Read the book: «Жена орка»

Глава 1

Затея с походом за грибами стала мне нравится все меньше. Особенно сейчас, когда я потеряла из вида всех. Ни Галины, ни Тани я больше рядом не видела.

– Ау! – по-детски скромно крикнула, еще не веря, что могу заблудиться.

В ответ не раздалось ни звука, хотя лес до этого жил своей жизнью, слышался пересвист птиц, шелест листвы, шуршание травы. Сейчас же стояла гробовая тишина. По спине поползли мурашки.

– Ау! – увереннее и громче. – Галя! Таня!

Подруги не отзывались.

– Поехали, будет весело, – бурчала себе под нос, стараясь сориентироваться.

Лес, в который мы приехали, был хоженный перехоженный, как уверяли меня подруги. Я, городская девчонка до мозга костей, поверила и даже не взяла ничего. А, собственно, что в таких случаях надо брать? Компас? Спички? Зажигалку?

Блин, не о том сейчас думаю, надо найти девчонок, мы не могли разойтись слишком далеко. Они держали меня в виду, потому что знали, что я плохо ориентируюсь в лесу, да и в грибах. И вообще, я здесь больше для прогулки.

Неудобная корзинка оттянула руку. Переложила в другую. Десяток грибов сиротливо перекатился по дну корзинки.

– Танюхаааа! – заорала я. – Галяааа!

Подруги не отзывались. Да и вообще этот лес перестал быть похожим на тот, в который мы зашли. Не знаю, как это объяснить. Стало сумрачно, влажно, как будто снег едва сошел, хотя на улице лето. А еще впереди пополз туман.

Белесое плотное облако катилось по земле, поднимаясь чуть выше метра.

Как стелится туман я раньше видела, но этот выглядел каким-то жутким. Я смотрела, как он приближается. Страх начал накатывать волнами, то сжимая в тисках сердце, то отпуская.

Я дернулась, а потом бросила корзину и сначала пошла в противоположную сторону от тумана, а потом и вовсе побежала.

Туман, словно преследуя, катился за мной. Я, как в кошмарном сне, бежала, не чуя ног, и конечно же, моя нога зацепилась за какой-то корень, и я упала, смачно стукнувшись головой о другой корень.

Застонав от боли, притронулась ко лбу и приподнялась. Вокруг стояла мёртвая тишина. Мурашки побежали по коже, показалось, что даже волосы зашевелились. Я смотрела, как плотная белая масса медленно приближается.

Попыталась подняться, но меня повело в сторону, и я едва успела ухватиться за ствол дерева.

Ощущение чьего-то присутствия сковало не хуже паралича. Я боялась обернуться и посмотреть в это плотное марево. Казалось, оттуда на меня кто-то смотрит.

Так я и стояла, ухватившись за ствол сосны, когда стена тумана накрыла меня с головой.

Когда кроме пелены седого тумана, я больше ничего не смогла разглядеть, почувствовала нарастающий гул. Звук шёл отовсюду. Я заозиралась. Пытаясь понять, что происходит. А потом меня резко скрутило.

Я закричала, не понимая что происходит. Боль выворачивала наизнанку. Кричала так, что сорвала голос. Сверкнула белая вспышка, ослепив, и я почувствовала, что куда-то падаю. Падение все продолжалось и продолжалось…

Глава 2

Очнулась все там же в лесу. Кругом плотно стояли высокие деревья, листва только показалась какой-то другой, форма что ли другая. Я присмотрелась, пытаясь определить, что это за порода, а потом махнула рукой. Кого я пытаюсь удивить? Я ведь ничего не смыслю в ботанике и вполне могу перепутать какую-нибудь ольху с осиной.

Поднялась с плотного чуть влажного мха и вздрогнула. Холодно. Вроде лето и в последнее время стояла жара, было сухо, а сейчас влажно и намного холоднее. Дохнула и увидела облачко пара. Может раннее утро? Пар изо рта и летом может быть, когда ночью температура понижается.

Обхватила себя руками, сразу почувствовав, что одежда напиталась влагой. А еще на мне почему-то была длинная юбка и какая-то грязная кофта. Подол у юбки тоже был в грязи, жирная черная кайма поднималась на пару сантиметров от края юбки.

