я обмазывала слюной Ночки, и они сошли.
В мутной глади слюды были видны только активно топорщащиеся уши. Всю жизнь я прятала их под волосами.
— Лето впереди — прогулки, танцы, разговоры, улыбки… — продолжала напевно говорить Эйла. — Ты выбираешь, тебя выбирают… Нэйаталл, конечно, не прикрон, но я полагаю, его прикосновения не будут тебе в тягость.
Я пожала плечами.
— Лиэлла красавица, а она и то одна. Нэйаталл, наверное, в темноте не разглядел. Роста нет, лица нет, груди нет… Вдруг меня никто не выберет?! Смотри, какие ужасные уши, видишь? — печально заключила я, оттопыривая уши в отражении. — Лопоухие. Думаю, от мамы достались.
