Read the book: «Моня и прекрасная Елена»

Глава 1

За вывеской «Драгоценности Моисея Штейнбока» всегда пахло корицей, дорогим табаком и легким надувательством. Сам Моня, гном пятидесяти лет — возраст для его расы цветущий, — сидел за верстаком. На его носу покоились три увеличительных стекла, а в душе — бесконечная мудрость предков, умевших продать медь по цене мифрила.

Над лавкой располагались жилые комнаты, откуда сейчас доносился яростный стук кочерги и грохот ведра. Там хозяйничала Циля — троюродная племянница Мони по линии тети Сары. Циля была молодой, круглой, как хорошая головка сыра, и обладала скоростью степного вихря. Она успевала все: стирать, готовить фаршированную рыбу из озерных карасей и выметать пыль так, что та сама просилась наружу от греха подальше.

— Моня! — крикнула Циля сверху, топая по лестнице. — Если вы еще раз положите свои грязные пассатижи на свежевыстиранную скатерть, я сделаю вам такие вырванные годы, что вам не захочется даже заглядывать в свои бриллианты!

Моня не спеша снял одну линзу.

— Цилечка, радость моя, не делай мне нервы, их есть кому портить и без тебя. Пассатижи лежали не на скатерти, а рядом. И вообще, где мой чай? Я чувствую, как мое здоровье покидает меня через левую пятку.

— Ваш чай стоит на столе уже пять минут, и если он остынет, я не буду его греть, я буду его плакать! — Циля подхватила тряпку и принялась протирать витрину. — И кстати, Моня, вы собираетесь искать нового продавца, или я должна еще и улыбаться этим вашим покупателям, у которых денег меньше, чем у меня совести?

Это была больная тема. Племянник Сема, работавший за прилавком, недавно женился на дочке богатого пивовара и уехал в другой город. Лавка осталась без продавца.

Моня вздохнул и посмотрел в окно. Прямо через дорогу аккуратная вывеска гласила: «Цветы мадам Елены». Хозяином там был человек по имени Берт — крикливый, вечно нетрезвый лавочник. А вот его жена Елена, тоже человек, была женщиной молодой, красивой, но такой печальной, будто все дожди королевства плакали исключительно в ее огороде. Моня частенько поглядывал на нее с тихим сочувствием.

Вдруг с той стороны улицы раздался страшный грохот. Моня и Циля прильнули к окну.

В цветочном магазине летели во все стороны горшки. Берт, багровый от ярости, замахнулся на Елену тяжелой табуреткой. Женщина вскрикнула, закрывая лицо руками.

— Ой, вей — прошептала Циля, роняя тряпку. — Этот поц-цветочник окончательно потерял остатки своего ума, которого у него и так не было!

Моня среагировал мгновенно. Он выскочил на порог и приложил ко рту пальцы. Раздался такой свист, от которого у пролетавших мимо голубей случился инфаркт. Через полминуты на площади появились три дюжих стражника-гнома в блестящих кирасах.

— Уважаемые! — закричал Моня, указывая пальцем через дорогу. — Там один сумасшедший человек пытается сделать из своей жены гербарий! Поспешите, пока он не испортил фасад этой прекрасной улицы!

Стража ворвалась в магазин. Спустя пару минут Берта, закованного в кандалы и изрыгающего проклятия, уволокли в управу за нападение и злостное хулиганство. Но лавка цветов внутри была полностью разгромлена: земля, осколки, переломанные стебли роз лежали сплошным ковром.

Весь день Моня ходил сам не свой. Вечером, когда стемнело, он посмотрел в окно. В разбитой витрине напротив горело всего одно тусклое окошко.

Моня накинул пальто.

— Циля, я пройдусь. Освежу мозг, а то он у меня закипает от мыслей.

— Смотрите не замерзните, Моня, лечить вас нынче дороже, чем купить новую лавку, — донеслось из кухни.

Моня перешел улицу и заглянул в разбитое окно. Елена сидела на перевернутом ящике среди руин своего маленького бизнеса и плакала, закрыв лицо руками. Гном вздохнул, поправил жилетку и перешагнул через осколки.

— Вечер в хату, мадам Елена, — мягко произнес Моня. — Извините, что без стука, но у вас тут временно отсутствуют двери.

Елена вздрогнула, вытирая слезы.

— Ох, господин Штейнбок Извините. Здесь такой беспорядок. Берта посадили. Стражники сказали — минимум на пять лет за дебош и покушение.

— Ну, так я имею вам сказать: слава богам! — Моня всплеснул руками. — Одним вредителем на квадратный метр стало меньше. Чего же вы плачете? Надо открывать шампанское, даже если оно из дешевого винограда!

— Да чему радоваться? — Елена всхлипнула. — Он унес все сбережения. У меня ни монеты. Я решила... я продам остатки лавки под кофейню. Тут уже ходила девушка, предлагала немного, но... Отработаю долги и пойду в прачки.

У Мони внутри будто щелкнул шестереночный механизм. Его хитрый гномий ум выдал идеальное решение.

— Слушайте меня сюда, Елена, и не говорите, что вы не слышали, — Моня подошел ближе и заложил руки за спину. — Продать лавку под кофейню? Чтобы здесь каждое утро пахло горелыми зернами и терлись сомнительные личности? Ну уж нет. У меня есть встречный план, и он вам понравится больше, чем вы думаете.

Елена удивленно подняла заплаканные глаза.

— У меня отбыл в женатом направлении продавец Сема, — продолжил гном. — Лавка стоит без лица. А вы — женщина редкой честности и, слава богам, с прекрасными манерами. Вы переходите работать ко мне. Будете стоять за прилавком, улыбаться покупателям и делать вид, что наши цены — это благотворительность.

— Но господин Моня, где же я буду жить? Мне нечем платить за жилье!

— А кто говорит за платить? — возмутился Моня. — У меня над лавкой целых четыре комнаты. Циля занимает одну, я — вторую. Две стоят пустые, и в них только пауки плетут свои интриги. Вы переезжаете к нам. Полный пансион, жалованье каждую неделю и, бонусом, Цилин фирменный суп, от которого у мертвых восстанавливается аппетит.

Елена замерла, не веря своим ушам.

— Вы вы это серьезно? Но я же человек. А у вас гномье семейство. Что скажут соседи?

— Соседи скажут, что Моня Штейнбок наконец-то нашел себе приличного продавца, у которого руки растут из плеч, а не из того места, где у нормальных людей сидят мысли! — отрезал Моня. — Короче, мадам Елена, завтра утром жду вас со всеми вашими чемоданами. И чтобы без опозданий, золото не любит ждать, оно начинает тускнеть от скуки.