– Какого черта происходит? – проговорила сама себе и снова вздрогнула.

Это не мой голос. В смысле мой, я сказала эти слова, но тембр другой. У меня всегда был низкий грудной голос. Мама мечтала, что я стану певицей, а я стала обычным бухгалтером. А сейчас словно молоденькая девчонка тонким голоском пропищала. Откашлялась и снова сказала:

– Что происходит?

Нет, голос определенно другой. Заболела?

Потрогала лоб, ощупала лицо. Что не так. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Наверное, я слишком сильно ударилась головой. Прижала руку ко лбу, ища шишку. О корень я тогда знатно приложилась, должна быть шишка. Но ничего не было. Не было и челки, и вообще коротких волос. Зато была растрепанная светлая коса. Я с удивлением перекинула вьющиеся светлые волосы, собранные в неряшливую косу, подвязанную какой-то веревочкой.

Ощупывала рукой волосы, пытаясь вспомнить, что было последним. Гул. Какой-то странный гул, а потом вспышка и еще все болело.

Сейчас ничего не болело, только было холодно. Надо идти. Найти людей, спросить в какой стороне город. Мне определенно надо в больницу.

Я осмотрелась, пытаясь найти тропинку или дорожку. Одинаковые стволы деревьев с редким кустарником и ни единого признака человека. Ни бумажки, ни банки, ни окурка. Только мох, трава, кусты и деревья. А еще в паре метров туман, застрял между стволами деревьев, будто не может продвинуться дальше.

Нет, туда я точно не пойду. Из-за этого тумана, я ударилась головой и потеряла сознание.

Пошла в противоположную сторону. Идти было неудобно, подол постоянно мешался, путался в ногах и вообще понизу был мокрым, от чего было еще и неприятно.

Кажется, сейчас утро, только недавно рассвело. В лесу было сумрачно, но высокое небо было бледно-голубым, как бывает ранним утром. Получается, я провела в лесу половину дня и всю ночь. А девчонки? Наверное с ума сходят оттого, что я потерялась.

Примерно через километр деревья стали расступаться. Мне показалось, что я вижу какую-то тропинку. Трава в некоторых местах была примята и кое-где даже виднелась земля.

Я ускорилась, выискивая следы людей. Но на обочине по-прежнему не было ни мусора, ни каких-либо следов присутствия людей.

Еще через пару сотен метров лес неожиданно закончился и показался разнотравный луг. Тропинка уходила туда. Теперь я точно была уверена, что это тропинка, и мне не кажется. В траве была четко проложена тропа, а внизу, точнее в низине от места, где я стояла, виднелась деревня, обнесенная забором. Низкие одноэтажные дома, одна широкая улица и несколько ответвлений. Всего около двадцати похожих домов. Но что удивительно, ни один из них не был покрашен. Все потемневшие от времени, заборы тоже некрашеные и из веток, такие плетеные, забыла, как называются.

– Староверы какие-то? – буркнула я, припомнив просмотренные ролики про всяких отшельников.

Но в деревне кто-то жил, над трубами вились дымки. А значит, мне могут помочь, подскажут, как добраться до города.

Я бодро зашагала через луг к деревне. Дорога с горки была легкой и быстрой. Подошла к забору и собралась пройти в ворота, как меня остановил грубый окрик.

– А, ну стой!

Я заозиралась, пытаясь рассмотреть, кто это крикнул.

Откуда-то справа вышел косматый мужик, самой неряшливой наружности: рубаха засалена на животе, на штанах заплатки на коленях, растоптанные сапоги, черная с проседью борода и как будто кривой один глаза, отчего казалось, что мужик постоянно подмигивает.

– Вирка, ты, что ли? – то ли спросил, то ли обозначил узнавание мужик.

Я покачала головой.

– Ты ж вчера, как в лес убежала, так и не возвращалась. Где была? – грозно спросил деревенский житель.

Я не была уверена, что он обращается именно ко мне, ведь я никакая не Вирка. Я Юля Нестерова, тридцати четырех лет, проживающая в Подмосковье.

Сделала один нерешительный шаг в сторону ворот, одновременно разводя руками, мол я и сама не знаю о ком, и о чем говорит этот мужик.

– Стоять!!! – вдруг заорал он и метнулся ко мне, но остановился в паре сантиметров.

– Покаж руки! – рявкнул он.

Я непонимающе смотрела на него, не зная, что сказать, а мужик сам дернул мои руки к себе, разворачивая тыльной стороной ладоней.

– От же ж, – сплюнул он, рассматривая татуировку на правой руке.

Черная вязь тонких линий складывалась в непонятную, но красивую татуировку. Что-то похожее рисуют восточные красавицы хной.

– Ты где была?! – мужик резко схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову. – Спрашиваю по-хорошему, – дернул он меня за волосы, – отвечай!

Мужик тряс меня, а я от страха и боли не могла вымолвить ни слова. Он размахнулся и собрался отвесить мне оплеуху, как раздался грубый низкий, чуть вибрирующий голос:

– Отпусти ее.

Мужик развернулся вместе со мной к говорящему, и тут я поняла, что окончательно поехала крышей.

Напротив нас стоял высокий, мускулистый и широкоплечий мужчина в кожаных доспехах с мечом на поясе. Черные волосы стянуты в тугой высокий хвост, в ухе качается серьга с зеленым камнем, глаза тоже зеленые, как и кожа. Орк? Орк!!!

– Да это Вирка, дурочка деревенская, арым. Вчера убежала в лес, дуреха. А сегодня вот вернулась. Проучить хотел, чтоб не сбегала. Опасно в лесу-то.

– Опасно, – согласился орк, – но ты отпусти ее, – весомо проговорил он.

– Да что ей сделается? Она ж слабоумная, почти ничего не понимает, говорить толком не может. Мычит да блеет.

Он тряхнул меня за волосы, и я от боли заскулила, как собака.

– Во, я ж говорю.

– Отпусти, – тон орка стал чуть иным, в нем явно послышалась угроза.

Мужик, наконец, выпустил мои многострадальные волосы и чуть отступил.

– Ну как знаешь, арым, – недобро проговорил мужик, – от дурных баб одни беды.

Мужик злобно посмотрел на меня, потом попытался состроить нейтральное лицо для орка и пошел куда-то по боковой улице.

Орк проводил взглядом селянина, посмотрел равнодушно на меня и буркнул:

– Ступай домой.

Еще б я знала, куда идти!

Глава 3

Ноги понесли меня куда-то, точно знали без головы где то самое безопасное место. В голове было пусто, я не могла никак отойти от шока. Где я? Кто эти люди… и… не люди?

Орк?

Точно?

Нет, не может быть! У меня глюки! Я просто ударилась головой. Сильно. Очень сильно!

Но где-то внутри зрела уверенность, что мне не кажется, и что все вокруг естественно и привычно, я все это уже видела сотни раз. Только я это не видела. У меня обычная двушка почти в центре небольшого областного города, обычная работа и встречи с подругами по выходным в торговом центре. Я никогда не жила в деревне, не носила длинных платьев, и у меня не было длинных волос.

Снова провела по волосам, потрогала лицо. Все на ощупь казалось иным. Не моя форма носа и бровей, тонкие губы, уши не того размера. Нет, кажется. Мне все только кажется!

Остановилась у большой грязной лужи. Похоже, здесь никогда не было асфальта. Дорога и дорожки были из укатанной глинистой земли. И эта лужа застоялась в большой яме.

Со страхом наклонилась над ней, пытаясь разглядеть собственное отражение в мутной воде.

На черной глади отразилась молоденькая девушка с длинными светлыми вьющимися волосами. Светло-серые глаза выглядели испуганными. Тонкие, почти невидимые брови красиво изогнуты. Маленький аккуратный нос и тонкие губы, кривящиеся в странной, слегка безумной улыбке.

Нет-нет, это не я!

Я выгляжу совершенно по-другому. Высокая, подтянутая, с темными короткими волосами, пухлыми губами и карими глазами. Я не могу быть тощей девчонкой, которой едва исполнилось двадцать.

Откуда я знаю, что ей-мне двадцать?!

Мысли заметались в голове. Я пыталась вспомнить еще что-то.

– Вирка, детка, не ковыряйся в луже, будешь грязная, – проговорила какая-то согнутая бабка, словно вид склонившейся чуть ли не носом к грязной луже девушки ее ни разу не смутил.

Вздрогнула от ее слов и заозиралась. Бабулька прошла мимо, только сделала замечание, как будто это было в привычке.

И снова Вирка? Меня так зовут? Точнее ту, что была до меня? Вирка…

Выпрямилась. Надо найти дом, где живет эта Вирка, надо остановиться и подумать в спокойной обстановке.

Постаралась поймать то состояние, в котором память тела понесла меня в привычном направлении.

Чем дальше я уходила, тем яснее становилось, что эта Вирка жила на отшибе. Вот уже виднелись окраинные дома, а я все шла мимо, пока не остановилась у покосившегося забора. Калитки не было, перед домом бурьян высотой по пояс. Вытоптанная тропинка вела прямо к кривому крыльцу с провалившейся второй ступенью. Да и весь дом выглядел скорее, как хибара старухи-отшельницы, чем как дом молоденькой девчушки.

Но внутренние ощущения подсказывали, что это именно то место, где можно спрятаться. Вирена здесь пряталась. Именно так, не Вирка, Вирена. Я не знала, откуда эти мысли, но они просто появлялись и оставались, даря успокоение и ответы на вопросы.

Прошла, толкнула старую, держащуюся на одной петле дверь. Та с душераздирающим скрипом открылась.

Внутри было затхло и влажно. Пол был усыпан мелким мусором. Мебели почти нет. В дальнем углу кучей свалены вещи, какие-то одеяла и подушка, набитая соломой. Все это выглядело, как гнездо или кокон.

Она здесь спала?

Как там мужик сказал? Слабоумная…

Посмотрела вокруг, на бардак, отсутствие элементарных вещей, на гнездо для ночлега и разбросанных кругом пучки травы, обвязанных цветными веревочками.

Слабоумная.

Вот же черт, я попала в тело деревенской дурочки…

Что делать, я не знала. Здесь негде было даже сесть и подумать. Мебели почти не было, если не считать треснутый посередине стол, грязный, в кляксах чего-то противного даже на вид, и шкафа, дверцы которого уныло повисли на выломанных петлях. А мне очень нужно было подумать.

Я сама не заметила, как начала прибираться. Сваливала непонятные грязные тряпки в один угол. Относительно чистое вешала на дверцу шкафа. К гнезду из одеял я даже подходить боялась, опасаясь, что там может водиться какая-нибудь живность.

Подумала об этом, и голова мгновенно зачесалась. Показалось, что я чувствую, как по коже пробежали крошечные лапки.

Бррр…

Пощупала голову, вгляделась в волосы, сплетенные в косу. Они хоть и грязные, сальные, но вроде никакой живности не видно. Хоть бы ничего такого не было.

Огляделась. То, что я стала убираться не особо помогло. В доме по-прежнему было грязно.

Нужна вода!

Увлеклась поиском ведра.

Я понимала, что пытаюсь цепляться за простые вещи, потому что боялась думать о том, что произошло. Уборка помогала не бояться. А было страшно.

Я уже поняла, что оказалась в чужом теле, более того, кажется и в другом мире. Разве остались у нас вот такие глухие уголки, где нет воды, газа, хотя бы из баллона, зато есть печь, но конструкция какая-то другая, не такая, как я видела раньше. Встреченный мужик был одет в простого кроя рубаху и штаны, не яркого цвета, лишь намек на оттенок синего на рубахе и черного на штанах, отчего они выглядели попросту серыми. Мода на длинные волосы и бороды не проходила уже несколько лет, но у этого мужика было полное ощущение, что его борода и волосы никогда не знали рук парикмахера.

Но самое главное – это зеленокожий мужчина! Он точно не человек! Черты лица грубоватые, но приятные. Небольшие клыки, торчащие над верхней губой. Длинные волосы, собранные в хвост. Заостренные уши и светло-зеленая кожа. Он совершенно точно не человек! Первая ассоциация была – орк. Но разве орки существуют? Точно не у нас.

Я нашла треснутое деревянное ведро с веревочной ручкой. Надеюсь, вода из него не вытекает, и я смогу принести хоть немного.

Вышла из дома и остановилась. А где набрать-то? Господи, как же трудно! Я совершенно ничего не понимала, все путалось и перемешивалось.

Пригляделась и заметила едва примятую траву, уходящую куда-то за угол дома. Пошла по следу.

За углом обнаружилась стандартная постройка, как у многих на даче или в деревне, а вот дальше виднелся темный сруб колодца.

Похоже, Вирена к колодцу ходила нечасто, здесь почти не было примятой травы. Как же она тогда питалась, что пила, как умывалась?

Вода в колодце стояла высоко, была темной и как будто густой. Скорее всего, так казалось только из-за освещения, точнее его отсутствия. Крыша колодца была низкой, дверца скрипучей и тяжелой. Дерево потемнело от влаги, и кое-где расползлись пятна лишайника или как это называется?

Я покачала ведром из стороны в сторону, разгоняя мелкий мусор в виде сухой травы и листьев, и набрала воды. Ее хоть пить можно? С сомнением смотрела на полное ведро. Теперь вода стала прозрачной, с едва заметным голубым отливом. Вроде чистая.

Понесла воду в дом, расплескивая по дороге. Веревочная ручка врезалась в ладонь. Из ведра вода выливалась через края, даже если я старалась нести аккуратно. В итоге к дому я принесла чуть больше половины. Ну хоть так.

Втащила ведро в дом. Нагреть воду было не в чем и не на чем. Печь была, но как ее топить я не знала, да и дров не видела.

Взяла относительно чистую тряпку, намочила и принялась оттирать грязный стол, потом табурет, который прятался за кучей тряпья.

Потом постепенно прибрала и все остальное. За водой пришлось ходить еще не раз, но в итоге стало хоть немного чище.

Где спать, я не придумала, потому что лечь в это гнездо меня не заставило бы ничто на свете. Поэтому отмыла пол в углу, притащила туда какое-то относительно чистое покрывало и тулуп. Расстелила тулуп, который пах пылью, но был чистым на вид. Он стал мне матрасом и подушкой одновременно, а покрывалом прикрылась сверху.

За окном почти стемнело. Ни свечей, ни лучин я не нашла, поэтому и легла. Убираться в темноте неудобно, а чем еще себя занять, чтобы не думать о том, что случилось, я не знала.

Я смотрела на темнеющее грязное окно и еле сдерживала слезы. Как я так попала? Что я здесь буду делать? И где это здесь? Можно ли попасть обратно?

Глава 4

Я снова была в лесу. Бежала между деревьями. Длинная юбка то и дело цеплялась за кусты и сухие ветки. Я со страхом оборачивалась, опасаясь увидеть преследователя.

Сначала он пришел один раз. Ночью. Зажал рот, чтобы я не могла кричать. Было больно и страшно. Плохо. Мысли путаются. Но я знаю, что так не должно быть. Хорошо, что все быстро закончилось. Правда пришлось два дня отлёживаться.

Бабка Тасия приносила поесть, спрашивала не заболела ли я. А я наверное заболела, только не знаю, как это болеть? Мысли вязкие, все время путаются, расползаются, как муравьишки. Муравьишки хорошие, у них домик есть.

Мама раньше помогала. Когда она была, я могла собрать мысли в единое целое, и тогда у меня даже читать получалось, и писать тоже. Мама говорила, что я молодец. Только мамы больше нет.

Зато есть он.

Он снова пришел через несколько дней. И все повторилось. Только на этот раз дольше и плохо было тоже дольше. Я лежала почти неделю. Не хотелось ни есть, ни пить. Бабка Тасия кормила с ложечки, тогда приходилось есть. Но бабушка старая, сама еле ходит, мне стало ее жалко, пришлось встать.

Видела его на улице несколько раз. Вздрагивала каждый раз, как он смотрел на меня. Может он больше не будет приходить? Но он догнал меня по дороге домой и сказал, чтобы я вечером его ждала.

А я не буду ждать. Я убегу. Мама говорила, что я уже однажды была в лесу и вернулась. Значит смогу снова уйти. Мама ведь ушла, и я уйду.

Когда стемнело, он пришел, а я сначала спряталась у колодца, а после побежала в лес.

Только лес оказался не таким, как я иногда вспоминала. Мама водила меня за ягодами, они вкусные. А сейчас было тяжело бежать, и даже идти стало сложно. В груди кололо, а в голове звенело. Мысли совсем перестали слушаться. Мама, мамочка, где ты? Вот бы тебя найти. Мы бы вместе ушли.

Как вокруг появился туман, я и не заметила. У меня часто бывает, что я вдруг прихожу в себя и ничего вокруг не узнаю. Просто теперь я стояла по колено в молочно-сером тумане. Он клубился и завивался, холодил ноги.

Впереди что-то зашевелилось. Я шагнула туда. Это наверное мама услышала меня.

Внутри вдруг так сильно запекло. На глаза навернулись слезы, и я бы закричала, но вдруг услышит он. Нельзя, нельзя, чтобы он слышал.

Я зажмурилась и пыталась терпеть.

Стало холодно. Так сильно холодно внутри, что казалось я заледенела. Однажды я руку заморозила, сунув в прорубь. Мама сильно ругалась, а мне было интересно, клюнет рыбка на мои пальцы или нет. Сейчас стало так холодно внутри.

Открыла глаза и увидела себя со стороны.

– Виренаааа, – раздалось откуда-то сбоку.

– Мама?

Я обернулась, отворачиваясь от своего тела, ища глазами маму.

– Мама! Это ты? Где ты? Ты почему меня потеряла?

Снова посмотрела на стоящую позади себя. Странно: я тут и я там. Разве так бывает?

– Вирена, куда ты убежала? Я ищу тебя! Иди ко мне!

– Мама, я сейчас!

Неуверенно пошла в сторону голоса. Только двигаться стало тяжело. Лед в груди стал уходить, а еще вдруг заболела правая рука. Она почему-то была полупрозрачная и на ней ярко горели серебрянные рисунки. Они мешали идти к маме, тянули назад.

– Да отстаньте вы! – крикнула и дернула рукой.

Пусть все отстанут от меня! Я хочу к маме! Мама, я иду.

Снова взмахнула рукой, рисунки погасли, и идти стало легче. Обернулась только раз, заметив, как из тумана вышла другая прозрачная девушка с короткими волосами. Разве бывают короткие волосы? Да и ладно! Что мне дело до волос, когда из леса снова мама позвала.

– Я бегу, мамочка!

Я проснулась в темноте. Небо на востоке только посветлело.

Вот значит как все случилось.

Вирена сама сбежала в лес, угодила, как и я в этот странный туман, а потом ее мама позвала. Или не мама. Смотреть сон слабоумной девочки было странно и трудно. Ее мысли прыгали, сон был похож на калейдоскоп, я едва смогла разобраться что к чему. Но вывод ясен: она сама ушла, а потом покинула тело, а я каким-то образом заняла ее место.

Может если пойти на то место, попробовать найти его в лесу, то я смогу вернуться назад?

Но что-то мне подсказывало, что не так все просто с этим туманом.

Встала. Тело не болело, хотя спать на полу я не привыкла. Но то прежняя я, а нынешняя похоже много чего привыкла делать.

Было жаль бедную девочку. Этот бородатый мужик, Шерн, надругался над слабой больной девушкой, еще и продолжать собирался. Ну ничего, мы на него найдем управу!

Хотелось есть. Но есть было нечего. Зато можно напиться воды. Что я и сделала.

Солнце медленно поднималось, освещая дом. Нужно продолжить уборку. А после попробую сходить к бабке Тасии, теперь я знала, где она живет. Как и многое из того, что знала Вирена. Но не все. Кое-что было трудно понять, все-таки у бедной девочки с головой было не все впорядке. Придется как-то осваиваться самостоятельно. Надо только поподробнее узнать про этот лес и туман, и быть может я смогу вернуться.

Мысли о возвращении придавали гораздо больше сил, чем уборка и все остальное.

Когда совсем рассвело, прокукарекали петухи и еще какая-то горластая птица пронзительно прокричала, я все-таки собралась к бабке Тасии. Надо же найти еду. Попрошу хотя бы на первое время.

Но выйти из дома я не успела. Только подошла к двери, как та с грохотом распахнулась. На пороге стоял тот самый бородатый насильник Шен.

– Взять ее и тащите на площадь! – рявкнул он.

Несколько мужиков схватили меня и потащили со двора куда-то в центр деревни.